Белорусская история ужасов

Папараць-кветка

Июнь выдался невыносимо жарким. Даже старые бабушки, сидящие у подъездов, в один голос твердили, что такого душного лета не было в этих краях со времен немцев. Солнце плавило асфальт на глазах, превращая его в тягучее липкое месиво, привлекающее маленьких детей.

- Эй, что ты там делаешь? – спросил Женька у какого-то пятиклассника, сидевшего у лужи асфальта.

- Ничего, товарищ вожатый, - ответил пятиклассник, пряча веточку с намотанным на нее асфальтом за спину.

- Выбрось эту фигню и иди за полдником, – сказал Женька и пошел к другим вожатым, курившим за летним лагерем.

Лагерь представлял собой заброшенную деревенскую школу, которую отдали на попечительство городской школе. Теперь вместо того, чтобы обучать детей, деревенская школа выполняла роль летнего трудового лагеря «Робинзоны», где пятиклассники отдыхали, восьмиклассники трудились на грядках, десятиклассники - вожатые за всем этим следили, а учителя выпивали и жаловались на свой нелегкий труд.

- Ну что, ты договорился с поварихой? – спросили ребята у Женьки, когда он подошел.

- Да, все схвачено. Она оставит нам тушенку, колбасу и хлеб, – ответил Женька.

- А запить? – спросил Саня – вожатый из отряда «Ромашки». Из всех вожатых он выделялся самым несуразным телосложением: громадными квадратными плечами, выпуклым обвисшим животом и тоненькими, как у воробья, ногами. Саня собирался впервые в жизни попробовать алкоголь этой ночью и хотел тщательно подготовиться к этому событию.

- Не парься, - Женька похлопал Саню по плечу, - разведем варенье с водой.

- Это все фигня, - сказал Лешка – вожатый из «Солнышек», - кто в магазин-то за водкой пойдет?

- Давайте Саню и отправим, - сказала Олька – вожатая «Солнышек», - он выглядит старше всех и лицо такое… - Олька задумалась.

- Какое? – буркнул Саня.

- Грустное, - ответила Олька и улыбнулась.

- И ты единственный, у кого есть усики, - засмеялся Лешка и дернул Саню за рыжий пушок под носом.

- Эй, стоп! – Женька чиркнул окурком по кирпичной стене и бросил его в пустую банку из-под оливок. – Я схожу, только деньги давайте.

- О, посмотрите, – Олька обняла Лешку, – «Ромашки» заступаются друг за друга.

- Пошли в жопу, «Солнышки», - улыбнулся Женька и протянул руку, - с вас по семь рублей!

Лешка дал Женьке смятую двадцатку, - здесь за меня с Олькой и это…, купи еще Ольке вино.

- Красное или белое?

- Белое полусладкое в пакете, – ответила Олька.

«Робинзоны», разделенные на «Солнышек» и «Ромашек», вовсю готовились к празднику Ивана Купала. Девочки помладше плели венки из желтых одуванчиков, девочки постарше разглаживали народные костюмы, найденные в гримерке деревенской школы, красились и сплетничали. Парни в это время рубили дрова и таскали сухие сосновые ветки для огромного костра. Праздник должен был начаться после ужина, как раз в то время, когда жара немного спадет и на улице потемнеет. Учителя собирались отвести девушек к реке, чтобы те пустили по воде свои венки. Вожатые собирались разжечь костер и следить за тем, чтобы прыгая через него, никто не обжегся. В девять вечера праздничная дискотека в актовом зале. В одиннадцать вечера водные процедуры и отбой. В двенадцать ночи вожатые пьют у костра, учителя - в учительской.

Женьке не впервой было идти в магазин за алкоголем: в городе он частенько пил «Жигулевское» с друзьями перед школьной дискотекой. Но водка – это другое, совсем взрослый уровень, – подумал Женька, заходя в магазин.

Захудалый гастроном «Рассвет» встретил Женьку неприятным запахом заветренного мяса, просрочки и грязной тряпки, которой продавщица протирала потрескавшуюся плитку.

- Чего тебе? – спросила она. – Казалось, будто эта женщина чтит все традиции советского сервиса: на ней красовались огромный бордовый чепчик, словно она Папа Римский среди продавцов, такого же цвета замызганный фартук и резиновые сланцы за десять рублей.

- Водки, три бутылки, и белое вино в пакете, – твердым голосом сказал Женька.

В «Рассвете» повисло молчание, прерываемое надоедливым жужжанием старых холодильников, насекомых и люминесцентных ламп. За это время Женька успел оглядеть весь ассортимент магазина вдоль и поперек: на полках стояли неизвестные прогрессивному обществу бренды лимонадов: «Напиток лимонный», «Верасок» и «Журавинка», в углу лежала полусгнившая картошка, а за витринами прятались свиные копыта и рулька с синими печатями на шкуре.

- Я тебя здесь не видела, – утвердительно сказала продавщица, ставя швабру у прилавка.

- Я из лагеря, вож…учитель. Летний лагерь «Робинзоны».

Продавщица улыбнулась

- Ладно, ты конь здоровый, а мне все равно нужно план делать. Какую водку давать?

Этот вопрос застал Женьку врасплох. До этой секунды он не думал, что водка бывает разной. Чтобы не стушевать, он еще раз быстро пробежался глазами по полке с ликеро-водочной продукцией и зацепился за красную этикетку с надписью «Stolichnaya».

- Три бутылки Столичной.

- А вино? «Старая келья» подойдет? – продавщица помогла Женьке.

- Конечно, - улыбнулся он, – и литровую бутылку «Журавинки».

- С вас 32 рубля 50 копеек.

Положив алкоголь в плотный черный пакет с изображением профиля какой-то дамы, Женька спустился от магазина к реке. Зашел в шлепках в воду по колено и привязал пакет к камышам.

«Так и надежней будет и водка охладится», - подумал Женька.

Лагерь погрузился в сиесту. Такими жаркими днями испанскую традицию перенимали не только пятиклассники, но и восьмиклассники: они с удовольствием покидали огороды, оставляя тяпки и мотыги прямо на грядках, и шли отдыхать в школу.

Чтобы хоть как-то развлекать себя среди сонного царства малышей, они повадились рассказывать им перед полуденным сном страшные истории. Истории эти нравились всем: восьмиклассники думали, что пугают пятиклассников, а пятиклассники думали, что восьмиклассники хотят их развлечь; ведь даже самая страшная история не страшна, если рассказана днем.

- Вы знаете, какой сегодня праздник? – спросил один из восьмиклассников у малышей.

- Купалье! – выкрикнул кто-то.

- Правильно, Купалье. А это значит, что сегодня в лесу появится волшебный цветок – Папараць - кветка. Он вырастает на папоротнике раз в год и лишь в эту ночь. Тот, кто отыщет его, сможет обрести вечное счастье. Если найдешь такой цветок, срывай его и беги домой без оглядки, потому что сам дьявол будет следить за тобой.

- Дьявол? – малыши немного привстали с коек и подложили подушки под спины, чтобы было удобнее сидеть.

- Да, дьявол. Он будет звать того, кто сорвет цветок, разными голосами. Если обернешься - навеки превратишься в камень, а если добежишь до дома с цветком, то сможешь загадать любое желание, и оно сбудется на утро.

- Враки! – крикнул один из пятиклассников, - такого цветка нет.

