Беснующийся дух

Пилотный фрагмент

Перерождение

Сколько себя помню, я всегда был призраком. Моё существование здесь – это чья-то ошибка или просто шутка судьбы. При жизни меня как-то звали, но сейчас имя утеряно в вечности. Появился я в этом мире недавно, обосновался в старой “хрущевке” с дивным видом на кладбище. Очень иронично. Меня будто приковало к этому месту, и я не знал, как мне вырваться. Вскоре после моего появления я начал замечать молодую девушку с парнем, которые приходили в мою квартиру и бурно занимались своими делами. Вначале они надоедали мне. Шумные, неряшливые, вечно смердящие дешевым одеколоном, юнцы. Но потом я привык, с ними мне было не так одиноко. Их веселый смех, шутки ниже пояса, бесшабашная возьня на кровати – всё это стало греть моё мертвое сердце. Я пытался выйти с ними на контакт, но у меня ничего не получалось.

Через некоторое время молодые люди переехали в эту квартиру насовсем. Спустя пару лет у них родилась дочка, милое маленькое создание, которое притягивало к себе всё то зло, что скрывается в моём мире. Я отгонял от неё порождения сумрака, которые тянулись к ней по ночам. Время шло, мои сожители менялись, за окнами ритмично опадала и снова зеленела листва. Только я оставался неизменным. Неприкаянный призрак, перемещающийся по квартире беззвучно, словно дым. Я не знал, что держало меня на этом свете. Моё естество жаждало свободы. Постепенно душа человека во мне угасала. Оставалось только нечто низменное, жаждущее мести.

В порыве ярости я смог передвинуть предмет. Тарелку, стоящую на краю стола. На шум разбившейся посуды прибежала женщина и начала, испуганно озираясь, собирать осколки с пола.

– Что случилось, родная? – в кухню вошел мужчина, с удивлением смотрящий на разбитую посуду.

– Тарелка упала, наверное, кто-то опять поставил её на самый край стола! – раздраженно произнесла женщина, выметая остатки разбитой посуды.

– Не горячись, Алёнка, я не специально, – сказал парень и почесал свой затылок, невинно улыбаясь.

– Ладно, Влад, я, действительно, погорячилась, прости! – произнесла девушка и чмокнула мужа в нос.

Я давно не чувствовал ничего, но сейчас меня будто обдало теплым воздухом, моё эфирное тело на мгновение обрело форму. Молодые люди ушли в гостиную смотреть телевизор. Их дочь сидела в своей комнате и играла на компьютере. Я приблизился к ней, чтобы посмотреть, что конкретно происходит на экране. Девочка, будто почуяв моё присутствие, обернулась, но ничего не увидела. Её реакция подтолкнула меня к мысли о том, что я, действительно, стал обретать хоть какую-то форму и набираться сил от контакта с людской яростью. Любовь, царящая здесь, лишь угнетала меня, загоняла в самый темный угол. Теперь же я понял, что нужно делать.

Семейная идиллия царила в этом доме, в моей квартире не было криков, ругани, а про рукоприкладство и говорить не приходилось. Я же старался поймать ту самую нотку злости, хотя бы намёк на гнев. Но всё было тщетно. Однажды дочь Алены, находясь одна дома, насмотревшись “познавательных” передач по телевизору, решила повторить опыт с дезодорантом и спичкой. Девочка не просчитала траекторию пламени. Огонь сразу же перекинулся на шторы, пожирая их с невероятной скоростью. Затем в квартире почти случился пожар. Остановило его только моё вмешательство. Я сосредоточил всю свою энергию на пламени и потушил его. Девочка бегала в панике, не понимая, что делать. Но увидев, что огонь потух, облегченно вздохнула и начала приводить пострадавшую утварь в порядок. Вернувшиеся родители были вне себя от злости, ведь девчонка своей глупой выходкой могла оставить их без жилья и, скорее всего, себя без жизни. Я снова почувствовал этот приятный ветерок, который, словно морской бриз, пробежал по моему телу.

– Что ты натворила? – кричала женщина, осматривая дочку на предмет ожогов.

– Ничего, просто хотела эксперимент провести! – проговорила девочка, обиженно глядя в пол.

– Зачем, Наташа, ты это сделала? – влез в разговор Влад.

– Я по телику увидела и подумала, что это классная идея, – сказала девочка и посмотрела на разозленного отца.

– Не всё, что показывают по телевизору, следует воспринимать всерьез! – проговорила Алёна, немного успокоившись.

– Да уж, действительно, ладно, сейчас всё уберем, но в следующий раз дважды думай о том, что делаешь, – сказал Влад и принялся поправлять снимать обожженные шторы.

Ну и семейка, у них злости не наберётся и на одного, такого как я. Но на этот раз эффект оказался сильнее. Моё тело будто наполнилось силой, мысли выстроились в ровную шеренгу и перестали беспорядочно носиться в голове. Я ощутил восторг, эйфорию от того, что получил столько энергии за раз. Но этого было мало. Мой разум очистился окончательно, и мысли о неясной мести исчезли на время.

Обретение формы

Жизнь в квартире шла своим чередом. Моя форма постепенно преображалась и, наконец-то, из аморфного сгустка я превратился в некое подобие человека. Мои сожители по-прежнему не видели меня, но начинали всё чаще чувствовать моё присутствие. Я пользовался этим, забавляясь с предметами обихода. Скрипя половицами, гуляя, словно ветер, по трубам, я напоминал о себе. Но это ничего не давало. Люди всё равно не замечали меня. Это начинало злить. Однажды ночью я пробрался в комнату Наташи и встал в самом тёмном углу. Девочка крепко спала, обняв своего плюшевого мишку. Моё естество жаждало мести. Это чувство было сильнее всего, хотя я тогда ещё не понимал, отчего оно возникло. Родители девчонки за стеной занимались своими делами, им не было дела до спящей дочурки. Я начал сосредотачиваться на своих ногах, предавая им физическую форму. Топот возле кровати, тихий, словно детский. Девочка начала ворочаться. Затем я приблизился к изголовью и дотронулся рукой до лба Наташи. Ледяное прикосновение моментально прогнало остатки сна, девочка испуганно накрылась одеялом. Возможно, она подумала, что ей это приснилось, ведь когда человек резко просыпается, его мозг всё еще продуцирует образы из сна. Я отдалился от Наташи, чтобы ненароком не вызвать у неё истерику раньше времени. Мои шаги затихли, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Девочка немного успокоилась, отодвинула одеяло от головы. Я воспользовался этим и приблизился к ней вплотную.

– Бу! – сказал я, отчего Наташа громко закричала и побежала в комнату родителей. Страх еще немного подпитал меня, но всё равно это было не то. Ничто не сравниться с энергией гнева и ярости. Спустя несколько минут в комнату вошел отец девочки и зажег свет. Я был невидим, и поэтому Влад лишь сделал вид, что прогоняет чудовище из комнаты, чтобы девочка немного успокоилась. Это подействовало, Наташа вновь легла спать, а её отец перед выходом снова выключил свет. Я решил еще немного повеселиться и напугать девчонку до седых волос, но, когда я вновь приблизился к кровати, в меня полетела подушка.

– Чего тебе надо, монстр? Мой папа уже прогнал тебя, а ты, как трус, прячешься в темноте! – крикнула Наташа и села в постели.

– Ничего я не трус! – произнес я, удивляясь смелости ребёнка.

– Тогда покажись, не прячься! – сказала Наташа, расхрабрившись.

– Не могу, для этого мне потребуется много энергии, которой сейчас у меня нет, – пояснил я Наташе своё положение.

– А как тогда ты разговариваешь со мной, монстр? – поинтересовалась девочка, не понимая с кем говорит.

– У меня, наверное, осталось немного силы, но этого хватает только на это, – предположил я, обдумывая каждое слово.

– Понятно, а откуда ты берешь свою энергию? Из космоса? – спросила девочка, убежденная в верности своего предположения.

