Белла Бивер и луч смерти

Глава 1

— Белла?

— Да, Кейтлин, привет! Дамы и господа, с вами Белла Бивер, прямое включение из Тандер-Бэй. Я расследую явление, от которого у правительства наверняка уже чешется под воротничком. Если, конечно, власти опять не постараются заткнуть мне рот. Материал мы отсняли просто феерический, но чтобы рассказать вам всю правду, мне нужна ещё неделя. А пока оставляю вас в не менее надёжных руках Кейтлин. Кейтлин?

— Спасибо, Белла! Это было прямое включение из Тандер-Бэй. А после рекламы мы вернёмся к грибам с глазами и беседе с магистром микологии мистером Рейзаном. Я Кейтлин Кант, не переключайтесь!

* * *

Телефон, как всегда, зазвонил не вовремя — Белла лежала в ванне с бокалом мартини и пеной до подбородка. Незнакомый номер. В другой раз она бы и пальцем не пошевелила, но что-то заставило её вытереть руку о полотенце.

— Алло?

— Белла? Это профессор Стивен Райт, университет Торонто. Если ты ещё помнишь старика.

Белле вдруг стало неловко: разговаривать с самым уважаемым человеком своей юности, лёжа нагишом в пене.

— Мистер Райт! Конечно, помню. Как вы?

— Старею. Моя лучшая студентка мне не звонит.

— Насколько я помню, это вы обиделись, когда я ушла из газеты и стала, как вы выразились, «публичной девкой журналистики».

— Ой, что со старика взять, я уж и не помню такого, — отмахнулся профессор. — У меня просьба. Был у меня друг, Майкл Томпсон, царство ему небесное, я на его свадьбе шафером стоял. Его сын Дэвид — астроном, член Королевского астрономического общества, хотя со всеми там давно на ножах. Он мне позвонил. Что-то он там открыл и хочет предать огласке в обход официальных каналов. Видел твои передачи и просит именно тебя.

— Профессор, я филолог. Где я, а где астрономия?

— Не прибедняйся. Ты нужна ему как рупор, а не как астроном. Я обещал Майклу присматривать за мальчиком, хотя мальчику уже за пятьдесят и, по-моему, он немного не в себе. Уважь старика, съезди. Обсерватория в Тандер-Бэй, адрес пришлю на почту. И не откладывай.

— Хорошо, профессор. Я вам потом всё расскажу.

Белла положила телефон на край ванны и допила мартини одним глотком. Когда-то она была гордостью факультета, и именно Райт пристроил её после диплома в одну из крупнейших газет страны. Её ждала блестящая карьера — пока что-то в ней не сломалось. Её тошнило от политиков, от коллег и от редакционной линии, и однажды она швырнула заявление на стол главреду и предложила себя XF2K — третьесортному монреальскому каналу, круглые сутки вещающему про инопланетян, экстрасенсов и прочий бред. Там за неё ухватились обеими руками, и очень скоро Белла Бивер стала звездой. Профессор обиделся, но Белла знала: в глубине души ему льстит, что его ученицу узнают в супермаркетах.

* * *

Прямых рейсов из Монреаля в Тандер-Бэй не было. Продюсер Марк навязал ей оператора, и Белла в кои-то веки не спорила: кто-то же должен таскать её чемодан. Обычно она снимала сама — криворукие операторы вечно лезли не с того ракурса и плевать хотели на то, как свет оттеняет её лицо. Но Стивен был из терпимых: молчал, когда надо, и пялился на её декольте не дольше приличного.

От аэропорта ехали на прокатном форде. Асфальт сменился грунтовкой, грунтовка — размытым дождями просёлком, и наконец лес расступился. Обсерватория торчала на лысом холме: башенка с сегментированным куполом, пара параболических антенн, у кромки леса — домик и сарай с гаражными воротами, под навесом — старенький «шевроле». Тишина, только ветер в соснах да гудение мошкары.

Белла выбралась из машины, и тут же наступила в лужу, забрызгав белые кроссовки. Короткий топ, шорты — рабочая униформа, которой зрители XF2K ждали от неё не меньше, чем сенсаций.

Дверь обсерватории открылась. На верхней ступени железной лестницы стоял человек в растянутой фуфайке, с нечёсаными седыми патлами и щетиной, готовой вот-вот стать бородой.

— Мистер Томпсон? Я Белла Бивер, меня прислал профессор Райт…

— Доктор Томпсон, — сухо поправил тот. — Я вас узнал. А это кто?

— Мой оператор.

— Я не просил снимать репортаж. Я просил предать огласке феномен.

— Без вашего согласия мы ничего снимать не будем, — пропела Белла самым медовым голосом, на какой была способна.

— Ладно. Заходите. А он пусть ждёт.

В башне было прохладно и сумрачно. Вдоль круглых стен мерцали мониторы, откуда-то бубнила ритмичная музыка. Томпсон кивнул на кресло и сел напротив. Белла положила на стол телефон с включённым диктофоном — на это он согласился неохотно.

— Около месяца назад я обнаружил луч, — сказал он. — Он приходит из космоса и выжигает всё в точке контакта. Пока это болото, пара метров мокрого суглинка. Но амплитуда растёт. Если экстраполировать — через месяц-два он дойдёт до леса. Потом до города.

— Откуда он?

— Примерно пятьдесят миллионов километров. Как до Марса в период сближения. Источник смещается вместе с Землёй — синхронно с её вращением, с орбитой — и держит точку, как приклеенный. Ни оптикой, ни радиотелескопом его не поймать. Я засёк сам поток, случайно, когда изучал космическое излучение.

— И на Земле нет таких технологий?

— Нет. Ни чтобы послать такой луч с такого расстояния, ни чтобы так им целиться.

— То есть инопланетяне?

— Мисс Бивер. Я понимаю специфику вашего канала. Зелёные человечки, магия, захватчики. Мне плевать, кто это. Мне нужно предупредить людей. Полиция отмахнулась, астрономическое общество — сборище дебилов и бюрократов. Луч бьёт нерегулярно, а выжженная трава ничего не доказывает. Я молился, чтобы он ударил ровно в ту минуту, когда председатель нашего отделения топтался по пятну и намекал, что я спятил.

— Док, наш бизнес — заставлять людей верить в небылицы, — Белла закинула ногу на ногу. — Вы хотите, чтобы я заставила их поверить в правду. Для этого мне надо им что-то показать.

Томпсон вскочил и зашагал по кругу.

— Мне бы не хотелось появиться на… извините, на таком канале.

— Не извиняйтесь, я привыкла. Но без вашего имени это просто очередная байка.

— Ладно, — сдался он. — Имя упоминайте. Здесь тоже можете немного поснимать. И место контакта. Только на вашем форде вы туда не доедете. Возьмите мой квадроцикл.

* * *

Стивен вёл квадроцикл и матерился на мошкару, Белла сидела сзади и снимала на телефон. За лесом начиналось болото: чёрные голые стволы торчали из трясины, как пальцы утопленников. Грунт под колёсами ходил волнами, будто ковёр, расстеленный по воде, и Белла вдруг отчётливо поняла: стоит этому ковру лопнуть — и их не найдут никогда.

Потом пошла глина, скользкая, но твёрдая. Пятно Белла увидела издалека. И это была не «пара метров». Выжженная полоса шириной метра три тянулась метров на пятьдесят. По краям глина была мокрой, а к середине — сухой, растрескавшейся, спёкшейся почти в керамику. Ни травинки, ни жука. Даже мошкара над пятном не летала.

— Как будто кто-то провёл по земле паяльником, — пробормотал Стивен.

Белла встала в кадр, поправила волосы и рассказала зрителям всё, что узнала от Томпсона. Стивен снял пятно со всех ракурсов, болото и небо в редких облаках. Белла всё время ловила себя на том, что поглядывает вверх.

* * *

— Оно больше, чем вы говорили, — сказала Белла, когда они вернулись.

Томпсона это не удивило.

— Я этого и ожидал. Сначала колебания объяснялись задержкой: на таких расстояниях скорость света вносит свои поправки. Но потом луч начал раскачиваться. Похоже, сначала они пристреливались. А теперь учатся вести луч в динамике.

— Они?

— Что бы там ни было, — вздохнул он, — это дело рук разумных существ.

— А если природное явление? Атмосферная линза, молния?

— Молния не продолжается в открытом космосе.

