Байки из кладовой

Глава 1 Женщина с медвежьим лицом

- На Исаакия ходили за малиной... - Галька отвернулась от покрытого каплями окошка и вздохнула. - Вот и мы пошли. Поверили. А приметы обманули.

- Ой, всё! - скорчила смешную рожицу Валька. - Подумаешь - дождь! Пересидим и дальше пойдём. Малинник где-то рядом.

- Где-то... - передразнила ее Натуся. - Кто-то говорил, что точно знает - где!

- И знаю! Скажи, Гальк! Мы почти до него дошли. Только вот дождь помешал!

- Не придуряйся, Валь. - Натуся с презрением взглянула на загорелую до черноты, юркую как ящерка Вальку. - Ты завела нас не пойми куда! И растерялась! И испугалась! Такое не скроешь!

Лиса лениво наблюдала за перепалкой девчонок. Ей нравилось это неожиданное приключение. Она приехала в деревню несколько дней назад вместе с матерью-художницей и уже начала маяться от скуки. Поэтому с радостью приняла предложение двойняшек Гальки и Вальки отправиться в лес за малиной. Бабка Сима, у которой мать сняла комнату, наказала Лисе от девчонок не отходить и внимательно смотреть по сторонам, чтобы на змею ненароком не наступить да в ямку какую не сверзиться. Ещё и оберег в карман сунула - наверченную из тряпицы фигурку без головы и лица.

Двойняшки выросли в деревне и прекрасно ориентировались в лесу, да и Натуся и тихоней Ниной тоже были из местных, жили недалеко, в районном центре, и сейчас гостили у родни.

Лиса была уверена, что как только окончится дождь - всё разрешится наилучшим образом и они, наконец, доберутся до малинника. Дикой малинки попробовать хотелось. Какое-никакое, а развлечение.

- Чего молчишь, Алиска? Струсила, да? - обратилась к Лисе Валька и перемигнулась с сестрой. - Ты ж не бывала раньше в таких домах?

- Каких - таких?

- Нежилых. Бесхозяйных.

- Бесхозных. Нет, не была. - признала Лиса и встретилась взглядом с еще одной девочкой из их небольшой компании. Имени её Лиса не знала. За все время девочка не проронила ни звука. И девчонки отчего-то игнорировали её, но не прогоняли.

- Здесь раньше лесник жил. Давно-давно. - задумчиво проговорила Нина. - А потом сгинул. Мне тётка рассказывала. Мужики к нему за шкурками ходили. Выменивали или покупали. Для перепродажи. И бороду лешего тоже.

- Бороду лешего? - не поняла Лиса. - Это что?

- Лишайник. На старых елях его много. Такие длинные, пушистые нити. На бороду похожие. Лечебные. Только добыть их сложно. Далеко растут, долго искать...

- И что с лесником стало?

- Никто не знает. Мужики пришли как-то - а в доме пусто. Дверь нараспашку, лавка перевернута. А больше и всё. Ни беспорядка, ни следов.

- Уехал ваш лесник. В город подался за лучшей долей, - хмыкнула Лиса и потянулась. Ей стало скучно и резко захотелось домой. Только не в деревню, а в город, к подружкам и летним развлечениям.

Дождь тем временем усилился. В бывшем домике лесника резко потемнело. И в размеренный шум воды вдруг вторгся посторонний звук - похожий на низкое глухое ворчание.

- Валь, двери не заперты! - испуганно пискнула Галька.

- Сейчас! - Валька среагировала мгновенно: на цыпочках перебежала к двери и с усилием продернула в пазах заржавевшую задвижку. Следом подхватила валявшееся у печки древко от метлы и подперла им ветхие доски.

Между тем звуки стали отчетливее. Ворчание сменилось хриплым покашливанием. Похожее Лиса слышала давно в зоопарке, когда их класс привозили на экскурсию. Работница тогда объяснила ребятам, что медведи таким образом выражают раздражение из-за большого скопления людей возле вольера.

- Медведь вернулся! Он здесь живет! - запаниковала Натуся.

- Ты больная? - Валька покрутила пальцем у виска. - Мы здесь всё осмотрели. Ничьих следов не увидели. Вообще - никаких следов! Да и медведь бы тут все снёс к чертякам...

- Не вспоминай чертей! - взвизгнула Галька. - Бабушка ведь говорила!..

- Бабушка... - передразнила чуть побледневшая Валька и вздрогнула, когда за дверью громко брякнуло. - Молчите! И не двигайтесь. Хорошо, что мы без света.

- Плохо! Медведи боятся огня! - сжалась на лавке Натуся. - Надо было печку разжечь! Сразу, как пришли!

- Разожги, - согласилась с ней Валька. - Только чем?

- Нельзя топить! Вы чего? - замахала руками Галька, словно пыталась остановить даже не попытавшуюся подняться Натусю. - Дымоход листьями забит!

- В нем может быть птичье гнездо. Или ветки. - шепнула Нина, зябко поежившись. - Нельзя топить, девчонки. Угорим!

Лиса понятия не имела ни про дымоход, ни про печи. А из книг и передач про животных знала, что медведей и правда можно отпугнуть огнём. Поэтому предложила развести огонь в лежащей у печки жаровне. Благо в избушке были и спички, и газеты. Девчонки почти сразу обнаружили пристроенную за спинкой кровати перевязанную бечевкой тощую стопку под толстым слоем слежавшейся пыли. И поверх - одинокий спичечный коробок.

- Здесь дымно будет. Дышать трудно. - отвергла предложение Лисы Валька. - Ты готова открыть окна и дверь? Вот и я не готова. Не бойся. Медведь походит, походит и уйдет.

- По запаху пришёл. - пробормотала Галька.

- По какому?

- По нашему! Если человечины уже попробовал - тогда, всё! - продолжила нагнетать Натуся.

- Разве под дождём можно что-то учуять?

- Медведю всё можно!

- А если это не медведь? - почти беззвучно шепнула Нина.

- А кто тогда?

- Ну... лесник вернулся...

- Ты дура? Какой лесник? Он в прошлом веке пропал. Нинкина тётка про шестидесятые говорила.

- И изба с тех пор так сохранилась? Здесь же всё целое: и пол, и потолок, и дверь!

- Целое... в пыли и паутине...

- И что?

- Ничего! Тебе вечно нужно возразить!

- А тебе - прицепиться без повода!

- Да прекратите! Нашли время! - Натуся испуганно зажала рот ладошкой, когда за дверью снова скрипнуло.

- Петли скрипят... Из-за ветра. - поспешила успокоить девчонок Валька. - Ветер в дверь толкается, отсюда и звуки. Медведь так не будет. Он громче, шумней.

- А если это не ветер? И не медведь? - Нина подвинулась поближе к девчонкам.

- Гномы из сказки? - съязвила Валька.

- Да ну тебя, Вальк. Какие гномы-то? Та женщина!

- Какая женщина? - не поняла Лиса.

- Та... с медвежьей головой!

- И пусть. Главное, что не медведь. Медведю эту дверь снести - на один замах. - нехотя признала Валька. - А тётка без приглашения не войдёт. Вот и скребётся, просится.

- Медвежья голова? - переспросила Лиса. - Это такая деревенская пугалка?

- Это реальность, - мрачно сообщила Натуся. - Её охотники встречали. И грибники. Правда только издали.

- По дорогам ходит... И всегда со спины показывается... - монотонно завела Нина. - Про неё даже в книжке писали. Правда коротко. Какой-то мужик в машине ехал и её увидал.

- Обычные байки. Придумки.

- Не скажи. Говорят, что в глубине леса община есть. И в ней одни женщины. Тела у них человеческие. А головы - медвежьи! Разговаривать они не могут. Не умеют. Речевой аппарат не приспособлен, - выдала умную фразу Валька и с гордостью покосилась на Лису, мол, знай наших.

- Откуда они взялись?

- Тётка рассказывала, что в ранешние... древние времена у поселенцев был обычай отдавать медведю в качестве откупа жертву, чтобы он деревню не разорил. Такое происходило раз в год.

- И причём тут те женщины?

- При том! Медведю отдавали только девушек!

- Самых красивых? - хмыкнула Лиса.

- Не знаю. Просто девушек. Выбирали по жребию, отводили в лес, привязывали к дереву, ну и...

Лисе сделалось не по себе. Она так ясно представила описываемую картинку: разыгравшуюся бурю, ночь, людей с факелами и несчастную жертву, которой выпала ужасная судьба, - что не смогла сдержать вскрик, когда за дверями грохнуло.

- Мамочки! Кто там? Кто? Кто? - завизжали, прижавшиеся друг к другу, девчонки. А Натуся громким шёпотом забормотала молитву.

Подойти к окошку было боязно, но Лиса всё же решилась - и увидела сквозь дождевую завесу краешек развалившихся ступеней, и никого рядом с ними. Только огромный ржавый таз на земле. Наверное, он и громыхнул. Из-за ветра. Другого объяснения у нее не было.

Ветер усилился.

Деревья мотало как травинки, и в трубе загудело протяжно и гулко: Вууууу... Уууу... Выуууууу...

В такую непогоду и думать было нечего, чтобы выйти из дома, и Лиса, наконец, спросила то, что давно хотела спросить:

- Как думаете, нас уже ищут?

- К вечеру начнут. Когда мамка спохватится. Мы обычно в лесу долго ходим. - Галька подперла голову кулаком и расстроенно шмыгнула.

- За нами обязательно придут! Не бойся, Алиска! - убежденно сказала Валька.

- Хорошо бы. - вздохнула Лиса. - Деревенские знают про избушку?

- Ну да. Говорю же - тётка про лесника рассказывала. Известная история.

