Байки тревожных домохозяек

Глава 1. День первый. Знакомство

Дождь обещали еще вчера. Небо хмурилось, несколько раз громыхнул гром – и всё. Тучи разбежались, снова выглянуло жаркое июльское солнце. Ночью же было душно, сильно парило, утро было ясным и солнечным. В такое утро даже мысли не возникает о том, чтобы, выходя из дома, взять с собой зонтик. И зря. Потому что ровно в десять утра, когда первые пациенты, прибывшие на плановую госпитализацию, зашли на территорию клиники нервных болезней имени Сорокина, в небе громыхнуло так, что оконные стекла жалобно звякнули, а на нескольких машинах завыла сигнализация.

И сразу, стеной, упал ливень. Без подготовки, без предупреждения, без раздумий, одним сплошным потоком, словно где-то в небе нерадивая хозяйка опрокинула ведро, полное воды.

Палата №13 была рассчитана на четырех пациентов. Пациенток. Четыре койки, четыре тумбочки, шкаф, стол и один стул. И, конечно, окно, за которым росла старая разлапистая липа, отчего в палате даже в самый солнечный день было темновато. Сейчас же, и подавно, здесь царил полумрак.

─ Какая прелесть! ─насмешливо хмыкнула первая пациентка.

Она только что зашла в палату, с трудом затащив неудобный чемодан на крошечных колесиках. На вид женщине было лет сорок, она была довольно симпатичной, только выглядела усталой и замученной. И промокшей до нитки.

─ Располагайтесь, ─ улыбнулась медсестра в бордовой форме и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

─ Спасибо, ─ под нос себе отозвалась женщина. – Идеальное место для лечения неврозов, тревожности и депрессии. Просто склеп какой-то. Еще номер палаты – тринадцать! Идеально!..

Она дотащила свой чемодан до кровати, стоявшей у окна, села, сгорбившись и опустив голову. Надо разобрать вещи, переодеться, а ни сил, ни настроения. Да еще эта палата…

─ Вы шутите? – раздался через минуту возмущенный голос из коридора. ─ У меня панические атаки! Я не знаю, куда деваться от тревожности, а вы…Тринадцатая палата! Как хотите, но я туда не пойду!

Дверь открылась, явив ту же медсестру и стройную даму лет пятидесяти с короткой стрижкой, нервно сжимавшую ручку большого розового чемодана. Кроме того, дама была обвешана сумками и сумочками всевозможных форм и размеров.

─ Как угодно, ─ не стала спорить медсестра. – Есть место в десятой, но там две бабушки храпят так, что нам на посту слышно. И в третью можно. Там три девочки восемнадцатилетние. Я не имею права озвучивать их диагноз… Словом, потом не жалуйтесь.

Женщина посмотрела на медсестру, потом на пациентку, сидевшую на кровати, потом снова на медсестру и решилась:

─ Ладно. Пусть будет тринадцатая.

Она трижды плюнула через левое плечо и перешагнула через порог.

─ Здрасти! – довольно бодро поздоровалась она, подходя ко второй кровати у окна. – Я Мила.

─ Аня, ─ слабо улыбнулась первая женщина. – Можно на «ты».

─ Супер! Ну что, Ань, первый раз сюда загремела? Я тоже. Значит, будем вместе осваиваться, ─ Мила скинула все свои сумки на кровать. – Уф… Аж упрела вся! И ливень еще этот… Ладно. Надо переодеться и чайку организовать, да?

Аня кивнула и улыбнулась гораздо веселее, чем раньше.

Минут через пятнадцать, когда Аня и Мила, уже переодетые в сухую одежду, пили чай, дверь снова открылась, и в палату вошли сразу две женщины, лет около сорока пяти.

─ Располагайтесь, ─ сказала им медсестра, а потом обратилась ко всем четверым: ─ Скоро доктор пригласит вас для беседы. А потом обед в час.

Она ушла, а Мила приветливо улыбнулась прибывшим:

─ Что же, наш экипаж полностью укомплектован. Я Мила. С паническими атаками.

─ Я Аня, ─ отсалютовала чашкой Аня. – Предположительно, с депрессией, но панические атаки тоже бывают.

─ Рита, ─ представилась полненькая блондинка, ─ Тревожность и кардионевроз.

─ Леся, ─ грустно улыбнулась бледная брюнетка, ─ У меня весь пакет. Плюс ночные кошмары.

─ И у нас всего две недели, чтобы от всего этого избавиться, ─ подвела итог Мила. ─ По крайней мере, начать… Поэтому, девочки, сразу настраиваемся на позитив!

«Девочки» обвели взглядом мрачную палату и дружно вздохнули. Ответом им был очередной раскат грома.

Вопреки опасениям пациенток тринадцатой палаты, остаток дня пролетел так быстро, что они опомниться не успели. Женщины наскоро обменялись фактами биографий, выяснили, что все четверо замужем, что у всех по одному ребенку: у Милы и Леси мальчики, а у Риты и Ани – девочки. Больше ничего обсудить не удалось, потому что их по очереди дергали то к кастелянше за бельем, то к доктору, то заполнить какую-то анкету, то на укол. А там и ужин. Казалось, едва они успели перевести дух, как в палату снова заглянула медсестра:

─ Десять часов! Отбой! Выключаем свет, откладываем телефоны и отдыхаем!

─ Ничего себе, ─ удивилась Леся, ─ Как в пионерском лагере. А если я не усну так рано?

─ Тогда я скажу об этом доктору, и он вам еще одно лекарство назначит, ─ пожала плечами медсестра. – У нас с этим строго.

Медсестра ушла, а пациентки, выключив свет и нырнув под одеяла, еще несколько минут молчали, слушая шум дождя. Потом Мила, покрутившись на скрипучей кровати, тихо сказала:

─ Извините, но я так не могу! Правда, пионерский лагерь какой-то! Я дома раньше двенадцати не ложусь, а засыпаю еще позже!

─ А мы в пионерском лагере по вечерам всегда страшные истории рассказывали, ─ вспомнила Рита. ─ Чушь, конечно… Красная рука, гроб на колесиках… Но тогда интересно было! И почти не страшно…

─ Слушайте! ─ осенило Лесю. ─ А нам-то кто мешает тоже истории рассказывать после отбоя? Про всякое-такое… Загадочное… Мистическое…Только, чтобы не очень страшно и чтобы обязательно хорошо заканчивалось! Может, кто-то из нас сам сталкивался или от знакомых слышал?..

─ Кстати, да! ─ поддержала Аня. ─ Было. Мне нравится эта идея. Чур, завтра я первая рассказываю!

─ Потом я! ─ почти без паузы сказала Мила.

─ Я третья! ─ это Леся.

─ Ну а я, выходит, четвертая, ─ засмеялась Рита. ─ Ну что, девочки, с открытием смены нас? И спокойной всем ночи!

И женщины, утомленные событиями прошедшего дня, заснули очень быстро под шум дождя. Хотя, конечно, никто из них не ложился спать так рано со времен пионерского лагеря…

Глава 2. День второй. Старые часы

На следующий день дождь и не думал прекращаться. Правда, он немного стих и до самого вечера лишь шуршал по листве деревьев и стучал по карнизу.

Обитательницы палаты №13, покончив с бесконечными лечебными делами и напившись кефира, готовились ко сну.

─ Слушайте, я на работе так не устаю, ─ возмутилась Рита, ─Анализы, капельница, пять врачей, физио, массаж, углоукалывание, аутотренинг и ЛФК! Думала, хоть в больнице отдохну – куда там! Весь день носилась как угорелая по корпусам, только в столовой и присела ненадолго… И все это под дождем!..

─ Ладно, не прибедняйся, ─ улыбнулась Леся. ─ На массаже, физио и иголках ты вообще-то лежала.

─ А выспаться ночью можно, ─ поддержала ее Мила. – У нас в палате никто не храпит.

─ Это да. Теперь-то я понимаю, почему тут отбой так рано. Я, например, уже спать хочу. Кстати, сколько сейчас времени? У меня телефон разрядился.

─ Без десяти десять, ─ отозвалась Аня. ─ Скоро наша пионервожатая придет нас укладывать.

Мила повернулась к Ане:

─ Кстати! А ты всегда часы носишь? Я уже лет сто свои не надевала, время на телефоне смотрю.

Аня погладила свои часы, чему-то улыбнулась и сказала:

─ Можно и на телефоне… Но для меня часы – это не только про время. Вообще-то сегодня я хотела рассказать другую историю, но раз речь зашла про часы…

─ Девочки, отбой! Свет выключаем, телефоны убираем и отдыхаем! Спокойной ночи! – прозвучала команда медсестры.

Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Аня начала свой рассказ.

Бабушка Зоя любила обеих своих внучек, и старшую Таню, и младшую Аню. Потому она еще при жизни, будучи в здравом уме и трезвой памяти, озаботилась тем, чтобы оставить завещание именно на них. Тане, которая тогда ждала третьего ребенка, баба Зоя оставила свою однокомнатную квартиру – маленькую, давно не видевшую ремонта и не в самом престижном районе. Зато продав двухкомнатную мужа и бабушкину квартиру, можно было найти весьма неплохой вариант трехкомнатной.

Ане с Гошей и дочкой Василисой двухкомнатной квартиры вполне хватало. Детей у них больше не предвиделось – здоровье Ани оставляло желать лучшего. Зато супруги мечтали о дачном домике и маленьком участке, где можно будет посадить розы, пионы и сирень. А огород чтобы не больше трех грядок: и развлечение, и не в тягость.

Они копили деньги на свою мечту, но дело продвигалось не слишком быстро. Гоша работал в автосервисе, Аня была учителем начальных классов. В общем, миллионов они не зарабатывали, жили, в основном, от зарплаты до зарплаты.

Все это баба Зоя знала, а потому завещала младшей внучке свою дачу. Дом там был добротный, хоть и старый – из бревен, еще сто лет простоит, а участок… Тут уж сами пусть решают: хоть картошку посадить, хоть газонной травой засеять. Пока баба Зоя была здесь хозяйкой, участок, по сути, был сплошным огородом, а уж после нее… Сами пусть разбираются, своя голова есть.

─ Я не слишком часто сюда приезжала, ─ призналась Аня Гоше, когда они приехали на дачу после ухода бабули. ─ Баба Зоя нас любила, но характер у нее был…Ого-го! Кремень! Режим как в армии. В шесть подъем, в семь завтрак – и на грядки. Полоть, поливать… Потом свободное время. Только если заиграешься и забудешь, что в час обед – все. Кухня на замок. До ужина. В девять спать. Так и ходили – все на часы поглядывали, чтобы не опоздать… А теперь мы здесь хозяева…

Ане стало грустно. Она поняла, что еще чуть-чуть и она расплачется. Муж обнял ее за плечи:

─ Я понимаю, Анют. Но мне кажется, твой бабушке было бы приятно, что ее дача не продана, не заброшена. И, хоть здесь теперь будет не так, как при ней, жизнь продолжается. И твоя бабушка продолжается. В тебе. В Василисе. Она тебя любила, заботилась о тебе – это главное.

Аня всхлипнула и кивнула. Гоша прав. Жизнь продолжается. Надо заняться делами, а не рефлексировать.

Работа по превращению бабушкиной дачи в райский уголок закипела со следующих выходных. Заменить старый забор. Замостить дорожки. Убрать старую ветхую теплицу, сооруженную еще при царе Горохе из оконных рам. Спилить полузасохшие корявые яблони и убрать заросли колючего крыжовника, который давал от силы горсть кислых ягод. И, конечно, ремонт в доме с полной заменой старой рассохшейся мебели.

─ Ух ты! ─ удивился Гоша, вытаскивая из недр шкафа что-то большое. ─ Это что, настоящие часы с кукушкой?

Аня засмеялась:

─ Настоящие. Но без кукушки. Кукушку еще дед Вова из них вытащил. Спать ему мешала. Но часы должны работать, баба Зоя их очень любила. Вот здесь они висели, на стене. Тут и гвоздик остался.

Гоша пристроил часы на место, подтянул гирьку в форме шишки, качнул маятник, и часы пошли.

─ Вот видишь! Я же говорила! ─ обрадовалась Аня.

Радость ее, однако, была недолгой. Часы встали ночью, в половине второго. А потом днем – снова в это же время. И снова ночью. В час тридцать.

Новые хозяева дачи уехали домой и совсем, было, забыли о часах, механизм которых чудил так странно, если бы уже в городе не начались странность с часами самой Ани.

Первые несколько раз она списывала это на простое совпадение, а потом задумалась. Выходило так, что, когда она невзначай бросала взгляд на наручные часы, там обязательно оказывалось сочетание единицы, тройки и восьмерки в разных комбинациях: 8:13, 8:31, 03:18, 18:03, 13:08. «Как будто шифр какой-то! – улыбалась она. – Интересно, это что-то значит?»

В очередной свой заезд на дачу супруги запланировали вынести с кухни все старье – крашеные голубой краской полки, доисторическая конструкция типа шкафа для посуды, которую бабушка гордо именовала «горкой» и, конечно, советский холодильник ЗИЛ. Ане казалось, что этот мастодонт был старше нее. Он громко гудел, припадочно трясся и периодически делал лужи на полу, как нашкодивший щенок. Было понятно, что он доживает свои последние дни.

Впрочем, на этот раз его пришлось оставить на месте: доставка нового холодильника сорвалась по вину продавца. Ну и ладно. Еще недельку как-нибудь проскрипит.

Набегавшуюся за день Василису уложили спать в половине девятого вечера, против чего она совершенно не возражала и тут же тихо засопела, обняв плюшевого зайца, а Гоша с Аней, тоже забравшись в кровать, решили посмотреть сериал на ноутбуке: Гоша накануне скачал несколько новых серий. Они увлеклись событиями на экране, а потом задремали, видимо, от усталости.

Первой проснулась Аня, не понимая, что именно ее разбудило. За окном было темно, значит, еще ночь. «Ку-ку!» - услышала она и вздрогнула. Это точно не из леса. Звук раздался снизу, с первого этажа, где висели старые часы. Только… только ведь кукушки там давно не было! «Ку-ку!» - раздалось снова.

Аня схватила с тумбочки телефон и посмотрела на подсвеченный экран: 1:32. Она потрясла мужа за плечо:

─ Гош! Гоша! Проснись!

─ А?

─ Ты слышишь?

Кукушка молчала, однако Гоша резко сел на кровати:

─ Твою дивизию! Дымом воняет! Горим!

Только сейчас Аня почувствовала, что снизу, действительно доносится слабый запах горелой изоляции.

К счастью, все обошлось. На старичке-холодильнике замкнула проводка, но огонь не успел разгореться – по всей видимости, все произошло буквально несколько минут назад. Пожар был потушен, даже не начавшись.

─ Вот после этого происшествия я и поняла, что бабушкины часы останавливались в час тридцать не просто так. Они нас предупреждали. А мы не поняли… Пришлось нас спасать кукушке, которой не было… Часы, кстати, до сих пор работают исправно… ─ закончила свой рассказ Аня.

Леся уточнила:

─ А твои часы? Почему они один и те же цифры показывали?

─ А разве я об этом не сказала? Проводку замкнуло в ночь на тринадцатое августа. То есть… 13:08…

Глава 3. День третий. Плохая примета

К вечеру третьего дня дождь почти стих, сменившись противной, словно осенней, моросью. Заметно похолодало, и теперь в палате №13 было не только мрачно, но еще и очень холодно.

─ Склеп! Ну как есть склеп! ─ горячилась Мила.

Она утверждала, что у нее «неважнецкие сосуды», и потому она постоянно мерзнет. К счастью, у ее сына Влада уже начались каникулы, и, ближе к обеду он смог приехать, чтобы передать маме теплый плед. И вот теперь она, не дожидаясь команды «отбой», нырнула в постель и укрылась двумя одеялами почти до самого носа.

─ Вот что значит тринадцатая палата, ─ проворчала она. ─ В других и тепло, и светло…

─ И храпят, ─ подмигнула ей Аня.

