Байки на печи

1. Русалии

Глава 1.

— Что ж, наш сеанс подошёл к концу, Полина.

Темноволосая женщина лет сорока, плавно закрыла свой блокнот. На протяжении всего сеанса психотерапии, Екатерина туда записывала информацию о пациентке, прогресс терапии и анализ состояния. Худощавыми длинными пальцами женщина поправила съехавшие очки на переносице и посмотрела на Полину.

На диване сидела девушка лет двадцати восьми. Она прижала колени к груди, а её большие голубые глаза смотрели в направлении панорамного идеально чистого окна. За ним открывался вид на Москва-Сити. На высокие, стеклянные здания, в которых отражалось чистое голубое небо, медленно плывущие кучевые облака и небольшая часть города.

Блондинистые, почти платиновые волосы девушки небрежно рассыпались по плечам, поблескивая на дневном свету. Из-за мешковатой большой одежды сложно было сказать какого телосложения Полина. Предположительно среднего. Розовый румянец, который ранее не сходил со щёк девушки, теперь утратил свою яркость. Круглое лицо Полины заметно осунулось и приобрело серый оттенок, а под глазами виднелись тёмные круги. Девушка не проявляла каких-либо эмоций, а внутри, где-то глубоко в груди, таилась неугасающая скорбь.

Со смертью своей сестры-близнеца, что-то умерло и в ней. Она потеряла какую-то важную нить, без которой невозможно было жить. Полина лишь медленно повернула голову в сторону психотерапевта, которая сидела в белоснежном, большом кресле напротив. На лице Екатерины была умиротворённая, успокаивающая улыбка. Её волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке, а из причёски не торчало ни единого маленького волоска. Миндалевидные тёмные глаза Екатерины таили в себе какое-то спокойствие и мудрость.

Без лишних слов Полина встала со своего места. Она направилась на выход из просторного огромного кабинета, в котором ещё пахло свежим ремонтом. Следом за ней и встала Екатерина, поправляя свою юбку-карандаш на тонких узких бёдрах. Полина покинула кабинет и прошла мимо Антона, который сидел в коридоре и ждал её. Антон что-то хотел было спросить у своей жены, но не успел. Мужчина тяжело и как-то разочарованно выдохнул, и перевёл свой взгляд на Екатерину. Она стояла в открытом дверном проходе. Антон подошёл к ней и тихо заговорил.

— Скажите, как всё прошло? Как её самочувствие и состояние? — мужчина нервно провёл ладонью по своим светло-русым волосам, зачёсывая их назад.

— Даже Вам я ничего не могу рассказать. Это тайна, — тонкие губы Екатерины расплылись в доброй улыбке.

На лице мужчины заиграли желваки. Он провёл ладонью по шершавым от щетины щекам. Антон спокойно осмотрелся по сторонам, будто замышлял неладное. Рядом с кабинетом никого кроме них двоих не было. Мужчина залез в карман штанов и достал оттуда кошелёк. Из него он выудил парочку сложенных пополам крупных купюр и протянул Екатерине.

— А так? — мужчина внимательно посмотрел в глаза доктору.

Екатерина сначала бросила взгляд на купюры, а затем вернула своё внимание на Антона. Её худощавая рука, без какой-либо спешки забрала деньги и сунула их в карман своего пиджака.

— Состояние не из лучших, но думаю, с моими сеансами у неё будет прогресс.

— Фуууух, — протяжно и облегчённо выдохнул Антон, и даже смог выдавить подобие улыбки. — Спасибо, Вам.

Мужчина уже развернулся, и направился к выходу, но его окликнула Екатерина.

— Постойте.

— Да? — Антон повернулся вновь в сторону психотерапевта и не спеша вернулся к ней.

— Возможно, смена обстановки поможет Полине. Не думали съездить на недельку отдохнуть куда-нибудь? Подальше от городской суеты, — ярко-красные губы Екатерины растянулись в широкой улыбке, оголив зубы с острыми клыками, а в карих глазах промелькнул какой-то нездоровый огонёк.

— Эм, ну я работаю терапевтом, в частной клинике. Много работы сейчас. Сами понимаете, — Антон пожал плечами.

Екатерина задумчиво отвела глаза и приложила свой палец к острой скуле, пытаясь что-то вспомнить.

— Возьмите отпуск и отправьтесь в деревню Вязанка. Там хорошее, живописное место. Свежий воздух и природа. Люди, конечно, там кажутся поначалу неприветливыми, но на самом деле очень хорошие и гостеприимные, — терапевт вновь перевела свой хищный взор на мужчину.

— Далеко это от Москвы? — Антон нахмурился.

— Эта деревня находиться на границе с Беларусью. Но это того стоит. Это ускорит процесс возвращения вашей жены к здоровой реальности. Обязательно езжайте с ней. Ни в коем случае её нельзя оставлять одну в таком состоянии, — Екатерина легонько покачала головой.

— Ладно, — мужчина надавил на свои прикрытые веки подушечками пальцев.

«Как же это всё не вовремя», — проскочила мысль в голове Антона.

— По мере приближения к деревне, навигатор перестанет работать. Но по знакам Вы доедете до пункта назначения. Не заблудитесь, дорога одна, — Екатерина многозначительно улыбнулась.

— Ещё раз спасибо, — мужчина благодарно кивнул и направился к лифтам.

Глава 2.

Полина сидела на пассажирском сидении. Только очнувшись от очередного дрёма, она пыталась разлепить заспанные глаза. Подперев голову, она молча стала наблюдать за пролетающим перед глазами пейзажем. Он стремительно менялся по мере движения автомобиля. Сначала были бескрайние, ровные и зелёные поля. Затем мимо проносился густой, высокий хвойный лес. Полина смотрела на это всё с пустотой в глазах, так будто для неё весь мир стал чёрно-белым. Выдвинулась супружеская пара рано утром, когда едва солнце касалось горизонта. Лишь лёгкая дымка света прогоняла тени ночи. А теперь солнце находилось в зените и светило очень ярко. Если бы не кондиционер в машине, скорее всего бы эта поездка была невыносимой. Середина апреля выдалась аномально жаркой в этом году. Лёгкий прохладный ветерок дул из приборной панели, не давая возможности салону внутри нагреться. Из магнитолы звучал голос ведущих, которые вели беседу с гостем программы. Полина даже не вникала в суть этой передачи, а если и краем уха выхватывала слова, то не понимала, о чём они говорят. Антон был сосредоточен на дороге и время от времени смотрел на экран навигатора, который пока ещё принимал сигнал.

Через ещё один час навигатор перестал реагировать на движение автомобиля и выдал ошибку соединения со спутником.

— Чёрт! — выругался Антон, блокируя экран телефона.

Он стал сбавлять скорость автомобиля, чтобы не пропустить указателей. Проехав ещё пару метров, он увидел знак с названием деревни, довольно неприметный и даже самодельный. Под названием пункта виднелась криво нарисованная белая стрелочка, указывающая направление. Антон совершил поворот в указанную сторону и оказался уже на песчано-каменной дорожке. Автомобиль ехал с небольшой скоростью и потряхивался от неровной дороги, на которой уже были углубления и холмики. Из-под колёс поднималась песчаная пыль, обволакивая корпус авто. Полина отстранилась от окна, откинувшись на спинку кресла. Её пустой, потухший взгляд смотрел прямо на дорогу. Сейчас она напоминала куклу, которую трясло из стороны в сторону, и периодически подпрыгивала от очередной попавшей кочки под колесо.

— Дорога полное говно, если бы знал, не мыл бы машину, — сквозь зубы недовольно процедил Антон.

Такой дорогой они ещё ехали примерно полчаса, пока не попался последний поворот. Проехав ещё пару сотен метров, вдали замелькали невысокие домики. Гул машины привлёк всех местных жителей. Они тут же бросили свою работу и смотрели на приближающийся автомобиль. Машина остановилась сразу же у первого дома. Всё равно ни Антон, ни Полина не знали к какому конкретно дому нужно им подъехать. Супружеская пара вышла на улицу и тут же их встретили любопытные взгляды. Антон почувствовал себя неуютно, он внутренне напрягся. Его от возвращения домой сейчас останавливал тот факт, что он устал и был проделан огромный путь.

«Чёрт с ними! Если что завтра едем домой», — Антон стал осматривать местных жителей, намереваясь к кому-нибудь подойти и спросить про проживание.

Полина же напротив, чувствовала себя как-то спокойно и безмятежно. Даже внутри затеплился маленький огонёк, который погас несколько месяцев назад. В этом месте царила какая-то оглушающая тишина, которую время от времени прерывали звуки разных животных и жужжание первых насекомых. Воздух был настолько чистым, что начинала кружиться голова.

Деревня была маленькой, примерно на человек сто - сто пятьдесят. Она была аккуратно окружена высокими густо посаженными соснами. Лес словно бережно обнимал и укрывал деревню от посторонних глаз. Все дома выглядели примерно одинаково. Стояли они близко друг к другу в ровный ряд. Это даже были скорее избы. С необычными ажурными наличниками, обрамляющими края крыши. Такие же причудливые завитки украшали углы домов и подпирающие столбы. Всё это выглядело как кропотливая ручная работа. Да и избы были в идеальном состоянии. К чужакам медленно, ковыляя на одну ногу, приближалась местная жительница.

— Чего Вам? Заблудились? Кто такие будете? — невысокого роста женщина, но крепкого телосложения, громко заговорила с москвичами.

— Здравствуйте, — ответил Антон и облегчённо выдохнув, подошёл к женщине ближе.

— Нам сказали, что здесь можно провести...отпуск, — мужчина говорил это с какой-то долей неловкости в голосе.

Женщина была одета в старославянское одеяние. Серая длинная рубаха почти касалась жёлтого песка. Вокруг талии был обмотан красный пояс с орнаментом. Такой же орнамент был и на груди, опускающийся полоской вниз. Волосы были глубокого чёрного цвета, но местами уже пробивались седые волоски. Женщина смерила незнакомцев подозрительным взглядом, но затем ответила.

— Можно, идите за мной. Машину оставь здесь. Ни к чему нам животину пугать гулом двигателя, — женщина развернулась к Антону и Полине спиной и побрела по дороге вперёд.

Антон и Полина поспешили за женщиной. Взгляды местных жителей медленно провожали их. Через десять домов, супружеская пара и женщина наконец-то дошли до нужного жилища. Жительница открыла деревянную калитку и пропустила гостей. Антон и Полина вошли на ухоженный чистый участок. Трава идеально была выкошена. Рядом с домом была разбита клумба с какими-то красивыми яркими цветами. Полина не знала их названия. Чуть дальше на участке стоял сарай, в котором обитал, скорее всего, крупный рогатый скот. Словно почуяв чьё-то присутствие, животные оживились и подали протяжное "му". А вслед за этим поступило блеяние козы. Где-то за домом кудахтали куры, некоторые из них вальяжно вышли из-за угла, чтобы посмотреть на гостей. Невольно Полина улыбнулась, но улыбка тут же быстро пропала, как и появилась. На лице Антона была лишь недовольная гримаса, которую он старательно пытался прикрыть улыбкой. Женщина поднялась по деревянным ступенькам, ведущим в дом. Полина и Антон последовали за ней и оказались внутри. Их встретила небольшая комната, у современных людей это называют прихожей. Там стояла деревянная лавка. А на ней стояли металлические тазики и вёдра. Остальное пространство скамейки занял растянувшийся черный большой кот. Он всё это время спал, до тех пор, пока в помещение не вошли гости. Кот лениво приоткрыл оба зелёных глаза, посмотрел на приезжих как-то без интереса. Он сонно и широко зевнул, закрыл глаза и продолжил свой дневной сон.

В углу коридора аккуратно стоял жёлтый веник. На полу была дверца, которая вела в подвал. Они пошли дальше, войдя уже в общую большую комнату, где стояла печь. У стены стоял длинный стол, накрытый белой скатертью с орнаментом по краям. Рядом со столом была точно такая же лавка, которая была в коридоре. В другой части помещения стояло веретено. Комната не была чем-то захламлена, в ней стояло всё необходимое для быта. Несмотря на довольно низкие потолки, здесь было куда просторнее, чем в современном пентхаусе.

— Устали, поди, с дороги. Присаживайтесь, скоро обедать будем, — голос женщины смягчился, но в нём ещё были нотки недоверия.

Антон и Полина послушно сели на лавку, продолжая взглядом осматривать дом. На стенах висели чёрно-белые фотографии. Судя по потёртостям некоторых очень старые. На них были изображены разные поколения и разные люди. Тишину нарушил Антон.

— Простите, а к Вам как обращаться? Вы так и не представились, — мужчина сузил серые глаза и посмотрел на хозяйку дома, которая суетилась возле печи.

—Устинья меня звать, — спокойным голосом ответила женщина, доставая из печи горячий чугунок.

Комната моментально наполнилась жаром из открытой печи.

— Я Антон, приятно познакомиться, — мужчина старался поддерживать дружелюбный настрой.

— А тебя как звать, красавица? — Устинья водрузила чугунок на деревянную дощечку, которая лежала посреди стола.

Она убрала вилы, которыми несла эту огромную посудину. И посмотрела на девушку, на которой буквально не было лица.

— Это... — было начал говорить Антон, но Устинья велела ему замолчать, выкинув ладонь вперёд.

— Она может сама ответить, если умеет говорить, — твёрдым тоном заметила женщина и вновь перевела взгляд на девушку.

Полина не сразу поняла, что к ней обращаются. Она неловко подняла глаза на хозяйку и посмотрела в её живые, ярко-зелёные глаза. Под глазами проступало множество веснушек. А ее кожа выглядела обветренной и пересушенной от агрессивного воздействия погодных условий.

— Полина, — тихо ответила девушка и отвела взгляд.

Вдруг послышался звук открывшейся двери. Все разом, обитатели дома повернули свои головы на звук. В помещение вошла девушка невысокого роста, примерно роста хозяйки. Но довольно молодая и с ярко выраженным большим животом. Тёмные, почти чёрные волосы девушки были заплетены в две аккуратные толстые косы. Щёки были румяные, а на лбу выступили капельки пота.

— Фух, ну и жара, — девушка тяжело опустилась на противоположную от гостей скамейку, держась за живот. Её взгляд тут же был прикован к незнакомцам.

Выглядела она куда дружелюбнее остальных в деревне. Она искренне улыбнулась.

— Здравствуйте, кто такие будете? — с любопытством и интересом девушка смотрела на гостей.

— Я Полина, — Полину заразила искренность девушки и вновь уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Антон, — мужчина приветственно кивнул незнакомке.

— А я Василиса. Откуда будете? — девушка смахнула капли пота со лба, а затем переместила ладони на живот и стала его бережно поглаживать.

— Из Москвы, — тут уже ответил Антон, наблюдая за тем, как Устинья расставляет глиняные тарелки и накладывает в них обед.

Комнату наполнил запах запечённой картошки с мясом. Он приятно защекотал нос, заставляя животы жалобно заурчать, а во рту непроизвольно собраться слюне. Даже Полина проявила интерес к еде, которого раньше не было.

«Неужели мне и правда нужно было лишь сменить обстановку?» — задала сама себе вопрос девушка, глядя на пышно дышащий обед.

Но этот вопрос тут же развеялся, как только в голове всплыл образ сестры. Полина заметно потухла, опустив взгляд в стол. Она так до конца обеда и не притронулась к еде.

Глава 3.

Устинья выделила гостям свободную комнату. Антон после длительной изнурительной поездки отправился отдохнуть и подремать. У Полины тоже не было сил, только моральных, а не физических. Девушка аккуратно легла рядом с мужем и посмотрела на него. Его лицо не выражало никаких эмоций, собственно, как и в жизни. Его суровые, грубоватые черты лица смягчились, когда тот задремал. Длинные, светлые ресницы, беспокойно подрагивали во сне. Овальные губы мужчины расслабленно приоткрылись. Полина провела своей ладонью по широкой челюсти Антона. Он никак не отреагировал на её жест, явно он уже впал в глубокий и крепкий сон. Полина прикрыла глаза.

Какой-то резкий глухой звук разбудил её. Так словно в дверь постучали. Полина прислушалась ещё раз. Но она не услышала ни шагов обитателей дома, ни голосов на улице. Стук не повторился. Девушка тяжело прикрыла глаза. В горле неприятно пересохло, даже больно было сглотнуть слюну. Полина потянулась рукой к телефону и посмотрела на время.

Оно показало, что наступил вечер. Она проспала порядком часов двух, хотя по ощущениям это было пять минут. Антон по-прежнему спал, он даже не проснулся от неизвестного стука в дверь. Девушка аккуратно встала с кровати и на цыпочках вышла из комнаты. Василиса сидела на скамье в общей комнате. Под нос она тихонько себе напевала какую-то песенку. Её взгляд был опущен на свой живот, на лице играла тёплая заботливая улыбка. Ладони Василисы бережно гладили живот, будто в руках у неё уже был ребёнок. Она не сразу обратила внимание, что в комнате появилась Полина. Девушка не хотела прерывать или отвлекать Василису от таинства. Она зачарованно наблюдала за Василисой, слушала её мелодичный мягкий голос. Он успокаивал и убаюкивал. Все горести, и невзгоды моментально растворялись от этого пения. Василиса закончила и подняла глаза. Она подскочила на месте при виде Полины.

— Прости, я не хотела тебя напугать. Но видимо у меня это плохо получилось, — Полина очень смутилась, словно её застукали за чем-то постыдным.

Василиса нервно усмехнулась и выдохнула, выпуская остатки испуга.

— Ничего. Как спалось? — девушка стала медленно вставать со скамьи, опираясь на подоконник.

— Хорошо, — Полина решила соврать, чтобы не обидеть домочадцев.

«В любом случае, они же не виноваты в этом. Это лишь моя вина», — грустный вывод сделала Полина.

— Хочешь, прогуляемся по деревне? — Василиса дружелюбно улыбнулась Полине и протянула ей руку.

— Пойдём, — Полина вновь не заметила, как сама улыбнулась и вложила свою ладонь в ладонь Василисы.

Девушки не торопясь вышли из дома. На улице воздух стал меняться. Невыносимое пекло и жар, заменяла лёгкая невесомая теплота. Солнце медленно опускалось за верхушки могучих длинных сосен. Его лучи игриво выглядывали сквозь зазоры сосновых лап. Полина и Василиса шли рядом, продолжая держаться за руки. Кожа рук у Василисы была грубая и сухая от постоянных работ. Зато личико довольно гладкое и миловидное. Совсем юное. Маленький, аккуратный носик украшал её лицо, а пухлые розовые губы дополняли эту красоту юности. Василиса была меньше в комплекции, чем Устинья, несмотря на свою беременность.

Полина с любопытством осматривала дома в округе. Вечером они выглядели ещё более сказочными и красивыми. Многие местные жители были у себя во дворах, заканчивая рабочий день. Дети весело и задорно бегали по улицам и играли в догонялки. Их звонкий, чистый смех разливался по всей деревне и рассеивался где-то в гуще леса. Молчаливую прогулку прервала Василиса:

— Ты выглядишь грустной, что-то случилось?

Вопрос был очень прямолинейным и в какой-то мере бестактным, но Полина почему-то решила довериться новой знакомой и даже без задней мысли выложила всё на духу.

— Полгода назад, моя сестра-близнец умерла. Её звали Оля, — Полина тяжело вздохнула и опустила взгляд на песчаную дорожку. — С её смертью, что-то умерло и внутри меня.

— Соболезную, — Василиса нахмурилась. — Говорят, что близнецы и двойняшки это одна душа, которая должна пережить два разных опыта. Немудрено, что ты так себя чувствуешь, — вновь голос Василисы смягчился, а её большой палец руки ласково погладил Полину по внешней стороне ладони.

— А ты кого ждёшь? — Полина решила перевести тему.

— Завтра мы пойдём с мамой к Ираиде, она ведающая женщина. Надеюсь, это будет девочка, — с грустью и волнением в голосе ответила Василиса, бросив взгляд на свой уже довольно большой живот.

«Какие же они чудные. Будто деревню заморозили в том времени, когда был не один бог», —Полина улыбнулась своим мыслям, но промолчала.

«В любом случае, это не моё дело, как они живут», — закончила внутренний монолог девушка.

— А кто отец? Он из этой деревни? — Полина даже удивилась тому, как легко она вела сейчас беседу с Василисой.

— Он из города. Приезжал сюда один парень, который останавливался здесь, в нашем доме. Он уехал и оставил мне это чудо, — Василиса усмехнулась и провела ладонью по животу.

Полина хотела, была задать ещё один вопрос, но её опередила Василиса:

— А кем ты работаешь? Или чем занимаешься? — в глазах девушки блеснул огонёк любопытства.

— Эм..я...я художница, — Полина всё ещё была рассеяна после сна и своего состояния, поэтому не смогла сразу внятно ответить на вопрос.

— Ого! Ты мне покажешь свои работы? — голос Василисы даже заметно как-то приободрился и звучал громче.

— Да, конечно. У меня есть фотографии на телефоне, — Полина слабо улыбнулась, ей понравился проявленный интерес Василисы к её творчеству.

— Славно. А у вас с Антоном дети есть?

Что-то внутри неприятно кольнуло в сердце. На глазах Полины собрались тоненькие полоски слёз. В горле образовался колючий едкий ком, который едва получилось сглотнуть:

— Замершая беременность, на четвёртом месяце, — кое-как из себя выдавила ответ девушка и отвела глаза в сторону, прикусив краешек губы, чтобы не расплакаться.

Василиса явно не знала что сказать. Она лишь остановилась, заставив остановиться и Полину. Василиса притянула к себе девушку и заботливо заключила в свои объятия. Полина уткнулась носом в её льняную, немного грубую рубаху, от которой пахло самым простым мылом и сеном. Девушка не выдержала и расплакалась навзрыд. Её всхлипы и рыдания заглушались в широкой пышной груди Василисы. Плечи и спина Полины затряслись от рыданий. Девушка думала, что уже давно пережила эту трагедию годовалой давности. Но на самом деле она это чувство просто закопала глубоко внутри себя, окунувшись головой в кучу работы. А теперь эта рана вскрылась, закровоточила с новой силой. Приезд в деревню как-то странно сказывался на Полине, но ей это нравилось. Она чувствовала какое-то облегчение и свободу. Впервые за долгое время, она начала что-то чувствовать.

Наплакавшись, Полина отстранилась от Василисы. На рубахе расплылось мокрое пятно от слёз. Лицо Василисы выражало спокойствие, на нём появилась заботливая и добрая улыбка. Она аккуратно поправила растрепавшиеся волосы Полины, пригладив их ладонями.

— Думаю, ты ещё сможешь стать матерью, — Василиса смахнула остатки слёз, с разгорячённых щёк девушки. — Можешь это узнать от нашей ведуньи. Она никогда не врёт.

Полина неуверенно пожала плечами. Она боялась услышать, то, что больше не сможет иметь детей. От выплеснувшихся эмоций Полине стало легче. Будто какой-то валун внутри сначала раскололся на маленькие кусочки, затем превратился в песок, а потом его унесло ветром. Полина облегчённо выдохнула.

— Ладно, пойдём уже домой. Живот немного тянет, — Василиса едва скривилась и взялась за живот.

— Ты сможешь дойти домой сама? Я бы хотела ещё погулять, — Полина посмотрела на Василису.

— Да, смогу. Только в лес не ходи, начинает темнеть. Дом найдёшь-то? — девушка с доброй усмешкой посмотрела на Полину.

— У меня отличная память. Обязательно найду, — Полина беззаботно махнула рукой, успокоив Василису.

— Если что, спроси дороги у местных. Они конечно пока с недоверием к вам относятся, но в помощи не откажут, — Василиса сказала это более строгим голосом, так будто говорила мама.

Она улыбнулась и не спеша зашагала в сторону дома. А Полина побрела дальше по деревне. Теперь она просто смотрела вперёд на дорогу и наслаждалась едва уловимыми закатными лучами. Деревня постепенно погружалась в лёгкий мрак. Всё из-за нахождения в лесной чаще. Темнело здесь заметно быстрее, чем в городе. Полина глубоко вдыхала свежий воздух. В нём витали конечно и ароматы от крупного рогатого скота, но это ничуть не вызывало отвращения у Полины. Из леса подул бодрящий ветер. Ноги сами несли Полину в сторону леса, она даже забыла о предупреждении Василисы. Разум был одурманен. Незаметно для себя, она уже вышла за пределы домов и стояла на краю леса. Здесь Полина пришла в себя, когда её глаза стали вглядываться в полумрак сосен. Лес выглядел спокойным и непоколебимым. Оттуда не доносилось никаких звуков, даже трелей птиц не было слышно. Лишь едва уловимый шелест листьев. Он звал, манил. Просил войти в него. Казалось лес живой. Его глубокий невидимый взор смотрел прямо в душу. Этот взор словно мелькал между стволов деревьев. Его нельзя было уловить, но очень легко было почувствовать каждой клеточкой тела. Полина легонько тряхнула головой, смахивая с себя наваждение. Её взгляд стал более осознанным и серьёзным. Девушка обняла свои плечи руками, развернулась спиной к лесу и хотела, была идти в сторону гостевого дома. Но кто-то из леса позвал её по имени:

— Полинаааааааааа....

Этот голос был чем-то одновременно громким и тихим, чтобы смогла услышать лишь Полина. Девушка резко развернулась и уставилась в чащу. Но там никого не было, по крайней мере, у ближайших деревьев. Лес снова молчал. А душа Полины тянулась к лесу. Зов повторился.

— Полинааааааааааааа....

В этот раз зов был настойчивый. И звучал отдалённее первого. Ведомая какой-то силой, девушка опустила руки и переступила невидимую черту между лесом и деревней. Полина всё дальше и дальше уходила от поселения. Вновь этот дурман в голове. Ноги несли её в неизвестном направлении. Изредка Полина прикладывала ладонь к стволам деревьев. Прощупывала их жёсткую, неровную кору, иногда проводя своими ноготками по ней. Кора без сопротивления облупливалась, забивалась под ногти и оставалась на кончиках пальцев. Весь лес замер, будто он наблюдал за своим гостем, стараясь не спугнуть его. Тьма сгущалась, дорога выглядела совсем непроглядной. Но Полину это не останавливало, она шла, будто знала этот путь наизусть. Пройдя ещё неизвестно, сколько метров, Полина стала слышать шум воды. Он становился всё ближе и отчётливее, пока она не вышла на источник этого звука. Перед её взором открылась широкая быстрая река. Её водная, тёмная гладь отражала уже ночное полотно неба. Маленькие блестящие звёзды будто танцевали на неспокойной водной поверхности. В нос ударил чистый, свежий запах реки. Водоём манил к себе. Ветер здесь гулял куда сильнее и был прохладнее, чем в лесу. Полина замедлила шаг, приближаясь к краю реки. Неподалёку, где-то в зарослях камыша, она услышала всплеск воды. Словно кто-то прыгнул в воду. Девушка тут же пришла в себя. По телу прошлась мелкая дрожь, которая прилила к позвоночнику, обдав его ледяными иглами.

«Животное? Который час? Почему так темно?» — по мере возвращения осознанности, в голове вопросы быстро сменяли друг друга.

Полина не понимала, где она находится и что тут делает. Она стала озираться по сторонам, понимая, что дальше своего носа не видит ничего. Мрак был такой густой и обволакивающий, что просто выстроился стеной вдоль деревьев. Он не давал выйти девушке из леса. Сердце ускоренно стало набирать обороты и безжалостно биться о грудную клетку. Животный страх стал пробираться под кожу, а затем так же быстро он переместился на внутренние органы. Сдавливая их в своих тисках. Полина стала тяжело и прерывисто дышать, пока не услышала зов вновь:

— Полииинааааа...

Теперь этот зов звучал совсем близко. И голос у этого зова был до боли знаком девушке. Это был голос её умершей сестры. Полина медленно повернулась к водоёму. Из воды выглядывало что-то тёмное и выпуклое, напоминало голову. Тело послушно стало приближаться к воде, едва Полина коснулась тёмной глади, как кто-то сзади схватил её за руку и жёстко отдёрнул подальше от водоёма. Нечто в воде быстро скрылось где-то на глубине реки. Полина стала озираться, в поисках того, кто не дал ей войти в реку. Перед ней стояла хозяйка дома, в котором они остановились. В руках она держала керосинку, которая освещала небольшой участок берега. Глаза Полины негативно отреагировали на слепящий свет. Девушка рефлекторно подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

— Кричу тебе, кричу, а ты не слышишь, — недовольно пробубнила Устинья. — Пошли домой, — женщина вздохнула и, взяв девушку за руку, повела прочь из леса.

Глава 4.

Устинья и Полина вернулись домой. Всю дорогу до дома они молчали, хотя по жёсткой хватке Устиньи было понятно, что она явно не была довольна поведением Полины. Они вошли в дом, который поначалу был погружен в кромешную тьму. Темнота пыталась играть с воображением напуганной и растерянной Полины, подкидывая ей разные ужасные образы в комнате. Но эта иллюзия разрушилась, как только Устинья направила луч света в помещение. И таинственная жуткая тень превратилась в обычного кота. Женщина подошла к столу и поставила керосинку на стол. Комната частично находилась в полумраке, но даже это было лучше, чем полная тьма. Устинья села на скамью:

— Я сделала тебе травяной чай. Успокаивающий. Садись, со мной выпьешь, — уже более спокойным голосом говорила женщина.

Полина переминалась с ноги на ногу некоторое время, а потом села напротив Устиньи. Чашка с тёплым чаем уже находилась на столе. От неё шёл ароматный запах душистых трав, который заполнял собой всё пространство.

— Что это за чай? Из каких трав? — полушёпотом заговорила девушка, понимая, что, скорее всего в доме все уже спят. Кроме них.

— Ромашка, мята, мелисса и немного валерьяны, — Устинья сделала глоток чая из своей чашки.

Полина трясущимися руками взяла чашку и поднесла ко рту. Нос моментально почувствовал все вышеперечисленные травы. Они проникали внутрь и теплом растекались по телу, вызывая лёгкую приятную дрожь. Девушка сделала глоток чая. На удивление Полины, он был сладким.

