Белый шум

Глава 1

«Мысль – это сила, равно как и электричество или гравитация.

Человеческий разум – это искра всемогущего сознания Бога.

Я мог бы показать, что во что бы ни уверовал

твой разум со всей силой, это мгновенно свершится».

Парамаханса Йогананда

"Автобиография йога"

Сначала была темнота. Она была молчалива, и только нарастающий шум ветра нарушал эту тишину. Он то завывал и свистел, то утихал на некоторое время, но потом все повторялось с новой силой. Затем из ниоткуда возникла мысль, которая острой болью пронзила темную пустоту.

Первой мыслью Андрея был вопрос: не умер ли он? Он открыл глаза, и все вокруг залило белым светом. Это был не солнечный свет, но и не свет лампы. Сквозь него ничего не проглядывалось, как иногда бывает при плотном тумане. Андрей потер глаза руками, но белая пелена никуда не пропала. Нет, конечно же, он жив, ведь он слышит, чувствует, видит. Надо только понять - где он, что это за место.

Белый шум продолжал окружать его. Нечто, гонимое ветром, мельтешило перед его взглядом, как будто он смотрел на экран сломанного телевизора. Это нечто летело и падало, создавая белое пушистое покрывало. Андрей провел рукой по лицу и ощутил влагу на кончиках пальцев. Он облизнул высохшие губы, и, несмотря на то что не почувствовал никакого вкуса, понял что мешало ему смотреть вперед.

Снег кружил повсюду, но почему? Откуда столько снега, ведь сейчас середина лета? Или лето уже прошло? И что это за место? Как он здесь оказался? Андрей не понимал ровным счетом ничего и не мог сходу вспомнить кто он и как сюда попал. Белые хлопья создавали собой плотный занавес, за которым были ответы на вопросы Андрея, и с каждым новым вопросом его сердце билось сильнее. Казалось, что оно было готово выпрыгнуть из груди. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Это было хоть и неожиданно, но так естественно для него, как будто он знал, что необходимо делать в стрессовых ситуациях. Может он врач?

Надо было попытаться встать, но ноги не слушались. Он почувствовал, что его стопы совсем ледяные и попытался пошевелить пальцами, чтобы заставить циркулировать кровь. Через некоторое время ему удалось ощутить их. Сколько времени он пролежал здесь? Если не успел замерзнуть, значит не так много. Он перевернулся на живот и попытался подняться на ноги, это удалось сделать только с третьей попытки. Ноги были ватными, Андрей по-прежнему не чувствовал их ниже колена, но хотя бы мог передвигать ими. Правый бок отозвался сильной болью, которая могла возникнуть при сильном ушибе. Он огляделся по сторонам, но снег так и не давал ему разглядеть хоть что-то.

Обрывки каких-то воспоминаний возникли в его голове: красивая девушка со светлыми волосами что-то кричит ему. Он бежит к ней и получает удар снежком прямо в лицо. Она вскидывает руки вверх и издает победный вопль, а затем заливается звонким смехом, прекраснее которого он в жизни ничего не слышал. Воспоминания меркнут, оставляя внутри него горечь расставания. Интересно, кто она: его возлюбленная, может быть девушка, с которой он когда-то расстался, или это его жена? Она смотрела на него с любовью, и он чувствует, что она не безразлична ему.

Температура на улице ощущалась как при минус двадцати градусах, может чуть выше. На нем был теплый пуховик с меховым воротником, капюшон был плотно зашнурован, что несколько затрудняло дыхание. Андрей ослабил его и проверил свои карманы. Ничего. Зато на левой руке он заметил электронные часы, но толку от них было мало: цифры скакали как сумасшедшие. Видимо, циферблат был поврежден.

Метель начала утихать. Сперва снег начал редеть, а потом и вовсе перестал падать, и выглянуло солнце, которое уже клонилось к закату. Андрей смог разглядеть, что на многие километры вперед простирается бескрайний снежный покров. Он попытался собраться с мыслями, чтобы понять в какую сторону необходимо двигаться. Нужно было найти людей, кто-то должен был быть рядом. Не мог он оказаться здесь совершенно один. Он несколько раз повернулся вокруг себя, сначала направо, потом налево, но впереди были только белые равнины. Чувство страха овладело им мгновенно, он не сможет выбраться. В груди у него сдавило, а на глаза навернулись слезы. Секундная слабость, которая может сломать дух человека, если позволить ей поселиться внутри тебя. Но он не такой, он не позволит ей, он сильный. Если он не будет двигаться, то умрет, если он пойдет не в ту сторону – туда, где нет людей, рано или поздно это тоже приведет к смерти. Либо от обморожения, либо от голода, либо станет ужином какому-нибудь хищнику, которые наверняка здесь обитают и будут рады такой добыче.