– Не совсем, я питаюсь вашими эмоциями.

– Это как?

– Это сложно объяснить, но я попробую.

– Давай, только не сильно сложно.

– Ваши эмоции – это энергия, а злость и ярость – самые сильные её источники.

– Вот оно что, значит, когда мы ругаемся, ты получаешь еду, – сделала заключение Наташа.

– Да, если упростить, – сказал я и снова ушел в угол комнаты.

– Тогда нам надо больше ругаться, а то ты с голоду помрешь! – засмеялась девочка.

– Если несложно, буду признателен, – сказал я с надеждой в голосе.

– Хорошо, а теперь дай мне, пожалуйста, поспать, монстр, – произнесла, зевая, моя собеседница.

– Ладно, не буду мешать, – сказал я и ушел в другую комнату.

Наташа оказалась, действительно, очень смелым ребенком. А её манера общения со сверхъестественным существом поразила бы даже братьев Винчестер. Я скрылся во тьме, обдумывая происходящее. Наконец-то у меня появился друг. Мысли об этом грели моё застывшее сердце. Ночь была недолгой, ведь, когда ты заперт навечно в маленькой квартире, время начинает течь для тебя по-другому. Я бродил по квартире, не зная, чем себя занять, но вдруг наткнулся на фотографию, выпавшую из ящика стола при уборке. На ней был изображен молодой мужчина статного телосложения с тёмными волосами и зелёными глазами. Он смотрел перед собой и широко улыбался. Что-то знакомое было в его облике. Может быть, это был я при жизни. Наверное, я пользовался популярностью у противоположного пола, ведь парень на фотографии, действительно, был неплох собой. В моём опустевшем сознании что-то зажглось. Некие образы, картинки из прошлого. Память спустя столько лет начала возвращаться ко мне по крупице, собираясь в бархан. Но воспоминания были отрывчатые, беспорядочные, и из них ничего нельзя было понять. Мне было необходимо узнать больше, найти ещё что-нибудь, напоминающее обо мне. Но ворочать шкафы, копаться в ящиках не было сил, тем более мои сожители уже не спали, а торопливо шныряли по квартире, опаздывая по своим делам. Влад торопился на завод, в котором работал инженером. Алёна спешила в суд, где выступала на стороне защиты. А Наташа собиралась в школу, на ходу доедая свой завтрак. Суета живых людей, как для меня сейчас это причудливо и странно. Человек куда-то спешит, бежит, теряя тапки. Он может побывать везде, а просиживает штаны в душном офисе или за компьютером, путешествуя в искусственных мирах сериалов и компьютерных игр. Жить надо на полную катушку, не задумываясь о смерти, пока не станешь таким, как я. У меня в запасе целая вечность, но я не могу даже выйти из этой квартиры. Это надо менять.

С этими мыслями я проводил взглядом моих сожителей и принялся искать что-нибудь, говорящее обо мне. С трудом я открыл ящик стола, откуда, вероятно, и выпала та фотография. Но там не оказалось ничего интересного. Я искал несколько часов, заглядывая в каждый угол этой проклятой квартиры. И вот я обнаружил мятую фотокарточку, которую, видимо, использовали как подставку для чего-то горячего. На фото был изображен тот же мужчина, но теперь в обнимку с Алёной. Молодые люди широко улыбались, обнимая друг друга. В их глазах сияла любовь. Снимок был сделан в каком-то парке аттракционов, о чём свидетельствовали колесо обозрения и несколько ярких вывесок, попавших в кадр. На обратной стороне карточки виднелась затертая надпись, написанная синей ручкой: “Миша и Алёнка, Сочи 2005”. Эмоции охватили меня. Жуткая смесь из злобы и обиды, смешанной с тёплой тоской. “Это, действительно, мы с Алёной, но как это возможно?” – произнёс я, не находя себе места. Воспоминания вновь заполнили моё сознание. Тёплый ветер с моря, горячие камни на пляже, холодные напитки в кафе у гостиницы. Нежные губы Алёны, дарующие незабываемые поцелуи. Мой разум переполнился и в безумии стал метаться по квартире, опрокидывая предметы, стоящие на моём пути. Со всеми этими приятными воспоминаниями в мой разум закралось что-то тёмное. Гнев, чистый, как слеза, гнев. Мозаика складывалась в плохую картинку. Что-то во всей этой ситуации было нечисто.

Ближе к обеду домой вернулась Наташа и, обнаружив беспорядок, укоризненно произнесла: “Зачем ты тут напакостил?”

– Не лезь, куда не надо, девчонка! – ответил я, подавляя злость.

– Почему ты так говоришь? Тебе плохо, монстр? – произнесла Наташа, вздрогнув от неожиданности.

– Да, но это чувство не знакомо тебе, девчонка! – раздраженно прошипел я.

– Успокойся, мама говорит, что ничего непоправимого не бывает, – сказала девочка, неловко улыбаясь.

– С этим я бы поспорил, – процедил я, немного успокоившись.

– Что случилось, может быть, я смогу помочь?

– Я мёртв, тут уже ничем не поможешь! – вспылил я, глядя на свои полупрозрачные конечности.

– Как, ты же со мной говоришь? Значит ты живой! – начала оспаривать меня Наташа.

– Я – призрак, душа мёртвого человека! – угрожающе произнес я.

– Вау, я думала, что ты “домовой”.

– Интересная догадка, но посмею тебя разубедить, я – обычный призрак.

– Так даже интереснее, а как ты умер? – завалила меня вопросами Наташа.

– Я пытаюсь это выяснить, но у меня плохо выходит, – пожаловался я.

– Значит, это – целый детектив. Я – Шерлок Холмс, а ты – доктор Ватсон.

– Да уж, ну ладно, может быть, ты мне, действительно, поможешь. Порасспрашивай родителей про Сочи и про Мишу, с которым твоя мама отдыхала на курорте, – произнес я с надеждой в голосе.

– Как скажешь, Домовой! – радостно сказала девочка.

– Почему Домовой? – поинтересовался я.

– Просто, это имя тебе подходит.

– Хорошо, пусть будет так. Кстати, а почему ты не рассказала родителям про то, что говорила со мной?

– Меня в больничку упекут. Такое бывает только в фильмах, чтобы ребенка, говорящего с призраками, посчитали адекватным.

– Ладно, если надумаешь им рассказать, то я пошумлю для убедительности.

– Идёт! – произнесла Наташа, широко улыбнувшись.

На этом наш диалог прекратился. Девочка села делать домашнее задание, а я затих в кладовке, воспроизводя в голове обрывки воспоминаний, полученных из фотографий. В моей голове снова заплясали образы. Рваные фрагменты моей прежней жизни. Я вспомнил, как встречался с Алёной до её отношений с Владом, а также странное чувство, похожее на горечь утраты и невыносимую обиду. Что-то произошло в этой квартире вскоре после нашего возвращения с курорта.

В тёплой дрёме я провёл несколько часов и пришёл в себя, когда мама девочки вернулась домой с работы с очень печальным лицом.

– Что случилось? Почему ты такая грустная? – поинтересовалась Наташа у своей матери.

– Ничего страшного, милая, просто трудный день, – сказала Алёна и пошла в свою комнату.

– Что-то плохое произошло, – вполголоса произнесла девочка, обращаясь ко мне.

– Скорее всего, не волнуйся, сейчас вернётся твой папа, и они во всём разберутся вместе, – утешил я обеспокоенную девочку.

– Ладно, надеюсь, ты прав, Домовой, – тихо сказала Наташа и зашла в комнату матери.

Мне было очень любопытно, о чём же они будут говорить, но я решил пока не лезть в чужие дела. Судя по голосу, Алёна не хотела обсуждать произошедшее с дочкой, поэтому мягко намекнула ей, чтобы та вышла. Наташа обиженно проследовала в свою комнату и села смотреть телевизор. Через час домой вернулся Влад в приподнятом настроении. Но, обнаружив свою жену в полуобморочном состоянии и с бутылкой коньяка в руках, резко изменился в лице.