«Добавила сахар? Хм», — девушка скривилась от сладости и поставила чашку на стол.

— Говорила тебе Василиса не ходить в лес на закате. Не послушалась, — Устинья недовольно покачала головой. — Вечно вы городские лезете, куда вам не нужно.

— Я...если честно...ничего не помню. Не помню, как там оказалась. Помню только, что меня кто-то звал, — Полина побагровела от стыда, но в полумраке комнаты это было сложно заметить.

— Сейчас Русалии, в лес запрещено ходить поодиночке, — Устинья вздохнула и сделала глоток чая.

— Русалии? Что это за...праздник?

— Праздник в память умерших. В это время русалки выходят из воды и находятся в непосредственной близости с людьми. Купаться категорически запрещено. Иначе русалки утащат тебя, — Устинья теперь внимательно и пронзительно смотрела на Полину.

«Хочет меня запугать? Или подшутить надо мной?» — Полина скептически посмотрела на Устинью.

— А звала тебя Мавра. Первая русалка в нашей реке.

— Как она...появилась? — Полина до конца недоумевала, почему она задаёт этот вопрос всерьёз.

— Произошло это очень-очень давно. Жила в этой деревне девушка по имени Мавра. Красивее всех дев на деревне. Густая тёмно-русая коса до пояса. Задорный громкий смех. Румяные щёчки, как наливное яблочко. Много было у неё ухажёров. Но она смотрела на одного, на Анисима. Любовь была у них. Но многих хлопцев это не останавливало. Они продолжали ей показывать свои чувства. Носили цветы под окна дома. Анисиму это не нравилось. Был он хлопец с характером. Поначалу он дрался с теми, кто посмотрит влюблённым взглядом на Мавру. А потом его характер стал выплёскиваться и на Мавру. Стал кричать на неё, ссориться...поговаривают, что даже мог поколачивать. Надоело девке такое терпеть. Пошли они к реке на последнее свидание. Мавра там и сказала ему, что не любит его больше. Анисим разозлился, стал кричать. Мавра хотела убежать, но он потащил девку в воду и там утопил, — Устинья прервалась от своего рассказа, чтобы сделать глоток чая и сбить сухость в горле.

Полина всё это время слушала историю едва не с открытым ртом, представляя всё в красках, как фильм.

— А спустя какое-то время Анисим пропал. Говорили, что пошёл купаться один. Так и не воротился. С того часу и стали пропадать люди, кто ходил к реке. Немало там загинуло хлопцев и девок, — Устинья дала понять своей интонацией, что рассказ окончен.

Полина ошарашено таращилась на Устинью. Она даже не знала, верить ли услышанному. Девушка поёжилась, словно почувствовала на себе чей-то невидимый взгляд. Полина не рискнула повернуться.

— А что вы делаете в эти дни? — сглотнув ком в горле, Полина всё-таки что-то смогла спросить.

— Завтра всё сама увидишь. Задабриваем русалок. Они не дают нашему урожаю погибнуть, — Устинья, которая уже допила свой чай, стала вставать из-за стола.

А на Полину незаметно стала накатывать дремота. Она невольно издала зевок. В теле и в душе появилась какая-то невесомость. Но веки ежесекундно тяжелели и норовили закрыться:

— Пора отправляться ко сну, — голос Устиньи теперь звучал как-то отдалённо и эхом.

Руки женщины крепко обхватили девушку за талию. Устинья помогла Полине встать и добраться до кровати. Девушка обессиленно рухнула и едва голова коснулась подушки, как она провалилась в сон.

***

Сквозь сон Антон почувствовал, что на него кто-то забрался верхом. Кто-то размером с человека. На своей шее он ощутил горячее дыхание, а следом и поцелуи. Сначала они были неторопливыми, лёгкими, а после поцелуи стали напористыми и жадными, пока не достигли губ Антона. Мужчина моментально открыл глаза. Спросонья он даже не сразу понял, кто его оседлал. Но в дорожке лунного света заметил длинные светлые волосы, которые облепили его лицо. Антон опешил и отстранил от себя Полину, прервав поцелуй:

— Что ты делаешь? — Антон пытался проморгаться и прийти в себя.

Его недоумевающий взгляд стал всматриваться в лицо жены. Девушка сидела на нём полностью обнажённая. Лишь волосы слегка прикрывали её грудь.

После смерти Оли, Полина закрылась полностью ото всех, в том числе и от Антона. Она не позволяла даже себя обнять, не то, что поцеловать. Про что-то большее и речи не было.

Полина ничего не ответила, она, будто пропустила его слова мимо ушей. Она вновь порывисто наклонилась и страстно поцеловала Антона. Муж сначала не отвечал на поцелуй. Но под ласками жены, он расслабился и слегка приоткрыл рот, позволяя языку Полины проникнуть внутрь. Полина протяжно и глухо простонала. Её руки блуждали по телу мужа, словно заново изучали. Её ласки вызвали внутри него невыносимый жар и желание. Он запустил пальцы в волосы Полины и слегка их сжал и оттянул на затылке. Девушка запрокинула голову, подставив шею мужу. Он оставил быстрые влажные поцелуи на её горячей коже, опускаясь ниже к ключице. Полина в это время уже успела стянуть с Антона одеяло. Ловко и быстро нащупав член Антона, она незамедлительно опустилась на него. С губ Полины сорвался томный вздох. Она выпрямилась и откинула назад голову от наслаждения. Антон сжал губы и прикрыл глаза. Девушка стала двигаться вверх и вниз, с каждым разом наращивая темп. Тихие стоны и вскрики заполнили комнату. Они даже совсем позабыли, что в доме далеко не одни. Руки Полины блуждали по собственному телу. Сжимали грудь, царапали живот, хватали за шею. Антон наблюдал за этим зрелищем из-под полуоткрытых век. Возбуждение росло, а конец был близок. Он закусил краешек нижней губы. Такой Полину он не видел очень давно. Он зажмурился и издал конечный удовлетворённый стон. Полина закончила вслед за мужем и облегчённо выдохнула. Она слезла с Антона и забралась под одеяло. Полина отвернулась спиной к мужу. Мужчина какое-то короткое время приходил в себя от случившегося. Он бросил взгляд в сторону жены, которая сейчас себя вела так, будто ничего не было. Антон наклонился к ней, чтобы поцеловать в щёку, но девушка недовольно дёрнулась, словно ей было противно от него.

Глава 5.

Полина проснулась с первым пронзительным криком петуха. Она чувствовала себя бодрой и выспавшейся. С улыбкой на лице Полина лениво потянулась в кровати. Широкий солнечный луч проникал в комнату, играясь с маленькими пылинками в воздухе. Лёгкий утренний ветерок проникал сквозь открытую форточку и осторожно трогал полупрозрачную тюль. Антон тоже проснулся, но не спешил открывать глаза. Он повернулся в сторону Полины и сгрёб её в охапку. Его губы стали осыпать лицо девушки нежными, игривыми поцелуями. Он дошёл до губ, а его рука уже опустилась к бедру девушки, сжав его. Полина отстранилась и убрала руку Антона:

— Не сейчас. Не хочу, — Полина серьёзно посмотрела мужу в глаза.

— Вчера ты не спрашивала меня, хочу ли я, — Антон усмехнулся и, не смотря на протест жены, продолжил прокладывать дорожку поцелуев от шеи к груди.

— Это ещё что значит?! — Полина вскипела от его настойчивости и фразы.

Девушка грубо оттолкнула Антона и вскочила с кровати, так будто рядом с ней лежал дикий опасный зверь. Она непонимающе посмотрела на мужа, ожидая объяснений.

— Ты вчера взобралась на меня посреди ночи, и мы занялись сексом, — в глазах Антона застыл немой вопрос, теперь он не понимал, что происходит.

Полина нахмурилась. Ничего подобного она не помнила. Её глаза хаотично забегали, будто пытались в голове найти и вытянуть это вспоминание. Потом её взгляд остановился на муже, которого уже знала пять лет. Почему-то он ей стал омерзителен, не было той прежней любви к нему. Но до конца Полина не понимала, что изменилось в нём.

«Разлюбила? Устала от него?» — в районе затылка что-то сильно кольнуло, словно забили гвоздь.

Такую боль она испытала второй раз в жизни. Первый раз был, когда Оля умерла. Она упала у себя дома и ударилась головой о край стола.

— Тебе приснилось, — девушка стала наспех натягивать одежду.

Полина быстро покинула комнату, оставляя Антона наедине со своими мыслями. Устинья накормила всех вкусным и сытным завтраком. Это были свежеиспечённые румяные блины. Полина дожёвывала последний блин из своей тарелки, но её мысли были далеки от приёма пищи. Что-то перед глазами девушки замельтешило. Она резко подняла голову и посмотрела на Василису, которая привлекала её внимание и возвращала в реальность:

— Мы сегодня идём к Ираиде, пойдёшь с нами?

Полина кивнула, в знак согласия и добавила:

— Да, а разве мне можно с вами?

— Конечно. После меня ты сможешь ей задать свои вопросы, — Василиса улыбнулась.- Только давай тебя переоденем и приведём волосы в порядок.

Полина осмотрела свою одежду, в которой она приехала вчера. Она выделялась на фоне местных жителей, которые носили исключительно одежду старославянских народов. Девушка молча кивнула. Василиса и Полина вышли из-за стола и отправились в комнату Устиньи. Её комната ничем не отличалась от комнаты для Полины и Антона. За исключением того, что в помещении стояли две односпальные кровати. У стены стоял сундук с вещами, а над ним висело зеркало. Василиса подошла к сундуку и достала оттуда длинную белую рубаху с зелёными узорами. Они полоской украшали подол рубахи, так же они разместились на рукавах, как незамысловатые широкие браслеты. Василиса протянула рубаху Полине. Девушка взяла её в руки и пальцами провела по ткани. Она была выполнена изо льна. Что придавало рубахе какую-то грубость, но в целом на ощупь была приятная. Полина стянула свою одежду и облачилась в чистое одеяние. Василиса завершила образ, повязав пояс на талии Полины.

— Ну вот, ты почти готова. Осталось сделать тебе причёску, — Василиса обошла Полину и стала аккуратно расчёсывать спутанные волосы девушки.

Её движения были плавными, так будто мать причёсывала дочь. Василиса под нос стала напевать какую-то мелодию. Волна расслабления растеклась по спине Полины, от каждого соприкосновения расчёски с кожей головы. Утреннее напряжение от разговора с Антоном как рукой сняло. Когда с распутыванием узлов и колтунов в волосах было покончено, Василиса стала заплетать косу, попутно вплетая в неё васильки. Закончив свою работу, девушка перекинула косу Полины на одно плечо.

— Ну как тебе? — девушка довольная собой улыбнулась.

Полина подошла ближе к зеркалу и стала себя внимательно изучать. В зеркале она видела совершенно другую девушку. Какую-то более свежую и молодую. На лице не было ни единого намёка на долгий стресс. Полина улыбнулась своему отражению и бережно пощупала косу.

— Мне нравится, — сейчас Полина ответила правдиво, любуясь собой.

Она чувствовала себя по-другому, ощущала иной. Обновлённой. Девушки покинули спальню и вскоре дом, уходя вглубь деревни. На самом её краю жила та ведающая женщина, о которой они говорили. Дом её стоял как-то отдалённо от всех. Войдя в жилище, их встретили две молодые высокие, стройные как берёзы, девушки с чёрными, длинными волнистыми волосами. Они были похожи друг на друга как две капли воды.

«Близнецы», — моментально возникло слово в голове Полины и тут же её сердце пронзило болью. На глазах уже неумолимо стали собираться слёзы, при напоминании о сестре. Девушки широко и дружелюбно улыбались при виде гостей. Они провели их в общую комнату, которая была разделена цветастой шторкой.

— Ираида вас ожидает, — одна из близняшек слегка отодвинула занавес, приглашая туда Василису и Устинью. Василиса заметно нервничала, она пальцами перебирала рубаху на животе. Она бросила взгляд на Полину. Та ободряюще улыбнулась и погладила Василису по плечу. Девушка в ответ улыбнулась и вошла за шторку. Полине оставалось смиренно стоять и ждать. Она понятия не имела, что там делает ведунья. Но вскоре раздался её голос. Он был тихим, но из-за хрипотцы и низкого тембра можно было различить слова.

— Двойня. Мальчик и девочка...

Послышались тихие всхлипы Василисы. Пока не было понятно, это слёзы счастья или горя. Устинья и Василиса вышли из-за шторки. Устинья ласково придерживала дочь за плечи и успокаивающе что-то шептала на ухо. Они покинули дом, под провожающий взгляд Полины.

— Пригласите её ко мне, — прозвучал голос Ираиды уже чуть громче, она обращалась к своим помощницам.

Одна из девушек подошла к Полине:

— Ираида ждёт Вас, — она как-то загадочно улыбнулась и указала рукой на шторку, которую придерживала другая сестра.

Полину пробрала дрожь. Под кожей словно текли холодные ручейки, которые заполняли её тело. Она сглотнула и на трясущихся коленях направилась в сторону занавеса, за которой сидела ведунья. Сердце стало учащённо биться. Полина даже на миг задержала дыхание, так будто собиралась войти в ледяную воду. Шаг, ещё шаг и она уже находилась напротив Ираиды. Эта женщина была очень худощавой и старой. Сухая, морщинистая кожа обтягивала её череп. Седые волосы были распущены и спадали на её хрупкие плечи. Её глаза закрывала повязка, но это никак ей не мешало узнать, что Полина здесь.

— Садись, — приказным тоном сказала Ираида.

Девушка послушно заняла табурет напротив ведуньи. Полина стала перебирать ткань рубахи на коленях.

— Не бойся ты меня. Расскажи мне, что тебя разрушает изнутри? Какие вопросы ты таишь в себе? — Ираида легонько наклонилась вперёд, опираясь ладонями на деревянную трость.

Полина прерывисто вздохнула и стала в голове перебирать темы, которые её тревожили в последнее время.

— Смогу ли я ещё когда-нибудь иметь детей? — Полина вспомнила свои вчерашние откровения перед Василисой.

— Хм...не это тебя тревожит сейчас. Но я отвечу: да, ты ещё станешь матерью, — Ираида словно смотрела на Полину, сквозь свою повязку.

Она чувствовала её взгляд, хотя понимала что это глупо. Ираида была слепой. Полина стала нервно покусывать нижнюю губу. Внутри всё стало сдавливать от боли из-за смерти Оли. Но вскоре она выпалила:

— Я хочу знать, как умерла моя сестра, — Полина тяжело выдохнула, вызвав тем самым одинокую слезу, скатившуюся по щеке.

— Хм....— протянула Ираида, отклонившись назад. — Ты знаешь, как она умерла. Но не знаешь всей правды. Считаешь эту смерть глупой.

Ведунья встала со своего места и без проблем подошла к полке, что стояла за её спиной. На ней стояло много разных баночек, больших и маленьких. Содержимое баночек тоже отличалось, как минимум по цвету. Ираида стала в воздухе рукой проводить над пузырьками, в поиске одной.

— Где же оно...

Пробормотала себе под нос Ираида и вскоре её рука остановилась над одним маленьким бутыльком. Она взяла его и подошла к Полине, протянув ей в руки:

— Выпей это перед сном, и ты узнаешь, что случилось с Олей.

Полина сидела ошарашенная, ведь она не называла имя сестры. Её глаза расширились от услышанного. Рука потянулась к пузырьку, который протягивала ведунья. Содержимое внутри было тёмно-синего цвета. Горлышко бутылочки было обмотано верёвочкой изо льна, на которой была бирка. На бирке были выведены славянские руны. Полина понятия не имела, как это переводиться. Девушка взяла его крепко в руки и надёжно спрятала в бюстгальтере.

***

После полудня все жители деревни стали выходить на улицу и собираться в большую компанию. Антону тоже выдали местную одежду. Все радостно и громко разговаривали, смеялись. Местные даже не обращали внимание на чужаков. Они были полностью увлечены празднованием. У всех девушек на головах красовались большие цветочные венки. Во главе большой колеи была юная, красивая девушка с рыжими, почти огненными волосами. Девушки стали по очереди подходить к ней и обвешивать ту венками из свежих цветов и трав. Теперь рыжеволосая выглядела как яркий красочный букет. Вся толпа двинулась вниз по деревне. Женщина из толпы стало звучно запевать песню, а остальные подхватывали, превращаясь в хор:

Проведу я русалочки до бору,

Сама вернуся додому!

Полина не знала слов песни. Она просто вслушивалась и осматривала толпу. Её внимание привлекло то, что среди местных жителей не было мужчин. Были мальчики, до лет двенадцати, а взрослых мужчин не наблюдалось.

«Не допускают к празднику мужчин? Вряд ли. Антона же пригласили», — Полина покосилась в сторону мужа, который шёл рядом и тоже осматривал толпу.

Его глаза блестели, а на лице играла улыбка. Он мог подолгу останавливать свой взгляд на какой-нибудь девушке. Полине захотелось вцепиться ему в лицо и стереть самодовольную улыбку. Девушка напряглась. По коже побежали мурашки. Полина постаралась отогнать от себя тревожные и злые мысли. Она вновь стала прислушаться к словам песни.

Проводили русалочки, проводили,

Щоб до нас вже русалочки не ходили,

Да нашого житечка не ламали,

Да наших дівочок не лоскотали…

Устинья, которая шла рядом с чужаками, заметила перемену настроения Полины. Не прерывая пения, она протянула свою деревянную кружку с каким-то содержимым. Полина краем глаза заглянула в неё. Там была какая-то жидкость янтарного цвета. Не раздумывая, она взяла кружку и сделала первый пробный глоток. Яркий сладкий медовый аромат коснулся губ и языка Полины. Вместе с тем, напиток был крепким, и пищевод обдало лёгким приятным жаром. Постаравшись забыться, она стала залпом пить медовуху, пока кружка не опустела. Полина благодарно кивнула Устинье, а та ей молча улыбнулась и кивнула в ответ. Напиток стал быстро расходиться по венам и сосудам. Он начал дурманить разум, заставлял расслабиться и отдаться потоку поющих весёлых людей. Хотелось пуститься в пляс.

Бо наше житечко в колосочку,

А наші дівочки у віночку.

Коллективное запевание закончилось. И все двинулись в сторону поля. Там жители стали разбредаться. Кто-то начал запевать очередную песню, но пели её пару человек. Остальные же пустились танцевать и водить хороводы вокруг главной девушки праздника. Полина с удовольствием принимала участие. Она старалась подпевать, но получилось у неё с трудом. На лице играла широкая довольная улыбка. Щёки Полины раскраснелись и полыхали от выпитой медовухи и жаркого солнца. Всё тело горело, словно внутри разожгли огромный костёр. Девушка чувствовала себя свободной, лёгкой и немного сумасшедшей. Но ей нравилось это состояние. Теперь она видела всё намного ярче. Будто где-то включили высокие настройки яркости и выкрутили все цвета на максимум. Трава была зеленее обычного, небо ярко-голубым с белоснежными чистыми облаками. Ко всему этому добавлялась ненавязчивая замыленность картинки и замедленность движений. Тело было неподвластно Полине, так если бы танцевала её душа, а не разум. Прийти в себя она смогла, когда увидела, как Антон отдаляется от общего гуляния и идёт в сторону дороги. Девушка постаралась включить разум и двинулась за ним.

— Антон! — крикнула Полина, но язык совсем не хотел говорить внятно.

Он остановился и повернулся в сторону Полины. Девушка настигла его:

— Ты куда? — Полина с трудом проговорила эту фразу и попыталась сфокусироваться на глазах мужа.

— Там девушка стоит совсем одна и смотрит. Хотел позвать её к нам, — Антон указал куда-то рукой в сторону перекрёстка, а затем и повернул туда голову.

Полина сощурилась и попыталась рассмотреть кого-то в том месте, куда указывал Антон.

— Нет там никого, — девушка расслабила лицо и подозрительно посмотрела на мужа.

Антон непонимающе смотрел туда, где пару минут назад видел незнакомку. Он даже растерялся и старался взглядом найти её.

— Всё понятно. Я тебе сегодня утром отказала, и ты решил найти мне здесь замену, — фыркнула Полина и собиралась уходить.

Антон схватил её за локоть и грубо притянул к себе. Он ей зашипел на ухо:

— То ты ночью без слов оседлала меня как жеребца, то утром отказываешь и говоришь, что ничего не было. Ведёшь себя отстранённо. То уходишь в лес одна, то тусишь с местными шизиками. Да что, блять, с тобой происходит? — мужчина тряхнул жену.

— Отпусти меня, мне больно! — Полина попыталась вырваться из цепкой хватки мужа.

Её обуял внезапный страх и желание сбежать от мужчины. Антон небрежно оттолкнул Полину от себя. Девушка, не раздумывая побежала к веселящейся толпе. Она чувствовала затылком, спиной, как взгляд Антона прожигает её. Хотелось расплакаться, но Полина сдержала свой порыв, как только она приблизилась к компании.

Ближе к вечеру, вся массовка дружно переместилась к реке. Там уже жители стали молиться богам. А затем бросать венки в воду. Бурное веселье продолжалось до самой ночи. Полина уже даже не чувствовала ног, её клонило в сон. Но она стойко вместе со всеми завершила этот день. Местные жители уже стали возвращаться в деревню и расходиться по домам. Они были всё так же бодры и веселы, как и днём. Устинья, Полина и Антон зашли домой. Пожелав друг другу спокойной ночи, они стали расходиться по комнатам. Кроме Полины, которая решила задержаться в общей комнате. Каким-то чудесным образом, она нашла в себе силы и вспомнила про поход к ведунье. Она быстро стала ощупывать бюстгальтер в поисках заветной бутылочки. Достав её, Полина откупорила пробку и ещё какое-то время просто смотрела на жидкость внутри.

«Хочу ли я знать правду? Будет ли мне легче от неё?» — приложив руку к сердцу, подумала Полина.

Поколебавшись, некоторое время, Полина залпом выпила содержимое. Оно было горьким, настолько, что Полина едва смогла его протолкнуть по горлу. Девушка поморщилась. Вкус напоминал полынь. Проглотив зелье, Полина тряхнула плечами, прогоняя неприятное послевкусие. После отправилась спать.

Глава 6.

Полина проснулась в квартире сестры. Но что-то было не так. Она не могла управлять своим телом. Рука сама потянулась к телефону проверить сообщения. Последним прочитанным было сообщение от Антона: Буду у тебя через час.

Палец быстро нажал кнопку блокировки экрана. Нога стала нервно потряхиваться. Раздался звонок в дверь. Тело само встало и пошло в сторону входной двери.

«Что происходит?» — Полина могла только управлять своими мыслями, её пугала данная сцена.

Девушка подошла к зеркалу и стала смотреть на своё отражение, поправляя волосы. Она выглядела точь-в-точь как Полина, только вот волосы были ярко-красными. Разум девушки успел зацепиться за промелькнувшую татуировку на руке в виде змей.

«Я в теле Оли!» — она буквально это прокричала.

Оля подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Антон.

— Проходи, — девушка махнула головой, приглашая гостя внутрь.

Успела она только закрыть дверь, как Антон развернул Олю к себе и жадно впился в её губы. Оля даже не сопротивлялась, она охотно отвечала на поцелуй. Но внутри что-то её беспокоило, она волновалась. Её сердце бешено стучало, но не от страсти. Девушка как-то нехотя отстранилась от Антона, уперев ладони ему в грудь.

— Нам нужно поговорить, — Оля смотрела прямо в глаза мужчине.

Его задорный настрой поутих, после этих слов. Он провёл ладонью по своим губам.

— Давай поговорим, — он поджал губы и прошёл в гостиную.

Оля последовала за ним, она нервно разминала пальцы. Антон сел на диван, а девушка осталась стоять. Первое время она молчала и меряла шагами небольшой периметр комнаты. Зубы нервно покусывал губу:

— Расскажи всё Полине о нас или это сделаю я, — выпалила Оля, глядя теперь на Антона.

— Зачем всё усложнять? Нам и так хорошо вместе. Разве нет? — мужчина резко встал с дивана и подошёл к Оле.

Она отшатнулась от него и выкинула руку вперёд, не позволяя приблизиться к себе.

— Я не могу больше молчать. Если ты не можешь этого сделать, то расскажу я! — Оля достала телефон из кармана и стала искать номер сестры.

— Что ты делаешь? Она тебя возненавидит! — Антон стал заметно нервничать, он сейчас напоминал загнанного в угол зверя.

Он схватил телефон Оли и швырнул в стену, предотвращая любую попытку связаться с его женой. Оля была сильно напугана его поведением, таким она его никогда не видела. Как и Полина.

— Ты думаешь, разбитый телефон мне помешает это сделать? Тогда я еду домой к вам! — Оля перешла на крик и собиралась уже покинуть комнату.

Но Антон схватил её крепкой хваткой за плечи, не позволяя ей уйти. Он стал её трясти, как тряпичную куклу. Его глаза наполнились яростью.

— Ты тупая? Я никогда с тобой не буду, как с ней! Ну..ну..ну не люблю я тебя! Понимаешь ты это или нет?! — надрывно закричал Антон, до боли сжимая плечи Оли.

Эти слова глубоко ранили девушку. Внутри всё сжалось от обиды и злости, сердце разрывалось от тупой тянущей боли. Полина это отчётливо почувствовала.

«Она была влюблена в него…», — всё ещё не веря в происходящее, подумала Полина.

— Это разрушит наш брак! Эта правда разрушит и ваши отношения! Или ты такая наивная, что думаешь, что она простит тебя за то, что ты спала с её мужем? — он сквозь зубы процедил эти слова, смотря прямо в глаза Оли.

— Пусть она меня ненавидит. Но мне надоело жить с этим секретом. Моя самая большая ошибка была, это когда я пустила тебя на порог. Когда ты пришёл мне плакаться о том, что Полина тебе не уделяет внимание и теперь замужем за своей работой! — Оля дёргалась в руках Антона, пытаясь вырваться.

—Тупая шлюха! — Антон не выдержал и со всей силы отшвырнул Олю от себя.

Девушка, потеряв равновесие упала. Послышался хруст и звук глухого удара об стол. Оля неподвижно лежала на полу. По белоснежному пушистому ковру стало растекаться тёмно-красное, густое пятно. Глаза Оли были широко распахнуты не то от ужаса, не то от боли. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Глаза Антона забегали от осознания, что он натворил. Не отрывая взгляда от умирающей Оли, он зарылся пальцами в свои волосы.

— По....по...мо...ги, — едва слышно и с трудом, проговорила Оля.

С уголков её глаз стали скатываться слёзы. Затылок охватывала острая, нарастающая боль. Антон закрыл глаза и куда-то ушёл. Оля не могла пошевелиться. Голова болела, затылок казался тяжёлым и онемевшим. Она только могла слышать, что Антон что-то делает в её квартире. А затем раздался звук закрывшейся входной двери. Оля стала издавать последние глубокие громкие хрипы. Пока её полностью не поглотила тьма.

Полина резко поднялась на кровати, едва не вскрикнув от увиденного. Девушка стала быстро озираться по сторонам. Теперь она была в гостевом доме. На улице ещё было темно. Всё тело Полины трясло крупной дрожью, на лбу выступил холодный липкий пот. А к горлу подкатывал ком тошноты. Едва сдерживая громкие всхлипы, Полина расплакалась, зажав рот рукой. Она не понимала, от чего ей было плохо. От предательства родной сестры или от того, что она жила с убийцей. Хотелось кричать во всё горло. Внутри всё сдавило болезненными спазмами, даже сложно было вздохнуть. Кое-как успокоив себя, Полина вновь легла на кровать и скрутилась калачиком, обхватив себя руками. Она больше не всхлипывала, не дрожала. Но крупные капельки слёз скатывались и падали на подушку.

Полина так до утра не смогла сомкнуть глаза. Каждый раз, закрывая их, в голове всплывали последние минуты жизни сестры. Агрессивное, а потом напуганное лицо Антона. Она всё думала, как ей поступить. Как заставить Антона сознаться и понести наказание. Или просто молча подать на развод.

«А если он не захочет меня отпускать и меня ждёт участь моей сестры?» — от этой мысли девушка сжималась, а тело обдавало холодом.

Полина встала с первыми лучами солнца. Вскоре и прокричал петух. Наспех одевшись, она быстро покинула дом и побежала в сторону дома Ираиды. По земле расстилалась лёгкая дымка раннего тумана. Воздух был прохладный, влажный и бодрящий. Волосы девушки развевались на ветру, пытались налипнуть на лицо и закрыть дорогу. Полина шумно и быстро дышала, стук сердца отбивался в ушах. Во двор своих домов медленно выходили местные жители. Деревня понемногу просыпалась. Добежав до нужного дома, Полина стала неистово стучать в дверь. На удивление, сёстры ей быстро открыли дверь. Выглядели они уже довольно бодрыми и собранными, несмотря на раннее утро.

— Мне нужен совет Ираиды, — Полина пыталась отдышаться, пока говорила это.

Сёстры переглянулись и впустили в дом Полину. Ираида сидела в центре комнаты, даже не за шторкой.

— Ты всё узнала, — не успела Полина что-либо сказать, как Ираида всё поняла.

— Что мне делать? — плечи девушки тяжело опустились, по щекам вновь побежали слёзы.

Ираида задумчиво промычала. Она повернула голову в сторону своих помощниц:

— Настасья и Мирослава, сегодня вы отправитесь с Полиной и Антоном на речку. С наступлением темноты. Вы знаете, что делать, — голос Ираиды звучал спокойно и твёрдо.

Сёстры переглянулись и коварно улыбнулись.

— Будет сделано, ведающая, — сказали они это отрепетировано и в унисон.

Они повернули голову в сторону Полины и продолжили:

— Мы расскажем, что тебе делать, — эту фразу они тоже проговорили одновременно, что создавало иллюзию эха.

***

На улице стало смеркаться. Полина вошла в спальню. Антон лежал на кровати и что-то листал в телефоне. Скорее всего, это была галерея с фото, потому что связь здесь не ловила. Девушка улыбалась очень загадочно и игриво. Она села на край кровати:

— Пойдём со мной, — Полина, подавив в себе рвотные позы, потянулась руками к рукам мужа.