Ветер всё неистовствовал, бросаясь дождём в дребезжащие стёкла, но за дверью больше не грохотало и не скреблось. Девчонки понемногу успокоились и, привалившись друг к другу, задремали. Благо, что лавка была длинная, во всю стену, и на ней свободно удалось разместиться всем.

Не спалось лишь Лисе и той девочке без имени. Сжавшись в комок, она прильнула к окну, молча разглядывая что-то. Молчала и Лиса. Не было настроения для разговоров.

Шум дождя постепенно утих, и тусклый серебристый свет заполнил комнату.

- Дождь прошёл? - Лиса подалась к окошку, и девочка кивнула.

- Прошёл. Теперь она ходит.

- Она?

- Женщина с медвежьей головой. Она там. Ходит вокруг избушки.

Лиса носом ткнулась в стекло и с трудом разглядела за ним высокий прямой силуэт в длинном платье и платке. Он вынырнул из темноты за стволами и теперь медленно приближался. Вот фигура вошла в полосу лунного света. Вот приостановилась, и, словно почувствовав взгляд, повернулась к окошку.

Как назло, в тот же момент туча наползла на луну, и Лиса лишь успела заметить что-то тёмное и пушистое... Растрепавшуюся прядь волос? Или клок коричневой шерсти?

- Зачем она здесь? Что ей нужно? - хрипло поинтересовалась она.

- Не знаю. - пожала плечами девочка. - Просто ходит. Бабушка рассказывала, что увидеть женщину с медвежьим лицом - к переменам.

- Плохим?

- Просто переменам. Для каждого они свои.

- Тебя как зовут?

- Мятка... - не сразу ответила девчонка. - Это бабушка придумала...

- Мило... - улыбнулась Лиса и покосилась на окно. - Как думаешь, Мята, полезет эта тётка сюда?

- В избушку? Нет. Она просто ходит. И поёт. Прислушайся.

- Это... оборотень?

- Да нет же. Оборотень на время оборачивается зверем. В определенный час. А некоторые - по желанию. Через магический предмет. Нож. Или поясок. Оборотень всегда или человек, или зверь. А у нее только голова медвежья. Тело-то человечье. Валюша правильно рассказала про тех девушек. Только медведь их не ел. Брал в жёны.

- Глупости!

- Так было. У них рождались только девочки. С медвежьими головами. Выживали не все. Но те, кто выжил - создали общину. И до сих пор в ней живут.

- Да ладно! Не верю. Откуда у них одежда? Еда?

- Прядут, ткут, вяжут. Грибы и ягоды собирают, охотятся... Наверное. Я не знаю... Они и за детьми охотятся. Уводят девочек к себе. Своих детей у таких женщин быть не может. А девочки им вроде дочек.

- И много увели? - поёжилась Лиса.

- Нет. Народ сейчас осторожный. Но иногда получается. И медведю достается очередная невеста. Не сразу. Когда вырастает. Так было, так есть и так будет...

- Откуда ты всё знаешь?.. - начала было Лиса, и в это время, наконец, услышала пение. Оно перемежалось бурчанием и короткими взрыкиваниями, среди которых можно было различить отдельные слова.

- ... бабья доля... прощай воля... черным клином белый свет... бабья доля... прощай воля... хуже не было и нет...

Движимая необъяснимым порывом, Лиса поднялась с лавки. Захотелось оказаться подальше отсюда, в лесу! Потрогать теплые стволы огромных елей, рассмотреть получше запутавшуюся в ветках луну, подхватить монотонное пение-бормотание, подпеть неизвестной певице.

- ... сядем что ли... вспомним что ли... друг на друга поглядим... прощай воля... бабья доля... мы о ней поговорим...

- Нельзя туда. Уведет! - шепнуло на ухо, а в руку вцепились тонкие холодные пальцы. - Не слушай её. Тебе нельзя.

- Бабья доляяя... Ббуду слушать... ххочууу...... - пробормотала Лиса, напрасно пытаясь освободиться.

В голове легонько зашумело, звуки смешались и потянули за собой, и Лиса повалилась на что-то твердое и надежное, и мгновенно заснула...

- Алиска. Да Алиска же! - кто-то бесцеремонно потряс Лису за плечи. - Да просыпайся ты! Утро!

Лиса со вздохом повернулась на спину и потерла глаза.

Расплывчатая картинка обозначилась чётче, явив растрепанные головы Вальки и Гальки.

- Вставай! Быстрее! Нужно уходить.

- А как же спасательная группа? - хрипло поинтересовалась Лиса. - Мы не будем её ждать?

- Нету группы. Не знаю, почему. Но это ничего. Сами выберемся. Ну её, эту малину. Сразу пойдем домой.

Остальные девчонки толпились снаружи, разглядывали на земле чьи-то следы, четко выделяющиеся на непросохшей как следует почве - огромные, овальные, со странным клетчатым узором.

- Это от лаптей. Значит, она точно приходила! Смотрите! Вот здесь! - Валька показала на застрявший в дверной щели рыжий клок шерсти. - Вот и доказательство!

- Ее шерсть! - Натуся прижала руки к щекам. - Мама! Мамочка!

- Не ной. Днем она не придёт. Не любит солнца.

- Откуда шерсть, если у нее только голова медвежья? - попыталась возразить Лиса и зевнула.

- Так она головой по доскам и потерлась. Наверное, пыталась подсмотреть за нами! Пошли, скорее пошли!

- А если ее встретим? - Натуся сделала шаг к дому. - Может, подождём еще немного?

- Она сейчас спит. Говорю же, что такие не любят солнечный свет. В сумерках вылезают. Или в пасмурные дни. Их время - осень, зима. Когда солнца почти не бывает.

- А вдруг это враки?

- Не веришь - оставайся! А мы пойдём!

- Нет, нет! Я с вами! - Натуся бросилась за подругами, едва не сшибив тоненькую бледную Мяту. Лиса собралась было возмутиться и снова зевнула. Сил на разговоры не было. Хотелось спать.

Найти дорогу в деревню девчонки так и не смогли. Не сработала ни вывернутая на изнанку одежда, ни странный ритуал, который провела Валька возле старого пня. Она потребовала от каждой какую-нибудь вещицу, чтобы задобрить лешего. У девчонок нашлись лишь смятые фантики от конфет, Лисе же пришлось отдать любимый плетеный браслетик. Валька свалила подношения на пенёк и велела всем обойти его по цепочке. Настроение у неё резко поменялось, она очень злилась, что лешака нечем угостить - все запасы шоколада и печенья подъели еще вчера.

- Почему нас не ищут? - разнылась Галька.

Нина тихонько плакала, вторящая ей Натуся подвывала басом.

- Перестаньте завывать! - прикрикнула Валька. - В девятый перешли, а ведете себя как младшелетки!

- А ты ответь! Ответь! Почему о нас забылиии!

- Может, и не забыли. Может, и ищут. А найти не получается.

- Почему не получается?

- Потому, что мы в петлю попали. - мрачно ответила Валька.

- Объясни! - грубо потребовала разнервничавшаяся Лиса. Она устала и измучилась. Хотелось есть, пить и в кровать.

- Это вроде места, где время размыкается. И можно оказаться на другой стороне. Есть в лесу такие места. Дядька рассказывал.

- И в году тоже есть - подала голос Галька. - На самые главные праздники: Святки, Троицу, Купалу...

- Что за другая сторона?

- Лучше тебе не знать! - оборвала её Валька. - Иди себе, переставляй ноги!

Лиса собралась ответить нахалке, но в просвете между елями мелькнули деревянные стены знакомой избушки лесника.

- Точно петля, - со вздохом констатировала Валька. - Нас кругами водило. Хорошо, хоть так.

- Да что хорошего? - возмутилась Лиса.

- То хорошо, что ночью будем в доме! Видишь, солнце садится?

Солнце и правда садилось. Красноватый свет лился из-за стволов, придавая всему странный зловещий оттенок. Одиночные протяжные вскрики всё чаще доносились из глубины леса. Галька объяснила, что так кричат совы.

На развалившихся ступеньках стояла корзина полная мелкой розоватой малины.

- Это она! Она оставила! - заволновались девчонки. - Как знала, что мы вернёмся!

- А, может, себе набрала? Вдруг она в доме??

- Сейчас узнаем... - Валька подняла ржавый таз и велела всем отойти подальше. - Если она в доме - я стукну по тазу. И вы бегите прочь!

- А ты? Что будет с тобой?? - запричитала было Галька, но Валька быстро заткнула сестру

- Ничего не будет. Успею смыться. Брошу в неё тазом, чтобы отвлечь. Вы готовы? Тогда я пошла...

Глава 2 Шишиморка

Перехватив поудобнее таз, Валька бросилась вперёд, но дверь даже не дрогнула. Женщина с медвежьим лицом, если, конечно, она находилась внутри дома, с девчонками встречаться не желала.

Валька упрямо повторила попытку, долбанув кулачком по растрескавшимся доскам, и изнутри протарахтело что-то недовольно да зашоркали удаляющиеся шажки.

- Шишиморка рассерчала. Вот и не пускает... - шепнула Мятка Лисе.

И та машинально повторила:

- Шишиморка... рассерчала...

- С чего бы? - начала Валька, а Нина с Натусей завели на два голоса: "Ох, да! Шишиморка может! Мы же вчера не по правилам вошли!"

- Сами ели, а ей ничего не предложили! - Галька укоризненно взглянула на сестру. И Валька тут же взъерошилась в ответ:

- А самой думать чертяки запретили? Почему я должна быть во всем виноватая?

- Не вспоминай их! Бабушка...