– Что случилось? – поинтересовался мужчина, подойдя к пьяной жене.

– Мне конец, Владик, крышка! – заплетающимся языком проговорила Алёна.

– Давай рассказывай, что-то серьёзное? – обеспокоенно сказал Влад, садясь рядом с женщиной на корточки.

– Сегодня я защищала очередного подонка в суде, и мы проиграли дело. Он оказался каким-то влиятельным “местным авторитетом” и сказал, что теперь его ребята с нас шкуру спустят, раз я ничему в своей “шараге” не научилась, – произнесла Алёна, начиная всхлипывать.

– Не беспокойся, мало ли, что всякое отребье говорит. Он тебя из тюрьмы не достанет, а его люди и подавно.

Женщина немного успокоилась и сделала большой глоток коньяка, чтобы окончательно “расслабиться”. Наташа услышала лишь часть разговора, но этого хватило для того, чтобы она испугалась. Я, видя её состояние, решил поговорить с ней и немного успокоить.

– Не бойся, с твоей мамой ничего не случиться, а то, что наговорил какой-то дурак – всего лишь попытка напугать.

– Ты так думаешь, Домовой? – успокоилась девочка.

– Конечно, тем более на вашей стороне призрак! – отшутился я.

– Хорошо, надеюсь, ты не бросишь нас в беде, – произнесла Наташа и улыбнулась.

– Милая, а с кем ты говоришь? – раздался голос Влада из соседней комнаты.

– С Домовым! Он сказал, что поможет нам! – ответила девочка, широко улыбаясь.

– Понятно, дорогая, у тебя появился новый друг, как-нибудь нас познакомишь, – произнес Влад, думая, что у Наташи вновь разыгралось воображение.

– Вот видишь, Домовой! Папа всё понял и даже не испугался.

– Отлично! – не стал я расстраивать девочку и подыграл ей.

– Сейчас, я думаю, не лучшее время для знакомства, поэтому дождёмся их хорошего настроения, – обозначила план Наташа и с гордым видом снова села смотреть телевизор.

Моё естество чуяло опасность. В такие неспокойные времена мне не хотелось, чтобы мои сожители составили мне компанию “на той стороне”. Алёна быстро протрезвела и снова пылала жизненной энергией. Влад, будучи в хорошем расположении духа, рассказывал жене истории с работы, и они вместе громко смеялись, забыв о печали. Тёплая, семейная обстановка, вот чего мне не хватало тогда. Эти люди заражали позитивом, и я начал забывать о чувстве мести, поселившемся во мне с самого моего перерождения.

Наступила ночь, вся семья легла спать. Мне же было нечего делать. Я вновь блуждал в тёмной квартире, прислушиваясь к шорохам спящего дома. За окнами горели фонари, являясь единственным источником света для запоздавших путников. Мне вновь стало одиноко, и я снова попробовал вырваться из этой чёртовой квартиры. Напитавшись энергией страха от своих сожителей, я чувствовал прилив сил. Раньше, когда я пытался пройти сквозь стену на лестничную клетку, меня что-то останавливало. Будто непреодолимый барьер вставал на моём пути. Но сейчас я верил, что у меня получиться вырваться. Моё эфирное тело с легкостью проникало через любые преграды в этой квартире. Сейчас же оно должно пройти в общий коридор. Собрав всю свою энергию и приложив её в одно движение, я прыгнул в стену, отделяющую меня от свободы. И всё получилось. Моё тело оказалось на лестничной клетке, приятно пахнущей чьими-то духами. Это был запах свободы, так желанной мной все эти годы. Что-то тянуло меня обратно в эту квартиру, но этого не хватало, чтобы вернуть меня в неё силой. Я понимал, что мне всё равно придётся в неё вернуться, но только не сейчас.

Ложная свобода

Я решил пройтись по подъезду, посмотреть, что же всё-таки меня окружает. Моему удивлению не было предела. Оказывается, выйдя за пределы своей квартиры, я терял возможность свободно проходить сквозь стены. Моя связь с местом моего заточения была слишком сильна, и, находясь вне его, моё эфирное тело быстро теряло форму и энергию. Я успел лишь пройти вниз по лестнице до первого этажа, после чего совсем обессилел, и меня будто притянуло обратно в мою обитель.

Мои сожители крепко спали в своих комнатах, за окнами начинало светать. В полумраке зари я видел, насколько беззащитны эти люди. Их покой охраняет лишь замок на двери. Но от подобных мне он не защищает, поэтому любой призрак может причинить им вред, даже я. Но в мои планы членовредительство пока не входило.

Утро для моих сожителей началось снова с беготни по дому. Алёна искала заколку, которую пару дней назад уронила за диван. Влад с кем-то яростно спорил по телефону, пытаясь при этом почистить зубы. Наташа в быстром темпе собирала школьные принадлежности, остервенело засовывая торбу со сменкой в слишком маленький отдел рюкзака. Я улыбался, глядя на это. Снова беготня, снова люди куда-то торопятся. Но в этот раз меня одолевала зависть, ведь им есть куда спешить, их где-то ждут. Я же останусь здесь, в старой квартире, в компании только самого себя. Семья разошлась по своим делам. А меня же снова одолела жажда открытий. И я снова начал искать сведения о себе. Долгое время мне под руку попадались лишь смятые листы с ксерокопиями паспортов и прочих документов моих соседей. Из них я узнал фамилию своих сожителей: Карнифеевы. Это было для меня большим открытием, ведь до смерти я где-то слышал это слово.

Также меня заинтересовала информация об их прописке. Никто их них не был прописан в моей квартире. В современных реалиях это считалось нормой. Большинство людей прописывались в своих старых квартирах, а, переезжая жить к кому-либо, не меняли прописку. Это было очень удобно в большинстве ситуаций. Закопавшись в их бумажках, я совсем забыл о цели своих поисков. Но, копаясь в запертом ящике, всё-таки обнаружил нечто ценное. Свидетельство о смерти некого Михаила Авелева. Оказывается, я умер в июне две тысячи шестого года. Спустя год после отдыха в Сочи с Алёной. Моё нутро чуяло недоброе, меня снова одолело чувство гнева и обиды. Неужели эта семья причастна к моей смерти. Я разошёлся не на шутку. Человек во мне будто отключился. В теле остался только злобный монстр. Я носился по квартире, раскидывая вещи, разбивая посуду и издавая страшные звуки. Соседи, наверное, подумали, что кто-то из домочадцев сошёл с ума. Но мне было всё равно, мой гнев должен был выплеснуться.

Я бушевал несколько минут, после чего успокоился, поймав себя на мысли, что мои догадки могут оказаться неправильными. Мои сожители должны были уже скоро вернуться. И по возвращении их ожидал маленький сюрприз. Первой домой вернулась Наташа. Она зашла в квартиру и удивленно оглядела беспорядок, устроенный мной.

– Что ты наделал? – робко спросила девочка.

– Прости меня, я немного погорячился, – с сожалением в голосе ответил я своему единственному другу.

– Что на тебя нашло? – продолжала расспрос Наташа.

– Я нашёл своё свидетельство о смерти. И, скорее всего, оно тут не просто так.

– Бедняга, но ты должен найти в своей смерти и хорошие стороны! – попыталась успокоить меня моя собеседница.

– Какие? – поинтересовался я, стараясь снова не впасть в ярость.

– Например, ты теперь можешь ходить сквозь стены! – прошептала девочка, понимая, что разговор заходит не туда.

– Я лучше и дальше не умел проходить сквозь стены, но был бы жив, – спокойно произнес я.

– А почему ты думаешь, этот документ лежит здесь не просто так? – спросила Наташа, смотря сквозь меня.

– Эта квартира принадлежала мне, я в ней и погиб. А твои родители замешаны как-то в моей смерти.

