Бездомные сны

Пролог

Если вы читаете эти строки, значит в ваши руки попала коллекция «бездомных снов», которые были собраны мною во время экспериментов для проекта FMG. Проект For my ghosts подразумевал факт того, что сны, в которых реальность в той или иной степени схожа с нашей, на самом деле является проекцией сна того «Я», который в действительности находится в том мире, где происходят события сна. Иными словами, некоторые сны являются, своего рода, зеркалом иной действительности. Из этого же вытекает факт того, что мы способны видеть «бездомные сны» благодаря тому, что во время сна сознание человека перемещается в тело иного «Я», которое находится в другом измерении. Таким образом получается, что всё происходящее во снах является реальным, но происходит не с «оригинальным Я».

Собственно, моей целью и являлось найти закономерности и способы, как оставаться в иной действительности дольше. В идеале – как полностью перенести своё сознание в другое «Я». И я солгу, если скажу, что эта разработка не главная цель всей моей жизни.

Моя жизнь обернулась так, что моя жена и дочка пропали без вести порядка 10 лет назад и потеряв надежду их найти, я зацепился за теорию квантового бессмертия. Она и привела меня к открытию феномена бездомных снов, благодаря которому я и хотел вновь найти их, какой бы цены это не стоило.

В ходе исследований я натыкался на некоторые странные аномалии, связанные с этим феноменом, но эта информация сейчас ни к чему. Главное, что я достиг своей цели, а в ваших руках истории, которые никто до этого не видел.

Зов

Шум прибоя смешивается с шелестом листьев пальмы, пока ноги Мада омывала теплая чистая морская вода. Легкий ветерок, словно эфир развевал волосы, щекотал лицо, вызывая мурашки по всему телу. Райское место, тепло любимого человека и её сладкий голос у уха, от которого на лице возникала непроизвольная улыбка

— Мы наконец выбрались сюда, Аве…

— Да, Мад. Ты, я, и шум прибоя. Мне кажется, мы заслужили с тобой это.

— С учётом всего пережитого - да, заслужили. За эти пять лет мы столкнулись уже со всем, чем только можно.

— Но всегда стоит быть наготове. Помнишь ту ситуацию с семьей Гобов? — Мад склонил голову, чтобы лучше разглядеть лицо любимой в алых лучах заката, которые градиентом сменялись на нежно-фиолетовый с желтыми нотками. Её мудрые глаза сияли изумрудами, но блеск внезапно пропал. На мгновенье Мад зажмурился и вновь открыл глаза. Всё пришло в норму.

— Д…да, Аве, помню. Мы не заметили того, что было у нас под носом.

— Верно... Это была очень грубая ошибка с нашей стороны, особенно, с учётом опыта нашей работы.

— Не заметить столь очевидной подмены действительных событий со стороны её мужа. Я до сих пор не понимаю, как мы это допустили на наших сеансах и лишь усугубили положение.

— Он был слишком убедителен. Хорошо выстроенная речь с метафорами и прочими литературными приёмами, умноженная на эмоциональность, которой регулярно пользовался её муж.

— Но не забывай, что он делал это не специально. Он был болен, Аве.

— И именно это тебя тогда подкупило. Впрочем, как и сейчас. Ты ведь перенял его метод?

Услышав подобное, Мад содрогнулся и отстранился от любимой, не совсем понимая, что она имела ввиду. Солнце уже захлебнулось в океане, отчего всё покрылось синеватой пеленой.

— ...Аве?

— Мад, не притворяйся. Я же знаю, что ты используешь ту же самую методику, что и мистер Гоб.

— Аве, о чём ты говоришь… Я никогда так не поступал. — На лице мужчины неподдельное удивление, смешанное с шоком, ведь она застала его врасплох. И этот шок был оттого, что он не ожидал услышать подобного от жены.

Внезапно Аве с серьезного лица озарилась улыбкой и крепко обняла своего мужа, смотря в его глаза.

— Расслабься, Мад. Я шучу.

Мужчина сперва поёжился от объятий, но после расслаблено выдохнул и также обнял Аве.

— Тебе не стоит так шутить, Аве. Ты ведь меня правда напугала, солнце.

— Прости-прости, Мад. Похорони свои сомнения и будь спокоен. Просто помни. Я всего лишь…

Твой. Дурной. Сон.

Мгновенно на небосводе разгорелась яркая вспышка, которая озарила весь пляж.

Мад закрыл глаза, и открыв их, увидел нечто белое.

Белая палата. Медицинская койка. Кипарисы и полная луна за окном. Мад не спеша приподнялся и сел на кровать. Слеза скатилась с его щеки на белые простыни.

— Ты всего лишь мой последний дурной сон…

Ночная Смена

Ночь.

Вольная непроглядная одинокая ночь, в объятиях которой остался молодой врач по имени Генри.

Это было его третье дежурство в ту пору, когда солнце погибает от рук сестры луны, и вся власть переходит младшей. Взгляд, полный сожаления, тусклыми лучами проникает сквозь оконное стекло, заполняя всю комнату тоской. Это необходимый цикл, ведь дети ночи также имеют право на жизнь.

Кофе.

Холодный свет лампы озарял Генри, мирно пьющего горячий напиток. В здании толком никого не осталось: он, да ещё пара медсестер, которые в случае чего должны помочь откачать пациента. Мужчина сделал ещё несколько глотков кофе и направился к лифту. В ночную пору ему всегда становилось не по себе.

Странное ноющее чувство близ шеи. Длинные пустые коридоры под тусклым светом и без того бледных ламп. Там, где с утра течёт и пульсирует кровь в лице большого количества персонала и постоянного притока больных, ночью обращается вспять, и белый великан в лице больницы засыпает.

Тишина. Давящая, беспокойная тишина, покой которой изредка нарушает кашель или же стоны людей.

— Нора…

Услышал Генри, уже стоя близ своего кабинета. Приглушенный женский голос донесся вдали коридора, куда уже был нацелен взгляд: Никого и ничего. Шума не слышно.

Замок кабинета поддаётся под манипуляциями ключа, и доктор, закрыв дверь, сел на диван. Глаза Генри плавно закрываются.

Несмотря на кофе, сознание начинает блуждать. Перед глазами то и дело начинают возникать образы: Коллеги. Близкие люди. А вот некогда виданная раньше картина: высокое, вытянутое, тощее белое существо заглядывает в окно небольшой избы. Кажется, картина называлась «Смерть, глядящая в окно умирающего». Мурашки проходят по всему телу. Генри открывает глаза.

Генри снова пил кофе, поглядывая новости в своём телефоне. Необходимо оставаться и дальше бодрым, ведь кому-то может стать дурно совсем спонтанно. Необходимо сохранять трезвость у…

— Кейт…

Генри вновь услышал отдалённый холодный женский голос где-то в коридоре. Он встал с дивана и открыл дверь кабинета, за которой никого не оказалось. В белом коридоре был лишь тусклый свет ламп.