- А вот сегодня ночью и посмотрим, – улыбнулся восьмиклассник.

В комнату вошли вожатые «Солнышек»: Лешка и Олька.

- Почему не спите? – спросил у детей Лешка.

Пятиклассники, словно тараканы на кухне с включенным светом, попрятались по своим углам.

- Да так, истории травим, – ответил восьмиклассник.

Лешка и Олька легли вместе в одну кровать и залезли под наволочку, которая служила одеялом в жаркие дни.

- Ну давай, и нам расскажи.

- Я рассказывал про Папараць-кветку, это такой цветок…

- Да знаем мы, что такое Папараць-кветка, интересно послушать, какими свойствами он обладает.

- Я слышал, – подхватил рассказ другой восьмиклассник, - что он наделяет человека, сорвавшего его, сверхспособностями: возможностью понимать речи зверей, взламывать любые замки и предсказывать будущее.

- Хотите, я предскажу ваше будущее? – засмеялась Олька, – Вы ляжете спать и забудете эти средневековые бредни.

Саня стоял под окном комнаты для отдыха. Он наблюдал, как дети рассказывают байки друг другу, как Олька и Лешка целуются, лежа в одной кровати. Он стыдился того, что подглядывает за своими одноклассниками, но ничего не мог с собой поделать. Оля казалась ему совершенной. Его привлекали ее рыжие пряди, постоянно падавшие на лицо, ее бледная кожа, усыпанная веснушками, ее зеленые глаза, глубокие, как ледниковые озера, и тонкие, как ветви молодой вишни, запястья. Ему хотелось быть рядом с ней, хотелось быть Лешкой из отряда «Солнышек», но обвисший живот и несуразные плечи словно твердили в один голос: «Парень, посмотри на себя, она никогда не будет с тобой».

- Ты что, маньяк? – улыбнулся Женька. – Чего в окно пялишься?

- Просто задумался, – буркнул Саня.

- Забей. Пройдет год, ты уедешь в университет и забудешь про эту Ольку.

Саня пропустил эти слова мимо ушей. Сейчас он был готов поступить и в шарагу, лишь бы остаться поближе к Ольке.

- Как думаешь, Папараць-кветка существует?

- Ага, ее рептилоиды выращивают.

Женька засмеялся, а Саня подхватил его смех.

Сиеста закончилась: тяжелое жирное солнце пошло на убыль, открывая дорогу для первых звезд. Лагерь «Робинзоны» охватила приятная суета погружения в праздник. Остались последние приготовления, после чего учителя объявили Купалье открытым.

Двадцать девушек: восьмиклассницы в белых льняных нарядах с красной вышивкой в виде орнамента отправились к реке. Их головы украшали толстые венки, сплетенные из одуванчиков, а в руках горели маленькие лампадки со свечами. Они шли стройным рядом, который возглавляли учителя, по узенькой тропинке вниз по холму, туда, где располагался лагерный пляж. По дороге они заводили фольклорные песни, не зная добрую половину слов. С ними к реке отправился Женька, он хотел подождать, пока старинный обряд будет исполнен, чтобы забрать пакет с водкой, лимонадом и вином.

- Зачем пускать венки по воде? – спросил Женька у физрука.

- Бабушка говорила, что так можно узнать свое будущее: чей венок проплывет дальше всех, та будет самой счастливой. Бред, правда?

- Да, – ответил Женька и подумал, – будет не очень, если чей-нибудь венок застрянет в камышах, где привязан пакет.

Но не один венок не застрял в тех камышах: двумя линиями венки с лампадками, словно светящиеся речные духи, скользнули по течению вниз и поплыли вдаль. Женьку завораживало это зрелище, ему казалось, будто сами звезды упали в реку, чтобы осветить путь. Венки были так далеко, что восьмиклассницам пришлось приподнять подол платьев, чтобы зайти по колено в реку и продолжить следить за яркими огоньками, постепенно исчезающими в темноте вод. Чем больше огоньков гасло в ночи, тем больше девушек разочарованными выходили из реки, завистливо поглядывая на тех, чьи венки еще продолжали светить. Через пару минут в реке осталась стоять лишь одна девушка – Анька из восьмого «Б». Она довольная вышла на холодный песчаный берег, а учительница русского языка объявила ее победительницей.

- Возможно, тебе повезет и твой суженный отыщет сегодня в лесу Папараць-кветку, – сказала русица.

Когда девушки вместе с учителями двинулись обратно в лагерь, Женька залез в камыши, отвязал пакет, проверил, все ли на месте, и побежал догонять группу.

Купаловский костер уже разгорелся: сосновые ветки, облизываемые языками рыжего пламени, трещали, давая густой черный дым. Лешка с Олькой сидели в обнимку и наблюдали за тем, как огонь пожирает дерево, их глаза светились яркими искорками в ночи – все это видел Саня, сидя поодаль и ожидая Женьку с алкоголем. Если с утра Саня боялся пробовать водку, то теперь был уверен – ему необходимо напиться, не только чтобы забыть Ольку хотя бы на эту ночь, но и чтобы показаться крутым в глазах своих одноклассников.

- Как наши дела? – спросил Лешка, завидев Женьку в компании восьмиклассниц.

- Все отлично, пакет у меня.

- Супер, – сказала Олька, – колбасу и тушенку я уже забрала.

- Пойдем? – отозвался Саня.

- Подожди, нужно проследить, чтобы малые не обожглись, – сказал Женька.

- Я поддерживаю Саню, ничего с малыми не случится, – сказал Лешка и выхватил пакет у Женьки из рук, – пойдемте!

Вожатые свернули с тропинки, ведущей к реке, в лес. Сосновый бор манил их своей вековой прохладой, запахом хвои и тишиной. Они шли вперед минут десять, пока за спиной не затихли веселые крики детей и не исчезло высокое пламя костра. Они расстелили плед в кустах папоротника, достали одноразовую посуду и принялись разливать по стаканчикам алкоголь. Саня заметил, что Лешка налил ему меньше всех.

- Эй, лей мне как остальным, – возмутился Саня.

- Ты уверен, малыш?

- Не называй меня малышом, – Саня протянул свой стакан.

- Пусть пьет, сколько хочет, – улыбнулась Олька.

- Ладно, как скажете, но блюй подальше отсюда.

С каждой новой рюмкой Саню все больше охватывало тепло. Оно приятно разливалось по телу, заставляя сердце стучать быстрее.

- Почему я раньше не пробовал водку?! – засмеялся Саня. – Это круто!

Его смех подхватили другие ребята. Когда закончилась вторая бутылка «Столичной», они легли на плед, включили музыку на телефоне и уставились в небо, которое было усыпано тысячью древних звезд.

- Как думаете, что нас ждет? – спросил Женька.

- Надеюсь, не выговор от учителей, – ответила Олька.

- Да нет же, я спрашиваю о будущем: нам поступать через год. Родители хотят, чтобы я отучился на инженера, но я ненавижу физику.

- А что ты вообще любишь? – спросил Лешка.

- Мне нравится музыка, я бы хотел стать музыкантом. Туры по всей Европе, интервью зарубежным каналам, фотографии на обложках Rolling Stones.

- Дай угадаю: родители говорят, что это не работа? – сказал Лешка.

- Да, они вообще не хотят меня слушать.