Она стала его легонько дёргать, заставляя Антона встать с кровати.

— Зачем? — мужчина был явно без настроения, он даже телефон не отложил в сторону.

«Эта поездка должна была сплотить нас и помочь Полине. А в итоге мы только отдалились из-за этих деревенщин», — Антон нахмурился от своих мыслей.

— Я была вчера не права. Хочу загладить вину. На улице тебя ждёт сюрприз, — Полина не унималась и продолжала вытягивать мужа с кровати.

Он нехотя встал и побрёл за женой. Полине хотелось отбросить его руку. Хотелось наброситься на него с кулаками, но всё должно было идти по плану. Они вышли за калитку. Там уже их ждали Настасья и Мирослава. Они обернулись на звук открывшейся калитки и моментально натянули на лица кокетливые улыбки. Антон сначала смотрел на них, а затем непонимающе посмотрел на Полину:

— Что происходит?

Полина встала на носочки и зашептала на ухо мужу:

— Они согласны провести с тобой ночь. А я хочу за этим понаблюдать, — Полина прикусила легонько мочку уха Антона.

Горячее дыхание обожгло кожу парня, а разум уже рисовал бурные красочные картинки. Уголки губ поползли вверх. Настасья и Мирослава подошли к мужчине. Они взяли Антона под руки, и повели в сторону леса. Полина же шла за ними.

— Меня звать Мирослава, — заговорила игривым голосом одна из сестриц.

— А меня Настасья, — вторая сестра задорно хихикнула. — А ты кем будешь?

— Меня зовут Антон, — голос мужчины был нарочито тихим и бархатистым, словно урчание кота.

Полина стиснула зубы от злости. Она молча шла и слушала их диалоги. Сёстры забалтывали Антона, смеялись и с удовольствием шутили. Они периодически как бы невзначай касались разных частей тела мужчины. Хвалили его мускулы и физическую подготовку. Полина до конца не знала, что их ждёт на реке, но уже предвкушала момент восстановления справедливости. Пришли они к водоёму довольно быстро, примерно тем же путём, что они шли на праздник. Убывающий диск луны подрагивал на речной глади. Река была спокойнее, чем пару дней назад, когда сюда приходила Полина. Она словно затихла перед прибывшими гостями и вслушивалась в их интимный разговор. Сёстры отпустили Антона из своей ловушки из рук.

— Раздевайся, красавчик, — Мирослава и Настасья сказали это в унисон.

В ночи это звучало куда более зловеще, чем утром. Да и в их голосах скрывалась какая-то угроза. Антон как послушный пёс, стал наспех раздеваться. Оголившись полностью, он поставил руки в боки, будто ждал дальнейшей команды.

— Заходи в реку, а мы почти сразу зайдём за тобой, — Мирослава и Настасья как-то странно переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Ладно, — Антон пожал плечами и послушно направился к воде.

Вода в реке была прохладная. По крайней мере, первые пару секунд так казалось. Антон стал медленно входить в реку, то и дело ёжась от некомфортной температуры воды. Он уже зашёл примерно по пояс и повернулся к девушкам на берегу. Где-то неподалёку раздался тихий всплеск. Полина стала смотреть по сторонам, стараясь рассмотреть, что было источником шума. Но в темноте было сложно разобрать.

— Заходите, девушки. Вода совсем не холодная, — весело крикнул Антон и махнул рукой.

— Мы ждём кое-кого, — синхронно сказали сёстры.

Теперь их голоса звучали зловеще, нежели игриво.

— Кого? — удивлённым тоном спросил Антон.

Полина сумела рассмотреть чей-то неясный силуэт, который приближался к мужу из-за спины. Из-под воды выглядывало полголовы. И это не было похоже на животное. Оно становилось всё ближе к Антону. Сёстры тоже видели существо.

— Её, — в голосе Мирославы и Настасьи уже не было того задора, что был в начале похода.

Теперь нечто поравнялось с Антоном, по пояс, высунувшись из воды. Полина подошла ближе к краю воды, встала на колени и стала рассматривать существо. Это была девушка. С длинными прямыми волосами, которые прикрывали её наготу. Её кожа переливалась и блестела в лунном свете. Она аккуратно положила свою руку с перепонками на щеку Антона, заставляя его посмотреть на неё. Он послушно повернулся и увидел девушку перед собой. Глаза русалки были большими и чёрными. Лицо и тело было покрыто мелкими чешуйками. За этим обликом он узнал ту, которую видел на перекрёстке в праздник. Он хотел выбежать из воды, закричать. Но будто потерял дар речи и застыл. Его сердце стало учащённо выбивать ритм под рёбрами. Русалка приблизилась к лицу мужчины и поцеловала его. Её губы были холодными, мокрыми. В нос ударил резкий запах речной рыбы и водорослей. Антон широко распахнул глаза, не в силах противиться происходящему. Он почувствовал, как его лёгкие, и желудок заполняются водой. Стало невозможно дышать. Русалка на миг отстранилась, а Антон бешено закашлялся, выплёвывая воду. Он хватался за горло, не способный прекратить этот процесс. В его глазах застыли страх и боль. И возможно чувство неминуемой смерти. Он посмотрел в последний раз на Полину. Полина, не отрывая взгляда от происходящего, смотрела в последний раз на мужа. Она наслаждалась его страданиями. На лице появилось подобие улыбки. Русалка обхватила Антон со спины и нырнула с ним под воду. Мирослава и Настасья подошли к Полине и помогли ей встать. Девушка ещё пребывала в каком-то затуманенном состоянии. Она медленно, поочередно посмотрела на каждую из сестёр. Они довольно улыбались.

— Он заслужил это, — спокойно сказала Настасья.

— Он искупил свой поступок... — продолжила Мирослава.

— Принеся себя в жертву нашей речной королеве, — закончила предложение Настасья.

Глава 7.

Прошло восемь месяцев.

За окном в медленном танце, кружились крупные хлопья снега. Они опускались на припорошенную землю и растворялись в сугробах. Девушка сидела на высоком табурете. Её рука с кистью отрывистыми, но точными мазками проходилась по полотну, завершая картину. К девушке сзади подошла Екатерина. Она положила свои тонкие пальцы с длинными ногтями на плечи Полины. На лице Екатерины появилась одобряющая улыбка:

— Очень красиво, Полина, — Екатерина поверх своих очков осмотрела полотно.

На нём был изображён мужчина в реке и русалка, которая его целует. Глаза мужчины распахнуты от ужаса. Перепончатые ладони русалки обхватывали его лицо за щёки. Всё было детально выполнено и выглядело реалистично. Так будто ещё немного и картина оживёт.

— Спасибо, Екатерина. И спасибо, что привезли мне художественные принадлежности, — Полина улыбнулась и повернула голову в сторону психотерапевта.

Глаза Полины теперь выглядели живыми. В них больше не было той скорби, как при первой встрече в кабинете психотерапевта. В этих глазах появился блеск. Полина обрела покой и умиротворение внутри себя.

— Ты узнала, кого ждёшь? — взгляд Екатерины опустился на живот Полины, в котором зарождалась жизнь.

— Да, это близнецы. Девочки, — Полина засияла от своего ответа и погладила выступающий живот.

— Хорошо. Не буду тебя отвлекать, — Екатерина погладила Полину по плечам и отошла от неё.

Устинья и Екатерина вышли на улицу. Морозный воздух пощипывал щёки и нос, заставляя Екатерину поднять ворот шубы выше к подбородку. Женщина натянула чёрные перчатки и скрестила руки на груди. Её хищный взгляд наблюдал за детишками, которые беззаботно и весело проводили время на улице. Одни играли в снежки, другие дружно лепили снеговика. А третьи просто катались в снегу. Их щёки были раскрасневшимися, изо рта валил пар.

— Когда ждать следующих гостей? — Устинья тоже смотрела за резвящихся детей.

— Зимой сложно сюда кого-либо заманить, — Екатерина как-то театрально вздохнула и посмотрела на женщину.

— Мы больше не можем ждать, она скоро опять захочет есть. Ты это и сама знаешь, — Устинья недовольно посмотрела на Екатерину, которая была выше её на десять сантиметров.

— Завтра ждите трёх парней. Только не скормите их всех разом ей, — серьёзным тоном заявила Екатерина. — Это с запасом.

— А что если начнут бить тревогу по пропаже одного из них? — Устинья возмущённо ахнула.

— Не мне вас учить, как запудривать и одурманивать головы городским. Справитесь.

— Когда же ты, ведьма проклятая, нас отпустишь? Не надоело над нами издеваться? — Устинья со злостью в голосе прошипела эти слова прямо в лицо женщине.

— Можете поблагодарить за это Ираиду. Помнится, что это её сынок убил мою дочь, обрекая её душу на вечные страдания в теле русалки! — Екатерина резко повернула голову в сторону женщины, испепеляя ту своим взглядом.

— Но и я её без подарка не оставила. Отдав ей часть своего дара, я подарила ей вечную жизнь и вечные страдания, — Екатерина довольно хмыкнула.

Устинья отвела взгляд в сторону.

— А я лишь как заботливая мать выполняю свой долг перед дочерью, — Екатерина выпрямилась и ладонью смахнула снежинки со своих плеч. — Если желаешь, можешь покинуть деревню. Тебя никто не держит, — с издевательской улыбкой на лице, женщина покосилась на Устинью.

— Ты же знаешь, что всякий житель, что попытается покинуть поселение, вскоре умирает. Сама же наложила проклятье, — Устинья злобно посмотрела на ведьму.

— И то верно. Совсем забыла. Сама понимаешь — старость, — Екатерина хмыкнула и толкнув калитку, покинула двор.

Она медленно брела вниз по улице, насвистывая под нос мелодию.

2. Манила и Водила

Глава 1.

Золотой яркий диск медленно поднимался над горизонтом, опуская свои лучи на огромную территорию детского лагеря. Лес наполнялся звуками природы. Трели разных птиц разносились по всей округе, жужжание насекомых дополняло птичий хор. Освежающий утренний ветерок покачивал ветки деревьев, заставляя те издавать едва слышимый шелест. Дети разных возрастов ещё немного сонно выползали из здания, где была расположена столовая. Некоторые из них ещё дожёвывали свой завтрак. Кто-то широко зевал и потягивался, пытаясь взбодриться. Вожатые стояли, сложив руки за спину и ждали, пока их воспитанники все выберутся из столовой. Как только последний ребёнок покинул здание, вожатые стали громким командным голосом собирать всех по отдельным группам.

— Седьмой отряд, стройся! — послышался неподалёку командный клич молодой девушки.

Детишки лет семи моментально проснулись от возгласа и неуклюже стали разбиваться по парам, выстраиваясь в одну колею.

— Третий отряд стройся! — этот голос уже прозвучал близко, почти рядом с ухом Филиппа, который стоял рядом с вожатой.

Лиза прищурилась от яркого света, приложив ладонь ко лбу, она пыталась рассмотреть и посчитать своих детей. Те начали выстраиваться в общую, почти ровную колею. Филипп, опустив плечи и ссутулившись, стал проходить мимо своих сверстников. Некоторые общались друг с другом и даже не обратили внимание на мальчика, а некоторые бросали косые взгляды, быстро отворачивались и начинали шушукаться и хихикать. Филипп тут же покраснел и отвёл глаза в сторону. Он уже дошёл до конца колеи и стал замыкающим. Стоял он один. Как только Лиза пересчитала всех, едва шевеля губами, она двинулась вперёд, и дети пошли за ней. Остальные отряды тоже выстроились и двинулись в сторону небольшой площади в центре лагеря, которая служила местом общего сбора по утрам и вечерам. Все отряды выстроились буквой "П". Начальница лагеря стояла и ждала, пока всеобщий детский гул закончиться:

— Доброе утро, дети! — громко начала вещать Зоя Олеговна, окидывая взглядом присутствующих. — Традиционно, наше утро начинаем с переклички. Седьмой отряд!

Дети тут же хором и бодро стали выкрикивать недавно заученные слова:

— Наш отряд «НЛО»! Наш девиз: по всем галактикам летать, друзей в беде не оставлять!

— Шестой отряд! — выкрикнула начальница лагеря, каждый раз заставляя ещё вялых детей взбодриться.

— Наш отряд «Комета» ! Наш девиз: комета на небе, а мы — на земле! Да здравствует счастье всегда и везде!

Дальше Филипп уже не слушал. Он отвлёкся, погрузившись в свой маленький, уединённый и безопасный мир. Филипп предвкушал, как скоро сможет вернуться к прочтению «Автостопом по галактике». Каждый раз он представлял, как путешествует вместе с Артуром и его другом Фордом в поисках легендарной планеты. Как-то рефлекторно, мальчик поднял глаза к небесному голубому полотну. Яркий солнечный свет стал неприятно щипать глаза, заставляя Филиппа щуриться. Пока он представлял, как отрывается от земли и летит навстречу космическим приключениям, голос Зои Олеговны выкрикнул:

— Третий отряд!

— Наш отряд «Звезда Адреналин»! Наш девиз: мы ЗВЕЗДА АДРЕНАЛИН. Всех на свете победим. Не уступим никогда, будем первыми всегда! — громогласно и твёрдо крикнули дети.

Филипп же вернулся в реальность и посмотрел на свой отряд. Его глаза тут же встретились с главным задирой отряда. Худощавый, темноволосый мальчик Вова сверлил Филиппа своим злобным взглядом, на его лице играла не менее злобная улыбка с небольшой щелью между зубов. Его заостренный, узкий нос, напоминающий крысий, шмыгнул. Филипп постарался отвести взгляд. Он нервно сглотнул слюну. По спине прокатилась волна мурашек. Вова хмыкнул, он наклонился к своему другу и что-то зашептал ему на ухо.

— Вова, хватит болтать! — шикнула Лиза и, схватив его легонько за ухо, повернула голову в сторону центра площадки.

Филипп едва заметно улыбнулся такому жесту, но тут же постарался стереть улыбку со своего лица. Когда все отряды представились в который раз за смену, Зоя Олеговна перешла к озвучиванию плана на день:

— Сегодня у нас «Вечер талантов». Все отряды успели определиться с тем, кто будет представлять их отряд. И все участники долго и упорно готовились к конкурсу...

Филипп опять отвлёкся от слов Зои Олеговны, его взгляд привлекла Соня. Её золотые волосы были собраны в высокий тугой хвост. Концы волос закручивались в идеальные плавные локоны. Стояла девочка ровно, как натянутая струна. Сердце Филиппа пропустило один глухой удар, а затем стало учащённо биться как птица в клетке. Соня будто почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Их взгляды пересеклись. Светло-голубые, большие глаза внимательно изучали лицо Филиппа. Пухлые маленькие губы Сони расплылись в улыбке. Она легонько помахала Филиппу. Мальчик шумно выдохнул и постарался улыбнуться в ответ, но почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он неловко махнул рукой и повернул голову в другую сторону.

Утренняя линейка подошла к концу, а дети стали разбредаться и заниматься своими делами. Филипп постарался быстрее ретироваться и затеряться в толпе, чтобы Вова и его компания не успели пристать к нему с очередными едкими подколами и болезненными тычками. Проворно и быстро миновав толпу, Филипп добрался до своей комнаты. Схватив книгу из-под подушки, он быстро направился к старой заброшенной детской площадке. Она находилась недалеко от жилых корпусов. Там давно никто не играл, потому что все качели и горки были сломанными. Металл уже полностью покрывала ржавчина, местами даже были маленькие дырочки. А в центре лагеря уже была новая оборудованная и безопасная площадка, где обычно все и проводили свободное время. Но Филипп там практически не играл. Там он был лёгкой и доступной мишенью для других детей. Лишний раз он старался не провоцировать других своим белым, большим пятном, которое с рождения присутствовало на его лице. Филипп села на покосившиеся, скрипучие качели. Качели под весом ребёнка недовольно скрипнули. Мальчик открыл книгу. Теперь он погрузился в фантастический мир Артура и Форда. Взгляд стал жадно и быстро скользить по строчкам в книге. Филипп, едва шевеля губами, зачитывал каждое слово и предложение. Мама бы его уже давно отругала за чтение про себя. Она считала, что продуктивнее и полезнее читать вслух. С каждым прочитанным абзацем внутри Филиппа будто расцветал прекрасный мир, наполненный зелёными яркими космическими садами с фантастическими животными. Становилось спокойно, а настроение значительно становилось лучше. Губы растянулись в бодрой, увлечённой улыбке.

Чья-то рука грубо выхватила книгу из рук Филиппа. Его яркий внутренний мир внезапно схлопнулся и заполнился гнетущей тьмой. Мальчик поднял глаза и увидел перед собой Вову, который держал книгу в одной руке и победно демонстрировал двум своим друзьям трофей. Два рыжих друга Вовы злобно рассмеялись. Филипп дёрнулся к Вове, пытаясь выхватить свою книгу у хулигана:

— Отдай!

Вова громко рассмеялся и поднял руку над своей головой, так чтобы Филипп не дотянулся до неё. В его глазах блеснул нездоровый азартный огонёк. Выпад мальчика только раззадорил Вову. Филипп старался изо всех сил подпрыгнуть, но пальцы едва касались книги. Руслан и Егор встали за спину Филиппа, и грубо схватив его за локти, оттащили от главаря банды. Их детские, короткие пальцы с недетской силой вцепились в плечи мальчика. Вова уже опустил руку и сделал пару шагов в сторону Филиппа. Он покручивал в руках книгу, подбрасывал её и ловил:

— Итак, посмотрим, что ты тут читаешь, — Вова хмыкнул и посмотрел на обложку книги. — Как мило, наш чумной мальчик мечтает стать космонавтом, — хулиган рассмеялся и хлопнул книжкой по голове Филиппа.

Удар был едва ощутимым, но выступил довольно унизительным жестом. Друзья Вовы, что всё ещё крепко держали Филиппа, подхватили его гогот. Теперь этот смех стал напоминать лай гиен, отчего Филиппу стало не комфортно и страшно. Мальчик слегка сгорбился и попытался рефлекторно обхватить себя руками. Но Руслан и Егор резко дёрнули его за локти, как жестокий хозяин дёргает собаку за ошейник. Едкий, колючий ком стал подкатывать к горлу Филиппа. Глаза защипало от подступающих слёз. Он поджал губы, стараясь сдержаться и не расплакаться на глазах Вовы и его дружков.

— Держите его, парни, — ухмыльнулся Вова и стал на глазах Филиппа вырывать страницы из книги.

— Нет! Вова! Пожалуйста! — мальчик стал брыкаться и вырываться из рук Руслана и Егора.

Но их пальцы, словно болото, с каждым рывком тянули и держали сильнее. От такой хватки, их пальцы побелели, а на коже Филиппа стали появляться красные длинные пятна. Вова с большим энтузиазмом и скоростью расправлялся с несчастной книгой. Страницы беспомощно падали на зелёную, густую траву. А время от времени поднимающийся ветер, подхватывал их и уносил в сторону леса. С каждой порванной страницей, в сердце Филиппа будто образовалась глубокая зияющая рана. Зелёные глаза мальчика уже застелила пелена слёз, за которой было сложно что-то рассмотреть. Лишь расплывчатые силуэты мелькали перед его взором. Вова продолжал громко смеяться, его гогот был раскатистым и усиливался с каждой вырванной страницей. Когда с книгой было покончено, а Вова вдоволь наигрался, он отдал своим дружкам команду отступать. Они грубо толкнули Филиппа, отчего он не смог удержать равновесие, и обессилено упал на четвереньки. Его ладони и колени упёрлись в ещё пока прохладную землю. Филипп лишь слышал удаляющийся смех ребят, пока и вовсе он не стих. Мальчик тихо всхлипнул. Из глаз брызнули горячие слёзы боли и обиды. Кожа на руках горела и щипала, как от прикосновения крапивы. Филипп тыльной стороной ладони вытер глаза от слёз и поднял голову. Взглядом он нашёл обложку книги, которая была распахнута и лежала неподалёку. На ветру развевалась парочка оставшихся страниц. Мальчик подполз к остаткам книги и взял обложку в руки. В ней осталось буквально четыре страницы. Слёзы хлынули новым поток, а грудь сжало от тоски. Эта книга его была единственным другом здесь. Единственным реальным миром, который теперь был уничтожен. Филипп закрыл обложку и крепко прижал к груди. Горячие, солёные ручейки быстро стекали по раскрасневшимся щекам. Когда в лёгких уже заканчивался воздух от резких непроизвольных всхлипов, Филипп в очередной раз потёр кулаками красные мокрые глаза. Его маленькие хрупкие плечи всё ещё подрагивали. Он встал с земли и начал собирать страницы книги, которые не забрал с собой ветер. Внутри всё ныло и болело, видя, как страницы его мира безжизненно лежали на траве. Собрав всё в кучу, мальчик побрёл к корпусу, где в урну выбросил остатки уничтоженной вселенной.

***

После ужина, все отряды стали собираться в актовом зале. По плану был «Вечер талантов». Участники заметно переживали, от чего нервно и легонько пританцовывали на месте. Кто-то полушёпотом повторял строчки песни, стараясь не забыть их. Девочки бурно вспоминали движения в танце, и кто на какой позиции стоит. В зале стоял всеобщий гул, который напоминал гул в пчелином улье. Филипп занял место с краю ряда, а справа от него села вожатая Лиза. Он в принципе всегда был рад находиться рядом с вожатыми. Так он был на какое-то время защищён от прямых нападок со стороны Вовы. Все постепенно занимали свободные места в ожидании начала конкурса. Громкое вступление песни вырвалось из колонок. Они даже раздражающе захрипели от этого, пока звуковик не убавил громкость на своём пульте. Всё внимание детей теперь было приковано к ведущим из старших отрядов, которые вышли на сцену с микрофонами и стали приветствовать лагерь.

Филипп как-то без интереса наблюдал за выступлением детей. Все они были, безусловно, талантливы в том, что они делали на сцене. Но настроения совсем не было. Ещё неудобные деревянные сиденья доставляли дискомфорт, заставляя мальчика ёрзать на месте и искать позицию, в которой пятая точка не затекает. Лиза изредка поглядывала на Филиппа, который не мог усидеть на месте. Она не выдержала и обратилась к нему, наклонившись к уху мальчика:

— Что случилось? — звучал голос немного раздражённо, ну, по крайней мере, Филиппу таким он показался.

— В туалет хочу, — без задней мысли, соврал мальчик и недовольно поморщился.

— Так сходи, — Лиза тяжело вздохнула и вернула своё внимание на сцену, где какая-то девочка красиво пела грустную современную песню.

Филипп встал и направился на выход из зала. В туалет он на самом деле не хотел, это был повод покинуть мероприятие. Он миновал большой широкий холл, который заливало своим светом закатное солнце. Маленькие шаги мальчика отбивались от стен, разносясь эхом по первому этажу. Филипп вышел из главного развлекательного корпуса и побрёл к жилым зданиям. Из-за конкурса, на улице никого не было. Лагерь казался таким пустым и спокойным. Эту иллюзию нарушал приглушённый звук музыки из актового зала и шум деревьев, что покачивали своими ветками на ветру. Филипп глубоко вдохнул свежий хвойный воздух. Сейчас он чувствовал внутри себя спокойствие, но каждый раз одёргивал, вспоминая, что это ненадолго. Он решил воспользоваться волшебными минутами свободы и уединения, и побежал в сторону таксофона. Подбежав к нему, он схватил трубку и быстро набрал уже знакомый короткий номер. Благодаря такому номеру можно было связаться с другим человеком, который в будущем и заплатит за этот разговор. На другом конце провода заговорил приятный голос девушки-оператора, который уточнил у мальчика, по какому номеру его связать. Филипп быстро назвал номер домашнего телефона. Оператор переключился, оставив мальчика ожидать на линии. Теперь в трубке раздался голос матери:

— Алло, — женщина постаралась придать своему голосу бодрости, она улыбнулась.

— Мама, это я Филипп, — залепетал мальчик и широко улыбнулся.

— Я знаю, сынок, — женщина усмехнулась. — Как ты? Как проводишь время?

В горле противно защипало. Филипп едва слышно сглотнул:

— Хорошо, я скучаю по тебе, — голос начал предательски подрагивать, как и нижняя губа.

— Я тоже скучаю, Филипп, — женщина тяжело вздохнула.

— Забери меня отсюда, пожалуйста, — мальчик не выдержал и громко всхлипнул.

Сердце заныло в груди. Каждый день пребывания здесь был для мальчика пыткой. И как назло дни тянулись мучительно долго.

— Ты знаешь, я не могу. Осталось совсем чуть-чуть. Ещё полторы недели, и ты будешь дома, — мама постаралась улыбнуться и своим тоном поддержать сына.

Филипп сильно надавил кулаком на глаз, прогоняя нахлынувшие слёзы. Мальчик громко шмыгнул носом.

— Ладно, — он опустил голову и направил свой взгляд под ноги.

В попытках отвлечься, мальчик стал носочком ноги двигать маленькие камни на асфальте.

— Как папа? — немного успокоившись, спросил Филипп.

— Ну, ты знаешь, папе всегда хорошо, — грустно и устало усмехнулась мама.

— Опять пришёл пьяный? — мальчик насупился.

— Да, как обычно, — вздохнула мама. — Ну а ты? Друзей завёл?

— Ладно, меня зовут. Мне пора, — Филипп решил проигнорировать вопрос матери и лишний раз не расстраивать её. — Скоро увидимся. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, Филипп, — по голосу было слышно, что женщина улыбнулась.

Глава 2.

Звонкие детские голоса эхом разлетались по густому лесу. Дети радостно бегали по детской площадке, пытаясь поймать друг друга. Парочка ребят по очереди скатывались с горки, сопровождая свой спуск весёлыми криками. Две девочки управляли скакалкой, пока третья ловко прыгала и смеялась. За всем этим в сторонке сидели и наблюдали вожатые. По крайней мере, делали вид, что наблюдают. Они сидели в тени на скамейке и разговаривали друг с другом. Филипп сидел на качели, легонько на ней покачиваясь. Он тяжело опустил голову на поручень качели и с завистью смотрел на детей, что играли на площадке. Некоторые сверстники его просто игнорировали и не брали в свои игры, а дети помладше смеялись и с криками убегали. Витилиго на его лице летом становилось всё заметнее, приобретая ярко-розовый оттенок, даже несмотря на постоянное использование солнцезащитного крема.

Без книги ему было труднее переносить и без того скучные дни. Библиотека в лагере была закрыта на ремонт, месяц назад её затопило. Так что даже найти альтернативу уничтоженной книге было здесь невозможно. Филипп тяжело вздохнул и обессиленно откинулся на край деревянной спинки. Его взгляд устремился в небо, по которому медленно проплывали пушистые объёмные облака. В голове сразу же стали вырисовываться разные образы. Одно из облаков было похоже на голову волка с открытой пастью. С каждым дуновением ветра границы облака размывались, и этот образ будто становился более устрашающим и жутким. Ветер ласково проводил своей невидимой рукой по рассыпчатым русым волосам Филиппа, заставляя их легонько развиваться в потоке. Внезапно перед лицом мальчика появилось, откуда ни возьмись, лицо Сони. Филипп от неожиданности подпрыгнул на месте.

— Ой! — вскрикнула Соня, отпрянув и схватившись за голову.

Филипп ударился лбом о лоб девочки. По голове стала медленно разливаться неприятная тупая боль, от которой даже на какое-то время потемнело в глазах. Филипп зашипел и схватился за ушибленное место. Он стал потирать лоб, пытаясь прогнать болезненное чувство. Мальчик открыл глаза и посмотрел на Соню, которая точно так же держалась за лоб. Сначала на её лице нарисовалась гримаса боли, но она открыла глаза и посмотрела на Филиппа. Соня рассмеялась, продолжая потирать место удара. Филипп почувствовал себя очень неловко из-за этой ситуации.

— Прости, что сделал больно, — мальчик убрал руку со своего лба, пытаясь всем видом показать, что ему самому не больно.

Хотя, по правде говоря, голова ещё немного побаливала, а в ушах гудело. Соня улыбнулась и села на качели, рядом с Филиппом.

— Ничего, поболит и перестанет, — заговорила своим тоненьким голоском девочка.

Этот голос напоминал щебетание маленькой птички. Порой даже казался каким-то нереальным. Филипп моментально побагровел до корней волос. Он только мог мечтать о том, чтобы с ним заговорила Соня. Он отвёл взгляд в сторону, так будто он долго смотрел на солнце и глаза заболели. Руки Филиппа крепко вцепились в поручни качели.

— Почему ты подошла ко мне? — мальчик нервно сглотнул, это единственный вопрос который ему пришёл в голову.

— Ты сидишь тут один. Ни с кем не играешь. Грустишь, — Соня не отрывала своего любопытного взгляда от мальчика.

— Понятно, — очередная "гениальная" фраза слетела с уст мальчика.

«Какой же дурак! К тебе подошла девочка, которая тебе нравится, а ты несёшь не пойми что!» — мысленно отругал себя Филипп и недовольно нахмурил брови.

— Пойдем, погуляем. Я тебе покажу своё любимое место, — Соня методично всё взяла в свои руки.

Она встала с качели и, схватив Филиппа за руки, постаралась его оторвать от перил. Мальчик кое-как разжал пальцы и поддался Соне. Держа его за руку, чуть выше ладони, она потащила его куда-то за один из корпусов. Сердце Филиппа стало бешено стучать, расходуя весь воздух в лёгких. Мальчик неровно стал дышать ртом, стараясь не упасть в обморок. Ранее ушибленная голова стала раскалываться от подскочившего давления. Соня продолжала уверенной поступью шагать в известном только для неё направлении. А ноги Филиппа послушно шли за ней, хотя и с трудом передвигались. Все мышцы будто окаменели и не желали хоть как-то сгибаться. Соня на мгновение повернула голову в сторону мальчика и ободряюще улыбнулась. Она выглядела расслабленной и спокойной. Её волосы развивались на ветру, периодически цепляясь за её лицо. Соня каждый раз кокетливо убирала их за ухо. Девочка вновь повернула голову в сторону своего движения. Они подошли к сетчатому забору лагеря, который отделял их от леса. Внизу забора виднелась небольшая дыра, сетчатый лист металла был отогнут в сторону. Соня подошла и взялась за край, как бы открывая проход.