Постояв ещё пару мгновений, чтобы переложить ответственность на игры разума, закрыл дверь кабинета.

Когда на летнем небосклоне стали проявляться первые лучи солнца, дверь кабинета распахнулась.

— Доктор! Скорее в 3 палату!

След медсестры около двери тут же простыл, и Генри стремился поспеть за ней.

Уже в самой палате он увидел пожилого человека, дергающегося в судорогах с закатанными глазами.

Укол... Стук сердца… Тишина.

***

— Тебе не кажется это странным?! Она ведь шла на поправку, Генри! Мы вытащили её из комы! Дважды! Но внезапно, в тихую, спокойную ночь – получите, распишитесь - инсульт. Причём какой!

Остер рьяно возмущался о произошедшем, не понимая, как так вышло. Его жестикуляция была резкой и насыщенной.

— Генри, ты был у пациентов этой ночью? Может звал кого-то?

Голос Рэйн внезапно перебивает Остера и её хладнокровный взгляд концентрируется на Генри

— Нет… Не звал. Почему спрашиваешь?

Рэйн делает несколько глотков кофе и после переводит свой взгляд на стол, где лежит черный камень морион.

— Видишь этот камень? Его нашли в тумбочке покойной пациентки... Издревле, его называли «мор». Думаю, сам понимаешь, какое значение он имеет. Что касается имён… После сегодняшнего утреннего обхода, одна из пациенток сказала мне, что ночью её кто-то постоянно звал по имени. И только пациент из 3-ей палаты откликнулся.

Убийство

Небо.

Серость.

Зернистость черно-белых киноплёнок.

Клин чёрных птиц стремится за горизонт, где тлело солнце под тяжестью густого тумана. На возвышенности открывался вид на человеческий муравейник с высотными зданиями и бледными силуэтами уличных фонарей.

Обилие огней и сизая пелена.

За этим и наблюдали двое курящих, меж которыми в земле расположилась деревянная рукоять топора.

— Вот она, наша родина. Помнишь наши годы здесь? Улица, игры, беззаботность и счастье.

Спокойно говорил Лэм и после перевёл свой взгляд на Дитера.

— Помню, дружище. Здесь началась наша дружба. Да, детские годы пролетели стремительно быстро. Столько пережитого вместе, что всего и не счесть.

Отвечал Дитер, выдыхая клубок сизого дыма. Его свинцовые веки были прикрыты.

— Это точно. Братья не по крови навек и шли напролом через все преграды, которые были. Взаимовыручка и помощь, как фундамент.

Лэм улыбнулся и сам затянулся сигаретой, присаживаясь на землю.

Взгляд вновь концентрируется на безостановочной жизни города.

Свет фар, словно одинокий блуждающий путник в каменном лабиринте минотавра. Блеклые силуэты людей едва успевали появляться, перед тем как бесконечная серость их вновь поглощала, превращая в кляксу на полотне.

— Да, дружище... Всё так и есть. И всё так и было бы, если бы ты тогда не сделал этого.

Лэм тяжело вздохнул. Сигаретный дым вздымается к небу. Он потушил окурок о землю. На его лице плавно разлилась улыбка.

— Сделал что, Дитер? — голос теряет краски. Яркость гаснет, будто солнце окончательно сгорело за горизонтом.

— Если бы не повстречал Гибриса. Ты поверил его словам. Тогда нить и оборвалась.

Дитер докурил сигарету.

Щелчок.

Окурок полетел вниз с обрыва, развеивая свой пепел серому городу.

Шаг.

Второй.

Дитер уже скрылся за пеленой, оставляя позади себя деревянную рукоять топора, выглядывающую из-под земли.

Таксист

— Вот представляете…

Мужчина за рулём сделал короткую паузу. Таксист средних лет с седыми висками и карими глазами.

Именно этот человек сегодня является проводником Джарреда до его скромной квартиры.

На часах было 22:25. Автобусы в нужном ему направлении уже не ходили, потому он и воспользовался такси.

— ...Каждый раз поражаюсь, как эту чертову дорогу не могут отремонтировать уже лет 10! Я ведь давно уже работаю таксистом... Не один раз приходилось тут ехать. Вот скажи мне, кем ты работаешь? Дай угадаю, с учетом того, что забирал тебя на Арретской улице, ты скорее всего какой-то бизнесмен.

На лице Джарреда появилась легкая улыбка и он перевёл свой высокомерный взгляд на мужчину.

Таксист был болтлив и этим вызывал своего рода доверие. При чем, он точно где-то видел его лицо. Наверное, вызывая очередное такси этот же водитель подвозил его когда-то.

— Брокер, — Коротко ответил Джарред, а после дополнил. — работаю брокером в одной из местных контор, — Спокойно произнёс.

Джарред услышал уведомление на телефоне, опустил взгляд.

— У тебя уведомление, приятель. Не посмотришь?

Подметил водитель. И тяжело вздохнув, Джарред лениво достал телефон.

Желание бросить колкость водителю за излишнюю активность сменилось на желание глянуть, что там за сообщение. Ему писала его жена:

«Джарред, он уже приехал…»

Успел прочитать превью, перед тем, как водитель вновь обратил внимание на себя.

— Небось жена написала? Хех… а ведь когда-то я тоже был женат. Прекрасная женщина была, жаль лишь, что умерла.

Болтовня начинала потихоньку надоедать, но из вежливости, Джарред все-таки решил спросить.

— И что с ней случилось?

— Она умерла. Несчастный случай… но какая разница, если ее больше не вернуть.

Водитель вздохнул и перевёл свой взгляд на циферблат: 22:43.

Лицо водителя стало холодным. Отстранённость и блаженство мертвеца на его лице. Он полностью был сфокусирован на дороге.

— Как думаете, сколько нас в салоне?

Джарред не сразу понял вопроса и молчал. Его взгляд вновь на таксисте, и не думая, он выпаливает.

— Двое.

Мертвый взгляд таксиста все еще сконцентрирован на дороге. Он словно не замечает пассажира.

— А что если я скажу тебе…

Водитель вновь делает паузу и останавливается у многоэтажки — пункт назначения.

— Что? Нас трое?

Голова начала истошно болеть, сопровождая спазмы пульсацией вен. Не желая задерживаться, брокер оставил больше положенной суммы в машине за поездку и вышел на улицу.

Уже на своем этаже Джарред с облегчением вздохнул и зашёл в квартиру.

Блеклый свет. Желтое платье. Красные капли. И синее кольцо на пальце.

Нож плавно входит в его тоскующее сердце. Оно останавливается. Очередное открытие глаз дарует благодать лунного света.