- Такая же фигня, брат. Мои предки вообще не видят во мне потенциала. Говорят, армия по тебе плачет.

- А где Саня? – спросила Олька.

- Только что был тут. – Женька привстал с пледа, чтобы оглядеться. – Саня! – крикнул он.

- Черт! Я же говорил, не стоило ему столько пить. – Лешка включил фонарик на телефоне, чтобы осветить ближайшие кусты. – Саня! Саня!

- Тише! – прервала крики Олька. – Слышите, что-то в кустах.

- Это ветер, – сказал Лешка.

- Тогда почему здесь нет ветра, гений?

- Не знаю, может ежик какой-нибудь.

- Раз такой умный, иди и поищи его!

- Ладно-ладно.

Лешка взял в одну руку телефон с фонариком, а во вторую пустую бутылку «Столичной» в качестве оружия.

- Саня! Саня, ты там? – он двинулся к кустам и почувствовал, как быстро промокли его кроссовки от росы, скопившейся в высокой траве. Саня не отвечал, лишь куст малины продолжал медленно шевелиться. – Слышишь, придурок, это не смешно!

- ААА!

Что-то поднялось из кустов. Какой-то силуэт, похожий на человеческий, но это был не человек. Голову этого существа венчали огромные оленьи рога, а ноги его были непропорциональны здоровенным квадратным плечам. Лешка упал на спину, крича и пытаясь осветить монстра фонариком телефона.

- Что, испугался, придурок?! – засмеялся Саня. Он шел в малинник, чтобы справить нужду, и отыскал там огромные оленьи рога.

- Это не смешно, козел! – крикнул Лешка и накинулся на Саню, Женька подбежал их разнимать.

- Успокойтесь! – кричал он.

Но вожатые не слушали его, Леша, обезумев от страха и стыда, повалил Саню на лопатки, сел на него сверху и принялся молотить по лицу.

- Испугался, испугался?! – кричал он, испуская пену изо рта.

- Я сказал, успокойся! – Женя заломил Лешины руки и оттащил его.

Саня лежал в мокрой траве с разбитыми бровью и губой. Он чувствовал, как струйки теплой соленой крови бегут по его лицу, огибают опухшие губы и затекают в рот. Он слышал, как Оля громко плакала в стороне, осматривая сбитые костяшки Леши на руках. Слышал, как тяжело и прерывисто дышал Женька, пытаясь подкурить сигарету дрожащими от шока пальцами.

- Пойдем отсюда, – сказала Оля и подняла Леша, – больше не хочу оставаться с этим придурком в лесу.

- Ты с нами? – спросил Леша у Жени.

Женя крепко затянулся сигаретой и посмотрел на Саню, тот по-прежнему лежал в траве, уставившись в звездное небо.

- Валите! – крикнул Саня.

- Друг…- попытался вразумить его Женя.

- Я сказал, валите! – крикнул он еще сильнее, и из его глаз полились слезы. – Ну же, оставьте меня одного!

- Как скажешь, - Женя исчез за деревьями вместе с вожатыми «Солнышек», оставив Саню сидеть у кустов папоротника.

Саня чувствовал себя отвратительно, но легко: будто Леша выбил из него все чувства, которые подтачивали Саню изнутри. Теперь Саня четко осознавал, что Оля никогда не станет его. Эта мимолетная драка перечеркнула все амбиции, фантазии и мечты, но открыла новые перспективы: «Поступлю в универ, лучше в другой стране, и найду себе нормальную девушку», - подумал он.

Погода испортилась: полуночное звездное небо затянули тяжелые синие тучи, а над соснами поднялся ветер, завывая в кронах деревьев. Стало так темно, что Саня не мог разглядеть свои бледные руки, поднесенные к лицу. Но Саня не спешил собираться в лагерь, какое-то неведомое чувство, древнее и пугающее, не отпускало его, приказывая сидеть здесь. По его спине пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот огромными гроздьями, а голову не покидала мысль – «кто-то наблюдает за мной».

- Кто здесь?! – крикнул Саня. Отозвался лишь ветер, спустившийся с крон и стелившийся по траве.

- Это вы, придурки?! – спросил Саня в надежде. Он чувствовал, знал, что это не Лешка, Олька, и Женька. Это что-то плохое, что-то зловещее, что-то, с чем он никогда не имел дела.

Лес продолжал молча следить за Саней.

- Ладно, это не смешно! – он попытался подняться с пледа, но огонек, похожий на светлячка, остановил его. Огонек вырастал прямо из куста папоротника: сначала он был похож на искорку, затем на небольшую свечу, пока не стал размером с кулак и не осветил поляну вокруг себя.

- Как такое возможно?! – Саня сидел с открытым ртом и завороженно смотрел на огненный цветок: у него не осталось сомнений. – Папараць-кветка, – прошептал он.

- Папараць-кветка, – крикнул он еще раз, и Папараць-кветка отозвалась ему эхом «кветка…етка…етка…».

Он слышал, как она растет, слышал треск огня внутри нее, видел, как она переливается то синим, то рыжим пламенем. Он попытался ее сорвать, но обжег руку.

- Не спеши, - отозвалось откуда-то. Саню не испугал этот голос из темноты, он продолжил смиренно сидеть у куста и ждать, пока огненный бутон поспеет. Пламя вырвалось из бутона и улетело к небу, подобно дыму, оставив на папоротнике алый цветок. Цветок завалился сначала на одну сторону, затем на другую, пока не упал на плед у ног Сани.

- Возьми меня, - Саня узнал этот голос, это был голос Оли. Он хотел обернуться, но заметил, что бутон уже в его ладони, Саня не помнил, как его брал.

- Ну же, возьми меня, - прошептала Оля еще нежнее.

- Черт! – вырвалось у Сани. – Это дьявол, – нервно прошептал он, и его голос вновь отозвался эхом, только это было не эхо, ведь эхо съедает начало слов, а Саня услышал четкое разносящееся по лесу: «Дьявол, ДЬЯвол, ДЬЯВОЛ».

Саня закрыл глаза, продолжая неподвижно сидеть у куста папоротника. Он попытался разжать руку, держащую цветок, но не смог – она была неподвластна ему, мертвой схваткой сжимая Папарць-кветку. Саня почувствовал, как Оля прикоснулась к нему, как ее теплые губы коснулись его пульсирующей шеи, но Саня не слышал ее дыхания, будто его и вовсе не было.

- Ну же, открой глаза, милый, - прошептала она и крепче сжала плечо Сани.

Его шея, словно змея, привлеченная звуками кларнета, хотела повернуться в сторону своего факира. Саня ощущал эту борьбу сердца и разума внутри себя. Он чувствовал, как задубели мышцы в его шее, отказываясь повиноваться мозгу. Чувствовал, как сильно он хочет взглянуть на Олю, предполагая, что она стоит позади него полностью голая. Он прикусил свою губу, что было сил, чтобы почувствовать – я еще жив, дьявол не имеет надо мной власти.

- Еще чуть-чуть, и я стану твоей навсегда, - продолжала шептать Оля, и шепот ее казался мягче шелеста весенней листвы.

- Нет! – крикнул Саня и побежал.

- Ну и дурачок! - Оля засмеялась. Ее смех, сначала звонкий и девичий, перерос в хриплый крик. – Тебе не уйти!

- Главное - не оглядываться, - прошептал Саня, - главное - не оглядываться!