— Ты что, хочешь в лес пойти? — испуганно спросил Филипп и стал озираться, пытаясь понять, не видят ли этого вожатые.

Поблизости никого не было кроме Сони и мальчика. Девочка терпеливо ждала, она лишь хихикнула на его вопрос.

— Мы недалеко пойдём. Ты же любишь путешествия. Это конечно не космическое, но думаю, тебе тоже понравится, — девочка подмигнула и улыбнулась Филиппу.

— А..а..откуда ты знаешь? — Филипп резко замялся и опустил глаза в землю.

— Наблюдала за тобой. А ты даже не замечал этого за своими книжными путешествиями, — Соня коротко хихикнула. — Пошли, заодно расскажешь мне, о чём книга.

Филипп поднял голову, на его лице моментально появилась широкая, счастливая улыбка. Ранее такого интереса к нему никто не проявлял. Здорового интереса, не ради издевательств и забавы. Даже сомнения по поводу прогулки за территорией лагеря, без вожатых, тут же растворились. Мальчик недолго думая нагнулся и пролез через дырку в заборе.

Вслед за ним последовала и Соня. Поравнявшись друг с другом, они двинулись вглубь леса.

— Только я не смогу тебе полностью рассказать историю. Вова и его дружки вчера порвали мою книгу, — что-то в груди Филиппа неприятно кольнуло.

— Ах! — воскликнула Соня. — Какой кошмар! Они дураки! — хмыкнула девочка и как-то раздражённо отбросила прядь волос за спину.

— Расскажи, что успел прочитать, — Соня подбадривающе улыбнулась и легонько коснулась плеча Филиппа. От этого жеста по телу Филиппа словно прошёлся слабый электрический ток. Живот отозвался странными спазмами. Глаза мальчика, будто в этот момент засияли. В них заиграли маленькие огоньки. Он ненадолго задумался, вспоминая, с чего же началось путешествие Артура. Как только начальная нить сюжета была схвачена, мальчик стал с задором и страстью пересказывать, то о чём он беспрерывно читал. Соня внимательно слушала и не перебивала, лишь иногда охала, вздыхала и улыбалась. Филипп не спускал глаз с Сони. И ловил своим взглядом каждую её эмоцию и жест.

«Какая же она красивая», — восхищённо подумал Филипп и даже в один момент запнулся на своём рассказе.

В лесу веяло приятной прохладой. Лучи солнца едва пробивались сквозь густые мохнатые сосновые лапы. Филипп был так поглощён рассказом и Соней, что даже не знал, куда они идут и какими путями. Над ухом назойливо жужжали комары и мошки, которые так и норовили сесть и вкусить крови детишек. Филипп то и дело в воздухе махал руками, стараясь отогнать от себя голодных насекомых. Сзади детей послышались ещё шаги. Филипп тут же перестал говорить и обернулся. За ними аккурат шли Вова и его закадычные друзья. Сердце мальчика пропустило глухой удар и словно упало куда-то в область живота. В горле моментально пересохло. Они шли размеренно, сунув руки в карманы бриджей. Соня тоже остановилась и обернулась, но приходу компании ничуть не удивилась.

— Наконец-то мы можем поиграть, — милое личико девочки исказилось какой-то злобной и коварной улыбкой.

Она довольно захлопала в ладоши и подошла к группе мальчиков. И взгляд её изменился, когда она смотрела на Филиппа. В этих глазах больше не было той наивности, чистоты и лёгкости. Филипп в этот момент почувствовал, будто его ударили под дых. Весь воздух покинул его лёгкие, захотелось согнуться пополам. Под рёбрами, чуть выше живота словно собрался колючий огромный ком.

— Вот что....поиграть? — заикающимся голосом спросил мальчик, поочерёдно осматривая шайку.

— В прятки, конечно, — Вова усмехнулся и бросил взгляд на своих соучастников.

Те лишь переглянулись и хитро улыбнулись.

— Ты водишь! Отворачивайся, закрывай глаза и считай...до...ста! Умеешь считать до ста? — Вова подбоченился и уже направил всё своё внимание на Филиппа.

Мальчик лишь коротко кивнул. Он с опаской повернулся спиной к компании. Он боялся, что сейчас прятки могут превратиться в избиение.

«И меня здесь никто не найдёт», — пронеслась пугающая мысль в голове Филиппа, отчего он непроизвольно сжался и обхватил свои плечи руками.

Филипп закрыл глаза и начал считать. Сзади ничего не происходило. Они лишь отвратительно захихикали и побежали. Но их шаги наоборот отдалялись от мальчика, а не приближались, как он думал. Филипп продолжал счёт, это даже его в какой-то мере успокаивало. Досчитав лишь до пятидесяти, он открыл глаза и обернулся. Мальчик понимал, что его обманули, и никто с ним не планировал играть. Они просто оставили его посреди леса и убежали. Филипп стал всхлипывать, ноги, будто приросли к земле. Его глаза беспомощно осматривали лес, пытаясь найти дорогу к лагерю. Но вся местность выглядела для него одинаковой. Куда ни глянь, везде были сплошные стволы сосен и ни намёка на стены лагеря. Мальчик всхлипнул, по щекам покатились ручейки из слёз. Он попытался вспомнить, как они с Соней сюда шли, но это было бесполезно. Он не помнил дороги. Филипп решил всё же начать двигаться в каком-то направлении. Время от времени он смахивал с глаз надоедливые слёзы, которые застилали ему обзор.

Неизвестно сколько так Филипп ещё бродил среди деревьев. Ноги уже гудели, сил оставалось мало. А живот жалобно заурчал. Солнце тоже начинало опускаться и двигаться к горизонту. Иногда мальчик останавливался и прислушивался к звукам, но ничего кроме шума леса он не слышал. Никаких детских голосов, никаких выкриков его имени. Филипп зацепился ногой за выступающий корень дерева и плашмя упал на землю. Его лицо тут же встретилось с десятком маленьких сосновых иголок и сырой землёй. Нос отозвался неприятной болью. Мальчик уже не стал сдерживаться и расплакался навзрыд, лишь земля поглощала и заглушала его истерику. Коленки неприятно защипало от попавшего песка в раны. Чья-то рука аккуратно легла на спину Филиппа. Он резко дёрнулся и перевернулся на спину. Перед ним стояли два ребёнка. Мальчик и девочка. Солнце било в залитые слезами глаза. Филипп поморщился и прикрыл глаза рукой, стараясь рассмотреть тех, кто его нашёл. Девочка выглядела возраста Филиппа, лет тринадцать. Мальчик выглядел старше, примерно лет пятнадцать ему было.

— Чего разлёгся? Вставай, — с наигранным недовольством заговорила девочка и скрестила руки на груди.

Филипп был немного ошарашен. Он встал с земли и уже получше рассмотрел собеседников. У девочки были длинные чёрные волосы. Лежали они неаккуратно, торчали в разные стороны, местами где-то сбивались в небольшие клочки. Из волос торчали ветки, опавшая листва. Курносый носик недовольно морщился, осматривая чужака. И без того тоненькие губы было плотно сжаты. Лицо незнакомки украшало множество веснушек. На девочке было одето странное серое платье, которое ей даже было велико. А мальчик был копией девочки, только был заметно выше и довольно худощавый. Из его коротких, чёрных волос так же торчали ветки и листва. Облачён он был в серую широкую рубаху и короткие штаны. Филипп заметил, что на мальчике и девочке не было обуви.

— Я потерялся, — всхлипнув тихо, заговорил Филипп.

Ребята переглянулись и снова посмотрели на мальчика.

— Хмммм, — задумчиво протянула девочка. — А что у тебя в кармане?

Филипп опешил, он не сразу понял вопрос. Его рука стала легонько постукивать по карманам. В одном из них лежало яблоко, а в другом вафля. Всё это он получил на втором завтраке, который давали в лагере. Он не спеша достал свои находки и показал незнакомцам. Выражение лица девочки тут же смягчилось. Она выхватила дары из рук Филиппа. Яблоко она протянула своему другу. Он его молча взял. Выглядел он куда серьёзнее своей напарницы.

— Ладно, так и быть. Поможем тебе выйти из леса, — задорно заговорила девочка.

Она вплотную подошла к Филиппу и стала внимательно рассматривать его и даже принюхиваться. Мальчик слегка отпрянул назад. Девочка нахмурилась и стала отряхивать Филиппа от налипших иголок, травы и земли. Свои рукавом она бесцеремонно провела над тонкой верхней губой Филиппа, вытирая выступившую алую струйку крови из короткого носа. Её подушечки пальцев, в такой же грубой манере, стали вытирать грязные разводы на пухлых щеках мальчика. Последним штрихом, она поправила растрёпанные волосы Филиппа, слегка пригладив их.

— Вот теперь можно идти, — девочка довольная собой улыбнулась. — Как тебя зовут?

— Меня Филипп. А тебя? — мальчик как заворожённый рассматривал чёрные, бездонные глаза незнакомки.

Было в ней что-то загадочное, необычное. Она и её друг отличались от обычных детей. Но пока было сложно сказать чем.

— А меня Манила, — девочка повернула голову в сторону своего друга. — А это мой брат Водила.

— Эм..ну...какие у вас необычные имена, — Филипп постарался сгладить слово "странные", заменив его.

«Я тоже странный для людей», — грустно подумал мальчик.

Манила ловко подхватила Филиппа под руку и уверенно повела его через лес. Водила шёл рядом и был довольно молчалив.

— А вы откуда здесь? За ягодами ходили? — Филипп решил как-то завести разговор, неловко было просто идти и молчать.

Манила и Водила лишь усмехнулись. На лице Водилы даже появилась первая улыбка, с момента их встречи.

— Нет, просто живём...неподалёку, — загадочным голосом сообщила девочка. — А ты что здесь забыл?

— Я...я просто..гулял, — Филипп тут же густо покраснел, вспоминая как ловко его обманули и бросили в лесу сверстники.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай, — Манила пожала плечами и вновь устремила свой взгляд вперёд.

От них обоих пахло буквально лесом. Так будто они были частью его. Запах сырой земли, вперемешку с ярко-выраженным хвойным запахом. Тоненькой нитью от них исходил запах лесных ягод и грибов. Эти запахи на Филиппа оказывали дурманящее влияние, они успокаивали. Он не боялся этих странных детей. Даже наоборот, чувствовал себя рядом с ними защищённо. Даже в глазах Манилы было лишь банальное любопытство, заинтересованность. Они даже не спрашивали, что с его лицом.

Шли они остальную часть дороги молча. Лишь Манила под нос напевала какую-то песенку и легонько подпрыгивала при ходьбе в такт мелодии. Филипп по-доброму улыбнулся её поведению. Вскоре послышались голоса детей, а после и показался тот самый забор с дыркой внизу. Филипп был счастлив наконец-то выбраться из леса. Он широко заулыбался и облегчённо выдохнул. Манила уже отпустила его руку.

— Спасибо вам большое. Вы меня спасли, — мальчик шмыгнул носом.

— Пожалуйста. А тебе спасибо за дары. Захочешь с нами поиграть, приходи ещё. И приноси ещё чего-нибудь вкусненького, — Манила заулыбалась и помахала на прощание рукой.

— А как я вас найду? — напоследок выкрикнул мальчик.

— Мы тебя сами найдём! — крикнула девочка и вместе с братом скрылась в лесной глуши.

Глава 3.

Филипп сидел на большом камне, расположенном на берегу озера. От водоема веяло бодрящим свежим ветром, который спасал в знойную жару. Водная гладь легонько покачивалась под редкими порывами ветра, омывая края песчаного берега. Манила лежала на тёплом жёлтом песке, заложив руки под голову. Глаза её были закрыты, а на лице красовалась блаженная, довольная улыбка. Изредка она приоткрывала один глаз и наблюдала за мальчиком. Водила же сидел неподалёку от своей сестры и молча смотрел на воду, будто кого-то ждал. Все наслаждались звуками природы. Волшебное пение птиц наполняло воздух, к этому аккомпанементу присоединялся звук шелеста покачивающихся камышей. Всплески воды успокаивали. Филипп решил на мгновение прервать этот лесной хор. Ему хотелось получше узнать Манилу и Водилу:

— И чем вы целыми днями в лесу занимаетесь? — мальчик перевёл свой взгляд на отдыхающих знакомых.

Манила легонько привстала, погрузившись локтями в песок. Жмурясь от яркого солнца, она посмотрела на мальчика:

— Мы следим за порядком в лесу. Смотрим, чтобы здесь не хулиганили. Оберегаем животных и редкие растения. Ухаживаем за ними и лечим.

Филипп лишь многозначительно покивал на слова Манилы. У него даже не проскакивало мысли о том, что они смеялись над ним или обманывали. Слова Манилы были очень серьёзными и искренними. Филипп пришёл в лес после обеда. Не забыв захватить с собой парочку конфет для Манилы и Водилы.

— А ты чем занимаешься? — Манила приняла положение сидя, выпрямив спину.

— В лесу? — Филипп растерялся от вопроса.

Манила звонко рассмеялась, так что её смех на мгновение заглушил пение птиц.

— Нет. В человеческом мире, — едва отдышавшись от приступа смеха, спросила девочка.

— Я учусь в школе. А сейчас у нас каникулы.

— И чему вас учат в этих ваших школах? — Манила наклонила слегка голову набок.

— Нууу, — протянул Филипп. — Учат читать, писать и считать. Изучаем историю. Физкультурой занимаемся, — мальчик пожал плечами.

Учиться Филиппу было интересно. Только учёбу омрачали одноклассники, которые превращали жизнь мальчика в маленький ад. Везло, если за день могли осыпать только ругательствами. Манила заметила перемену настроения Филиппа. Она посмотрела на Водилу. Короткое время они просто смотрели молча друг на друга, пока Водила не кивнул одобрительно.

— Хочешь, мы тебе покажем то, чего в школе не покажут? — девочка вскочила со своего места и уверенным шагом подошла к мальчику.

Филипп даже немного оживился.

— Хочу. А что вы мне покажете? — мальчик аккуратно слез с камня и отряхнул шорты.

— Это секрет. Но держись с нами по близости, не вздумай отходить, — Манила легонько пригрозила пальцем, но после улыбнулась.

— Хорошо, — мальчик быстро закивал головой.

Манила вытянула руку, как бы молча прося Филиппа взять её. Мальчик вложил свою ладонь, в открытую ладонь девочки. Кожа её рук была очень грубая, сухая. Напоминала песок. А ещё не такая тёплая, как рука Филиппа. Но мальчика это не отпугнуло, он даже посильнее сжал руку Манилы. Этот жест вызвал у девочки добрую улыбку, а на щеках выступил румянец. Втроём, не спеша, они выдвинулись в лесную чащу.

— Вам двоим не больно ходить босиком? — Филипп не уставал удивляться этому факту и в очередной раз обратил внимание на грязные, почти чёрные голые ноги Манилы и Водилы.

— Нет. Мы так с рождения ходим. Скорее это мы не понимаем, почему вы люди предпочитаете натягивать на свои бедные ножки такие ужасно тесные лапти, — Манила неодобрительно покачала головой.

— Ноги будут грязные, а ещё можно пораниться, — мальчик непонимающим взглядом посмотрел на Манилу.

Девочка остановилась и с каплей вызова в глазах посмотрела в ответ на Филиппа:

— Попробуй снять обувь и хотя бы постоять без неё на земле.

Мальчик неуверенно стал топтаться на месте. Разуваться никак не хотелось, но жажда новых ощущений прям требовала, чтобы он, наконец, стянул с себя жаркие кеды. Филипп нагнулся и, ослабив шнуровку, стащил со ступней обувь вместе с носками. Он аккуратно поставил сначала одну ногу на землю, а затем другую. Хвойные иголки, трава и веточки покалывали и одновременно щекотали босые ступни мальчика. По всему телу, от земли, будто прошёл слабый электрический импульс. Маленькие, светлые волосики по всему телу мальчика быстро вздыбились. Непроизвольно Филипп усмехнулся новым приятным ощущениям в теле.

— Это...это приятно, — мальчик заулыбался, почувствовав прилив энергии в каждой клеточке тела.

— Готов пройтись? Мы не настаиваем на долгой прогулке, ты сможешь обуться в любой момент. Как только почувствуешь дискомфорт, — впервые за долгое время заговорил Водила.

В отличие от своей сестры он был молчалив. Больше выступал в роли осторожного наблюдателя.

— Да, готов, — Филипп живо подхватил с земли свои кеды.

Они вновь двинулись в путь. Стоять просто на земле, конечно, было куда приятнее, чем идти. Под кожей стоп ощущался каждый камешек, каждая шишка и каждая ветка. Они как-то неприятно впивались, доставляя лёгкий дискомфорт с непривычки. Филипп даже кривился поначалу, но через пару десятков таких шагов он быстро привык и дискомфортные ощущения уже перестали таковыми быть. Дети довольно быстро подошли к нужному месту.

— Пригнись и не шуми, — Манила заговорила шёпотом и стала пригибаться, заставляя пригнуться Филиппа.

Мальчик быстро согнулся пополам, и в такой позе они стали медленно подкрадываться к невысоким, ещё молодым, малиновым кустам. Филипп даже постарался лишний раз не дышать. Когда дети уже приблизились вплотную к кустам, они выглянули из-за них. Перед ними открылась небольшая поляна в гуще леса. На ней гордо и свободно прогуливались олени. Двое из них были большими. Примерно метр с половиной в холке. Голову одного из них украшали раскидистые, ветвистые рога. Рядом с ними весело и немного неуклюже бегали трое маленьких оленят. Их спины и бока были усыпаны белыми пятнышками, а на голове виднелись лишь маленькие отростки будущих огромных рогов. Оленята время от времени подскакивали на месте и в шутку нападали друг на друга. Взрослые же олени просто мирно щипали траву, иногда переходя на кусты черники. Филипп завороженно смотрел на это зрелище. Его глаза были широко распахнуты, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Олени будто не замечали в паре метров от себя сторонних наблюдателей, они вели себя крайне спокойно. Это очень удивило мальчика. Манила посмотрела на Филиппа, который не мог оторвать глаз от этого зрелища. Девочка легонько его ущипнула, и Филипп посмотрела на неё. Манила приложила палец к губам, намекая на то, чтобы он не произнёс ни звука. Затем она уверенно вышла из укрытия и стала подходить к диким животным. Филипп хотел дёрнуться и подбежать к ней, чтобы остановить. Но Водила вовремя его схватил за локоть и покачал головой. Филиппу оставалось лишь сидеть в зелёном укрытии и наблюдать за действиями Манилы.

Она подошла к оленям, которые даже будто не обратили на неё внимание. Они аккуратно подняли головы и посмотрели на Манилу. Девочка подошла к ним, на их фоне она казалась совсем маленькой и беззащитной. Оленята резво подбежали к своей гостье и стали крутиться возле её ног. Девочка тихо хихикнула и, наклонившись, стала гладить оленят. Филипп тихо и удивлённо охнул. Когда Манила вдоволь уделила внимание малышам, она выпрямилась и посмотрела на больших оленей. Её рука вытянулась вперёд к мордам взрослых животных. Олень склонил голову так, чтобы маленькая детская ручка смогла дотянуться до его носа. Манила бережно положила ладонь на морду оленя и стала его поглаживать. Животное тут же расслабленно прикрыло глаза, даже не сопротивляясь и не противясь прикосновениям девочки. Олень с удовольствием подставлял свою морду под маленькую ладонь Манилы. На лице девочки расплылась заботливая улыбка. Перестав поглаживать оленя, она спокойно вернулась к ребятам в укрытие. Они стали молча покидать место. Когда они отошли на довольно большое расстояние от пастбища оленей, Филипп шумно и резко выдохнул, сбрасывая остатки напряжения от встречи с такими благородными существами. Он коротко и возбуждённо вскрикнул, а лес быстро подхватил этот возглас и прокатил эхом по территории. Манила и Водила рассмеялись с реакции Филиппа. Глаза его были широко распахнуты и горели. Мальчик даже перестал замечать, что всё это время он гулял босиком.

— Как же круто! А как у тебя получилось? — не мог уняться Филипп, он восхищённо посмотрел на девочку.

— Я для них, как и других животных здесь, своя. Водилу они тоже не бояться, — Манила выглядела спокойной, она посмотрела на брата.

— Ого! — в очередной раз воскликнул Филипп. — Я тоже так хочу!

— Ну, тебя придётся долго этому учить. Но и до конца они не смогут тебе доверять. Ты же всё-таки человек, — Манила вздохнула и повела плечами.

— Но вот его ты точно можешь погладить и подержать! — воскликнула девочка, подбегая к дереву.

Ловко забравшись на ветку дуба, она выпрямилась и балансируя руками приближалась к листве дерева. Оттуда она вытащила чёрного, огромного кота, которого Филипп даже никогда не видел. Манила также ловко спрыгнула с ветки, держа в руках увесистое животное. Девочка довольная собой подбежала к Филиппу. По выражению морды кота, было понятно, что он не очень доволен, что его выволокли из укрытия. Но сопротивления не оказывал. Его полузакрытые зелёные глаза осматривали Филиппа. Его нос едва заметно шевелился, принюхиваясь к новому человеку.

— Какой он огромный! — восхищённо воскликнул мальчик и осторожно занёс руку над головой кота чтобы погладить.

Его густая, пушистая шерсть была мягкой и поблескивала в лучах солнца. Кот довольно заурчал и зажмурился от ласки.

— Ага, только он ещё и жуть какой болтливый. Но его сказки мне нравятся, — девочка улыбнулась, нежно почёсывая кучерявое пузо кота.

— Эй, может и ты чего расскажешь Филиппу? — Манила легонько сдавила кота в своих объятиях.

Тот лишь коротко мяукнул, как и все обычные коты.

— Хм, сегодня не в настроении видимо или стесняется,— хихикнула девочка и пустила животное на землю.

Кот ещё какой-то время постоял на месте, всех обнюхал, а потом резво направился вглубь леса. Ребята двинулись дальше и пришли на ещё одну поляну. Но в этот раз она не была заполнена лесными обитателями. Повсюду валялись пустые бутылки из-под газированных напитков и крепкого алкоголя. В центре медленно дотлевали почерневшие обугленные ветки деревьев. Всю эту картину дополняли пластиковые мятые стаканчики и пустые пачки из-под чипсов. Филипп моментально изменился в лице. На смену веселью, пришло удручение и грусть. Манила тоже заметно погрустнела. Она недовольно покачала головой и неодобрительно зацокала языком. Водила же стал просто хмурым, ещё бы немного и над ним развернулись бы облака, и оттуда ударила бы молния. Взгляд Филиппа стал метаться по замусоренной площадке, но не видел ничего, во что можно было бы собрать мусор.

— А давайте, я завтра приду и соберу мусор. А сегодня можете пока побродить по лесу и поискать ещё такие места. И мы все вместе завтра их обойдём, — Филипп виновато залепетал, будто он был виновником беспорядка.

Манила и Водила переглянулись. На лице девочки появилась едва заметная добрая улыбка:

— Хорошо. Будем ждать тебя завтра. Тебе, наверное, уже пора. Мы проводим, — девочка взяла под руку Филиппа.

***

На следующий день Филипп, как и обещал, подготовился к встрече. Собрав все ненужные пакеты у себя, он выдвинулся на очередную прогулку по лесу со своими новыми друзьями. Соседи по комнате мирно посапывали во время тихого часа, а Филипп осторожно и тихо выбрался через окно. Так же тихо он проходил мимо корпусов, стараясь оставаться незамеченным для взрослых, которые время от времени выходили на улицу. Но мальчика почему-то не покидало странное чувство, будто за ним кто-то наблюдает. Он пару раз смотрел по сторонам, но никого не видел.

«Может мои новые друзья так за мной приглядывают?» — прозвучала первая догадка, которая пришла Филиппу в голову.

Теперь лес для него казался живым. Теперь это не просто тихо стоящие могучие деревья, а полноценный организм, который проживал свою жизнь и молча наблюдал за всем со стороны. Филипп сделал ещё одну перебежку от корпуса к корпусу. За ним он уже бежал в сторону забора. Аккуратно пролез через дыру и уже оказался за пределами лагеря. Его друзья незамедлительно вышли из-за своего укрытия в кустах. Манила радостно помахала Филиппу. Мальчик достал из кармана печенье, которое у него ещё осталось с момента приезда в лагерь. Он протянул угощения Маниле и Водиле. Они радостно его приняли.

— Ну что, пойдём чистить лес? — Манила довольно улыбнулась и откусила кусочек печенья.

Филипп кивнул, и он направился за своими новыми друзьями. Прогулка до первой точки с мусором прошла молчаливо. Филипп ещё и вдобавок любопытно осматривался. Где-то с ветки на ветку быстро, словно пуля проскочила белка, оставляя за собой лишь шуршание веток. На одном из деревьев сидел дятел и упорно своим клювом простукивал кору в поисках жучков. Филипп прищурился от ярких солнечных лучей, что пробивались сквозь сосновые лапы и игриво подразнивали путников. Сложив ладонь козырьком, Филипп пытался найти дятла на одном из деревьев. А когда отыскал, заворожённо смотрел за работой птицы в красной шапочке. Вдали раздалось кукование кукушки.

— Эй! Не отставай! — хихикая крикнула Манила, которая вместе с Водилой отошла на приличное расстояние от мальчика.

Филипп опустил голову. Голова слегка закружилась, и мальчик качнулся вбок. Он даже не сразу сориентировался, откуда его звали. Придя немного в себя, мальчик быстрым шагом нагнал друзей.

«Это приключение даже не хуже космического!» — подумал про себя Филипп и улыбнулся своим словам в голове.

«А главное, я не один», — мальчик посмотрела на Манилу, которая почувствовав его взгляд, посмотрела на Филиппа и улыбнулась.

Вскоре они добрались до первой поляны, где отдыхали совсем недавно очередные взрослые. Филипп достал из своего рюкзака заготовленные пакеты и стал собирать разбросанный мусор. Манила и Водила тоже не стояли в стороне и охотно помогали мальчику. Три средних пакета уже было собрано. Поляна была очищена от того, что не принадлежало природе. Филипп довольно улыбнулся, оценивая общий труд. Не теряя ни минуты, ребята двинулись к следующему пункту. Картина там тоже обстояла не лучше. Куча салфеток, битого стекла и пустых пластиковых бутылок покрывало большую часть поляны отдыха. Мальчик приступил к очередному сбору мусора. За всё время пока они обходили лес, эмоции на лицах Манилы и Водилы постоянно менялись. После очистки поляны, они были довольные, улыбчивые и даже игривые. Но когда они приходили на следующее место, они вновь становились грустными и даже в какой-то мере злыми.

Время за таким полезным занятием летело незаметно, приближался вечер. Солнце медленно катилось к горизонту, а лес всё больше накрывало мраком. Далеко не все поляны были очищены, но уже было нельзя долго оставаться в лесу. Филипп уже заметно устал, он тащил с собой три больших пакета с мусором. Манила тащила два и Водила сумел взять четыре. Но в отличие от Филиппа, Манила и Водила не выглядели измученными. Они бодро и живо несли пакеты. Ребята подошли к мусорным бакам, что стояли на краю леса рядом с лагерем. Водила как самый старший забрал у всех из рук пакеты и погрузил в контейнеры. Филипп тяжело и измученно выдохнул. Он согнулся пополам, уперев ладони в колени, пытаясь перевести дух. Ноги гудели от такой длительной прогулки по лесу. Все руки были грязные, пальцы на руках едва сгибались от продуктивной работы. По лбу скатывались крупные капли пота. Манила подошла к мальчику и заботливо положив руку на его спину заговорила:

— Спасибо тебе за помощь, — она легонько погладила мальчика по спине, тем самым вызвав волну приятных мурашек по телу.

Филипп выпрямился и посмотрел на Манилу.

— Я завтра тоже приду, мы ведь не всё ещё убрали, — мальчик постарался скрыть усталость за слабой улыбкой.

Девочка хихикнула.

— Вот, держи. Это тебе наша благодарность, — Манила полезла в карманы своей рубахи и достала оттуда горсть ягод.

Там была черника, малина и парочка ягод земляники. Внутри Филиппа растеклось тёплое, приятное чувство. Глаза мальчика засверкали от подступающих слёз. Он не понимал, почему он плачет. Ведь сейчас он чувствовал себя счастливым. Филипп тыльной стороной ладони смахнул скатившиеся слезинки, тем самым размазав грязь по лицу. Мальчик оттянул край майки, так чтобы образовалось импровизированное ложе. Манила вложила туда ягоды.

— Спасибо, — хриплым и слабым голосом сказал мальчик, легонько прикрыв ягоды краем майки.

Филипп с друзьями наспех попрощались. Манила и Водила быстро скрылись за деревьями, а Филипп пролез через забор, оказываясь в скучном сером человеческом мире. Улыбка с его лица быстро слетела, как только перед ним появилась банда во главе Вовы.

— А вот и наш чудик лесной вернулся, — как обычно, Вова заговорил первым.

Все тело Филиппа сковало ледяными щупальцами страха, не позволяя даже двинуться с места. Взгляд мальчика беспомощно стал метаться из стороны в сторону, в попытках найти пути отступления. Но банда Вовы, точно стая гиен, медленно подходила, окружая Филиппа. Рефлекторно мальчик стал пятиться назад, стараясь увеличить дистанцию между ними.

— Думаешь, мы не видели, как ты убегаешь из лагеря постоянно во время тихого часа? — Вова довольный собой хмыкнул и поочерёдно посмотрел на Егора и Руслана.

Те тоже переглянулись и злобно улыбнулись. Филипп продолжал пятиться, а Вова и его друзья наступать. Филипп обернулся и увидел, что совсем скоро он себя загонит прямо в сетчатый забор и тогда точно выхода не будет. Глазами он пытался найти Манилу и Водилу, в надежде, что они видят происходящее и помогут ему. Но за забором никого не было, кроме старых высоких деревьев. Мальчик вновь посмотрел на своих обидчиков.

«Я должен попытаться», — Филипп вновь оценил невыгодную для него обстановку.