Ветер обдувает лицо. За поворотом слышен рёв двигателя. Такси уже было на подходе.

Последний Звук

“Тот, кто находит удовольствие в уединении, либо дикий зверь, либо Бог.

Аристотель.”

Беззаботный тихий вечер.

Фишер как обычно сидел на своем потрепанном старом кресле. В руках пульт от телевизора и сопутствующая смена каналов. Казалось бы, стандартный воскресный вечер, но все не так просто.

Бледное лицо. Мешки под глазами. Звонкий, режущий и назойливый белый шум доносился из старого телевизора, показывающего лишь мертвые каналы.

Фишер слышит их каждый день. Ничего нового. Только бескрайние моря белого шума, где не видно конца и края. Штиль и никаких более сигналов.

Гвоздь.

Будто сотни гвоздей один за другим вонзались в утомленную черепную коробку. Грызущая головная боль червяком блуждает в затылке. Диоз тяжело вздохнул и нажатием кнопки вырезал зудящую аудиодорожку, ставшей уже обыденностью.

Спустя пару секунд, в руках оказалась пачка сигарет и классическая зажигалка Zippo.

Одним движением большого пальца, Фишер открыл латунную крышку и зажёг поднесенную сигарету.

Удобное кресло... Кривая улыбка… Уставшие глаза закрываются, и империя тишины пала под хриплым уставшим голосом.

— Это конец...

Открыв глаза, ловко закрыл крышку зажигалки большим пальцем правой руки и более не произносил и звука.

Давящая, угнетающая беззвучность вновь воцарились в его омуте на 12 этаже многоэтажки.

Пожалуй, тишина — это все, что осталось у него в этом гиблом мире, принявшем умиротворение покойника.

Фишер медленно приподнялся с дивана и неторопливыми шагами удалился на кухню. Сигарета продолжала дымиться, выстраивая тонкую грань меж фантомными гвоздями и душевным спокойствием.

Уже в комнате он открыл шкафчик и достал оранжевую банку таблеток. Вскрыл крышку и высыпал себе в раскрытую ладонь пару из них. Фишер запил их водой. Докурил сигарету и оставил окурок на столе.

Его длинные, тонкие пальцы добрались до радио. Щелчок, и вновь, все, что уловил - был лишь белый шум, начинающий казаться симфонией.

Радио передавало эхо могучей цивилизации, чьи уста замерли в немом крике.

Просидев с минуту в отчаянных попытках услышать хоть что-то, Фишер взял радио и медленно подошел к окну.

Вытянутые руки, держащие радиоприёмник, вскоре расслабляются. Радио летит прямиком вниз и с треском разлетается о машину. Сигнализация взревела на всю улицу и не умолкала на протяжении 5 минут, даруя городу хоть один новый голос.

Выглянув в окно Диоз безынициативно взглянул вниз, но не увидел ни души.

Раньше бы толпа зевак подошла к машине, отключая сигнализацию, и с «вежливыми» словами попросила бы удалиться Фишера, но этого не произошло и более никогда не произойдёт.

Единственное существо, которое теперь царило в бессердечном Лондоне - это огромные черные вороны. Их глаза — чистый янтарь с таинственным светом внутри.

Понаблюдав за группой странных птиц, Фишер вновь сомкнул глаза.

Вдох. Выдох. Он надрывает свой голос, высвобождая дикий вопль, заполонивший всю улицу. Крик, казалось, разнесся во все близлежащие закоулки, пробудив привычный шум города, но это оказалось мимолетным миражом.

Вновь вернувшись к столу, Фишер отдышался, и найдя свой блокнот с шариковой ручкой принялся писать:

«22 июля 1953 года.

...Надежды нет. Я не знаю, для кого продолжаю вести этот дневник.

Может, для археологов, которые спустя миллиарды лет найдут его, а может и для кого-то точно такого же как я, который находится в полном отчаянии и ощущает пугающую безысходность неминуемой смерти в полном одиночестве.

Раньше меня это не пугало… но теперь понимаю, что это худшая смерть из всех возможных. Хоть я и верующий, но похоже этого недостаточно, чтобы Он дал мне малейший знак о том, что я не остался один в этом бренном мире»

Закончив запись, Фишер закуривает еще одну сигарету, и не спеша отправляется принимать душ. На удивление, вода все еще поступала по трубам в неограниченном количестве.

После холодного душа Фишер переоделся в его лучший классический костюм, который был приобретен в одном из секонд-хендов, и затянув красный галстук, достал из тумбочки кольт, направляясь в зал.

Усевшись вновь в свое любимое потрепанное кресло, Диоз включил телевизор и принялся быстро щелкать телеканалы, на которых в прямом эфире шли сериалы, концерты, телепередачи, фильмы, клипы и во всех них было лишь одно действующее лицо — белый шум.

Тихо засмеявшись, Фишер встал с насиженного места и подошёл к окну, оставляя телевизор включенным на 11 канале.

Выглянул в окно прицеливаясь, пытался попасть в одного из воронов.

Глухие, но рвущие выстрелы из кольта разрезали тишину города. Несмотря на это, они являлись абсолютно бесполезными. Ему не удалось ни в кого попасть.

Взглянув на пистолет, Диоз швырнул его на улицу и чуть ослабил галстук. Он уже стоял на оконной раме и, глядел вниз.

Шаг вперед... и его тело уже летело вниз.

Такого же спокойствия, как до прыжка уже не было. За мгновение до его рокового шага, успел услышать посторонний звук.

...Звук стационарного телефона, который производит раздражающие трескание не только в его квартире, но и во всех квартирах некогда жилого дома. Буквально все помещения города, где есть подобное устройство, разрывались на куски от шума, которого не было тут довольно долгое время.

И казалось, вот оно спасение, но уж точно не для того, кого звали — Фишер Диоз.

Ночь

Три часа ночи.

В тот день пустые улицы дополняли общее ощущение одиночества, пока я шел домой с работы.

Это, кажется, была пятница. Холодная пятница… Под бледным светом луны и с сигаретой в зубах я шел по улице номер 26. Мельком замечал силуэты в переулках, а за свистом осеннего ветра, заглушавшего шаги, не мог понять: действительно ли кто-то шел, или это был вечерний мираж моего воображения.

Завернув на 30 улицу, передо мной стоял высокий человекоподобный силуэт.

Думаю, это был мужчина? Крепкое телосложение и под два метра ростом. Он был одет во все черное. Его ладонь, которая была скрыта под черной кожаной перчаткой, была направлена в мою сторону, и я услышал хриплый, басистый голос.

— Последуй за мной...

Произнес он тогда. Я не видел его лица, ведь оно было перебинтовано, но бледный участок кожи с голубоватым оттенком, который был виден из-под его перчатки, был словно у утопленника.