─ И сказки на ночь не рассказывают, ─ добавила Леся.

─ Сдаюсь-сдаюсь! ─ Мила высунула из-под пледа руки и подняла их вверх. ─ Самая лучшая у нас палата!

Рита улыбнулась:

─ Знаете, а у меня муж даже побледнел, когда номер палаты услышал. Я ему – Ерунда это все! Числа, кошки зеркала… Не верю в плохие приметы. Смотрите: коллектив у нас отличный подобрался, медсестры добрые, массажист хороший, процедуры неболезненные, а доктор – вообще лапочка и милашка. Мне вот, чувствую, и таблетки уже начали помогать. Вот вам и тринадцатая палата! Все у нас хорошо. Так что не верю я в приметы! Не работают они!

─ Может, и не работают, ─ задумчиво проговорила Мила. ─ Может, и совпадения это все… А я вот даже и не знаю… Давайте я вам просто расскажу свою историю. В которой я и сама не разобралась.

Баба Валя, мамина мама, была очень суеверным человеком. На каждую мелочь, буквально на каждый чих, у нее обязательно находилась примета. И, что самое печальное, почти всегда это была «плохая» примета, сулящая беды, невзгоды и болезни. Впрочем, баба Валя ничего удивительного в этом не видела – зачем о везении-то предупреждать? Или об удаче? А вот о несчастье – очень даже надо.

Жила она далеко, приезжала в гости редко. Еще реже к ней ездили Мила с мамой. И все равно цепкая детская память хранила все случаи, когда бабушка качала головой и приговаривала «не к добру».

Пока Мила была в том возрасте, в котором дети верят в сказки и чудеса, она слушала бабушку со странным смешанным чувством любопытства и страха. И, конечно, пересказывала дома папе то, что слышала от бабы Вали. Например, что нельзя свистеть в доме, громко смеяться с утра, ставить пустые бутылки на стол и выносить мусор после захода солнца.

Папа смеялся, ласково гладил ее по волосам и говорил, что все то «бабкины сказки, дедкины подсказки», что он взрослый разумный человек двадцатого века, а потому во всю эту ересь он не верит и не поверит никогда. И Миле советует выбросить из головы эту ахинею.

С мамой же за закрытой дверью кухни он уже не смеялся. Злым возмущенным голосом он требовал «оградить его дочь от этого мракобесия». Миле не хотелось, чтобы родители ругались, и она перестала говорить папе о приметах. А вот верить в них не перестала. Наоборот, однажды ей пришла в голову мысль, что даже «плохие» приметы можно использовать в своих целях, не говоря о хороших. Было ей тогда лет десять.

Каждую пятницу после ужина мама проверяла дневник Милы и ставила там свою подпись. Обычно проблем с этим никаких не возникало, но не в этот раз. Потому что в четверг Мила получила трояк по математике и знала, что, увидев его, мама расстроится. Надо было как-то ее отвлечь…

«Если со стола упадет ложка, то придет гостья, если вилка – злая баба, а если ножик – то мужик в гости пожалует,» - вспоминала Мила бабушкины наставления. Она как бы нечаянно уронила вилку, полезла доставать ее и смахнула со стола нож – чтобы уже наверняка. Увы. Никто не позвонил даже по телефону, не то, что в дверь. Тогда Мила вспомнила, что посуда бьется «на счастье» и грохнула о край раковины тарелку, пока мыла посуду после ужина.

К ее огромному разочарованию, и эта примета не сработала. Мама сначала отругала ее за разбитую тарелку, а потом, заглянув в дневник – за тройку.

Позже Мила экспериментировала еще несколько раз: оставляла нож на ночь на столе (к ссоре), не смотрела в зеркало, если приходилось вернуться домой за забытой вещью (пути не будет) и не рассказывала «дурной» сон текущей воде (чтобы не сбылся). НИ-ЧЕ-ГО!!! Ровным счетом ничего не сработало, и девочка поняла, что папа был прав. Приметы – это обычные суеверия.

…То лето было абсолютно «не грибным», и мила с мужем Витей оба раза возвращались с тихой охоты крайне разочарованными: их корзинки были почти пустыми. К тому же, это было обидно еще и потому, что грибы в любом виде любили не только они сами, но и их родители, которые в силу возраста и здоровья уже не могли выбираться в лес. Обычно заядлые грибники Витя и Мила каждый год передавали старикам по две-три банки маринованных опят и маслят и по несколько пакетов с замороженными грибами – лисичками, подосиновиками, подберезовиками. Похоже, в этом году вся семья останется без грибов…

Они уже махнули рукой, ни на что не надеясь, а уже в конце августа Витя пришел после работы с таким сияющим лицом, что без слов стало понятно: произошло что-то очень хорошее.

─ Я на завтра отпросился, ─ доложил он. ─ Ты тоже начальнице своей звони, проси день за свой счет.

─ Зачем? ─ не поняла Мила.

─ За грибами, солнышко! Мне сегодня коллега такие фотки показал…Ого-го! Говорит, еле до машины донес: две полные корзины и два пакета набрал грибов. И все чистенькие! Рассказал, что есть одно место… Мало, кто о нем знает… И это… торопиться надо – завтра вторник, к следующим выходным они перерастут все.

─ Ты хочешь сказать, что он тебе прямо вот так свое грибное место выдал? ─ недоверчиво спросила Мила.

─ Представляешь? ─ расхохотался Витя. ─ Мы с ним, честно говоря… не очень. Ругаемся часто, он на меня несколько раз начальству жаловался… А сегодня вдруг сказал, что понял – был неправ. И просит прощения. А в качестве жеста примирения и рассказал про грибное место, он же знает про наше с тобой хобби.

─ Чудеса…

Мила покачала головой и пошла звонить начальнице.

Погода на следующее утро была не самой подходящей для поездки: за окном был сплошной туман, густой, как молоко.

─ Стивен Кинг отдыхает, ─ нервно хохотнул Витя.

─ Может, не поедем?

─ Не говори ерунды! В городе туман не страшен, а, когда до трассы доберемся, он уже и рассеется.

Тем не менее, до трассы сначала нужно было доехать, а это оказалось делом непростым, ибо проблемы начались еще дома.

Сначала Мила порезала палец, когда делала бутерброды, да так сильно, что кровь еле удалось остановить. Потом Витя долго искал ключи от машины, хотя всегда клал их на одно и то же место, в верхний ящик тумбочки. В итоге они нашлись почему-то на кухонном столе.

Супруги уже собрались и оделись, когда выяснилось, что дверной замок решил показать характер и теперь не открывается. Промучившись минут десять, Витя все-так с ним справился.

Они вышли из подъезда, и только тогда он вспомнил, что пока возился с замком, снял с себя маленькую сумочку, в которой были документы. Пришлось за ней вернуться.

Когда выехали из города, туман действительно успел рассеяться, но тяжелые серые тучи плотно укрыли небо, грозя в любой момент обрушиться проливным дождем. На дороге пришлось дважды постоять в пробках из-за совершенно глупых ДТП, а в довершении всех бед, когда они уже свернули на заросшую травой просеку, прямо перед машиной выскочил из кустов заяц. Одним прыжком он перемахнул дорогу и скрылся в траве. Каждая из этих примет была «плохой», а уж в комплексе… Но Мила давно привыкла не обращать на приметы внимания, лишь фиксируя их почти бессознательно.

─ Прибыли, ─ с видимым облегчением вздохнул Витя, сверяясь с навигатором. ─ Дальше пешком.

Мила выбралась из машины и не удержалась от восторженного вздоха: уже около самой дороги росли два красивых крепких подосиновика, а буквально в метре от них – еще один. Не обманул коллега.

─ Эй, подожди меня! ─ крикнул Витя вслед жене, которая уже прилично углубилась в лес, забыв обо всем, кроме грибного изобилия.

Мила давненько такого не видела: в этом волшебном месте грибов было хоть косой коси, даже искать не надо – ходи да собирай.

Прошло, наверное, не больше часа, а обе здоровенные корзины были полны грибов. Да каких! Крепенькие, чистенькие, маленькие, один к одному. Супруги капризничали, выбирали только самые молоденькие и красивые грибы, и все равно корзины были полны до самого верха.

─ Эх! Надо было третью брать… Или хоть пакет, ─ вздохнул Витя.

─ Не жадничай. Нам бы эти хоть дотащить. Тяжеленные какие!

─ ты права. Пора выбираться. С другой стороны, времени еще мало, мы вполне успеем вытряхнуть эти в багажник и вернуться сюда еще раз.

А вот с тем, чтобы «выбираться» неожиданно возникли проблемы. Обычно супруги, даже увлеченные сбором грибов, всегда примечали дорогу. Только не в этот раз. Сейчас же они совершенно не представляли себе, в какую сторону им нужно идти. Как назло, навигаторы в их телефонах не работали. Да и сети не было. Зато начал накрапывать дождь.

─ Кажется, нам туда, ─ неуверенно махнул рукой Витя.

─ Идем, ─ тяжело вздохнула Мила.

…Они плутали по лесу уже третий час и уже были близки к отчаянию, особенно, когда Мила заметила приметную поваленную сосну: мимо нее он проходили уже четвертый раз. Дождь усиливался. В лесу стало мрачно и неуютно. Да что там! Откровенно страшновато! К тому же, тяжелые корзины оттягивали руги, а уставшие ноги так и норовили зацепиться за какой-нибудь корень. Телефоны по-прежнему не работали. Было так тихо, что они слышали лишь собственное тяжелое дыхание да шум дождя.

В этой тишине звук хрустнувшей ветки прозвучал так громко и так пугающе, что Витя и Мила вздрогнули, нервно озираясь. Неужели, они здесь были не одни? Почему-то, вместо того, чтобы обрадоваться этому и подать голос, они испытали ни с чем несравнимый ужас и, казалось, перестали дышать.

─ Бежим! ─ шепотом скомандовал Витя.

Бросив корзинки, они ломанулись сквозь молодую поросль так, будто за ними гнался самый страшный в мире монстр. Однако, выяснять, так ли это на самом деле, желания никакого не возникло. Лес стал совсем чужим и враждебным. Как будто, он чего-то ждал, затаившись и наблюдая. Вот только… чего?

Задыхаясь и едва не падая с ног от усталости, они остановились, и Мила заплакала. Они вернулись на то же самое место. Вот сосна, а вот и их корзины с грибами… И снова этот хруст… Правда, теперь он раздавался гораздо ближе и не осталось никаких сомнений, что это чьи-то шаги. Кого-то очень большого и тяжелого.

─ Мамочки…─ по щекам Милы текли слезы, ─ Как же мне страшно! Вить, это же леший нас водит! Он! Мы не выйдем отсюда…

─ Стоп, Мила! Ты же разумный человек…

─ Нет!

Слезы не ее лице высохли в одну секунду. Она быстро стащила с себя куртку и толстовку, вывернула их наизнанку, надела снова и принялась расстегивать джинсы.

─ Быстрее! Давай! Витя! Всю одежду наизнанку! ─ ее глаза лихорадочно горели.

─ Ты серьезно?

Она не ответила, стягивая джинсы и прыгая на одной ноге. Витя очень хотел сказать что-то насмешливое, но шаги, раздавшиеся совсем рядом, заставили его передумать. Морщась и вздрагивая – одежда промокла под дождем, – он все-таки сделал так, как просила жена.

─ И что? Что? ─ взволнованно спрашивала Рита.

─ Ну раз я здесь, значит, вышли мы тогда, ─ хохотнула Мила. ─ И довольно быстро вышли. Заблудились мы совсем рядом с дорогой – метрах в двадцати от машины вышли на просеку.

Аня вздохнула:

─ Вот тебе и приметы… Послушались бы тогда… Хорошо, что все закончилось…

─ Закончилось, да только чуть позже. В среду Витя пошел на работу, а тот коллега, что нас в лес отправил, побледнел и шарахнулся в сторону, как будто призрака увидел. А потом вдруг болеть начал – то одно, то другое… А через месяц и вовсе уволился…

В палате стало тихо, и в этот момент ветка липы ударила прямо в стекло. Женщины вздрогнули, а Леся даже негромко вскрикнула.

─ Вот-вот, ─ резюмировала Мила. ─ Не скажу, что прямо сразу я во все приметы поверила, но все-таки очень много непонятного в этой истории. И совершенно необъяснимого…

Глава 4. День четвертый. Кот-защитник

Казавшийся бесконечным нудный дождь, наконец, закончился. Правда, на улице было холодно и пасмурно. Дул сильный ветер. Поэтому в палате №13 по-прежнему было темно и не слишком жарко. И сегодня ее обитательницы в половине десятого вечера уже забрались под одеяла.

─ Да что ж такое! ─ Рита отбросила на кровать телефон. ─ Не было печали… Вот как тут лечиться и не нервничать?..

─ Что случилось? ─ спросила Мила.

─ Да кот, ─ нехотя проговорила Рита и снова взяла телефон в руки. ─ Муж пишет, что уходил на работу – кот сидел напротив дивана, смотрел в одну точку и шипел. Пришел с работы – сидит. Шипит. И даже рычит. Миска с едой полная. Весь день, что ли, так сидел? А сейчас, говорит, как заорет не своим голосом, как кинется на диван, и давай его когтями драть! И воет, и воет… Сережа его взять на руки хотел, так он ему руку располосовал – и бежать…

Леся улыбнулась:

─ Ну, Рит… Кошки – очень непростые животные…

─ Я так понимаю, твоя история как раз про них? Ладно… Подожди только, мужу позвоню – нашел он там перекись?..

Дачу Олеся и Андрей покупали сами, осознанно. Для отдыха и смены обстановки. Леся сразу заявила, что будет тут заниматься «ландшафтным дизайном на минималках», то есть, не гоняться за модой, не покупать дорогие курсы, а искать информацию в интернете, смотреть ролики, изучать уже готовые решения, а потом, ориентируясь на свой бюджет, создавать цветники на участке.

Андрей не возражал – нормальное женское хобби. Ему главное, чтобы интернет был и телевизор с большим экраном: в отличие от Леси, офисной служащей, он работал физически, вел секцию борьбы в спортшколе, поэтому отдых предпочитал пассивный.

Надо сказать, что Леся не ошиблась со своим новым увлечением. У нее был вкус, чувство меры и легкая рука – все посаженные растения приживались моментально, начинали быстро расти и зацветали сразу даже те, которые должны были зацветать на второй год посадки. Клумбы радовали взгляд, были красивыми и ухоженными.

На третий год своего цветоводства Леся столкнулась с проблемой. Многие растения разрослись так сильно, что стали вытеснять и заглушать своих скромных соседей.

─ И что с вами делать? ─ спрашивала она, имея обыкновение разговаривать с цветами, как с людьми. ─ Понятно, что делить. А дальше?.. Выбросить у меня просто рука не поднимется, торговать я не умею…

─ Добрый день! ─ услышала она незнакомый женский голос и обернулась

За забором из сетки-рабицы стояла немолодая женщина, красиво и элегантно одетая: в длинном светлом платье, босоножках, широкополой соломенной шляпе. Она улыбалась и призывно махала рукой Лесе.

─ Здравствуйте!

Она стряхнула землю с рук, сняла рабочие перчатки и подошла к забору.

─ Меня зовут Вероника Ивановна, ─ представилась женщина. ─ Я ваша новая соседка.

─ Очень приятно. Меня Олеся зовут.

─ Олеся, приходите ко мне сегодня вечерком? Чаю попьем, познакомимся как следует…

─ С удовольствием, спасибо за приглашение!..

Женщина Лесе понравилась, она была рада такому соседству. Тот участок пустовал уже несколько лет, быстро зарастая сорняками. Ну теперь-то все будет по-другому!