— Доктор, вы учёный, — сказала Белла. — Вы лучше меня знаете: наблюдение, которое никто не повторил, не стоит ни цента. Есть ли кто-то, кому вы доверяете?

Томпсон некоторое время молчал, будто колебался.

— Есть один. Эрик Бриггс. Учились вместе, даже дружили. Я пошёл в фундаментальную науку, он — в деньги: продаёт данные частным космическим компаниям. У него своя обсерватория на озере Джозеф. Если он не растерял мозги вместе с совестью — подтвердит.

— Позвоните ему.

— Завтра. Темнеет, у меня наблюдения.

Белла вышла из обсерватории злая и голодная. За весь день — пара сэндвичей в самолёте, а этот старый хрен не предложил даже чаю. А ведь ради него она отказалась от репортажа про русалок на побережье!

— В отель, — бросила она Стивену. — Мне нужно нормально поесть и как следует выпить.

* * *

Белла проспала почти до обеда, и голова после вчерашнего бурбона ей этого не простила. Сообщение от Томпсона пришло только в третьем часу: «Эрик ждёт вас с моими данными». И номер. Трубку астроном не брал. «Вы отправили ему данные?» — написала Белла. «Нет. Вы их отвезёте. Заберите у меня».

Белла грязно выругалась и вломилась в номер к Стивену. Тот лежал на кровати в обнимку с пачкой чипсов.

— Хватит постоянно жрать. Едем.

Томпсон встретил их на пороге с оранжевым конвертом в руке.

— Почему нельзя просто переслать? — Белла едва сдерживалась.

— Небезопасно. И Эрик хочет видеть вас лично. Он встретит вас в Торонто.

— Доктор, за то, что я делаю для вас, редакция платит деньги рекламодателей, а вы мне даже снимать толком не даёте…

— Хотите доказательств для своей сенсации — езжайте и проверьте, — спокойно ответил он. — Я хочу предупредить людей. А вам, кажется, нужен только рейтинг.

Белла медленно вдохнула, медленно выдохнула, забрала конверт и ушла, не прощаясь. Дверью форда она хлопнула так, что Стивен вжал голову в плечи.

— Бронируй Торонто. Ближайший рейс.

— Может, позвонить Хелен?

— Чтобы она опять ныла про бюджет? Бронируй.

* * *

В зале прилёта их ждал высокий молодой человек в чёрном костюме с табличкой «Белла Бивер».

— Мистер Бриггс вас ожидает. Меня зовут Мартин.

Мартин забрал чемоданы и отвёл их к Lexus LM. Белла сохранила покерфейс, а вот Стивен чуть не взвизгнул, и пришлось ткнуть его локтем под рёбра.

Кресло приняло Беллу как живое — что-то внутри зашевелилось и подпёрло ей поясницу. В холодильнике между сиденьями поблёскивали золотистые баночки «Sofia Blanc», рядом лежали хамон, сыр, орешки.

— А конфет нет? — расстроился Стивен.

— Ты что, маленький? — Белла кинула в него пакетиком салями. — Веди себя как мужчина, ешь мясо. И не налегай на игристое, тебе ещё камеру держать.

Сама она открыла уже вторую банку.

Через пару часов между деревьями заблестело озеро Джозеф — место, где у каждой второй знаменитости есть вилла. Лес расступился, и Белла увидела дом: стекло, бетон, панорамные окна, причал с белой яхтой, и всё это — в золоте закатного солнца.

— Добро пожаловать в Межзвёздную Обитель!

Навстречу им вышел полноватый мужчина. Он выглядел гораздо моложе Томпсона, даром что однокурсники. На вид ему было не больше сорока. В простых джинсах и жилетке поверх футболки. Он подал Белле руку, помогая выбраться из машины, и задержал её пальцы в своих чуть дольше, чем следовало. Губы у него были влажные, а взгляд неторопливо, по-хозяйски сполз от её лица к вырезу топа, оттуда к ногам и обратно.

— Эрик, — представился он. — А вы, значит, Белла. Дэйв говорил, что приедет журналистка, но не говорил, что такая обворожительная.

— А про вас Дэйв почти ничего не говорил, — улыбнулась она. — Почему-то он очень не хотел, чтобы мы встретились.

Эрик расхохотался.

— Мартин отнесёт вещи в ваши комнаты. Освежитесь, переоденьтесь, Хосе как раз жарит мясо. Надеюсь, у вас есть что надеть к ужину?

Белла собиралась сразу перейти к делу, но спорить не стала. Знала она таких: пока не накормит и не покрасуется, говорить о деле не будет. А если ему так нравится смотреть — что ж, она умела этим пользоваться. Через двадцать минут она спустилась в чёрном платье с открытой спиной, вырезом и разрезом от бедра, от которого у официанта дрогнул поднос.

Стол накрыли на террасе с видом на озеро. В бокалах искрилось игристое, и Эрик доливал Белле раньше, чем она успевала его допить. Хосе, повар с внешностью мексиканского кинозлодея, внёс блюдо, наполненное мясом: свинина, баранина, рёбрышки, телятина, колбаски, сёмга. Терраса наполнилась запахом углей и горячего жира. Стивен, кажется, был на грани гастрономического экстаза. Белла держалась, но после третьего бокала сдалась и она.

— Так что там у старины Дэйва? — спросил Эрик, вытирая пальцы о салфетку и не сводя глаз с её декольте.

Белла рассказала: луч, пятно, расчёты, конверт.

— Ох уж этот старый параноик, — улыбнулся Эрик. — Он обвинил половину астрономического общества в краже своих результатов, те обвинили его в подлоге данных. Со всеми рассорился. Знаете, кто выбил ему грант и обсерваторию? Я. Я в правлении. Несмотря ни на что, Дэйв гений, а гениев надо держать в хорошей клетке и вовремя кормить. — Он подмигнул. — Женщин, впрочем, тоже. Мои гости, Белла, обычно уезжают отсюда очень довольными.

— Я приехала работать, Эрик. Вы разрешите нам снимать?

— Снимайте что хотите. Дом, озеро, утром можем выйти на яхте. Я вообще очень гостеприимный.

* * *

Обсерватория Эрика оказалась в подвале: за массивной дверью мерцали индикаторы серверов и целая батарея мониторов.

— Телескопы в паре километров отсюда, — пояснил Эрик. — Зачем сидеть на них верхом, когда можно сидеть здесь в тапочках?

Он долго изучал бумаги из конверта, хмыкал, стучал по клавиатуре.

— Координаты, параметры, время наблюдений. Закономерности никакой — будто кто-то щёлкает выключателем. Естественные источники так себя не ведут. Я настрою телескоп по его записям и поставлю на автоматическое оповещение. А мы пока можем подняться на террасу. У меня есть коньяк старше вас и сигары, которые возят только для меня.

— Спасибо, Эрик, но я с ног валюсь.

— Как скажете, — он не стал настаивать, но провожал её взглядом до самой лестницы.

* * *

Когда Эрик её разбудил, Белле показалось, что она только что закрыла глаза. На телефоне было начало четвёртого. Бриггс стоял в дверях в длинном парчовом халате с золотой вышивкой, и от него пахло сигарами и коньяком.

— Компьютер что-то поймал! Пойдёмте, пойдёмте, так интереснее!

Белла, как была — в коротенькой шёлковой пижаме, — поплелась за ним. Эрик пропустил её на лестницу первой.

— Я сейчас посмотрел пару ваших репортажей, — сказал он ей в спину. — И вы во всё это верите?

— Я показываю то, что вижу, и то, что говорят очевидцы. Выводы зритель делает сам.

— Мне кажется, у вашей аудитории с выводами проблемы.

— Все любят сказки, Эрик. Сказка ложь, да в ней намёк — русская поговорка.

Эрик вывел картинку на огромный экран. На тёмно-синем фоне, среди россыпи жёлтых звёзд и зелёных туманностей, горело ярко-белое пятно с чётко очерченными краями.

— Вот он, наш красавец, — сказал Бриггс почти нежно. — Мощнейшее поляризованное излучение, по всем признакам искусственное. Десять секунд — и выключили, как лампочку. Ни остаточного свечения, ни рассеивания. Пятьдесят миллионов километров, как Дэйв и писал. Что это за излучение, не скажу: приборы просто зашкалило. Измерять надо на земле, там, куда он бьёт. Это уже физика, не астрономия.

