Белая башня

Глава 1

Каждую ночь Ему снился один и тот же сон. Огромная, ослепительно белая башня, уходящая своей вершиной куда-то далеко за облака. В этом сне не было никакой предыстории. Он просто обнаруживал себя стоящим у ее идеального, монолитного подножия. Стоило Ему протянуть руку и коснуться ладонью прохладного белого камня, как притяжение исчезало. Он плавно отрывался от земли и начинал взлетать вдоль бесконечной стены, устремляясь ввысь, к скрытой в тумане вершине. Чувство полета было настолько чистым и ошеломляющим, что перехватывало дыхание.

Но стоило Ему набрать высоту и приблизиться к границе плотных, тяжелых облаков, как сон резко обрывался.

Он неизменно просыпался в один и тот же час — в четыре утра. Просыпался в глубочайшей депрессии, причин которой не мог объяснить. Серый, монотонный Город за окном казался Ему огромным склепом из бетона и грязного асфальта. Каждое утро начиналось с тяжести во всем теле, словно гравитация этого места пыталась вдавить Его в кровать. Он заставлял себя вставать, натягивал привычные джинсы и шел жить свою обычную, серую жизнь безымянного студента, у которого внутри давно все перегорело.

В один из дней всё, что хоть как-то удерживало Его на плаву в этом Городе, рухнуло.

Утро началось в душном коридоре института. Декан — грузный мужчина с тусклыми глазами — даже не поднял на Него взгляд. Он просто сунул Ему под нос лист бумаги с синей печатью. Из-за череды несданных зачетов и затянувшихся прогулов, вызванных Его вечной апатией, Ему грозило неминуемое отчисление. Объяснять что-то было бесполезно. Система не прощала тех, у кого не было сил бороться.

В полдень Он стоял на перекрестке у старого трамвайного кольца. Мимо проносились грязные машины, обдавая тротуар брызгами серой жижи. Именно там Он увидел её — девушку, которая нравилась Ему уже второй год, ради улыбки которой Он вообще заставлял себя выходить на улицу. Она сидела на пассажирском сиденье чужого, дорогого автомобиля. Машина притормозила на светофоре. Заметив Его, девушка виновато опустила стекло, отвела взгляд и тихо сказала, что уезжает. Навсегда, в другой город, с человеком, который мог предложить ей настоящую жизнь, а не Его вечную, унылую депрессию. Стекло поднялось и машина растворилась в потоке.

Оглушенный и разбитый, Он едва доковылял до полуподвальной мастерской по ремонту компьютеров, где подрабатывал за копейки. Мысли путались, руки дрожали. Из-за этой рассеянности Он спалил дорогую материнскую плату. Раздался негромкий хлопок, пошел едкий дым. Начальник — вечно злой, дерганый человек — сорвался на крик. Он орал так, что жилы на его шее вздулись, швырнул Ему скомканные купюры и рявкнул, чтобы Он убирался вон и больше никогда здесь не появлялся.

К четырем часам дня у Него не осталось ничего. Ни учебы, ни любви, ни работы, ни денег. Круг замкнулся.

Он бездумно брел по Городу, не замечая прохожих, пока ноги сами не привели Его в старый, полузаброшенный парк на самой окраине. Здесь было пусто и тихо. Он опустился на покосившуюся деревянную скамейку, уронил голову на руки и уставился в серый асфальт под ногами. Внутри не было даже злости или слез — только полное опустошение. Жизнь закончилась, и Он не знал, зачем делать следующий вдох.

В этот момент старые, рассохшиеся доски скамейки жалобно скрипнули под чьим-то весом.

Он нехотя повернул голову. Рядом примостился мужчина помятого, какого-то изможденного вида. На нем была старая, потертая куртка неопределенного цвета, а лицо покрывала густая седая щетина. В его облике было что-то от вокзального бродяги, но глаза — глубокие, невероятно спокойные и чистые — смотрели с какой то необычайной теплотой.

Незнакомец помолчал, разглядывая свои сухие, мозолистые ладони, а затем протянул одну из них Ему: — Гаврила.

Он вяло, чисто механически, пожал протянутую руку. Ладонь Гаврилы была сухой и горячей, как нагретый солнцем камень. Мужчина тяжело вздохнул, глядя на низкое, затягивающееся свинцовыми тучами небо, и тихо спросил: — Тяжелый день выдался?

Он хотел было отвернуться или огрызнуться, но не нашел в себе сил. Прежде чем Он успел издать хоть звук, Гаврила понимающе покачал головой и горько, устало усмехнулся: — Можешь не отвечать, знаю. День сегодня выдался, прямо скажем, тяжеловатый. Работы невпроворот. Ладно, не кисни, студент. Вон там ответы на все твои вопросы.

Мужчина указал узловатым пальцем куда-то в сторону, сквозь голые, черные ветви старых лип на самом краю парковой зоны.

Он поднял голову, проследил за направлением и замер. Дыхание перехватило, а сердце, казалось, перестало биться. Там, где еще минуту назад высились привычные серые коробки пятиэтажек, теперь была пустота. Вернее, не пустота. В хмурое небо уходила исполинская, ослепительно белая башня. Ее стены отливали чистейшим светом, прорезая серую ткань Города, а вершина терялась далеко за облаками. Та самая. Из Его ночных кошмаров и тайных утренних желаний.

— Откуда... Откуда она здесь?! — хрипло выдавленный вопрос сорвался с Его губ.

Он резко обернулся к собеседнику, но скамейка была абсолютно пуста. Гаврилы не было. Не было слышно шагов на аллее, не хлопала калитка парка. Лишь пара пожелтевших листьев медленно, кружась, опускалась на холодное деревянное сиденье туда, где только что сидел помятый мужчина.

Он встал со скамейки и быстрыми, срывающимися на бег шагами направился к окраине парка. Стены башни вблизи сияли мягким, неземным светом. Тяжелая белая дверь поддалась на удивление легко.

Он шагнул внутрь и замер. Внутри башни не было никаких лестниц. Вообще ничего не было. Огромное, уходящее в заоблачную высь пространство было абсолютно пустым. Но в самом центре этой пустоты, прямо на весу, в паре метров от пола висела... обычная кровать. На ней кто-то лежал, полностью укрывшись серым одеялом.

Сердце Его бешено заколотилось, отдаваясь глухими ударами в висках. Преодолевая странную невесомость, Он приблизился к висящей кровати. Дрожащей рукой Он ухватился за край одеяла и резко сдернул его.

Он оцепенел. Его затрясло от ужаса.

На кровати лежал Он сам. Его тело было опутано десятками прозрачных трубок, к венам шли капельницы, а к груди тянулись провода медицинских аппаратов. Это, вне всякого сомнения, был Он..

В ту же секунду где-то высоко, на самой вершине башни, за облаками, раздался сплошной, бесконечный, пронзительный писк. Сигнал о том, что это конец.

Гравитация исчезла полностью. Мир вокруг кровати начал стремительно падать вниз, растворяясь в тумане, как старая кинопленка. Теряя остатки земных чувств от смеси ужаса и невероятного, облегчающего освобождения, Он начал стремительно взлетать вверх, вдоль ослепительно белой стены, устремляясь прямо к источнику этого бесконечного звука. Туда, где Его ждало финальное пробуждение. Понимая, что в этот раз Он уже никогда не вернется назад.