"Белоснежная"

Глава 1

Опять по ночам вертолёты летают. Кружат в воздухе туда-сюда, спать не дают, сволочи. Знают, что рядом с ними станция стоит, но нет, мы всё равно будем дальше круги нарезать. Туда-сюда, туда-сюда. Теперь до утра глаз не сомкнуть. В моей работе, да ещё в таком почётном возрасте, каждый час сна важен. Но у вояк свои важные дела, какое им дело до полоумного старика?

И Чарли дверь скребёт. Тоже проснулся, бедный. У собак тонкий слух, всё слышат, что уж говорить о вертолёте в три часа ночи. Ну, раз мы оба поднялись, можно быстренько обойти все наши владения.

"Белоснежная". Исследовательская станция в далеких-предалеких снежных краях. Если вы вдруг окажетесь в городке В. и решите пройтись пару-тройку недель на северо-запад, то я с большим удовольствием приму вас в гости. Сразу после того, как вас разморожу, разумеется, ведь за окном температура в солнечный денек бывает около минус тридцати или даже сорока градусов. Так что оденьтесь потеплее, если соберётесь наведаться. И нет, вы не встретите пингвинов по дороге. Путаете полюса.

Функционал Белоснежки - это собирать информацию из глубин. Жутковато, да? Она бурит-сверлит, тихо-тихо, каждый день, в самую глубь, и собирает информацию. Что там внизу, а может быть, кто там внизу?.. Шучу, там точно никого нет. По крайней мере, из живых. Ну, сверлит и сверлит, динозавров, вроде, не просверлила никаких. Вот мой функционал - это за Белоснежкой ухаживать. Она хоть дама и не из капризных, но любой девушке нужна забота и ласка. Каждый день я проверяю её, ремонтирую, составляю отчёт и отправляю его куда-то. Не знаю, есть ли до нас с Белоснежкой кому-нибудь дело, читают эту макулатуру или нет, но мы есть друг у друга, и пока мы вместе, нам всё нипочём. А ещё у нас есть очаровательный Чарли. Молодой, красивый, бесстрашный пес. Один я бы не стал ходить по этим коридорам каждую ночь.

Персонал "Белоснежной" - я, Сергей Петрович, чахлый старикан, сбежавший от осатаневшей родни. Дело было так. Пришла моей дочери прекрасная мысль: сбагрить меня в дом престарелых. Муж поддержал затею, моего мнения спрашивать никто не собирался. "Дедушка старенький, дедушке всё равно", — думали они, наверное. А я как это дело пронюхал – так сразу руки в ноги и бегом искать работу как можно дальше от супругов. "Муж и жена - одна сатана", — вот верно народ говорит. Так я уже лет пять и живу. В трезвой памяти и здравом, так сказать, уме. Утренний мороз бодрит тело и дух, а молодой Чарли не даёт заскучать по вечерам. У меня тут и удобная кровать, и холодильник, и чайник есть. Плита старенькая, но работает замечательно. Не коптит, не воняет. У меня даже телевизор тут есть. И много-много книг. Вот через месяц внук обещал электронную книжку привезти - буду технологии осваивать новые.

Каждый день у нас на "Белоснежной" по расписанию. Подъём в без пяти шесть. В шесть утра зарядка по "Спорт-ТВ", разминаю старые кости. Вы когда-нибудь видели дедка за восемьдесят, занимающегося аэробикой? Если да, то мне вас очень жаль. Я завтракаю, моюсь, чищу оставшиеся зубы. Смотришь такой в зеркало - а там сияет самая красивая улыбка на ближайшие сто километров вокруг. А на часах уже полседьмого - первый обход. Надо проверить отопление, подачу газа в жилые помещения, охладитель в бур, сам бур, электричество, водоснабжение, где гайки подкрутить, где молотком пару раз долбануть...