Повисла тишина. Белла смотрела на белое пятно и пыталась представить, что — или кто — сейчас смотрит на Землю с другой стороны луча. И вдруг почувствовала на своих ягодицах две влажные ладони.

— Возбуждает, правда? — горячо зашептал Эрик ей в ухо. — Пятьдесят миллионов километров чистой мощи. И мы с вами первые, кто это видит. Только мы вдвоём…

Ладони поползли выше, к талии, под шёлк. Белла резко развернулась. Халат на Бриггсе распахнулся, и под ним не оказалось ничего, кроме волосатого живота и непоколебимой уверенности в себе.

— Нет, — отчеканила она и смахнула его руки. — С чего ты взял, что тебе можно?

— Я подумал, ты будешь не прочь отблагодарить меня за гостеприимство, — Эрик даже не смутился.

— Я тебе благодарна, — холодно ответила она.

Несколько секунд он смотрел на неё, и в его маленьких глазках что-то остыло. Потом он медленно запахнул халат.

— В восемь Мартин отвезёт тебя и твоего мальчика в Торонто. Результаты я отправлю Дэйву. У меня много дел, больше ничем помочь не смогу. — И уже ей вслед, на лестнице: — Позавтракать вы не успеете.

Остаток ночи Белла не спала. Долго стояла под душем, смывая с себя запах его рук, заперла дверь на ключ и подпёрла её стулом. В шесть она растолкала Стивена.

— Почему без завтрака? Что случилось?

— Потом.

У подъезда их ждал уже не «лексус», а обычный «додж». Очень хотелось бросить всё, и пусть эти больные на голову астрономы разбираются сами. Но у Беллы не было почти ни одного годного дубля, и признавать поражение она не собиралась. В аэропорт? Нет.

— Пожалуйста, в университет Торонто, Мартин.

* * *

Лужайка, башня с часами, аллея — на Беллу накатила ностальгия. Студенты оборачивались ей вслед, но за первокурсницу её уже явно никто не принимал. Профессор Райт читал лекцию, и, пока он не освободился, Белла потащила Стивена в студенческую столовую — к тем же соевым бургерам с привкусом картона и той же бесплатной газировке.

— Прости, что я на тебя срываюсь, — неожиданно сказала Белла. — Просто больше не на кого.

— Мне нравится с тобой работать, — пожал плечами Стивен. — Так что там было на вилле?

— Не сошлись в цене, — ответила она. — Ешь давай.

В аудиторию 221Б они проскользнули под конец лекции и сели на задний ряд. Профессор мучил первокурсников русскими падежами.

— И наконец, — вдруг громко объявил он, — хочу представить вам одну из лучших моих выпускниц. Белла Бивер! Белла, встань.

Ошарашенная Белла поднялась под жидкие аплодисменты.

— Zdravstvuite, druzia! — только и смогла выдать она.

Когда студенты разбежались, профессор обнял её.

— Какими судьбами?

— Заехала проведать.

— Врать вы, журналисты, умеете, — усмехнулся Райт. — Что там у Дэвида?

— Стивен, иди поснимай перебивки, — велела Белла оператору. — И осторожнее со студентками.

— Да я не собирался к ним приставать.

— Я не за них, я за тебя переживаю, — улыбнулась Белла. — Сразу видно, в университете ты не учился.

Профессору она рассказала всё, кроме ночной сцены в подвале, и попросила найти физика. Райт отвёл её в западное крыло, к декану физического факультета профессору Харди. Тот выслушал историю, покачиваясь в кресле, и вынес вердикт: звучит невероятно.

— Невероятное — моя специализация, — ответила Белла. — Но я всегда ищу научное объяснение. Поэтому мне и нужен физик.

— Пол, сделай одолжение, — подал голос Райт. — Может, тебя даже по телевизору покажут.

— Вот чего мне хочется меньше всего, — проворчал декан, но всё-таки снял трубку.

Доктор Мишель Вашингтон пришла через пятнадцать минут: миниатюрная брюнетка с французским каре и круглым лицом, в строгом чёрном брючном костюме. Выслушав Беллу, она улыбнулась так, как улыбаются детям, рассказывающим про монстра под кроватью.

— Излучение из космоса, которое выжигает траву? Вы шутите. Такого не может быть.

— Вот поэтому мне и нужен человек, который проверит это на месте. Сегодня.

— Сегодня? Завтра у меня выступление перед советом, потом лекции и конференция в Карлтоне.

— Перед советом выступлю я, — неожиданно сказал Харди. — Поезжай. Считай это моей личной просьбой.

Мишель бросила на Беллу ледяной взгляд, но спорить с деканом не стала. В коридоре она остановилась.

— Какое излучение? Видимое, радио, жёсткое? Радиацию мерили?

— Не знаю.

— Ясно. Я заберу приборы. Встречаемся у главного входа.

Стивена Белла увидела на лавочке в окружении щебечущих студенток — трубку он, разумеется, не брал, и чемоданы с кофром ей пришлось тащить самой. Мишель вышла с дорожной сумкой и пластиковым ящиком для приборов и молча кивнула в сторону парковки, где стоял её чёрный «тахо», огромный рядом со своей миниатюрной хозяйкой.

* * *

Мишель жила на двадцатом этаже, окнами на озеро Онтарио. По дороге она остыла, дома переоделась в джинсы и футболку и, не слушая возражений, разогрела утку по рецепту французской бабушки — в карамельном соусе.

— Божественно, — сказала Белла. — Но к ней не хватает…

— Пино гри? — закончила Мишель.

— Ты читаешь мои мысли.

Мишель вернулась с запотевшей бутылкой.

— За альма-матер?

— Чин-чин.

Позвонил Марк. Белла заперлась в ванной.

— Что у вас происходит? — заорал продюсер. — Вы второй раз за три дня летите в Тандер-Бэй! Вы где вообще?

— В Торонто. Я искала эксперта. Завтра снимаем.

— Завтра?! А всё это время вы что делали? Ты обещала слетать на пару дней по просьбе своего профессора, а уже спустила месячный бюджет на перелёты!

— Ты сам навязал мне Стивена, а консультанта я не могу просить лететь за свой счёт, — пошла в наступление Белла. — Я делаю свою работу. Нужно больше времени — выпустишь Кейтлин. Сырой материал я сдавать не буду.

— Ладно, ладно, — сдался Марк. — Но в эфир выйдешь. Анонсы уже все на тебя, Кейтлин нужна поддержка.

— Выйду. До связи.

* * *

В Тандер-Бэй они приземлились вечером. За время полёта Белла рассказала Мишель всю историю, от звонка профессора до Бриггса — про подвал, впрочем, в самых общих чертах. В ресторане отеля, после второго бокала, ей пришла в голову идея.

— Едем в обсерваторию. Сейчас.

— Не поздно? — засомневалась Мишель.

— Он всё равно по ночам пялится на звёзды. Стив, бери свет.

К обсерватории они подъехали затемно. Стивен поставил пару штативов с аккумуляторными светильниками, фары форда добавили картинке контраста, и Белла встала в кадр.

Мы находимся у обсерватории Тандер-Бэй Королевского астрономического общества. Некоторое время назад доктор Томпсон обнаружил загадочный луч из космоса. Его источник — на расстоянии около пятидесяти миллионов километров от Земли, это примерно как до Марса. И несмотря на такое расстояние, луч пронзает атмосферу и оставляет на земле выжженный след. Кто посылает этот луч? Зачем? Мы не знаем. Я не буду говорить вам про инопланетян, но у нашей цивилизации нет технологии, способной на такое. Чтобы удерживать такой луч в одной точке планеты, нужна энергия, сравнимая с энергией звезды. Вместе с доктором Томпсоном и физиком из университета Торонто мы пытаемся выяснить, угрожает ли этот луч… А вот и доктор Томпсон! Что? Стивен, стоп.

— Я не давал разрешения! — кричал Томпсон с крыльца. — И уберите свет, вы мне мешаете!

Белла подошла вплотную.

— Доктор, вы сами попросили, чтобы я приехала и сделала репортаж. Я приехала. А вы вместо того, чтобы помогать, отправили меня к вашему дружку Бриггсу. Он, конечно, кое в чём помог, но в целом оказался тем ещё уродом. Теперь я привезла физика. Знакомьтесь: доктор Мишель Вашингтон. Так вот. Я не диктор новостей. Я делаю истории. А для истории мне нужно всё: вы, ваша обсерватория, ваши приборы, пятно, интервью. Мы мотаемся ради вас по всей стране, а у нас пока только минут десять материала. Поэтому дальше будет так, как надо для хорошей истории. Договорились?