Вечером, покончив с делами и оставив мужа смотреть телевизор, Леся отправилась в гости к соседке. Вероника Ивановна уже ждала ее. На веранде был накрыт стол, в вазочках лежали печенье и конфеты, в плетеной корзинке – белый хлеб и два вида хлебцев. И, конечно, варенье. И правда, какое же дачное чаепитие обойдется без варенья? Вишневое, клубничное и абрикосовое – Леся знала, что это очень, очень вкусно. Тем не менее, она протянула хозяйке упаковку пряников, которую принесла с собой.

Из разговора за чаем она узнала, что Вероника Ивановна давно мечтала об уютном уголке, маленьком домике, окруженном цветами.

─ Вот только сейчас возможность появилась свою мечту в жизнь воплотить, как на пенсию вышла… Так что, Олесенька, цветовод я совсем неопытный. А хочется всего и сразу. Чтобы – ррраз! – и красиво. Только… Я же видела, какие огромные деньги для этого нужны… Впрочем… Олеся, это не будет наглостью с моей стороны, если я попрошу на первых порах помочь мне? Возможно, у вас есть что-то… Не слишком нужное… Или, может, что-то разрослось сильно…

─ Конечно! ─ Леся даже подскочила на стуле. ─ Я только сегодня об этом думала! Переживала, не знала, что делать с лишними растениями… Прямо завтра с утра и приходите! Я вам ирисов откопаю. И совершенно изумительных бордовых лилейников.

─ Вот спасибо! Буду очень благодарна!..

Леся вернулась домой в десять вечера. Андрей смотрел какой-то сериал со стрелялками. Он послала жене воздушный поцелуй и снова уставился на экран. Это было нормально. А вот то, как встретил ее Бася, серый полосатый кот дворовой породы, было крайне странно и непонятно.

Обычно ласковый и игривый, Бася вдруг зашипел, вздыбил шерсть на загривке, а хвост кота с бешеной скоростью хлестал его по бокам.

─ Бась, ты чего? Ты здоров? ─ удивилась Леся, протягивая к коту руку.

─ Шшш! ─ еще громче зашипел Бася и выгнул спину дугой.

Его зрачки расширились, все тело напряглось, словно он собирался броситься на свою хозяйку. Леся отдернула руку:

─ С ума сошел?

Бася пригнулся к полу, словно для прыжка и вдруг расслабился, подошел к хозяйке и потерся о ее ноги. Злобное шипение сменилось тихим мурлыканьем.

─ Так-то лучше! ─ похвалила его Леся и подхватила кота на руки.

На следующее утра, едва выпив чашку кофе и съев йогурт, Леся уже занималась своими цветами. Муж спал, а она решила поработать, пока еще не слишком жарко. Бася лежал рядом с ней в тени огромной хосты и лениво наблюдал за птичками, прыгающими по газону.

─ Вот, Бася, ─ говорила Леся, ловко орудуя лопатой, ─ сейчас мы с тобой поделим ирисы и будут они у нас в следующем году лучше прежних. А лишние соседке отдадим, пусть порадуется.

─ Зря, ─ услышала она и вздрогнула.

Кто мог это сказать? Да еще так четко! Показалось? Вроде, солнце еще не так высоко, солнечного удара быть не должно… Она тряхнула головой и продолжила работу.

─ Да, Бася, поделимся мы с соседкой… И лилейников ей откопаем…

─ Зря-зря!..

Леся резко обернулась к коту и успела заметить, что Бася смотрит на нее слишком осмысленным взглядом. Почти человеческим.

─ Тыыы? ─ изумилась она. ─ Это ты сказал? Ты умеешь разговаривать?..

Бася моргнул, завалился на бок и принялся вылизывать заднюю лапу, задрав ее вверх, то есть, заниматься нормальными кошачьими делами и делать вид, что он тут вообще ни при чем.

─ Офигеть, ─ прошептала Леся. ─ У меня говорящий кот…

Когда Вероника Ивановна пришла за цветами, у Леси все уже было готово: ирисы трех видов, два лилейника, несколько луковиц тюльпанов, две хосты.

─ Не жалко? ─ хитро прищурилась соседка.

─ Нет, конечно! Забирайте всё!

Соседка принялась многословно благодарить, а Бася, смерив ее презрительным взглядом, фыркнул и ушел под крыльцо – становилось слишком жарко.

Прошла неделя, и Леся заметила, что с ее цветами что-то не то. Листья хост были в дырках – их кто-то погрыз. Астильбы засохли. Бутоны лилий отваливались от стебля, не успев расцвести. Лилейники гнили на корню. Она поливала растения всем, чем можно – лечила, опрыскивала. Бесполезно. К концу сезона половина ее растений погибла безвозвратно.

А следующей весной выяснилось, что и из выживших в прошлом году многие не перенесли зимы: что-то замерзло, что-то сопрело. Леся плакала и часами пропадала на тематических форумах, чтобы понять, что же происходит. И не поняла.

Зато у соседки все цветы не просто «принялись», а успели основательно подрасти с прошлого года.

─ Боюсь, Вероника Ивановна, скоро мне придется к вам на поклон идти, ─ грустно констатировала она, когда соседка подошла к забору поздороваться, ─ Что-то с моими цветами… Не то… Почти все погибли… теперь я у вас просить буду…

─ Нет-нет! ─ замахала руками соседка. ─ Уж простите великодушно – не дам. Ни за что! Ведь это то же самое, что свою удачу отдать.

Леся бледно улыбнулась и вздохнула. Вот оно что, оказывается… Это она не цветы, это она свою удачу Веронике отдала… И что теперь делать?

В субботу, через неделю, к Веронике Ивановне приехали гости. Так как в тот день значительно похолодало, хозяйка накрыла стол не в беседке, а на веранде. Леся как раз заканчивала работу в саду, когда с соседнего участка потянуло запахом жареного мяса. Краем глаза она увидела серую тень, мелькнувшую в сгущающихся сумерках. Бася.

Махом перелетев через забор, кот приземлился на соседнем участке.

─ Ты куда? ─ испугалась она, наблюдая за ним. – Кыс-кыс!..

А кот с самым независимым видом подошел к роскошной клумбе Вероники Ивановны и, принюхавшись, вдруг уселся прямо на нее делать свои кошачьи дела.

─ Бася, ты рехнулся? ─ от изумления у нее пропал голос, и Леся могла только громко шептать.

Кот старательно закопал следы своего преступления и также легко перемахнул через забор обратно…

Обитательницы палаты №13 хохотали так громко, что только удаленность от сестринского поста уберегла их от сурового замечания дежурной сестры о нарушении режима.

─ И что вы думаете? ─ отсмеявшись, спросила Леся. ─ Цветы у соседки начали быстро чахнуть! А мои зато сразу ожили. Вот как-то? Правда, с тех пор Бася ни разу со мной не разговаривал…

─ Может, обиделся, что ты ему в благодарность мало вкусняшек купила?

Вопрос Милы вызвал новый взрыв смеха – так громко и долго женщины уже давно не смеялись.

Глава 5. День пятый. Таинственная тётя

С завтрашнего дня обещали долгожданное потепление, и пациентки палаты №13 обсуждали его, наотрез отказавшись от вечернего ледяного кефира в пользу горячего чая.

Рита угощала пирожными соседок:

─ Берите еще, не стесняйтесь! Я Маше сказала, чтобы она побольше купила, нас четверо!

Аня взяла эклер из прозрачной пластиковой коробочки:

─ Спасибо! Обожаю эклеры. Какая у тебя дочка хорошая! Сколько ей?

─ Пятнадцать. Да, тьфу-тьфу, на Машу мне грех жаловаться. Да и вообще…Так-то она мне жизнь спасла. Когда маленькая была. Правда, с помощью… Вот, кстати, об этом я расскажу вам сегодня.

Рита сама себя называла «строгой суровой и объективной матерью». Она, конечно, могла и посюсюкать с маленькой Машей, и потискать ее, и повозиться, покувыркаться на полу, и поцеловать в румяную щечку, и наградить десятком милых прозвищ. Однако никогда она не заблуждалась насчет дочки и не вводила в заблуждение других. Маша была самым обычным ребенком. Не гением, не вундеркиндом. У нее не было супер-выдающихся талантов – все как у всех.

Ребенок был развит по возрасту, общителен, бодр, здоров. Внешность девочки не поражала невероятной красотой, а была просто милой: светлые кудряшки, голубые глаза, круглые щечки с ямочками.

─ Мама, а правда, я самая красивая в мире? ─ спрашивала Маша.

─ Для нас с папой – конечно, ─ честно отвечала Рита.

А девочка, с одной стороны, получала поддержку и заряд уверенности в себе, а с другой – не считала себя королевой, имея объективную самооценку.

В пять лет Машу отдали в танцевальный кружок. Ее родители не мечтали о международных конкурсах и призах – просто девочке нравилось танцевать, и она танцевала. Для себя. И для родителей, которые не пропускали ни одного выступления коллектива.

Девочка уже знала буквы, умела складывать их в слоги, но читала пока очень медленно, только самые простые слова – чтение давалось ей непросто. Родители хвалили ее, говорили, что переживать нечего, к школе научится.

Словом, все в семье было хорошо и благополучно, девочку искренне любили, хоть и не слишком баловали. В садик она тоже ходила охотно, играла с ребятами, любила воспитателей. Тем сильнее было удивление родителей, когда у Маши появился воображаемый друг. Какая-то «тётя». Правда, Рита обратила на это внимание не сразу, ведь все начиналось с каких-то мелочей, которые можно было списать на слишком хорошую детскую фантазию.

─ Мам, а ты знаешь, что такое «батман тандю»? ─ спросила Маша у мамы, которая мыла посуду после ужина.

─ Нет, солнышко, не знаю. Что это?

Маша старательно изобразила движение ногой, отведя ее в сторону и вернув обратно.

─ Красиво. Это вам на танцах показывали?

─ Нет. Это тётя показала. Она знает, что я танцами занимаюсь. Она тут была, в моей комнате.

─ Ах, тётя? ─ улыбнулась Рита, думая о том, что Маша «тётю» видела по телевизору, который, действительно, был в ее комнате. ─ Хорошая у тебя знакомая!

Маша кивнула и ускакала в свою комнату.

Второй раз о таинственной тете Рита услышала через неделю. В тот день она задержалась на работе, поэтому Машу из детского сада забирал папа. Рита заглянула в детскую и увидела, что дочка увлеченно что-то рисует.

─ Привет, котенок, я дома!

─ Мама! ─ Маша вскочила со стула и побежала обниматься.

─ Ну как ты? Больно было прививку делать? Страшно?

─ Мама, ─ девочка отстранилась и серьезно посмотрела на маму. ─ Ну какая же это прививка? Это реакция Манту. Проверка, не болею ли я. А прививку, наоборот, делают для того, чтобы не заболеть. Для им-му-ни-те-та, ─ она старательно выговорила сложное слово.

─ Это доктор объяснил?

─ Нет, что ты! Доктор очень сердитая была, вообще ни с кем не разговаривала, торопилась все время. Это мне тётя рассказала. А еще… еще… Знаешь, прививку даже царица делала! Ее Екатерина звали. Представляешь? Царица! Значит, нам-то и подавно бояться нечего.

Маша засмеялась и снова села за стол, продолжив рисовать. Рита же, постояв в задумчивости, глядя на дочку, пошла разогревать ужин.

Через два дня, утром, когда она в детском саду помогала дочке повесить в шкафчик куртку, Маша вдруг на секунду замерла, а потом спросила:

─ Мамочка, а у тебя с собой есть пластырь?

─ Где болит? ─ моментально среагировала Рита.

─ Нигде. Просто… Просто надо, чтобы он у тебя был. В сумочке. У тебя есть?

─ Есть, ─ рассмеялась Рита, поцеловала дочку, кивнула воспитательнице и отправилась на работу.

А уже буквально через полтора часа, когда она мыла свою кружку из темного стекла, та внезапно лопнула у нее в руках, и один осколок вонзился глубоко в палец. Пластырь, конечно, оказался очень кстати.

Вечером Рита усадила Машу на диван, села рядом и показала заклеенный пластырем палец. Девочка серьезно кивнула.

─ Ты знала?

Кивок.

─ Откуда? Снова тётя?

─ Мамочка, ты не бойся! Она очень хорошая! Добрая. И очень красивая. Сейчас я тебе ее покажу.

Маша вскочила с дивана и уже через минуту принесла маме рисунок. Н-да… Очень информативно… Большая голова, ручку-палочки, платье треугольником… Фоторобот из детского рисунка вышел так себе. Да и юная художница, видимо больше вдохновлялась Пикассо и Малевичем, чем Крамским или Тропининым. В любом случае, точно сказать можно было только одно: таинственная тётя была сероглазой блондинкой. Рита вздохнула и вернула рисунок дочке. И подумала, что неплохо бы отвести Машу к детскому психологу. Просто на всякий случай. Тётя, между тем, затаилась на целых две недели. А потом появилась снова.

─ Мамочка, не надевай завтра свои красивые сапожки на каблуках, ладно? ─ попросила полусонная Маша, когда Рита пришла пожелать ей спокойной ночи.

─ Да-да, хорошо, зайка, спи! ─ конечно же, Рита пропустила слова дочери мимо ушей, а через минуту и вовсе о них забыла, занятая своими мыслями.

Утром дочку повел в садик папа, а Рите можно было прийти на работу чуть позже. У них намечался корпоратив по случаю 23 февраля и выглядеть нужно было празднично и нарядно.

Рита старательно накрасилась, оценила прическу – неплохо – и достала из шкафа платье на тонких бретельках. Так, сверху надо надеть пиджак. Это будет «деловой кэжл», а потом его снять – получится вечерний наряд.

Она посмотрела на свои зимние ботинки, которые муж насмешливо величал «ботами». Теплые, удобные, на натуральном меху, с толстой подошвой, которая совсем не скользила… Не сегодня. Она достала из шкафа изящные полусапожки на каблуке и кивнула. Они-то к платью подходят гораздо лучше. Какая-то мысль промелькнула на краю сознания, но Рита досадливо отмахнулась от нее. Наверняка ерунда какая-то. Пустяки.

До проходной оставалось метров двадцать: автобусная остановка была расположена очень удобно, прямо напротив. Автобус затормозил и открыл двери. И в этот момент какой-то здоровенный мужик в огромной дубленке сильно толкнул в спину Риту, которая только что занесла ногу над нижней ступенькой. От неожиданности женщина покачнулась, не удержала равновесия и рухнула прямо на тротуар, неловко подвернув ногу. «Сапожки! Тётя!»- молнией сверкнуло в ее голове.

К счастью, снимок, который сделали в травмпункте, показал – перелома нет. Вывих. Тем не менее, Риту посадили на больничный, на целую неделю. Она снова и снова разглядывала рисунок дочки и понимала, что уже начинает побаиваться эту таинственную тётю. Шутка ли? Два ее предсказания сбылись. Что же дальше будет?.. Или?.. Нет никакой тёти? В любом случае, психологу машу показать надо обязательно. Сразу после больничного.

Риту выписали и, хотя она еще немного прихрамывала, на работу надо было выходить. Муж уже ушел, а она как раз допивала чай, когда на кухню влетела зареванная Маша и закричала, что мама сегодня должна остаться дома. Что ей никуда сегодня идти нельзя. Это было что-то новенькое – девочка никогда не капризничала так сильно, да и подобные истерики были не в ее характере.

─ Снова твоя тётя? ─ строго спросила Рита.

─ Да! Ты не веришь, а она добрая! Она за нас переживает! Ей трудно ко мне приходить, но она все равно приходит! Ты должна ее послушать! Пожалуйста! ─ и девочка зарыдала особенно громко.

─ Так, хватит! Мне надоели твои выдумки! Одевайся, я не хочу опаздывать!..

Рита рассчитывала на то, что на улице, на морозном воздухе, дочкина истерика прекратится сама собой. Как бы не так. Она продолжала в голос плакать всю дорогу. Когда же они подошли к детскому саду, девочка вцепилась в металлические прутья забора, отказываясь идти дальше. «Может, она просто заболела?» - подумала Рита и грозно сказала:

─ Хорошо. Сегодня я не пойду на работу. Но мы сейчас идем в поликлинику. К доктору. Узнавать, что случилось. И, возможно, он назначит тебе горькое лекарство. Или даже укол.