Пока то да сё, уже полдень. Мама родная, как тут, бывает, летит время! Надо обойти станцию снаружи. Одеваешься в слоя три-четыре, берёшь инструменты, за плечо двухстволку закидываешь, цепляешь Чарли на поводок - и выходишь в свет. А там - снег в рожу, вьюга визжит, как порося, холодно, ни черта не видно дальше вытянутой руки. Романтика холодных просторов, одним словом. Топаешь по периметру своими снегоступами - а Чарли в сугроб лишь бы и прыгнуть. На самом деле, на Чарли возложена очень важная задача - унюхать то, что увидеть нельзя. Тут, под снегом, мы чего только не находили. Если трубу прорвёт - Чарли учует, дотащит меня, и мы всё мигом залатаем. Если какой зверь подкрадывается - Чарли зарычит, а я уже выцеливаю неприятеля. Никогда ещё с этой тяжелой дуры ни по кому не стрелял - не могу я так, это же звери. Они умом недалёкие, зверушки эти, опасности в одиноком старике не видят. Вот когда к нам завалились как-то мародеры - вот тогда да, задали мы им жару. Бежали они, как в жопу ужаленные, ей-богу.

Был ещё случай. Мы с Чарли вернулись на станцию, я дверь прикрыл за нами, разделся, разулся и пошёл кашу на двоих варить. Уже кастрюлю поставил, овсянку засыпал, чувствую - дует. Конкретный такой сквозняк. Я выхожу в коридор, смотрю - дверь на улицу открыта. Ну, я закрыл её, осматриваюсь, и вижу - следы какие-то на полу. Как у Чарли, только больше. Намного больше. И помню, красные они были. Я ружьё взял и по горячим следам пошёл. Дошёл я до склада нашего, где еда и медикаменты лежат. А там - огромный белый медведь. Валяется, еле дышит. Смотрю на лапу - вся в крови. Приглядываюсь - и вижу раны аккуратным таким рядом. В капкан здоровяк угодил, ещё и вырваться сумел, силач какой.

Три дня его выхаживал. Кормил, поил, перевязывал, лечил, одним словом. Чарли мишку невзлюбил, часто на него лаял, но медведю было не до него. Все графики, отчёты стояли, а на четвёртый день медведь сам ушёл. Раз в неделю-две заглядывает к нам, так сказать, в гости. Так мы с медведем и подружились.

Так вот о чём это я. Точно, расписание. Обход периметра мы заканчиваем в час дня-полвторого максимум. И до четырёх часов у нас обеденный перерыв. Слушаем радио, телевизор смотрим, обедаем. Или кашу сварим, или тушёнки с того же склада притащим. Я как-то объелся просрочкой - какой это был кошмар. Как эти банки на обеденный стол попали - загадка. Проглядел, видимо, старый дурак. И опять же - всё из рук вон плохо. Трубу прорвало, пока ты инструменты достанешь, варить начнёшь - уже раза четыре в туалет сбегаешь, а время-то идёт.

В четыре - подготовка отчёта. Надо снять показания с приборов, распечатать всякие -граммы, выписать всё, скомпоновать и выслать к шести часам вечера по пневматической почте в такой пластиковой капсуле. Страшная штука, если честно. Такая металлическая труба, уходящая в пол, с плотно закрывающейся крышкой. Открываешь крышку, суешь туда капсулу с отчётом - и в добрый путь! Я туда как-то раз попробовал руку засунуть - чуть инвалидом не остался.

В полседьмого вечера снова осматриваем приборы. Если вдруг застаю какой-то дефект - надо в отчётах ввести корректировки и выслать корректировочный лист тут же за отчётом. Это очень важный момент, если сначала прибор показывает, что бурение идёт в порядке, а на самом деле мы опять на камень наткнулись. Я, если честно, не понимаю, что все эти отчеты значат. У меня всегда всё было в порядке с логическим мышлением и математикой, поэтому я просто с умным видом списываю показания с приборов в таблицу, иногда по одним и тем же формулам всё пересчитываю. Главное - очки на себя нацепить, это придаёт уверенности в собственных силах.