— Я покажу тебе истину...

Помню, тогда я замер. Не произнес и слова ему в ответ.

Что за истина, о которой он говорил…?

Моему удивлению, которое начало перерастать в панику не было предела.

Вскоре, всю улицу озарил яркий белый свет. Свет неприятно бил в глаза. Я зажмурился, а открыв их, увидел перед собой свою привычную комнату. На кухне раздавался голос жены и звонкий смех моих детей.

Я уже понадеялся, что всё это был сон. Просто дурной сон.

Перчатка утопленника вместе с запиской лежала у меня на тумбе. Записка гласила:

“Вернись домой, Джозеф. Семья заждалась тебя.”

Судьба

5 обстоятельств предрешено родной кровью.

И носителем этой крови:

Продолжительность его жизни, судьба, богатство, учёность и его могила.

...Меня зовут Дэниел Валентайн. Мне 25.

Сейчас моё состояние исчисляется миллиардами долларов, и я вхожу в топ-5 самых богатых людей по версии Форбс.

Моё имя уже находится в учебниках истории, а по всему миру меня знают, как самого удачливого брокера последних 10 лет. Меня не один раз подозревали в махинациях на бирже, но найти что-либо им не удалось, ведь никаких махинаций никогда и не было. Был лишь интеллект, интуиция и капелька везения.

Мою жизнь нельзя назвать никак, кроме как крайне удачной. Несмотря на все дары судьбы, есть один вопрос, не дающий мне покоя и на который я никогда не смогу найти ответа, без разницы, сколько вложений будет сделано. Помощь психотерапевтов, конечно, пригодилась и стоила того, но на этот вопрос не смог ответить ни один специалист. Чтобы было чуть яснее, стоит сделать небольшую вводную...

На протяжении всей своей жизни я очень любил книги. Американская, Европейская культура смешивалась и с культурой стран Азии.

В одной из ночей наткнулся на интересное выражение, гласящее:

“5 обстоятельств предрешены заранее.”

...И оно так сильно укоренилось в моём сознание, что до сих пор не выходит из него.

Спросите, почему? Особенно, с учетом того, что тот же Берн уже давал объяснение и дополнял выражение. И последует ответ — потому что я был убежден, что в 16-ый год своего существования я буду лежать в могиле.

Абсурдная мысль, не правда-ли? С учётом неказистого здоровья понимал, откуда она появилась и понимал, куда это здоровье меня сведёт. Стоит дополнить, что я никогда и не был добропорядочным блюстителем сохранности этого здоровья.

Но тут и начинаются нестыковки, приведшие к последствиям, из-за которых вы слушаете эту запись...

Психотерапевты не нашли никаких следов наличия сценария в мыслях о ранней смерти. Догадки, почему именно число 16 фигурировало в этих мыслях ломались также быстро на мелкие кусочки, как будто опрокинутая фарфоровая ваза.

Отставив попытки решить эту проблему и убрать навязчивую мысль с помощью специалистов, я решил разобраться в этом вопросе сам.

Вы бы знали, сколько источников информации было мною просмотрено, чтобы найти разгадку, пока наконец не наткнулся на лист бумаги вложенный в одну из книг…

Там был мой почерк! Обилие неразборчивых символов, которые когда-то юнцом сочинил я сам, чтобы шифровать информацию.

Разгадка послания самому себе и дала ответ:

"Я и ты — Дэниел Валентайн. Это сообщение никто кроме нас не способен прочесть. Если ты нашёл эту запись и читаешь это сообщение - значит ты уже мертв, а моя теория верна. Мы встретимся с тобой на Перекрёстке"

Представляете моё удивление? Знаю, что не представляете. Не всегда найдешь письмо, адресованное себе же, где говорится, что ты мёртв.

И причем, знаете… сперва, здравое мышление твердило мне, что это бред, но пазл из тысячи жизненных событий начал попросту складываться. По достижении 16 лет я начал увлекаться инвестированием, и мои самые рискованные сделки сбывались, принося мне огромную выручку.

В 18 лет — своя брокерская фирма, созданная по удивительному стечению обстоятельств благодаря правильному знакомству в нужном баре.

В 19 — знакомство с моей будущей супругой, где череда случайностей подряд просто колоссальна. Этот список можно было бы продолжать сколько угодно: взять хотя бы сдачу билета на самолёт, который после попадёт в авиакатастрофу.

...История так переполнена счастливыми случайностями именно после 16 лет, что...

Я поверил в сказанное. Меня интересовала не столько встреча с моим вторым я, если он, конечно, существует, сколько "что находится за второй дверью смерти".

Зачем тогда я сделал эту аудиозапись? Для того, чтобы если моя авантюра не пройдёт гладко, то вы бы не ломали голову, почему я это сделал, ведь ответ крайне банален.

Но если авантюра себя оправдала, то насколько реальны те дополнительные 9 лет мои жизни? А самое главное, насколько реален тот, кто сейчас слушает мой голос, который эхом отдаётся в голове. Мною ли это сотканный мир?

Ответов на этот вопрос я теперь точно не найду.

По крайне мере, не в этой вселенной...

Кровь

Пунцовый металл.

Затхлый привкус соли и гноя обволакивает ротовую полость, окуная всё в безразмерный красный океан зловония.

Боли нет.

Ещё не открывая глаз, первое, что он ощутил — этот вкус.

Органический будильник его тела не давал сбоев уже как год, и каждое пробуждение начиналось именно с этого рутинного гнилого вкуса.

Он встал с кровати, продрал заспанные красные глаза и неуверенной походкой пошёл в ванную.

Запах. Сладковатый, тошнотворный трупный запах, смешанный с ржавчиной и гноем. От него необходимо избавиться так же быстро, как избавлялись от трупов во время великой чумы.

Зубная паста с ярким, обжигающим вкусом мяты волной окутывает алый язык. Зубная щетка и тщательная чистка - как нынешние символы инквизиции.

Быстрее избавиться от вкуса. Скорее вырезать этот запах с радаров органов чувств. Выключить. Забыть. Пока не слишком поздно.

— Дорогой, ты уже закончил? Прошёл час, как ты сидишь в ванной комнате. Всё хорошо? — Женский бархатный голосок разливается за стенами комнаты. Теплая речь просачивается сквозь дверные щели и пробирает его изнеможённое тело до мурашек.

— Да, милая, выхожу! — Он вытирает умытое лицо белым полотенцем, сделанным на заказ, где красуются его золотые инициалы. Заказ далеко не из дешевых с учётом материалов, но с его нынешней профессией, он вполне мог себе позволить такую небольшую роскошь. Впрочем, в этот список входило не только полотенце: особняк с 13-ю комнатами, 4 дорогостоящие машины в числе которых лимитированный мустанг, а также теплица, где растёт виноград.