— Ладно, — сдался он после паузы. — Но не сейчас. Сейчас у меня наблюдения.

— Тогда завтра. А пока отдайте то, что прислал Бриггс. Он ведь прислал?

— Прислал. И написал про вас пару нелестных слов. Похоже, вы что-то не поделили.

— Мне совершенно плевать, что он там написал. Доктор Вашингтон может задать вам пару вопросов?

Внутри обсерватории, среди мониторов, сразу стало тесно. Мишель задала Томпсону несколько коротких вопросов, и тот впервые на памяти Беллы отвечал без раздражения.

— Либо поток частиц, либо волновое излучение, — сказал он. — Всё остальное выглядело бы иначе или просто не дошло бы через космос.

— Частицы не перемещаются мгновенно, — заметила Мишель. — Чтобы они попали в заданную точку, их надо выпускать задолго до того, как эта точка окажется в зоне видимости.

— Если что-то способно с такого расстояния попадать в такую мелкую мишень, как наша планета, — ответил Томпсон, — я уже ничему не удивлюсь.

Он протянул Белле флешку с записями Эрика.

— Завтра в десять вас устроит?

— Вполне. Спасибо, доктор. До завтра.

Когда они вышли, Стивен уже сворачивал светильники. Над холмом было ясное небо, густо усыпанное звёздами.

* * *

В десять утра они были у обсерватории. Ночью похолодало, над холмом стояла звонкая синева без единого облачка.

Томпсон ждал их на крыльце. И даже с термосом кофе.

— Вам везёт, — сказал он, глядя в небо. — Небо ясное. Есть шанс его поймать.

— А облака ему мешают? — спросила Белла.

— В записях Эрика есть любопытное наблюдение: луч появлялся только в ясную погоду. Если подумать, это логично. Что бы это ни было, облака его рассеивают или поглощают. Там, наверху, видимо, тоже не любят тратить энергию впустую.

Сам он снова остался в обсерватории — кто-то должен был следить за небом. Пообещал позвонить, если засечёт поток.

Квадроцикл был рассчитан на двоих. Стивен сел за руль, кофр с камерой и ящик Мишель примотали к багажнику, а Белле с Мишель досталось заднее сиденье на двоих. Чтобы не слететь на первой же кочке, Белле пришлось обхватить миниатюрную учёную рукой.

— Тебе не холодно? — спросила Мишель и положила ладонь на её голое бедро. — У тебя мурашки.

— Это не от холода, это от болота, — хмыкнула Белла.

Мишель руку не убрала. Белла не возражала: ладонь у неё была тёплая.

Чёрные стволы-утопленники проплыли мимо, грунт под колёсами снова заходил волнами, потом пошла глина. Белла достала телефон, чтобы снять всё это, и машинально глянула на экран. Сигнала не было.

Пятно стало длиннее. Вчера оно тянулось метров на пятьдесят, сегодня Стивен, пройдя его шагами, насчитал почти сто.

Мишель присела на краю, взяла комок глины и разломила его пальцами.

— Странно, — сказала она. — Я была уверена, что какие-то дилетанты увидели след от костра или пала и раздули из этого сенсацию. Извини.

— Я привыкла.

— Но смотри. Ни золы, ни угля. Трава не сгорела, она как будто испарилась. А глина спеклась не снаружи, а изнутри. — Она показала Белле излом: снаружи комок был просто сухим, а внутри стеклянисто поблёскивал. — Огонь так не делает. Огонь жжёт сверху. А тут нагрели саму воду в земле.

Она открыла свой ящик, и следующие полчаса Стивен работал у неё на подхвате. Дозиметр-радиометр — на случай гамма- и бета-излучения. Широкополосный измеритель напряжённости электромагнитного поля с изотропным зондом. Портативный анализатор спектра с рупорной антенной, задранной в зенит.

— О, а это тепловизор! — узнала Белла прибор.

Всё это время она снимала процесс установки оборудования, требуя от Мишель комментировать, что она делает, и называть приборы.

Ультрафиолетовый и инфракрасный радиометры. Феррозондовый магнитометр. Всё это Мишель расставила в нескольких метрах от края пятна и протянула кабели к ноутбуку.

— Выглядит так, будто мы готовимся к экзорцизму, — проворчал Стивен.

— Не подкидывай Марку идей, — сказала Белла.

Потом они отошли метров на пятнадцать, на сухой бугор, поросший мхом, и стали ждать.

* * *

Ждать оказалось скучно. Прошёл час. Потом второй. Стивен снял всё, что можно было снять, — пятно, приборы, болото, пролетевшую цаплю, — и задремал, привалившись к кофру. Мишель сидела рядом с Беллой, поджав колени, и смотрела на неё с откровенным любопытством.

— Ты правда веришь в сверхъестественное?

— Я верю в рейтинги.

— Тогда зачем ты ушла из газеты? Профессор Райт говорил, у тебя было большое будущее.

Белла пожала плечами.

— В газете я врала про то, во что верили все. Здесь я рассказываю про то, во что не верит никто. Так честнее.

Мишель помолчала.

— На экране ты другая.

— Хуже?

— Громче. А здесь с тобой можно разговаривать.

Мишель улыбнулась, впервые за всё время по-настоящему, и хотела что-то ещё сказать. Но не успела.

В воздухе затрещало. Тихо, сухо, как свитер, который стягиваешь через голову в темноте. Белла почувствовала, как на руках поднимаются волоски. Стивен проснулся и сел.

Ноутбук пискнул. Потом взвыли сразу все приборы.

Над пятном задымилась земля. Сначала струйками, как над остывающим асфальтом после ливня, а через секунду вдоль всей полосы с шипением поднялась белая стена пара — прямая, как по линейке. В ней дрожал и плыл воздух, и Белла вдруг увидела его: столб, уходящий в чистое небо, невидимый сам по себе, но очерченный паром, как на запотевшем стекле.

Что-то упало в мох в паре метров от них. Потом ещё и ещё. Птицы. Стайка мелких болотных пичуг, пролетавшая над полосой, падала камнями, одна за другой. Та, что упала ближе всех, дымилась. Перья на ней тлели, а глаза были мутные, белые, как у варёной рыбы.

— Тепловизор! — Мишель вскочила и бросилась к приборам.

Столб пара качнулся. Медленно, лениво, как маятник, он пополз вдоль полосы, и край его прошёл в метре от штатива. Белла успела схватить Мишель за куртку и рванула на себя. Обе рухнули в мокрый мох.

— Сдурела?! — прошипела Белла ей в ухо. — Ты хочешь стать следующей курицей-гриль?

Стивен стоял на бугре, белый как мел, и снимал. Камера тряслась у него в руках, но он не выпускал её.

А потом всё кончилось. Разом, будто кто-то щёлкнул выключателем. Пар ещё висел над полосой, медленно рассеиваясь, но воздух больше не трещал. Стало очень тихо. Не квакали даже лягушки.

— Сколько это длилось? — хрипло спросила Мишель.

— Секунд двенадцать, — ответил Стивен, глядя на таймер камеры.

Мишель выбралась из-под Беллы и, на этот раз осторожно, пошла к приборам. Белла пошла за ней. Земля под ногами была тёплой.

Мишель долго смотрела в ноутбук, листала графики, возвращалась назад.

— Дозиметр — фон. Никакой радиации. Магнитометр — ничего особенного. Ультрафиолет — ноль. Тепловизор… поверхность в центре полосы прогрелась до ста сорока градусов. За двенадцать секунд. — Она открыла следующее окно. — А вот анализатор спектра.

На экране, над ровной зелёной линией шума, торчал один-единственный пик. Узкий, как игла, и такой высокий, что уходил за верхний край графика.

— Два и четыре десятых гигагерца, около того, — тихо сказала Мишель. — Узкая полоса. Измеритель поля рассчитан на сотни вольт на метр, и его просто зашкалило. Это микроволновое излучение, Белла. Очень плотное микроволновое излучение.

— Как в микроволновке? — спросила Белла.

Мишель посмотрела на неё, потом на дымящуюся птицу во мху.