Теплое прикосновение женской ладони на его щеке привело его в чувство. Очередное видение. Это снова была она, только на этот раз ее глаза были очень грустными. Он смог разглядеть их цвет, они были небесно-голубые. Она еще раз нежно провела пальцами по его лицу и сказала, что будет скучать по нему. Значит они все-таки расстались, интересно при каких обстоятельствах. А может быть он все-таки умер, а это было его последнее воспоминание. Или она умерла? Может быть от какой-то болезни? Затем ее образ начал расплываться и совсем пропал. Несмотря на охватившую его печаль, Андрей почувствовал, что даже их расставание было приятным: не было злости, ненависти, предательства. К тому же, теперь Андрей смог разглядеть и запомнить ее лицо, он мог закрыть глаза и снова ее увидеть. Этот образ был почему-то очень важен для него, он делал его живым и придавал энергии. Он хотел вспомнить ее имя.

Открыв глаза, Андрей еще раз огляделся по сторонам. Что-то вдалеке привлекло его внимание, он присмотрелся повнимательнее. Это был дым, который черной струйкой поднимался в небо. «Ну вот, хоть какая-то зацепка», подумал Андрей, и тень легкой улыбки коснулась его губ. Он будет двигаться вперед пока не достигнет места, откуда идет этот дым. Главное, чтобы снова не пошел снег, иначе ориентир станет недоступен для его глаз. Он шел и старался моргать как можно реже, боясь выпустить его из виду. Спустя какое-то время Андрей понял, что его быстрый шаг перешел на бег, но для экономии сил, он решил все же притормозить. Он не мог позволить себе растратить сейчас всю энергию. Зато, пока он бежал, ему удалось немного согреться.

Впереди в паре сотен метров Андрей заметил черное пятно. Андрей снова ускорил шаг, возможно, что на снегу лежал человек, которому нужна была помощь. Но, чем ближе он приближался, тем отчетливее становились очертания, и, в конце концов, Андрей смог разглядеть большой чемодан. Он был открыт, и некоторые вещи лежали на земле, припорошенные снегом. Андрей почувствовал, что наступил на что-то. Он наклонился и вытащил из-под снега синюю куртку. Она показалась ему знакомой, на груди слева на ней была нашивка с надписью «РосГеоРесурс». Точно такая же была у него, следовательно, он работал в этой компании, либо был как-то с ней связан. В голове снова включился какой-то механизм, и один за другим посыпались новые вопросы. Среди разбросанных вещей была другая одежда, но ничего из этого Андрею знакомо не было. Он осматривал каждую, а затем отбрасывал в сторону. Он не понимал, что именно он ищет, но словно гончая шел по следу, пока его взгляд не остановился на фоторамке. Андрей поднял ее, вытер с нее рукой снег и почувствовал, как в безымянный палец руки ужалил осколок треснувшего стекла. Он без труда извлек его из пальца, но кровь уже успела выступить, и несколько алых пятен упали на девственно чистый снег. Андрей выругался про себя, вытряхнул из рамки остатки стекла на землю и достал фотографию, на которой была изображена та самая девушка.

- Я фотографирую на счет «три». Раз…

Он помнил, как делал этот снимок в парке. Они весь день гуляли, ели мороженое, катались на аттракционах. У продавцов сувенирами она приметила несуразную шляпу: то ли ведьмы, то ли еще какого-то сказочного существа. В ней она выглядела такой забавной, он уговорил ее сделать этот снимок.

- Два…

Она все никак не могла принять нужную позу. Андрей сказал, что, если фотография не получится, то виновата будет она сама. Ее смех заполнял все пространство вокруг, люди оглядывались на них и, наверное, некоторые завидовали их счастью.

-Три!

Фото вышло явно неудачным, но теперь оно всегда напоминало ему о том дне. Андрей распечатал его, вставил в рамку и хранил на своем столе в рабочем кабинете. И вот оно здесь, вместе с ним, словно красная нить, что может помочь вывести его из этого белого лабиринта и пролить свет на темные пятна его воспоминаний. Он бережно сложил снимок пополам и убрал во внутренний карман пуховика. Еще раз оглядев вещи, Андрей пришел к выводу, что это его чемодан, его одежда, но по какой-то причине он ничего из этого не узнавал. Не найдя ничего, что ему сейчас могло бы помочь, он двинулся дальше.

Где-то вдалеке дым все еще поднимался вверх и по-прежнему оставался для него единственным ориентиром. Совсем скоро солнце должно было упасть за горизонт, и ему нужно было успеть дойти до источника дыма пока совсем не стемнело. Чувства голода не было, но Андрей не помнил, когда ел в последний раз. Без еды человек может прожить от нескольких недель до пары месяцев, но сколько можно продержаться без еды в таких условиях, он не знал.