К ее удивлению такая перспектива дочку не напугала. Наоборот. Ее слезы моментально высохли, и она радостно кивнула. Рита позвонила начальнику, сказала, что, кажется, у нее заболевает ребенок, поэтому прийти сегодня не сможет. Но, конечно, постарается что-нибудь придумать, чтобы выйти побыстрее.

Доктор в поликлинике сказала, что у девочки немного розовое горло и температура тридцать шесть и девять. Скорее всего, простуда, поэтому за оставшиеся до выходных три дня Маша должна выздороветь.

Вернувшись с дочкой домой, Рита решила воспользоваться внеплановым выходным и устроить уборку. Она как раз домывала пол, когда ей позвонила зареванная Оксана, коллега, с которой Рита работала в одном кабинете и даже немного приятельствовала.

─ Ты как? Ты где? Ты что? ─ кричала Оксана в трубку.

─ Машка утро заболевшей встала, пришлось в поликлинику идти. Думаю, в понедельник уже выйду.

─ Блин, Ритка! Ну хоть позвонить-то ты могла? Я чуть с ума не согла!

─ Так я же Игорю Петровичу звонила, его предупредила. Подожди, а что такое-то?.. Ты чего ревешь?

Оксана несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы немного успокоиться, а потом сказала:

─ Около метро машина в остановку врезалась. Пять человек пострадали. Их в больницу забрали. А двое… В общем, двое всё… Там рядом наши стояли, тоже автобус ждали, их не зацепило. Они сказали, что те двое… Это женщины были. Блондинки лет тридцати… Ты же как раз в это время ездишь… На автобусе…

─ Ничего себе, ─ потрясенно выдохнула Леся, когда Рита замолчала.─ А эта «таинственная тётя»?

─ Больше она к Маше не приходила. Наверное, я бы так и считала, что это фантазия ребенка, только… Только вот, когда Машка училась то ли в первом, то ли втором классе, им задали что-то такое про семью рассказать, про родственников. И мы с ней вечером сели смотреть старые фотоальбомы. И вдруг она как закричит – мама, смотри! Это же она! Та самая тетя! А ты мне тогда не верила! И знаете… На фотографии действительно была блондинка. И, скорее всего, с серыми глазами. Машина прабабушка. Моя бабушка. Баба Маша…

Глава 6. День шестой. Мужегон

─ Вот, наконец-то солнечный денек! ─ обрадовалась Аня, едва открыв глаза.

Нет, до их палаты солнечные лучи добраться не могли, однако все равно внутри стало ощутимо светлее. Сегодня можно будет погулять по территории больницы, благо, она довольно большая и ухоженная, как хороший парк: с клумбами, скамейками и даже двумя небольшими симпатичными фонтанами.

─ Это здорово, ─ откликнулась Мила, потягиваясь в кровати, ─ ко мне сегодня подруга обещала приехать, пирожков для нас всех привезти. Вот как раз походим с ней, цветочками полюбуемся…

Леся вздохнула:

─ А вот у меня вечно с цветами ерунда какая-то… Я ведь лет десять назад подругу потеряла из-за цветка…

─ Да ладно! ─ удивилась Аня. ─ А как это?

─ Эту сказку я расскажу вам после отбоя, ─ ответила Леся и села. ─ Потому что сейчас мы бодро и дружно поднимаемся и приводим себя и тумбочки в порядок. Сегодня, если вы помните, будет обход заведующей отделением.

С Викой Леся подружилась еще в институте. Девушки прекрасно дополняли друг друга: смелая до безрассудства, решительная и отчаянная Вика и осторожная, спокойная Леся, которая всегда выступала голосом разума во всех безумных авантюрах, не позволяя Вике попадать в действительно серьезные неприятности.

И только к последнему курсу Леся поняла, что для Вики она, и правда, была только дополнением, аксессуаром, некрасивой подружкой, оттеняющей красоту блистательной Вики. Это стало понятно, когда подруга злилась и обижалась, если в компании кто-то из симпатичных парней обращал внимание на скромную Лесю. Вика тут же начинала психовать и, чаще всего, настойчиво убеждала подругу уйти, потому что «здесь нечего делать». Один, два, три раза Леся списывала на совпадения или плохое настроение подруги, но со временем убедилась: нет, не кажется. Вика действительно считает, что здесь только она одна достойна внимания.

После окончания института Вика устроилась на работу в мужской коллектив – секретарем в ЧОП. Зарплата была весьма скромной, зато внимания она теперь получала более чем достаточно: и рядовые охранники, и начальство водили вокруг нее хороводы и плясали с бубнами. Леся больше ей не была нужна, а потому для общения с ней времени катастрофически не хватало. Не только для встреч – даже пообщаться по телефону, как раньше, возможности не было.

Лесю сначала это очень огорчало, а потом она просто приняла ситуацию. Что же, бывает. Дружба иногда просто изживает себя. Через два года Вика и вовсе пропала из жизни Леси, даже перестала отвечать на ее сообщения в только что появившейся соцсети, хотя сама туда заходила каждый день и постила красивые фото: с профессиональной фотосессии, с отдыха под пальмами, с огромным букетом цветов. Словом, все у Вики было замечательно, ее жизнь удалась.

Лесе оставалось только порадоваться за подругу, теперь, видимо, бывшую и перестать докучать ей.

Прошло около десяти лет, может, чуть больше. Леся давно вышла замуж, родила сына Ваньку, который в этом году шел – страшно подумать! – аж в третий класс!..

И вот, совершенно неожиданно, в свой день рождения Леся получила поздравление от Вики. Бывшая подруга написала ей в соцсети, прислала открытку, виртуальный подарок и очень теплые поздравления в стихах. Леся скупо поблагодарила ее, думая, что, как обычно, общение на этом закончится. И ошиблась.

Уже на следующий день Вика написала огромное многословное сообщение, как шутят в интернете, «простынь» - где просила прощения за то, что «вела себя как последняя гадина», говорила, что ей очень стыдно и умоляла «возродить прежнюю дружбу», утверждая, что все поняла и сильно изменилась.

Начала Леся отнеслась к этой идее скептически, однако Вика так настаивала, так упрашивала, что ей стало неудобно. Она согласилась встретиться, пообщаться и попить кофе.

Вика действительно изменилась. Да так, что Леся, глядя на нее, искренне удивилась и огорчилась. Куда подевалась прежняя яркая красавица? Перед ней сидела поблекшая усталая женщина с темными мешками под глазами, глубокой морщиной между бровей и опущенными уголками губ. Она выглядела лет на десять старше своего возраста, и выглядела очень неважно.

─ Такие дела, Лесь, ─ Вика правильно оценила ошарашенный вид подруги. ─ Не очень видок у меня, да? Как-то всё… Глупо… Вроде, замуж удачно вышла, а он меня потом на ровном месте приревновал и выгнал… А у нас брачный договор – я ни с чем осталась…И ребенка себе отсудил. Я теперь воскресная мама, Лесь… А моя мама долго и тяжело болела. Все ее сбережения и моя скромная зарплата улетали моментально, я денег вообще не видела. Лекарства, сиделка, всякие штуки для ухода за лежачими… Год назад мамы не стало. И тут выяснилось, что я совсем одна… Всех подруг растеряла за годы своих мытарств… Даже дочка особо не горит желанием со мной общаться. Да ее можно понять: красивый богатый, веселый папа – и я… Вот такая… Неудачница… В общем, стала я цветы комнатные покупать, разводить… С ними разговариваю… Это глупо, да?

─ Перестань! ─ от жалости к подруге Леся чуть не плакала. ─ Что же ты мне раньше не написала? Мы, конечно, не богачи, но чем-нибудь помогли бы. Да и просто – пообщаться. Я ведь тоже цветы очень люблю, мечтаю о даче, чтобы их выращивать. Ты… ты приходи к нам. Со своими мужчинами тебя познакомлю. Муж у меня замечательный, Андрей, Ванька, сын, классный, общительный и кот совершенно шикарный – перс, Персик зовут.

Вика смахнула слезу:

─ Спасибо тебе. Ты всегда была настоящей подругой. Конечно, я обязательно приду.

И подруги начали часто встречаться, а уж переписываться и вовсе каждый день. Постепенно Вика стала оживать, улыбаться и, как будто даже выглядеть лучше.

На 8 Марта, смущаясь, краснея и бормоча извинения о том, что у нее нет денег на хороший подарок для хорошей подруги, Вика подарила Лесе цветок, который уже сейчас цвел изумительными крупными ярко-розовыми цветами.

─ Какая прелесть! ─ ахнула Леся.

─ Я рада, что тебе нравится. Это от всей души, ─ улыбнулась Вика.

А в конце марта на семью Леси одно за другим посыпались несчастья.

Сначала пропал Персик. Никто не мог понять, как такое могло произойти в принципе: кот домашний, страшный трус, из квартиры не выходит даже если оставить открытой входную дверь, на окнах прочные специальные сетки – выпрыгнуть не мог. Однако факт оставался фактом. Кот пропал. Поиск, опрос соседей, объявления, расклеенные по всему району, результатов не дали. Был Персик – и нету. Леся с Ваней ревели дуэтом, Андрей хмурился: кота в семье любили все.

Прошло несколько дней и накануне соревнований по каратэ Ванька сломал ключицу на обычном уроке физкультуры. Понятно, что до конца года, как минимум, о тренировках пришлось забыть.

Папа Леси, который навещал внука в больнице, и на обратном пути заглянул в ним домой, буквально на ровном месте так разругался с Андреем, что даже Леся не смогла потушить конфликт.

─ Ноги моей в вашем доме не будет! ─ зло прокричал папа и хлопнул дверью.

Справедливости ради, Андрей в последнее время стал злым и раздражительным, что было на него совсем непохоже. Несколько раз он повысил голос на Лесю, чего не было никогда за все годы их брака, а, когда она расплакалась от обиды, и вовсе ушел из дома, крикнув «я погулять» и вернувшись только ночью в совершенно невменяемом состоянии. Что тоже было дикостью. Андрей практически не пил. Даже по праздникам.

Леся понимала, что происходит что-то плохое. Необъяснимое. Но вот что… И, главное, что с этим теперь делать?..

Она заливалась слезами после очередной ругани с мужем. Из-за недосоленого супа он вспылил, накричал на нее и сказал, что «ему надо очень хорошо обо всем подумать», а пока он «поживет у друга». И ушел. А буквально через несколько минут в дверь позвонила. Леся побежала открывать, уверенная, что Андрей одумался и вернулся.

Однако это была соседка, Анна Николаевна, которая часто просила кормить ее кошечку, пока она сама будет в очередной командировке. Неожиданно для себя в ответ на простой вопрос «что случилось» Леся, рыдая в голос, рассказала обо всех бедах последних недель.

─ Хм… Странно, ─ задумчиво проговорила Анна Николаевна и обвела взглядом комнату. ─ А вот эта красота у тебя давно? – она указала пальцем на цветок.

─ Нет. Подруга подарила. На 8 Марта. Это гибискус. Подождите… Вы же не хотите сказать…

─ Не хочу. Только знаешь, как этот цветок в народе называют? «Мужегон». Эх, молодежь! Хоть бы в интернете информацию поискали…

─ Цветок я в библиотеку отнесла, ─ вздохнув закончила рассказ Леся. ─ Может, все это совпадением было… Но… При следующей встрече я Вику напрямую спросила – знает ли она народное название цветка. А она только усмехнулась. И общаться со мной перестала. Выходит, знала. А у нас все наладилось сразу. Только Персик так и не нашелся…

Глава 7. День седьмой. Солнечный зайчик

─ Знаете, девочки, ─ задумчиво проговорила Аня, расстилая постель, ─ Вот мы с вами знакомы всего неделю, а у меня ощущение, будто лет сто…

─ А у меня такое ощущение, что мне здесь очень хорошо и спокойно, ─ отозвалась Мила, гоняя шарики на телефоне.

─ Это лекарства с их накопительным эффектом накопились, ─ хохотнула Рита. ─ Мне тоже очень спокойно и уютно. В нашей мрачной палате №13.

─ Лекарства – это хорошо, ─ подтвердила Леся. ─ Но не стоит забывать о том, что мы сами себе создали дружескую и доброжелательную атмосферу. Спокойную. Знаете… А мне иногда кажется, что мы здесь все собрались не просто так. Для чего-то. И эти наши истории… Как будто мы ими помогаем друг другу избавиться от наших страхов.

Мила отложила телефон и посмотрела в окно:

─ Звучит, конечно, как бред, но мне кажется, что после выписки мне будет вас очень не хватать. И наших историй.

─ Так у нас еще целая неделя впереди! ─ обнадежила Рита и вдруг тихо ойкнула, увидев на стене солнечного зайчика, хотя солнце уже почти зашло. ─ И я знаю, о чем сегодня вам расскажу…

Родители Риту несомненно любили. Каждый по-своему. Мама была строгой, требовательной, считала, что ребенка хвалить можно только в самом крайнем, исключительном, случае. Чтобы не избаловать. Она никогда не обнимала дочку даже дома, не то, что при посторонних, всей душой презирая «телячьи нежности». Зато за дочку она всегда стояла горой, была готова даже драться за нее в случае необходимости и всегда, в любых конфликтах принимала ее сторону.

Также Рита не знала отказа в том, что сейчас называется красивым словом «саморазвитие»: танцы, театральный кружок, лепка, вязание, бисероплетение, баскетбол, бассейн, фигурное катание и гитара. Понятно, что это было не в один момент. Что-то Рита бросала через два-три месяца, чем-то занималась год или два, а что-то оставалось с ней надолго. И мама никогда не ругала ее за брошенные занятия, считая, что ребенок должен попробовать и сам понять, нужно ли ему это или нет. Интересно ли, справляется ли он. Ведь это хобби, а хобби, в первую очередь должно приносить удовольствие.

А благодаря папе девочка не чувствовала себя недолюбленным ребенком.

─ Это мальчиков надо воспитывать, ─ часто повторял папа, ─ А девочек просто любить.

И он покупал Рите красивые игрушки и нарядные платья. Водил ее в зоопарк, в Планетарий и в городок аттракционов. Он не пропустил ни одного утренника в детском саду и ни одного праздничного концерта в школе. До одиннадцатого класса он провожал ее в школу 1 сентября, а вечером покупал торт: чтобы не так горько было грызть гранит науки. Он возил Риту на соревнования и громче всех в зале хлопал на постановках театрального кружка.

─ Ты мой солнечный зайчик! ─ говорил он дочке, а та улыбалась и обнимала его за шею.

Если в любви родителей к ней самой Рита никогда не сомневалась, то задумываться о проблемах взаимоотношений родителей между собой, она начала гораздо позже, когда ей было лет двенадцать или тринадцать. Наверное, потому что папа и мама старались не ругаться при ней, откладывая выяснения отношений на поздний вечер, когда дочка уснет. Да и тогда ругались в полголоса.

В присутствии же Риты они позволяли себе только обмен колкостями, ехидные улыбки, пожимание плечами и обидные намеки. А еще… Еще они молчали. Иногда несколько часов, а иногда и несколько дней, делая исключение лишь для Риты.

Время шло, взаимное недовольство копилось, ссоры стали вспыхивать гораздо чаще и уже при Рите. А причины могли быть самыми пустяковыми…

Папа мыл посуду и вытер руки кухонным полотенцем, предназначенным для посуды – скандал. Мама сделала омлет с сыром вместо глазуньи – ругань. Маму стало раздражать, как папа ест яблоки – слишком громко, а папа сердился, как мама ставит чистые тарелки в сушку – слишком звонко.