- Чертяки, чертяки! - прокричала Валька, отшвыривая в сторону таз, и с той стороны по двери что-то бахнуло с силой, словно неведомая шишиморка тоже хотела, чтобы сумасбродная Валька замолчала.

- Попросить нужно, чтобы впустила. Малины посулить. - подсказала Мята.

Лиса послушно подхватила за ней:

- Попросить надо... малины посулить!

- Алиса права! Дадим ей малины! - Натуся кашлянула и, набрав побольше воздуха, пропищала неожиданно тоненько:

- Шишимора-хозяюшка, пусти нас к себе ночь переночевать. У нас малина есть. Целое лукошко лесной, спелой! На всех хватит!

Вытянув шеи, девчонки прислушались, но в доме было тихо.

- Обиделась, что шоколада не дали... - расстроилась Нина и вздрогнула, когда из леса донёсся протяжный унылый стон.

- Это сова... Или выпь... с болотины... - попыталась успокоить всех Галька, но сама переместилась поближе к двери. - Что будем делать? А, Вальк? Боязно как-то.

Солнце успело зайти, и темнота, наползающая на поляну из-за стволов, представилась Лисе неведомым существом, стремящимся добраться до них, поглотить вместе с домом. Не к месту вспомнилось ночное видение - женская фигура в платке и платье. Что, если она и сейчас прячется где-то рядом? Наблюдает. Хочет улучить момент, чтобы увести кого-то с собой!

Перед порожком была разложена какая-то трава. Лиса только сейчас заметила тонкие иссохшие стебли. Листья и цветы раскрошились в труху, удивительно, что ветер не разметал их по сторонам.

Лиса хотела спросить про траву у девчонок, но из леса снова простонали.

- Нужно что-то делать! - пропищала Нина.

- Давайте все вместе попросим! - предложила Натуся. - Дружно! Хором! Шишиморка, хозяюшка! Отвори! Впусти нас! Пожалуйста!

- Шишиморка-а-а... - затянули девчонки, и Лиса - тоже.

Она чувствовала себя глупо и странно, но страх заставлял снова и снова повторять за всеми: «Шишиморка... впусти...»

Девчонки просили всё жалобнее, и, наконец, шишимора сжалилась над ними - надсадно проскрипели петли, и дверь приоткрылась. Взметнулось облачко пыли да прозвучал удаляющийся топоток. Словно ребёнок пробежал куда-то в глубину дома.

Девчонки отчего-то продолжили стоять на ступенях, не решаясь войти.

- Можно. - шепнула Мята. Поколебавшись, Лиса первой шагнула в затхлую темноту. За ней, подхватив корзину, двинулась Галька и остальные.

- Осторожнее там! - крикнула Валька. - Ноги не переломайте!

И Лиса замерла, пытаясь хоть как-то сориентироваться в темноте.

Она помнила про лавку у стены и печку напротив. Но в какой стороне эта самая лавка понять не могла!

На сотовый надежды не было никакой, он уже давно «уснул».

Вчера Лиса заметила здесь спички. Но как найти их теперь?

- Вы чуете запах? - голос Натуси дрогнул.

- Ддааа... - протянула Нина. - У нас в погребке так пахло, когда картошка сгнила.

- У вас вечно какие-то потери... - хмыкнула Валька и охнула, ударившись ногой об угол лавки. - Девчонки. Идите сюда. Только медленно. Мало ли что на полу набросано.

- Вчера вроде бы ничего не было...

- То - вчера!..

С охами и вздохами всем удалось разместиться на лавке. Лисе было немного брезгливо, но она тоже села. Лавка оказалась липкой на ощупь, и Лиса старалась не думать, что там могли разлить.

- Откуда ты поняла про шишиморку? - вдруг обратилась к ней Валька.

Лиса собралась сказать, что от Мяты же, но её опередила Нина.

- Мы про неё на факультативе проходили. По Славянским древностям. Разве не помнишь?

- И мы проходили... - пробормотала Лиса, хотя собиралась сказать совсем другое.

- Вот, и объясни! Кто она такая? Чем известна? А вы не подсказывайте!

Похоже, Валька собиралась учинить ей самый настоящий экзамен. А Лиса, как назло, представления не имела ни о какой шишиморке, знала лишь про домовых да леших с водяными и ведьмами. Да и то поверхностно. Мельком. Ее никогда не интересовали байки с быличками.

- Шишиморкой называют приблудившуюся к дому кикимору. - негромко проговорила Мята, и Лиса, чуть замявшись, повторила.

- Без людей она дичает. Как домовик. А без пряжи - злится...

- Бабка Сима сказками накормила? - фыркнула Валька. - Она может. Ладно, считай, ты вывернулась!

Что ты на меня взъелась? - собралась было спросить Лиса, но за печкой шурухнуло. Звук громко и отчетливо прозвучал в тишине дома, и девчонки тоненько взвизгнули.

- Откуда она взялась? Вчера её не было! - Галька втянула голову в плечи.

- Оттуда... - буркнула Валька и выдохнула сердито. - Вы правда ничего не заметили, девы?

- А... что мы должны были заметить? - удивилась Натуся.

- Дом! Он изменился!

- Изменился? - эхом повторила Нина. - Но здесь же темно! Как ты поняла?

- По запаху! По звукам. Дом вроде тот и не тот! - отрывисто бросила Валька. - Все из-за петли! Поэтому и шишимора здесь. Спасибо, что хоть впустила.

- А чернобыльник на ступеньках тоже она разложила? - поинтересовалась Натуся.

- Думаю, да. Чернобыльник надёжная защита от незваных гостей.

- И... от неё, да? От той женщины? Она нас здесь не достанет?

Лиса опять вспомнила ночное видение, и кожа покрылась пупырками. Если женщина с медвежьим лицом приходила вчера, значит придет и теперь. Снова начнет бродить кругами? Или все же - войдет?

- Не войдёт. Чернобыльник удержит. Шишиморка постаралась Она хорошая. Только дикая немножко. - успокоила Лису Мята.

- Ты и про это знаешь? - Валька с подозрением взглянула на Лису.

- Про что - про это?

- Про то, что сейчас сказала! Про чернобыльник и добрую шишимору!

- Ты чего к ней докапываешься, Вальк? - удивленно переглянулись девчонки, и Валька дернула плечиком, хмуро пробормотала: «Ничего. Ладно. Давайте малину есть. Пока не стекла».

Малина пришлась очень кстати, её разделили на одинаковые кучки и мигом уплели. Ягода была кислая, но сочная. Благодаря этому расхотелось пить. Но, к сожалению, голод не унялся.

В темноте снаружи что-то мерно шуршало, снова зарядил дождь, совсем уже осенний, холодный.

Под стать ему было и настроение - девчонки нахохлились словно стайка воробушков, подавленные свалившимися на них обстоятельствами.

Есть хотелось всё сильнее и Лиса решила обойти комнату, чтобы отвлечься. К ней присоединились Нина с Натусей.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и девчонки осторожно двинулись в сторону печи.

- Чего вы там забыли? - попыталась остановить их Валька. - Еще вляпаетесь куда-нибудь!

- Мы просто походим. Надоело сидеть!

- Так есть хочется! - протянула Натуся. - Надо было грибов набрать. Ведь попадались же!

- Ну, набери. Лес - рядом. - Валька махнула рукой в сторону окна, за которым сиреневыми чернилами разлилась ночь.

- Не указывай мне! - надулась Натуся. - Сидишь такая спокойная! Будто мы и не заплутали! Будто знаешь, как вывести нас отсюда! Девчонки!! Как мы сможем попасть домой??

Натуся зажмурилась, но слёзы успели показаться из-под ресниц.

- Вальк! - зашмыгала она носом. - Что ты молчишь, Валя? Что нам делать?

- Не знаю! Утром решим. Я сейчас не в тонусе... - обхватив себя руками, Валька смотрела в окно. Видно было, что ей тоже страшно, но она старается сдержаться, не впасть в истерику как Натуся.

- Как же есть хочется! - пробормотала Нина. - Согласна даже на манную кашу!

- Я бы и сухарик погрызла. Только где его взять.

- А давайте шишиморку попросим! - предложила Натуся. - Она ведь в доме главная.

- Попроси! - съехидничала Валька. - Только здесь ничего нету. Шишимора тоже голодная. Наверное, рада, что мы попались. Ночью придёт и начнет от нас отрезать по кусочку. Так всех и сгрызёт.

- Да ну тебя!

- И тебя!

- Ты первая начала!

- Ты...

Слушать перепалку девчонок не хотелось. Лиса привычно потянулась за телефоном и поморщилась, вспомнив, что он давно в отключке. Привычный мир с возможностью связаться за секунду с подругами или мамой остался где-то далеко-далеко, за лесами. Недоступны были ни экстренная служба, ни полиция с пожарными. Зачем только она попёрлась за этой малиной!

- Девчонки... Я тут подумала... - испуганно прошептала Нина. - Что, если малину принёс медведь?

- Ага, насобирал в корзинку специально чтобы нас порадовать. - съехидничала Валька. - И доставил к порогу забесплатно.

Лиса представила эту картину и невольно хихикнула. Девчонки тоже прыснули, и обстановка слегка разрядилась. Только очень хотелось есть, так сильно, что разболелся желудок.

Шишиморка ничем себя не проявляла. И Лиса все меньше вспоминала про неё. Вдруг подумалось, что девчонки всё специально построили. Решили посмотреть на реакцию новенькой. Небось протухли в своей деревне от скуки. А тут она! И Мяту они игнорировали именно поэтому! Лисе не хотелось верить, что Мята в сговоре с остальными, но другого объяснения она не находила.