Если всё спокойно и числа везде сходятся, уже часам к девяти я освобождаюсь и перехожу к ужину. По телевизору говорят, что после шести есть нельзя, но я тут делаю важную работу, так что мне можно. Я усаживаюсь на кухню, завариваю себе чай, Чарли где-то в ногах устраивается и лежит себе спокойно, греется. А я хлебаю себе из кружки с надписью "Я не сплю - я жду", смотрю на противоположный край стола и думаю: "А может быть, уехать? Вернуться домой, к людям? Серёжа, ты же здесь один загнёшься. Посмотри, что за окном творится. Чёрт с ним, с домом престарелых, там за тобой приглядят, там будут люди. Ты же сам с собой разговариваешь прямо сейч-", а потом слышишь, как опять где-то мотор заглох, и ты в рваных тапочках и халате шлёпаешь по коридорам, ищешь, где что не так, чинишь-возишься, и грустные мысли сами собой отходят на второй план. Некогда нам здесь грустить.

В полдесятого мы снова быстренько обходим периметр, проверяем все замки, закрываем всё, что я зачем-то открыл, и вот, вернувшись и сбросив с себя всё своё тяжелое снаряжение, я плюхаюсь в кровать ровно в двадцать два - ноль ноль. Всё по расписанию.

Только вот вертолёты летают сегодня. В последний раз меня так будил один полоумный бродяга. Лежу в кровати, сплю, никого не трогаю. Вдруг слышу - в дверь стучат. Посреди ночи. Стучат так бодро и уверенно. А главное - громко. Подумал ещё, что военным опять что-то надо. Вообще, они редкие гости, но у них база в двух часах езды на снегоходе, так что почему бы и нет?

Ну, я подошёл к двери, а потом думаю: "Нет, что-то на вояк не похоже. Они если и приходят, то днём, и заранее всегда сообщают о приходе". Я ружьё взял, открываю дверь. А там человек стоит. Весь в обносках, рваный, бледный, мокрый, будто из речки вот-вот вылез. Одет не по погоде, медленно покрывается ледяной коркой. Что-то цедит сквозь сведённые холодом зубы, а глаза бегают, в темноте зелёным светятся. Я его сразу внутрь, укутал во всё, что вообще из одежды было, усадил на кухню, обставил всеми обогревателями, всё на максимум выкрутил, настоящее адское пекло, хоть летний сезон открывай. Отпоил его чаем, спросил, мол, кто это тут шляется по ночам. Гость представился Дмитрием, сказал, что его ключи не подошли. Что ищет своего старого друга. Я тогда сильно удивился его попыткам здесь кого-то найти. Он лишь пожал плечами, сказал что-то уж слишком заумное, открыл страшный побитый чемодан, достал из него старую печатную машинку (я таких со времён своей молодости не видел), и начал что-то печатать. Что именно он печатал, мне не сказал. Думаю, мне его на проверку прислали, отчёт какой-нибудь составить. Я его провёл по всей "Белоснежной", показал, что да как работает. Попросил передать привет начальству, на что Дима немного растерялся, но потом уверенно кивнул. Я просидел с ним на кухне до утра, пока он активно что-то печатал. Задремал под щелканье клавиш и не заметил, как гостя и след простыл. Ещё и дверь изнутри закрыта была. Странные дела, если честно, но парниша сам славный был.

К слову о чудесах. Тут неподалёку есть чудесное озеро, куда мы выбираемся рыбачить. Надо же как-то развеяться, выходных-то нет. Зять в прошлом году подарил роскошный набор для рыбалки на льду, и вот мы с Чарли стабильно пару раз в месяц оставляем Белоснежку и топаем на озеро. Сверлим лунку, усаживаемся поудобнее - и начинаем рыбачить. Медитативное занятие, между прочим. Помогает расслабиться. Чарли сидит и молчит – рыбу распугать не хочет. Не то чтобы здесь был такой богатый улов - но эскимосы как-то рыбу ловят, чем я хуже? Они ещё умудряются дома изо льда строить. "Иглу" называются. Вот чудной народ.

Вот так я и живу. Без излишеств, но и не скучно. Вечерами, разве что, бывает одиноко, но вкупе с моими бесконечными делами и верным другом, что пристроился у ног, тоска уходит быстро. Так что если будете проходить мимо, заглядывайте. Дедушку порадуете.

Только одевайтесь потеплее.