Мальчик резко рванул в сторону, и ему даже удалось вырваться из вражеского кольца. Но шайка детей быстро среагировала и побежала за ним. Они почти сразу поймали его и повалили на землю. Кто-то сел на спину Филиппу и сильно придавил его. Филипп уткнулся щекой в землю и, злобно барахтаясь, кряхтя, попытался сбросить с себя обидчика. Кто-то встал с Филиппа и перевернул его на спину. Вова, Руслан и Егор вплотную подошли к мальчику и с презрением в глазах смотрели на свою жертву.

— Ты ещё и шизик у нас оказывается. Мы слышали, как ты с кем-то говорил в лесу. Не поделишься с кем? — Вова, вкушая свой поступок, облизнул нижнюю губу.

— Пошёл ты! — Филипп не выдержал и впервые словесно дал отпор Вове.

По лицу того было видно, что он такого не ожидал и заметно стушевался от такого ответа. Но на смену непониманию, пришла неподдельная злость. Злость за то, что его авторитет среди друзей почти разрушили. Вова издал какой-то воинственный клич и стал ногами наносить удары по разным частям тела Филиппа. К нему присоединились его соучастники. Попадало Филиппу по ногам, рукам, туловищу. Приняв позу эмбриона, мальчик попытался закрыть голову и жизненно важные органы руками. Такое он видел в фильмах, когда главного героя били. Волна боли мгновенно стала наполнять тело Филиппа. Места ударов жгло, заставляя этот жар распространяться по каждой клеточке тела, приливая к голове. В некоторых местах кожа сдиралась и щипала. Вова и его банда била со всей силы, насколько позволяла физиологическое тело ребёнка. Филипп, стиснув зубы, лишь едва поскуливал. Звук глухих ударов заполнял собой его уши, приглушая фоновые звуки. Когда один из ударов пришёлся по почке, мальчик не выдержал и вскрикнул. От боли даже закружилась голова, а к горлу подступил ком тошноты. Вова последний раз пнул мальчика и затем плюнул в него.

— Всё пошли! — командным голосом сказал Вова.

Филипп продолжал лежать на земле и закрывать голову руками. Он тяжело, громко и коротко дышал. Мальчик попытался подняться лишь тогда, когда звуки шагов банды стихли. Он тяжело приподнялся, уперев один локоть на землю. Всё тело ныло и болело. Каждое движение отдавало неприятными спазмами. Филипп медленно сел на землю и осмотрел себя. Фиолетово-красное пятно пропитало ткань. Майка была безвозвратно испорчена раздавленными ягодами. Парочка почти целых прилипло к ткани. Колени и голени были в ссадинах, которые слегка кровоточили. Руки тоже были местами стёрты до крови. Где-то начинали проявляться первые синяки. Мальчик аккуратно встал с земли и, прихрамывая, поплёлся в сторону своего корпуса. Нижняя губа стала подергиваться от начинающейся истерики. Колючий ком образовался в горле, который заставлял глаза слезиться. Филипп отрывисто и громко выдохнул.

«Поскорей бы домой», — мальчик всхлипнул и даже не постарался стереть со своих красных щёк появившиеся дорожки слёз.

Глава 4.

Филипп, прихрамывая, подошёл к забору. Тело после вчерашнего избиения болело вдвойне сильнее. Состояния мальчика в целом было скверным. На душе было тоже не легче. Все его ноги и руки уже были покрыты кровоподтёками и ссадинами, которые покрылись тонкой красной сухой корочкой. Каждый его шаг сопровождался кряхтение и вздохом. Дышать тоже было больно. Пару ударов пришлось по рёбрам. Мальчик старался не попадаться на глаза вожатым, а когда Лиза всё-таки заметила его состояние, заинтересовалась. Филипп сослался на то, что он просто упал с горки. Вожатая конечно, скорее всего, не поверила, но и разбираться с этим не хотела. Лишь сказала, быть в следующий раз аккуратнее, и отвела в медпункт.

Уже возле забора Филипп стал переминаться с ноги на ногу, не решаясь пролезть через ограду. Раздался шорох. Мальчик испуганно обернулся и осмотрелся. Вдруг опять его недруги следят за ним. Но сзади никого не было. Филипп вновь повернулся лицом к лесу:

— БУ! — выкрикнула Манила, которая стояла прямо перед его лицом, и всё что их отделяло друг от друга, это забор.

Филипп от неожиданности отскочил и упал на землю. Тело отозвалось болью, отчего мальчик скривился и едва не заплакал. Манила сначала задорно смеялась, довольная тем, что ей удалось напугать мальчика. Но увидев, что Филиппу больно, тут же прекратилась веселиться. Её уголки губ медленно поползла вниз.

— Прости, — с сожалением в голосе сказала девочка.

Филипп, превозмогая болевые ощущения, медленно встал с земли и вновь проковылял к изгороди. Он внимательно смотрел на Манилу, будто изучал и вспоминал все их совместные походы по лесу с её братом. Они казались ему такими реальными. Но вчерашние слова Вовы, заставили его сомневаться в этом. Он стыдливо опустил глаза.

— Я не смогу с вами сегодня пойти, — тихо проговорил мальчик, сверля взглядом землю.

«Может я и правда сумасшедший?» — задал себе вопрос Филипп, так и оставив его без ответа.

— Почему? Что случилось? — расстроенным голосом спросила Манила, стараясь заглянуть Филиппу в глаза.

— Вы не настоящие. Я вас выдумал, — эти слова ранили Филиппа больше, чем тех, кому они были адресованы.

— С чего ты взял?! — возмущённо пискнула девочка и подбоченилась.

— Вас никто не видит, кроме меня, — Филипп тяжело вздохнул и набрался смелости посмотреть Маниле и Водиле в глаза.

— Кто тебе такое сказал? — хмыкнул Водила и скрестил руки на груди.

— Мальчики из лагеря. И они меня побили вчера из-за этого, — Филипп махнул рукой на ноги, показывая последствия вчерашней драки.

Водила заметно нахмурился. Манила едва слышно охнула и посмотрела на брата. Вновь этот безмолвный разговор между ними. На лице Манилы появилась коварная улыбка. Она лишь кивнула и посмотрела на Филиппа:

— Приводи их сюда. Мы хотим с ними поиграть. И мы докажем им, что существуем, — голос Манилы заметно изменился, он таил в себе какую-то загадку и не добрую игривость.

Филипп поднял глаза на Манилу и Водилу. На лице Водилы играла азартная улыбка. А глаза Манилы были наполнены хищным озорством. Мальчик некоторое время сомневался, стоит ли ему тащить сюда тех, кто вчера его избил. Мозг говорил, что не стоило этого делать. Но внезапно появившееся внутреннее чутьё, говорило привести их.

— Хорошо, ждите здесь, — мальчик двинулся в сторону корпуса.

Спустя некоторое время к забору уже подходил Филипп с группой детей. Это был Вова, Егор, Руслан и Соня. Вова сам решил позвать девочку. На их лицах играли издевательские улыбки от происходящего. Подойдя к ограде, они увидели перед собой Манилу и Водилу, которые терпеливо ожидали их.

— Вот это те, с кем я говорил вчера. Это Манила и Водила, — Филипп представил своих друзей неотёсанной шайке детей.

Компания в голос рассмеялась от внешнего вида Манилы и Водилы, а также от их имён.

— Ну и уроды. Филипп нашёл друзей под стать себе, — Вова говорил это, едва не задыхаясь от смеха.

Манила и Водила напряглись. В их глазах проблеснул нездоровый опасный огонёк. Но тут же пропал, а на их лицах появились расслабленные улыбки.

— Может, мы и не выглядим как вы, но у нас самые дорогие и крутые игрушки на земле, — Манила скрестила руки на груди и с пренебрежением в глазах посмотрела на детей.

Смех моментально стих. Ребят более заинтересованно посмотрели на новых знакомых. Вова же подозрительно сузил глаза:

— Врёшь! Докажи! — мальчик хмыкнул и отзеркалил позу Манилы.

— Тогда пошли, — Манила ухмыльнулась и махнула головой в сторону леса.

Дети переглянулись между собой и, пожав плечами, они один за другим стали пролезать в заборную щель, оказываясь уже на противоположной стороне лагеря. Филипп тоже было хотел пойти вслед за ними, но Манила жестом показала ему, чтобы он остался на месте:

— Ты неважно себя чувствуешь. Этот поход тебе дастся тяжело. Лучше пойди и отдохни, — девочка улыбнулась и последовала за братом.

Ребята тоже двинулись за ними, весело смеясь и шутя. Филиппа кольнула обида внутри, за то, что его оставили здесь. Мальчика развернулся и стал возвращаться к корпусу.

Манила и Водила шли бок о бок. Сзади плелись ребята, которые не унимались и громко разговаривали. Эти звуки настолько были громкими, что лес просто замолчал. Лесных духов это стало раздражать. С каждым вскриком или криком, они становились всё злее. Водила сжимал кулаки, а всё его лицо было напряжено. Изредка он бросал взгляд через плечо, проверяя все ли на месте. Вова и его дружки решили, что будет весело представить себя рыцарями. Они подбежали к орешнику и отломали две увесистые крупные ветки с него. Манила услышала этот хруст, услышала боль дерева, которое лишилось своих конечностей. Манила развернулась к компании, когда те уже начали шутливый бой ветками орешника. Её глаза пропитала злость, она почти была готова на них наброситься. Водила, увидев в её глазах такую решимость, взял право голоса:

— Знаете, идти просто так...скучно. Предлагаю поиграть...в своеобразные прятки-догонялки, — Водила остановился и посмотрел на компанию.

Они тут же затихли, прекратив свой бой.

— Это как? — недоумённо спросил Вова.

— Манила и я будем убегать и прятаться. Манила будет лишь звать вас по именам, давая подсказки, где мы. Вам нужно не только нас найти, но и поймать, — Водила улыбнулся.

— Звучит, интересно. Но почему мы будем вас искать? — недовольным тоном обратился Вова к Водиле.

— Ну, вас больше. А нас двое. Вам даже легче будет нас поймать, — расслабленным голосом говорил Водила.

— Ладно. Мы «за», — в глазах Вова вспыхнул азартный огонек, и он потёр руки, уже предвкушая победу.

— Закрывайте глаза, а через десять счётов открывайте и начинайте искать, — улыбка Водилы стала шире, после согласия Вовы.

Ребята закрыли глаза и вслух начали считать. Лесные духи тут же скрылись за деревьями, сливаясь с местной флорой. Когда счёт был закончен, ребята никого не обнаружили перед собой. Они стали бродить, осматриваясь и прислушиваясь к окружению. Где-то вдали зазвучал тоненький голосок Манилы:

— Вова!

Компания ринулась в сторону голоса. Но где-то с другой стороны вновь раздался голос Манилы.

— Соня!

Ребята тут же бросились на второй зов. Возгласы раздавались с разных сторон, сначала они звучали реже, но с каждым разом они становились чаще и громче. Но всё же, понять с какой стороны звучал оклик, было легко. Время от времени среди деревьев быстро проскакивала чья-то тень, привлекая внимание детишек. Это заставляло детей немного теряться в пространстве. Они как бешеные бегали по всему лесу, следуя за надоедливым зовом. Кровь в их жилах бурлила, заставляя их раскраснеться. Жар внутри поднимался и рос с каждым быстрым шагом. Дети словно не могли остановиться, играя в эту игру. Ноги их несли глубоко в лес, преследуя свои цели. Пока вдали не показался уже более чёткий силуэт Водилы.

— Эй, неудачники! Я здесь! — крикнул Водила, издевательски помахав им рукой.

Дети ломанулись в его сторону. Ветер с лёгкостью откидывал назад их растрёпанные, взмокшие волосы. На их лицах играли широкие довольные улыбки. Водила, ещё немного постояв на месте, побежал в противоположную от компании сторону. Он то становился ближе к ним, то внезапно дальше. Водила будто нарочно так делал. Дразнил их. Все вместе они выбежали на поляну, покрытую мхом. Дети сначала бежали, ничего не подозревая, пока их ноги не стали чувствовать, как земля под ногами двигается и начинает их незаметно засасывать. А Водила тем временем просто исчез с их поля зрения. Дети стали непонимающе осматриваться по сторонам. Их взгляд зацепился за Манилу и Водилу, что стояли далеко позади от них. На их лицах застыла довольная зловещая улыбка. Дети хотели было кинуться в их сторону, но ноги, будто что-то тяжёлое и вязкое сковало. Оно обволакивало и затягивало во что-то мокрое. Вова посмотрел вниз и увидел, что он, как и его друзья уже были по пояс в болоте. Другие тоже это заметили. На их глазах появился неописуемый ужас, паника и отчаяние. Они в унисон закричали, заполняя своим криком весь лес. С веток сорвались вороны с громким карканьем. Они словно старались перекрыть крик надоедливых детей. Чёрная туча из птиц взмыла вверх, образуя над детьми своеобразное кольцо. Дети посмотрели на Манилу и Водилу, ожидая, что те кинуться им помогать. Но они даже с места не двинулись. Их образы внезапно стали меняться. В странной дёрганой манере, их облики мелькали от человеческих до каких-то демонических. Пока и вовсе перед детьми не стояло два силуэта. Один был высокий, метра два ростом. Второй был ниже, примерно метр семьдесят. На них были длинные тёмные балахоны в пол, местами покрытые мхом, травой и ветками. А их головы превратились в оленьи черепа. От увиденного дети закричали ещё громче. Манила и Водила молчаливо наблюдали за тем, как в тщетных попытках компания пытается выбраться из болота. Дёргаясь, хватаясь за хлипкие ветки деревьев, тем самым провоцируя топь засасывать их ещё быстрее.

***

Тёмное ночное покрывало уже накрыло лес и лагерь. На небе стали появляться первые звёзды. Луна медленно выкатывалась из-за сосновых верхушек, освещая собой землю. Филипп несколько часов просидел у забора, ожидая, когда из леса вернуться Вова с его компанией и Манила с Водилой. Он нервно покусывал губы от волнения. Мальчик уже встал и хотел уходить, но его окликнули:

— Филипп, — шёпотом позвала Манила.

Мальчик обернулся и прильнул к забору. Его маленькие пальчики проскользнули сквозь сетчатую изгородь. Лесные духи вернули свой привычный для Филиппа человеческий образ, и вышли к нему. Филипп постарался за их спинами рассмотреть силуэты детей, но там никого не было.

— Теперь тебя они не побеспокоят, — Манила улыбнулась, подойдя ближе к забору.

— А где они? — тяжело сглотнув, спросил Филипп, сердце начало отбивать бешеные удары.

— Они решили остаться в лесу. Им там понравилось, — Водила многозначительно улыбнулся.

— Ты пойдёшь с нами завтра гулять? — спросила Манила с искренней улыбкой на лице.

3. Гадание

Глава 1.

Иссиня-чёрное небо расстелило своё полотно над Петербургом. Бесчисленное количество крупных снежинок медленно опускалось на землю, застилая её своим белоснежным пушистым ковром. Он красиво поблескивал в тусклом свете немногочисленных фонарных столбов. Резкие порывы ветра подхватывали снежинки в воздухе и кружили их в незамысловатом танце. Компания взрослых людей, состоящая из двух девушек и двух парней, весело шла по заснеженному двору. Их гогот и громкие диалоги отбивались эхом от стен жилых домов. В обычной пятиэтажной хрущёвке в окнах стал загораться мягкий желтый свет.

Маша стояла в тёплой квартире, облокотившись плечом о стену в узком коридоре. Её тоненький пальчик хаотично накручивал телефонный провод. В трубке звучал заботливый женский голос.

— Ох, как жаль, что тебе не удалось приехать на праздники, — тяжело вздыхала и сетовала бабушка Маши.

— Мне тоже жаль. Тебе наверное там совсем скучно и по дому помочь некому, — грустно улыбнулась девушка.

Бабушка растила Машу фактически с пелёнок. Мама с отцом уехала на заработки заграницу. Раньше они очень часто отправляли письма, где писали, как скучают и скоро вернутся, вкладывая в каждый конверт ещё и красивую открытку. Но с каждым годом эта надежда на воссоединение семьи таяла с каждым редким и коротким письмом. Последнее своё письмо Маша получила лишь в пятнадцать лет, перед Новым Годом. В котором больше не было никаких обещаний, лишь короткое, сухое описание будних дней и новость о том, что мама родила мальчика. После этого наступило молчание в четыре долгих года. Лишь бабушка отправляла письма, в ответ получая ничего.

— Ох, да помощь то мне и не нужна. Сама справляюсь. Вон два раза дорожку расчищала от снега и ничего, бодра по-прежнему, — задорно усмехнулась старушка.

— Скучаю по тебе, милая моя. На каникулы хоть приедешь? — женщина на том конце провода вздохнула.

— Ну, если в деревне не заметёт все дороги, то я конечно с удовольствием приеду, — Маша усмехнулась, прислонившись спиной к стене, мечтательно смотря на неровный, шероховатый потолок.

Разговор двух близких людей прервал громкий, режущий слух звонок в дверь. Маша по-прежнему каждый раз вздрагивала от него и теперешний случай не был исключением. Тем более, она никого не ждала в гости. Сердце быстро застучало, подскакивая к горлу.

— Ладно, бабушка, ко мне кто-то пришёл. Созвонимся завтра, — Маша залепетала в трубку.

— Хорошо. С Рождеством тебя! — крикнула на последок бабушка.

— И тебя с Рождеством, — ответила девушка, кладя красную трубку на место.

Маша подошла к двери и уверенным голосом крикнула:

— Кто там?

— Подруга, открывай, это я! — за дверью раздался звонкий задорный голос Тамары.

Маша облегчённо выдохнула и повернув несколько раз ключ в замочной скважине, открыла дверь. На пороге стояла высокая девушка. Рыжая, кучерявая копна волос выглядывала из-под меховой шапки. Снежинки, что покоились на её кончиках волос и ворсе головного убора, очень быстро превращались в маленькие капли. На бледных щеках Тамары выступил ярко-красный румянец от сурового русского мороза. Её серые глаза сверкали от радости, а в уголках собрались небольшие мимические морщины от широкой улыбки её пухлых розовых губ. Она бесцеремонно переступила порог и заключила в объятия ошарашенную подругу.

— Почему не предупредила? Я бы хоть приготовила что-нибудь! — Маша всё ещё пребывала в лёгком шоке, только спустя время, она крепко обняла подругу.

Морозный воздух окутал девушку. Носа Маши коснулся запах фиалки, вперемешку с нотами ландыша, бергамота и розы.

— Ну не могла же я тебя оставить одну в праздник, — Тома отстранилась, выпуская подругу из кольца своих худеньких рук.

— Ребята, заносите в квартиру всё! — крикнула Тома, повернувшись вполоборота в сторону лестничной площадки.

Послышались тяжёлые шаги по лестнице. Вскоре в тускло освещаемом подъезде показалось две высокие мужские фигуры. Они подошли к порогу квартиры и учтиво отряхнули обувь от налипшего снега. Первым в квартиру вошёл мужчина в чёрном длинном пальто нараспашку. Из-под пальто выглядывал дорогой чёрный костюм. На тёмно-русых кучерявых волосах поблескивали остатки снежинок. Черты его овального лица были мягкими, скулы едва выступали. Тонкие губы растянулись в обворожительной широкой улыбке, но в голубых глазах заплясали чёртики при виде Маши.

— Это Валера, — Тома выкинула руки вперёд, представляя гостя. — А это Маша, моя подруга, — тут же пальцы девушки сомкнулись на ладони Маши.

— Добрый вечер. Приятно познакомиться. Куда отнести? — заговорил мужчина низким хрипловатым, голосом, держа в руках ящик с алкоголем.

— Добрый, взаимно. На кухню. После коридора повернуть направо, — растерявшись, Маша ответила заикающимся голосом.

Мужчина понятливо кивнул и звеня бутылками отправился на кухню. Вслед за ним зашёл второй мужчина. Выглядел он немного моложе первого. Светлые, волнистые густые волосы аккуратно распределились по ровному пробору, у лба образуя шторку. Облачён он был тоже в пальто, но бежевого цвета. Карие глаза медленно и с любопытством осмотрели Машу с ног до головы. Его треугольное лицо, с выступающими скулами, озарила улыбка. Выглядела она куда более дружелюбной, чем у первого.

— А это Витя, друг Валеры, — Тома легонько наклонилась к подруге боком и крепко обняла ту, — А это Маша.

— Добрый вечер. Рад знакомству, — глубоким, спокойным голосом он поприветствовал девушку и направился с пакетами на кухню.

Девушка приветственно кивнула, провожая взглядом мужчину. Когда тот скрылся в недрах крохотной квартиры, Маша собрала свои пухлые, бледно-розовые губы в трубочку и выдохнула скопившееся напряжение в груди.

— Чего ты так боишься? Они ж хорошие, — Тома игриво толкнула подругу в плечо и стала стягивать с себя меховую, норковую шубу.

— Ну не знаю. Хорошие люди таким не занимаются, — зашептала Маша, скрестив руки на груди.

— Время сейчас такое, а ребята зарабатывают как могут, — так же в ответ зашептала Тома и пожала плечами.

Мужчины вскоре вышли из кухни и вновь оказались в коридоре. Для четверых людей тут было маловато места и Маша решила ретироваться на кухню, чтобы разобрать пакеты. До её ушей долетали лишь кусочки диалогов:

— Не многовато вам будет на двоих? — насмешливый голос обратился к Томе.

— А кто сказал, что мы будем одни? — прозвучал заигрывающий голос подруги.

— Кого-то ещё ждёте? — голос мужчины приобрёл более суровый оттенок.

— Ещё двух подруг, а ты думал мы тут парней позовём? — Тома разразилась заигрывающим смехом.

— Нуууу, не ревнуй. Ты у меня один, — после этой фразы, последовал звук короткого поцелуя.

Они ещё о чём-то начали шептаться, а потом попрощавшись с Машей и Томой, покинули квартиру. Через минуту в проёме кухни показалась Тома и облокотилась о дверной косяк. На её лице играла влюблённая и глупая улыбка, пока Маша разбирала пакеты. В одном из пакетов была куча фруктов: мандарины, апельсины, яблоки, виноград и даже ананас. В другом же находилась рыбная и мясная продукция: красная икра, чёрная икра, шпроты, колбасы с разным составом, на любой вкус и цвет. Такого изобилия изысков Маша никогда не видела. Тома подошла к ящику со спиртным и достала оттуда бутылку шампанского и стала крутить её в руках, внимательно изучая этикетку.

— Ты хоть знаешь, как он эти деньги «зарабатывает»? — Маша негодующе замотала головой, осматривая стол, который ломился от яств.

— Предпочитаю об этом много не думать, — хмыкнула Тамара, отставив в сторону бутылку с алкоголем.

— И что вы? Встречаетесь? — Маша повернулась к подруге, подперев стол пятой точкой.

Девушка скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на Тому.

— Нет. Пока нет. Он мне дарит подарки, водит по ресторанам и меня всё устраивает. Кто знает, может я когда-нибудь за него выйду замуж, — подруга мечтательно заулыбалась, беря со стола сервелат.

Тома отвернулась от Маши, очищая и нарезая колбасу на деревянной кухонной дощечке.

— Не боишься, что однажды тебе придётся платить? — пристальный взгляд Маши упёрся в спину подруги, словно пытаясь залезть ей в душу и понять, что с ней происходит, что она чувствует.

— Я боюсь только бедности и жизни большинства наших сограждан. Где ты вкалываешь как проклятый, а получаешь сущие копейки и живёшь в какой-то пропитой коммуналке, — каждое слово Томы было пропитано злобой и ненавистью, но не к Маше, а к тому что происходило в стране.

Распад советского союза привёл к глобальному и внезапному, для обычного народа, экономическому кризису. Заводы и предприятия массово закрывались. Многие люди лишились работы, рост безработицы стремительно возрастал, заставляя людей идти на крайние меры, чтобы выжить. Так в страну вторглись два всадника: коррупция и бандитизм. Жизнь стала хаотичной. Это было благодатной почвой для роста неопределённости и опасности. Каждый выживал как мог.

Маша не нашла, что сказать Томе, отчасти она понимала её стремление к роскошной жизни, но с другой стороны не могла смириться с её выбором инструментов достижения желаемого.

— Ну может ты присмотришься к кому-то другому? Например, к кому-то из наших одногруппников? — Маша взяла пару яблок и встала рядом с Томой за кухонной тумбой.

Тщательно вымыв фрукты, она взяла второй нож и стала ловко навесу нарезать яблоко на дольки.

— Ты про Кольку что ли? — усмехнулась Тома и бросила взгляд в сторону подруги.

— Ну может и про него, — Маша игриво заулыбалась и покосилась на Тому.

— Тоже скажешь. Мне не нужный бедный студент, — фыркнула девушка, раздражённо тряхнув головой, прогоняя с лица непослушные кудри.

Сердце в груди отчего то болезненно защемило. В расслабленном темпе они продолжили готовить закуски для праздничного стола. Разложив в зале стол-книжку лишь на половину, они расставили тарелки и уселись на старый продавленный диван. С громким хлопком, Тамара открыла шампанское и разлила по бокалам, которые в «наследство» передала бабушка Маши. Звонкий тоненький звук, ударившегося друг об друга хрусталя, на миг заполнил маленькую комнату. Маша поднесла к губам бокал и сделала глоток. Сотни игристых пузырьков защекотали нос, заставив девушку поморщится. Кисловатый вкус коснулся языка, оставляя лёгкое едва уловимое фруктово-сладкое послевкусие.

На фоне работал маленький пузатый телевизор. С характерным редким шипением и картинкой, что прерывалась помехами, он транслировал концерт. Старые деревянные часы, громко и коротко тикали, отсчитывая секунды. За окном тем временем усилился ветер, предостерегая всех жителей дома от выхода на улицу своим надрывистым воем.

— А у тебя, то есть парень? Или может поклонник? — загадочным, хитрым голосом спросила Тома, отрывая виноградинку от ветки.

— Нет, я сейчас целиком и полностью принадлежу учёбе, — гордо заявила Маша, вскоре не сдержавшись и прыснув от смеха.

— Между прочим, я заметила, что Витя на тебя глаз положил, — Тома игриво повела бровями, допивая остатки шампанского из своего бокала.

— Друг твоего Валеры? Какой ужас! — Маша брезгливо скривилась и дёрнула плечами, пытаясь прогнать липкое неприятное чувство.

— Ну почему сразу ужас? Дьявол не так страшен, как его рисуют. Думаю, из вас бы получилась отличная пара, — Тома подлила себе и подруге в бокал напиток светло-пшеничного цвета.

— Ты к этому выводу пришла лишь один раз увидев как он на меня смотрит? Ты не исправимый романтик, — Маша закатила глаза, поднеся наполненный бокал к бокалу подруги, пока те не соприкоснулись с очередным звоном.

— А ты зануда. Но я всё равно спрошу у него, что он о тебе думает, — Тома хмыкнула и прильнула губами к краям своего хрустального сосуда.

— Спрашивай, но не смей придумывать и говорить ему, что он меня тоже заинтересовал, — напуганным взглядом, Маша умоляюще посмотрела на подругу.

Та ничего не ответила, а просто перевела тему в другое русло. Так они просидели несколько быстрых часов, проведя за разговорами об учёбе, планах на будущее. Каждая успела рассказать свои истории из детства и отрочества. Поделились друг с другом о чём мечтали, что ещё может сбыться, а чему уже не суждено. Так незаметно за бесконечным потоком слов опустела сначала одна бутылка, потом вторая. Так же и закуски на столе становилось всё меньше. Подруги заметно захмелели. Голову обволакивал алкогольный дурман, оставляя в теле и мыслях ощущать лёгкость. Жар разливался по всему телу волной, каждый раз усиливаясь. Маша приоткрыла форточку, впуская в тесную однокомнатную квартиру морозный свежий воздух. Тома стояла напротив громоздкого, тёмно-коричневого лакированного серванта, уставленного чайным сервизом и всматривалась в своё отражение в зеркале. Её руки хаотично поправляли растрепавшиеся кудри.

— Ты веришь в гадания? — внезапный вопрос от Томы повис в воздухе.

— Нет. Я вообще не верю в мистику, — Маша в подтверждении своих слов, зачем-то отрицательно замотала головой.

— Ни во что-то ты не веришь, — Тома тяжело вздохнула и отлипнув от своего отражения, повернулась к подруге и посмотрела на неё.

— Почему это ни во что? В науку верю, — Маша подбоченилась.

— Пф, скука, — Тома театрально закатила глаза.

— Хорошо, я докажу тебе, что мистика это всё бред. Знаешь какое-нибудь гадание? — Маша слегка пошатываясь, обогнула стол и подошла вплотную к подруге.

В её пьяных глазах читалась решимость, но где-то внутри, к стенке желудка приклеилось чувство страха.

— Хм, — Тома задумчиво приложила палец к губам, пытаясь вспомнить что-нибудь. — Есть одно, нужны две свечи и два зеркала.

— И что это за гадание? — Маша вскинула бровь.

— На суженого, конечно же, — хитро улыбнулась Тома.

— Лааадно, — недовольно протянула Маша, попутно залезая в сервант и доставая оттуда две белые, толстые восковые свечи.

— Зеркало в ванной одно есть, нужно ещё одно. Можно маленькое, но не карманное, — Тома приободрилась и стала быстрым взглядом окидывать комнату в поисках ещё одного предмета.

Её зоркий взгляд ухватился за небольшое круглое зеркало с металлической ручкой, которое мирно лежало на полке шкафа-стенки. Она схватила его и пихнула в руки Маше. Захватив ещё спички, они поплелись к ванной. Внутри их встретила темнота, которая едва в себя впускала тусклый свет из ярко-освещённого зала. Маша поочерёдно зажгла свечи и поставила их на маленькую полку аккурат по краям зеркала. Теперь и в ванной был приглушённый, тёплый свет от маленьких огоньков.

— И что дальше делать? — потерев друг об друга вспотевшие ладони, Маша посмотрела на Тому.