– Нет, мама и папа не могли никого обидеть, они добрые, а ты – злой монстр и всё мне врёшь! – крикнула девочка и забежала в свою комнату.

– Постой, я не сказал, что они меня убили, просто твои родители могут что-то знать! – попытался я достучаться до обиженной Наташи.

Ответа не последовало. Я понимал, что дети очень остро реагируют на обиды, но затем быстро успокаиваются. Девочка села смотреть телевизор. Какой-то подростковый сериал, где в очередной раз высмеивали причуды взрослых и их скверную привычку лезть не в своё дело.

Через пару часов домой вернулись Влад и Алёна. Заметив бардак, устроенный мной, они начали кричать на Наташу, которая к этому времени уже села делать уроки.

– Зачем ты устроила такой бедлам? – крикнул мужчина, открывая дверь в комнату девочки.

– Это не я, это всё Домовой! – ответила Наташа, обиженно.

– Ты опять выдумала себе воображаемого друга. Ты уже взрослая для этого! – вступила в диалог Алёна, свирепея на глазах.

– Нет, ничего я не выдумываю! – начала плакать девочка, забившись в угол комнаты.

Мне стало жаль Наташу, и я решил немного припугнуть своих соседей, спасая маленькую ябеду. Где-то в другой комнате на пол упала книга. Влад обернулся на звук и увидел, как прямо перед ним парит в воздухе ботинок.

– Что это? – закричал мужчина, пятясь.

– Вот видите! Это Домовой, а вы мне не верили, – радостно сказала Наташа, вытирая слезы с лица.

– Боже мой, мне это кажется! – испуганно сказал Влад, начиная креститься.

– Что такое, милый? – растерянно проговорила Алёна, глядя на мужа.

– У меня, кажется, галлюцинации! – сказал Влад, смотря на ботинок, который уже лежал на своём прежнем месте.

– Тебе что-то показалось, не волнуйся! – подбодрила Алёна своего наблюдательного мужа.

– Ну, не знаю, если это так, то мне пора в больничку, – произнес Влад, выходя из комнаты Наташи.

– С тобой мы еще вечером поговорим! – добавил мужчина, обращаясь к девочке.

Родители Наташи пошли в свою комнату, обсуждая то, как их дочь опять хочет внимания. А я же зашёл в комнату девочки.

– Услуга, за услугу, ябеда! – начал я диалог с обвинения.

– Ничего я не ябеда. Ты сам тут всё расколошматил, а обвиняют меня! – обиженно сказала Наташа.

– Ладно, давай так, поспрашивай своих родителей о Михаиле Авелеве. Если спросят, откуда ты его знаешь, вот моё свидетельство о смерти и фотография из Сочи. Я на тебя надеюсь.

– Хорошо, домовой. Сейчас они немного остынут, и я пойду всё разузнаю!

– Не переборщи со временем ожидания, а то остынут, как я.

– Да ну тебя, ладно скоро к ним зайду.

Спустя некоторое время Наташа всё-таки зашла в комнату к родителям, которые за этот промежуток времени немного успокоились и, как обычно, мило беседовали друг с другом. В руках девочка держала мою старую фотографию и свидетельство о смерти.

– Мама, послушай, у меня к тебе парочка вопросов, – с порога начала расспрос Наташа.

– Задавай, – ответила Алёна тихо, смотря на дочь.

– Вы с папой что-нибудь знаете про Михаила Авелева?

– А что такое? – Алёна и Влад переглянулись.

– Да вот нашла фотку старую, на ней ты и этот мужчина.

Лёгкий холодок пробежал по спине Алёны, но она не подала виду.

– Да, был такой. Старый знакомый. Очень нехороший человек, – начиная паниковать, произнесла женщина.

– А почему он плохой? – поинтересовалась Наташа, смотря на фото.

– Понимаешь, дочка, этот дядя раньше встречался с твоей мамой. Но отношения у них не заладились. Он твою маму обижал, – втиснулся в разговор Влад, стараясь сохранить доброжелательное лицо.

– Действительно, плохой человек. Тогда можно еще один вопрос, папочка? – спросила девочка и показала отцу свидетельство о смерти.

– Зачем ты трогаешь эту гадость? – сказала Алёна с нервным смешком.

– Понимаешь, Наташа, у нас с этим человеком была долгая история. Признаться честно, эта квартира принадлежала отчасти ему. Когда Миша был с твоей мамой, они вместе купили эту квартиру, но прожили в не й недолго, – поведал Влад, смотря на свидетельство о смерти.

– А эта бумажка завалялась здесь еще с давних пор. Она лежала, и мы просто про неё забыли, – произнесла Алёна, грустно вздыхая.

– Так что же сделал этот человек, раз вы его так ненавидите? – поинтересовалась Наташа.

– Ну, это сильно сказано, скорее, у нас к нему личная неприязнь, а ты, дочурка, не забивай себе голову этой ерундой, а сейчас дай нам с папой поговорить наедине, – произнесла Алёна, ласково выпроваживая дочку из комнаты.

Наташа хотела сразу же всё передать мне, но я сказал, что всё слышал, и мне надо подумать. Через минуту в комнате родителей начался уже другой разговор. Я прислушался.

– Как она нашла эту чертову фотографию? – гневно сказала Алёна, глядя на мужа.

– Не знаю, но, мне кажется, что с этой квартирой что-то не так, – боязливо произнес Влад, вспоминая недавнее происшествие.

– Да брось ты, Наташа опять что-то учудила, а теперь снова оправдывается какими-то сверхъестественными бреднями.

– Не скажи, я сам видел парящий кроссовок. Или ты думаешь, что мне привиделось? – озадаченно сказал Влад.

– Человек видит то, что хочет видеть. Наверное, ты поверил в рассказы Наташи про Домового. Вот тебе и померещилось, – скептически произнесла Алёна с улыбкой.

– Ты права, но вот её интерес, касающийся этого подонка, меня насторожил.

– Не волнуйся, он остался в прошлом вместе с его заскоками. И свою судьбу полностью заслужил, – сказала Алёна, сжимая кулаки.

– Да уж, сколько ты от него натерпелась. Но всё-таки, мне кажется, что мы поступили некрасиво, – произнес Влад, приглаживая волосы на затылке.

– Он сам виноват, за нами вины нет. Суд так и решил, когда эти разборки пошли! – выпалила Алёна, садясь на диван.

– Да уж. Хорошо, что у тебя дядя – прокурор, а то сидели бы сейчас на нарах, – сказал Влад, садясь рядом с женой.

– Мы его и пальцем не трогали, а то, что этот козел споткнулся и головой ударился, это уже не наши проблемы, – разгоряченно произнесла женщина, обнимая мужа.

– Ну да, я помню легенду. Не волнуйся, – шепотом сказал Влад и чмокнул жену в щёчку.

– Да не в этом дело, он, действительно, приложился затылком, никто его бил, по крайней мере, в этот момент, – с улыбкой произнесла Алёна и ответила мужу на поцелуй.

Дальше я слушать не стал. Злоба заполнила меня полностью. Будто шаровая молния, я летал по квартире, стараясь не наделать шума. Мои мысли снова выстроились в шеренгу. Образы из того времени залились в мой разум, словно растительное масло. Мы с Алёной любили друг друга. Познакомились ещё в старшей школе. Она была скромницей с милым личиком. Я же парнем-рубахой с взрывным характером. Отношения длились долго. Мы вместе пережили много хорошего и плохого. Со временем я начал замечать странное поведение своей пассии. У неё появился друг. Скромный, неопрятный “ботаник”, который ходил за ней хвостом. Он был у неё во “френдзоне”.