Периоды взаимных обид и молчания становились все длиннее. Рита пыталась поговорить с родителями, объяснить, что так нельзя. Они семья. Они любят друг друга и ее, Риту, а она очень любит их обоих. Ведь если они не остановятся, все может закончиться очень плохо.

Родители ее не слышали. Не желали слышать. Когда же она пыталась помирить их во время ссоры или хотя бы убедить поговорить друг с другом спокойно, они срывались уже на ней. Сами разберемся. Не лезь. Это наша жизнь. Мала еще.

Рита уходила плакать в свою комнату. Она очень боялась, что родители скоро разведутся. Они уже практически не могли спокойно разговаривать, только на повышенных тонах.

В тот хмурый осенний день родители поругались снова. Рита не знала, с чего все началось на этот раз, потому что по субботам у нее были занятия в театральном кружке, и она вернулась домой только около четырех часов дня.

Папа и мама в разнобой поздоровались с ней, даже не выглядывая из своей комнаты, а потом снова что-то раздраженно забубнили друг другу.

Рита прошла на кухню и поставила чайник на плиту.

─ Будете чай? ─ крикнула она родителям.

─ Нет.

─ Пей сама.

Понятно. Настроение испортилось окончательно. Рита, прихватив чашку с чаем, которого уже не хотелось, отправилась в свою комнату: подружка дала ей на выходные книгу про приключения Анжелики, маркизы ангелов. Вот ее-то она сейчас и почитает. Лучше уж мысленно оказаться во Франции времен Людовика Четырнадцатого, чем слушать это «бу-бу-бу» из соседней комнаты. Однако, прежде, чем ей удалось погрузиться в мир книги, раздался возмущенный голос папы:

─ Я больше так не могу!

И почти сразу по коридору протопали его шагу, и громко хлопнула дверь кухни. Ну да, все верно. Последний месяц он предпочитал просто покидать поле боя именно так. А потом папа долго сидел на кухонной табуретке и молча смотрел в окно.

Тем временем из родительской комнаты донеслись звуки знакомой музыки и голоса актеров - началась очередная серия мексиканского сериала, который мама просто обожала, старалась не пропускать ни одной серии, а за утренним чаем с удовольствием обсуждала с коллегами страдания главной героини. Да уж, теперь целый час ее ничто не отвлечет от экрана. Даже цунами или ураган. Рита вздохнула, допила чай и снова принялась за чтение.

Она не знала, сколько времени прошло. Судя по количеству прочитанных страниц и всхлипываниям мексиканской красавицы – чуть меньше часа. На улице смеркалось. Но что же ее отвлекло от книги?.. Рита не сразу сообразила. И только когда на страницу снова прыгнул солнечный зайчик – поняла.

─ Что? ─ она подняла голову и огляделась.

Солнца на улице не было, а зайчик никуда не делся. Он попрыгал по книге, потом по столу, а потом вдруг переместился на стену, которая отделяла комнату Риты от кухни. Кухня… Зайчик…

─ Папа!!! ─ закричала Рита не своим голосом, вскочила, опрокинув стул и ринулась на кухню.

…Рита несколько раз судорожно вздохнула, видимо, рассказ дался ей тяжелее, чем она ожидала.

─ У папы тогда случился инсульт, ─ тихо проговорила она. ─ Он упал на пол и потерял сознание… Не мог на помощь позвать… Счастье, что мы его сразу обнаружили. Счастье, что скорая приехала очень быстро для того времени… Он прожил потом еще больше десяти лет, полностью восстановился. И с мамой они сразу как-то перестали ругаться… да… Его спасло чудо…

─ И маленький солнечный зайчик, ─ задумчиво проговорила Леся.

Глава 8. День восьмой. Хочу домой

Солнце за окном светило все ярче, словно отыгрываясь за предыдущие дни. Уже с утра на улице было жарко, а к обеду жарило так, что асфальт обжигал ноги даже через подошву обуви, а раскаленный воздух не позволял заставлял дышать мелко и часто. Даже тени было невыносимо, а на солнце – невыносимо вдвойне.

─ Парилка!

─ Духовка!

─ Баня!

Пациентки отделения страдали и безостановочно жаловались, санитарки расставляли в коридоре вентиляторы, а медсестры призывали пить как можно больше воды и держать окна и двери открытыми нараспашку.

─ Ого! ─ весело удивилась медсестра, заглянувшая в палату №13. ─ Да у вас здесь единственная палата, где нормально дышать можно. И не жарко почти – тенек такой приятный.

─ Это точно, ─ подтвердили Рита, когда она ушла. ─ Вполне комфортно. Я считаю, стоило ради этого немного померзнуть. Зато сейчас все изнывают от жары, а нам хорошо.

─ Хорошо, ─ кисло улыбнулась Мила. ─ Только я уже что-то домой хочу… Ань, расскажешь сегодня сказочку, чтобы не так грустно было?

─ Расскажу. И, кстати, есть у меня история как раз на эту тему.

В «лихие 90-е» Аня была подростком. И, надо сказать, не самым простым подростком. Она и сама не могла сказать, почему вдруг, разом, за один год, из милой девочки с трогательными косичками превратилась в упертую, несговорчивую, хамоватую девицу. Успеваемость в школе резко полетела вниз, хорошо хоть музыкалку успела окончить, а то бы точно бросила.

Старшая сестра, Таня, как-то незаметно для всех проскочила этот трудный возраст, не доставив родителям абсолютно никаких проблем. Так, порыдала пару раз из-за несчастной первой любви – и всё. Сейчас она уже окончила школу и поступила в институт. И не абы куда, в сам МГУ. На филфак.

Зато с младшенькой, Аней, родители хлебнули лиха по полной, словно, девчонка отрывалась за себя и за сестру.

Прогулы, вызовы в школу из-за отвратительного поведения и хамства, драки с одноклассниками, разбитые стекла, сломанные двери – даже не верилось, что хрупкая невысокая девушка могла творить подобное. Дома было не лучше. Ужасная музыка на всю катушку («как ухватом по заслонке бьют,» - вздыхала баба Зоя), вызывающий макияж, какие-то собачьи цепи на шее, шипы, заклепки… А позднее возвращение домой? А запах табака от одежды? Тот, кто смотрел фильм про Аварию, дочь мeнтa, тот поймет, что вытворяла в пятнадцать лет Аня.

Родители не понимали ничего. Где они ошиблись? В чем упустили? Почему с Таней таких проблем не было, ведь они же родные сестры!..

А Аня, казалось, вовсе разучилась нормально разговаривать – только на повышенных тонах, с вечным раздражением, презрительными взглядами и тяжелыми вздохами, словно родители были ментально неполноценными.

Возможно, если бы это произошло лет на десять раньше, Аню бы просто физически наказали и заперли дома. А если бы на десять лет позже – то родители бы почитали в интернете, как справляться с проблемами подросткового возраста. Да и психологическая помощь к тому времени стала гораздо доступнее. А, самое главное – уже было понимание, что, чаще всего, подростку просто нужна помощь. Он и сам не понимает, что с ним и не рад, что так себя ведет.

Но это были 90-е. И родители Ани, которые и так сходили с ума от того, что творилось в стране, сбившиеся с ног с поисках хоть какого-то способа заработать, ведь на основной работе зарплату приходилось ждать месяцами, пользовались привычными и знакомыми методами.

А именно – ругались до хрипоты, подчас обзывая дочь такими словами, от которых покраснел бы даже портовый грузчик. А, когда Аня выкрикнула, что родители ей надоели, и она видеть их не хочет, отец дал ей пощечину.

Этого девица в шестнадцать лет вынести не смогла и на следующий день, взяв с собой минимум вещей и все деньги из своей копилки, исчезла из дома. Даже записки не оставила.

Как выяснилось уже следующим утром, одновременно с ней пропала ее одноклассница и лучшая подруга – Настя.

Впрочем, поступку Насти никто сильно не удивился. Девочка была из неблагополучной семьи. Ее родители часто и помногу выпивают, забывая купить дочери не только новую одежду, но даже иногда и еду. Настя вечно выглядит бледной и не слишком здоровой. Да и синяки на ее руках замечали не раз. Правда, она говорила, что это она сама упала, однако на травмы от падения это было похоже меньше всего. Видимо, девочка выгораживала отца. Или мать. Или обоих.

Настя и раньше сбегала из дома. Правда, тогда она пропадала максимум на сутки, родители даже не всегда замечали ее отсутствие дома. Да и сейчас они хлопали глазами и разводили руками, бормоча что-то вроде «да куда она денется». «да в школе», «да у подружки своей».

А вот Аня… Хорошая семья, интеллигентные совершенно непьющие родители. У Ани было всё: и модная одежда, и косметика, и магнитофон, и куча кассет. Ей даже «химию», химическую завивку разрешили сделать. И второй прокол в ухе. Вот, спрашивается, чего ей не хватало-то?..

Заплаканные родители Ани подали заявление в милицию и в предынфарктном состоянии выслушали речь о том, что шансов мало. Еще меньше – найти девочку живой и здоровой. Время, знаете ли. Такое… Неспокойное… А в милиции людей не хватает…

Мама рыдала, папа стискивал зубы и хватался за сердце, обвиняя себя в произошедшем. Оба они литрами пили валерьянку. В квартире стоял запах лекарств, уже дважды приезжала скорая – снижать зашкаливающее давление. Маме даже предложили госпитализацию, от которой она тут же отказалась. А вдруг по телефону позвонят и скажут что-то про Аню? Нет. Никуда ехать нельзя. Надо сидеть дома и ждать.

Прошла неделя. О пропавших девочках не было ни слуху, ни духу, несмотря на объявленный всероссийский розыск. В милиции разводили руками: сами понимаете… Начало апреля… В ночное время температура еще уходит в минус, да и днем еще не слишком жарко. В общем… Надежды нет.

Маме позвонили с работы и сказали, что все понимают и очень сочувствуют. Однако, дела не ждут. Надо выходить.

В те годы пропускная система государственных учреждений была часто не на высоте, а где-то и вовсе отсутствовала. Поэтому в некоторые заведения совершенно спокойно захаживали коробейники, продающие постельное белье, посуду, духи без опознавательных знаков, косметику с резким химическим запахом и подозрительно дешевое золото. А еще, правда, гораздо реже, захаживали всякого рода сектанты, правда вели себя тихо, улыбались и оставляли буклеты.

Надо было такому случиться, что в тот самый день, когда мама Ани вернулась на работу, в обеденный перерыв к ним в кабинет зашел странный тип, который утверждал, что он самый настоящий экстрасенс и ясновидящий по имени Яролик.

Выглядел он, прямо сказать, несолидно. Лет двадцати пяти, высокий, тощий, очень сутулый, давно не стриженый, лохматый, в очках с толстыми стеклами. Его одежда была какой-то серой, вытянутой и как будто очень сильно поношеной.

─ Идите отсюда, мужчина, не до вас! ─ отмахнулась Валентина Ивановна, дама средних лет, не отрывая глаз от калькулятора. ─ Мы во все это не верим! Мы экономисты!

─ И не надо, ─ совсем не обиделся Яролик и как-то светло улыбнулся. ─ Я просто прямо сейчас помогу одной из присутствующих здесь. Бесплатно! Реклама. И оставлю свои визитки… Вот ей, - он так резко повернулся к мама Ани, что та вздрогнула.

Она испуганно посмотрела на Яролика и покачала головой. Несмотря на это, экстрасенс быстро подошел к ней, взял ее за руку и прикрыл глаза.

─ Жива, ─ сказал он через несколько секунд и снова улыбнулся. – Точно жива! Не скажу где именно она… Где-то не слишком далеко… Поле… лес… Деревня, что ли? Не пойму… ─ он открыл глаза. ─ Хотите, я ее верну? Фото есть?

В полной тишине женщина протянула ему фотографию Ани – ее фото в рамке стояло на столе. Яролик закрыл глаза, поводил рукой над фотографией и, резко выдохнув, сказал:

─ Всё. Завтра утром или сегодня вечером вернется.

Он положил на стол несколько визиток и, не прощаясь, ушел.

─ И ты вернулась? ─ ошеломленно спросила Леся.

─ Ага, ─ невесело усмехнулась Аня. ─ В тот же день. На последней электричке. Мы ведь все это время были на даче. Словом… У Насти парень был, так это его бабушки. Он навещал нас, еду привозил. Холодно, конечно, было. Мы ведь печку топить не умели, да и боялись, что дым нас выдаст. Около обогревателя спали… В одежде прямо… И думали, что дальше делать. Учиться? Работать? В другой город рвануть? А в тот день мне прямо как что-то по голове шибануло – хочу домой! Хочу, и всё!.. Ни есть, ни пить, ни спать – одна навязчивая мысль. Домой. Как будто сила какая-то тянет, а сопротивляться ей с каждым часом все труднее… В общем, реву и ничего сказать не могу – домой да домой. Так и поехала…

─ А дальше?

─ А дальше как-то наладилось у нас. Я за ум взялась, родители кричать перестали…А! А вот Настя домой не вернулась – к тому парню жить ушла, они расписались потом.

─ А экстрасенс? ─ подала голос Мила.

─ выбросили его визитки, ─ вздохнула Аня. ─ Испугались. Сказали, что колдун, а от них лучше держаться подальше…

Глава 9. День девятый. Кукла Натали

Жара на улице стояла нестерпимая, а потому обитательницы больницы старались перемещаться между корпусами мелкими перебежками, а самые продвинутые нашли маршрут до водолечебного корпуса, что находился на другом конце территории, который удлинял путь почти вдвое, зато целиком пролегал в тени старых огромных лип.

К Ане сегодня приезжали муж и дочка, привезли фруктов, ягод, а в самом конце визита, пока Аня болтала на лавочке с Василисой, Гоша сходил в магазин за мороженым – четыре штуки. На всю палату №13.

─ Золотой у тебя муж! ─ Рита блаженно прикрыла глаза. ─ Большое ему спасибо за мороженое, очень в тему было.

Аня улыбнулась:

─ У меня и Вася золотая. Она до сих пор побаивается темноты и страшных снов, спит с куклой, Златой. Вот с этой, ─ Она показала небольшую симпатичную куклу в светлом платье и с рыжими волосами. ─ Говорит, хорошо сон охраняет, но мне она сейчас нужнее. Чтобы я спала крепче и ничего не боялась.

─ Игрушка? ─ удивилась Леся. ─ Впрочем, если ребенок в это верит, то почему нет.

Все замолчали, а через минуту Мила вдруг задумчиво сказала:

─ почему же только ребенок? Взрослым тоже вера не помешает. Хотя бы иногда. Как и осмотрительность.

Галина Петровна, свекровь Милы, была человеком сложным и противоречивым. Могла наговорить про невестку небылиц, а потом, при очередном визите, пихала ей в руки деньги: «Бери-бери! Вам нужнее!»

Она приносила молодым продукты в стратегических количествах, ворча, что Мила готовит просто отвратительно. И тут же просила добавки борща, который сварила невестка. Или плова. Или жаркого.

На праздники Галина Петровна дарила Миле безвкусные, некрасивые, зато очень дорогие украшения из золота, часто с бриллиантами. А несколько раз она торжественно вручала Миле одежду и обувь то ли из сэконд-хэнда, то ли вовсе где-то подобранную.

Когда родился ее внук, Влад, никаких изменений в ее отношении не произошло. Ребенок плохо развивается, глаза у него «не такие», плачем он слишком громко и слишком набалован, приучен к рукам. Дополнением к этим словам обычно были большие упаковки хороших подгузников, качественное детское питание проверенных марок и… отвратительная, сменившая явно не одного хозяина детская одежонка – застиранная, в пятнах, потерявшая свой первоначальный цвет. На «первый зубик» Влад получил в подарок от бабушки тяжеленную серебряную позолоченную ложку с какими-то самоцветами в ручке.

Мила сначала сердилась, обижалась, пыталась не брать ни подарков, ни гостинцев, потом объясняла, разговаривала, потом ругалась. И ничего. Галина Петровна просто пропускала ее слова мимо ушей и снова делала по-своему. Неприлично дорогие подношения чередовались с неприятными словами и дарами неизвестного, скорее, помоечного, происхождения. Мила понял, что в данной ситуации может только смириться.