Он продолжал бежать по лесу с закрытыми глазами, выставив руки впереди себя, словно зомби, спотыкаясь и падая, пока не увидел сквозь веки пламя и не услышал крики детей. Саня открыл глаза, но поклялся, что будет смотреть лишь на дорогу перед собой. К нему навстречу бежали орущие пятиклассники, их кожа была покрыта огромными волдырями, а ноги были обуглены. Саня чувствовал, как от них несет подгорелым мясом. От этого запаха его замутило, к горлу подступил мерзкий комок рвоты.

- Зачем вы нас оставили? - в один неестественный голос спросили дети, – Зачем?

Он посмотрел под ноги: вокруг лежали дымящиеся тела детей, кто-то еще дышал и молил о помощи. Саня подбежал к одной девочке в обгоревшем льняном платье, девочка лежала лицом в траве. Саня перевернул ее и отпрянул: половина лица так сильно обгорела, что была видна часть зубов, светящаяся фосфором сквозь дырку в щеке. Саня узнал ее – это была Анька из восьмого «Б».

- Ты мой суженый, - прошипела она, когда ее язык вывалился из дырки в щеке, – Ты только мой!

- НЕТ! – крикнул Саня, – Этого не может быть!

Он упал на спину и, будто рак - отшельник, начал пятиться назад, хватаясь одной рукой за высокую влажную траву, а второй держа Папраць-кветку.

- Помогите! – крикнул Саня в отчаянии. Границы сознания размылись. Он больше не понимал, сгорели ли дети по-настоящему или это всего лишь очередная ловушка зла, кружащего над ним, подобно стервятнику. – Женька?! Где ты?!

- Я здесь? – отозвался голос из-за спины.

- Женька? Это ты? – спросил Саня. – Помоги мне! Умоляю!

- Друг, – ласково сказал он, – конечно, я помогу, только обернись.

Саня перестал ползти, весь лес замолчал, даже ветер куда-то исчез. Саня чувствовал, как его сердце, словно птица, бьется в грудной клетке, пытаясь вырваться на свободу.

- Это правда ты? – спросил Саня, наперед зная, что услышит ложь.

- А кто же еще?! – обернись, и сам увидишь.

- Иди к черту! – крикнул Саня, не оборачиваясь. Он уже поднялся на ноги. Цветок по-прежнему приятно грел его руку. Он был готов сделать последний рывок, чтобы добраться до лагеря, когда увидел в темноте силуэты – это обугленные дети начали подниматься из травы: в обгоревших льняных платьях они медленно обступали Саню – «Мы и есть черт!» - сказали они в один мерзкий пугающий голос – «Мы и есть черт!»

Утренняя звезда лениво выползла из-под леса, осветив лагерь. У комнаты отдыха догорал костер: маленькие угли, борясь за свою жизнь, молчаливо дымили в кострище. Деревенские петухи повскакивали на заборы, будя всех людей в округе.

- Сейчас бы пива, – промычал Лешка.

- Ага, и не говори, – с трудом отозвался Женька. Не вставая с постели, он дотянулся до граненого стакана с водой, предусмотрительно оставленного здесь ночью, и выпил его в несколько больших глотков. – Фух… - он вытер губы, протер глаза и осмотрелся по сторонам. – А где Саня?

- Да пошел в жопу этот Саня, – Лешка лежал без движения, тупо уставившись в потолок, – небось, заснул там бухой и спит до сих пор. А может его волки съели, я был бы только рад.

- А ты будешь рад, когда учителя сделают нам выговор за водку, если найдут его раньше нас? Нужно пойти в лес и привести его сюда.

- Ладно-ладно, только умоюсь.

За ночь воздух не успел, как следует, остыть, и солнце начинало парить уже с утра. В лесу было тихо. Даже вечного чириканья птиц не было слышно этим утром. Чем дальше Лешка с Женькой пробирались в лес, тем отчетливее осознавали: что-то случилось. Возле тропинки, по которой они вчера возвращались в лагерь, лежали вырванные клочья травы. Появился горьковатый запах, Лешка сразу его узнал.

- Ты не жег сейчас спички? – спросил он у Женьки.

- Нет, я забыл сигареты в тумбочке.

- Странно, серой пахнет.

Они добрались до полянки. Плед, как и вчера, был расстелен у куста папоротника. Оленьи рога лежали в кустах неподалеку – теперь они не казались Лешке страшными, и он улыбнулся, вспомнив о своей глупости. Пустые бутылки из-под водки лежали в высокой траве вместе со стаканчиками. Сани нигде не было.

- Может он уже вернулся? – спросил Леха.

- А вдруг он заблудился?

- И что ты предлагаешь?

- Не знаю, – Женька сел на плед и поднял голову вверх, вспомнив о вчерашних звездах. Его глаза округлились. – Смотри! – крикнул он Лешке.

На дереве висел человек. Женька сразу узнал Саню по его тоненьким ногам и квадратным плечам. Он повесился на ремне, на толстой ветке, почти у самой верхушки высокой сосны. Все его тело казалось обвислым и игрушечным, словно кукольным, кроме руки, сжатой в кулак.

- Офигеть, так высоко, – прохрипел Леха, - как нам его снять?

- Так же, как он туда залез, через силу, – ответил Женька.

Болотница

"Когда я последний раз дарил ей цветы?" - подумал Саша, сидя на кухне и наблюдая как его жена готовит завтрак. В это утро она показалась ему особенно обыкновенной - будто все общие черты белорусских домохозяек собрали в одном человеке. Это раздражало Сашу, буквально бесило его. Саше хотелось, чтобы спустя все эти годы, прожитые вместе, его Ксюша все также оставалась той задорной студенткой журфака, в захлеб читающей Камю, и весело шагающей по лужам под теплым весенним дождем. Но так не бывает, и Саша прекрасно это осознавал.

- Может тебе сходить в парикмахерскую? – спросил он, глядя на прядь ее полужирных волос, раз за разом падавшую на вспотевший лоб, пока она взбивала яйца для омлета.

- В парикмахерскую, зачем? - Она наконец-то прекратила орудовать венчиком и убрала болтающуюся прядь внешней стороной ладони.

- Ну не знаю, может тебе хочется какой-то новой прически или еще чего-нибудь. – Саша постарался искренне улыбнуться, но вместо этого скорчил неловкую гримасу.

- Ты считаешь мне нужно в парикмахерскую? – она отвернулась и вылила получившуюся из яиц смесь на раскаленную сковородку – все зашипело.

- Нет, просто…

- Я поняла. Хорошо, запишусь на этой неделе. – она посолила омлет двумя пальцами и вытерла руки об фартук.

Саше нравилась покладистость жены. Нет, это не было повиновение или преклонение перед духом патриархата с ее стороны, это была потрясающая черта характера, позволяющая безболезненно уступить в абсолютно незначительных и неважных делах.

- Но, ты ведь понимаешь, что я это просто так предложил? – Саша почувствовал себя неловко

- Понимаю, понимаю. Ты кофе будешь? – Ксюша улыбнулась и поставила перед мужем тарелку с омлетом и свежими помидорами, нарезанными полукольцами.

- Нет, спасибо. На кофе нет времени. Петрович звонил, сказал срочно ехать на озеро. – Саша говорил с набитым ртом, и маленькие кусочки полу-прожеванного омлета, словно дробинки из ружья, разлетались во все стороны, падая на скатерть и линолеум.