Мне было жаль парня. Его попытки ей угодить смотрелись очень жалко. Влад был нужен Алёне в роли того самого друга, который может проводить до дома, помочь с деньгами, когда я был чем-то занят и не уделял должного внимания своей девушке. Но спустя какое-то время всё переигралось. Алёна стала всё больше времени проводить с Владом, обсуждая меня и наши приключения личного характера. Я думал, что для мужчины это дно. Выслушивать от той, за кем ты пытаешься приударить, про её интимную жизнь с другим партнером. Но Влад держался до конца. Он сопереживал Алёне, когда та жаловалась ему на меня после наших многочисленных ссор. Когда она, изрядно напившись, осталась у него ночевать, он был на седьмом небе от счастья. Я устроил скандал, обвинив Алёну в измене и, немного выйдя из себя, дал девушке пощечину. Будучи человеком воспитанным, я сразу же принялся извиняться. Но девушка была в таком шоке, что закрылась в ванной и начала набирать Владу. Тот примчался очень быстро, ведь он понадобился своей “хозяйке”. У нас завязался спор. Я не хотел бить Влада, ведь понимал, что Алёна не способна на предательство даже в состоянии алкогольного опьянения. Девушка верещала из-за двери, сдерживая рыдания. Она науськивала Влада, чтобы он меня проучил. Друг девушки, будучи весьма хлипким, не мог причинить мне почти никакого вреда. Но он постарался. Возомнив себя рыцарем, спасающим даму от злодея, Влад набросился на меня с кулаками. Не попадая по лицу, он задевал мои плечи. Я же, встав в стойку, терпеливо ждал момента, когда он откроется для удара. Девушка вышла из ванной, и на её глазах я опрокинул горе-защитника ударом в солнечное сплетение кулаком. Влад упал на пол, громко всхлипывая и пытаясь наладить дыхание. Алёна подбежала к нему. Растирая растекшуюся тушь, девушка начала браниться так, что даже самый заядлый сквернослов в этот момент просто отошел бы в сторону с пачкой сигарет.

Она вдруг схватила сумку и начала отчаянно меня ей бить. Я сразу же вырвал её орудие из рук и оттолкнул девушку от себя. Алёна приземлилась на пол своей филейной частью. В этот момент, багровея от злости и обиды, в бой снова вступил Владик. Он прыгнул на меня со спины и начал неистово наносить удары мне в голову. От такого я рассвирепел и, перекинув его через себя, ударил его в нос кулаком. Паренек громко застонал, зажимая разбитый орган дыхания. Алёна в это время поднялась с пола и толкнула меня в бок, сыпля проклятиями. Я споткнулся о Влада и упал, наладив контакт своей височной кости и угла тумбочки. Было почти не больно. Кругом всё померкло, и образы моих оппонентов растаяли в пелене забвения.

Что было потом, я не знаю. Меня вернула на эту Землю какая-то высшая сила. Но почему так поздно, когда моя бывшая девушка уже встречалась со своим новым парнем – Владом в моей квартире. Всё встало на свои места. Теперь дело было за малым. Я обязан был отомстить своим убийцам. Дверь в комнату родителей Наташи распахнулась, ударившись об стену. Влад и Алёна переглянулись, подумав, что их дочь снова балуется.

– Наташа, сейчас же зайди в комнату, зачем ты балуешь с дверью! – крикнула Алёна, подходя к выходу из комнаты.

– Это не я, мама, это Домовой! – спокойно произнесла девочка из-за стены.

– Какой ещё Домовой, сколько тебе лет, что ты всё этот бред продолжаешь нести? – произнесла женщина с раздражением.

– Михаил! – влез я в разговор, толкая женщину на кровать.

– Кто здесь? – закричал Влад, дрожа от страха.

– Это Мишка, твой старый приятель! – добавил я масло в огонь.

– Пожалуйста, не обижай их! – забежав в комнату, произнесла Наташа.

– Сгинь, нечистая сила! – крикнула Алёна и начала креститься.

– Это не поможет, тупая скотина! – заревел я и швырнул Влада в стену.

– Домовой, ты же хороший, перестань! – произнесла Наташа, – не трогай маму и папу.

Услышав это, я немного успокоился, ведь оставлять сиротой своего единственного друга мне не хотелось. Девочка начала плакать, отчего моё сердце окончательно растаяло, и я, опустив голову, вышел из комнаты. Долгое время семья не могла прийти в себя. Они хотели сразу съехать с этой квартиры, собирая вещи. Только Наташа ничего не делала и грустно смотрела в дверной проём, где, по её мнению, стоял я.

– Я тебе говорил, что оставаться в квартире, где кого-то убили – плохая идея! – испуганно проговорил Влад, потирая ушибленный бок.

– Да ладно тебе, сейчас быстренько отсюда уедем. Поживем пока у моей матери, – сказала Алёна, закрывая дверь.

– Он хороший, я его не брошу! – сказала Наташа и вышла из комнаты.

– Ты куда, дочка, там эта тварь сидит! – крикнул Влад и вышел вслед за девочкой.

Нападать на них сейчас у меня не было настроения. Мужчина начал доказывать Наташе, что я – чудовище, жаждущее крови. Он был прав отчасти. Девочка же не верила ему и продолжала настаивать на том, что я – хороший друг. Влад очень боялся, поэтому постоянно оборачивался и вздрагивал при любом шорохе. Я хотел подшутить над этим трусом, но увидев расстроенное лицо Наташи, сдержался.

Алёна собирала сумки, испуганно озираясь по сторонам. Я решил с ней поговорить, взяв себя в руки. Моё естество жаждало мести. Но разум возобладал над эмоциями.

– Привет, Алёнка, – произнес я тихо.

– Кто здесь? – прошептала женщина испуганно.

– Это Миша, точнее то, что с ним стало, – спокойно ответил я.

– Пожалуйста, не трогай нас, прости меня! – умоляюще произнесла Алёна, озираясь.

– Скажи спасибо своей дочери, только благодаря ей я не стал вас трогать. Почти, – с усмешкой сказал я, приближаясь к женщине.

– Не трогай нас, – продолжала Алёна, не слушая меня.

– Да сдались вы мне. Трус и шлюха! – начал я выходить из себя.

– Не смей так говорить, жалкий призрак! Мы тебя кончили и ни капли не жалеем, – злобно сказала женщина, но опомнилась, понимая, что одно неверное движение или слово может привести к концу, – Прости нас, Миша, мы не хотели твоей смерти.

– Конечно, ты еще скажи, что не желала отдаваться этому чудику тогда, – огрызнулся я, поднимая с пола тяжелую книгу.

– Извини, меня, пожалуйста, я не понимала, что делаю. Я была пьяна.

– Ты сейчас ещё пытаешься выгородиться, обвинив своего теперешнего мужа, – сказал я, расхохотавшись.

– Не трогай нас, мы уедем, и ты никогда нас больше не увидишь! – жалобно пролепетала женщина.

– Я хотел лишь покоя и друзей в вашем лице. Но сейчас задела забытую рану. Вас тут никто не тронет, можете не уезжать, – сказал я, опуская на пол книгу.

– Спасибо. Я понимаю, как тебе тут одиноко, поэтому мы можем остаться, – произнесла Алёна, смотря в дверной проём.

– Ты и представить себе не можешь, как мне одиноко, но ладно, живите тут. Будем друзьями, наверное, – проговорил я, сдерживая гнев.

Сумки семья пока не разобрала. Алёна и Влад были на низком старте бежать отсюда. Их сдерживал только страх и понимание того, что больше им почти некуда идти. Наташа стала общаться со мной в открытую, рассказывая о своих делах в школе и жалуясь на свои мелкие злоключения. Я сам стал общаться со своими убийцами. Холодно и только по делу. Сначала родители девочки почти не разговаривали со мной, но со временем привыкли к моему присутствию. До прощения было далеко, но первые шаги были сделаны.

Бойня

Тихая жизнь длилась недолго. Однажды я заметил трёх подозрительных мужчин, которые обсуждали, как им быстро и тихо вскрыть замок.