Пожилого человека уже не изменишь, а добра семья Вити и Милы от нее получала немало. Да и финансовую помощь в самое тяжелое для них время со счетов сбрасывать не стоило.

Конечно, сложнее всего приходилось с теми подарками, которые Галина Петровна, как выяснилось через несколько лет, действительно подбирала в своем подъезде возле мусоропровода. Или на первом этаже, куда соседи выносили ненужное. Обувь, одежда, игрушки, украшения – она не могла взять в толк, что с ними не так. Хорошие же вещи! Вымыть-постирать и еще долго можно пользоваться.

К счастью, она никогда не интересовалась судьбой своих помоечных презентов, поэтому Мила, выждав для верности два-три месяца, со спокойной душой отправляла их туда, где им было самое место: в мусорный бак.

Все изменил один случай.

Было у Милы… даже не хобби, а, скорее, увлечение. Она собирала кукол. Не каких-то эксклюзивных. А самых обычных, продающихся в магазинах игрушек. Или продававшихся когда-то. В ее скромной коллекции не было какой-то строгой системы: старые советские пупсы, барби, две красотки с фарфоровыми головами и мягкими, словно настоящими волосами. Критерий выбора у Милы был только один – она должна была сказать «ах!» при первом же взгляде на куклу. Независимо от ее состояния и возраста.

Так она взамен старой, стриженой «под ноль» барби, купила дочери подруги новую, из последней коллекции. А эту выпросила себе. ГэДээРовскую блондинку она нашла на сайте, где продают ненужные вещи. Еще одну куклу, с милыми ямочками на щечках, она выменяла на набор игрушечной посуды в детском саду, куда ходил Влад. А дам с фарфоровыми личиками купила в магазине – просто не могла пройти мимо.

И вот в один прекрасный день Галина Петровна появилась на пороге их квартиры. В ее руках была чудесная кукла. Не новая, но в превосходном состоянии и очень красивая. Голубые огромные глаза, светлые длинные локоны, уложенные в сложную прическу. А наряд? Он был отдельным произведением искусства: кукла была одета невестой. И, конечно, Мила сказала свое «ах!»:

─ Где вы взяли это чудо? ─ прошептала она.

─ Подружка отдала, ─ подала плечами Галина Петровна. ─ Я ей давно еще про твою любовь к куклам рассказывала, видно запомнила. А сейчас ее дочка решила отдельно жить, квартиру сняла, вот и сказала, что игрушки ей не нужны – можно продать или выкинуть. Вот эту мне отдали. Ее Натали зовут.

─ Натали? ─ повторила Мила. ─ Ее имя такое же чудесное, как она сама. Спасибо большое!

Свекровь попила чаю и засобиралась домой, сославшись на дела, даже не стала дожидаться сына и внука, которые ушли в кино. Влад же, едва зайдя в комнату, остановился напротив куклы и разинул рот.

─ Какая красавица, ─ завороженно проговорил он. ─ Это ты купила?

─ Нет, баба Галя принесла.

─ Мне?

Мила рассмеялась:

─ Нет, малыш. Мне. Ты же в машинки играешь. И в лего. А не в куклы.

Влад покачал головой и так же, не сводя глаз с куклы почти прошептал:

─ В нее нельзя играть. Ее можно любить. И смотреть на нее.

─ Ну раз она тебе так понравилась, могу тебе ее отдать. Думаю, бабушка не обидится.

─ Правда? Спасибо, мамочка! ─ и Влад крепко обнял маму.

С того дня кукла поселилась в комнате Влада. Днем она сидела на его столе, а ночью – на кровати, возле подушки. Прошла неделя, и Влад заболел – то ли на улице простыл, то ли в садике что-то подцепил. С простудой справились быстро, но мальчик почему-то все равно капризничал, был бледным и вялым. Его было почти невозможно разбудить утром, однако и вечером он засыпал рано. И днем спал.

Встревоженные родители прошли самый настоящий квест по врачам и поликлиникам, с анализами и обследованиями. Влад был абсолютно здоров. С отличными показателями по всем параметрам. И… слабел день ото дня. Он практически перестал есть, лишь соглашался раз в день попить чаю с куском хлеба.

Бабушка, в очередной раз навещая внука, пришла в ужас. Она наговорила гадостей миле, обвиняя ее в том, что та никудышная мать и наплевательски относится к ребенку. После чего удалились в комнату Влада читать ему сказку.

Чтобы было удобнее показывать ему картинки, она решила прилечь рядом с внуком и для этого убрала на стул куклу, которая теперь все время сидела на кровать мальчика.

─ Натали! ─ с каким-то страшным воплем Влад кинулся к кукле, схватил ее, крепко прижал к себе и без сил опустился на кровать. ─ Не смей! Не смей прикасаться к ней, поняла? – он посмотрел на бабушку с такой ненавистью, что она отшатнулась.

─ Владик… Ты что?..

Он молча сверлил ее злым взглядом и поджимал губы. Худенькие ручки все сильнее стискивали куклу в наряде невесты.

─ Я… пойду, пожалуй… ─ пробормотала баба Галя и бочком, стараясь не поворачиваться к внуку спиной, проковыляла к двери.

Едва дверь комнаты внука оказалась закрытой, Галина Петровна пулей вылетела из квартиры – босиком на лестницу, схватив в охапку туфли, плащ и сумочку.

─ Что это с ней? ─ удивился Витя.

─ Понятия не имею, ─ пожала плечами Мила. ─ Претензии мне, вроде, уже высказала, успокоилась… Не знаю…

Галина Петровна объявилась через два дня. Она как-то осунулась, ссутулилась и будто даже постарела. Ее волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас торчали неопрятными лохмами, блузка была застегнута не на те пуговицы, а руки тряслись так, что она еле могла удержать и не уронить свою сумочку.

─ Милочка, прости ты меня, дуру старую! ─ свекровь бухнулась на колени прямо в коридоре…

─ Все дело было в кукле? ─ спросила Леся, когда Мила надолго замолчала, не закончив рассказ.

─ В точку! ─ кивнула она. ─ Именно в ней. Натали. Витя ее забрал, пока Влад спал и сжег за старыми гаражами, в овраге. И да – совпадение или нет, после этого Влад быстро пошел на поправку, а о кукле забыл буквально на второй день.

─ А я слышала о таком! ─ задумчиво проговорила Рита. ─ Порча через куклу. Страшное дело!..

─ И снова верно. Свекровь со своей привычкой болтать гадости направо и налево несколько раз жаловалась той самой своей подружке. На меня. Какая я плохая хозяйка, ребенком не занимаюсь, неряха, готовить не умею, - а муж меня все равно любит. Сказала, что, наверное, сила во мне какая-то есть особенная – мужика удерживать. Ну вот… А ее дочке как раз той «силы» не хватало. Все хотела замуж выйти и не могла. Вот заботливая мама и обратилась к «специалистке», чтобы, значит, «силу» через куклу перенаправить от меня к бедной девушке. А кукла попала к Владу. Он маленький тогда был, силенок маловато, вот здоровье и пошатнулось.

─ Ужас. Хорошо, что обошлось, ─ констатировала Аня.

─ Это точно. А свекровь с тех пор перестала гадости говорить. И мне, и обо мне. И вещи старые подбирать. Прямо как отрезало!..

Глава 10. День десятый. Тебе лучше уйти

Леся отодвинула от себя почти пустую тарелку, в которой оставалось несколько ложек супа, гордо именовавшегося в меню «щи вегетарианские», а на деле – вода и вареные овощи.

─ Я понимаю, что полезно. Что диетическое, ─ вздохнула она. ─ Но сил моих уже нет эту преснятину хлебать. Жутко хочется чего-нибудь вредного!

─ Точно! ─ поддержала ее Рита. ─ Я бы сейчас шаурму захомячила. Или суши.

Мила щелкнула пальцами:

─ Слушайте, идея! А давайте сегодня на ужин не пойдем? Я знаю, что тут недалеко есть фастфудная, предлагаю там этих булок с котлетой заказать – гамбургеров всяких.

Аня бесшумно захлопала в ладоши:

─ И мороженое! Два! Я – «за»!

─ Мила, ты гений!

─ Давно надо было так сделать!

Рита и Леся согласно кивали.

─ Знаете, ─ задумчиво сказала Мила, тоже отодвигая тарелку, ─ Мы все так хорошо понимаем друг друга… У нас много общего… Мне почему-то кажется, что нас всех в одной палате собрали не просто так… Это не случайность… И эти наши рассказы… Как будто… так надо. Как будто… это часть терапии.

─ А ты права! ─ Аня придвинула к себе компот. ─ У меня такое же ощущение. И знаете… Вот я слушала наши рассказы и думала… Вспоминала. А вы знаете, с чего начались мои проблемы? Ну, те, из-за которых я здесь? Это тоже связано с мистикой.

Все три женщины так выразительно посмотрели на Аню, что она поняла – им тоже есть, о чем рассказать. Но сегодня ее очередь.

─ Ну, Анют, с Днем знаний тебя!

Надежда Николаевна, пожилая учительница, завуч начальной школы, широко улыбнулась Ане. В ее руках была табличка «4 В» и три букета цветов. Аня тоже улыбнулась:

─ И вас! Как настроение? Боевое?

─ Сложно сказать… Я ведь, Ань, последний год работаю. В следующем году внук в первый класс идет, я как раз в этом своих выпускаю… Все складывается… дочку-то в школу моя мама водила, стало быть, теперь моя очередь помогать…

Аня понимающе кивнула, однако коллега еще не закончила:

─ Вот, значит, выпущу своих – и всё. На пенсию. А ты, Анюта, готовься. Буду рекомендовать тебя на свое место. И не возражай! Ты самая достойная кандидатура! Не только я так считаю. Справишься. А я, если что, всегда подскажу и помогу. Буду на связи.

И Надежда Николаевна, действительно, на первом же педсовете подняла этот вопрос. Директор комплекса, Максим Олегович, который в этот раз присутствовал лично, даже раздумывать долго не стал. Аня поняла, что он уже в курсе и давно принял решение.

─ Я не против, ─ сказал он. ─ Готовьте смену, Надежда Николаевна. Вводите потихоньку Анну Игоревну в курс дела. У вас впереди целый год.

А через неделю или чуть больше у Ани начались неприятности. В понедельник, который, как известно, «день тяжелый», она два раза споткнулась по дороге от метро до школы. Причем, второй раз так, что, если бы не помощь случайного прохожего, она точно бы растянулась прямо на тротуаре.

«Странно, - подумала она. – Раньше я на ровном месте никогда не спотыкалась.» Аня поднялась по ступенькам школьного крыльца, открыла дверь и приложила пропуск к турникету. Странно. Зеленый сигнал не загорелся. Она приложила снова. Ничего.

─ Размагнитился, что ли? ─ проворчал немолодой охранник и открыл турникет сам.

В течение следующей недели мелкие происшествия посыпались на Аню как горох из дырявого мешка. На компьютере не захотела открываться презентация. Со стен сами собой падали плакаты, которые до этого висели спокойно не один год. Начал заедать верхний ящик ее стола.

Да, безусловно, все это были мелочи. Ерунда. К тому же, проблемы эти решались быстро. И все равно, Аня нервничала. Это выматывало, нервировало, заставляло постоянно быть настороже и в ожидании новых неприятных сюрпризов.

Куда-то закатилась любимая красная ручка (хорошо, что было две запасных). Прямо с утра «поехали» стрелкой колготки (к счастью, у коллеги всегда в сумочке были новые, пришлось просить). Сломался каблук (в тот день была теплая погода и до конца дня вполне можно было доходить в уличной обуви). Засорилась раковина – да здравствует школьный сантехник дядя Миша! Оторвались жалюзи – папа Лёвушки в тот же день отпросился с работы и пришел в класс, чтобы починить.

Аня заметила, что все это происходило с ней только в школе или недалеко от нее. Как будто здесь была какая-то аномальная зона. Да, дома и по дороге домой все было благополучно, но зато на работе словно какой-то злой гений выдумывал все новые и новые пакости. Аня переживала, нервничала, стала рассеянной и очень раздражительной.

Да, пока ее нервная система справлялась с нагрузкой, и Аня усилием воли сдерживалась, однако чувствовала, что надолго ее не хватит. Очень скоро произойдет срыв, и тогда она накричит либо на ученика, либо на коллегу, либо на кого-нибудь из родителей.

Муж тоже заметил, что с ней что-то не так.

─ Что случилось? ─ беспокойно спрашивал он. ─ Ты сама на себя не похожа. Я могу чем-то помочь?

─ Всё в порядке. Просто обними меня…

«В порядке», конечно же, ничего не было. Словно почувствовав слабину учительницы, тихие, послушные и воспитанные ученики пошли в разнос. Сначала по мелочам: то не сделают домашнее задание, то проигнорируют просьбу убрать за собой или поднять стулья на парты. Потом стало хуже.

Дети начали разговаривать на уроках, отвлекаться, не реагируя на замечания. А уж что творилось на переменах… Аня молилась, чтобы никто никого не травмировал – она не успевала останавливать и успокаивать носящихся по коридору учеников.

А еще дети начали болеть. Причем не так, как это бывает осенью, в сезон простуд, а странно. То желудок, то отравление, то аллергия. Списать на школьную столовую было нельзя, ведь в других классах все было в порядке. И родители начали задавать вопросы Анне Игоревне – может, она чем-то угощает детей в классе? Сладостями? Которые, вероятно, просрочены?..

Еще через неделю у трех девочек из очень благополучных и обеспеченных семей обнаружили педикулез, а в конце ноября в классе объявили карантин по ветряной оспе.

Аня до часу-двух ночи ворочалась в кровати, а, когда все-таки засыпала, тут же с криком просыпалась. Ей снились какие-то жуткие кошмары. Еда казалась безвкусной, аппетит пропал. Она худела, бледнела и чувствовала себя отвратительно. Силы куда-то уходили, начал кружиться голова и трястись руки. Коллеги косились на нее и перешептывались за спиной.

За новогодние каникулы Аня немного отдохнула, зато в первый же день занятий в новой четверти произошел случай, который заставил ее усомниться в собственной адекватности.

Шел урок математики. Отличник Коля под чутким руководством Анны Игоревны успешно решал уравнение на доске. Внезапно мальчик повернулся к учительнице и полным ненависти голосом прошипел:

─ Тебе лучше уйти!

Испуганная почти до обморока Аня вскочила со стула:

─ Что? Что ты сказал? ─ почти прокричала она.

─ Я сказал, что икс равен пяти, ─ испуганный не меньше нее, пролепетал Коля. ─ А что, неправильно?

─ Прости, конечно, все правильно. ─ Аня попыталась выдавить из себя улыбку. ─ Садись, пять.

За следующий месяц подобных страшных «ослышек» накопилось целых четыре. По одной в неделю. То «убирайся!» вместо «я собираюсь», то «пошла вон!» вместо «вот форма», то «все равно уйдешь!» вместо «сегодня дождь».

Аня была близка к нервному срыву, и это заметили коллеги. Ей уже много раз советовали «попить глицинчик», а два раза – сходить к психологу. Она ничего не понимала и не знала, что делать. Ощущение, что она находится в кошмарном сне и теряет связь с реальностью возникало все чаще. Стала подводить память, и Аня решила, что все-таки здоровье проверить не помешает. Причем, сделать это надо в самое ближайшее время. Она записалась на прием к частному психиатру на субботу, а в пятницу вызвала бабушку Эвелины – та возглавляла родительский комитет.

─ А зачем я вас вызвала? ─ растерянно спросила Аня, когда Роза Эльдаровна зашла в класс. ─ Не помню…

Пожилая женщина странно посмотрела на нее и спросила, все ли у анны Игоревны в порядке.