Красный виноград лишь для производства красного вина, о хобби и речи не шло, ведь плодам уготована более высокая учесть.

Мята и свежесть заменили былой смрад, будто внутри тела сменили засорившийся картридж, отвечающий за вкус и запах. Вот только не пройдёт и суток, как всё вновь повторится.

Кровь.

Во всём виновата его бунтующая, беспокойная кровь. Она сделает всё, чтобы выйти наружу и увидеть свет. Прочувствовать вкус свободы — это явно ей необходимо. Ихор жаждет этого, но действует скрытно. Её удары всегда приходят исподтишка. Когда меньше всего это ждёшь.

Сегодняшнее происшествие — её ежедневный саботаж, повторяющийся уже больше месяца.

Несмотря на все атаки, он держится. Ему то и дело твердят, что он лишь накручивает себя, но правду не скрыть. Хождения по докторам больше походили на посещение музеев: умелый гид в виде человека в халате расскажет тебе из чего состоит кровь, а вот — покажет почему Империя Крови не была способна на существование.

Результаты анализов за счёт своей однотипности становились просто автографами докторов и не имели никакого практического смысла. У него не было никаких доказательств, но он точно знал, о чём говорит. Как только проявится слабина, Ихор возьмёт полный контроль.

— ...Тебе стоит есть больше, милый…. Ты сильно похудел за этот месяц. Может сходим сегодня в ресторан?

— Только если ты правда этого хочешь. — Он состроил ухмылку на своём лице.

Вскоре его лицо стало таким же спокойным, как остывший костёр. Языки пламени в лице эмоций угасли, и безмятежность стала единственным прочтением его мимики. Не зря ведь он учился на актёра.

Ах, эти мечты... Овации, толпы людей и слава. Сиять — его призвание. Так он думал раньше, до того, как стал занимать крайне престижную должность. Работа его кормит. Работа его одевает. Благодарность отцу безгранична, ведь он был абсолютно прав: кривляясь не заработаешь.

— А я хочу, дорогой! Так что давай собираться и встретимся вечером. Договорились?

— Договорились, Мэри.

***

Бледный свет люминесцентной лампы идеально контрастировал с капельками бордового на белой керамической раковине.

Кровавая луна на заснеженной равнине плавно стекла под напором воды. Он вытирал рот от очередного нападения на его спокойствие средь белого дня.

Разгар офисной работы, а он стоит близ раковины в туалете, пытаясь понять, что ему делать.

Кровь разорвёт его. Разъест все его кости, после чего телу останется учесть чучела. Как только он даст слабину, от него ничего не останется, кроме тела. Контроля над ситуацией не станет, и кровь будет единственным безоговорочным диктатором в стране, под названием «Тело».

Непроизвольный тяжелый кашель освобождает ещё больше алой. Раковина. Горячая вода. Всё смыто, и он уже ожидает разрешения на отгул.

Входная дверь поддаётся со скрипом после танца ключа. Он заходит в свою обитель.

Нужен сон.

Не включая света, он одетым ложится на кровать. Перед глазами мрак размышлений.

Неужели это конец? Всё это заслуженно? Неужели после того случая, он подцепил то же, что и его отец? Неизлечимая, невиданная болезнь, не оставляющая от своего носителя и капельки прежней схожести. Оригинальность пациента падёт и подчинится неясному сценарию более грозной, величественной фигуры. Незримый скульптор, создающий оригинальные проекты до этого невиданные роду людскому. Жестокость расщепиться под величием искусства.

Сотни людей станут обсуждать это творение и…

...Душераздирающий крик становится причиной возгорания людских умов на этаже. Агония разносится среди коридоров и наконец достигает своей кульминации в лице сирен, доносившихся с улиц.

Всё, что остаётся им увидеть – статую. Скорпион из человеческих костей и необычно застывшей крови, зловеще отблёскивающей, словно металл.

При обыске нашли предсмертную записку:

“Не встречайтесь с дьяволом.”

Гость

Внимание приковывает яркий свет прожекторов ламп.

Три. Два. Один.

— Мы в эфире!

— Добрый вечер дорогие зрители! Наш сегодняшний гость крайне необычный человек! Икона в мире последних научных открытий. Филантроп, жертвующий уйму денег в фонд помощи пациентам с деменцией. Гений современности, страдающий бессонницей и первооткрыватель «Нулевого» диапазона радиоволн… Джеффри Райт!

Шум аплодисментов вместе с заглавной мелодией очередного вечернего шоу, как главные атрибуты, под которыми и выходит он: худощавый бледный молодой человек. Черные очки. Классический костюм.

— Итак, Джеффри. Ты прекрасно знаешь, какой вопрос я бы хотел задать, поэтому оставим формальности и перейдем сразу к делу. Расскажи о той ночи, когда откровения с создателем одарили тебя этим открытием.

Джеффри слегка поёжился. Тонкая рука поправила сползающие солнцезащитные очки и прокуренный неторопливый голос начал свою сказку.

— Знаете, была поздняя ночь. Диск цельной луны заглядывал в окна моего дома, пока дух мой мучился от бессонницы. На тот момент это была уже третья ночь, как я не смыкал своих глаз. Тогда я сидел на кухне за чашкой чая и перебирал в руках карманные часы своего покойного деда. Сцены прошлого накрыли меня с головой, окуная всё больше в омут, который принято называть ностальгией. Такой темной, но безумно теплой и уютной. Славные яркие детские годы проносились друг за другом, будто слайдшоу. Маску режиссёра и зрителя примерял один и тот же человек. И этим человеком был я. Ассоциации моего детства - байки, игры и неописуемое чувство защиты, которое со временем теряет каждый человек на нашей земле. Хоть и может показаться, словно это чувство умирает, но нет. Это не так. Оно просто остается в прошлом, в наших воспоминаниях, к которым мы склонны каждый раз обращаться в трудные минуты. Архив счастья, тепла, уюта, смешанного с ощущением лучей ласкового солнца. Я привык называть это собственным островком с тихой гаванью.

Джеффри замолчал и опустил свой взгляд. Пара глотков воды и тяжело выдохнув, он продолжил

— И в этом периоде жизни, была одна центральная фигура - мой дедушка. Он был из тех людей, которые отдают всего себя своим внукам, и за это я безумно благодарен ему. Его истории из жизни, которые он умело превращал в притчи. Его точные советы, которые он давал мне в трудные минуты моего пути. Его надежность и мудрость, которая спасала и помогала мне адаптироваться в этом мире. Всего этого мне болезненно не хватало. И я совру, если скажу, что не нуждаюсь в этом сейчас

И не поверите, он помог мне тогда. Воспоминания и своего рода исповедь позволили мне найти в себе силы. Через три года я стал тем, кем вы сейчас меня видите здесь, на интервью. Да, разработка радиоволн нового диапазона забрала у меня много сил как физических, так и моральных, но сейчас это перевернуло научное сообщество, чему я несказанно рад. Несмотря на это… Знаете, не одни воспоминания позволили мне свершить это научное открытие. Как вам известно, на данный момент мои проблемы со сном, скажем, ухудшились. Ухудшились значительно. Бессонница теперь моя правая рука, если так можно высказаться. Всё доходит до того, что за трое суток я могу поспать лишь час, и это всё сильнее сказывается на моём и без того некрепком здоровье. Между тем, эти проблемы не случайность. Они - следствие совершенного события, и появились они как раз в ту ночь. Своего рода - плата.