— Берёшь в руки своё зеркало поменьше и становишься напротив большого зеркала, так чтобы образовался зеркальный коридор. Говоришь трижды: Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись. Внимательно всматривайся в зеркальный коридор и увидишь своего суженного, — с каждым словом тон Томы менялся на более таинственный и мистический.

Коленки Маши отчего-то стали неконтролируемо потряхиваться. Она крепко, до онемения и покалывания в кончиках пальцев, сжала ручку зеркала.

— Всё, удачи. Это ты должна делать в полном одиночестве, — Тома ободряюще похлопала подругу по плечу и покинула комнату, предварительно плотно закрыв за собой дверь.

Воцарилась тишина, даже шагов отдаляющейся Томы не было слышно. Маша нервно сглотнула. Руки пробило лёгкой дрожью. Страх, будто змея, медленно сползла от затылка по позвоночнику до самого копчика, вызвав толпу мурашек по телу. Маша медленно повернулась к зеркалу и уставилась в своё отражение. Кучерявые, светло-русые волосы, спадающие на хрупкие плечики девушки, в свете свечей отдавали золотом. Аккуратный нос картошкой, легонько дёрнулся шумно втягивая воздух. Пухлая, нижняя губа опустилась, приоткрывая рот. Маша направила круглое зеркало в сторону большого. Рвано втянув побольше воздуха в лёгкие, слабо шевеля губами, Маша заговорила:

— Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись.

Пламя свечей непроизвольно задёргалось из стороны в сторону. В горле моментально пересохло, а связки сжались в болезненном спазме.

— Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись, — дрожащим, с надрывным голосом, проговорила Маша.

Холодный, едва ощутимый невесть откуда взявшийся сквозняк, коснулся нежной, бархатистой щеки Маши. Дрожь ледяным градом прокатилась по телу девушки.

«Ничего не случится. Ничего не произойдёт. Это игры моего воображения», — Маша закрыла глаза, мысленно успокаивая себя.

Медленно открыв их, она более уверенно посмотрела в зеркальный коридор и произнесла последний раз:

— Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись.

Пламя свечей высоко взмыло вверх и устроило хаотичный быстрый танец. Серые глаза Маши пристально всматривались в тёмный зеркальный коридор. Ничего не происходило. Внезапно, девушка почувствовала словно за ней кто-то стоит. Чьё-то ледяное дыхание коснулось волос, оставляя след на оголённой тонкой шее. Девушка резко повернула голову. Но за спиной никого не оказалось. Сердце застучало так сильно, что в области груди болезненно закололо. Маша вернула своё внимание к зеркальному коридору. Где-то вдали замаячил тёмный силуэт. С каждой секундой он стремительно приближался, так будто бежит и желает вырваться на свободу. Девушка не могла отвести взгляд. Сердце уже отбивало чечётку, подскакивая то к горлу, то падая в область живота. Сама того не заметив, Маша часто и быстро задышала ртом, едва не сбивая и без того разбушевавшееся пламя свечей. Её транс прервали крики и громкие, резкие удары в дверь ванной. Маша вскрикнула и подпрыгнула на месте уронив зеркало прямо на холодный кафель.

Звонко, до боли в ушах, Тома рассмеялась и открыла нараспашку дверь. Маша хватаясь за грудь, в попытках унять неугомонное сердцебиение, злобно посмотрела на подругу.

— Видела бы ты своё лицо! — воскликнула девушка, включая свет в ванной.

На полу лежало безвозвратно разбитое на крупные осколки зеркало. Свечи мгновенно потухли, оставляя в воздухе сероватую струйку дыма и характерный палёный запах.

— Дура! — в сердцах выкрикнула Маша, едва не расплакавшись от перенесённого испуга.

— Ну прости, — Тома перестала смеяться и теперь с мягкой, заботливой улыбкой подошла к подруге и успокаивающе обняла ту.

Машу потряхивало, она спрятала своё овальное, кукольно-гладкое личико в плечо подруги. Тома положила ладонь на спину Маши и стала поглаживать.

— Увидела что-нибудь? — тихим осторожным тоном спросила Тома.

— Лишь видела какую-то тень. Это просто иллюзия и моя бурная фантазия, — облегчённо выдыхая, приглушённо проговорил Маша.

— Ладно. А теперь и ты меня оставь одну. Мне нужно пописать, — Тома отстранилась от Маши и пригладила её непослушные завитки.

Маша шмыгнув носом, усмехнулась и толкнув легонько Тому в плечо, покинула совмещённый санузел.

Глава 2.

Прошло три месяца.

Полы серого длинного плаща развевались в разные стороны под порывами уже весеннего, но по прежнему сырого, прохладного ветра. Сапоги на низком тонком каблуке быстро и звонко отстукивали по влажному асфальту. Крепко держа в руках учебники и в спешке задевая прохожих плечами, Маша бежала в университет на первую пару, на которую уже неприлично опаздывала. Щёки раскраснелись, кровь в жилах бурлила, разогревая всё тело. Её нога уже ступила на первую ступеньку, а вторая зацепилась за неё. Учебники из рук посыпались в разные стороны, распахивая свои обложки и оголяя страницы. Маша уже летела на встречу лестнице, но от падения её спасла чья-то рука, которая крепко обвила её локоть и легонько потянула на себя. Лишь одно колено коснулось бетонных ступеней.

Маша быстро встала, чтобы её казус не был замечен большим количеством людей. Рука спасителя по-прежнему пребывала на локте девушки. Маша повернулась и столкнулась с серьёзным взглядом чёрных глаз, что смотрели на неё сверху вниз. Молодой парень внимательно осмотрел девушку с ног до головы, словно убеждаясь в том, что та не пострадала. Чёрный густые нависшие брови сдвинулись к переносице.

— Будьте осторожны, девушка, — с хрипотцой в голосе заговорил незнакомец.

Отпустив руку Маши, они нагнулся и стал собирать учебники. Маша растерянно смотрела на него, пытаясь отдышаться от продолжительной пробежки. Кровь прилила к голове и не позволяла быстро переварить случившееся. Парень собрал в стопку учебники и повернувшись к девушке протянул их. Средней величины губы, с чётко очерченным контуром были плотно сжаты. На впалых щеках вырисовывалась трёхдневная щетина. Маша аккуратно взяла из рук незнакомца свои книги и плотно прижала к груди.

— Спасибо и за спасение от позора в том числе, — девушка тихо усмехнулась и опустила глаза.

— Почему же позора? Вы просто упали, это может случится с каждым, — на лице незнакомца появилась тень улыбки.

Маша всем телом и нутром чувствовала, как взгляд спасителя, прожигает её насквозь, словно касаясь каждого органа внутри. Это вызывало табун мурашек по телу, а сердце отчего-то беспокойно затрепыхалось, вызывая странные спазмы в животе. Маша медленно и осторожно подняла глаза и осмелилась посмотреть на парня ещё раз. Его густые, чёрные как ночь, средней длины волосы развивались на ветру. Тёмно-синяя джинсовая куртка плотно сидела на широких плечах парня. Его руки были спрятаны в карманах таких же тёмно-синих джинс.

— Да, Вы правы, — Маша улыбнулась, больше она не могла оторвать взгляд от незнакомца.

Из головы вылетели все планы и мысли. Она даже перестала понимать где находится.

— Мне Ваше лицо кажется знакомым, мы не могли где-то видеться раньше? — лицо парня приобрело задумчивое выражение.

— Нет, не думаю. Я бы запомнила Вас, — последнюю фразу Маша обронила случайно, она планировала её оставить в своих мыслях.

Её щёки моментально стыдливо побагровели.

— Вы похоже куда-то спешили, — полуулыбка заиграла на лице незнакомца.

Эти слова привели Машу в чувства, выдёргивая из морока мечтательности. Её глаза в ужасе распахнулись. Попрощавшись с парнем, она помчалась в корпус.

Без происшествий добравшись до кабинета, Маша постучала в дверь и заглянула в аудиторию. Стыдливо извинившись перед старым преподавателем, она под его укоризненным взором добралась до парты, где уже сидела Тома. Преподаватель продолжил лекцию.

— Я-то думала, что я опоздала. Но ты меня переплюнула. Что случилось? — заговорила шёпотом Тамара, обеспокоено осматривая Машу.

— Проспала. Не знаю как так получилось, — тяжело вздохнула девушка, потирая ещё сонные глаза.

— Не похоже на тебя. И бледная ты какая-то в последнее время. Не заболела часом? — Тома начала крутить между подушечек пальцев шариковую ручку.

— Не знаю, — Маша поморщилась и стала потирать ноющую шею. — Последний месяц странный.

— Мне себя вести как на допросе? Или без моих уточняющих вопросов расскажешь?

— Сплю плохо. Вроде и ложусь как обычно. Но сны странные стали сниться. Кошмары, — Маша упёрла локти в парту, а лицо положила на открытые ладони.

— Может из-за учёбы? Ты из книг не вылезаешь. Мы то и видимся с тобой только в университете, — Тома уже устремила свой взгляд вперёд, прямо на преподавателя, который рассказывал основы религиоведения.

— Может. Просыпаюсь совсем не выспавшаяся. И всё тело ноет, как после занятия физкультурой, — Маша выпрямилась и уставилась на доску.

— Тогда нужно срочно отдохнуть. В эту пятницу пойдём на дискотеку, — Тома едва заметно подёргивала плечами, словно уже находилась на танцполе. — И возражения не принимаются! — подруга шикнула в сторону Маши, которая уже была готова вечер отдать учебникам.

Оставив все споры и разговоры на потом, девушки внимательно внимали словам преподавателя и делали пометки в конспекте. У Маши с трудом это получалось. Буквы в тетради расплывались в единое неразборчивое месиво, руки непроизвольно начинали дрожать, выводя на листе кривые буквы. Речь преподавателя то была чёткой и ясной, то внезапно превращалась в набор непонятных слов и звуков, напоминающих белый шум. Мысли хаотично блуждали по сознанию, не позволяя Маше сконцентрироваться на лекторе. Глаза предательски слипались и норовились закрыться, чтобы погрузить девушку в долгий беспробудный сон. В сознание ворвался образ парня, что помог Маше сегодня не разбить голову о ступени университета. На этом мозг очень даже умело сконцентрировался, приглушив остальные надоедливые мысли в голове.

Девушка мечтательно положила свой подбородок на ладонь и засмотрелась в одну точку. Из сладких грёз её вырвал чей-то толчок в бок. Маша не скоро на него среагировала, пока над ухом не раздался шёпот:

— Эй, ты о чём задумалась? — горячее дыхание Томы, коснулось щеки.

Маша тряхнула головой, сбрасывая внезапное наваждение. Она посмотрела на подругу и расплылась в блаженной улыбке.

— Что с тобой? Что за взгляд? — тихо хихикнула девушка.

— Ничего. А что с ним? — непонимающим, но в тоже время загадочным тоном, ответила Маша.

— Влюблённый. Появился кто? Может это он нарушитель твоего спокойствия и снов? — Тома кокетливо подмигнула.

— Не говори ерунду. Нет никого. Просто встретила сегодня парня возле корпуса, — Маша смущённо пожала плечами.

— Как его зовут? Я его знаю? — в глазах Томы вспыхнул огонёк любопытства, теперь она села вполоборота, готовая поглощать все подробности встречи.

— Я ничего о нём не знаю. Я просто спешила на занятия. Споткнулась на лестнице и едва не разбила нос, но его сильная рука успела меня подхватить на пол пути к ступеньке, — Маша мечтательно заулыбалась, вспоминая в красках эту неловкую встречу.

— А дальше что? — Тома закусила краешек нижней губы.

— Он помог собрать учебники. Я его поблагодарила и побежала на пару. Конец, — Маша щёлкнула Тому, по её вздёрнутому кончику носа.

Тома отстранилась и недовольно поморщилась от жеста.

— Ну вот, ты даже имя его не спросила, — девушка вздохнула и вернулась в прежнее, ровное положение.

— Если это судьба, значит мы встретимся ещё раз.

— Ага, конечно. В большом то городе и встретитесь ещё раз. А ещё меня называешь неисправимым романтиком, — хмыкнула Тома, записывая что-то в конспекте.

Маша хихикнула и постаралась сосредоточиться на оставшейся части лекции.

День длился медленно. Минуты тянулись словно патока. Весь день Маша провела в своих мыслях, не в силах сосредоточиться на чём-то, кроме того парня. Кое-как отсидев последнюю лекцию, девушка собрала вещи и вместе с Томой под руку покинула корпус. Дождливое, серое небо утром, днём порадовало первыми весенними лучами солнца. Они едва грели, но их свет приятно радовал, даря какую-то надежду. Маша прикрыла глаза, подставляя своё уставшее личико к небесному светилу.

— Я хочу пройтись пешком, ты как? Готова? — девушка с трудом разлепила глаза и прищурившись от яркого света посмотрела на Тому.

— Нет, Валера обещал за мной заехать, — девушка достала из сумочки карманное зеркальце и в маленьком отражении стала рассматривать своё лицо и причёску.

— Ладно. Тогда до завтра, — Маша провела ладонью, по плечу подруги и направилась в сторону парка.

— Пока, — крикнула вслед Тома.

Прогулочным шагом, Маша шла по улицам города. Гул проезжающих машин не стихал. Солнце всё так же продолжало светить, временами скрываясь за серой тонкой пеленой. Прохладный ветер игриво попадал в кудри девушки, застревал там и подёргивал их таща в разные стороны. Всю тяжесть дня как рукой сняло. Силы стали постепенно возвращаться к Маше. Мимо проходили люди, которые также не торопясь шли по своим делам. Погрузившись в свои мысли, девушка очень быстро выбралась к парку. В силу редкого появления солнца в городе и холодной сырой погоды, листья на деревьях не спешили появляться. В парке было тихо, лишь трели разных птиц разлетались эхом между стволов деревьев теряясь в глуби парка.

Маша замедлила шаг. Девушка прикрыла глаза и вдохнула полной грудью прохладный весенний воздух, от которого тут же закружилась голова.

— Вот это встреча.

Фраза прозвучала так неожиданно и громко, что, Маша испуганно отшатнулась в сторону, хватаясь за сердце, которое бешено застучало под рёбрами. Маша посмотрела в ту сторону откуда донёсся незнакомый голос. Рядом стоял парень, который не дал ей упасть утром на лестнице. Он спокойно улыбался, его явно повеселила реакция девушки на него.

— Простите, не хотел Вас пугать.

— Всё нормально. Вы так всегда к девушкам подкрадываетесь? — Маша нервно усмехнулась, опуская дрожащую руку вдоль тела.

— Я не подкрадывался к Вам. Я шёл позади, просто Вы не заметили. Были увлечены пейзажами, — парень усмехнулся, изучающе разглядывая Машу.

— Да, простите, — Маша быстро и резко выдохнула остатки испуга и улыбнулась.

— Раз нас сама судьба столкнула второй раз за день, думаю нам стоит познакомиться. Меня зовут Саша, — парень вытянул руку вперёд.

— Маша, — девушка вложила свою ладонь в ладонь Саши. — Какие холодные руки.

— Всю жизнь такие, — парень неловко усмехнулся и постарался быстрее освободить свою ладонь от пальцев Маши.

Ребята молча двинулись по алее. Разговор не клеился. Маша время от времени проваливалась в свои размышления об учёбе и о том, как её оценки заметно ухудшились после зимней сессии.

— На кого учишься? — тишину нарушил Саша, который расслабленно шёл рядом с Машей, засунув руки в карманы джинсов.

— На журналиста. А ты учишься или работаешь? — Маша прищурилась от яркого солнечного луча, который ударил прямо по глазным яблокам, когда она повернула голову в сторону своего собеседника.

— Работаю ночным грузчиком в магазине. Недавно из армии пришёл.

— А днём ты чем обычно занят? Кроме того, что ловишь девушек на ступеньках университетов и пугаешь их в парках, — Маша хихикнула, хитро поглядывая на Сашу.

Саша рассмеялся и запустил пятерню в свои густые чёрные волосы.

— Ухаживаю за матерью. Пару месяцев назад у неё случился инсульт и теперь она не в состоянии о себе позаботиться. Да что уж там, она даже с кровати встать не в состоянии, — Саша тяжело вздохнул и потёр шею.

Маше стало неловко. Ей показалось, что она задала бестактный вопрос и не менее бестактно пошутила. Улыбка мгновенно испарилась с её лица, а на щеках проявился стыдливый румянец.

— Прости. Мне, наверное, не стоило задавать этот вопрос, — Маша прокашлялась и отвела взгляд в противоположную сторону от собеседника.

— Ты не знала же, — Саша повёл плечами и улыбнулся едва, приподняв уголок губ.

— Но ты можешь в качестве извинений позволить мне провести тебя до дома, — теперь его улыбка стала шире.

Маша хмыкнула.

«Каков нахал», — девушка тряхнула головой, позволяя дёрнуться свои кудряшкам.

— Хорошо, проводи пожалуйста. А то вдруг по дороге ко мне пристанет ещё один Саша и он не будет так любезен со мной, — Маша хитро прищурилась, но следом за этим улыбнулась.

Всю дорогу до дома Маша без умолку рассказывала о себе. О своём детстве, родителях и бабушке, что растила её с самого детства. Саша лишь изредка что-то спрашивал и внимательно слушал Машу. О себе он едва ли что-то рассказывал. На все вопросы Маши отвечал кратко, даже сухо. Маша не предала этому значения. Сослалась на то что возможно человек он сам по себе закрытый и пока не готов полностью раскрываться перед первой встречной.

Девушка пребывала в странной эйфории пока они прогуливались неспешно до её дома. Рядом с новым знакомым её разум обволакивала странная дымка, что дурманила и изолировала её от окружающего мира. Она даже едва ли не угодила в открытый люк. Но Саша быстро среагировал и одёрнул Машу в сторону, вновь не позволив ей упасть.

— Вот и мой дом, — Маша воодушевлённо вздохнула и посмотрела на серые стены пятиэтажки, которые заливало оранжевым светом закатного солнца.

Саша посмотрел на здание и хмыкнул. На его лице появилась улыбка, которая становилась всё шире. Он тихо рассмеялся. Маша непонимающе смотрела то на дом, то на Сашу.

— Что случилось? Что тебя рассмешило? — смех Саши был заразителен, девушка тоже стала глупо хихикать.

— Ничего, прости. Просто…я тоже здесь живу, — уже спокойно ответил Саша.

— Ого. Я тебя никогда здесь не видела.

— Признаться честно, я тебя тоже впервые вижу, — хмыкнул парень.

«Ну да, Маша, чего ты хотела? Ты вечно просиживаешь свободное время в учебниках. А ведь и правда, я не всех своих соседей даже в лицо знаю», — Маша грустно вздохнула, осознавая, что возможно за всей суетой скучных студенческих будней она пропускает жизнь.

Они молча зашли в подъезд и остановились у квартиры Маши.

— Что ж, если понадобиться соль — заходи, — Маша заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Буду знать. Хорошего тебе вечера, Маша, — Саша, прощаясь легонько кивнул головой и направился на этажи выше.

Глава 3.

Капли тёплой воды стремительно скатывались по гладкой коже и громко разбивались о дно чугунной белой ванны. Маша смывала с себя остатки недельной усталости перед предстоящим походом на дискотеку. Ей требовалась смена обстановки. Стены квартиры стали непривычно на неё давить. Маше постоянно казалось, что за ней кто-то наблюдает. Она чувствовала на себе этот липкий, внимательный изучающий взгляд. Каждый раз ловя себя на этом чувстве, она оборачивалась, но, как и следовало ожидать, она никого не находила за своей спиной.

И вот сейчас, находясь в полном уединение, она почувствовала на своей оголённой спине чьё-то холодное прикосновение. Маша резко открыла глаза и обернулась. Сердце словно пойманный заяц в клетку, стало бешено биться в груди, пытаясь вырваться наружу. Удары неприятными спазмами отдавали в горло, сдавливая его. На Машу смотрела влажная потрескавшаяся кафельная стена голубого цвета. Девушка медленно выдохнула, положа ладонь на грудь. Резко кран, из которого беспрепятственно лилась вода, громко загудел. На спину Маше обрушился поток ледяной жидкости, заставив девушку вскрикнуть и отскочить в другой угол ванны. Вода приобрела тёмно-коричневый оттенок и рваными движениями вырывалась из душевой лейки, пока и вовсе не перестала литься. Свет хаотично и быстро начал мигать. Последовал громкий хлопок лопнувшей лампочки, и комната погрузилась в кромешную тьму.

До недавнего времени, Маша не боялась темноты, но в этот раз её охватил животный страх. Чувство, что она не одна в квартире не покидало её. Выходить из ванной комнаты не было желания. Тихо всхлипывая, Маша наощупь нашла полотенце и обернула тело им. Аккуратно покинув пределы ванной, она стала двигаться на цыпочках к выходу. Острая резкая боль пронзила стопу, отчего Маша вскрикнула. Тело начала бить мелкая дрожь, которая постепенно перерастала в крупную. Кожа покрылась маленькими бугорками, а волосы встали дыбом. Прихрамывая, Маша вышла из ванной комнаты. Во всей квартире царил непроглядный мрак, едва ли можно было разглядеть собственные пальцы около лица. Температура в квартире значительно понизилась, так словно были открыты все окна и с улицы веяло нетипичным для весны морозным ветром. Собственные ладони заботливо легли на плечи, стараясь отогреть разгорячённое после душа тело. Коленки дрожали. Маша тихой поступью двинулась в сторону зала. Ладонь легла на выключатель и нажала его. Но комната не наполнилась светом. Маша ещё несколько раз так проверила выключатель, но всё тщетно. Подняв свой взор, возле окна она увидела огромную бесформенную тень, что стояла неподвижно. Глаз у неё не было, но Маша чувствовала, что она наблюдает за ней и каждым её действием. Волосы на затылке Маши неприятно зашевелились. Позвоночник обдало ледяными парализующими иглами приковав девушку к месту. По щекам непроизвольно побежали обжигающие остывшую кожу дорожки слёз. Маша не могла пошевелиться, не могла кричать, не могла вообще что-либо сделать. Она немо открыла рот и смотрела на тень. Глаза начинало жечь от невозможности и страха моргнуть. Девушка неуверенно и медленно сделала шаг назад. Тень заметила это и стала надвигаться в сторону Маши. Какие-то внутренние силы привели Машу в чувства и заставили побежать в противоположную от тени сторону. Преодолев коридор в несколько широких шагов, девушка, едва не вырвав ручку выбежала прямо в полотенце на лестничную площадку. Она врезалась во что-то твёрдое, от чего крик, который застрял в её горле вырвался наружу и прокатился громким эхом по всему подъезду.

— Тише, тише, тише. Маша, это я! — чьи-то руки крепкой хваткой легли на плечи Маши и стали потряхивать её, чтобы привести в чувства.

Сквозь пелену слёз и страха, девушка смогла разглядеть знакомый силуэт. Саша не менее испуганным взглядом смотрел на побледневшую от пережитого ужаса Машу.

— Там там...я…я…— заикающимся голосом залепетала Маша.

Слова никак не хотели складываться в предложения. Всё что слетало с губ девушки только нечленораздельные трудно разбираемые звуки. Девушка захныкала и лишь спрятала голову в широкой крепкой груди парня.

— Что случилось? — Саша стал поглаживать мокрые волосы Маши в попытках успокоить её.

— Свет…потух. И в моей квартире кто-то посторонний, — всё также прерывисто и вздрагивая сказала Маша, отстраняясь от парня.

Саша нахмурился. Он отпустил Машу и подошёл к электрическому щитку.

— Пробки выбило, — парень быстро что-то сделал в щитке и закрыл его.

Саша уже потянулся рукой к дверной ручке, как Маша его резко остановила, обхватив запястье.

— Ты куда? — голос предательски дрожал, как и конечности.

— Ты сказала, что в квартире посторонний, я хочу проверить.

— Может стоит вызвать милицию и пусть они проверяют?

— Если он там один, то я справлюсь сам. Я бы посоветовал тебе остаться здесь, но…— его взгляд чёрных глаз бегло пробежался по образу девушки. — Ты замёрзнешь, да и не нужно, чтобы тебя такой соседи видели. Поэтому просто держись за моей спиной.

Маша только сейчас поняла смысл его слов. Девушка посмотрела на себя и поняла, что выскочила на лестничную площадку в одном полотенце. Щёки Маши моментально вспыхнули и разгорелись от нахлынувшего смущения и стыда. Девушка резко отступила назад, отпустив руку Саши. Маша обхватила себя руками, стараясь выглядеть в глазах парня менее оголённой.

Саша зашёл в квартиру и тут же включил в коридоре свет. Они медленно проследовали в зал и там никого не было. Никакой тени, никакого постороннего человека и никаких следов чужого пребывания. Парень ещё несколько раз обошёл квартиру, осмотрел шкаф. Никого и ничего там не нашёл.

«Как же так. Я видела, что здесь кто-то был! Неужели я схожу с ума!» — Маша стала нервно обкусывать сухую кожу на своих губах.

— Чисто. Здесь никого нет. Ты уверенна, что кого-то видела? — Саша внимательно посмотрел на девушку.

Маша неуверенно пожала плечами, мотнула головой.

— Не знаю. Но я бы не стала врать, — девушка провела по полувысохшим волосам пальцами зарываясь в них.

— Я тебе верю. Ты выглядела очень напуганной. Ты хорошо спишь?

Последний вопрос прозвучал для Маши отдалённым эхом. Девушка всё ещё пыталась переварить произошедшее и прийти в себя.

— Прости, что? — непонимающим взглядом, девушка уставилась на Сашу.

— Ты хорошо спишь в последнее время? Зачастую стресс и недосып могут неприятно сказаться на общем состоянии.

— Неделя тяжёлая, — Маша тряхнула головой сбрасывая остатки напряжения.

«Месяц», — честно себе призналась девушка.

Но началось это гораздо раньше. После рождества её стали мучить кошмарные сны. Поначалу это было чем-то редким, на что обычно быстро перестаёшь обращать внимание. Раз в две недели, а далее по нарастающей, пока этот сон не стал чем-то постоянным. Она просыпалась в холодном поту. И каждый раз был один и тот же сценарий, в котором она проигрывала. Конец всегда один. А выход из таких сновидений становился с каждым разом тяжелее. В какие-то моменты сложно было различить сон и реальность. И вот уже как месяц она страдает от этого.

Маша вновь мотнула головой отгоняя от себя картины происходящего из своего сна.

— Мне нужно одеться, — Маша вспомнила о своём непристойном «наряде».

Схватив со стула заготовленные ранее джинсы и олимпийку, она поспешила в ванную комнату. Она едва вновь не налетела на битую лампочку. В потёмках, Маша переоделась и вернулась в зал. Саша по-прежнему находился в квартире и медленно осматривал помещение. Его густые, тёмные брови были угрюмо сдвинуты к переносице, а в глазах промелькнула едва заметная боль. Лицо Саши расслабилось, когда Маша вошла в комнату.

— Что с ногой? Ты хромаешь, — парень кивнул в сторону правой стопы девушки, на которую она наступала не полностью.

— Лампочка в ванной лопнула, а я наступила, — вздохнула Маша и доковыляла до дивана.

— Дай посмотрю, — Саша сел на корточки напротив Маши.

Девушка подняла голую стопу, и она тут же оказалась в заботливой прохладной ладони Саши. Большим пальцем он провёл по коже. Маша дёрнулась и захихикала.

— Щекотно.

— Не дёргайся, я пытаюсь найти осколок, — Саша улыбнулся и покрепче обхватил одной рукой лодыжку Маши.

Маша сидела смирно и пыталась не вздрагивать каждый раз, когда становилось щекотно. После недолгих поисков, Саша нашёл причину дискомфорта и ловко вытащил небольшой осколок стекла.

— Готово, — спокойным твёрдым голосом заявил Саша, оставляя острый кусочек на тумбочке.

— У тебя есть запасная лампочка? Заменю разбитую, пока я здесь.

— Да, сейчас, — Маша встала с дивана и подошла к шкафу.

Оттуда она достала новый источник света и протянула Саше. Он незамедлительно направился в ванную комнату. Маша посмотрела на время на настенных часах. Через час они должны были встретиться с Томой возле Дома Культуры.

«Чёрт! А я ещё не готова!» — девушка суетливо стала рыться в косметичке и приводить лицо в порядок.

Быстрыми движениями она распределила тональный крем на своём бледном осунувшимся от стресса лице. Даже плотная консистенция крема не смогла до конца скрыть её тёмные круги под глазами. Голубые тени легли на её веки, а макияж глаз завершили тонкие стрелки. Губ коснулся липкий розоватый блеск. Наскоро причесавшись, Маша резко развернулась и упёрлась в широкую грудь Саши, который стоял позади неё. Девушка охнула от неожиданности. Тело обдало волной дрожи.

— Ты меня напугал. Снова, — нервный смешок сорвался с губ Маши, а её рука легла на грудь парня легонько увеличивая между ними так резко сократившуюся дистанцию.

— Я заменил лампочку. И да, прости, снова, — Саша неловко улыбнулся и почесал затылок.

— Уже уходишь?

— Да, с подругой идём на дискотеку. Может хочешь пойти с нами? — Маша в знак небольшой благодарности решила пригласить парня.

— Нет. Не очень люблю шумные места, — Саша отрицательно покачал головой. — Я бы тебя отвёз, но я месяц назад разбил свою машину.

Парень грустно хмыкнул и опустил голову словно стыдясь этого.

— Какой кошмар? Ты сильно пострадал? — Маша ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Пустяки. Пару царапин. Из серьёзного только бровь зашивали, — Саша слабо улыбнулся и бросил короткий взгляд на девушку.

— А как это произошло?

— Много не спал и когда возвращался с работы уснул за рулём. Хорошо что врезался в пустую остановку, — Саша выдохнул тяжело и уже осмелился посмотреть Маше в глаза.

— И правда, хорошо, что никто не пострадал. И ты тоже, — Маша непроизвольно коснулась ладонью плеча парня и сжала его, чтобы выразить поддержку.

Саша кивнул, а после они покинули квартиру. Уже стоя на улице и вдыхая свежий, остывший весенний воздух, Маша порывисто обняла парня.

— Спасибо тебе за помощь, — также резко девушка и отстранилась.