─ Да… Нет… Не знаю…

И Аня позорно расплакалась. А Роза Эльдаровна кивнула, набрала воды из кулера, протянула ей и села за первую парту напротив учительского стола.

─ У вас, случайно, в школе врагов нет? ─ будничным тоном спросила она. ─ Недоброжелателей?

Аня пожала плечами и вдруг вздрогнула, вспомнив.

…Почти сразу после того самого педсовета, где Ане дали понять, что ее кандидатура на должность завуча одобрена, ее остановила в коридоре Ирина Васильевна, учительница 3 «Б», Анина ровесница.

─ Зачем тебе во все это ввязываться? ─ со странной улыбкой спросила она. ─ Надежда зря тебя в это втягивает. Ну какой из тебя завуч? Тебе бы со своим классом справиться…

─ А разве я плохо справляюсь? ─ удивилась Аня.

─ Откажись, а? Просто скажи, что не потянешь.

─ Прости, но это мне решать.

─ Ну как знаешь… ─ и Ирина Васильевна снова улыбнулась так, что у Ани от этой улыбки по спине пробежали мурашки.

Аня рассказывала об этом разговоре бабушке Эвелины, а та одобрительно кивала, осматриваясь по сторонам, а потом указала на учительский стол:

─ Вы же здесь больше всего времени проводите?

─ Конечно.

─ Выходите!

Через несколько минут в руках Розы Эльдаровны оказался какой-то маленький сверток, обернутый черной тканью и перевязанный нитками. Он был прикреплен к обратной стороне столешницы скотчем.

─ Она мне объяснила, что это называется «подклад», ─ закончила свой рассказ Аня. ─ Я потом его сожгла. Неприятности мои тут же закончились, но… Я отказалась от должности завуча. Мне постоянно казалось, что кто-то что-то опять подложит. Я приходила на работу на час раньше и осматривала класс. И дома постоянно искать начала… Прямо навязчивая идея какая-то… А еще мне стало казаться, что у меня за спиной кто-то стоит. Я стала бояться пустого класса, пустого школьного коридора… В общем, я поняла, что со мной не все хорошо. Продержалась до конца года – и сюда…

Глава 11. День одиннадцатый. Нехорошая квартира

─ Я вам оба окошка настежь открою, ладно?

В палату №13 колобком вкатилась санитарка. На ее могучей шее висел компактный вентилятор, и все равно крупные капли пота катились по ее раскрасневшемуся лицу.

─ Уф… Восемь утра всего, а уж жарища… Так открою, да? Вы тут с чем у меня лежите-то? Не эти, часом, что руки режут себе? Из окна прыгать не будете?

─ Вот еще! ─ фыркнула Мила. ─ Мы ту вам не эти. Мы тут тревожные домохозяйки. Так что открывайте все окна смело!

Едва санитарка вышла, она добавила гораздо тише:

─ Тем более, здесь всего лишь второй этаж…

Рита захихикала первой:

─ Мила! Вообще ни разу не смешно!

─ Мы психи, нам можно.

К Рите присоединились остальные, а когда веселье стихло, Леся грустно вздохнула:

─ Вот мы шутим, а ведь меня на полном серьезе психом обзывали… и ведь так безобидно все начиналось… Хотя, нет. Не сейчас. Эта история больше для вечера подходит…

О новой квартире Леся и Андрей мечтали давно. Не так, чтобы это была прямо жизненная необходимость – нет. Двухкомнатной Андрея вполне себе хватало, тем более, когда стало понятно, что, кроме Вани, детей у них больше не получится. Но вот помечтать… Почему бы и нет?..

Три года назад появился реальный шанс эту мечту исполнить. Тихо ушел в мир иной дед Леси, оставив ей в наследство свою однокомнатную квартиру. И вот тут между супругами чуть ли не впервые возник спор.

Андрей размахивал руками и говорил, что «мы же хотели», а Леся говорила, что сейчас гораздо разумнее сдавать эту квартиру в аренду и копить деньги на учебу Вани. Ко знает? Вдруг он не сможет на бюджет поступить? Лучше подстраховать. Да и потом, со временем мальчик захочет жить отдельно. Обязательно захочет. И что тогда? Снова продавать большую квартиру, чтобы купить ему жилье? Или вдвоем жить в трешке, а ребенка выгнать на съемную? Андрей слушать ничего не хотел.

─ Я хочу пожить как человек! ─ горячился он. ─ Спать не на диване, а на кровати! В собственной спальне! Какое обучение? Ванька хорошо учится, да и поступать собирается не в МГИМО и не в МГУ. И много ты за год накопить планируешь? И вообще. Нечего парню сразу тепличные условия создавать! Пусть научится всего сам добиваться!

Леся и сама не знала, почему все-таки сдалась. Может, за год Андрей так утомил ее, что ей стало все равно? То ли потому, что Ваня, действительно, сам поступил на бюджет? Словом, она выставила на продажу дедушкину квартиру, а довольный Андрей занялся поиском вариантов трехкомнатной.

Не прошло и двух недель, как его поиски увенчались успехом.

─ Нашел! ─ топоча как слон, ворвался он на кухню однажды вечером. ─ Я ее нашел! Бросай все, идем фотки покажу!

Леся закрыла кран, вытерла руки и пошла вслед за мужем в комнату. Когда о в таком настроении, лучше сделать как он просит.

Да, восторг Андрея был понятен – ей и самой понравилась светлая большая квартира с тремя изолированными комнатами и двумя балконами. Ремонт был сделан недавно, паркетный пол блестел свежим лаком, батареи были заменены на современные радиаторы с регуляторами температуры. Даже и не скажешь, что это «вторичка» - квартира выглядела новой.

Дополнительным бонусом было то, что район был тихим, зеленым, во дворе росло много старых деревьев – вязов, лип, берез и декоративных кустарников – сирени, жасмина, шиповника. Напротив ухоженных клумб стояли новенькие лавочки.

Удивительно, но и цена на это чудо была заманчивой: не слишком высокой, чтобы сразу отказаться от сделки и не слишком низкой, чтобы вызвать подозрения.

─ Я звоню и все узнаю! ─ глаза Андрея горели азартом. ─ Нельзя, чтобы такую конфетку увели у нас прямо из-под носа!

Очарованная фотографиями квартиры Леся только молча кивнула.

На следующий день супруги после работы вместе с риэлтором поехали смотреть квартиру. Что же, в реальности она понравилась им еще больше, чем на фото. Приятным сюрпризом оказался чистый подъезд и консьержка при входе.

─ Идеально, ─ восхищенно выдохнула Леся.

Единственное, что немного смутило супругов – квартира продавалась по доверенности. Однако риэлтор, понимая их беспокойство и недоверчивость, охотно продиктовала Андрею телефоны хозяина и нотариуса, который подписывал эту доверенность. Тут все было чисто, в этом легко было убедиться.

─ Они за границу уезжают, ─ объяснила риэлтор, ─ Вы представляете, сколько у них хлопот?

Хозяин сразу ответил на телефонный звонок и полностью подтвердил ее слова. Сделку заключили быстро.

А вот когда настало время перебираться в новое жилье, начались чудеса. По традиции, первым в квартиру пустили Басю. Однако кот остановился на пороге, вздыбил шерсть на загривке и завыл. А потом зашипел.

─ Ой-ой, ─ вздохнула Леся.

─ Ерунда! ─ махнул рукой Андрей.

И зря. Потому что уже через несколько дней Лесе стало казаться, что они совершили огромную ошибку, поторопившись с покупкой. С первой же ночи, проведенной здесь, ей стали мерещиться чьи-то шаги в коридоре. Причем, кроме нее и, похоже, Баси, их никто не слышал – ни муж, ни сын.

─ Тебе приснилось, ─ убеждал ее Андрей.

─ А Басе?

─ Он сам тебе сказал? Лесь, ну ты же знаешь, что коты – это ночные животные. Они часто по ночам носятся. Он просто играет. Не бери в голову.

Может, Бася и играл, только как было объяснить то, что чуть ли не каждый день в квартире перегорали лампочки. Причем они были качественные, дорогие, купленные в проверенном магазине.

─ Не нагнетай. Просто старая проводка, ─ успокаивал ее муж.

А чуть позже Леся стала находить вещи не там, где их оставила. Гречка оказывалась на полке с чаем и кофе, ее любимая чашка обнаружилась в большой кастрюле, а потерянный нож – в морозилке. Лесе уже было не то, что не по себе, а откровенно страшно. И она решила поговорить об этом с мужем.

─ Это наводит на размышления, ─ согласился он, а потом, подумав, добавил: ─ Может, тебе стоит сходить к…неврологу?

─ К психиатру, ты хотел сказать? Ты мне не веришь?

─ Конечно, верю! Верю, что ты переутомилась. Плюс стресс от переезда. Вот и начались проблемы с нервами. И с памятью. И фантазия слишком разыгралась. И Бася твой еще… Ты у меня такая впечатлительная!..

─ Сумасшедшая?

─ Я этого не говорил, ─ отводил глаза Андрей.

Тарелки, которые разбились сами собой в мойке, в то время, когда на кухне никого не было, он объяснил «просто заводским браком», зато, когда в сахарнице оказалась соль, его взгляды на Лесю стали совсем подозрительными. Теперь он уже в открытую говорил про «психотерапевта» и «заскоки».

Все это можно было пережить. Как-то перетерпеть. Смириться. Если бы не случай, произошедший через полгода после переезда.

Было лето. Леся уже ушла в отпуск, а Андрей дорабатывал последнюю неделю, после чего они вместе должны были лететь к морю.

Леся приготовила завтрак мужу – без неожиданностей и приключений, проводила до двери, поцеловала и пожелала хорошего дня. И пошла принять душ, уже никуда не торопясь. Она вымылась, намазалась молочком для тела, надела любимый халат и… Поняла, что не может выйти из ванной. Дверь никак не желала открываться, хотя замок был исправен и открыт.

Она стучала, пинала дверь ногами, кричала, чуть не сорвав голос, и, конечно, никто не пришел ей на помощь. Лишь верный Бася на кого-то злобно рычал и изо всех сил царапал дверь ванной. Потом послышался звук удара, падения и жалобный вопль кота.

А дверь открылась сама. Через час. К тому времени Леся испытала первую в жизни паническую атаку, едва дышала, сидя на полу и практически пребывала на грани обморока.

Едва дверь открылась, Леся выскочила из ванной, из квартиры и из подъезда. Как была – в халате и шлепанцах. Задыхаясь, она почти упала на ближайшую лавочку – под кустом жасмина.

─ Вы, извиняюсь, не из Лизиной квартиры будете? ─ раздался рядом скрипучий голос.

Леся подняла голову и увидела, что пере скамейкой стоит старушка в вязаной панамке и с маленькой собачкой на поводке.

─ Что?

─ Из тридцатой квартиры, говорю, да?

─Д-да.. А что?

─ А то, ─ старушка вздохнула и села рядом. ─ Вовка-то, внучок еёный, Лизаветин, уморил ее, выходит. Бабку-то свою… Она ж ему ренту пописала. За квартиру. И сразу вдруг болеть начала. Но до конца не верила, что он… мог… Так вот, пока ходила еще, сказала мне вон на той лавочке, что, мол, Нина, точно не знаю, да только если это Вовкиных рук дело… Прокляну квартиру! Никому житья не будет!...

Андрей, конечно, в эту историю не поверил и уже буквально потребовал, чтобы жена обратилась за помощью.

─ Я слышала, что в таких случаях помогает, если квартиру освятить, ─ сказала Мила.

─ Я так и сделала, ─ кивнула Леся. ─ И сорокоуст еще за эту Лизавету заказала. И знаете… И правда, помогло. Квартире. А мне на самом деле пришлось идти к врачу. Панические атаки, депрессия, кардионевроз и ночные кошмары – вот чем я расплатилась за покупку нехорошей квартиры…

Глава 12. День двенадцатый. Кто тебе хочет зла?

─ Ну что, девочки, еще два денечка – и по домам? Даже не верится, что эти две недели так быстро прошли! ─ задумчиво проговорила Аня.

─ Как две недели? ─ удивилась Рита.

─ Вот так, Рит! У нас сегодня двенадцатый день, ─ улыбнулась Мила. ─ Но я согласна с Аней. Я за свою жизнь несколько раз в больнице лежала, и всегда с самого первого дня домой рвалась. А сейчас… Как будто душой отдохнула…

─ А я вообще отдохнула, ─ отозвалась Леся. ─ Думала, спать здесь совсем не смогу – какое там! Выспалась на полгода вперед. Знаете, это все наши сказки вечерние. Точно вам говорю. После них так хорошо засыпается… Кто сегодня рассказывает, кстати?

─ Давайте, я, ─ Мила отложила телефон и немножко помолчала, собираясь с мыслями.

Муж Милы, Виктор, был моложе на год, и она часто шутила по этому поводу, называя его «мой молодой муж». К слову, он, и правда, выглядел даже моложе своих лет. Наверное, тут сошлись несколько факторов: и хорошая наследственность, и отсутствие вредных привычек, и любовь к активному отдыху, и умение стильно одеваться. Мила очень любила мужа, гордилась им и часто повторяла, что он у нее «самый лучший».

─ Я понимаю, что внешность для мужчины – не самое главное, ─ говорила она подружкам. ─ И все-таки я очень рада, что мой Витя очень эффектный мужчина. Это очень приятный бонус, когда смотришь на мужа – и радуешься.

Подружки кивали, соглашаясь. Почти у всех мужья после сорока распустились, отрастили животы, растеряли половину волос, заставить их надеть что-то из одежды не двадцатилетней давности можно было только со скандалом, а единственным спортом был просмотр спортивных каналов. Желательно, лежа на диване.

Конечно, Виктор выгодно выделялся на их фоне, и мила иногда слышала тонкие намеки на то, что «плохонький да свой» и «красивый муж – чужой муж». Также изредка говорилось о том, что муж обязательно должен быть старше жены, чтобы жена на его фоне выглядела моложе.

Мила все это пропускала мимо ушей. А в один далеко не прекрасный день, подойдя к зеркалу, вскрикнула от испуга: на ее лице появилась какая-то непонятная сыпь, а глаза опухли, превратившись в щелочки.

Не откладывая в долгий ящик, она в тот же день после работы зашла в частную клинику.

─ Аллергия, ─ спокойно пожала плечами доктор. ─ Сдавайте анализы, будем искать.

Мила так и сделала. Анализ выявил незначительную аллергию на кошачью шерсть. И всё.

─ Но у нас нет кошки! ─ сказала она врачу.

─ Ну мало ли… на работе… В гостях погладили… Может, это не вчера было, а раньше, просто аллергены накопились… В общем, главное, что мы выяснили причину.

Ей сразу выписали кучу лекарств, однако никакого эффекта они не оказали. Напротив, сыпь потихоньку расползалась по всему телу. Она не болела, не чесалась, она просто… была. И выглядела отвратительно.

Миле сменили терапию – и снова таблетки не помогли. Больше того. Через две недели, причесываясь утром перед зеркалом, она увидела на расческе огромный клок волос. Вот это было совсем непонятно. И очень страшно. Очень вряд ли, что аллергия могла так проявляться.

Испуганная женщина сходила в другую поликлинику, пересдала анализы там. Да. Аллерген есть, однако не в таком количестве, чтобы вызвать столь бурную реакцию. А волосы… «Ищите что-то другое…»

─ Ну-у… может, у вас стресс?..─ задумчиво протянул врач, почесывая густую бороду.

─ Естественно! ─ возмутилась Мила. ─ Посмотрите, на кого я похожа! Мимо зеркал с закрытыми глазами прохожу! Ни одним тональником такое не замазать!

─ Вот видите! ─ обрадовался доктор. ─ А я что говорю! Стресс. Успокойтесь. Лекарства должны накопиться в организме, чтобы был эффект. А я пока вам что-то для нервов выпишу. Все будет хорошо.

Вопреки заверениям врача, со временем все стало только хуже. Волосы выпадали, лицо покрылось сплошной коркой.