— Именно как в микроволновке. Даже частота почти та же. Вода на ней поглощает энергию очень жадно, поэтому облака ему и мешают. — Она подняла глаза к безоблачному небу. — Только эта печка находится в пятидесяти миллионах километров отсюда.

— Я всё снял, — сказал Стивен у них за спиной. Голос у него дрожал.

Белла посмотрела на белую полосу пара, медленно таявшую над болотом.

— Вот теперь, — сказала она, — у нас есть история.

* * *

Обратно ехали молча. Мишель прижимала к груди ноутбук, как ребёнка, а Белла держала её за талию и смотрела в небо. Небо было по-прежнему чистым, голубым и совершенно безобидным.

Томпсон встретил их у подножия холма. Он стоял на дороге с телефоном в руке.

— Я засёк поток в одиннадцать сорок две, — сказал он вместо приветствия. — Звонил вам раз двадцать.

— Там нет связи, — ответила Белла. — Но мы его тоже засекли. Трудно было не заметить.

В обсерватории Мишель вывела графики на большой монитор, и следующие полчаса Белла слушала, как два учёных говорят на своём языке. Томпсон впервые на её памяти не огрызался. Он кивал, задавал вопросы и что-то быстро считал на листке. Стивен перегонял видео на ноутбук и время от времени показывал Белле кадры: белая стена пара, падающие птицы, Мишель, с которой Белла валится в мох. Картинка тряслась, но была чертовски хороша.

— Больше ста метров, — сказал наконец Томпсон, отложив карандаш. — Вчера пятьдесят. Амплитуда растёт быстрее, чем я думал. Если так пойдёт дальше, через пять-шесть дней луч дойдёт до Джасперс-Дейри. Ещё через неделю — до Тандер-Бэй.

— Может, теперь позвоним властям? — спросила Белла. — У нас есть видео, есть замеры, есть доктор физики.

— И через месяц к нам пришлют комиссию, — устало сказал Томпсон. — Которая будет год проверять наши методы. Я это уже проходил.

— Он прав, — неохотно признала Мишель. — Видео можно смонтировать, приборы — сбить. Пока они раскачаются, от фермы останется ровная проплешина.

Повисла тишина. Белла смотрела на иглу пика, торчащую над зелёной линией на мониторе, и думала о дымящейся птице.

— Мишель, — сказала она вдруг. — В микроволновку же нельзя класть металл. Потому что от него эти волны отражаются, да?

— Не совсем так, но да. Металл для них как зеркало. Сама камера печки — металлическая коробка, волны мечутся внутри и не выходят наружу. Поэтому…

Мишель замолчала на полуслове. Белла видела, как у неё в голове что-то щёлкнуло.

— Поэтому их можно отразить, — медленно закончила она. — Чёрт. Чёрт, чёрт! Почему я сама не додумалась? Нам нужно металлическое зеркало на пути луча. Параболическое. — Она повернулась к Томпсону. — Доктор, у вас на холме стоят тарелки. Какая самая большая?

— Три метра, — ответил тот. — Старая, сейчас не работает. Но, доктор Вашингтон, парабола не просто отражает, она фокусирует…

— Значит, надо выставить её так, чтобы луч ушёл обратно в небо, а не в лес. Это вопрос геометрии. Уровни, угломер, расчёт угла — я сделаю.

— Вернуть отправителю, — улыбнулась Белла.

Томпсон хотел что-то возразить, но только покачал головой и снова взялся за карандаш.

— Три метра, — сказал он. — На квадроцикл она не влезет. А больше туда ничего не проедет.

— Я нашёл Шерпы, — раздался вдруг голос из угла.

Все обернулись. Стивен смутился, но продолжил:

— Тут недалеко горнолыжный курорт рядом с озером. Я, пока искал отель, видел их рекламу. Прокат вездеходов, снегоходов и болотоходов. У них есть Шерпы.

— Шерпы — это что? — поинтересовалась Белла.

— Шерпы — это шерпы, — пожал плечами Стивен. — Проще показать, вот.

Он повернул к ней экран своего телефона. На видео смешной автомобильчик на непропорционально огромных колёсах бодро гонял по снегу, ломающемуся льду, топкой грязи и болоту, а то и просто плыл по воде, гребя ребристыми покрышками. Вот только размером этот автомобильчик был с большой грузовик.

— Стивен, я тебя расцелую. Выглядит так, как нам и нужно.

— Лучше просто не ори на меня неделю, — буркнул тот.

— Я подумаю, — ответила Белла. — Значит, так: ты едешь, арендуешь эту штуку и утром приезжаешь сюда. А нам нужна вторая машина. Доктор, одолжите ваш «шевроле»?

— Боюсь, он не на ходу, — ответил тот. — Есть только квадроцикл.

— На квадроцикле я в Тандер-Бэй не поеду, — заявила Белла.

— Можете остаться в доме, — предложил Томпсон. — Я всё равно ночью буду здесь, наблюдать. Только кровать там одна.

— Ничего страшного, спасибо, доктор, — сказала Белла.

* * *

Домик у кромки леса оказался обычным холостяцким логовом: книги стопками на полу, грязная кружка на каждой горизонтальной поверхности, запах старой бумаги и растворимого кофе. Зато в кухонном шкафу, за коробками с хлопьями, Белла нашла почти полную бутылку односолодового виски.

— Он не заметит, — заявила она.

— Он астроном, — возразила Мишель. — Он замечает всё.

— Тогда пусть выставит счёт.

Кровать в единственной спальне была узкой и скрипучей. Они пили виски прямо из кружек, сидя на ней с ногами. Мишель стянула куртку и ботинки и сразу стала выглядеть лет на десять моложе. Белла сбросила кроссовки, вытянула голые ноги поперёк кровати, и Мишель, не стесняясь, их разглядывала.

— Сегодня ты спасла мне жизнь, — сказала Мишель, когда виски в кружках стало заметно меньше.

— Я спасла себя от взбучки, которую мне устроил бы профессор, если бы ты пострадала, — отмахнулась Белла.

— Я серьёзно. Если бы не ты, я бы… как та птица. — Мишель помолчала. — Я весь день думаю о ней.

— Я тоже.

— Знаешь, когда Харди меня к тебе отправил, я тебя возненавидела. Вот эта, думала, из телевизора, с ногами от ушей и мозгами от рекламы.

— А теперь?

— Ноги на месте, — улыбнулась Мишель. — А с мозгами я ошиблась.

Белла рассмеялась и чокнулась с ней кружкой.

Потом они лежали в темноте, плечом к плечу, потому что иначе на этой кровати не помещались. Мишель повернулась на бок, положила голову Белле на плечо и обняла её поперёк живота. Рука у неё по-прежнему была тёплой.

— Так удобнее, — сонно пояснила она.

— Удобнее, — согласилась Белла.

Мишель заснула почти сразу. А Белла ещё долго лежала с открытыми глазами и смотрела в окно, где над чёрной стеной леса висели звёзды. Где-то там, в пятидесяти миллионах километров, кто-то или что-то держало Землю на прицеле и ждало ясной погоды.

Прогноз на завтра обещал солнце.

* * *

Белла проснулась от рёва мотора. Мишель спала, уткнувшись носом ей в плечо. Белла не сразу поняла, где находится. За окном, ломая кусты на опушке, на поляну выползало что-то огромное и оранжевое.

Это был болотоход. Четыре колеса высотой Белле по грудь, огромные мягкие шины, похожие на надувные лодки, тесная кабина впереди и длинная грузовая платформа сзади. Из кабины, сияя, как ребёнок в Рождество, выбрался Стивен.

— Последний оставался, — гордо сообщил он. — Парень в прокате спросил, зачем он нам. Я сказал, что снимаем передачу про снежного человека.

— И он поверил?

— Он сказал, что смотрит наш канал. И что снежный человек живёт в Сильвер-Фоллс, а не здесь.

Томпсон спустился из обсерватории серый от бессонной ночи, но спорить ни с кем не стал.

С тарелкой провозились до полудня. Стивен подогнал болотоход прямо под неё, вплотную к основанию. Томпсон со стремянки откручивал приржавевшие болты, матерясь сквозь зубы так изобретательно, что Белла пожалела, что Стивен не снимает. Чаша оказалась не такой страшной, как выглядела: листовой алюминий на лёгком каркасе. Втроём, с Мишель на подстраховке, они спустили её на платформу. Мишель долго ползала вокруг с уровнями и угломером, подкладывала под край чаши обрезки досок и что-то бормотала себе под нос, пока не добилась нужного наклона. Потом Стивен притянул всё это грузовыми стропами с трещотками и подёргал для верности.