- А что за срочность? – Ксюша намочила губку, чтобы протереть за мужем стол.

- Нашли труп, говорят девушка.

- Молодая?

- Пока непонятно, труп лежал под водой не один год. Поэтому меня и вызвали – дело-то странное.

- Да, действительно странное. Сделай побольше фотографий – попросила Ксюша, выжимая губку в ржавую раковину.

- Хм, зачем? – Саша уже вставал из-за стола, вытирая губы кухонным полотенцем и попутно дожевывая омлет. – В газете все равно не разрешат такое напечатать.

- Да, я как-то не подумала. – Она поцеловала мужа в подставленную щеку и почувствовала, как сильно колется его щетина.

***

В коридоре, пока Саша надевал пальто, они успели переброситься парой совершенно обычных фраз, присущих каждой белорусской семье, вроде перечисления списка продуктов, напоминания «не забудь шарф» и пожелания удачи перед уходом.

Закрыв за собой дверь квартиры, Саша очутился в старом вонючем подъезде. Бело-синие стены, исписанные всевозможными матами. Спички, свисающие с потолка, словно сталактиты. Полусгнившие поручни с кишечными палочками и, бог знает, чем еще. Саша ненавидел этот подъезд, ведь он был немым укором, вечным напоминаниям о несбывшихся мечтах. Покупка квартиры здесь рассматривалась как временная акция, перевалочный пункт между студенчеством и взрослой успешной жизнью.

Сейчас Саше тридцать, у него появилась жена и куча обязанностей, а вонючий подъезд с разбитыми ступеньками и выкрученными лампочками никуда не делся. Переезд затянулся, как затягиваются паутиной углы подъезда, до которых не добирается рука уборщицы из ЖЭСа Больше это не перевалочный пункт, а полноценный штаб со своими тараканами, командирами и знаменем, на котором гордо развевается «Саша, ты неудачник».

Выйдя на улицу он громко выдохнул – кто-то из соседей готовил гороховый суп. Вонь на лестничной клетке стояла такая, что последние три пролета Саше пришлось пробегать задержав дыхание. Но теперь, на свежем воздухе, он мог вздохнуть полной грудью. Благо погода была отличной – редкость для этих мест: небо, такое высокое и чистое, голубым шатром растянулось над городом. Солнце, карабкаясь по шиферным крышам малоэтажек, поднималось все выше. Просыпались первые птицы, забывшие улететь на юг – бабье лето ощущалась повсюду.

Саше вспомнились прогулки с женой: как они, молодые и юные, игнорируя пары по Истории журналистики, курили сигареты в Парке Культуры, соревновались в знании Маркеса и целовались. Целовались так страстно и долго, что со скамеек их прогоняли холод и ночь.

«Куда же это все подевалось?» - пробормотал он, садясь в машину.

Место спонтанных прогулок заняли запланированные походы в супермаркет, «Товары недели» во всевозможных брошюрках вытеснили из головы строки «100 лет одиночества», а на замену страсти и любви пришли взаимоуважение и компромисс. Саша знал, что со временем чувства могут измениться, эволюционировать. Но эта эволюция его не устраивала. Как первобытный человек потерял острые и крепкие зубы из-за того, что начал подвергать пищу термообработке, Саша потерял влечение и желание, впустив семейный быт в свою жизнь. Даже сейчас, находясь в одиночестве, он не мог признаться себе в том, чего хочет дальше: жизнь проплывала в окне автомобиля вместе с серыми улицами, неработающими фонарями и дырявыми дорогами.

***

Над озером повисла тишина. Лишь сухой камыш еле слышно что-то шептал на ветру. В окружении трех милиционеров и судмедэксперта лежал брезентовый мешок – та самая девушка, чей труп провел на дне озера несколько лет.

- Вам чего? – кивнул на Сашу лейтенант

- Я журналист из местной газеты, хочу написать статью.

- Тебе что, делать больше нечего? – усмехнулся мент

- Это моя работа – неуверенно ответил Саша – Плюс родственники этой девушки смогут ее найти.

- А это мысль. – поддержал Сашу капитан, стоявший ближе всех к мешку с трупом – Девушку ведь никто даже не искал, по крайней мере у нас не было ни одной похожей ориентировки за несколько последних лет.

- Тогда как вы ее обнаружили? – Саша достал блокнот.

- Юзик – местный рыбак, это он ее нашел когда ставил сети. – ответил капитан

- Можно взглянуть на тело? – Саша сделал шаг вперед

- Нечего там смотреть, сынок. – судмедэксперт подкурил сигарету и подошел к журналисту. – Тело разложилось настолько, что даже я сегодня не усну.

- Но мне нужно хоть что-то. Иначе как родственники узнают ее если наткнутся на статью?

- У нас есть кулон – ответил капитан и протянул Саше маленький палетиленовый пакетик на застежке.

Внутри пакетика лежала золотая цепочка с подвеской в виде компаса. Саша сразу ее узнал. Такой же кулон он дарил Ксюше на их первую годовщину. Тогда ему казалось, что компас будет олицетворять тягу к путешествиям и приключениям. Но на деле Ксюша потеряла его подарок спустя месяц.

«Может это тот самый кулон» - подумал Саша – «Вдруг эта бедняжка его нашла и нацепила на себя?»

- Кулон был на ней, когда мы ее вытащили – словно читая мысли Саши ответил капитан

- Можно его сфотографировать?

- Само собой.

Саша снял с фотоаппарата чехол, медленно навел объектив на пакетик с кулоном и щелкнул три раза: один со вспышкой и два без.

- Спасибо

- Не за что. – капитан аккуратно сложил пакетик и сунул в карман брюк. – От нас еще что-нибудь нужно?

- Как я могу найти этого рыбака, Ю…

- Юзика? Он живет вон в т-о-о-о-й хате – капитан нарочно растянул слово «той», будто по его протяженности можно было определить расстояние до дома рыбака.

- Зеленой? – переспросил Саша, пытаясь вычислить нужную ему хату.

- Да

- Спасибо!

К рыбаку Саша решил идти пешком. На то было несколько причин:

Во-первых: местность вокруг озера была слишком болотистой, любое неосторожное действие за рулем и придется вызывать эвакуатор.

Во-вторых: несколько лет назад Саша отдыхал на этом озере с Ксюшой. Прогулка по знакомым дорожкам показалась ему хорошей идеей – вдруг вспыхнут старые чувства. Ведь прорезаются у хомосапиенс зубы мудрости время от времени и воспаляется аппендицит.

Саша подождал пока милиционеры погрузят тело в кузов УАЗика, срежут оранжевые ленты и покинут «место преступления». После этого он еще раз внимательно все осмотрел, сделал пару снимков озера, камыша и примятой трупом травы и направился в деревню.

По такой дороге, а дорога была ужасной (разбитая колесами автомобилей полоска грязи, больше походившая на трассу для гонок по бездорожью, и поросшая колючим кустарником обочина.) Саша рассчитывал добраться до хаты Юзика за минут десять. А поскольку никакого развлечения, кроме как собственных мыслей у него не было, он решил повспоминать как отдыхал здесь со своей женой.

