Беспощадие

Глава 1

Прохладным дождливым июньским вечерком я сидел на веранде своего дома и пил остывший чай, заваренный из листьев мяты и мелисы. Напротив меня сидел на деревянном кресле, весьма удобном для отдыха, мой давний, очень знакомый мне друг с таким старым, но красивым и очень редко встречающимся сейчас именем – Макарий. Он также пил чай, и смотрел, будто горящими таинственным светом глазами, в поле покрытое легким туманом.

- Знаешь, - начал он говорить, - когда-то я был другим, чем сейчас. Я никого не любил, а более того, я всех ненавидел. Любовь, для меня было чуждое, непонятное чувство. Что такое любовь? Как можно любить? Эти вопросы для меня оставались без ответа. Зато такое злоба, гнев, как ненавидеть – это я знал, хорошо усвоил, это было мне понятно. Нелюбовь проникла и объяла все мое тело и душу, полностью изгнав оттуда все доброе и благое. Вначале я ненавидел своих одноклассников за их действительно плохое отношение ко мне. Потом я стал ненавидеть семью - в начале брата, а после отца и матерь. После моя ненависть взлетела на небо, и я уже возненавидел Бога и Его святых. И вот – теперь ни на земле, ни на небе не было не единой души, на которую не распространялась моя жгучая, как ад, ненависть. На кого теперь мне испускать свою злобу. Осталась только одна сущность, к кому не прикоснулся мой гнев – это я сам. И я возненавидел себя, - люто, жестоко, беспощадно. Я хотел себя не просто убить, ибо боль смерти кратковременна, - я хотел себя согнать в ад, где бесконечные мучения, намного сильнее всех вместе взятых земных страданий. Но не получая желаемого, я дошел до глубочайшего отчаяния, словно уже здесь вкусил и даже причастился будущих адский мук.

Макарий сделал глоток из кружки, задумчиво посмотрел вдаль, и затем продолжил:

- И вот что чудесно и удивительно. Именно это отчаяние и спасло меня тогда: я не мог терпеть это более. Я начал пытаться любить – любить себя, свою душу, а не только тело, любить Бога, своих родных, простить и возлюбить своих прошлых знакомых. Я дошел до глубины, и воззвав оттуда, я спасся.

Макарий задумался на минуту, а после добавил:

- И все-таки я ошибался, точнее меня обманули - ибо был тот, на которого мой гнев в те жуткие времена не распространялся. От льстиво скрылся от меня, что бы я будто считал, что его вообще не существует и что бы я забыл его имя. А имя его – дьявол.