— Не улетит, — заверил он.

Томпсон снова остался в обсерватории.

— Если луч ударит, я хочу видеть, что произойдёт там, — он ткнул пальцем в небо. — Это важнее, чем видеть, что произойдёт здесь.

Белла заметила, что, когда болотоход тронулся, старик долго смотрел им вслед. Будто прощался.

* * *

Шерп полз по трясине уверенно и мягко, как огромный оранжевый жук. Тарелка за кабиной покачивалась на стропах, и её тень ложилась на мох, будто над ними летело блюдце.

Пятно выросло снова. Измерять его шагами было уже трудно: навскидку — метров триста. Стивен загнал болотоход прямо на середину полосы, на растрескавшуюся глину, и заглушил двигатель. Мишель ещё раз проверила угол. Чаша нависала над машиной, как огромный зонт, целиком накрывая её своей тенью.

— Если я права, — сказала Мишель, — луч ударит в чашу, сфокусируется и уйдёт обратно, туда, откуда пришёл. А машина под ней будет как под крышей.

— А если не права?

— Тогда у прокатной конторы будут к нам вопросы.

Свои приборы Мишель расставила снова, ближе, чем вчера, — на краю полосы, в нескольких метрах от болотохода. Спектроанализатор, измеритель поля, тепловизор на штативе, теперь направленный на чашу.

— Мне нужны данные в момент отражения, — упрямо сказала она, когда Белла открыла рот. — Это единственный шанс.

Стивен поставил камеру на штатив на вчерашнем бугре, выставил кадр так, чтобы в него попадали и машина, и чаша, и полоса, и нажал на запись.

Они сели на мох и стали ждать.

* * *

Прошёл час. Два. Три.

Небо, с утра чистое, начало затягивать. Сначала с запада наползли редкие белые облачка, потом их стало больше, они слиплись в серую пелену, и солнце пропало.

— Всё, — сказала Мишель, глядя вверх. — Сегодня не будет.

— Будет, — сказала Белла, хотя сама не верила.

— Облаков становится всё больше. На этой частоте…

— Я знаю. Ты вчера говорила.

Стивен молча жевал сэндвич. Белла смотрела на оранжевую машину под алюминиевым зонтом посреди выжженной полосы и думала, как глупо это будет смотреться в эфире. Три дня, два перелёта, лимузин миллионера, профессор физики и арендованный болотоход — и всё ради того, чтобы четыре часа пялиться на облака. Марк её убьёт. Хелен будет держать.

Потом Мишель схватила её за руку.

Треск. Тот самый. Сухой, электрический. Только сегодня громче, ближе, и Белла не столько услышала его, сколько почувствовала зубами. Волосы у Мишель поднялись над головой лёгким облаком, как у ребёнка, которого потёрли воздушным шариком.

Прямо над полосой в облаках образовалась дыра. Круглая, с ровными краями. Облака не разошлись — они просто исчезли, испарились, будто кто-то прожёг их сигаретой, и в дыру хлынул столб бледного солнечного света.

— Господи, — прошептала Мишель.

Глина в дальнем конце полосы задымилась. Пар поднялся белой стеной и пополз вдоль полосы — к машине. Медленно. Неотвратимо. Как будто луч нащупывал цель.

— Давай, — шептала Мишель, вцепившись Белле в руку. — Давай, давай, давай…

Пар дошёл до болотохода и упёрся в тарелку.

Секунду ничего не происходило. А потом чаша вспыхнула. Не огнём — светом. По алюминию пробежали голубые искры, затрещали, зазмеились по краю, будто тарелку обмотали рождественскими гирляндами. Краска на ней вздулась пузырями, почернела и полетела хлопьями, как сгоревшая бумага. Воздух над чашей задрожал, сгустился, и Белла на мгновение увидела — или ей показалось, что увидела, — тонкую, ослепительно яркую нить, которая ушла из центра чаши вверх, в дыру в облаках.

— Отражает! — закричала Мишель.

Но чаша уже краснела. Сначала тёмно-вишнёвым по краю, потом ярче, оранжевым, как спираль в электроплитке. Металл поплыл. Край чаши обвис, как мягкий воск, и с него закапало вниз, на платформу, жидким огнём.

Задымились шины. Толстые резиновые баллоны болотохода пузырились, и через мгновение одно из колёс вспыхнуло, за ним второе. Чёрный жирный дым повалил в небо.

— Сумка! — Стивен вскочил. — Там объективы! Там «Кэнон» за двенадцать тысяч!

— Стивен, нет!

Но он уже бежал. Белла бросилась за ним, но Мишель повисла у неё на руке всем своим маленьким весом.

— Стой! Туда нельзя!

Стивен добежал до кабины, рванул дверцу, выхватил сумку. И в этот момент болотоход вспыхнул весь, разом, как политый бензином костёр. Горящие колёса с одного бока лопнули, машина осела и тяжело завалилась набок. Тарелка, сорванная с перегоревших строп, соскользнула с платформы и рухнула в глину, прямо между машиной и бугром, на котором стояли девушки. Стивена ударило дверцей, и он упал.

А пар продолжал расти. Это было неправильно, этого не должно было быть: белая стена, которая вчера стояла ровной полосой, расползалась в стороны. Пятно ширилось кругом, как будто луч, лишившись фокуса, вдруг раскрылся, как зонтик. Глина вокруг шипела, пузырилась, трава по краям вспыхивала и тут же превращалась в пепел. У горящей машины лежал Стивен. От его куртки шёл дым.

— Стивен! — закричала Белла. — Вставай! Вставай, мать твою!

Круг расширялся. Метр. Ещё метр. Белла видела, как пар подбирается к его ногам, и ничего, абсолютно ничего не могла сделать.

Взорвался бензобак.

Ударная волна швырнула Беллу на землю. Над головой с воем пронеслось что-то горячее. Огненный шар поднялся над болотом и лопнул чёрным облаком, а горящее топливо дождём разлетелось во все стороны. Упавшая тарелка, искорёженная и оплавленная, приняла на себя удар и брызги огня, и только это, поняла потом Белла, спасло их с Мишель. Но там, где капли горящего бензина падали на сухую болотную траву, вспыхивали новые и новые очаги. Огонь прыгнул в подлесок, затрещал в сухом кустарнике и с жадным рёвом взбежал вверх по первой сосне на опушке.

Белла подняла голову. Сквозь дым и пар она увидела, как в этой мгле что-то шевельнулось.

Стивен поднимался. Медленно, страшно, на четвереньках, потом на колени, потом на ноги. На нём горела куртка. Горела бейсболка. Он сделал шаг, другой, его шатало, но он шёл. Он вышел из облака пара, пробежал несколько шагов, слепо, наугад, и рухнул лицом в мокрую болотную траву за краем полосы. Сумку с объективами он так и не выпустил.

Белла побежала к нему. И только на бегу, краем сознания, заметила, что пар больше не наступает. Белая стена замерла на месте и медленно, нехотя оседала. Треск в воздухе пропал. Ноутбук Мишель, валявшийся во мху, молчал. Приборы на краю полосы не пищали. Не могли пищать: штатив с тепловизором оплыл и согнулся, как свечка, а от спектроанализатора осталась лужица пластика, пузырящаяся на глине.

Над болотом выл огонь. Лес горел.

А дыра в облаках затягивалась.

* * *

Стивен лежал лицом вниз в чёрной болотной жиже. Белла перевернула его, и её замутило. Брови и половина волос сгорели, кожа на шее и руках вздулась жёлтыми пузырями, куртка спереди оплавилась и прикипела к футболке. Но он дышал. Хрипло, со свистом, но дышал. И сумку с объективами по-прежнему прижимал к груди.

— Не трогай куртку, — Мишель упала рядом на колени. — Не снимай, она прилипла. Нужна вода. Холодная.

Воды вокруг было сколько угодно. Они черпали её ладонями прямо из болота и поливали Стивена — руки, шею, лицо. Он стонал и пытался что-то сказать.

— Что? — Белла наклонилась к самым его губам.

— Ка… камера, — прохрипел он. — Камера писала?