– Я думаю, надо ночью заходить! Эти бакланы спать будут, мы по-тихому всё вынесем, а выделываться будут – кончим без шума и пыли, – просипел бугай с лицом, похожим на кирпич.

– Вован, ты – олень. Ночью шума много наделаем, у нас даже глушаков нет, там еще девка мелкая, завизжит – нам вилы, – сказал мелкий, но плечистый бандит.

– Да вы оба – бараны! Сизый сказал только припугнуть, а вы тут уже планы строите, киллеры недоделанные! – вторгся в разговор худощавый брюнет, одетый в олимпийку с тремя полосками на плечах.

– Не бузи, Толян! – сизый из тюрьмы не увидит, а мы хоть повеселимся, – прошипел низкий “наемник”.

– Реально, не мороси, Стриж, зайдем, развлечемся, никто и не узнает, – успокоил своего приятеля здоровяк.

– Гриша, ты дурак? Тут в подъезде камеры стоят, они ваши морды записывают, а за мокруху срок дают больше, чем у тебя извилин в мозгу! – сказал Стриж и огляделся.

– Сам ты извилина, фаршмак! Я говорю, всё будет ровно, мы маски наденем, – просипел Гриша, лицо-кирпич.

– Да на твою рожу ни одна маска не налезет, чудовище! Тебе только если пакет из магазина брать. И то самый большой, – ухмыльнулся Стриж и постучал товарищу по плечу.

– Не гони, огрызок, а то я тебя щелкну! – не оценил шутку здоровяк и рывком отнял руку приятеля от своего плеча.

– Спокойно, Глыба, всё ништяк, ближе к ночи сюда придём, и никто твоей рожи не испугается! – подколол Гришу Стриж и на всякий случай отошел от него подальше.

Диалог этих интеллектуалов длился недолго, и спустя несколько минут они вышли из подъезда. Я насторожился, так как вспомнил, что недавно Алёна говорила про бандита, который решил ей отомстить за проигранное дело. Когда вся семья была, в сборе я поведал о том, что видел и слышал.

– Сюда собираются нагрянуть какие-то головорезы, так что вам надо быть начеку, – предупредил я своих сожителей.

– Ты опять пытаешься нас напугать, мы итак не в восторге, что общаемся с призраком, – испуганно произнесла Алёна.

– Надо вызвать полицию. Это самое лучшее, что можно сделать! – сказал Влад, смотря сквозь меня.

– Да врёт он всё, просто хочет опять над нами подшутить. Услышал, наверное, что я рассказывала, а теперь пугает! – не унималась женщина.

– Мама, перестань! Тут дело серьезное, надо его выслушать, – присоединилась к беседе Наташа.

– Так, давайте все успокоимся. Я, конечно, больше верю Алёне, чем какой-то сверхъестественной сущности, но тут надо перестраховаться! – произнес Влад и достал телефон.

– Только не говори, что ты уже собрался в полицию звонить! – прошипела женщина, выхватывая аппарат из рук мужа.

– Послушайте сюда, я не в восторге от того, что вы – мои убийцы тут живете, но тут дело, действительно, серьезное потому что может пострадать ваша дочь! – крикнул я так, что в квартире задрожали стекла.

– Успокойся, Миша! Мы всё решим, – произнесла Алёна, глядя на мужа.

– Как хотите! Но меня не зовите! – разозлился я и ушел в самый темный угол квартиры.

Семья еще немного посовещалась без моего участия, и все разошлись по своим комнатам. Я был настороже весь вечер и почти всю ночь. Грабителей не было. Алёна и Влад нежились на кровати, изредка тихо отпуская едкие шутки в мой адрес, надеясь, что я их не услышу. Наташа уже крепко спала в своей комнате. Я был зол, ведь из-за их глупости могла пострадать моя единственная подруга в этом жестоком мире. В своих думах я не заметил, как входную дверь кто-то открыл снаружи. Бандиты зашли тихо и молниеносно. Я, сидевший в кладовке, даже ничего сначала не услышал.

Здоровяк, приставив пистолет к голове Алёны, выволок её вместе с мужем в коридор. Одеты голубки были в нижнее белье, отчего выглядели очень жалко. Затем второй гопник пошел в комнату Наташи и вытолкнул девочку к родителям. Я не мог на это смотреть, но гордость и обида не давали мне вмешаться.

– Ну что, подружка, кранты тебе! – произнес Глыба и ударил Алёну кулаком в живот. Та согнулась, громко застонав от боли.

– А ты чего сидишь, фаршмак? Подъём! – сказал Вован, поставив Влада на ноги.

– Не трогайте нас! – взмолился мужчина, смотря на полуголую жену, к которой уже приближался третий головорез.

– Молчи, сопля! – просипел здоровяк и ударил Влада головой в переносицу.

– Так, с этими понятно, а что с девчонкой делать будем? – присоединился к беседе Стриж, смотря на Наташу с неким подобием жалости.

– Да кончать их всех! Из-за этой швали Сизому теперь пятнадцать лет на нарах сидеть! – сказал Вован, легонько пнув Алёну в живот.

– Ты ополоумел! Я на себя мокруху брать не буду, повторяю! – растерялся Стриж и попятился к двери.

– Спокойно, мы в этом деле повязаны, так что не мороси, малый! – сказал Вован, начиная дергать лямку бюстгальтера Алёны.

– Не трогай её, мразь! – крикнул Влад, стараясь подняться с пола.

– У кого-то яйца выросли! Лежать! – прорычал Глыба и пнул мужчину в живот.

– Домовой, помоги! – сказала Наташа, испуганно озираясь.

– Ты там головой ударилась, чудилка? Давай еще кикимору позови на помощь! – произнес Вован и толкнул девочку на пол.

– Помоги! – повторила Наташа, поднимаясь на ноги.

– Да она сейчас весь дом поднимет, кончай её, Глыба! – приказал Вован и показал пальцем на дуло пистолета.

– Ты уверен? Может быть, я её просто стукну, чтобы не вопила? – в здоровяке проснулась совесть.

– Нет, всё должно быть по красоте! – произнес Вован, хватая Алёну за волосы и начиная расстегивать свои брюки.

– Ты совсем оборзел, отморозок? – сказал Стриж, поднимая кулаки.

– Да не кипишуй ты! У меня после зоны уже два года бабы не было! Можете мою долю забрать, только не мешайте! – проговорил Вован и потащил Алёну в комнату.

Стриж и Глыба ничего не ответили, но и не стали мешать. Моё терпение кончилось. Наконец-то я насыщусь страхом и злобой. В голову Вована прилетела бутылка вина, с дребезгом разбившись об его череп. Глыба не успел ничего сделать, как что-то невидимое ударило его в нос, ломая его с раздражающим хрустом. Стриж достал нож и начал размахивать им перед собой, стараясь задеть незримого противника. На его лице читался страх. И он был оправдан. Я выбил его оружие из рук, а затем вогнал ему лезвие под ребра. Моё тело начало преображаться. Я стал видимым для людей и обрел форму. Глыба наставил пистолет на Алёну и начал требовать, чтобы я убрался отсюда.

– Ты смеешь мне приказывать, отребье! – прорычал я, швыряя в голову здоровяка нож, который я достал из тела Стрижа.

Глыба рухнул на пол с лезвием, торчащим у него изо лба. Но он успел нажать на курок, и пуля вошла в грудь Алёне. Убийца убил убийцу. Я не чувствовал жалости, я хотел убивать. Вован попытался встать, но получил удар в корпус такой силы, что его ребра треснули и вошли легкие, терзая осколками нежную ткань внутренних органов. Стриж в это время попытался выйти из квартиры, и это ему удалось. Он пополз по лестничной клетке, зажимая кровоточащую рану. Я бросился на него, но невидимая стена снова преградила мне дорогу. Бандит уползал всё дальше. Но, вложив всю свою силу в одно движение, я вырвался из квартиры и, схватив подонка за олимпийку, выпал вместе с ним из окна своего третьего этажа. В полете я потерял свою форму и стал снова бесплотным духом. Стрижу повезло меньше. Он сломал обе руки и правую ногу. Потеряв форму, я испытал жалость к этому оборванцу, ведь он был единственным из всей их компании, кто не заслуживал такой страшной участи. От потери крови он быстро скончался, и из его тела что-то заструилось голубоватым дымом. В конце концов передо мной стоял дух Стрижа, испуганно озирающийся по сторонам.