- Я не хочу, чтобы ты уходил.

Пока он шел, в голове звучал ее голос, и в памяти всплывали новые сцены из жизни, которая теперь ему казалась далеким прошлым. Вот они дома вместе готовят ужин, а здесь они смотрят любимый фильм, он встречает ее после работы, а здесь она его с кем-то знакомит, возможно, с родителями. Нужно было из подсознания извлечь ее имя, иногда ему казалось, что оно уже было готово сорваться из его уст, но потом снова терялось в бесконечной череде фраз.

- Ты не должен видеть мое платье до самого главного дня. Это плохая примета.

Значит свадьба была. Или все же нет? Воспоминания были запутанными, Андрей не мог проследить хронологию, отчего все больше запутывался сам. Что было в прошлом, а что в настоящем? Временами он снова ощущал ее прикосновения на своей коже, хотя он вряд ли сейчас смог бы что-то почувствовать: его лицо уже давно замерзло на морозе, а руки он держал в карманах, чтобы хоть немного согреть их.

- Ты все еще любишь меня?

«Конечно! Конечно, я люблю тебя!», - отозвался разум Андрея, а в области сердца защемило от сильной тоски по любимому человеку. Где-то внутри него просыпались злость и негодование от всей этой ситуации. Он тихо начинал ненавидеть себя за то, что не был способен вспомнить даже ее имени. Его шаг несколько раз сменялся на бег и обратно, так повторялось до тех пор, пока впереди не возникли очертания рухнувшего вертолета. Огня не было, но дым еще валил. Здесь точно должен быть кто-то живой, пилот или тот, кто был на борту. Если он летел с ними, он не мог спастись один. Какое же расстояние было между местом крушения вертолета и местом, где он очнулся?

Вертолет лежал на боку, кабина к этому времени полностью выгорела. Обломки были разбросаны в радиусе нескольких метров. Похоже, что крушение произошло уже на земле. В первую очередь Андрей кинулся к кабине, но в ней никого не было. Он обошел машину вокруг, но никаких следов людей не заметил. Не мог же он лететь на вертолете один, он не умеет им управлять. Или умеет? В сумерках Андрей разглядел красную лампочку, что мигала в снегу. Рация! Он кинулся к месту, где горел огонек надежды. На снегу лежал рюкзак, из бокового кармана которого, действительно, выглядывала рация. Андрей вспомнил момент, когда убирал ее в этот самый карман перед вылетом. Его счастью не было предела, теперь он сможет подать сигнал и его спасут. В рюкзаке также был сотовый телефон и компас, но сейчас они вряд ли могли ему как-то помочь. Сотовый здесь, конечно же, не работал, да и заряда батареи почти не осталось. Андрей попытался посмотреть на телефоне время, но и здесь часы вместо часов и минут показывали какую-то абракадабру. Тогда он решил проверить дату, но она расплывалась и никак не хотела собираться во что-то читаемое. Андрей отметил про себя, что скорее всего при падении он сильно ударился головой, возможно, у него черепно-мозговая травма. Но даже с этой травмой в его голове паззл начинал складываться: его направили в длительную командировку, он летел на этом вертолете, их база была где-то рядом, он не знал сколько они не дотянули до нее, но вспомнил курс, которым они летели. Возможно, что рухнувший вертолет уже ищут спасатели.

Андрей еще крепче сжал рацию в руке. Раненый палец болел, но больше не кровоточил. Смыв следы запекшейся крови снегом, он засунул две пригоршни снега себе в рот. Ему очень хотелось пить. Пока он шел, то не обращал внимание на сухость в горле, но сейчас ощутил, что не может произнести ни слова. Снег растаял во рту, и Андрей жадно сглотнул капли, после чего зачерпнул еще снега, но руки уже начинали леденеть. К тому же, вода была такой холодной, что он вполне мог заболеть, а сейчас ему только этого и не хватало. Андрей включил рацию и попробовал передать сигнал SOS на нескольких волнах. После двух минут молчания, так и нее получив ответа, он выключил ее, чтобы не садить аккумулятор. Поразмыслив, Андрей решил, что ночью разумнее все-таки будет остаться на месте крушения на случай, если его уже ищут. Воспрянув духом, Андрей судорожно начал готовиться к тому, что следующие несколько часов ему придется провести на холоде. Немного согреться можно было возле тлеющей кабине. Он тут же пожалел, что не взял с собой ничего из теплых вещей, которые нашел рядом с чемоданом. В рюкзаке Андрей обнаружил шоколадный батончик с арахисом и вязанный свитер, который он надел под низ.