И пусть! Даже хорошо, если так. Значит, нет никакой "петли". И женщины с медвежьим лицом тоже нет. Лиса видела лишь тень, а рассказы и собственный страх довершили картину. Девчонки повыламываются немного, а потом пойдут домой. И они с мамой смогут уехать!

Откуда-то сверху на пол спланировало что-то сухое и лёгкое. Пучок с красными сплющенными комочками ягод, обмотанный толстой черной ниткой. Лиса машинально подняла его, повертела в пальцах, понюхала.

- Не ешь! - тоненько вскрикнула Нина. - Это полевишник! Поздняя земляника.

- Да я не собиралась... С ними бы чай заварить. Для аромата. Так мама делает. Мне нравится. Интересно, есть здесь чайник?

- Может, и есть. - буркнула Валька. - Воды только нету.

- Нужно колодец поискать. Здесь наверняка есть колодец!

- Сейчас пойдёшь?

- Нет... завтра...

- Завтра мы отсюда свалим! - отрезала Валька. - Попробуем вырваться из петли!

- Как?

- Используем свою кровь. Так ведьмы делают. Мне дядька рассказывал!

Лиса всё разглядывала букетик. Кто-то же постарался, засушил землянику. Неужели, она сохранилась с тех времен, когда здесь жил лесник?

На кустике было ровно шесть ягод, и Лиса предложила девчонкам взять по одной, вместо жвачки.

- Нельзя! Это полевишник!

- И что? - не поняла Лиса. - Почему нельзя-то?

- Видишь три узелка? И черную нитку? Букетик собрали после того, как ведьмы... ну... - Натуся неожиданно покраснела.

- Что - ведьмы? - переспросила Лиса.

- Ну... это... самое...

- Да помочились ведьмы! - криво усмехнулась Валька. - На землянику помочились.

- Э... - вытаращилась на неё Лиса. - Ты прикалываешься?

- С чего бы? У нас в деревне так говорят. И землянику в августе не собирают.

- Её просто не бывает в августе. Не сезон.

- Иногда еще встречается. Если год на ягоды урожайный, по второму кругу идет. И вот ее, августовскую, ни за что есть нельзя. Из-за ведьм!

- Полевишник в колдовстве используют. - объяснила Нина. - Земляника - ягода добрая, а эта - наоборот. Через нее порчу насылают. И всякое другое.

- Что - другое?

- Тётка говорила, что ведьмы через эти ягоды счастье крадут. Подбросят жертве и ждут, чтобы съела! Колдовство на них! Черное, злое!

Где-то за печкой шурухнуло, заворошилось. И девчонки залезли с ногами на лавку, опасаясь, что шишиморка решит укусить.

- А знаете, как определить ведьму? - вдруг спросила Натуся.

- Любой пятилетка знает. По хвосту.

- Верно. И?

- Что - иии? Если есть хвост - значит ведьма.

- Твоя баба Сима - ведьма. - будничным тоном сообщила Валька.

- Она килы насылала! - затарахтела Натуся. - Хомут делала!

- Изводчица она! В молодости много людей сморила!

- А доказательства есть? - Лисе стало обидно за бабку. Та показалась ей вполне дружелюбной и симпатичной. И совсем не злой.

- Да все и так знают. Соседку её, было дело, всю килами обсыпало! Мне дядька рассказывал!

- Что это такое?

- Чиряки.

- А вот и нет! Кила - это грыжа.

- Нельзя обвинять человека без доказательств! - возмутилась Лиса. - Вот вы, все, лично, видели у неё хвост?

- Не видели. - признала Натуська. - Бабка Сима в общую баню не ходит. Вот тебе и доказательство!

- Ладно. Поприкалывались и хватит, - Лиса откинулась к стене и зажмурилась. Скорее бы прошла эта ночь. А завтра... завтра они, наконец, пойдут домой.

- А кто тут прикалывается? - похмыкали Галька с Валькой. - Ведьм всегда по хвосту узнают!

- Ладно. Уговорили. И на что он похож?

- На свиной. Лысый, как кривая запятая.

- Хвост только у тех бывает, кто по роду силу перенял. - Нина завозилась на лавке, пытаясь принять более удобную позу. - И да, он короткий и лысый. А к старости обрастает пушком. И оборачиваться могут только родовые ведьмы. Выученные - не могут.

- Как понять - выученные?

- Те, кто в ученицах у родовой. Сами приходят проситься. Только ведьмы берут не каждую. Испытание нужно пройти. Мне тётка рассказывала. Было у них в деревне. К одной бабке девушка пришла, знания перенять. А бабка как раз пирог испекла. Отрезала пару кусков, каждый в тряпочку завернула и повела девушку за дом, к бане. Там расстелила эти тряпки и на них положила по куску. Девушке велела молчать и ждать. И сама села рядом.

- Испытание голодом? - хмыкнула Валька. - Я про такое не знаю.

- Не перебивай! - отмахнулась Нина и, покосившись на печь, заторопилась. - В полночь полезли всякие! Бесенята. Змеюки, какие-то черные клубки с глазами! Крысы набежали. Жабы. И все накинулись на ведьмин кусок!

- Не многовато ли на один маленький кусочек? - развеселилась Валька.

- Да ну тебя! - рассердилась Нина. - Может, он был большой.

- И что дальше? Они съели пирог, а потом девушку? - в азарте переспросила Натуся.

- Они съели пирог и пропали. А девушкин кусок остался цел.

- Вот скукота. - демонстративно зевнула Валька. - И к чему все это?

- Ведьма объяснила, что не может взять девушку в ученицы. Потому, что она не понравилась помощникам и те побрезговали ее куском!

- Печалька. - снова зевнула Валька, а Лиса вдруг спросила: «А те женщины... медвежьи дочки... они тоже ведьмы?».

- Вот не знаю. Зачем им это? Нюх звериный. Повадка - тоже...

Нина не успела договорить - замерла, услышав нарастающие снаружи звуки. Кто-то покашливал, бродя возле дома. И в этих звуках Лисе вновь почудились слова:

- ... бабья доля... прощай воля... черным клином белый свет... бабья доля... прощай воля... хуже не было и нет...

Исчезла комната. И девчонки. Запахло тиной. Ногам сделалось холодно и мокро, и Лиса поняла, что стоит по щиколотку в воде! Впереди бледным пятном выделялась высокая фигура в платке и простом платье. Она медленно начала оборачиваться, и Лиса увидела блеснувший красным глаз, и вытянутую вперёд пасть с вывороченными ноздрями, и клочки редкой рыжеватой шерсти.

Женщина с медвежьим лицом взмахнула рукой, поманила Лису - сюда, ко мне, смелее. И Лиса послушно двинулась на зов. Она заходила всё глубже и глубже. Вода уже достигла губ, плеснулась в глаза, заставляя зажмуриться, а когда залила нос - Лиса почувствовала, что больше не может дышать...

- Алиска! Алис! Ты чего?? Алиса!!!

Послышался звонкий шлепок, и кожу на щеке ожгло от боли.

Лиса встряхнулась, захрипела, закашлялась, ловя ртом воздух.

- Ну ты даешь! - протянула Валька, потирая руку. - И давно у тебя эти припадки?

- Холоднооо... мокрооо... - Лису трясло. Внутри головы всё еще звучали отголоски песни.

- Она бредит! - охнула Натуся.

- Нет! Ей что-то почудилось! - Нина погладила Лису по плечу. - Ты слышала её, да?

- Ддааа... Я была в воде... она позвала...

- Видите! А вы не верили! - Нина с торжеством посмотрела на подружек. - Я тоже слышала звуки! Та женщина приходила к дому!

- Холодно... Как холодно...

- Да. - нехотя признала Валька. - Здесь тебе не тёплое морюшко, Алиск.

- Может, попробуем растопить печку? - робко предложила Галька. - Только попробуем! А начнёт дымить - сразу затушим. И дверь откроем. На чуть-чуть. Чернобыльник никого не пропустит, так что...

- Чем ты топить собралась?

- Не знаю. Нужно поискать!

- Давайте поищем! Валь! Почему нет?

Слова девчонок доносились до Лисы словно сквозь слой ваты. Перед глазами висела пелена. Она потерла их с силой, но это почти не помогло. Картинка продолжала расплываться.

Послышался скрип досок, и негромкий вскрик Натуси:

- Здесь дверь! Я нашла дверь!

Девчонки ринулись к ней. И Лиса потянулась за ними, её всё еще пошатывало, но она кое-как смогла доковылять до печи и увидела маленький закуток с дверью в торце.

Валька потянула за ручку, и дверь распахнулась. Из сероватой полумглы неожиданно повеяло ароматами сухих трав и нагретой на солнце корой.

- Это кладовка! - загомонили девчонки. - Смотрите, вон грибы! Это белые? Да, Вальк?

- Кажется, боровики. Интересно, сколько они здесь провисели?

- И спички! Вон, сколько коробков! - радостно вскрикнула Натуся. - Давайте сварим грибной суп!

- На чем и в чем? - разозлилась Валька. - У нас даже печь не растоплена. И нет воды!

В углу шурухнуло. Из-за набитого чем-то мешка метнулась растрепанная тень с утиным клювом вместо носа.

- Там... он! Оно! Она... Существо! - девчонки ринулись вон из кладовой, едва не повалив слабую еще Лису.

- Да успокойтесь вы! Как будто шишиморки не видали! - Валька осторожно ощупала мешок и принялась распутывать узел на веревке.

- Не надо! - попыталась остановить ее Галька. - Вдруг там всякое-плохое!

- Ага. Головы непослушных детишек, например! - огрызнулась Валька, пытаясь оттащить мешок в сторону.