Белла засмеялась и тут же разревелась, некрасиво, взахлёб, размазывая по лицу сажу пополам со слезами.

— Писала, придурок. Всё писала.

За их спинами горел лес. Огонь прыгал с сосны на сосну с сухим треском, похожим на выстрелы, и чёрный столб дыма поднимался в небо, туда, где ещё полчаса назад была круглая дыра в облаках. Связи не было. Квадроцикл остался у обсерватории. Болотоход догорал. До ближайшего жилья было километров десять через трясину.

Белла сидела в болотной воде, держала голову Стивена у себя на коленях и впервые в жизни не знала, что делать.

* * *

Их спас дым. Столб был виден, наверное, из самого Тандер-Бэй, и через сорок минут над болотом с рокотом пролетел маленький жёлтый самолёт лесной охраны Онтарио. Он сделал круг, качнул крыльями, и Белла поняла, что их заметили.

Ещё через полчаса из леса, ломая кусты, выполз красный вездеход на гусеницах, а за ним второй. Пожарные в жёлтых куртках высыпали наружу, развернули рукава и встали стеной между огнём и болотом. Над лесом загрохотал вертолёт с большой ёмкостью с водой, болтающейся на тросе.

К ним подбежал старший — усатый, широкий, с лицом цвета кирпича.

— Кто-нибудь ещё есть? — заорал он, перекрикивая вертолёт.

— Нет! — крикнула Белла. — Только мы! У него ожоги!

Пожарный глянул на Стивена, потом на догорающий болотоход, потом на оплавленную тарелку, торчащую из глины, и что-то коротко сказал в рацию. Вид у него был такой, будто он очень хочет спросить: «Какого хрена тут вообще произошло?»

Парамедики добирались ещё час. Скорая застряла на просёлке, и медиков с носилками привезли на квадроциклах полицейские. Стивену поставили капельницу, обложили мокрыми ожоговыми повязками и погрузили на вездеход.

— Жить будет, — сказал Белле парамедик, совсем молодой парень. — Ожоги второй степени, местами третьей, но жить будет. Повезло, что упал в воду.

— Я с ним, — сказала Белла.

— Нет, мэм, — сержант полиции, грузный, с равнодушными рыбьими глазами, встал между ней и вездеходом. — Вы с нами. И вы тоже, — он кивнул Мишель.

Стивена увезли. Беллу и Мишель посадили на заднее сиденье полицейского внедорожника на опушке. Наручники не надели, но двери изнутри не открывались.

* * *

Их допрашивали прямо там, в машине, по очереди и вместе, снова и снова. Кто такие. Откуда. Что за техника. Зачем на болоте антенна. Почему горит лес. Белла отвечала честно, и с каждым её ответом лицо сержанта становилось всё более каменным. Когда она дошла до луча из космоса, он перестал записывать.

— Мэм, — сказал он. — Я смотрю ваш канал. Мой тесть его смотрит. Я в курсе про пришельцев и привидения.

— Тогда вы в курсе, что я не вру. Мы ищем правду.

Сержант вздохнул и ушёл к своей машине. Вернулся через полчаса, задал те же вопросы снова. Потом ещё раз. Белла поняла, что их не допрашивают. Их держат. Ждут кого-то.

Солнце клонилось к лесу. Пожар отступал, превращаясь в дымные проплешины. Мишель сидела, обхватив колени, и молчала. Белла взяла её за руку.

А потом на опушку выкатились две чёрные машины. Одинаковые чёрные «субурбаны» с тонированными стёклами. Сержант вытянулся так, будто приехал премьер-министр.

Из первой машины вышли трое. Двое — стандартные: тёмные костюмы, короткие стрижки, наушники с витыми проводами. А третий…

Он был высоким и тощим, как жердь, сутулым, будто всю жизнь заглядывал в чужие замочные скважины. Редкие седеющие волосы были зачёсаны назад и не скрывали розовой кожи на макушке. Длинный горбатый нос, маленький безгубый рот, близко посаженные блестящие глазки. На нём был поношенный серый пиджак, вытянутый на локтях и висевший на узких плечах, как на вешалке. Он повёл носом, будто принюхиваясь к гари, и Белла мысленно окрестила его Крысоголовым. Окрестила раз и навсегда.

— Линнич, — представился он сержанту, не подавая руки и мельком показав корочку. — Служба безопасности и разведки Канады. Это они?

Голос у него был высокий, скрипучий и неприятный, как гвоздь по стеклу.

— Так точно, сэр. Ещё один, оператор, отправлен в больницу.

— Оператора — под охрану. Технику, приборы, камеры, телефоны, ноутбуки, все носители — изъять. Всё, что осталось от антенны, — тоже. — Он заглянул в окно машины, и его блестящие глазки пробежали по Белле: по её закопчённому лицу, грязному топу, исцарапанным голым ногам. Не так, как смотрел Эрик. Хуже. Как смотрят на вещь, по которой надо составить опись для каталога. — А этих двоих — со мной.

— Я журналист, — сказала Белла, когда дверь открылась. — Я требую…

— Мисс Бивер, — Линнич улыбнулся, обнажив мелкие желтоватые зубы. — Вы сожгли гектар леса провинции Онтарио и, возможно, совершили нечто похуже. Сейчас вы ничего не требуете. Сейчас вы садитесь в машину.

* * *

Машины довезли их до футбольного поля на окраине Тандер-Бэй. Там, взметая траву и пыль, стоял чёрный вертолёт, и лопасти его уже раскручивались. Беллу и Мишель затолкали внутрь, пристегнули, надели на них наушники и посадили напротив друг друга. Линнич сел рядом с пилотом и ни разу не обернулся.

Вертолёт оторвался от земли, и Белла в иллюминатор увидела, как внизу, над чёрным пятном выгоревшего леса, ещё курится дым. Потом всё затянуло облаками.

Летели долго. Мишель задремала, привалившись к переборке. Белла не спала. В Оттаве, на лужайке, куда сел вертолёт, их встретили люди в форме, развели в разные стороны, и Белла даже не успела ничего сказать.

Её посадили в допросную. Белые стены, стол, привинченный к полу, два стула, зеркало во всю стену. Телефон у неё забрали ещё на болоте. Часы тоже. Время превратилось в кисель.

Приходили разные люди. Молодая женщина с планшетом. Пожилой мужчина в очках. Снова молодая женщина. Задавали одни и те же вопросы разными словами. Когда вы познакомились с доктором Томпсоном? Кто вас к нему направил? С кем вы контактировали? Кто такой Эрик Бриггс? Почему вы поехали в Торонто? Кто финансировал операцию? Кто предложил использовать антенну?

— Я хочу позвонить.

— Позже.

— Я хочу адвоката.

— Позже.

— Я хочу пить, и мне надо в туалет.

Ей принесли бутылку воды и бумажный стаканчик с едва тёплым кофе. В туалет отвели под конвоем.

Она замёрзла. Кондиционер дул ледяным воздухом прямо на неё, и в топе и шортах, всё ещё перемазанных болотной грязью, Белла чувствовала себя голой, в плохом смысле этого слова. Она подозревала, что так и задумано. Через несколько часов ей принесли серое шерстяное одеяло, и она возненавидела себя за то, как была ему благодарна.

* * *

Линнич пришёл, когда Белла уже не понимала, ночь сейчас или утро. Он сел напротив, положил на стол тонкую папку и долго, с удовольствием, рассматривал её. Пиджак на нём был тот же самый.

— Знаете, мисс Бивер, что самое неприятное? — сказал он наконец. — Мы знали про луч.

Белла подняла голову.

— Не всё, конечно. Наши люди в обсерваториях заметили аномалию месяца два назад. Не только здесь — над всем полушарием. Мы наблюдали. Мы собирали данные. Мы готовили совещание на уровне, о котором вы даже не слышали. И мы никак, ни при каких обстоятельствах не ожидали, что какой-то отшельник-астроном, физик из Торонто и, — он брезгливо поморщился, — ведущая передачи про экстрасенсов решат поиграть в охотников на инопланетян. С антенной от телевизора. На болотоходе из проката.

— Это не телевизионная антенна, — сказала Белла. — Она от радиотелескопа.

Линнич пропустил это мимо ушей. Он открыл папку и развернул к ней распечатку. Чёрный фон и белая точка, окружённая рваным ореолом.