– Ты погиб, – спокойно сказал, посмотрев на растерянного призрака.

– Не может быть, мне всего двадцать один год. Я только шарагу закончил, – грустно сказал Стриж.

– Знакомо. Только ты поплатился за зло, что натворил. А я погиб, потому что меня предали! – проговорил я, заметив, как что-то начинает утягивать парнишку под землю.

– Помогите! – закричал призрак жалобно.

– Что это с тобой? – спросил я, хватая духа за руку.

– Не знаю, но кто-то вцепился мне в ногу и не отпускает, – с испугом проговорил Стриж, пытаясь высвободиться.

Что-то, действительно, тянуло парня вниз. Такое ощущение, что его засасывало в ад. Я старался вырвать Стрижа из объятий преисподней, и у меня это вышло. Призрак остался стоять у своего тела до тех пор, пока его не реанимировали, проходящие мимо люди.

– Спасибо! – прошептал очнувшийся парень, смотря сквозь людей.

– Не за что, босота! – сказал я, и меня вновь затянуло в свою любимую квартиру.

В коридоре лежала Алёна, а над ней, склонившись, плакали Влад и Наташа. Они не замечали ни меня, ни силуэт женщины, мерцающий возле мертвого тела.

– Ну что, Алёнка, и тебе досталось? – прошептал я, подходя к призраку.

– Что произошло? – простонала женщина, смотря на своё тело, лежащее на полу.

– Тебя убили, Алёна, и теперь ты – призрак, – спокойно сказал я и положил руку на плечо духу.

– Прости меня, Миша, за всё прости! – произнесла женщина и положила мне голову на плечо.

– А ну возьми себя в руки, сейчас тебя поднимать будем! – скомандовал я, наблюдая за тем, как и Алёну что-то начинает тянуть вниз.

– Вы, конечно, молодцы, меня замочили, но оставить Наташу сиротой не позволю! – крикнул я и схватил призрака за руки.

– Что происходит? – прошептала Алёна испуганно.

– Ничего! – решительно сказал я и легонько пнул Влада в филейную часть ногой.

Мужчина обернулся, но ничего не увидел. Лишь вытер слезы и охнул.

– Качай её, дурак! – крикнул я, обращаясь к Владу.

Призыв к действию сработал. Парень начал делать непрямой массаж сердца своей жене, а дочери сказал звонить в скорую помощь. Общими усилиями мы удержали Алёну на этом свете до приезда врачей, а затем женщина и вовсе очнулась, принеся облегчение всем окружающим.

Затишье перед бурей

Семья Карнифеевых долго отходила от происшествия. Наташе стали часто снится кошмары, отчего она постоянно кричала по ночам, но я успешно успокаивал девочку, давая понять, что в моем присутствии ее никто не тронет. Влад, сделав некоторые выводы из сложившейся ситуации, записался на бои без правил и купил себе тяжелую металлическую биту. Алёна несколько дней провела в больнице на обследовании. Врачей, наблюдавших за ней, очень сильно озадачило её чудесное выздоровление, ведь с такой раной женщина должна была моментально скончаться. Над Алёной подшучивали, говорили, что её ангел – хранитель в этом месяце перевыполнил план и получит внеочередную премию. Я же наконец-то обрел долгожданный внутренний покой. Выплеснув огромное количество негативной энергии, моё тело вновь потеряло форму, нопри этом будто очистилось. Злость на время ушла, и я, окончательно успокоившись, принял свой крест. Постепенно все раны затянулись в прямом и переносном значении. И всё в этой квартире вернулось на свои места. Влад и Алёна с трудом привыкли к тому, что живут с призраком человека, которого случайно убили. Во мне оставалась червоточина гнева. Но она была настолько мала, что я её и не чувствовал. Мы еще много раз обсудили случившееся в тот вечер, когда меня отправили на тот свет. По их словам, в жизни я был тем ещё подонком. По моему мнению, ими были они. Мыспорили по любому поводу. Но каждый раз нас разнимала Наташа.

Я не переставал пытаться выбраться из проклятого дома. Мне так понравилась свобода, что теперь моё естество стремилось к ней еще сильнее. Моим максимумом пока оставался подъезд, но всё было ещё впереди.

Недавно я начал замечать в пустой квартире чьё-то присутствие. Что-то темное и злое беззвучно перемещалось по теням, стараясь остаться в темноте. Какое-то время сущность никак не реагировала на людей и не входила с ними в контакт. Но вскоре она попыталась напасть на Наташу, мирно спящую в своей кровати. Я вовремя подскочил к ней и оттолкнул нечисть в угол комнаты.

– Уйди с дороги, падаль! – прошипела сущность несколькими голосами одновременно.

– Что ты такое, и почему нападаешь на моего друга? – парировал я, вставая в боевую стойку.

– А ты не трус! Как глава этого семейства. Ты не помнишь нас, дух? – произнесло нечто и частично обрело форму. Смятые, склеенные между собой тела двух бандитов, которых я недавно собственноручно прикончил. Их лица, перекошенные гримасой ужаса, смотрели на меня пустыми глазами без радужек и зрачков.

– Это вы, но что с вами стало? – сказал я тихо, стараясь не провоцировать оппонента.

– Мы не знаем, – прошипела сущность, приближаясь ко мне, – но сейчас эта девчонка умрет.

– Я этого не позволю! Убирайтесь обратно в ад! – крикнул я, преграждая дорогу своему оппоненту.

– Мы заберем всех вас во тьму, и вы наполните нас своими душами, – проскрипела нечисто и бросилась на меня.

Я уже давно привык к законам загробного мира и был в ладу со своими силами. Сущность же была слаба. Её аморфное тело дрожало при каждом движении, он него отделялись частицы, похожие на куски гниющего мяса. Тварь навалилась на меня, стараясь обволочь и втянуть меня в себя. Уродливые лица бывших преступников прикасались ко мне, но не производили никаких движений. Меня начало засасывать в недра сущности, но, совладав с собой, я вырвался и нанес несколько ударов по аморфному телу нечисти. Тварь будто перелилась, и лица оказались на её противоположной стороне.

– Прочь, падаль! Тебе не победить нас! – прошипела сущность, пытаясь снова меня затянуть.

– Убирайтесь отсюда, выродки! – крикнул я и, набравшись сил, толкнул тварь ближе к окну, в которое светил фонарь. Нечисть засипела и поспешила поскорее убраться от источника боли. Я среагировал и, схватив со стола мобильный телефон Наташи, нажал кнопку блокировки и прислонил экран к тулову сущности.

– Что ты делаешь? Падаль, отпусти нас! – зашипела тварь, начав покрываться ожогами и волдырями.

– Отправляйтесь обратно в ад, никчемное отребье! – прорычал я и включил свет в комнате девочки, отчего сущность завизжала еще сильнее и, в конце концов, растаяло, изрыгая проклятия. Мощный поток энергии ключом ударил в моё тело. Я почувствовал, что способен свернуть горы, оббежать Землю по экватору. Понимание пришло сразу же. Мое тело поглотило энергию темной сущности и стало на порядок сильнее. Сильный пожирает слабого. В этом мире всё было именно так.

От яркого света проснулась Наташа. Она не видела того, что здесь происходило.

– Домовой, что ты делаешь? – удивленно произнесла девочка.

– Ничего, засыпай, – прошептал я и выключил свет. Мне не хотелось пугать Наташу рассказами о том, что тут только что было.

– Ладно, только больше не балуйся, – сонным голосом сказала девочка и повернулась на другой бок.