Полетела черная пыль, мешок повалился на бок и из него посыпались камешки неправильной формы.

- Уголь! Уголь!! У нас будет огонь!! - девчонки бросились обниматься.

- А если угорим? - прошептала Лиса, обращаясь к улыбающейся, чумазой от пыли Вальке.

- Если станет дымить - на улицу выйдем. Проветрим. Я замерзла! И тебе нужно погреться.

Воодушевленные находкой девчонки отобрали немного угля и начали было совать его в топку, да Валька остановила, потребовала проверить - что внутри.

- Подсветить бы... - Галька осторожно просунула руку в отверстие и, пошерудив, извлекла закопченный чурбачок.

- Отлично. Используем как дрова... - пробормотала она, рассматривая находку. - Ой! Гадость!..

Вскрикнув, Галька отшвырнула от себя чурбачок и вытерла руки о футболку.

Тот откатился к ногам Лисы, и она присела на корточки, взяла в руки теплую почерневшую деревяшку. На ней был вырезан какой-то узор... Пальцы нащупали неровные складки платья; что-то, напоминающее косу; обрамляющий голову платок и - вытянутую вперёд медвежью морду!

- Женщина с медвежьим лицом! - Лиса попыталась бросить фигурку, но та словно прилипла к рукам. - Она хотела меня утопить! И приходила вчера! Мята, помоги! Забери её!

То ли после жутковатой находки, то ли после слов Лисы - девчонки разом умолкли. А переглянувшаяся с сестрой Валька спросила с нажимом:

- Ты кого сейчас позвала? Какую еще Мяту?..

Глава 3. Сурочь

- Какая Мята? - Валька наклонилась к Лисе, и в глазах сверкнули красные искры. Нос вытянулся вперёд, изо рта показалась пара острых клычков, на щеках и подбородке редкими пучками встопорщилась рыжая щетина.

Превращения произошли стремительно и, не ожидавшая этого, Лиса закричала, забилась, рванулась в попытке сбежать...

- Держите её! Чтобы голову не разбила! - сквозь шум в ушах донесся голос Вальки. - Натуся! Посмотри у Алиски в карманах. Может там есть таблетки?

- Нету... - пропыхтела Натуся - Только сотик...

- И... куколка... - Лиса кое-как смогла сфокусироваться на испуганных лицах девчонок. - Там еще куколка... куколка там... из травы и тряпочек...

- А... ты ее Мятой назвала! - понимающе протянула Валька. - Бабка Сима для тебя навертела? Вот же ведьма!

- Потому тебя так скрутило! - Галька помогла Лисе подняться.

- Мне примерещилось... - слова перекатывались на языке как тяжелые камни, и Лиса судорожно сглотнула. - Примерещилось, что Валя ... что у неё голова!

- У всех голова, - хихикнула Натуся, и Галька сердито зашикала.

- Не слушай её, Алис. Куклы больше нет, и тебе обязательно полегчает.

- Как - нет? - прохрипела Лиса. - Где она? Куда...

- Молчи! Дыши поглубже. - велела Лисе Валька. - Давай на раз-два: вдох-выдох, вдох- выдох. Голова не кружится?

- Ккажется ннет...

- В баню бы её сводить, а, Вальк? Чтобы вся сурочь смылась.

- Какая баня, Гальк! Здесь и воды нету. - скривилась Валька. - Для обмывки настой нужен особый. А к нему - заговор.

- Тётка говорила, что его по три раза начитывают. - подхватила Нина. - По всем сторонам света. Сначала на каждую поклон положить нужно, потом - заговор начитать. И пострадавшему на голову вылить отвар!

- И баннику жертву принести. С жертвы нужно начинать!

- Верно. Курицу резануть на порожке.

- Закопать её нужно. Шею свернуть и закопать.

- Резануть! Чтобы кровь порожек омыла!

- Нет - скрутить!

- А вот и резануть!

- Как думаете - мы не из-за куколки заблукали? - Натуся не дала разгореться спору.

- Не. Кукла же для одной наверчена. Для Алиски. Нам чертяки могли дорожку заплевать.

- Не говори про них! - Галька заткнула уши. - Вдруг услышат и под землю утянут!

- Ой, ладно! Мы и без этого влипли!..

- Потому и влипли, что на Алиске сурочь!

- Какая ещё сурочь? - смогла, наконец, спросить Лиса. Что-то важное юлой крутилось в голове. Но она никак не могла ухватить эту мысль, не могла вспомнить.

- Ну, сурочь. Это как порча или сглаз. Ведьма сурочит — значит наводит чары, болезнь насылает, падучую. Вот как у тебя.

- Нет у меня падучей!

- Ёще как есть! Уже второй раз корчило!

- Я просто испугалась.

- Так из-за куклы все. Знать бы, какая она была.

- Это важно?

- Еще бы! Если нитками рот зашит - то немтырка. Чтобы человека немым сделать. Или голос его украсть. А если руки перевязаны или ноги - чтобы обездвижить. Если на шее вроде хомута из лозы пристроено - то на порчу да полный извод. Чтобы человек совсем пропал. Понимаешь? Бабка Сима старая уже, а живет долго. Она могла у тебя силу потягивать. Ну, чтобы жизнь еще продлить.

- Как это?

- Не знаю. Ведьма вроде на куклу наговорить должна, и та все передать жертве. Ты можешь описать - какая у тебя была? Необычные детали? Странности?

- Не могу, не помню, - повинилась Лиса. - Я её не рассматривала. Спрятала сразу и забыла.

- Вы, городские, все недалекие. - вздохнула Натуся и дёрнулась от резкого звука в печи.

В топке весело загудело пламя, и девчонки радостно затарахтели:

- Шишиморка печь растопила! И щепочки нашлись!

- Спасибо! Спасибо! Спасибооо!

- Должны ей будем! - вздохнула Валька.

- Почему должны? - удивленно переспросила Лиса.

- Потому что помогла! Придётся сюда вернуться. С отдарком. И с оберегом. Чтобы больше не плутать.

- Вернемся! - согласилась Нина. - Принесем шишиморке новый веник. И нитки. У нас веретенце от бабушки на чердаке лежит. Его тоже принесем. Кикиморы прясть любят.

- Кикиморы только все портят и нитки путают... - начала было Натуся, и за печкой громок ворохнулось.

- Тебе не всё равно? - осадила подружку Валька. - Мы принесем, а шишиморка сама решит, что с ними делать.

Пламя гудело, дровишки потрескивали. В комнате постепенно теплело. Дождь тихо постукивал по окнам, и Лису потянуло в сон.

Девчонки снова заговорили про кукол. Натуся вспомнила страшилку про проклятую свадьбу, когда посреди праздничного застолья вместо невесты и жениха все увидели пару кукол самоделок.

- Люди превратились в кукол? - Лисе трудно было представить такое.

- Нее. Молодых колдун сразу из церкви увел. А на их место кукол подсадил. Гости под мороком ничего и не заметили! Пили, гуляли, горько кричали... а потом - бац! - Натуся прихлопнула в ладоши для наглядности и оглядела подруг. - Прикиньте, девы - вот так живете себе, радуетесь, а против вас уже кто-то приколдовывает!

- Зачем? - перебила ее Лиса. - Зачем невеста с женихом колдуну?

- Ой, разные причины. Может, невеста ему понравилась. Или, наоборот - посмотрела не так.

- Или на свадьбу не пригласили. - предположила Нина. - Он обиделся и решил отомстить. Раньше колдунов на свадьбы всегда зазывали. Как самых важных гостей. Они за молодыми присматривали. Чтобы тех никто не попортил.

- А могли?

- Попортить? Ещё бы! Из зависти, из вредности. Много из-за чего.

- А ещё было! - Нина сделала большие глаза. - Колдун молодых до свадьбы удавил! А никто про то не прознал! И на венчание мертвяки явились!

- Ой. Всё! - состроила смешную рожицу Валька. - Чтобы мертвяков не распознали? Да еще в церкви??

- А вот и не распознали! Колдун мертвеньких волчьей снытью умыл да чары наложил!

- Допустим. Но как они в церковь вошли?

- Не знаю. Меня там не было. - пожала плечами Нина. - Но только вошли. Смогли! И колдун за ними. Тенью прикинулся для всех.

- Их обвенчали? Мертвяков? - Натуся и верила, и не верила услышанному.

- Батюшка отказал. Наверное, углядел правду.

- И.. что потом?

- Да что... как сели в свадебную повозку - лошадь понесла. А на перекрестке стала как вкопанная, вся в пене, глаза из орбит! Пока добежали - а в повозке никого. Только следы в сторону речки.

- Уже и река появилась! - хохотнула Валька.

- Да она всегда там была. Наверное... Чего смеешься? - обиделась Нина. - За что купила - за то и продаю!

В печке стрельнуло, и девчонки заспорили - чья очередь подложить в топку уголь.

- Жаль, что здесь нету дров. - разочарованно протянула Натуся. - Дерево сухое хорошо горит!

Дров! Ну конечно же! Лиса вспомнила, что не давало ей покоя - чурбачок, который Галька нашла в топке! Вырезанная из дерева фигурка женщины с медвежьим лицом!

- Куда вы её дели? Ту фигурку?

- Какую фигурку? - удивилась Валька. А Галька поняла, показала рукой куда-то вниз: «Под лавку укатилась. Там лежит».

- Сейчас достану... - пропыхтела Натуся. - Как раз в топку закинем...

- Не надо! - Лиса вырвала у неё деревяшку. - Нужно её получше рассмотреть!

- Зачем? - Валька завела к потолку глаза. - Обычная же деревяшка!