Свернувшись клубком возле кабины, он думал о том, что ведь может не выбраться отсюда живым. Спасатели могут не успеть: возможно, что они ищут его совсем в другом месте, или его сигнал никто не услышит, или ночью начнется снежная буря, и поиски отложат до утра. А к утру он уже превратится в снеговика. Жаль морковки нет и ведра вместо шляпы. Он представил лица спасателей, если бы они нашли его в таком виде, и улыбнулся. Кажется, это был юмор, а, если он шутит, пусть даже и по-черному, это хороший знак. Он не теряет веры. Андрей достал найденный шоколад и с трудом откусил кусок. Арахис совсем замерз и никак не хотел разжевываться.

Тем временем мозг Андрея переключился на вопросы о месте, куда он попал. Андрей был уверен, что в его родном городе сейчас лето, середина августа. Значит, это были какие-то северные территории. Он попытался вспомнить по какой траектории двигалось солнце, но это тоже сбило его с толку: на Северном полюсе в это время года еще стоят белые ночи, а солнце заходит за горизонт только в день осеннего равноденствия, который наступает в двадцатых числах сентября. Но сейчас перед его глазами была темная ночь. А что, если он стал свидетелем наступления полярной ночи? Тогда он не досчитывался порядка сорока дней своей жизни. С другой стороны, если сейчас был сентябрь, то получалось, что погода не соответствовала времени года. Устав от размышлений, которые так ни к чему и не привели, Андрей вернулся к столь дорогому ему образу женщины. Он достал из кармана снимок и уставился на него, пытаясь хоть что-то вспомнить.

- Я скоро вернусь. Обещаю тебе.

Эти слова он говорил ей перед своим отъездом. Ее слезы капали ему на ладони в тот момент, а сейчас он ощущал их тепло. Они согревали его тело и душу, потому что где-то там она все еще ждала его. Андрей не мог примириться с той мыслью, что больше не увидит ее, не сможет обнять, поцеловать, сказать, как сильно любит ее.

- Только не это! Андрей, я боюсь щекотки!

Он бежит за ней из кухни в зал, где они оба падают на диван. Она заливисто хохочет и пытается увернуться от его рук.

- Нет, Андрей!

Картинка снова меняется. Он видит стакан, который выскальзывает из ее рук, падает на кафельный пол и разлетается на мелкие осколки.

- Нет, Андрей…

Он не видит ее слез, но видит, как она медленно опускается на пол рядом с разбитым стаканом и закрывает лицо руками. Как он хочет сейчас быть рядом с ней, обхватить, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Никогда. Он пытается дотянуться до нее, но его пальцы становятся прозрачными и исчезают в ее волосах. Он больше никогда не сможет почувствовать ее, а она уже никогда не сможет его увидеть. Никогда.

- Рита… Моя любимая Рита…

Андрей открыл мокрые от слез глаза и еще раз произнес ее имя вслух. А потом снова и снова, каждый раз пытаясь сделать это как можно громче. Он подскочил и начал бегать вокруг вертолета, выкрикивая ее имя. С неба опять крупными хлопьями повалил снег. Через некоторое время Андрей исчез в белом шуме и лишь изредка можно было разобрать его голос, но и он скоро затих, потерявшись в причудливом завывании ветра.

*****

Ночи той осенью стояли жаркие. Окно в спальне было открыто настежь, но это не помогало, погода была безветренной. Казалось, что все вокруг замерло в ожидании чего-то или кого-то. Не было слышно ни звука, ни шороха. Впервые за последние несколько недель Рите удалось погрузиться в долгий и крепкий сон, в котором так нуждался ее, истощенный последними событиями, организм. Она проспала около трех часов перед тем, как что-то разбудило ее. Оно было живым и таким знакомым. Открыв глаза, Рита приняла это ощущение за остатки сновидения, но потом поняла, что это происходит за ее спиной. Медленно, стараясь не спугнуть происходящее, она повернулась к нему лицом. Андрей тихо сопел во сне и, кажется, звал ее по имени. Это было все громче и настойчивее, пока он не открыл глаза и не посмотрел прямо на нее:

- Ты не спишь? – спросил он.

По телу Риты поползли мурашки, а по спине пробежал неприятный холодок. Она ощутила, как зашевелились волосы на руках. Ее дыхание перехватило, а тело забила мелкая дрожь. Она начала медленно отползать назад и чуть было не упала на пол. Быстро вскочив на ноги, она сделал еще пару шагов от кровати, но тут же уперлась спиной в шкаф. Андрей смотрел на нее непонимающим взглядом. Глаза девушки были наполнены страхом, а лицо стало похоже на ужасную маску. Рита обхватила голову руками и истошно закричала.