Завидев на лице Саши лёгкое непонимание и даже растерянность, Машу тут же бросило в жар. Она была готова поклясться, что раскраснелась как первоклассница, которая первый раз поцеловала своего соседа по парте. Бросив скомканное тихое прощание, девушка постаралась побыстрее ретироваться подальше от внимательного взгляда Саши.

***

— Ну где тебя носит? — недовольно прокричала Тома, которая подпирала стену Дома Культуры.

Маша быстрыми шагами приближалась к подруге. Рядом с Домом Культуры собралась много молодых парней и девушек, которые уже были изрядно подвыпившие и вышли на улицу покурить и освежиться. Их гомон состоящий из смеха и сальных шуток разносился по всему проспекту раскатистым эхом. Маша крепко обняла подругу, стараясь перед ней замять вину за опоздание.

— Прости, прости. Со мной такие приключения случились, — запыхавшись залепетала Маша, не выпуская из своего кольца рук подругу.

— Всё, пошли-пошли, потом будешь извиняться. А заодно и расскажешь, что с тобой произошло, — Тома отцепила от себя Машу, которая почти что уже душила её.

Девушка взяла за руку подругу и поволокла в ближайшие дворы. Там они расположились на скамейке, а Тома из своей громоздкой сумки вытащила бутылку водки и пластиковые стаканчики. Прозрачная едкая на запах жидкость заполнила собой ёмкости.

— Давай сначала выпьем, — Тома протянула наполовину заполненный стаканчик Маше.

Глухо чокнувшись посудой, они быстро опрокинули содержимое внутрь себя. Водка неприятно обожгла горло, продолжая печь где-то под грудиной. Маша скривилась и передёрнула плечами. Тома медленно выдохнула, выпуская алкогольные пары.

— А теперь рассказывай.

Маша пересказала ей весь вечер, опустив частично деталь с тенью. Лишь сообщила, что ей показалось, что кто-то в её квартире.

«Достаточно того, что мой сосед думает, что я сумасшедшая», — но Маша таковой себя не считала, она видела то что она видела.

Что-то мрачное и необъяснимое. Вспомнив эту тень вновь, девушка внутренне сжалась, а тело будто окатили холодной водой сковав все мышцы.

«Мне ещё там ночевать сегодня…одной…», — от этой мысли Маша едва не расплакалась, прикусив краешек губы.

— Тома, ты можешь у меня сегодня остаться ночевать, пожалуйста? — Маша посмотрела на подругу жалостливыми щенячьими глазами.

— Какая ты трусишка всё-таки. Позвони хозяйке и скажи о неполадках со светом. Ты мне уже не первый раз рассказываешь о перебоях с электричеством, — Тома расслабленно махнула рукой и стала наливать водку в опустевшие стаканчики.

— Ну да. И лампочки стали часто перегорать, — Маша немного успокоилась после слов Томы и одобрительно закивала.

— Скорее всего что-то с проводкой не так. Лучше с этим не шутить, — рука Томы вновь протянула стаканчик Маше.

Девушки быстро расправились и со второй порцией алкоголя.

— А ещё все растения в квартире погибли. Это так странно. Поливала, ухаживала, а они раз и все в один день завяли, некоторые даже почернели, — отстранённо сказала Маша, глядя куда-то вглубь тёмного двора.

— Это ты к чему? — непонимающим тоном спросила Тома.

— Просто вспомнилось. Какая-то полоса неудач у меня, — Маша тяжело вздохнула и посмотрела на подругу.

— Ой да какие там неудачи. Ты посмотри, познакомилась с красивым парнем, а ещё он и твой сосед. Так что…не неудачливая ты, — Тома легонько толкнула Машу плечом и улыбнулась.

— Скажешь тоже, я вон как сегодня перед ним опозорилась. Ужас, — Маша усмехнулась и шутливо толкнула Тому.

— Ещё и дважды за неделю. Это ведь он ловил меня на ступеньках университета, — девушка стыдливо прижала ладони к лицу, вспоминая все произошедшие события свидетелем которых становился Саша.

Девушки ещё так просидели примерно пол бутылки, а когда поняли, что заметно захмелели, собрали остатки водки в сумку и направились в Дом Культуры, чтобы потанцевать.

На танцполе негде было яблоку упасть, но это не мешало многим танцевать как в последний раз. Развязно, бурно размахивая руками под любимые песни. Яркие разноцветные лучи цветомузыки освещали квадратное помещение, а громкая музыка пробиралась под кожу, смешивалась с кровью и дарила заряд нескончаемой энергии. Маша повеселела и даже забыла о своих проблемах и злоключениях. Тома тоже ушла в отрыв. Её рыжие кудри блестели и переливались на свету цветомузыки. Она бодро подпевала всем песням и казалось, что даже пыталась перекричать динамики. Маша смеялась от души наблюдая такое зрелище и тоже старалась подпевать, правда не так громко, как Тома.

Спустя песен пять, Маша почувствовала усталость в ногах, а дышать в душном жарком помещении стало невозможно.

— Я выйду на улицу! — прокричала девушка Томе на ухо.

Подруга понятливо кивнула и продолжила ритмично двигаться в такт музыке. Маша протиснулась сквозь толпу тел и вышла на свежий воздух. Тело обдало приятной прохладой. Маша отошла подальше от курящей весёлой компании и облокотилась о стену здания. Её взгляд устремился в небо, которое было затянуто тучами. Алкогольный и весёлый дурман стал вуалью медленно сползать с сознания. Разум возвращался к реальности в которой была череда проблем. Единственной, кто мог её выслушать была Тома. Бабушку Маша решила не посвящать в свои неурядицы.

«Поберечь её надо. Переживать сильно будет, а сердце уже не молодое», — щемящее чувство сдавило грудь.

В тот момент ей сильно хотелось бросить всё и вернуться в деревню. Крепко обнять бабушку и разрыдаться прямо на её плече ничего не объясняя. Маленькая блестящая слезинка скатилась с внешнего уголка глаза и быстро скрылась за ухом.

— Вижу дискотека так себе, — совсем рядом прозвучал уже знакомый голос.

Маша встрепенулась, не ожидая чьего-то появления около себя. Девушка выпрямилась и смахнув с лица мокрую дорожку посмотрела на Сашу.

«Он такой тихий и внезапный. Интересно, быстрее он меня сведёт меня в могилу своими резкими появлениями или мне кирпич на голову упадёт?» — девушка еле выдавила из себя улыбку.

— Нет, всё нормально. Было весело, — Маша повела плечами.

— Весело что плакать хочется? — Саша улыбнулся, но в глазах было заметно беспокойство. — Тебя кто-то обидел?

Задав этот вопрос, в его взгляде промелькнула тень нарастающей злости.

— Нет, нет, нет. Всё правда в порядке. Просто…всё так навалилось, — Маша обессиленно выдохнула и пнула маленький камешек под ногой в сторону дороги.

— Не хочешь поделиться? — Саша скрестил руки на груди и тоже облокотился о стену.

— Ну…знаешь…всё из рук валиться и будто жизнь подставляет мне подножки в самых обычных бытовых вещах. Всё пошло наперекосяк, — Маша посмотрела на Сашу и пожала плечами.

— Прости, наверное, тебе смешно слышать такое, когда у самого проблем выше крыши, — Маша виновато отвернулась, вспомнив в каком жизненном положении оказался парень.

— Всё нормально. Порой такие мелочи могут выбивать из привычного ритма жизни похлеще одной грандиозной проблемы. Ты просто не знаешь, что тебя может ждать завтра и к чему это всё приведёт, — Саша говорил это спокойным философским голосом, в котором отсутствовал намёк на осуждение.

— А ты что здесь делаешь? Ты же не любишь шумные места, — Маша криво и резко решила сменить тему разговора.

«Мне хочется отвлечься и не погружаться ещё сильнее в эту грусть», — девушка улыбнулась и вновь посмотрела на Сашу.

— Решил прогуляться перед сном, — Саша мечтательно вздохнул и улыбнулся.

— Далеко же тебя занесло, — Маша усмехнулась и даже отчасти не поверила в его легенду.

— Правда, честное пионерское, — Саша гордо и серьёзно положил руку на сердце. — Я люблю гулять. Это помогает прочистить мозги.

— Ладно, я тебе верю, — Маша отмахнулась и заулыбалась.

— Тебя проводить домой?

— Нет, спасибо. Я ещё немного побуду, и вообще моя подруга осталась ещё там, — Маша махнула головой в сторону Дома Культуры.

— Хорошо. Тогда хорошего тебе вечера и всё наладиться. Главное не опускай руки, — Саша осторожно и едва ощутимо провёл костяшкой пальца по скуле Маши в том месте, где ещё пять минут назад скатывалась слеза.

Парень развернулся и медленно побрёл вдоль тёмной улицы, всё дальше отдаляясь от Маши. После этой встречи и короткого разговора с Сашей на душе стало немного легче.

«Может он и прав. А я просто себя накручиваю. Ведь со всеми бывают такие неурядицы?» — лёгкая улыбка коснулась лица Маши.

Девушка развернулась и уже поднималась по ступенькам, как вдруг из входа вылетел разъярённый Валера и едва не сбил с ног Машу. Она успел отскочить в сторону. Валера крепкой хваткой держал Тому за плечо и волок в сторону своей машины.

— Разоделась как провинциальная шлюха! — кричал он на всю улицу.

— Почему мне звонят знакомые и говорят, что моя вертит сракой на дискотеке?! Почему я не в курсе, где ты шляешься?! — Валера с силой тряхнул Тамару, как безвольную плюшевую игрушку.

Группа ребят у входа отскочили в сторону, чтобы ненароком не попасть под горячую руку местного авторитета. Они моментально затихли и уже наблюдали за разворачивающейся картиной перед ними изредка перешёптываясь. Тома едва перебирала ногами пытаясь поспевать за Валерой.

— Ну, пупсик, не говори так. Я просто хотела отдохнуть, расслабиться и подругу развлечь, — Тома заговорила пьяненьким невинным голоском.

— Эй, отпусти её! — невесть откуда взявшаяся смелость взыграла внутри Маши и она, выкрикнув это подбежала к Валере и Томе.

Адреналин в крови подскочил и ударил в голову. Маша была зла на Валеру и на его отношение к Томе. Валера уже остановился возле своего BMW и продолжая сдавливать руку подруги резко посмотрел на Машу. Его взгляд, в нём ничего человеческого не было, лишь красная пелена тёмной злой энергии. Маша едва не обсела под этим взглядом, но сжала кулаки и попыталась не спасовать перед тираном.

— Куда ты её тащишь?! Отпусти! Ей же больно! — Маша схватила Тому за свободную руку и дёрнула на себя, но железная хватка Валеры даже не разомкнулась, а лишь сильнее сдавила плечо подруги.

Тома взвизгнула от боли и непроизвольно вырвала свою руку из ладони Маши. Теперь она пыталась избавить свободной рукой от хватки Валеры, которого так любила. Или делала вид что любит.

— Не твоё дело! Она едет со мной! — Валера сквозь зубы проговорил эту фразу.

Маша сделала шаг назад, когда Валера угрожающе подступил к ней.

Он открыл заднюю дверцу машины и небрежно толкнул Тому к входу.

— Садись! — это прозвучало так, будто он отдавал команду собаке.

— Пупсик, ну давай не будем ругаться, — Тома вновь предприняла попытку усмирить этого зверя.

Валера, не задумываясь, без лишних слов отвесил Томе звонкую размашистую пощёчину, от которой очевидцы громко ахнули и поспешили удалиться в Дом Культуры. Маша вздрогнула и отшатнулась ещё на шаг назад. Тома едва слышно всхлипнула. Она накрывала ладонью свою щёку. Маша замотала головой в поисках помощи, но никого рядом уже не было. В этот момент Маша ощутила свою полную беспомощность, которая тугими верёвками обвила её тело, не давая попыток что-либо сделать.

— Я сказал: сядь в грёбанную машину! Что тебе блять не понятно?! — с каждой минутой гнев охватывал Валеру сильнее.

Тома послушно села в машину, а Валера с силой захлопнул за ней дверь. Маша только видела, как подруга продолжает держаться за щёку. Её плечи подрагивали от подступающих слёз. Маша как вкопанная стояла и не могла ничего сделать.

«Трусиха! Какая же ты трусиха!» — кричала на себя внутри Маша.

В голове прокручивался вариант подбежать к машине, открыть дверь и схватить Тому. А потом бежать быстро, далеко. Но Маша понимала, это проигрышный вариант. С большой вероятностью Валера и его компания друзей быстро настигнут их и только одному Богу известно, что он с ними обеими может сделать.

— Ты тоже с нами поедешь! Ты же хотела развлечься, вот мы и развлечём вас обеих! — Валера переключился теперь на Машу.

Преодолев короткое расстояние в несколько шагов, он схватил Машу за запястье и стал тащить к машине. Сердце в груди стало бить так сильно, что в глазах потемнело. Маша сопротивлялась, не давая себе и шага вперёд сделать. Но ладонь Валеры, с каждой попыткой противиться его воле, сжималась болезненным обжигающим кольцом. Образовавшийся ком в горле давил. Трудно было набрать воздуха в лёгкие и закричать на всю улицу. До боли в кисти Маша пыталась вырваться. Связки опасно натянулись ещё один рывок мог привести к разрыву, но это не останавливало Машу. Она готова была даже себе отгрызть руку, лишь бы не залезть в эту чёртову машину. Валера был сильнее, оттого Маша стремительно приближалась к автомобилю.

Послышался хлопок дверцы. Кто-то вышел и окликнул Валеру:

— Валер, нам некогда! Позвонили сейчас со склада. Там какие-то проблемы, — Витя смотрел то на Машу, то на друга, который ни в какую не хотел её отпускать.

— Какие ещё проблемы? — Валера замер.

— Не знаю. Поэтому надо быстро ехать туда, — Витя развёл руками в стороны.

— Чёрт! — Валера оттолкнул Машу от себя как надоевшую игрушку и быстро сел в машину.

Витя тоже обратно сел, но перед этим кинул сочувствующий взгляд на Машу. Машина с визгом шин сорвалась с места оставляя после себя чёрные полосы на асфальте. Машу затрясло как при сильном ознобе. За шумным выдохом последовала истерика. Ноги ослабли. Не найдя опору, Маша села на холодный бетон и протяжно заплакала навзрыд. Сердце в груди щемило с каждым ударом и вздохом.

***

Маша не помнит, как она добиралась домой. Обхватив себя руками, она шла едва, разбирая дорогу в кромешной тихой тьме. Ноги сами вели её на автомате уже знакомыми улочками. Слёзы крупным градом капали из глаз и застилали обзор. Она не могла остановиться плакать. Все её мысли были о Томе. Та хлёсткая почёщина эхом отдавалась в ушах. Её ужас в глазах и подступающие слёзы застыли статичным образом в голове. Маша мысленно молилась Богу, чтобы с подругой ничего дурного не случилось.

— Прости, мне так жаль… мне так жаль, — невнятно лепетала себе под нос Маша, болезненно жмурясь и заставляя крупные солёные капли скатываться по щекам быстрее.

Маша тихо зашла в квартиру и включила свет. В помещении было холодно. Едва ли температура в комнате отличалась от температуры на улице. Девушка прислонилась спиной к кожаной обивке двери и медленно сползла на пол. Сил не было. Вечер, который должен был отвлечь её и помочь отдохнуть, превратился в кошмар. Небрежно размазывая растёкшуюся тушь по щекам, Маша хватаясь за дверной косяк встала с пола и побрела в зал. Она тут же попала в руки колючего холода. Девушка подошла к окну и проверила. Закрыто, плотно. Ладонь Маши медленно проверила оконную раму, в надежде найти причину в продувании, но нет. Даже лёгкого ветерка не веяло из заклеенных окон. Маша решила, что сегодня с этим разбираться не будет. Она залезла под одеяло и накрылась с головой, немного оставив нос снаружи. Глаза болели и слипались. Вся усталость разом обрушилась на неё, заставляя как можно быстрее заснуть.

Темнота — это то с чем приходиться столкнуться, когда ты только закрыл глаза и медленно погрузился в приятный полудрём. Но стоит впасть в фазу быстрого сна и на смену темноте начинают появляться образы, ситуации.

Маша вновь очутилась в это злополучном месте, из которого так тщетно всегда пыталась найти выход. Она стояла посреди разрушенной тёмной комнаты заброшенного здания. Комната была пустая, никаких следов присутствия прошлых жильцов, если они тут были. Из щелей, плохо заколоченных деревянными досками окон, сочился лунный свет. Краска на стенах вздулась, местами потрескалась и отвалилась, оголяя белую штукатурку. Давящая тишина нависла над Машей, не предвещая ничего хорошего. Какая-то невидимая сила, заставила девушку повернуть голову в сторону. Из высокого в пол потрескавшегося зеркала на неё смотрела она же. Напуганная, бледная и сгорбившаяся. Маша знала, что будет дальше, но в душе надеялась, что в этот раз что-то измениться. В отражении к ней приближался тёмный силуэт. Маша рванула с места и побежала прочь. Она бежала по извилистым старым тёмным коридорам, пытаясь найти выход. Сердце громко стучало в ушах. В горле пересохло. Она не оборачивалась, но спиной чувствовала, что её преследуют. Девушка остервенело пыталась открыть каждую из попавшихся ей на пути дверей, но они все были заперты. Маша была на грани истерики. Пробежав очередной лестничный пролёт, она влетела в точно такой же коридор, который был в самом начале сна. Только изменилась пара деталей. Стены были увешаны огромными зеркалами. Маша продолжила свой марафонский бег. Она знала, что в них увидит ту тень, которая преследует её. Взмокшие от выступившего пота волосы, как щупальца облепили её лицо и закрывали обзор. Тень не отставала, она как сорвавшийся с цепи пёс, следовала за девушкой перескакивая из зеркала в зеркало.

«ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ!» — кричала у себя в голове Маша, пытаясь достучаться до своего тела там, в однокомнатной квартире.

Зеркальный коридор путал, сбивал с пути, заставлял думать, что она бродит кругами. Невидимые лапы хватали, царапали девушку за ноги, стараясь замедлить её. Маша спотыкаясь стряхивала с себя их и бежала дальше. Она увидела выход на другой лестничный пролёт. Это придало ей сил, и она побежала ещё быстрее, в предчувствии свободы. Она выбежала на него, но тут же едва не упала с огромной высоты. Лестницы не было. Лишь пугающая и сковывающая до боли сердце пустота, которая вела к неминуемой смерти, пусть даже во сне. Маша затормозила и замахала руками, стараясь удержать равновесие и на упасть. Девушка на шаг отступила назад и развернулась. Тень стояла перед ней. Она резко схватила девушку за горло и напористо стала вести Машу обратно к пропасти. Девушка пыталась ухватиться за невидимую руку, но всё было тщетно. Хватка на шее усиливалась, а воздух в лёгких заканчивался. Маша захрипела, замахала руками стараясь отогнать тень от себя. Но той было плевать. Все её взмахи проходили сквозь эту густую тьму. Маша уже перестала чувствовать твёрдую опору под своими ногами, а тень продолжала держать девушку над пропастью. У тени были очертания человеческой фигуры, только вот от человека в ней ничего больше не было. Одна темнота.

«ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ!» — на последнем издыхании обращалась к себе же Маша, беспомощно махая ногами в воздухе.

Маша почувствовала, что начинает задыхаться в реальности. Что-то с силой навалилось ей на грудь и не давало вздохнуть. Она вцепилось себе в горло пальцами, царапая и раздирая кожу ногтями на шее и пыталась сбросить с себя чьи-то ледяные руки. Пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы открыть глаза. Маша громко и со вскриком вдохнула воздух так жадно, что горло обожгло. Глаза бешено заметались по помещению осматриваясь. Она лежала в знакомой комнате. Светало. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а одеяло, которым она накрывалась ночью с головой, теперь небрежно лежало скинутое на полу. Маша уселась на кровати и тяжело вздохнула. Девушку клонило в сон, хотелось вновь положить голову на подушку и уснуть. Но это было ловушкой. Она боялась снова там очутиться.

Глава 4.

В субботу Маша позвонила хозяйке квартиры и сообщила о неполадках со светом и водой. Женщина тяжело вздохнула, даже на какое-то продолжительное время в трубке повисло лишь напряжённое молчание, будто она собиралась с мыслями.

— Есть у меня пара знакомых сантехников и электриков, если дозвонюсь до них, то перезвоню тебе, — грустным отстранённым голосом сказала женщина.

В тот же вечер хозяйка перезвонила и предупредила, что завтра приедет она вместе с мастерами. Маша ничего не знала о хозяйке. Вскользь бабушка Маши упоминала, что у женщины была не простая судьба. Двух мужей похоронила, как и единственного сына, но девушка не старалась вдаваться в подробности чужой личной жизни.

В воскресное утро, которое плавно перетекало в полуденное время, раздался звонок. Маша оторвалась от своих учебников и подскочив побежала открывать дверь. На пороге стояла пожилая низкого роста женщина лет шестидесяти пяти. Её плотную фигуру обтягивал и выделял каждую складку жёлтый в синий цветочек сарафан с запахом. Она никогда не улыбалась. На её лице была вечная скорбь и опустошение. Потухшие голубые глаза внимательно осмотрели Машу.

— Здравствуйте, Валентина Ивановна, — Маша дежурно улыбнулась, стараясь скрыть свою нервозность и усталость. — Проходите.

Девушка отошла в сторону, впуская хозяйку квартиры и двух уже далеко не молодых мужчин, которые пришли вместе с ней. У них в руках были ящики с инструментами.

— Ну рассказывайте, хозяйка, что у вас случилось? — один из мужчин задумчиво почесал свои седые усы, осматривая взглядом квартиру.

— Перебои с водой. Горячая вода льётся, но резко может резко пойти холодная. Иногда течёт ржавая. А свет…стали часто перегорать лампочки, а ещё и мигает частенько, — Маша обхватила себя руками.

От воспоминаний по позвоночнику непроизвольно пробежался рой мурашек, заставив девушку поёжиться.

— Ладно, разберёмся, — обыденным тоном сообщил мужчина и направился в ванную.

Второй же вышел на лестничную площадку и отключил пробки, которые питали электричеством квартиру Маши. Валентина Ивановна прошла вдоль по короткому коридору и вышла в зал. Её уставший взгляд медленно осматривал стены квартиры.

— Всё как я помню. Ничего не изменилось. Лишь я убрала кровать отсюда, — тихим дрожащим голосом заговорила женщина, указательным пальцем она ткнула на место около стены, где сейчас стоял рабочий стол Маши.

Маша встала позади неё.

— Я ничего не меняла. Всё-таки квартира не моя, — девушка усмехнулась. — Давайте пройдём на кухню, и я налью Вам чай.

Валентина Ивановна вяло кивнула и отправилась вслед за Машей на кухню. Женщина села на табуретку и облокотилась спиной о стену. Вновь этот ностальгический взгляд окинул помещение. Казалось у неё перед глазами проносились какие-то картины из осколков воспоминаний, которые покрылись белым налётом. Валентина Ивановна тихо всхлипнула. Зажмурилась, а по морщинистым щекам побежали дорожки слёз. Маша быстро отошла от плиты и села напротив женщины. Она машинально взяла ладони Валентины в свои и легонько сжала.

— Валентина Ивановна, что с Вами? — обеспокоенно спросила Маша, стараясь заглянуть женщине в лицо.

Женщина замахала головой. Вызволив свои ладони из рук Маши, она быстро смахнула в лица непрошенные слёзы.

— Нахлынули воспоминания, — Валентина Ивановна постаралась улыбнуться, но эта улыбка была болезненной, вымученной.

Что-то внутри Маши желало узнать, что же произошло в жизни у этой женщины. Какие воспоминания ей приносили столько боли. Но останавливала себя. Боялась своим вопросом вскрыть её старые, но ещё до конца не зажившие раны. Маша опустила голову и стала рассматривать свои колени. Повисла неловкая тишина, которую изредка нарушали мастера своими звуками усердной работы.

Так они и просидели молча, каждая думая о своём, пока не послышался лязг металлической подпрыгивающей крышки чайника, который сообщал о том, что вода закипела. Маша встала с табуретки и выключила плиту. Вскоре чашки с дымящимся ароматным крепким чёрным чаем стояли на столе.

— Двадцать лет назад я уехала отсюда. Не смогла здесь находиться, — Валентина Ивановна снова заговорила, но так будто обращалась не к Маше, а к самой себе.

— Что произошло? — любопытство Маши взяло над ней верх, она даже не успела обдумать вопрос, как он сам сорвался с её губ.

Валентина Ивановна перевела свой взгляд на Машу и долго её рассматривала о чём-то размышляя.

— Сын умер, — твёрдо ответила она, продолжая смотреть прямо в глаза Маше.

Маша поёжилась.

— По своей же глупости, — эти слова она злостно выплюнула.

— Был хорошим прилежным мальчиком. Отучился в школе, закончил с высшим средним баллом выпускной класс. Не захотел идти учиться дальше, решил в армию сначала пойти. Хотел жениться на той, с кем был вместе со школьной скамьи, — Валентина небрежно фыркнула.

— Не дождалась. Прыгнула в койку к другому и понесла от того же, — женщина сжала кулак, будто намеревалась ударить по столу.

Маша в этот момент не то что не думала вставлять свои неуместные вопросы, а даже боялась громко дышать. Женщина буквально выливала всю свою накопившуюся боль сплошным потоком на этой кухне.

— Пошёл работать после армии грузчиком. Начал выпивать с горя, окружение на работе ему было подспорьем. Постоянно после смены приходил пьяный. Сердце кровью обливалось, глядя как он себя топит на дне стакана, — голос Валентины дрогнул.

Её рука взяла чашку в руку и поднесла к губам. Сделав глоток, она продолжила:

— Однажды, возвращаясь со смены пьяным, он попал в аварию. Уснул за рулём. Благо врезался в пустую остановку. Не пострадал, отделался лёгким испугом, царапинами и разбитой машиной.

— Говорила ему, что это знак. Знак одуматься и бросить пить…где уж там…сильнее прежнего запил. Перестал выходить на работу и оттуда уволили, — женщина тяжело вздохнула.

— Долго я терпела его выходки и пьяные слёзы. Постоянно прощения просил, обещал бросить пить. Всё это забывалось у него на следующий день, как только дурман выходил.

— Не выдержала, сказала: либо ты бросаешь пить и берёшься за голову, либо выметайся из квартиры и живи как хочешь и делай что хочешь. И ушла на работу.

Валентина на этом месте остановилась. Она долго смотрела в невидимую точку на стене и не решалась продолжить. Маша терпеливо ждала, всматриваясь в серое безжизненное лицо Валентины. Сердце беспокойно трепетало в груди предчувствую трагичную развязку.

Морщинистые, тонкие губы женщины затряслись, с них сорвался громкий короткий вздох. По щекам неугомонно струились слёзы:

— А когда вернулась…зашла в ванную…а там…он…висит…напротив зеркала. Весь синий, лицо опухшее, и обгаженный.

Маша тяжело вздохнула. Трясущимися руками она взяла чашку и сделала большой глоток уже остывшего чая. В горле пересохло от услышанного. Нет страшнее участи для родителя, чем пережить смерть собственного ребёнка. Особенно, если уход из жизни не был чем-то естественным.

— Это…ужасно. Мне очень жаль, — тихо заговорила Маша и посмотрела в заплаканные глаза женщины.

— Прошло двадцать лет, а я всё ещё не могу смириться с его смертью. Каждый день корю себя за те последние слова. Думаю, а если бы не ставила ультиматум, был бы ли он сейчас жив? — голос Валентины жалобно задрожал, провоцируя новый поток слёз.

Ни Валентина, ни Маша не знали ответ на этот вопрос и никогда не узнают.

— Хозяйки, всё проверили. Не смогли выявить причину неполадок. Всё в порядке, — на кухню заглянул мужчина с усами и неловко почесал затылок.

Маша проводила гостей и Валентину в коридор. Коротко попрощавшись они покинули помещение, оставив Машу наедине с собой и своими тяжёлыми мыслями.

***

Как ни странно, но после того как Валентина Ивановна посетила квартиру необъяснимые вещи перестали мучить Машу. Ей даже удалось выспаться за один оставшийся выходной. Никаких ночных кошмаров и побегов от зловещей фигуры. Сны без каких-либо игр разума были чем-то сродни роскоши, в которой хотелось купаться и наслаждаться каждую минуту. Поэтому Маша едва не проспала первую пару в университете.

Маша вместе со звонком вбежала в кабинет и заняла своё привычное место. Только вот место рядом с ней пустовало.

«Тома», — Маша бегло осмотрела каждого в аудитории, пытаясь взглядом выцепить рыжую кучерявую копну волос.

Но Томы не было в кабинете. Маша нахмурилась.

«Снова решила прогулять или проспала?» — подумала она, но тут же переключилась на преподавателя, который вошёл в кабинет и поприветствовал студентов.

Но ко второй паре Тома не пришла, как и к третьей и до конца учебного дня она так и не появилась. На второй день подруга также не пришла, а в голову Маши стали лезть страшные догадки того, что с ней могло случиться после того злополучного вечера.

Маша сидела на одной из пар и нервно покусывала губы. Нога под партой нервно подёргивалась. Тома конечно была не самой прилежной ученицей. Позволяла себе пропускать пару занятия. Сессии все сдавала в основном со шпаргалками. Но она никогда не пропадала на два дня.

Маша не могла дождаться окончания пары. Мысли путались, сосредоточиться на словах преподавателя удавалось с трудом.

«Нужно спросить Таню, где Тома. Они живут в одной комнате», — Маша посмотрела на брюнетку в очках в другом конце аудитории.

Как только спасительный звонок прозвенел, Маша вскочила с места и поспешила к Тане, которая уже намеревалась покинуть аудиторию. Сквозь толпу таких же спешащих студентов, она выкрикнула:

— Таня! Подожди! — Маша агрессивно локтями расталкивала своих сокурсников в сторону, пытаясь добраться до брюнетки.

Таня вышла в коридор уже и обернулась на зов Маши. Девушка запыхавшись подошла к ней и положив руку на плечо Тани заговорила:

— Где Тома?