***

Это было жаркое лето 2010-о. Солнце плавило асфальт и заставляло трескаться шифер на крышах. Единственный в деревне гидрант, разливая прохладную воду по бутылкам туристов и ведрам местных, работал без устали целыми днями. Саша и Ксюша приехали сюда на два дня, они взяли с собой палатку, два килограмма куриного шашлыка и парочку бутылок красного грузинского вина. В то время, только-только отметившие годовщину молодожены, чувствовали себя прекрасно. Ночи напролет, лежа в высокой прохладной траве дикого пляжа, они могли обсуждать причудливые формы созвездий и пить вино прямо из бутылок, закусывая его горечь губами друг друга. Никогда Саша не был так счастлив как в те дни.

На второй день, перед самым отъездом, Ксюша захотела покататься на лодке. Всеми правдами и неправдами Саша убедил мужика, собравшегося на рыбалку, одолжить им лодку. В этом Саше помогли подвешенный язык, врожденная убедительность и, конечно же, оставшаяся с вечера бутылка Хванчкара.

- Ты хоть раз управлял лодкой? – то-ли от яркого солнца то-ли от счастья улыбалась Ксюша

- А разве это имеет значение?! – улыбнулся Саша в ответ.

Крепко упираясь ногами в мягкий илистый берег, Саша ухватил лодку за нос и сильным резким движением вытолкнул на глубину.

- Эй, аккуратнее. Я не умею плавать. – смеясь ответила Ксюша.

- За-то я умею! – Саша неуклюже перевалился через борт внутрь лодки.

В управлении лодкой не было ничего сложного. Саша снял майку и повязал ее банданой на голове. Ксюше нравилось как капли пота, стекавшие по его напряженным мышцам, играли на солнце.

- Я люблю тебя! – крикнула она.

- Тише, а-то распугаешь все чаек в округе. – ответил он.

Солнце было повсюду. Его лучи играли зайчиками на легких озерных волнах, проникали вглубь, отражались от гладких, как стекло, камней и возвращались обратно.

- Ты как хочешь, а я собираюсь позагарать. – Ксюша зачерпнула ладонью озерную воду, чтобы остудить раскаленную на солнце палубу. Сняла майку, развязала ниточку на купальнике и легла спиной к солнцу.

Из-за яркого слепящего света Саше едва удавалось разглядеть обнаженное тело своей жены.

В то лето ему постоянно не хватало её. Он хотел наслаждаться женой каждую минуту, каждую секунду своей жизни. Ему хотелось дышать Ксюшой, жить ей.

Он отпустил деревянные весла и лодка замедлила ход. Саша перебрался через доску, на которой сидел, ближе к палубе, где загорала Ксюша. Приложив ладонь к взмокшему лбу, он увидел как прекрасна его жена в отблесках прохладной воды и раскаленной палубы, обшитой листами жести: этакая песнь льда и пламени.

- Я хочу тебя поцеловать - сухими от жажды губами, проговорил Саша.

- Так чего же ты ждешь?! - с улыбкой ответила Ксюша.

Саша придвинулся к жене в плотную, его мозолистая от гребли ладонь, коснулась гладкой женской ноги. Ксюша поднялась с палубы и прильнула к мужу. Волны размерено бились о борта лодки, чайки, высматривавшие с высоты добычу, все также кричали где-то вдалеке, заглушая томные стоны Ксюшы. В ту секунду им казалось, что Вселенная начинается здесь: в центре этого озера, на краю забытой всеми планеты. Они любили друг друга, они хотели друг друга.

Резкий толчок прервал их. Саша, лежа на жене, замер и вытянул шею, чтобы вслушаться в повисшую тишину.

- Что это было? - спросила Ксюша.

- Тшшш - Саша приложил указательный палец к ее пухлым губам.

Озеро будто парализовало: над водой повис штиль, а чайки перестали драться за пойманную уклейку.

- Наверное показалось. - ответил Саша.

- Наверное - Ксюша оперлась на локти и попыталась вылезти из-под мужа, но толчок повторился, уложив ее на спину.

На этот раз удар не причудился им, не показался чем-то далеким - будто на глубине открылся ключ и ударил холодной струей в дно лодки. Сейчас они думали, что под лодкой затаилось животное - глубинный монстр, обстукивающий борта плавниками и хвостом.

- Вот же черт! – крикнул Саша и постарался как можно скорее добраться до весел.

- Стой! – дернула его за руку Ксюша. Посмотри! – она указала пальцем на воду, туда, где поднималась волна.

Сначала это были маленькие круги на воде, словно кто-то бросил в воду невидимый камень. Но с каждой секундой, приближаясь к лодке, волна нарастала, будто злая древняя сила пыталась подняться с глубин.

- Что это? – хрипящим булькующим голосом спросила Ксюша.

- Не зна…- Саша не успел договорить. Что-то ударило лодку и перевернуло ее. Последнее, что увидел Саша – белые пузырьки воздуха, рвущиеся наверх. «Ксюша не умеет плавать» - подумал он.

Когда Саша пришел в себя и открыл глаза, Ксюша сидела рядом и расчесывала мокрые волосы. Он жадно глотнул воздух, будто боясь, что его отберут и повернулся к жене.

- Ты в порядке? – спросила она

- Что случилось? – не слыша вопроса жены, спросил Саша в ответ.

- Сом – ответила Ксюша

- Сом?

- Да, сом. Рыба такая. – засмеялась Ксюша.

- С тобой все хорошо? – Саша окончательно пришел в себя. Он поднялся на ноги, размял пальцами задервянелые плечи и подал Ксюше руку.

- Чувствую себя отлично. – Ксюша вложила свою бледную ладошку в грубую руку Саши и тот почувствовал, насколько она холодная. – У тебя переохлаждение! – сказал он.

- Все нормально, не обращай внимание. – она подняла с земли мокрые вещи и двинулась к полю, туда, где стояла палатка. – Нам пора уезжать отсюда

- Да, ты права.

***

Юзик сидел на крыльце, курил сигарету и перебирал снасти, когда Саша подошел к его дому.

- Ты мент? – сразу спросил рыбак

- Нет – ответил Саша

- А чего тогда бродишь тут? – Юзик явно не был расположен к разговору.

- Я журналист. Пишу статью про ту девушку, которая утонула.

Юзик закатил глаза, будто ждал услышать от Саши что-то другое.

- И что ты напишешь, как она пьяная купалась? – Юзик сплюнул табак на траву у ног гостя

- Нет, напишу правду! – твердо сказал Саша

- Правду ты точно не напишешь, уж поверь мне – старику, сынок. – Юзик достал из кармана новую сигарету, подкурил ее, прикрывая спичку от ветра ладонью и продолжил капаться в снастях: старых металлических блеснах и поплавках, сделанных из куриного пера и винной пробки. Саше не нравилось, что старик делает вид будто Саши здесь нет. Ему хотелось развернуться и уйти, но что-то внутри не давало этого сделать: какое-то странное чувство - несравнимое ни с чем любопытство.

- Обещаю! – громко сказал Саша. – Я напишу статью с ваших слов!

- Ох, прямо-таки с моих слов? – рыбак отложил снасти, вытер руки о свои камуфляжные штаны и поднялся на ноги опираясь на дряхлое деревянное перило. – Ладно, пошли в хату, все равно покоя не дашь.

В доме Юзика было тепло, но неуютно: повсюду висели чучела мертвых рыб: щуки, судака, сома. Их пасти были широко открыты, а глаза источали ужас, расползающийся по старым пожелтевшим обоям. Посреди темной комнаты стоял голый стол. «Скатерть не такая уж роскошь» - подумал Саша, садясь за него.