Как бы сильно я не любил своего деда, и как бы сильно я не предавался ностальгии, желая вернуть утраченное, честно… Лучше бы на кухне в ту злополучную ночь. Я бы… Оставался... Один.

Звонок

— ...Меня зовут Джеймс Реннис, и я бы хотел вам рассказать о том, что произошло со мной, за последние 72 часа моей жизни. Прежде чем мы начнем, я хочу попросить лишь об одном - не пытайтесь найти моё тело. За всю свою жизнь, которая исчисляется 29 годами, я совершил немало плохих поступков, из-за чего, видимо, со мной и произошла подобная история.

Я не знаю, сколько времени провёл в этом месте, но всё началось 6 июля 1996 года в час ночи, когда в мою замкнутую душную квартиру попросился звук, который я ожидал услышать меньше всего.

Звонок разрезал тишину помещения, из-за чего я даже вздрогнул, и недолго думая, естественно направился к дверному глазку.

Гостей не ждал. Заглянув в отверстие, я никого не увидел, и конечно же подумал, что подобным образом развлекаются дети.

Данная шалость была популярна и в мое время, за что я неоднократно слышал ласковые слова в свой адрес от соседей, но сейчас это не важно. Уже ничто не важно, так как время отвернулось от меня, и видимо, решило отыграться и потратить меня за то, что я когда-то тратил его.

Ничего не заметив за дверью и чуть расслабившись, я вернулся на кухню и хотел продолжить свою вечернюю трапезу перед телевизором, но по-возвращении заметил первые странности в комнате. Телевизор был выключен, хоть я в точности помню, что оставлял его включенным. Включив его вновь, в ту же секунду раздался очередной звонок в мою дверь. Вновь подойдя к глазку, я никого не увидел и тогда твердо для себя решил, что если я вновь услышу этот надоедливый резкий и режущий звук, который знаменует незваных гостей на моем пороге, то не постесняюсь погнаться за тем, кто решил вывести меня из состояния спокойствия,

Я вернулся на кухню. Телевизор был включен, но теперь работал с жуткими помехами на экране. Приняв удобную позу на стуле, я хоть и с трудом, но продолжил смотреть кино, не обращая внимания на "белый шум". И так мои спокойные минуты продолжались бы и дальше, если бы не чертов очередной звонок. В порыве гнева я вскочил с насиженного места и быстро оказался у двери, но моя привычка смотреть в глазок, похоже, спасла мою жизнь,

За дверью, прямо в глазок смотрел кто-то посторонний. Его глаз был залит кровью и полностью застилал обзор таким образом, что ничего кроме его ока не было видно. Тяжёлое дыхание слышалось сквозь дверь. Я оцепенел. Мое тело не хотело меня слушаться, а капельки пота начали медленно стекать с моего лба. Мы смотрели друг на друга на протяжении 3 минут, после чего взгляд незнакомца сменился привычным видом моего этажа, и я ничего не увидел за дверью.

Он исчез! Просто исчез... Если бы меня видел кто-то со стороны в этот момент - точно бы не узнал... Весь бледный от страха, я вернулся на кухню, но на сей раз для звонка в полицию.

Взяв в руки телефон и набрав 911, я напрягся ещё сильнее. Когда на мой вызов ответили, услышал свой собственный голос, словно случайно подслушивал свой же разговор со стороны. Я, который был по ту сторону трубки, настойчиво объяснял Нейту (местному шерифу), что со мной происходит необъяснимая чертовщина. Моё сердце начало колотиться сильнее, так как я не мог понять, как такое вообще возможно. В момент, когда мой голос, по ту сторону трубки, закончил свой монолог, голос сменился на более хриплый и грубый:

"Открой дверь".

Сброс звонка.

Гудок. Размеренный и отдаляющийся с каждой секундой.

Вновь очередной звонок в дверь.

…Я уже не знал, что делать и оставался на кухне, крепко сжимая в руках телефонную трубку, которая казалась для меня спасательным кругом. Звон в мою дверь лишь усилился и стал более настойчивым. Постояв еще с минуту, я вновь поплелся к двери и с тремором в руках заглянул в глазок. За дверью стояла девушка с длинными роскошными черными волосами.

Глаза... Ее глаза были бездонны, словно непроглядная темная ночь, которая окутывала все живое. Бездна и ничего более. Цвет кожи был белым, с оттенками голубого и ярко выраженными кровоподтеками. Порезы на руках, шее, бедрах с запекшейся кровью проглядывались сквозь ее невзрачное белое платье с короткими рукавами, доходящее до колен.

Она продолжала на меня смотреть, и после на ее лице промелькнула лёгкая лживая ухмылка, напоминающая улыбку Джоконды. Мы продолжали смотреть друг на друга, после чего она развернулась ко мне спиной и удалилась к лифту. Нажатие на кнопку распахнуло массивные двери со скрипом, и черноволосая зашла в лифт. Между тем, лифт так и остался на 6 этаже. Я не мог понять, что происходит и медленно отошёл от двери, возвращаясь на кухню,

Неосознанно посмотрев в окно, я ужаснулся еще больше, так как по ту сторону увидел другую белую комнату. Вся обитая войлоком, и в центре неё — я.

Смирительная рубашка была мне к лицу, но пустой взгляд моего двойника по ту сторону Зазеркалья я запомнил на всю свою оставшуюся скоротечную жизнь. Из-за потока нескончаемого сюрреализма я стал привыкать к происходящему, поэтому я не был так напуган новой выходкой.

“Сон…”

Именно такая мысль пришла ко мне в голову. Я нахожусь во сне, и именно поэтому происходит весь этот абсурд,

Нож должен был помочь мне. Взяв его со стола, я вонзил его себе в руку и заорал что есть мочи, так как лезвие пробило конечность насквозь.

Я считал, что если причиню себе боль, то проснусь и не почувствую ее, но это было не так. Ещё долго отходил от жгучей боли, пронизывающей ладонь. Алкоголь сработал как отличное болеутоляющее.