- Не обычная... ничего не понимаю!.. - Лиса повертела чурочку со всех сторон, поскребла ногтем черный налёт, зачем-то понюхала.

Ничего. Ни намёка на линии и формы. Но они же были! Были тогда!

- Что - почему? - девчонки выразительно переглянулись. - Опять тебе помстилось?

- Не что-то, а кто-то... - пробормотала Лиса. - Почудилось. Наверное. Раньше. Сейчас - нет.

Она пересказала девчонкам свои давешние ощущения и попросила Гальку подтвердить их.

- Галь! Ты же тоже видела! Вспомни! Ты деревяшку нашла и сразу бросила!

- Там в трещине какая-то швалька была. Похожая на высохший кокон. А я насекомых ужасно боюсь... - нехотя призналась Галька.

- Это тебе от страха всё примерещилось. - сочувственно вздохнула Нина.

- Изурочили её! - рассердилась Валька. - Ведьма куклу просто так давать не станет! А бабка Сима - известная ведьма! По молодости стольких попортила!

Валька заявила об этом с такой уверенностью, что Лиса поверила и испугалась.

- И что мне делать? Это лечится?

- Снять сурочь можно. Если знающая ведовка попадется. Вот вернемся когда - ты матери расскажи. Пусть потребует от Симы, чтобы сурочь назад забрала.

- Нельзя назад. - встряла Натуся. - Ведьма на такое не согласится.

- Почему? - Лиза облизнула онемевшие от страха губы.

- Потому! Тогда сурочь обратно вернётся. А ведьме такого не надо!

- Тогда пусть перекинет на что-то. На дерево или вещь. - Валька слегка подпихнула оцепеневшую Лису. - Запомни, Алиска. И матери обязательно всё расскажи. Иначе сурочь тебе жизнь перепортит.

- А малина? Может она тоже нехорошая была? А мы её съели! - Лиса вдруг вспомнила про корзину с ягодами на крылечке. - Если на землянику ведьмы помочились... То и на малину могли?

- Не. - улыбнулась Натуся. - Малина - медвежья ягода. Ведьмы против медведя не пойдут. Поостерегутся последствий.

- У них с медведем договор. Вроде нейтралитета... - начала объяснять Валька, но её перебил скрип отворяемой двери.

Порыв ветра донёс запахи дождя и опада, а на порог ступила высокая худая фигура. Лиса разглядела очертания длинного платья, платок и...

- Это она! Та женщина! Она пришла! Не отдавайте меня! Не хочу!!.

- Опять началось! - испуганно пискнула Нина.

- Алиса! Алиса!! - кто-то резко встряхнул Лису за плечи.

Валька подбежала и с грохотом захлопнула дверь.

- Не бойся, Алис. Это просто ветер. Здесь же теперь нет защелки, вот он и играется.

- Я видела её! Ту женщину! Как тебя сейчас! - Лиса вырвалась от Гальки и заметалась. - Нужно что-то придвинуть к двери! Чтобы она не могла открыться! Может, лавку?

- Успокойся! - прикрикнула Валька. - У входа трава насыпана. Сюда никто не сможет войти!

- Но она была здесь! Стояла в проёме! Неужели вы не видели? Мята, Мята! - Лиса вдруг сообразила, что давно не видела шестой девчонки и быстро пересчитала подружек. Так и есть. Их было пятеро. Пять! Мята пропала!

- Это был ветер, Алиса! Всего лишь ветер! - повторила за Валькой Нина.

- Он печку задул, вот ты и испугалась, - пробормотала Натуся. - И хорошо, что задул. А то уже попахивало.

- Вы же не слепые! Почему не видели её? - надрывалась Лиса. - Она была здесь! Была! Стояла! Смотрела!!

- Алиса! Послушай! Никого не было. Никто сюда не приходил! - голос Вальки зазвучал медленно и уверенно. - Это всё сурочь! Из-за неё тебе мстится! По-хорошему, тебе бы в бане попариться. Чтобы стало полегче.

- Может, в устье её? - предложила Нина. - Меня в детстве баба туда сажала.

- Нас всех туда сажали... когда болели...

- Ну вот! А раньше, давно-давно, печь вообще вместо бани была!

- Точно! - Валька подошла к печке, осторожно пощупала разогретую стену. - Дядька рассказывал, что деревенские там парились, этим, как его... щелоком натирались и травами. А смывали всё в комнате. В тазу или... лоханьке!

- Воды у нас нет. И щёлока тоже.

- Зато печь разогрелась! Алиса может там просто посидеть, чтобы паром пробрало!

- Точно! Ты молодец, Нинк! Классно придумала! - девчонки загалдели довольно. - Пока печка не остыла, пускай попробует!

Лиса слышала их, но не понимала смысла. Все мысли были сейчас о женщине с медвежьим лицом. Почему она преследует их? Выбирает очередную жертву? И то, что девчонки не видят её... не знак ли, что жертвой будет она, Лиса??

- Алис, ты должна залезть в печку... - кажется, это сказала Валька. - Она уже прогорела. Но жар остался. Ты прогреешься, и сурочь отступит. А потом, когда в деревню придём, бабка Сима её на что-нибудь переведет. Нужно только будет пригрозить ей. Мне тётка рассказывала - как. Я тебе подскажу.

- Алиса, - к сестре подключилась Галька. - Тебе нужно пролезть через устье. Там дальше будет место вроде пещерки. Ты поместишься. Посидишь там, согреешься. Может, и легче станет.

- Станет, станет! - одновременно заговорили Натуся и Нина. - Алиса, только быстрее давай, пока еще тепло.

Плохо понимая, что делает, Лиса сунулась в темный провал, и её обдало волной жара. Лицу и рукам сделалось нестерпимо горячо, но выбраться ей не позволили - наоборот, подтолкнули поглубже, приговаривая, что все будет хорошо.

Застряну! - только и успела подумать Лиса, а цепкие лапки шишиморки ухватили её за подмышки и втащили внутрь. Раскаленный воздух ожёг легкие, застыл в груди горячим комком. Лиса закашлялась, а над ухом успокаивающе затарахтело. Те же лапки стащили с Лисы футболку, потянули джинсы и носки... Спине сделалось колко. Кто-то больно прошёлся по коже сухим травяным пучком. Что-то плеснуло на стены, и густой пар заполнил клетушку. Запахло пряно и резко - как от разогретой на солнцепеке травы на исходе августа. Пот залил лицо. Удерживать голову становилось всё труднее. Лиса почти ничего не видела и лишь хрипела: «Пустите, пустите... я не могу дышать... мне плохо...»

Наконец, её услышали - что-то загремело снаружи, и навстречу Лисе сунулась широкая деревянная лопата.

Лиса схватилась за крепкое полотно, и последующий резкий рывок выволок её из печи.

Другие руки подхватили Лису, погрузили в теплую душистую воду, принялись намыливать, тереть, приговаривать что-то, покашливая.

Откуда вода? - только и успела подумать Лиса. А потом сквозь мыльную пелену разглядела рыжую шерсть да вытянутую медвежью морду...

Глава 4 Перевернутый мир

- Понравилась тебе малина?

Вопрос пришлось повторить несколько раз, прежде чем Лиса поняла, что низкий, с оттяжкой в хрип, голос обращается к ней.

- Кислая... - шепнула, пытаясь отстраниться от настойчивых рук, перебирающих намокшие пряди волос.

- Какая есть. Не дёргайся! Волосы промыть надо от копоти...

- Где я? Кто - вы? - Лиса боялась повернуть голову, боялась посмотреть.

- Вот хлеба моего отведаешь, и сама себе ответишь. А как рассветет - сведу тебя на реку, научу, что делать...

- Не хочу... на реку!.. - Лиса едва расслышала свой голос, хотя пыталась кричать.

- Пойдёшь. Вода дорогу назад размоет, память о прошлом в тине погребёт, забвение тебе принесет...

Говорившая с Лисой женщина вдруг обхватила ее руками - обняла. И от запаха прогорклого пота желудок немедленно скрутило болезненным спазмом. Колючая шерсть жесткой щёткой прошлась по щеке не успевшей отстраниться Лисы.

- Сиди, доча. Сейчас воды подолью. Что на забудь-траве настояла. Она дело начнёт, а река докончит. То и хорошо...

Одеревеневшая от ужаса и шока Лиса не могла ни оттолкнуть говорившую с ней женщину, ни выбраться из огромной деревянной лохани. Так и сидела, уткнувшись в колени, а женщина перебирала и перебирала её волосы.

- Как всё вовремя случилось... Как раз Маковеи миновали. Вызрела забудь-трава... - на голову Лисе медленно полилась теплая вода. - Вот как ... вот так... забудь-трава все плохое возьмет... прошлое тебе не вернёт...

Почему я ее понимаю? - вяло подумалось Лисе. Медвежьеголовые ведь не могут говорить. Или всё же могут?

Что-то бахнуло совсем рядом, под тяжестью вошедшего заскрипели доски. Кто-то остановился возле лохани, прерывисто, шумно дыша. Он принёс с собой запахи сырости и застоявшейся воды, и сладковатой мёртвой плоти.

- Всё готово. Хлеб на столе. Отнеси в условленное место. Благодарность. За дочу.

В ответ неразборчиво булькнуло, опять простонали половицы. Негромко брякнула дверь и стало тихо.

Это за меня благодарность. - догадалась Лиса. Ощущения накатили странные, двоякие - было страшно и одновременно - спокойно.

- Всё хорошо, доча, Время еще не подошло. На рассвете на речку тебя сведу. Завершим ритуал.