─ Я стала страшной! ─ рыдала Мила. ─ Ты меня теперь бросишь!

─ Ты глупенькая, ─ утешал ее муж. ─ Я тебя любую люблю. И мы со всеми напастями справимся. Вместе. Сходи еще к одному доктору. Или хочешь – вместе сходим?

А Мила уже ничего не хотела. Она практически впала в отчаяние и только рыдала целыми днями, взяв на работе отпуск за свой счет. И однажды ее пришла навестить свекровь, Галина Петровна. Она к тому времени сильно сдала: постарела, погрузнела, обзавелась тростью, однако напористого характера не утратила.

Не принимая никаких отговорок, она потребовала от Милы рассказать, что произошло, а, внимательно выслушав, задумчиво пожевала губами и резюмировала:

─ Что-то здесь нечисто.

Наверное, после истории с лесом и, тем более, с куклой, Миле стоило бы задуматься о том, что в этом мире не все так просто и не все можно объяснить логически, с материальной точки зрения. Однако она до сих пор в душе оставалась скептиком и верила исключительно в науку и традиционную медицину. Тем более, если задуматься, лично с ней ничего «такого» никогда не происходило: под удар попадал ее муж и сын. И вообще. Все это вполне могло быть простым совпадением.

А Галина Петровна – просто очень пожилой человек. Там, наверное, уже вовсю идут возрастные изменения мозга… Конечно, вслух она этого не сказала, отговорившись тем, что помощь ей уже оказывают. Врачи с медицинским образованием. Надо просто подождать, пока лекарства накопятся…

Свекровь спорить не стала. Зато тем же вечером она позвонила сыну и убедила его в том, что надо «использовать любую возможность» и «хуже точно не станет». Именно поэтому он должен в эту субботу отвезти Милу к специалистке, Марине. И никаких отговорок! А если она этого не сделает, тогда он ей больше не сын. Виктор особо спорить не стал – он был готов ехать хоть на Алтай, лишь бы Миле это помогло. Однако так далеко добираться не пришлось: специалистка Марина жила в деревне в Московской области.

Она оказалась женщиной средних лет, с короткой стрижкой, одетой совсем просто – в рубашку и джинсы. Никаких балахонов и магических артефактов. Она окурила Милу каким-то вонючим дымом, а потом глубокомысленно изрекла:

─ Кто-то тебе зла желает!

─ Правда? ─ горько рассмеялась Мила. ─ Очень оригинально! И кто же?

─ А это ты у мужа спроси! ─ сверкнула глазами Марина.

Мила резко повернулась к Виктору, и вдруг перед ее глазами все поплыло, колени ослабли, в ушах зазвенело, и она потеряла сознание.

В себя она пришла только почти через час, в машине, по дороге домой.

─ Вить, а что это вообще было? ─ жалобно спросила она, потирая ноющие виски.

─ Теперь все точно будет хорошо, ─ ответил муж, не отрывая взгляда от дороги. ─ Теперь уж точно.

Мила посмотрела на него и почувствовала, как ее глаза сами собой закрываются. Она зевнула и провалилась в глубокий сон.

Вечером, уже дома, Виктор отдал ей пузырек с темной мутной жидкостью внутри. «Специалистка» Марина сказала мазать этим места высыпаний дважды в день. Мила презрительно фыркнула и отказалась. А потом демонстративно проглотила очередную порцию таблеток.

И на следующее утро, видимо, лекарства, и правда, «накопились» - лицо стало гораздо чище, а на теле сыпь и вовсе пропала. Да и на расческе осталось всего несколько волосков.

Она торжествующе показала мужу расческу, а потом продемонстрировала лицо с разных ракурсов:

─ Смотри! Я же говорила, что верю в традиционную медицину!

Витя пожал плечами и не стал спорить. Марина вчера предупредила, что жидкость в пузырьке – это так, для самоуспокоения. Основное она сделала сама. Миле в любом случае станет легче.

Через неделю у Виктора на работе был корпоратив, и вечером следующего дня он показывал Миле фотографии. Она не сразу поняла, что ее что-то смутило, а потому попросила показать фото еще раз. Увеличив общее фото, она вздрогнула: у одной из коллег Виктора на лице появилась ровно такая же сыпь, как у Милы – пока всего лишь на щеках, но было понятно, что это только начало.

─ Ох, как же я его потом пытала! ─ хмыкнула она.─ Прям следователь нервно курит в сторонке. Рассказал все, конечно. В общем, бойкая разведенка с двумя дочками решила, что мой Витя больше подходит ей, а не мне. А так как он у меня товарищ воспитанный, то несколько раз ей пальто подавал, дверь открывал. Ну… она и решила, что это она так за ней ухлестывает. И надо просто ему помочь… Освободить от меня… Так и сказала – мол, скоро сам сбежишь от своей жены, когда увидишь, какой она стала!.. А я… Я вдруг стала бояться. Если какая-то свистушка подобные вещи легко творит… Как жить-то дальше?.. Вот и начала себя накручивать, пока сюда не попала…

Глава 13. День тринадцатый. Приходите попрощаться

В предпоследний день лечения обитательниц палаты №13 разбудил звук дождя.

─ Смотрите, как интересно получается, ─ потянулась в кровати Мила. ─ Пришли сюда – дождь и уходить тоже под дождем будем.

─ Круг замкнулся, ─ философски изрекла Аня.

Рита вздохнула:

─ Да по мне, лучше уж дождь, чем жарища! Слушайте, а давайте сегодня устроим «закрытие смены»?

─ С пионерским костром? ─ уточнила Леся.

─ Без костра. Просто закажем… Да хоть тортик! И чаю попьем. Или кефира. Так сказать, «на посошок». Ой… А ведь моя историю тоже в тему, получается…

Почему-то с тетей Юлей, теткой мужа, отношения у Риты сразу не сложились. Хотя, казалось бы, почему? Всегда добрая, улыбчивая, приветливая, а вот… Душа не лежит к человеку. И все тут. Что хочешь делай.

И еще один момент был Рите непонятен. Или неприятен? Они с Сережей были у его тетки трижды: два раза дома и один раз на даче. И каждый раз после этих визитов Рита возвращалась домой с сильнейшей головной болью. Сережа, конечно, отмахивался – совпадение, не более того. И вообще, «после» не значит «из-за». Как же Рите хотелось в это верить…

К сожалению, теми тремя посещениями дело не ограничилось. Мама Сережи просо обожала свою старшую сестру и часто приглашала ее к себе в гости. И, если от дежурных визитов вежливости можно было как-то отбояриться, то на семейные праздники явка была строго обязательна и для Риты тоже.

Нет, после таких встреч голова у нее не болела, только появлялась непонятная слабость и упадок сил, словно она не за праздничным столом сидела, а мешки таскала.

Рита долго уговаривала себя, что это она все придумала, накрутила, что она ищет оправдания для своей антипатии, а потом… Потом обратила внимание, что шестилетняя Маша откровенно сторонится своей двоюродной бабушки.

─ Она как мачеха в «Белоснежке», ─ объясняла девочка. ─ Сама красивая, улыбается, а глаза злые.

Выходит, ребенок тоже что-то чувствовал?

К счастью, к ним домой тетя Юля ни разу не наведывалась. Даже когда она приезжала по какой-нибудь надобности, всегда находилась причина не заходить в квартиру. «На улице грязно, натопчу вам тут, вынеси мне сюда книжку, пожалуйста», «неохота раздеваться, тороплюсь», «я вас около подъезда подожду, свежим воздухом подышу».

Рита не возражала. Тем более, что тетушка приезжала считанные разы, хотя она была очень общительным и компанейским человеком, а уж к родственникам относилась особенно тепло. Времени свободного у нее было много: свою семью она так и не создала.

А еще тете Юле очень нравилась Маша. Она часто передавала для нее то игрушки, то сладости. Сама не зная почему, Рита дочке «гостинчики» не передавала. Ругала себя за глупость, суеверия, стыдилась, что деньги выкинуты зря, и все равно раз за разом продолжала оставлять игрушки около подъезда, а сладости и вовсе выбрасывала.

Правда, в открытую тете Юле Рита ничего не говорила. Ей было стыдно в этом признаться – боялась. Боялась обидеть. А тетя Юля заботливо напоминала при каждом удобном случае, мило улыбаясь:

─ Меня лучше не обижать. И не злить. Кто меня обидит, о-о-очень сильно об этом пожалеет. Да только поздно будет.

Вот Рита и старалась лишний раз помалкивать. Особенно после того случая, когда тетя Юля заспорила с зятем, мужем свой сестры. И спор-то возник на ровном месте, из-за ерунды: какой маринад лучше для шашлыка. А мужчина возьми и брякни, не подумав:

─ Ты, Юлька, теоретик. А я тридцать лет шашлыком заведую на даче! Шашлык не терпит женских рук!

─ Главное, чтобы мужские терпел, ─ криво улыбнулась тетя Юля и засобиралась домой.

А уже в следующие выходные Рите звонила рыдающая свекровь. Ее муж на даче опрокинул на себя мангал с углями и получил сильные ожоги. Больше всего пострадали руки – даже в больницу забрали.

Конечно, можно было снова сказать, что «после» не значит «из-за», однако Рита считала, что это тот случай, когда лучше лишний раз перестраховаться и не будить лихо.

Время шло. Рите удавалось удачно балансировать между «не обидеть тетю Юлю» и «пореже общаться с тетей Юлей».

И вот однажды Сережа сказал ей, что тетя Юля заболела. Так тяжело, что врачи разводили руками и призывали «крепиться» и «готовиться». Ей было совсем плохо. Счет шел на дни. И тетя Юля вдруг потребовала, чтобы ее забрали из больницы и отвезли к сестре.

─ Пусть не в своем доме уйду, так и не в казенном! ─ довольно ясно выразила она свою волю.

После этого периоды просветления стали совсем редкими и короткими.

Была нанята сиделка, свекровь Риты взяла две недели за свой счет, хотя врачи говорили, что «два-три дня».

Прошла неделя, а тетя Юля была в том же состоянии. Она мучилась, страдала, плакала, иногда кричала – и продолжала цепляться за жизнь. В один из моментов, когда сознание вернулось к ней, она попросила сестру позвать к ней Риту и Машу – попрощаться.

Кто бы знал, как Рите не хотелось этого делать! А выбора нет. В таких просьбах не отказывают. Ехать надо.

Рита зашла в комнату, где лежала больная и ужаснулась: тетю Юлю в этой старухе она признала с большим трудом. А тетя Юля, словно почувствовав их присутствие, открыла глаза и слабо улыбнулась.

─ Пришли, ─ едва слышно прошептала она. ─ Машенька, подойди…

Четырнадцатилетняя Маша, которая к тому времени уже переросла маму и выглядела совершенно взрослой девицей, которая кричала, что она «уже самостоятельная», вдруг побледнел и спряталась за Риту.

─ Ну что же ты, деточка? ─ улыбка больной была похожа на страшный оскал. ─ Последний раз видимся… Я ведь всегда тебя больше всех любила… Подойди, Машенька!

Маша сделала два шага к кровати и остановилась.

─ Ближе, милая! Дай мне руку!.. Ты же не откажешься, да? Ты согласна?

В голове Риты словно что-то взорвалось и от боли потемнело в глазах. Она рванулась к Маше и в последний момент схватила ее за кофту, дернув на себя:

─ Мне плохо… плохо… Маш, я сейчас упаду… Помоги мне выйти…

Маша обняла маму и вывела ее из комнаты, кивнув тете Юле. Вслед им раздался то ли крик, то ли стон.

─ Мне… нехорошо стало, ─ еле разлепив губы, сказала она свекрови. ─ Мы… домой поедем. Такси вызовем…

Прошло три дня, и Сережа получил печальное известие о тете Юле.

─ Мама плачет, еле говорить может, ─ рассказывал он. ─ Представляешь, все так странно… Моя двоюродная сестра, Дашка, тоже попрощаться приехала. Зашла буквально на пять минут, а потом выходит и говорит – всё… Отмучилась…

…На поминках Маша подошла к Рите и вцепилась в ее руку.

─ Мне очень страшно, мам, ─ прошептала она. ─ Ты скажешь, что я сбрендила, но мне кажется, что у тети Даши такая же улыбка, как у бабы Юли… И смотрит она так странно… Никогда так не смотрела…

Как будто поняв, что говорят о ней, Даша встала из-за стола и подошла к ним:

─ Машенька, куда же ты ушла? Идем, идем, нехорошо, милая. А у меня для тебя шоколадка есть…

─ Да ведьмой эта ваша тетя Юля была! ─ не выдержав, крикнула Леся. ─ А Даше силу свою передала! Или… дар… Я читала про такое!

Рита вздохнула:

─ Не знаю. Все может быть. Кто в такое поверит? Но я тогда очень испугалась за Машку… Я присмотрелась к Даше – и правда… Изменилась она… В общем… Страшно, очень страшно… Полгода прошло, а меня все трясет… Не справилась сама, сюда пришла…

─ Слушай, а почему она к вам зайти не могла? ─ спросила Мила.

─ Да я об этом даже не задумывалась, если честно… А потом как-то коллега ко мне зашла на минутку и вдруг говорит – о, у вас икона «Семистрельная» над дверью? Хорошо, хорошо, это очень правильно! Ни одна нечисть в дом не пролезет, ни одна ведьма...

Глава 14. День четырнадцатый. По домам!

Дождь за окном так и шел со вчерашнего дня, в палате снова было темно и мрачно, но Аню, Милу, Лесю и Риту это уже нисколько не волновало. Домой! Сегодня они идут домой. Все чувствуют себя намного лучше, все стали спокойнее и забыли о ночных кошмарах.

Всем четверым обитательницам палаты №13 теперь казалось, что атмосфера палаты вовсе не угнетающая, а таинственная.

─ А я считаю, что это наша сказкотерапия так на нас подействовала, ─ грустно улыбнулась Рита. ─ У нас такие истории интересные… Даже жалко, что о них никто, кроме нас, не узнает…

Аня кивнула:

─ Ты права! Эти истории так хорошо помогли нам, может, и еще кому-нибудь помогут.

Леся немного помолчала, а потом задумчиво проговорила:

─ Знаете… У с детства была мечта… Написать книгу. Но совершенно не было идей! А теперь… Теперь я знаю, о чем писать. Это будет сборник рассказов. А назову я его «Байки тревожных домохозяек».

─ Отличная идея! ─ захлопала в ладоши Мила. ─ Я бы с удовольствием прочитала! А теперь давайте-ка собираться. Скоро наши выписки принесут – и по домам.

Леся собрала сумку, присела на кровать и обвела взглядом палату. Внезапная мысль пришла ей в голову: «Интересно, а если есть домовой, бывает ли какой-нибудь «больничный»? Или «палатный»?» Эта идея так ей понравилась, что она улыбнулась и решила дополнить свой сборник рассказов и такой историей.

Повинуясь внезапному порыву, она достала из кармашка сумки конфету и положила ее в тумбочку. В верхний ящик, поглубже, к самой стенке.

─ Девочки, на выход! ─ молодая медсестра, улыбаясь, стояла в дверях. ─ Выписки разбираем – и по домам! Будьте здоровы!..

Аня, Мила, Рита и Леся дружно поднялись с кроватей, взяли свои вещи и вышли в коридор.

Целых пять минут в палате было тихо, а потом порыв ветра ударил в окно, сломав замок на створке, которая тут же распахнулась. Вот так. Сегодня интересных пациенток с захватывающими историями не будет, а к завтрашнему дню окно уже отремонтируют. Да. Сегодня можно отдохнуть, перебирая в памяти словно яркие бусины, услышанные рассказы. Хорошо бы новые байки были не хуже… По палате пролетел ветерок и снова все стихло. Только дождь барабанил по подоконнику.

Прошло еще несколько минут, прежде, чем в тумбочке Леси зашуршал фантик. Будто бы кто-то разворачивал конфету…