Обработав и перебинтовав рану, я в очередной раз услышал звонок. Взяв с собой окровавленную сталь, медленно заглянул в глазок. По ту сторону двери мигал свет, и стояла длинная фигура, которая походила на человека. Он был элегантно одет, и козырек котелка прикрывал его лицо. Я уже хотел открыть дверь, в надежде, что этот человек как-либо спасет меня из этого адского круга странных событий, как вдруг услышал пронзительный хруст его костюма.

Пристально смотря на приблизительный источник шума, заметил вырастающие длинные руки из его спины, которые разрывали его костюм и были покрыты свежей алой кровью. Вскоре после этого новые конечности сложились в крылья, словно у ангелов, которые спускаются с небес для упокоения и дальнейшего сопровождения грешных душ в святую обитель,

Моментом после я все же увидел его лицо из-под козырька шляпы и пожалел об этом. Вместо привычных составляющих там располагались лишь глаза. Множество глаз по всему вытянутому овальному лицу, залитых кровью с алым окрасом радужки. Он стоял там и пристально смотрел в глазок, после чего очень аккуратно постучал в дверь.

Мое дыхание участилось, и я, готовый на схватку с неизвестным уже приготовился к своей смерти, как вдруг яркая вспышка озарила этаж, после чего незнакомец исчез. Мое состояние не поддавалось описанию. Я был повергнут в шок и напрочь не мог принять эти вещи. Сосредоточившись и немного поразмыслив, наконец отошёл от двери и вошёл на кухню, осматривая ее.

И все бы ничего, если бы на экране телевизора через белый шум не проявлялась черная надпись:

"ОТКРОЙ ДВЕРЬ".

Выключив телевизор, в очередной раз услышал звонок и рефлекторно подался к двери, но после остановился. В моей голове появилась мысль: "Может, если это игнорировать, то все пройдет?",

И в действительности, раздражающий звонок в мою дверь прекратился, только вместо звонка сразу же раздался душераздирающий крик, который вроде как принадлежал ребенку, а точнее девочке. В дверь сразу же забарабанили.

Поняв, что не могу это игнорировать, я все же подошёл к двери и взглянул в очередной раз в глазок: За дверью уже оказался привычный мне этаж с кровавой надписью — «Возвращайся в кровать»,

“Неужели что-то безобидное” — обрадовался я, но моему счастью не суждено было долго продлиться, так как по лестнице, буквально въехала на мой этаж белая ванна, наполненная кровью, от которой исходил пар. Из ванны поднялся силуэт.

Такой прекрасный... До боли знакомый женский силуэт, с роскошными черными волосами и худым телосложением, который впоследствии начал превращаться в бесформенную массу из-за обилия гнойных опухолей, которые начали разрастаться по всему ее телу. От ангельского лика остался лишь "живой песчаный куличек"… По-другому описать это невозможно.

Отстранившись от двери, сразу направился на кухню. Мгновение - и весь мой ужин уже в раковине. После этого, все повторялось в такой же последовательности. Я видел множество трупов, которые были повешены на лампочках на этаже. Видел маленького ребенка, который в прямом смысле этого слова, открутил себе голову, словно крышку из-под колы, после чего из этой же головы начали вылетать мухи, а после пророс кипарис…

Дальнейшие события, которые я увидел за этой дверью не имеют никакого смысла в полном описании, так как ничего нормального там больше не узрел.

...Я сломлен. Я.… собираюсь открыть дверь. Ведь я так больше не могу.

Прощайте и простите меня за все, что я сделал. Я каюсь… Я действительно каюсь за содеянное.

Незримый Берег

Ночь.

Легкий ветерок проходится по лицу, едва касаясь щёк, приподнимая волосы. Ещё теплая от белого солнца трава под босыми ногами и свежий воздух.

Вдох. Выдох.

Легкие наполняются кислородом, и тело расслабляется, сливаясь и становясь с природой единым целым. Океан невиданного космоса усеян переливающимися светлыми точками, словно там, на небе, драгоценные яркие камни. Воздух пропитан уютом.

Спокойствие.

На душе так тепло под убаюкивающим треском сверчков. Идиллия.

Затылок обволакивается чем-то теплым и вязким.

Спина. Ладони. Алая жидкость заполняет малахитовое поле, усеивая всё в гранат.

Вы встаёте с поля и понимаете, что вдали находится тело человека. Никакого движения, будто само время перестало существовать.

Обернувшись, вы видите, что уже всё поле усеяно телами. Всех возрастов. Всех национальностей. Сверчки давно смолкли, отдав бразды правления давящей сюрреалистичной тишине.

Попытки выбраться поглощают в кровавое болото сильнее. Нога раз за разом уходит глубже. Свист раздаётся над ухом рассекая тишину, и бесцеремонно сея тут и там крики людей, ругань, мольбы о помощи.

Автоматная очередь сменяется серенадой смерти в исполнении артиллерийских снарядов. Шаги сменяются бегом. Бегом, погружающем вас по колено уже увязли в пунцовом бархате.

На холме разгорается черный огонь. Всё, что на пути — поглощается и уходит в неизвестность от языков его пламени. Возможности убежать нет, и споткнувшись, вы оказываетесь у одного из тел.

Голова обернута в белую, пропитанную кровью ткань. Она, скрывая, черты лица, оставляла абстрактное представление о некогда живом человеке. Ладони, как и ступни — отсечены.

Вы закрываете глаза. Огонь сжирает вас.

Ночь.

Резкий мужской крик раздаётся в многоэтажке, с треском разбивая покой тишины. Открыв глаза, вы заметите родных и близких людей, которые уже рядом с вами.

Вновь... Вновь кошмар с того берега, откуда редко кому удаётся вернуться победителем. Невидимый фронт каждого разума, где сражение вечны, а путь домой — лабиринт

Сумеречная Зона

— ...И знаете, мне всегда казалось странным, что мы видим во снах. Я всегда считал, что это наша душа стремится к другим вселенным. Вы ведь знаете о квантовом бессмертии?

Майк сделал паузу, дожидаясь ответа от своего психолога, чей внешний вид всегда был так схож с Майком. Взгляд бегал от Шварца к зеленым стенам кабинета. Их цвет стал тусклее из-за надвигающейся ночи.

— Я слышал об этой теории. Но, Майк, это не имеет никакого отношения к нашей теме на данный момент. Вы говорили, что испытываете стресс, когда находитесь в общественных местах. Можете рассказать подробнее?

Майк слегка поёжился. Тяжело выдохнул, и взгляд стал более сконцентрированным, серьёзным. Могло сложиться впечатление, словно за «управление» сел иной человек.

— Представьте себе картину, если бы на вас смотрели сотни глаз. Любой шёпот, а тем более смех сразу отправляет сигнал к собственному сознанию. Мозг интерпретирует внешние раздражители так, будто я в центре такого внимания, которого никогда не хотел. — После сказанного, мужчина вновь сделал паузу и начинал трясти ногой, словно каждый раз нажимал на незримую педаль.