- Будешь чай или кофе? – спросил старик

- Да, спасибо.

- Хорошо. – Юзик вышел на кухню, чтобы поставить чайник. – плесну тебе туда немного своей настойки, она помогает расслабиться. – крикнул с кухни старик и не дожидаясь ответа налил в обе кружки по несколько грамм из старой винной бутылки.

- Ладно. - ответил Саша, чтобы не обижать хозяина. – Только немного, я за рулем.

- Хорошо. – Юзик поставил поднос с чашками на стол, сел рядом с Сашей и закурил очередную сигарету. – Значит ты хочешь знать, что случилось с той девушкой?

- Да. – Саша попробовал чай, в нем было много полыни.

- Я расскажу, но если моя история покажется тебе бредом сумасшедшего или неудачным розыгрышем, то пеняй на себя. Ты сам изъявил желание ее услышать.

- Согласен. – ответил Саша и открыл блокнот.

- Значиться так. – старик откинулся на спинку стула, смачно, с потрескивающим звуком, затянул сигарету и закрыл глаза. – Ты слышал что-нибудь про Болотницу? – не открывая глаз спросил Юзик у Саши.

- Это птица?

- Нет, мальчик мой, это далеко не птица. – старик продолжал покачиваться на стуле, будто пребывая в каком-то трансе. – Это неподвижно сидящее на дне водоема грязное толстое существо, покрытое грязью, водорослями, улитками и рыбьей чешуей. Оно может сидеть в темноте, под толщей воды, веками. Иногда, чтобы заманить к себе человека, Болотница крякает, словно утка, или стонет, подобно белой куропатке. А в особо голодные годы, темными тихими ночами, она зажигает на озере огни, чтобы привлечь к себе заблудившихся путников.

Юзик открыл глаза и вздохнул насколько хватало старой усохшей груди, будто набираясь сил перед продолжением рассказа. – Когда Болотница, хватая человека за ноги, утаскивает его на глубину, то у бедолаги остается две участи: быть сожраным этой тварью заживо, либо захлюбнуться и пасть в пучину на долгие годы.

- Но почему она дает человеку утонуть? – спросил Саша

- Чтобы забрать его тело. – ответил Юзик. – Болотница очень хитрая тварь. Иногда, она приходит в мир людей, принимая человеческие облики: охотиться, отъедается и возвращается обратно на дно.

- Ладно, с меня хватит. – Саша закрыл блокнот, в который так и не занес не одной строчки и встал из-за стола. – Это какой-то бред!

- Ты говорил, что запишешь каждое мое слово! – Юзик указал ему на блокнот.

- Я говорил, что напишу статью с ваших слов. Но я и подумать не мог, что вы вздумаете надо мной шутить. – Саша направился к входной двери.

- Никого не узнал в том трупе?! – крикнул рыбак ему вслед.

- Я не видел труп. – Саша обернулся. Чучела рыб все также блестели в полумраке своими мертвыми холодными глазами.

- А я видел. – Юзик указал гостю на стул, предлагая присесть. – И узнал в нем твою жену.

- Все! Это уже слишком, старик! – Саша тыкнул в рыбака пальцем, давая понять, что не шутит.

- Помню ее, красивая девочка. – не унимался Юзик. – И тебя помню. Вы еще угостили меня бутылкой грузинского вина – знатное пойло.

- Что?! – Саша пошатнулся, но не упал, успев схватиться за спинку стула.

- Неужели ты так и не вспомнил меня? – ухмыльнулся Юзик

Теперь Саша вспомнил. Черты загорелого рыбацкого лица всплыли из-под толщи всевозможных воспоминаний. Он понял, что перед ним сидит тот человек, чью лодку они с Ксюшой чуть не утопили. Понял, но верить не захотел.

- Этого не может быть?!

- Еще как может, парень. Вы с женой, царство ей небесное, отдыхали здесь пару лет назад. С тех пор я не слышал на озере белую куропатку, да и огней не видал.

- Почему ты так говоришь?! – Саша подошел к Юзику и схватил его за грудки, так сильно, что на старике затрещала рубашка. – Остановись!

Саша не понимал откуда в нем столько злости. Ему казалось, что контроль над телом потерян безвозвратно, будто темная сила затуманила его рассудок. Он хотел кричать, хотел обвинять старика во лжи пока не сорвет связки. Но что-то внутри, маленькое и колючие, шептало ему, что Юзик говорит правду. Саша хотел поверить в слова старика, но лишь допуская их правдивость, мысленно отпрыгивал назад, словно боясь обжечься.

- Вспоминай! – крикнул старик. Он взял Сашу за загривок, так сильно, что тот отпустил его. – Вспоминай! – повторил Юзик.

- Я не могу! – крикнул Саша в ответ. По его вспыхнувшем щекам, гроздьями, повалили слезы.

- Не можешь или не хочешь? – Юзик убрал от своего гостя руки и потянулся к старому дсп-шному трюмо за бутылкой водки. – На вот, выпей! – Он поставил Саше стакан и наполнил его до краев.

- Спасибо – морщась от дешевой теплой водки, процедил Саша. – Я все вспомнил.

- Что именно, сынок? – голос Юзика смягчился. Теперь он звучал по-отцовски тепло.

- Все. Помню как лодка перевернулась. Помню белые пузырьки бегущие по мертво-бледному лицу Ксюши наверх. Помню…- он запнулся, изменившись в лице.

- Не стесняйся. – рыбак положил свою высохшую, как ветка старого дерева, руку на плечо Саши.

- Помню кулон. Кулон, который я подарил Ксюше на годовщину. Он был на ней тогда, но больше я не видел его, не видел до сегодняшнего дня. – Саша закрыл рот ладонью, ужаснувшись собственных слов.

- Теперь ты знаешь правду. – сказал старик.

- Да, знаю. – ответил Саша – Но, что мне с ней делать?

- Поезжай домой и веди себя как ни в чем не бывало. – Юзик заметил испуг в глазах своего гостя. – Не бойся, если бы оно хотело тебя сожрать, то давно бы сожрало.

- Ладно. – Саша указал пальцем на стакан – Плесни на дорожку.

- Тебе еще за рулем ехать. – старик взял бутылку и спрятал обратно в трюмо. – Я приеду завтра утром, черкани мне свой адрес.

- Да, конечно. – Саша оторвал лист блокнота и аккуратно вывел на нем «Ленина 47-12» - А какой у нас план?

- Еще не знаю.

- Тогда до завтра. – Саша протянул старику руку и вышел за дверь.

В деревне смеркалось: Темно-синие грозовые тучи медленно проплывали мимо, то открывая, то закрывая серебристый, как монета в один рубль, диск луны. Где-то вдалеке лаяли собаки, кудахтали куры и выли коровы – Саша вспомнил о разговоре с Юзиком. «Неужели моя жена мертва» - подумал он – «Да нет, бред какой-то», «Не может этого быть». Каждый человек, сталкиваясь с потусторонним в первый раз, будет старательно это отрицать, находя аргумент за аргументом в пользу своей правоты. Вот и Саша, вцепившись побелевшими пальцами в руль, молча сидел и смотрел в пространство перед собой.