Таня испуганно заозиралась, словно пыталась понять слышат их или нет. Пыталась найти тех любопытных зевак, что могли подслушать их разговор.

— Не здесь, — шикнула Таня.

Её пухлая ладонь обхватила руку Маши и уверенно потащила в сторону женского туалета. Девушки зашли в уборную. Прежде чем начать говорить, Таня осмотрела все кабинки на наличие людей там. Они были пусты.

— Что за секретность такая? Ты меня пугаешь, — Маша потёрла предплечье, которое заныло от такой крепкой хватки Тани.

— Я до конца не знаю, что с ней случилось. Но она в общаге. С ней всё…хорошо…относительно, — Таня облегчённо выдохнула и села на обшарпанный подоконник.

— Что значит не знаешь?! Что значит относительно хорошо?! — Маша подбежала к Тане и заглянула в глаза.

Таня вымученно выдохнула и повернула голову в сторону окна.

— Тома ушла вечером в пятницу, а вернулась в субботу под утро. Вся побитая и в ссадинах. Одежда грязная и порванная. Просто пришла и легла спать. Она молчит, не разговаривает. Все мои вопросы игнорирует. Что тогда произошло в пятницу? Ты же с ней была! — Таня повернула голову в сторону Маши и пронзительно посмотрела в глаза, словно пыталась из её головы достать недостающую часть информации.

С губ Маши сорвался рваный выдох. На миг она прикрыла глаза. Выросший внутри груз стал болезненно тянуть вниз.

— Мы пошли на дискотеку, а потом приехал её ухажёр…Валера. Он устроил скандал прямо на входе Дома Культуры. Усадил в машину и увёз куда-то, — Маша решила опустить часть подробностей того вечера, боялась осуждения или обвинения.

Ведь всё это происходило на её глазах, и она ничего не сделала или не могла сделать. Маша сама едва не угодила в эту ловушку Валеры, когда он стал её тащить в машину.

«А что если бы я без сопротивления села к нему, может быть и с Томой всё было бы хорошо? Или не было бы? И я тоже сейчас бы была в таком состоянии, как и Тома?» — эти вопросы крутились в голове один за другим, заставляя Машу мучиться в догадках и поисках ответов на эти самые вопросы.

Таня тяжело вздохнула и облокотилась спиной о холодное стекло.

— Она сейчас в общаге? — Маша нервно покусывала внутреннюю сторону щеки.

— Да, скорее всего, — Таня неопределённо пожала плечами.

— Тогда я пойду к ней. Меня не будет до конца учебного дня. Прикроешь меня? Скажешь, что стало плохо, — Маша молящим взглядом уставилась на Таню, которая была и по совместительству старостой группы.

Таня закатила глаза и обречённо выдохнула. Она была самой прилежной ученицей на потоке. Никогда не пропускала занятия, и сама не охотно прикрывала прогульщиков.

— Ладнооо, но это только в виде исключения, потому что с Томой что-то случилось и только ты сможешь выяснить что именно! — Таня грозно посмотрела на Машу и пригрозила пальцем.

Маша благодарно закивала и быстро покинула туалет.

Путь к общежитию университета был не близок. Заняло это примерно час езды на автобусе, а затем и на метро. Всю дорогу Маша нервно обкусывала и без того обветренные губы. Страх за подругу как паутина, опутывала каждый её участок тела, а под кожей расползались пауки и царапали своими лапками каждую вену. Подъехав к общежитию, Маша стремглав выбежала из набитого битком автобуса, расталкивая всем телом сонных пассажиров. Также стремительно она вбежала в здание и игнорируя недовольные крики вахтёрши, она побежала на пятый этаж. Спускавшиеся вниз весёлые студенты в страхе отскакивали в сторону, как только видели растрёпанную, запыхавшуюся девушку, что бежала вверх иногда, игнорируя одну, а то и две ступени. Звонкий стук каблуков по бетонному полу отбивался от стен и раздавался долгим эхом по длинному коридору. Маша затормозила возле заветной двери, за которой находилась Тамара. Тяжело дыша она опустила руку на ручку и толкнула дверь. Та не была заперта и с лёгкостью открылась. В комнате царил полумрак. Шторы плотно задёрнуты и не позволяли ни одной полоске света проникнуть в прокуренное затхлое помещение. Тамара сгорбившись сидела на полу, прислонившись к кровати. Одна рука плотно обвивала колени, прижатые к груди, а вторая зажала между дрожащих пальцев сигарету, которая медленно тлела, пуская вверх тоненькую струйку серого дыма. Тома даже не обернулась в сторону открывшейся двери. Она продолжила смотреть в одну точку. Маша медленно подошла к подруге и села на корточки прямо перед ней. Пухлая губы Томы была рассечена. Некогда кровавый свежий след затянулся слабой коркой, которая норовила от любого движения губ расползтись вновь, выпуская наружу алую кровь. На лбу, под мокрыми кудряшками, виднелась стёсанная кроваво-синяя ссадина. Её кисти были обвиты браслетами из тёмно-бордовых следов от пальцев. Некогда яркие, светящиеся и озорные глаза, теперь потускнели и потухли. В них отражался весь тот ужас, что она пережила в тот вечер. Маша постепенно стала догадываться, что произошло с Томой.

— Тома, милая, — Маша заговорила так тихо, словно их мог кто-то услышать.

Голос Маши стал дрожать, подступившие слёзы стали резать глаза.

— Что с тобой случилось? Что он с тобой сделал?

Тома долго не моргая всматривалась в глаза подруги, а потом закрыла веки и тяжело и шумно выдохнула. Она молчала. Вспоминала? Собиралась с силами? Не хотела рассказывать? Одной Томе было известно, что в её голове сейчас происходило.

Маша медленно поднесла кончики пальцев к лицу Томы. Она легонько провела по её щеке, убирая от лица прилипшие мокрые пряди. За ними скрывалась ещё одна ссадина. Тома сжала челюсть и отвернулась. Губа едва заметно затряслась, а из-под закрытых ресниц хлынули слёзы.

— Мы приехали…в его квартиру. Он по-прежнему злился на меня за то, что я пошла на дискотеку. Его друзья остались на кухне, — Тамара сглотнула образовавшийся ком спазма в горле.

— А меня он повёл в спальню. Он уже не кричал, просто стал…меня бить. Сначала это были лёгкие шлепки по щекам. Но потом он ударил меня сильнее, и я упала на кровать, — Тома обняла себя за плечи, её начинало потряхивать.

Сигаретный пепел крупной кучкой упал на пол, разбившись на хрупкие частицы.

— Он залез на меня и продолжил бить…а я…только плакала и умоляла перестать. Извинялась. Говорила, что больше такого не повториться.

Тома всхлипнула и прислонила внутреннюю сторону ладони к переносице. Маша не заметила, как крепко сжала согнутые колени подруги. Рассказ Томы как сцена из фильма прокручивалась в голове Маши, погружая её в тот кошмар, давая прочувствовать каждую эмоцию подруги.

— Не остановился. Мне показалось, что его это даже больше возбудило и он…стал рвать на мне одежду, — Тома машинально провела ладонью по своей бледной щеке, стирая солёные дорожки.

— А потом он меня…трахал…не спрашивая…грязно, жёстоко, больно…закрывал мне рот, когда я кричала. Иногда снова бил...а потом…не выпускал из спальни. Но впускал ко мне своих друзей, которые тоже взяли то что хотели, — Тома криво улыбнулась, но за этой улыбкой скрывалась адская, разрушающая боль пережитого.

— Я думала та ночь...станет для меня последней, и я в тайне надеялась, что так и будет. Моментами я теряла сознание, но меня приводили в чувства. Опаивали водкой…насильно. Заливали прямо в глотку. Утром, когда они все спали, я сбежала.

Маша навзрыд расплакалась, прижимая к себе подругу.

— Прости меня! Прости! Я не должна была тебя отпускать с ним! Не должна была сопротивляться и сесть в ту грёбанную машину! Если бы я поехала, то возможно с тобой бы ничего этого не случилось! — быстро и громко залепетала Маша, прерываясь на громкие всхлипы и рыдания.

Маша готова была начать выть волком от боли вперемешку с едким чувством вины перед Томой. Руки подруги невесомо коснулись спины Маши, легонько поглаживая её.

— Ты не виновата. Сидя в машине, я видела, что он пытался тебя в неё затащить. Я молилась Богу, чтобы у него это не получилось, и чтобы ты не додумалась добровольно это сделать, — успокаивающе зашептала Тома.

— Тебе нужно идти в милицию. Нужно написать на него заявление! — Маша отстранилась, схватила Тому за хрупкие плечи и с горящими глазами посмотрела на неё.

Тома лишь рассмеялась в лицо подруге. Надрывно, истерично.

— Маша, все куплены в этом городе. А если не куплены, он купит. Он останется безнаказанным. А моя попытка найти справедливость закончиться тем, что меня найдут задушенной в какой-нибудь канаве или вовсе не найдут, — пока Тома это говорила она безумно улыбалась, оголив зубы, а в глазах читался животный страх и безысходность.

Маша ослабила хватку и отпустила Тому, медленно и обессиленно обсев пятой точкой на пол. Она не хотела признавать это, но Тамара была права. Простые люди, такие как они, никем и ничем не были защищены от таких уродов как Валера.

Какое-то время Маша ещё побыла у Томы. Помогла ей прибраться в комнате и накормила. После их разговора, Тома не проронила ни слова. В ней больше не было той весёлой, задорной девушки, что постоянно говорила без умолку и улыбалась. Осталась лишь её искалеченная тень. Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, Маша поехала домой.

Всю дорогу она думала о подруге. Путы переживания как канаты обмотали её разум и душу. Перешагнув порог квартиры, Маша стянула со своих ног туфли и отбросила в сторону. В квартире было тихо. Лишь настенные часы громко отстукивали время. Звонок в дверь заставил девушку подпрыгнуть на месте. По спине побежали мурашки.

«Вдруг это Валера и его дружки», — тело пробила волна озноба от этой мысли.

Маша на цыпочках подошла к двери и не дыша посмотрела в глазок. За дверью стоял Саша. Маша выдохнула и открыла дверь. Она не была готова к гостям и не горела желанием сейчас кого-то видеть, но почему-то руки сама потянулась к замку.

— Привет, — Саша улыбнулся, но его улыбка тут же сползла с лица, как только он увидел растрепанную, уставшую девушку.

— Привет, — Маша слабо улыбнулась. — Соль нужна?

— Нет. Решил тебя проведать. Пригласить погулять, но…вижу, что ты не в духе. Всё в порядке? — Саша встревоженно осмотрел Машу, а потом остановился на глазах.

— Гулять сегодня не пойду, но ты можешь войти. Попьём чай, — Маша отошла в сторону, пропуская незваного гостя.

Саша быстро переступил порог. Закрыв за ним дверь, Маша направилась на кухню и поставила чайник. Девушка подошла к окну и прикрыла глаза ладонями. Мужские руки нежно и аккуратно легли на плечи девушки. Маша едва заметно дрогнула, не ожидая такого жеста. Саша стал медленно, успокаивающе поглаживать плечи девушки.

— Расскажи, что случилось? — повторил свой вопрос парень тихо.

— Со мной ничего. Но…мою подругу изнасиловал парень…— Маша тяжело вздохнула, убирая ладони от лица.

— Козёл, — в его голосе слышалось презрение и гнев.

Маша лишь кивнула головой. Ведомая неким странным порывом, девушка резко развернулась к парню и прильнула к его крепкой груди. Сейчас ей хотелось почувствовать под собой какую-то опору. Она боялась, что почва из-под её ног вот-вот уйдёт, как в её сне. Возможно, после рассказа Томы, сейчас было безрассудно в свою квартиру впускать едва знакомого соседа. Но почему-то только ему она доверяла. Её всё время тянуло к нему. Будто между ними образовалась невидимая, тонкая, но очень прочная серебряная нить. Саша крепко обнял Машу. Его ладонь легла на волосы девушки, пальцами медленно проводя по кучеряшкам.

— Вероятнее всего я очень плох в поддержке, но я умею отвлекать, — Саша едва слышно усмехнулся.

Его другая рука потянулась в сторону магнитофона, который стоял на подоконнике.

— Интересно, что там у тебя играет, — его палец нажал на кнопку воспроизведения и кухня стала погружаться в тихую мелодию.

Вскоре последовали слова песни.

Дым сигарет с ментолом,

Пьяный угар качает.

Саша стал медленно покачиваться из стороны в сторону в такт грустной, медленной песни и уводя в танец Машу.

В глаза ты смотришь другому,

Который тебя ласкает.

Маша стала расслабляться в сильных руках Саши. Она прикрыла глаза и стала вслушиваться в слова песни, размеренно отдаваясь ей.

А я нашёл другую,

Хоть не люблю, но целую.

А когда я её обнимаю,

Всё равно о тебе вспоминаю.

Пара медленно кружилась в танце, не размыкая объятий. Маша аккуратно отстранилась от Саши и посмотрела на него снизу-вверх. Саша опустил взгляд и встретился с серыми глазами Маши. В этот момент у неё перехватило дух. Сердце гулко стало биться в груди, а в внутри запорхали бабочки, щекоча её живот своей тысячей хрупких крылышек. Дистанциями между их лицами стала стремительно сокращаться, до тех пор, пока Маша на своей коже не почувствовала дыхание Саши. Её же собственное дыхание участилось, пульс подскакивал до критической отметки. Как магнитом, Машу притянуло к нему и их губы соприкоснулись. Сначала поцелуй был неуверенным, невинным. Маша томно выдохнула скопившееся внутри напряжение в губы Саши. Парень не растерялся и углубил поцелуй, проникая языком в её рот. Внутренности обдало огнём, бросив тело в жар. Маша подхватила инициативу и сильнее вжалась в напряжённое тело Саши. Его руки крепко и уверенно держали Машу так, будто он боялся что она упадёт или вовсе исчезнет. В комнате беспорядочно и быстро замигала лампочка. Маша резко прервала поцелуй и отстранилась. Её бросило в дрожь, но уже от страха.

«Опять это повторяется», — холодные руки ужаса схватили её за горло, напоминая, что ещё немного и она вновь останется одна со своими кошмарами.

— Всё нормально? — голос Саши привёл Машу в чувства.

— Да…да…— Маша облегчённо выдохнула, когда свет перестал мигать.

Они отстранились друг от друга так, будто ничего не произошло.

«Я подумаю об этом позже, а потом говорим», — Маша выдохнула и подошла к плите, на которой уже нетерпеливо подрагивал чайник от бурлящего кипятка.

Остаток вечера прошёл спокойно. За непринуждёнными беседами и горячим чаем. Девушка сумела отвлечься от грустных мыслей. Ближе к полуночи они разошлись в коридоре. Саша на прощание крепко обнял девушку и оставил на её щеке быстрый, смазанный поцелуй, заставив её нежную кожу вспыхнуть багровым румянцем.

Глава 5.

Маша лежала на холодном полу. Её ресницы беспокойно подрагивали. По коже пробежался холодок, который немедленно разбудил девушку. Маша вскочила. Она вновь в той самой жуткой тёмной комнате.

— Нет! Нет! Нет! — Маша истерично залепетала, осматриваясь вокруг себя.

Её взгляд остановился на зеркале напротив неё. Вдали всё так же стояла тёмная фигура и спокойно, как хищник, наблюдала за девушкой.

— Чего ты хочешь?! Кто ты?! — надрывно прокричала девушка, упёршись ладонями в шершавый бетонный пол.

Её слова эхом пролетели по комнате, заставив зеркало содрогнуться. Тень долго и молчаливо стояла, не смея даже пошевелиться. И тут она услышала зловещее, тихое:

— Это ты меня позвала. Я твой суженный.

После этих слов тень стала стремительно приближаться к Маше. Девушка вскочила на ноги и побежала прочь из комнаты. В этот раз она решила изменить ход событий и не бежать вниз, а бежать наверх. Возможно там и есть спасение. Маша затылком чувствовала преследователя. Его пустой, тёмный взгляд высекал в ней ледяную дыру. Ей мерещилось, что тень смеётся над ней. Играет с ней, то догоняя и проводя своей чёрной лапой по её волосам. То отдаляясь, давая призрачную надежду на фору. Лестничные пролёты казались бесконечными. Маша сбилась со счёта, сколько она пробежала. Силы постепенно её начинали покидать, но животный страх продолжал её тащить наверх. Вдали показалась дверь. Маша преодолев расстояние в несколько больших шагов, толкнула её и оказалась на крыше. Стояла глубокая ночь, а возможно это была просто тьма. Пустота. Ветер с бешенной скоростью подхватывал её распущенные волосы и пускал их в хаотичный танец. Маша двинулась к краю крыши и затаив дыхание посмотрела вниз. Ничего. Абсолютно ничего. Глубокая чернота и ей нет ни конца, ни края. Маша развернулась, чтобы вернуться обратно. Но чёрные, как и бездна лапы, толкнули её в грудь, отправляя в свободный полёт. Маша беспомощно замахала руками. Пронзительный крик застрял в горле. Широко распахнутые глаза смотрели на своего губителя, что стоял на краю крыши и наблюдал за ней. Сердце в груди забилось так быстро, что его звук стоял в ушах, пока Маша не приземлилась на что-то твёрдое.

С громким вздохом Маша распахнула глаза. Взгляд забегал по комнате, в попытке понять где она. Девушка положила ладонь на свою тяжело вздымающеюся грудь, под которой сердце, как раненная птица припадочно билось в предсмертной агонии. Снова уснуть удалось лишь под утро, едва в окне начало светать. Маша проспала пары, она проснулась лишь к обеду и то из-за резкого, громкого звука дверного звонка. Девушка неспешно поднялась, натянула на плечи халат и пошла открывать дверь.

На пороге стоял бодрый Саша.

— Доброе…утро? — Саша усмехнулся, увидев заспанное лицо Маши.

— Мг, — сонно пробормотала Маша, пытаясь до конца открыть глаза.

— Прости, что разбудил, но ты занята вечером? — Саша неловко заулыбался, на его щеках проступил румянец.

— Нет. А что? — Маша провела по лицу ладонями, смахивая с себя последние остатки сна.

— Хотел пригласить тебя погулять. Сегодня тепло, а вечером передают прекрасную погоду.

— Хорошо, давай. Я свободна, — Маша улыбнулась и закивала головой.

«В любом случае мне необходимо обсудить с ним что между нами. И то что произошло вчера», — при воспоминании о поцелуе, внутри девушки стало растекаться приятное тепло, постепенно перерастающее в жар.

— Хорошо. Тогда я зайду за тобой в семнадцать часов, — Саша коротко кивнул и поспешил подняться наверх.

Когда он скрылся, Маша закрыла дверь и вернулась в квартиру. Остаток дня Маша провела спокойно. Наконец-то прибралась дома. Выкинула очередные цветы, который в один быстрый миг завяли. Ближе к встрече, Маша сходила в душ, навела на лице макияж, скрывая месячную усталость. Саша не соврал, на улице и вправду было тепло. Выбор пал в пользу голубого платья, до колена, в белый горошек. В дверь позвонили. Маша бросила взгляд на часы, время показывало шестнадцать тридцать.

«Может кто-то из соседей?» — промелькнула мысль в голове девушки.

Маша открыла дверь. На пороге стояла Тома. Она слабо улыбнулась.

— Привет, могу я войти?

— Привет. Конечно. Я так рада, что ты пришла, — Маша подбадривающе улыбнулась и отошла в сторону, пропуская подругу.

Девушки последовали на кухню. Тома села на табурет и долго, нервно осматривалась. Она положила свои трясущиеся ладони на колени.

— Как ты? — Маша решила начать первой.

— Лучше…наверное. Я…пришла, чтобы тебе сказать, что я уезжаю. Сегодня я забрала документы из университета, — Тома нервно покусывала краешек губы.

— Почему? И что ты будешь делать дальше? — Машу ошарашила новость.

Она присела на корточки напротив подруги и заглянула ей в глаза.

— Уеду домой. Не могу здесь оставаться, после всего что случилось. И не хочу, чтобы это повторилось, — Тома прикусила внутреннюю часть щеки и криво улыбнулась.

Её покрасневшие глаза были полны слёз, которые так и не решались скатиться. Маша лишь понимающе закивала. Она потянулась и обняла подругу так, будто та была хрупкой вазой, что от любого прикосновения могла рассыпаться в руках.

— Я понимаю. Я буду к тебе приезжать, обещаю. Буду тебя навещать, если ты не против, — девушка отстранилась, но оставила ладони на её плечах.

— Конечно не против, — Тома теперь искренне улыбнулась, смахивая скатившиеся прозрачные капли. — Я буду ждать.

— А ещё я буду тебе писать! И звонить! — воодушевлённо заговорила Маша.

Тома даже усмехнулась и одобрительно закивала головой.

— Я тоже, — её взгляд скользнул по одеянию Маши. — Ты куда-то собираешься?

— Да. Тот самый сосед, про которого я тебе рассказывала, позвал меня на прогулку, — Маша стеснительно улыбнулась и отвела взгляд.

— Ооо, как интересно. Я буду ждать подробностей, — на этот короткий миг к ней вернулась та самая Тома, что любила говорить о мальчиках.

В дверь снова позвонили.

— Это он! Я так волнуюсь! — Маша выпрямилась и стала руками приглаживать платье.

Ноги пробила дрожь. Сердце, предвкушающее затрепыхалось, но вместе с этим росло внутри странное чувство тревоги.

— Спокойно! Не смей только ему своё волнение показывать! — Тома твёрдым тоном пригрозила подруге.

Маша кивнула и выдохнула напряжение, скопившееся в грудной клетке. Она двинулась открывать дверь. Саша улыбнулся при виде Маши. В его глазах читалось восхищение при виде образа:

— Ого, какая ты красивая.

— Спасибо, — Маша смущённо захлопала ресницами. — Я хочу тебя познакомить со своей подругой. Пойдём, — она уверенно взяла за руку Сашу и повела внутрь квартиры.

— Может не стоит? — голос Саши дрогнул, что-то его напугало.

Но Маша не предала этому значение, лишь задорно усмехнулась и провела его в кухню.

— Тома, знакомься, это Саша! — Маша произнесла это гордо и положила свою руку на его плечо.

Тома долго и непонимающе смотрела на Машу.

— Маша, это какая-то шутка? Ты меня так решила разыграть?

— В смысле разыграть? — Маша посмотрела на Сашу, который беспрерывно смотрел на Тамару, но его лицо стало жёстким, скулы напряглись.

Маша вернула своё внимание к подруге, ожидая от неё ответа.

— Мы с тобой здесь одни. Кого ты мне показываешь? — Тамара заволновалась не на шутку.

Эта фраза прозвучала громче любого выстрела. Сердце стало замедлять темп. Зубы от волнения застучали друг об друга. Маша медленно стала поворачивать голову в сторону парня, который стоял рядом с ней. Теперь перед ней стоял не тот красивый, смуглый парень, а самый настоящий труп. Его лицо было синюшным и опухшим. На неестественно изогнутой шее виднелся тёмно-красный след от верёвки, что оборвала его жизнь. В голове Маши моментально стали выстраиваться паззлы:

Валентина Ивановна: «Пошёл работать после армии грузчиком».

Саша: «Работаю ночным грузчиком в магазине. Недавно из армии пришёл».

Валентина Ивановна: «Однажды, возвращаясь со смены пьяным, он попал в аварию. Уснул за рулём».

Саша: «Я бы тебя отвёз, но я месяц назад разбил свою машину...когда возвращался с работы уснул за рулём».

Валентина Ивановна: «…в пустую остановку».

Саша: «Хорошо что врезался в пустую остановку».

Валентина Ивановна: «А когда вернулась…зашла в ванную…а там…он…висит…напротив зеркала. Весь синий, лицо опухшее…».

Валентина Ивановна: «Сын умер».

Маша немо открыла рот от ужаса. Как и во сне, её крик застрял где-то в горле. Саша смотрел на девушку своими стеклянными, мёртвыми, белёсыми глазами. Маша стала пятиться назад, медленно уходя из кухни. Её взгляд не спускал с поля зрения Сашу, который непонимающе смотрел на Машу. На его лице теперь отражалась вечная мёртвая грусть. Тома встала и последовала за Машей.

— Маша, ты куда? Что случилось? — взволнованно залепетала Тома.

Маша как напуганный кролик, развернулась и вылетела пулей из квартиры. Она попыталась выскочить на улицу, но грузчики с огромным шкафом перекрыли ей проход к свободе. Ноги сами повели её вверх по лестнице. Горячие слёзы брызнули из глаз обжигая похолодевшие от ужаса щёки.

«Этого не может быть! Этого не может быть!» — кричала она себе эти слова как молитву.

С губ сорвался громкий всхлип. Она продолжала бежать, а вслед за ней бежал и он. Она слышала его быстрые шаги, как во сне. Маша добралась до последнего этажа и стала быстро подниматься по пожарной лестнице. Толкнув люк, она оказалась на поверхности. Последнее что она услышала, как Тома надрывно звала её:

— Маша! Маша! Подожди!

Весенний тёплый ветер подхватил волосы Маши поднимая их вверх, кружа и плотно обрамляя овал лица. Девушка подбежала к краю крыши и резко остановилась. Всё как в её сне. Только на улице ярко светило солнце. Холодный беспощадный ветер не сковывал её тело. Маша тяжело задышала.

«Может я снова во сне?» — мысль как стрела пронеслась в голове.

Девушка осторожно посмотрела вниз. Но там всё выглядело, как и в любой другой день. Люди торопливо возвращались домой после работы. Дети беззаботно играли на детской площадке, радостно смеясь. Звук скрипучих качелей наполнял собой двор. Маша отошла от края и развернулась. На крыше уже стояла Тома, которая медленно подходила к ней, вытянув руки вперёд.

— Маш, что происходит? Что с тобой? — её голос дрожал, она была напугана не на шутку.

Всё тело Маши пробило крупной холодной дрожью. Она застыла на месте. Маша не знала, что ответить подруге. Её пересохшие, потрескавшиеся губы, то открывались, то закрывались в попытке найти слова. Но их прервали. На крыше стоял Саша. Тома его не видела, но Маша да. Девушка тут же захныкала и закрыла лицо руками:

— Это не по-настоящему! Это не по-настоящему! Я сплю! Я сплю! Проснись! — Маша залепетала себе под нос эти слова и начала мотать головой, пытаясь прогнать от себя наваждение.

— Ты не спишь, — тихий вкрадчивый холодный шёпот, коснулся её уха.

Маша вскрикнула и отпрянула назад. Её нога наступила на что-то неустойчивое. Что-то что повело её назад ещё сильнее.

— МАША! — надрывно прокричала Тома, бросаясь в сторону подруги.

А вскоре другая нога Маши не нашла опоры под собой, и девушка сорвалась вниз. Маша закричала и замахала руками как птица. Ветер подхватывал полы голубого платья развивая их в воздухе. Сердце в груди замерло, а перед ударом о землю издало один громкий продолжительный удар. Послышался хруст. Сердце затрепыхалось в предсмертной агонии. Дышать было трудно, больно. Светлые, кучерявые волосы распластались по бетонной земле, медленно окрашиваясь в багровый оттенок. Боль в районе затылка расплывалась по всему черепу, сдавливая его. Маша попыталась пошевелить конечностями, но она больше их не чувствовала. Они были неестественно вывернуты. Из ноги и руки, словно проросшие из тела ветки, торчали сломанные кости. Вдали послышались детский плачь и чужие крики. Широко распахнутые глаза Маши смотрели вверх. Переда глазами всё плыло и двоилось. На краю крыши стояла Тома, которая протяжно кричала и плакала, а рядом с ней стоял Саша. Через короткое мгновение он исчез, а потом появился уже рядом с умирающей Машей. Он смотрел на неё очень внимательно, предвкушая её последний вздох. Девушка хотела что-то сказать, но губы не слушались, из горла вырывалось лишь неразборчивое кряхтение и бульканье. Розовые губы запятнались брызнувшими изо рта капельками крови. Он медленно наклонился к ней и прошептал:

— Теперь мы будем вместе, — его холодные, мёртвые губы коснулись губ Маши, забирая тот самый последний вздох.

Грудь Маши тяжело поднялась. Изо рта вырвался громкий протяжный вздох. Её глаза, наполненные ужасом и болью не мигая застыли в одной точке.

Эпилог.

Тома вернулась в свой провинциальный родной город. Вскоре она узнала о своей беременности. Тамара хотела сделать аборт, она не знала от кого ребёнок. Но под давлением матери и врачей сохранила беременность. Через девять месяцев она родила девочку и назвала Марией, в надежде, что сможет полюбить ребенка. Но чуда так и не произошло. Она ничего не испытывала к ребенку: ни ненависти, ни любви, ни радостного трепета, ни счастья. Тома считала себя бракованной, думала, что с ней что-то не так. Она все чаще стала уходить из дома, оставляя маленькую Машу на свою мать и отца. Пропадала на неделю. Она запивала все свои проблемы и разрастающуюся с каждым днём пустоту, что поглощала её целиком. Со временем и это перестало помогать, и она перешла на наркотики. Тома быстро угасла. Её тело нашли в заброшенном доме, в луже собственной блевотины и экскрементах. Плечо было перетянуто ремнем. Она умерла от передозировки.

Валера спустя пару лет осознал свои ошибки, совершенные в жизни. Это озарение пришло к нему перед страхом неминуемой смерти, когда вместо него за руль сел его друг и с затвором ключа в зажигании произошел взрыв прямо на глазах Валеры. Он пытался отыскать Тому. Извиниться перед ней, раскаяться. Но было уже поздно. Мама Томы сообщила о её смерти и о том, как сложилась её жизнь. Показала могилу. Он несколько часов провел возле деревянного креста с фотографией навеки молодой улыбающейся Тамары. Валера плакал навзрыд, извинялся, стоял на коленях, едва ли землю не целовал. Но Тома его или не услышала, или не простила. Через месяц Валеру убили. Его поджидал киллер в подъезде собственного дома, держа наготове пистолет. Бабушка Маши тяжело переживала утрату внучки. Её здоровье стало хуже и через неделю после похорон Маши, она скончалась от сердечного приступа.