Взгляд упал на календарь. Числа не различимы из-за сгущающихся теней, ведь час царствования ночи становится всё ближе.

— Майк, мы с вами работаем уже более трёх лет, и я думаю, вы понимаете, что это нормальная реакция вашего организма на отсутствие должного количества сна. Исправьте режим, больше спорта, и вы заметите, как это вновь пройдёт.

— Не в этот раз. Всё становится насыщенней, несмотря на то, что я стал более тщательно следить за своим здоровьем. Даже после 8-ми часового сна подобное стало случаться чаще, чем раньше.

— Давайте я вам пропишу мелатонин, и посмотрим на дальнейшую реакцию. Не переживайте, скоро вы будете свободны от всех предрассудков.

— Прям как звёзды?

— ...Простите?

— Звёзды ведь свободны. Безмятежное вечное странствие на открытом небосводе. Спокойствие и счастье… — Майк вновь тяжело выдохнул, и взгляд упал на часы. По положению стрелок он понял, что сеанс уже окончен. Рука по привычке потянулась к портсигару в кармане брюк, после чего сигарета сразу же оказалась во рту.

— Интересная метафора. Ладно, тогда до следующего воскресенья. Буду ждать вас.

Шварц пожал руку своему пациенту, и спустя пару мгновений, Майк уже стоял на улице.

Сизый дым. Лицо в сером тумане. Глаза разглядывали горящие огни в бездонном океане, которое все зовут небом. Он направился в сторону своего дома мимо высоток, окутанных синевой сумрака, игнорируя людей на улице.

Внимание значительно больше обращено на то, что находится над его головой.

Мгновение. В боковое зрение попал темный человеческий силуэт в витрине магазина. Он не успел рассмотреть его, как в поле зрения попалась надпись «Оператор».

Секунда. Всё внимание сразу же забрала черная футболка и белая надпись. Всего лишь одежда на мимо проходящем бездомном.

Майк остановился. Мысли роятся в мозгу, не давая продохнуть и услышать собственное я. Напряжение растёт. В зачатке является зудящая головная боль.

Для возвращения концентрации закурил ещё одну сигарету.

Сизый дым. Лицо обрамляет пелена, скрывающая части лица.

Вдох. Выдох. Майк продолжил свой путь по дороге, освещенной фонарями ночного города.

Уже у двери в квартиру Майк заметил конверт на придверном коврике. Проигнорировав его, он спокойно прошёл в свою стерильно-чистую обитель.

Тапочки. Кухня. Чай в руках. Сидя за столом, заметил конверт. Точно такой же конверт, который Майк видел у своей двери.

Стресс вновь начал брать вверх, от чего нога снова принялась жать на фантомную педаль. Колебания были недолгими, и конверт оказался в руке.

Желтая буква «О» красовалась по центру конверта. Открыв конверт, Майк нашёл внутри записку. Текст был написан на такой паршивой бумаге, словно на туалетной:

“Тебя здесь быть не должно,

Оператор.”

Именно такая подпись была в углу бумажки. Совпадение ли...?

Майк считал иначе, и всё это лишь сильнее вздымало вверх его тревогу.

Стоя у окна, он вновь курил. Ощущение времени стало настолько ватным, что ясность счёта ускользнула от него с момента открытия конверта.

Какая по счёту это уже была сигарета? Вопрос, на который тоже не было точного ответа.

Взгляд на часы был бессмысленным. Отсутствие концентрации, словно барьер, который мешал дать ответ на простой вопрос: “который сейчас час?”.

Майк затушил тлеющую сигарету, и в эту же секунду раздался пронзительный звонок. Ему казалось, что он впервые слышит, как звонит стационарный телефон.

— ...Алло?

— Майк Шлаф, верно? — В трубке раздался мужской хрипловатый голос. Голос казался знакомым, но кому он принадлежал, он никак не мог вспомнить.

— Верно...

Резкий скрежет. Обильный, заполоняющий белый шум. Помехи в телефоне вынудили Майка убрать трубку от уха.

Секунда. Мужской хриплый голос с искажениями разрезает ткань помех.

— Тебя здесь быть не должно, Майк.

Тебя. Здесь. Быть. Не. Должно.

Резкий звук повторился. Майк отбросил телефонную трубку в стену.

Он закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

Открыв глаза — видит перед собой обернутый в цвета ночи потолок. Приподнявшись с кровати чувствует, как стремительно бьётся его сердце под царствованием сумрака.

...Сон. Всего лишь ужасный сон.

Тапки. Кухня. Кружка чая в руках. Майк сидит перед телевизором. После таких кошмаров о сне можно было только мечтать.

Включенный телевизор и переключение каналов приводит к новостям. Майк облегченно выдохнул. Под новости всегда сон накатывает.

— А сейчас главная новость - проект STERN, финансируемый непосредственно крупными киностудиями официально прекращает свою деятельность за бесчеловечные опыты, основанные на данных проекта МК Ультра. После выхода разоблачения организаторы проекта прекратили свою деятельность, связанную с модуляцией и внедрением психических заболеваний актёрам. По данным, полученным от разоблачителей, которые попросили остаться анонимными выяснилось, что организаторы проекта использовали актёров как подопытных, ввиду того, что их психика и нервная система куда более подвижна посредством профессиональной деформации. На данный момент официально подтверждено о нескольких случаях депрессивного расстройства, а также о 5 случаях шизофрении.

Майк замер. Сказанное вызвало оцепенение.

Вскоре, экран телевизора покрылся белым шумом.

Три. Два. Один. Голос диктора стал неразличимо тихим.

Взяв пульт, Майк добавил громкость.

— И помните! Если вы видите, как включаются и выключаются звёзды, знайте, вы в сумрачном мире. Ведь звёзд. Не. Существует.

Диктор, стоявший полубоком к зрителям, резко поворачивается и становится ровно по центру, смотря на Майка мертвецки стеклянным взглядом.

— Тебя здесь быть не должно, Майк. Расслабься, выдохни и открой дверь.

Майк оцепенел, не зная, что делать.

Девять. Восемь. Семь. Мужчина встал на ноги и тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться.

Шесть. Пять. Четыре. Спокойствие начало преобладать над страхом, и Майк направился в сторону двери.

Три. Два. Один. Он берется за ручку двери и открывает её. Всё озарилось ярким белым светом.

— Майк, самое главное сейчас - найти силы в себе для того, чтобы измениться. Я не смогу вам помочь, если вы сами не хотите этого.

Майк внимательно слушает женскую речь, после чуть ждёт и отвечает.

— Я вас понял, док. Звёзд не существует. Я буду работать над собой