Лиса почувствовала, как по волосам скользнула расческа, а голос монотонно забормотал:

- Невестушку соберем... на вторую весну соберем... как зама за зимой минует... хозяину-владыке на радость...

И в мыслях мягко заворочалось, завторило: соберем... владыке на радость... невестушку соберем...

Слова звучали убаюкивающе, и всё же какая-то частичка Лисы воспротивилась, заставила задать вопрос:

- Какая невеста? Какому - владыке?

- Нашему. Хозяину. Главе рода. Честь тебе великая выпала. Счастье!

- Нет!.. Никогда... не хочу!.. не заставите!..

- Не перечь, доча. Не противься. Иначе ведь под присухой пойдёшь. По доброй волюшке всяко лучше. Под присухой ведь сама не своя сделаешься.

Снова скрипнула дверь. Затопотали шажки. Более легкие. Детские. Что-то упало... и голос помягче, но тоже с хрипотцой, пожаловался на воск.

- Липнет, матя! Не получается! Меня все задразнили!

- От жара липнет. Над свечой долго держать нельзя... И выждать нужно...

- Не пойду больше к ним. Можно, с вами посижу?

- Можно, Буянка. Только не мешайся.

- А волглый зачем приходил?

- За хлебом, Буянушка. Понёс гостинчик лесовому.

- Зачем лесному дедоньке гостинчик?

- В благодарность. От нашего рода. За то, что помог.

- Почему с волглого вода капает? - продолжила допытываться Буянка. - От него лужи и сырость!

- Так утопец же. - терпеливо ответила медвежьеголовая, заплетая волосы Лисы в косу. - Он без воды усохнет.

- А за что благодарность?

- За дочу новую.

- За эту? - сердито всхрипнула Буянка. - Не хочу! Выгони её!!

- Привыкнешь. От неё ведь только польза нам. Лапотки из лыка тебе сплетет. Холстину на платье выткет.

Снова топот, и запах... мускусный, звериный...

Кто-то подобрался к Лисе близко-близко, и она приподняла тяжелые веки, увидела короткую пушистую шерсть, пару красных маленьких глаз и две толстые косы, свисающие по бокам медвежьей морды. Это был медведевочка... совсем еще ребёнок.

В комнате было дымно от свечей, в углах подрагивали тени.

- Какая уродина! - пробормотала Буянка. - Почему люди такие страшные, матя?

- Такими уродились...

- Она у нас останется?

- Останется...

- А можно... можно я её слеплю?

- Ну, лепи. Только не мешайся.

Женщина с медвежьим лицом помогла Лисе подняться, набросила на неё грубую холстину, велела обтереться. Потом довела до стола, усадила ни широкий грубо сколоченный табурет. Мокрая коса неприятно касалась спины, и Лиса спросила про одежду.

- Так побудь. А как пойдем - рубаху праздничную достану. После её реке пожертвуешь. Когда все закончится.

Запахнувшись в повлажневшее полотнище, Лиса скорчилась на табуретке. Буянка пристроилась недалеко - держала над свечой плоскую посудину с непонятной массой внутри. Маленькие детские кисти покрывали длинные рыжие волоски. Ногти были коричневые, чуть загнутые на концах - не совсем звериные, но слишком толстые и острые для человеческих.

Собрав массу в шарик, она покосилась на Лису и взрыкнула коротко, будто засмеялась.

Расплющив в пальцах смятый комок, покатала между ладоней, быстрыми движениями обозначила что-то вроде головы...

Кукла получалась несуразная, коротконогая, с длинными руками-палочками. Буянка лепила и приговаривала:

- Вот так, вот так... Почти готово дело. Волосом твоим обовью - и всё!

- Волосом... - Лиса чуть покачивалась на стуле, словно в трансе. - Зачем... волосом?..

- Чтобы слушалась меня, названая сестрица! - неуловимым движением Буянка дернула за вьющийся на виске у Лисы волосок и закрутила его под головой фигурки.

- Матя, у меня получилось! - похвалилась перед медвеженщиной, и та благосклонно кивнула да принялась нарезать на ломти лежащую под серой дерюжкой сплющенную буханку.

- Ешь! - пододвинула к Лисе темный, комковатый кусок. Рядом положила маковую коробочку, пододвинула выструганную из дерева дощечку. В кружку со сколотым краем налила из кувшина чего-то бесцветного.

- Пей! Это березовая вода.

- И мне, мати! Я тоже хочу.

- А хочешь - так возьми. - разрешила медвеженщина, и Буянка потрясла маковую кубышечку над дощечкой, принялась обмакивать хлеб в семена, зачавкала, заурчала.

- Мёда хочу!

- После. Как праздновать станем. Новую невестушку славить.

- И Хозяин придёт?

- Может и придёт. Он всегда приходит посмотреть на невестушку.

Лисе кусок не лез в горло. Середина хлеба выглядела непропеченной. Мак она не любила. Его крупинки противно скрипели на зубах. Да и запахи, витающие в комнате, не прибавляли аппетита.

- Можно потрогать? - Лиса потянулась к неумело слепленной кукле.

- Нельзя! Уколю! - в руках у Буянки появилась длинная толстая игла без нитки. - Для тебя приготовила! Будешь плохой - уколю! Вот так!

Острие иглы вошло в кукольное плечо, а закричала от боли Лиса.

- А так - нравится? - Буянка повозила иголкой по краю кукольной руки, и Лиса охнула, схватившись за ладонь.

- Перестань! - прохрипела просительно, но медведевочка лишь надавила сильнее.

Женщина с медвежьим лицом молча наблюдала за ними, и только когда Лиса заплакала от боли и бессилия, велела Буянке, чтобы не мучала больше.

- Тебе забава. Ей слезы. Лицо опухнет. А впереди смотрины. Она должна понравится Владыке... А ты не бойся. Не трясись. - обратилась она к Лисе. - С непокрещенной куклой баловство одно выходит.

- Это - баловство? - Лиса показала исцарапанную, всю в засохшей крови ладонь.

- Конечно, баловство. Настоящая ворожба на черную воду делается, на дым от земляной свечи, на паучью порчу.

- Матя! Расскажи про порчу! Научи! Я тоже хочу!! - заканючила Буянка, зацарапала по столешнице иглой.

- Мала еще.

- Ну, матя!

- Не теперь!

- А я хочу! Хочу! Она заснет - паука в рот посажу! В кладовой много паутины! И пауков много!

- Я... не буду... спать...

- Будешь! Маковая настойка заставит.

- Не дразни её. - медвеженщина легонько шлепнула Буянку по макушке. - Ну, расскажу, расскажу, хорошо. Паучья порча будто морок. От мира отрезает, дороги запутывает. Человек вязнет в ней как в паутине, и чем сильнее барахтается - тем прочнее увязает.

- И что потом?

- Забвение...

- Как от реки?

- От реки сильнее будет. Вода надёжнее. Наговоренную паутину разорвать можно. Ведьме это по силам...

С потолка медленно соскользнул на нити крупный паук, завис перед Лисой, перебирая лапками - как будто готовился навести на неё эту самую морочь. Лиса смотрела как узоры на его спинке сливаются в зловещее красное око, и повторяла про себя: «Не поддамся, не поддамся, не поддамся...» А в голове отзывалось насмешливо: «дамся... дамся... дамся...»

- Земляные свечи используем... - донесся до Лисы обрывок разговора.

- В лесу?

- У реки. Ты с нами пойдёшь. Поможешь.

- Можно, я свечи сделаю!

- А помнишь - как?

- В земле ямку вырою, воском залью, подожду, пока застынет и выну, - затараторила Буянка.

- Фитилём возьмешь осиновую щепу. Чтобы горело глухо и тихо.

- Почему не сосновая? Она пахнет! И веселее горит!

- Водяные не любят огня. А без них обряд не провести.

- Водяные мокрые, гадкие... от них лужи, как от волглого! Матя! Ты говорила, он раньше другим был. В лесу жил, в домике. Как мы.

- Был. Пока русалки к себе утянули. Слаб человек. Самонадеян. Жаден. Папор-цвет задумал достать. Большие деньги ему за то посулили...

Она говорит про лесника! - догадалась Лиса. Волглый, что понёс за неё «благодарность» - бывший лесник?!

- Матя, глянь как она глазами ворочает! - Буянка опять схватилась за иглу. - Я только по разочку тыкну, позволь! Сначала в один глазок, потом в другой!

- Не смей! Владыке не нужна слепая невеста.

- И что? Ему другую найдём, а эта у нас останется. Буду ей играть!

Медвеженщина угрожающе зарычала, и девчонка недовольно расфыркалась.

- Она уродина! Уродина! Владыке нужна красивая невеста! Как я!

- Я не хочу... в невесты... - прошептала Лиса, борясь с дурнотой. В комнатушке было очень жарко, запахи пота, старья, прогорклой еды смешались в ядрёный коктейль, и Лисе всё труднее было его выносить.

- Не... хочу... в невесты... - простонала она. - И в дочери к вам не хочууу... У вас уже есть... дочка...

- Буянку другая породила, а мне уж после отдали.

- Первую мамку река забрала... - весело взрыкнула Буяна. - Она у теперь водяного живет.

- Утопилась её мамка, потому как ум отказал. Счастья своего не распознала. И что в итоге-то? Променяла Владыку на плешивого мокрого деда, скудоумка! - женщина шлепнула по столу мохнатой ладонью, и Лисе вдруг подумалось, что ей хотелось, очень хотелось оказаться на месте матери Буяны!

«Их замуж не берут, дети у них не родятся»... Кажется что-то такое говорила Мята или кто-то из девчонок? Вот и приходится прислуживать медведю, уводить для него человеческих дочерей.