Ночь прошла быстро. Никто больше не пытался нарушить сон моих сожителей. Я не стал рассказывать семейству Карнифеевых о моих похождениях, и они собирались на работу и учёбу, ни о чём не подозревая. Только Наташа, что-то заметив в эту ночь, ходила по квартире, рассеянно смотря по сторонам. Может быть, она просто не выспалась. Но, вероятнее всего, девочка что-то увидела.

– Наташа, что тебя гложет? – поинтересовался я, подходя ближе к девочке.

– Ничего серьезного, просто кошмар приснился.

– И что в нём было?

– Во сне было страшное чудовище, оно хотело меня убить. Но мне на помощь пришёл ты. Дальше был бой.

– Интересный сон. И чем же всё кончилось? – произнес я, изображая незнание.

– Ты победил монстра, а потом я проснулась от яркого света.

– Да уж. Ну, всё хорошо, что хорошо кончается, – подбодрил я свою собеседницу.

– Только вот я не уверена, что это был сон! – произнесла Наташа, и на её лице промелькнул страх.

– Не бойся, я тебя в обиду не дам.

– Хорошо, но если это был не сон, то скажи об этом честно! – сказала девочка, сжимая кулаки.

– Это было наяву. Я, действительно, дрался с тварью, которая проникла в нашу квартиру, – не стал я ломать комедию.

– Оно больше не вернется? – тихо прошептала девочка, испуганно озираясь по сторонам.

– Нет, я его уничтожил!

– Какой ты крутой. И зачем родители тебя убили? – не по-детски пошутила Наташа и пошла в школу.

Родители девочки слышали наш разговор не полностью, но этого хватило для того, чтобы Алёна подняла шум в очередной раз.

– О чём вы говорили? Какой ещё монстр? – истерично прокричала женщина, пытаясь обнаружить меня взглядом.

– Успокойся, всё в порядке! – сказал я, придавая телу видимую форму.

– Боже. Я никогда к этому не привыкну, – с усмешкой проговорил Влад, глядя на меня.

– Что произошло? С моей дочерью всё в порядке? – снова завелась Алёна.

– У нас в квартире произошли еще два убийства. Помните тех бандитов? – сказал я, начиная злиться.

– Да. Эти подонки хотели нас перебить! – проговорил Влад, потирая костяшки.

– Вот они и приходили, но не по отдельности, а вместе, – сделал я страшную гримасу.

– Вдвоём? – прошептала женщина, испуганно глядя на меня.

– Нет. Они срослись вместе. Их будто кто-то склеил, – пояснил я.

– Какой кошмар! Надеюсь, они больше не вернуться! – сказала Алёна, не прекращая бояться.

– Возможно. Я их поглотил, – спокойно произнес я.

– Боже. К этому я не привыкну еще больше, – испуганно прошептал Влад, глядя на меня с опаской.

– В каком смысле ты их поглотил? – нервно стуча пальцами по столу, спросила женщина.

– Впитал их энергию. Всё очень просто, – пояснил я, усмехаясь.

– Мне сейчас станет дурно, – сказала Алёна и села в кресло.

– Спокойно, дорогая. Этому, вероятно, есть логическое объяснение, – начал успокаивать жену Влад.

– Конечно. Я – энергия, они тоже, – произнес я, делая умное лицо.

– То есть, ты хочешь сказать, что все духи и прочая нечисть – лишь сгустки одинаковой материи? – спросил Влад, почесав голову.

– Да, и мы можем поглощать друг друга, тем самым становясь сильнее, – пояснил я, шутливо показывая напряженный бицепс плеча.

– Ладно, давайте закроем эту, а то от этих метафизических бредней голова кругом пошла! – произнесла Алёна и продолжила собираться на работу.

Влад пошел вслед за женой, будто собака за своим хозяином. Я, взбудоражив нервы своих убийц, с чистой совестью снова принялся пытаться покинуть этот злосчастный дом.

У меня это вышло на удивление легко. Моё тело просочилось через преграду проклятой квартиры, стоило мне только пожелать этого, приблизившись к ней. На очереди был выход из подъезда. Это оказалось немного сложнее, но я справился. Передо мной снова была оживленная улица, где-то вдалеке шумела трасса с активным движением. Вокруг всё цвело и пахло. Тот самый запах свободы, который был так близко и так далеко. Я сейчас был невидим для людей, поэтому не боялся быть обнаруженным. Лёгкий весенний ветер пустил рябь по моему призрачному телу, отчего у меня сама по себе на лице появилась широкая улыбка.

– Свобода! – закричал я, срывая голос. Мой голос вырвался из покровов моего сумрачного мира и раскатился по двору, пугая сизых голубей, бродящих по детской площадке в поисках пропитания. Люди, спешащие по своим делам, не обратили внимания на звук и продолжили свои потешные гонки со временем.

Я решил принять видимую форму, чтобы в полной мере насладиться своей свободой. Моё тело стало материальным, по коже пробежал легкий восточный ветер, заставляя меня покрыться мурашками. Сейчас был конец апреля, поэтому на улице было еще довольно-таки прохладно. Но я не боялся холода, ведь простуда не липнет к мертвецу. Тем более бесплотному. Люди начали оборачиваться на меня. Но в их глазах не было страха, только удивление. Их взору предстал бледный, босой человек, одетый только в домашние спортивные штаны и футболку. Обыватели подумали, что я – типичный наркоман, который, в очередной раз пустив “хмурого” по вене, решил прогуляться по улице. Они ошибались. Перед ними предстало нечто большее, чем они могли бы себе представить. Я был свободен и силен. Это всё, что сейчас мне было нужно. А то, что про меня кто-то подумает – лишь пыль на ветру. Люди осуждают друг друга за любую мелочь, они готовы вцепиться друг другу в глотку, доказывая своё превосходство. И я был таким, пока меня не отправили на тот свет. Но теперь нет той прежней скованной злобы. Судьба дала мне второй шанс, и было бы глупо его упускать.

Немного побродив по двору, я собрал много лестных слов в свой адрес. Людям было дело до какого-то странного парня в домашней одежде, и они брызгали накопившимся ядом, избавлялись от желчи, накопленной на работе и дома. Но я был свободен от этого. При жизни мне было в радость разбить кому-нибудь из них лицо. Но теперь всё иначе. Прохладный апрельский ветер ласково щекотал моё тело, которое начало хоть что-то чувствовать после поглощения ночного гостя. Я шёл босыми ногами по влажному асфальту, ощущая приятное покалывание мелких камешков. Но постепенно я ослаб, меня снова начало тянуть в мою проклятую квартиру. Моё тело утратило форму, введя в ступор двух алкоголиков, удобно пристроившихся на детской площадки.

– Ты видел, Василич? – ошарашенно произнес старый синяк, ожесточенно истреблявший популяцию дешевых шпрот.

– Чего? У тебя опять белка? – строго сказал второй пропойца и отхлебнул немного водки из горлышка бутылки.

– Да я тебе отвечаю! Там парниша какой-то в воздухе растворился, – протёр глаза старик.

– Пей давай! Вчера мне всю голову засрал кикиморами, которые к тебе из сартира лезли! – произнес сын Василия и дал своему товарищу подзатыльник.

– Ты чего дерешься? Я не вру, одна тварь даже за яйца меня схватила, когда после пьянки отложить присел, – обиженно прошептал старый борец с нечистью.

– Да ну тебя, Боря! Всё, пей и мне не мешай! – процедил сухощавый алкоголик с пожелтевшей кожей и гнилыми зубами.

На этой минорной ноте я отошел от парочки счастливых обладателей алкогольного цирроза печени и отправился ближе к своему дому. Ведь я так по нему соскучился. В квартире уже никого не было. Влад и Алёна ушли на работу, а Наташа грызла гранит науки в школе. После того, что я ощутил, мне было скучно снова сидеть в мрачной квартире и думать о вечном.