Белый аллигатор

Чёрный крокодил

Смех Мив тёплый, срывается с тонких губ и крошечными пузырьками поднимается к мутной поверхности превращающегося в болото озера — обители богини.

Светлой стороне своры не нужно опускать голову в воду, чтобы услышать — он чувствует, сердцем и, касаясь ряби, кончиками пальцев.

— Жорже, — Мив бойко вынырнула, ухватилась за края испачканного португальского мундира, — Жорже хороший, — под хищным светом полуденного солнца её, открытая сползшим плечом свободной рубашки, рябая от белых чешуек кожа казалась не такой бледной, как на глубине, — Жорже красивый.

— Тише, — Свора-Жорже улыбнулся, до боли в покрасневших щеках, — Тише, Мив, — звучащая интимность доверия друг другу истинных имен жгла уши.

— Я хочу поцеловать Жорже, — выдохнула Мив.

— Я хочу поцеловать Мив.

— Жорже.

— Ближе, — попросил Жорже.

Мив отпустила, раньше она бы утянула его за собой — вниз, по течению к песчаному дворцу — сейчас, она медленно отплыла в сторону и ударив по воде ногами, грудью бросилась на берег.

Опираясь на предложенную ладонь, потом плечо Мив неуклюже села, перебросила свой тяжёлый хвост аллигатора через крепкое бедро:

— Я хочу поцеловать Жорже.

— Прошу, — Жорже не может ей отказать, даже если его снова укусят.

— Хочу, — цепляясь к нему, Мив целуется жадно, неумело, со вкусом рыбы.

Сперва в скулу, дальше нашла губы.

— Тише, — предупреждающе фыркнул в поцелуй Жорже, когда язык Мив стал слишком широким, а зубы острыми.

Не оттолкнул, только слепо поправил задравшуюся рубашку.

— Хочу ещё поцеловать Жорже, — получив своё Мив отвернулась, прижалась щекой к тёмному эполету, — Потом.

— Хорошая девочка, — Жорже приобнял её, — Я скучал.

— Я помню Жорже, — сказала Мив тронув редкие перламутровые пуговицы на своей груди, — Жорже со мной.

— Если бы я мог сохранить твой образ, унести его под орденом, — уголки вечного лисьего прищура обожгла человеческая соль.

— Жорже? — чирикнула Мив.

— Ничего.

Задрав голову Мив задумалась, сморщила своё по-нечеловечески женственное лицо.

Её хвост резко ударил по берегу, вырвал липкие комья грязи.

— Мив?

Она не ответила, уткнулась взглядом в свою рубашку — давний подарок с плеча Жорже.

Благословлённый заботой; ничто никогда не запачкает её и не порвёт.

— Я хочу подарить Жорже зуб, — приоткрыв рот Мив тронула пальцем один из клыков, — Жорже сможет взять его.

— Я не могу, Мив.

— Жорже может, — Мив попробовала расшатать клык, — Может, — она отвела ладонь, примерилась к своей щеке.

Первая пощёчина — неожиданная, вторая — прерванная.

— Нет, Мив.

— Почему? — протянула Мив.

— Я не хочу, чтобы моей богини было больно.

От услышанного признания вертикальные зрачки Мив расширились до чёрных кругов, вытеснив серебряную почти белёсую радужку.

— Но я хочу подарить Жорже зуб, — шёпот, — Пусть Жорже позволит мне подарить ему зуб.

Всё тело Мив сжалось напряжённой пружиной, острые пальцы погрузились в грязь, а хвост захлестал воздух.

Терпкое дыхание сбилось, превратившись в оглушительный выдох.

— Пусть позволит, — голос нежный, обволакивающий, — Жорже, — сладость тона не спасает от боли.

Глубокий укус расцвёл на шее Жорже.

— Мив, — сглотнул Жорже.

— Жорже может носить след зуба, — облизнув губы просияла Мив.

— Верно, — эхом согласился Жорже.

Тепло собственной крови чуждое — жжётся.

Ни одна рана не терзала плоть так долго — дольше одного мига.

— Я люблю Жорже.

Капский лев

Мив не соответствовала ни одному из значений своего имени: у котят нет чешуи и драгоценных клыков, а для «отравленной» речная дева сама умело превращала пресные воды в трясины.

Ведьма.

— Безымянный, — смеётся, наверно по-доброму, — Безымянный.

— Авель.

— Безымянный, — хохочет, выше лезет на камень, — Безымянный, — тянет длинные руки.

Хочет обнять, припасть к плотному шерстяному мундиру, уткнуться под подбородок — прямо к беззащитной шее.

Смазливая ведьма.

Различала ли она их или для неё вся стая была на одну морду?

— Мне подарили имя.

— Я не знаю, — с кончиков когтистых пальцев сорвались тяжёлые капли ила, — Я — Мив, ты — Безымянный.

Упрямая смазливая ведьма.

— Верно, я Безымянный, — оскал, перешедший в трещину улыбки.

— Почему Безымянный здесь? — Мив не видит разницы.

— Жорже хочет зуб, — ладонь указала на грудь — на пустое место, — Чтобы он мог носить его среди орденов, как самый важный.

— Правда? — Мив затаила дыхание.

— Жорже очень любит тебя, Мив, — он знает о секретности имен, — Все смогут увидеть, что вы принадлежите друг другу.

— Правда? — под скулами Мив, затерявшись под прядями белых пушистых волос проступили грубые чешуйки.

— Слова Жорже, — клятва.

— Правда? — Мив спустилась с камня, медленно — переступая ладонями, едва управляясь с непослушными ногами, — Жорже сказал так? — ниже в воду.

Глубже.

Ближе, просвечивающим сквозь поверхность, хищным пятном.

— Сказал, — склонился навстречу.

— Я люблю Жорже, — Мив вынырнула под самым носом.

— Жорже любит Мив, — прикасаться к богине непозволительно, у него нет времени ждать, — И не хочет, чтобы Мив было больно, — пальцы упёрлись в огрубевший уголок рта.

— Правда? — Мив застыла, лучше бы дёрнулась.

Моргнула.

— Жорже попросил Безымянного забрать зуб Мив, — давит сильнее, задирав край верхней губы.

— Правда? — Мив поддалась.

Открыла человеческий рот, показав ряд клыков аллигатора.

Сперва нерешительно, потом шире.

— Просьба Жорже.

— Пусть Жорже возьмёт, — едва различимо.

— Больно не будет, — он осторожно, под набухшей десной, обхватил склизкий клык.

Под прикосновением Безымянного кость растворилась.

Соскользнула в ладонь.

— Жорже получит зуб, — смесь угрозы и вопроса.

— Безымянный отдаст Жорже зуб.

— Я люблю Жорже, — Мив беспечно тронула пустое место, новый клык вырастет быстро.

— И я люблю своего брата, — зуб приходится завернуть в два узорчатых платка, убрать дальше — дальше от собственной плоти.

Он предназначен для чужой.