— Через несколько минут после того, как ваша игрушка расплавилась, — сказал он, — в расчётной точке нахождения источника была зафиксирована вспышка. Очень мощная. После неё излучение прекратилось. Везде. Над всем полушарием. И больше не возобновлялось.

Белла смотрела на белую точку и не могла отвести глаз. Тонкая ослепительная нить, уходящая из чаши вверх. «Вернуть отправителю».

— Мы его… уничтожили?

— Возможно, — Линнич закрыл папку. — Возможно, повредили. Возможно, он просто выключился и сейчас летит к нам. Или кто-то там, на другом конце, сделал выводы. Мы не знаем. Что это было, кто это был, зачем — мы теперь, скорее всего, никогда не узнаем. Потому что изучать больше нечего. Понимаете, мисс Бивер? Вы, может быть, спасли пару городков в Онтарио. А может быть, уничтожили величайшее открытие в истории человечества.

Он помолчал, давая ей это прочувствовать.

— И что теперь? — спросила Белла. — Арестуете меня?

— Можем, — легко согласился Линнич. — Поджог лесов провинции. Создание угрозы общественной безопасности. Незаконное использование опасного оборудования. Хватит надолго. Но у меня есть идея получше.

Он вынул из папки ещё один лист — плотный, с гербом и с местом для подписи внизу — и аккуратно положил перед ней.

— Вы, мисс Бивер, при всей вашей… — он поискал слово, — экстравагантности, обладаете редким качеством. Вы находите то, чего не находят другие. Люди пишут вам. Звонят. Рассказывают то, что никогда не расскажут полиции. Каждый сумасшедший в стране считает вас своим человеком. А среди тысячи сумасшедших иногда попадается один, который действительно что-то обнаружил.

— Вы меня вербуете, — медленно сказала Белла.

— Я предлагаю вам сотрудничество. Условия простые. Обо всём, что вы собираетесь снимать — любые паранормальные, аномальные, необъяснимые события, — вы сообщаете мне. Заранее. Мы вас курируем. Ни один ваш материал не выходит в эфир без нашего одобрения. Всё, что вы узнали за последнюю неделю, вы забываете. Навсегда. Материалы по лучу изъяты. Мы вернём их, когда и если сочтём нужным.

— А если я не подпишу?

— Тогда вы пойдёте под суд, ваш канал лишится лицензии, рекламодатели отзовут контракты, а ваш оператор, — Линнич заглянул в папку, — Стивен Шолдерс, будет оплачивать лечение ожогов из своего кармана.

Белла долго смотрела на лист. Потом на Линнича. Потом снова на лист. А потом откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и плотнее закуталась в одеяло.

— Мне нужен доступ к вашим ресурсам, — сказала она. — Архивы, информация, аналитика, доступ туда, куда обычно съёмочные бригады не пускают, возможно, оборудование и люди. И не трогайте профессора Райта — он тут вообще ни при чём. И мне нужна ручка.

Линнич смотрел на неё несколько секунд, и в его крысиных глазках впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вы себя высоко цените, мисс Бивер, и многое просите.

— Я знаю себе цену, мистер Линнич.

— Мы будем периодически передавать вам материалы, по которым нужно будет снять сюжет, чтобы донести до людей правильную реакцию на события, — произнёс он, катая дешёвую шариковую ручку между пальцами.

— Вот тут сразу нет, — сердито ответила Белла. — Всё это я уже проходила в «Нэшнл пост». Есть материал — вставайте в очередь. Адрес почты есть на сайте. Вашей карманной левреткой я не буду.

— Ладно, — пожал плечами Линнич и положил ручку на стол перед ней.

Белла подписала.

* * *

На улице было серое оттавское утро. Белле вернули телефон с почти разряженной батареей, пустую сумочку и джинсовую куртку, которую кто-то подобрал на болоте. Она стояла на ступенях у входа в штаб-квартиру, щурилась на свет и не знала, куда идти.

Дверь за её спиной открылась, и наружу почти выбежал Томпсон. Белла даже не подумала, что его тоже «взяли». Седые патлы стояли дыбом, щетина окончательно превратилась в бороду, а глаза горели безумным торжеством.

— Я же говорил! — закричал он, увидев её. — Я же говорил вам, мисс Бивер! Они знали! Они всё знали! Знали и молчали! Вот почему властям нельзя верить, никогда, ни при каких…

— Доктор, — устало сказала Белла. — Не здесь.

Томпсон оглянулся на двух охранников у дверей, осёкся и сник.

— Мою обсерваторию опечатали, — пробормотал он. — Но знаете… мы же его сбили. Мы его сбили, Белла!

Он вдруг неловко, по-стариковски обнял её, отпустил и зашагал прочь по улице, размахивая руками и что-то бормоча себе под нос.

Последней вышла Мишель. Бледная, с тёмными кругами под глазами, всё в той же грязной одежде. Она остановилась рядом с Беллой и долго смотрела на улицу, на машины, на людей с кофе в руках, спешащих на работу, будто видела всё это впервые.

— Они сказали, что, если я хоть слово… — Она не договорила.

— Мишель…

— Я не знаю, — тихо сказала Мишель. — Я ничего сейчас не знаю, Белла. Мне надо… мне надо домой.

Она помахала рукой с телефоном, и такси, неуверенно ползущее по подъездной дорожке, ускорилось и подъехало к ним. Мишель повернулась, быстро, почти формально коснулась губами щеки Беллы, села в машину и уехала. Не обернулась.

Белла смотрела ей вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

Телефон, который она всё ещё сжимала в руке, вдруг завибрировал: он ожил и поймал сеть. Звонил Марк.

— Белла! Господи, Белла! Ты где? Ты цела?

— Цела, — сказала она. — Я в Оттаве.

— Ко мне вчера приходили. Двое в костюмах и с ними какой-то тощий, похожий на… на…

— На крысу.

— На крысу! Перевернули весь офис, потребовали доступ к почтовым ящикам всех сотрудников, копались в твоих вещах в гримёрке. Хелен до сих пор пьёт валерьянку. Что, чёрт возьми, произошло?

— Не могу сказать, Марк. Правда не могу. — Белла закрыла глаза. — Материала нет. Ничего нет. Всё изъяли. Неделя, бюджет, Стивен в больнице… Прости меня. Я всё провалила.

В трубке помолчали.

— Белла, — сказал Марк совсем другим голосом. — Послушай меня. Ты за эти дни облетела полстраны и сделала что-то такое, из-за чего к нам в офис приехала разведка. Разведка, Белла! За восемь лет в эфире к нам приезжала только налоговая. Ты ничего не провалила. Ты попала в точку. Значит, мы делаем всё правильно. Значит, правда где-то рядом, и мы её найдём. Ты её найдёшь. Ты лучшая, Белла. Слышишь? Ты лучшая, что у нас есть.

Белла улыбнулась впервые за сутки.

— Слышу.

— Тогда давай домой. В пятницу эфир у Кейтлин, она хочет тебя гостем. Справишься?

— Справлюсь.

— Вот и умница. И, Белла…

— Что?

— Юристы хотят твоей крови из-за какого-то Шерпа. Говорят, им звонили из страховой компании и грозили иском.

Телефон пискнул и погас. Белла сунула его в карман куртки и пошла вниз по ступеням, навстречу серому оттавскому утру.

* * *

— …и с нами в студии моя дорогая коллега Белла Бивер. Белла, неделю назад ты обещала нашим зрителям рассказать всю правду о загадочном явлении в Тандер-Бэй. Так что же там произошло?

— Спасибо, Кейтлин. Да, обещала. Дамы и господа, мне очень жаль, но по техническим причинам мой репортаж не выйдет в эфир. Ни сегодня, ни, возможно, когда-либо. Скажем так: некоторым очень влиятельным людям в очень серых пиджаках не понравилось то, что мы с вами могли увидеть. Но я хочу, чтобы вы знали одно. Небо над Тандер-Бэй сейчас чистое. И если вам когда-нибудь скажут, что луч смерти из космоса — это выдумка, просто спросите, почему тогда у них так дрожат руки.

Как всегда, я и мои коллеги — мы ищем правду и рассказываем её вам.

— С вами была Кейтлин Кант…

— …и Белла Бивер!

— На канале XF2K. Спасибо за просмотр. Встретимся на следующей неделе. Оставайтесь с нами. Мы узнаем всю правду!