Ему не хотелось возвращаться домой, равно как и не хотелось находиться тут. «Я в мысленном чистилище, черт побери» - пробормотал Саша, поворачивая ключ. Двигатель убаюкивающе заурчал, фары осветили размытую дождем дорогу и автомобиль тронулся с места.

- Привет – крикнула с кухни Ксюша, услышав, как муж снимает куртку. – ее голос показался Саши глухим и далеким, будто доносящимся с глубины. – Угу. – ответил Саша.

- Как прошел день? Удалось что-нибудь выяснить? – продолжила Ксюша. Одной рукой она помешивала макароны, чтобы не слиплись, а второй переворачивала шкворчащие на сковороде сосиски. – Ты будешь сосиски с кетчупом или горчицей?

- Нормально. – сухо ответил Саша. – менты не знают, кто эта женщина. Есть я не хочу, спасибо.

Он медленно, будто чего-то боясь, зашел на кухню и взял из холодильника полупустую пластиковую бутылку пива.

- Что-то случилось? – макароны уже сварились и Ксюша, придерживая кастрюлю и крышку так, чтобы между ними оставался небольшой зазор, сливала кипяток в раковину.

- Ничего не случилось. Просто тяжелый день. – ответил Саша, наливая вычихавшееся пиво в кружку с надписью «стрелец».

- Как знаешь. – Ксюша взяла тарелку с едой и села напротив мужа.

В тусклом свете электрической лампочки лицо жены показалось Саше чужим, будто это и не жена вовсе сидит напротив него и чавкает сосисками, а какой-то другой человек в маске, наспех слепленной с ее лица.

- Чего уставился? – улыбнулась Ксюша.

- А тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? – огрызнулся Саша.

- Что с тобой сегодня? – Ксюша встала из-за стола, положила остатки ужина обратно в кастрюлю и сунула тарелку в, полную грязной посуды, раковину.

- А может это с тобой что-то последние несколько лет? – не выдержал Саша. – Где та прекрасная девушка, на которой я женился?

- О чем ты? – не понимала Ксюша.

- Ты знаешь, о чем я! – у Саши затряслись руки. Еще никогда раньше он не обвинял жену в том, что их отношения рушатся. Он терпел, проглатывал, мысленно разводился и уходил из семьи, но никогда не произносил свои претензии вслух.

- Нет, не знаю. – Ксюша заметила, как муж сжал трясущееся ладони в кулаки и подошла к шкафчику с кухонными ножами.

- Ну! Признавайся, кто ты?! – Саша закрыл глаза и ударил жену. Он почувствовал, как его кулак встретился с лицом Ксюши, почувствовал, как хрустит ее челюсть под тяжестью его руки.

- Отстань от меня! – вырвалось вместе со струйкой крови изо рта Ксюши.

- Ты, тварь! – не унимался Саша. – Теперь, когда адреналин разгулялся по венам, он был уверен, что сражается с Болотницей, а не женщиной.

Увернувшись от тяжелой руки мужа, Ксюша выбежала из кухни в коридор. «Дурацкая привычка Саши – закрывать дверь на ключ и доставать его из замка, когда все дома.» - подумала Ксюша. Руки предательски не слушались, ключ прыгал из ладони в ладонь, пока не упал на керамическую плитку – «цок» «цок», и отскочив от нее, запрыгнул в Сашин ботинок.

- Черт! – крикнула Ксюша. – обезумевший муж схватил ее за волосы и потащил обратно в кухню.

«Алло, Юзик?» - одной рукой Саша закрывал трубку телефона от стонов, привязанной к батарее Ксюши, а второй держал пожелтевший телефонный справочник. Ошибки быть не могло – в этой деревне числился лишь один Юзик.

«Кто это?» - раздался женский голос на том конце провода.

Сперва Саша подумал, что неправильно набрал номер, но позвонив второй раз и услышав все тот же женский голос, решил начать разговор - «Здравствуйте! Это друг Юзика, Саша. Я заезжал сегодня к нему.»

«Здравствуйте, Саша» - ответил голос. – «Чем я могу вам помочь?»

«Мне срочно нужно поговорить с Юзиком. Он должен заехать ко мне утром» - Саша взглянул на микроволновку – часы показывали одиннадцать вечера.

«Сожалею, но отец не сможет заехать. У него случилась горячка.» - ответила дочь Юзика

«Но как?!» - Саша положил справочник на стол и запустил пальцы свободной руки в свои волосы. – «Я ведь видел его сегодня, все было в порядке.»

«Вам показалось. Когда я приехала, папа точил кол, чтобы убить кого-то, и я решила вызвать скорую. Врач сказал, что это горячка. Но вы не переживайте, с ним такое уже случалось.» - «С кем ты там разговариваешь?» - кто-то спросил у дочери Юзика на том конце провода. «С твоим другом, Сашей – он заезжал к тебе сегодня» - ответила дочь. «Дай мне трубку» - прохрипел голос.

«Алло, Саша, это ты?» - Саша с трудом узнал голос Юзика

«Да, Юзик. Это я» - ответил Саша – «Ты помнишь наш уговор?» - Саша перешел на шепот, будто боясь, что его подслушивают.

«Помню.» – сказал Юзик.и добавил, - «Надеюсь, ты не успел натворить глупостей».

«Что ты имеешь в виду?» - Саша взглянул на жену, она уснула, положив голову в разъем между батареями.

«У меня была горячка, Саша. Я нес какую-то чепуху про чудищ из болот. Ненужно было тебе меня слушать.» - продолжил Юзик. Но Саша уже не слушал его. Он проклинал свою глупость, перемешанную со вспыльчивостью, и думал, как выйти из ситуации. – «Саша, Саша, ты еще тут?» - пытался докричаться до собеседника Юзик. Саша положил трубку.

Зеленые цифры на микроволновке застыли на нулях – наступила полночь. Саша подошел к плите и сделал жадный глоток прямо из носика чайника. Он почувствовал, как холодная прокипяченная вода струйкой побежала по его пищеводу к желудку. Ситуация казалось ему нереальной и даже немного комичной. Жена, которая утром собирала его на работу, теперь лежала на линолеуме, привязанная к батарее – «Скорее всего, это означает конец брака» - подумал Саша.

- Отпусти меня – спокойно проговорила Ксюша, - я никому ничего не скажу.

- О, ты проснулась. – Саша не смотрел на жену. Вместо этого он вглядывался в окно, где вперемешку с огнями ночного города виднелось его отражение. – Что с нами стало? – Саша подошел к окну ближе, чтобы лучше разглядеть свое лицо. – Мы ведь были так молоды…

- Ты меня пугаешь…- голос Ксюши начал дрожать.

- Прости, что напугал тебя сегодня. Мне хотелось вернуться в наше лето, в запах свежескошенной травы на рассвете, туда, где были юность и счастье. – Саша сел возле Ксюши и положил голову ей на колени. – Представь себе, сегодня я подумал, что ты болотница.

- Кто? – Ксюша боялась Сашу, его присутствие вызывало дрожь в ее теле.

- Болотница. Чудовище, которое претворяется человеком. – глупо, правда.

- Правда.

- Не знаю, что на меня нашло. Я был готов поверить в существование чудищ из сказок, лишь бы не верить в то, что наши чувства мертвы. – Саша заплакал, Ксюша почувствовала, как по ее ногам побежали теплые струйки слез.