- Почему вы выбрали меня? - Лиса едва расслышала собственный голос.

- Ты первая мой взгляд поймала. Да не вышла на песню. Все из-за куклы-поганки! Пришлось к лесовому обращаться. А он дорого просит за помощь!

Женщина глухо заворчала и, подхватив кусок хлеба, ткнула им в губы Лисе.

- Ешь!

- Не буду! - Лиса отчаянно замотала головой. Даже мысль о том, что ей придётся попробовать это вызывала тошноту.

- Ешь!! Тебе сила нужна, чтобы выдержать. Обряд долгий будет... - в словах женщины проскользнул намёк на что-то страшное, но внутри у Лисы словно переключилось что-то, и безразличие вновь навалилось тяжелым и душным одеялом.

- Это всё забудь-трава... - Буянка смотрела на неё с интересом- Сейчас совсем сомлеет. Можно, я разочек её ткну, мати? Чтобы сердце унять?

- Только сделай! В поганую яму посажу! - пригрозила девчонке медвеженщина. - А ты, ешь! Кому сказано! - в губы Лисы настойчиво ткнули заветренным хлебом. - Ешь, говорю! Не спи!

- Дома... поем. - Лиса с трудом ворочала языком.

- Теперь твой дом здесь! Ешь!!

Наверное, Лисе пришлось бы откусить от пахнущего затхлостью куска, но из-за печи вдруг выкатилось мохнатое с клювом-носом существо, прошлепало утиными лапами к столу, одним прыжком оказалось на столешнице, затарахтело с поклонами:

- Хлебушка просим за работу... обещала хлебушка... пора платить!..

- Пошла отсюда! - рыкнула на шишиморку медвеженщина и смахнула комок на пол. - Вчера за хлебушком придёшь!

Шишиморка заверещала возмущенно, закрутилась возле стола - все повторяла про обещание и хлеб.

- Вон пошла! А то задавлю! Знай свое место!

Комок откатился к Лисе, утиный клюв с силой ущипнул за ногу, и когда Лиса потянулась почесать больное место - в руку сунули что-то маленькое и мягкое.

- Ты куклу её сожгла? Чего-то мятой завоняло! - медвежьеголовая шумно потянула воздух вывороченными ноздрями.

- Сожгла... сожгла... сожгла... И эту сожгу... - шишиморка заскочила на стол, пронеслась по нему маленьким вихрем и, ухватив восковую фигурку Лисы, унеслась к печи, нырнула в пышущее жаром устье.

- За ней! Быстрее! - шепнул Лисе знакомый голос. - Она сдержит огонь!

Соображалось Лисе плохо, и она толком не поняла - как оказалась внутри печки! Будто какая-то сила подхватила её и запихнула в устье!

В крошечном закуте было тесно и темно. Раскаленные стенки светились красным, воздух плавился от жара, не давая возможности вдохнуть.

Снаружи заревели, заскребли по заслонке, а Лисе казалось, что когтями раздирают её горло. Перед глазами закрутились красные круги, она захрипела...

- Ответь им! Тебя зовут! Быстрее! - поторопил знакомый голо,с и на Лису повеяло едва ощутимым ароматом мяты. - Ответь им, Алиса! Иначе останешься здесь!

На заслонку наподдали сильнее. И она задребезжала, поехала в сторону...

- Останешься, здесь! Быстрее, Алиса!..

- Алиса! Алиска!! АЛИСА!!!

- Она умерла? Она не дышит!! Ой, мамочки!!!

- Заткнись, дура! Лучше помогай! Нужно надавить на сердце и сразу отпустить!

- Её на воздух нужно! Вместе дотащим.

- Нельзя туда! Сами же слышали - кто-то ходит!

- Что делать... что делать... что?..

- Помогайте мне! Гальк, попробуй искусственное дыхание! А я буду массаж...

- Сама пробуй. Боязно. Лучше я - массаж!

- Делай, что сказала!

- Не командуй!..

На сердце Лисы что-то резко надавило, и она закашлялась. Тяжесть пропала, а потом навалилась опять...

- Алиса! Пожалуйста, ответь! АЛИСА!

- Я... здесь... - Алиса скорее подумала, чем произнесла эти слова, но девчонки услышали.

- Жива! Она жива!

- Живая!!!

- Посмотри на меня, Алиск! - потребовал Валькин голос - Давай, открой глаза!

- Пытаюсь... - просипела Лиса - Не получается...

Легкая ладошка легла на веки, принеся с собой приятную свежесть.

- Ой! Мятой как пахнет! - удивилась Натуся.

-И что? - оборвала её Валька. - Ты же из кладовки целый пучок притащила.

- Но там мяты не было...

- Ой, прекрати! Алиска, как ты?

- Я... не... знаю... - Алиса обвела девчонок мутным взглядом. - Девочки! Я так рада!

Не было больше ни женщины с медвежьим лицом, ни её приемной дочки - Буянки. Лишь только девчонки, и улыбающаяся Мята в стороне. И выглядывающая из подпечья мордаха с утиным клювом вместо носа. Шишиморка мигнула и спряталась, а Лиса повторила уже увереннее:

- Я так рада вас видеть, девчонки! А я, представляете...

- Не рассказывай им. - шепнула Маята. И Лиса, запнувшись, потянулась к Вальке, чтобы её обнять.

- Ты чего?! - удивилась Валька. - Странная, ты, Алиска!

А девчонки запричитали хором: «Угорела! Точно угрела! Зря печку топили!»

- Тяжело дышать? Можешь потерпеть? - Валька озабоченно наморщила лоб, разглядывая Лису. - Выходить сейчас нельзя.

- Нельзя выходить! Потерпи, Алиска! - наперебой затараторили остальные. - До рассвета немного осталось!

- Наверное... могу... потерпеть... А почему нельзя выходить?

- Ходит кто-то из этих. - Валька махнула в сторону двери. - Слышишь?

И Лиса услышала.

Глава 5 Липкие сети

- Слышишь? - повторила Валька. - Плюхает...

Снаружи раздавались влажные, хлюпающие звуки, будто кто-то с размаху бил по доскам мокрой тряпкой.

- Мы на Исаакия в лес пошли, уже вторую ночь здесь торчим. Первый Спас пропустили... - Нина боязливо оглянулась на дверь и вздохнула. - Тётка такие ватрушки к нему печет! Медовые. С маковой посыпкой...

- Причём тут ватрушки твоей тётки? - поморщилась Натуся и застыла с широко раскрытыми глазами. - Ой, правда, Нинк! После первого-то Спаса на водяного бесячка находит! Он из-за осени злится! Чувствует, что она почти наступила.

- Шкура перед спячкой слезает... - энергично кивнула Галька. - Донные все соловеют перед зимой.

- Донные? - не поняла Лиса. - Соловеют?

- Водяная нечисть. Соловеют... ну, вялые становятся, как мухи перед спячкой.

В стекло что-то негромко стукнуло. Кто-то медленно провел по нему белёсой растопыренной пятерней, оставляя мутные разводы.

- Там! Посмотрите! - Натуся показала на окно. - И трава не помогла! Божечки-ложечки! Что делать, Валька??

- Траву давно ветер разметал... да и пусть... - в отличие от подруг Валька была удивительно спокойна. - Перестань визжать, Натка. Он не войдёт.

- Он? - Лиса напрасно поискала взглядом Мяту. Девчонки в комнате не было, но в руку скользнула прохладная ладошка и сжала успокаивающе, призывая не бояться. - Это... водяной? Разве здесь есть река?

- Нее. Водяной сам не ходит. Кого-то из донных послал.

- Чего он хочет?

- Донный? Нас в болото увести.

- Зачем?

- Сожрать перед спячкой! Бууу! - Валька резко хлопнула в ладоши перед Натусиным лицом и рассмеялась.

- Дура! Больная! - заверещала свалившаяся с лавки Натуся. - Чуть сердце не разорвалось!

-Травки попей. У бабки Симы попроси, - подразнила её Валька, а Галька, чтобы пресечь новую склоку, торопливо пробормотала, что сестра шутит.

- Но как водяной смог о нас прознать? - Нина вздрогнула, когда ладонь донного в очередной раз звучно пришлепнула по стеклу.

- Включи мозги! Нас леший водил? Мы от него откупались?

- Водил... Откупались... - эхом повторили девчонки.

А Лиса вдруг подумала, что не знает, какие вещички пожертвовала каждая из них для лешего. Сама она отдала любимый браслетик, фенечку-плетенку, и не посмотрела, что положили другие.

- Вы что ему подарили? - вопрос вырвался сам собой.

- Лешаку? - девчонки переглянулись и пожали плечами. - Да... так... Что-то отдали... мелочёвку какую-то... Сейчас и не вспомнить...

- Странно. - Лиса почувствовала подвох. - Я вот всё помню!

- Потому, что в первый раз тебя водит. Не привыкла еще.

В дверь снова шлёпнуло. В комнату просочился запах гниющей помойки.

- А если это хозяин пришёл, ну, лесник? - Лиса вспомнила про волглого и подобралась. Мысли заметались в панике - не могла ли та женщина отправить утопленника за ней?

- Не бойся! - шепнула Мята. - Скоро рассвет. Утопцы боятся солнца.

- Лесник? Думаешь? - Валька посмотрела странно и тихо усмехнулась. - Даже если и он, то сам не зайдет. Пригласить нужно. Но мы не будем, верно, девы?

- Не будем! Не будем! - закивали девчонки.

- Даже если дверь откроет - через порог без приглашения не ступит. Вон, розовеет за окном. Сейчас уберётся.

Лиса хотела посмотреть, но к стеклу снова прильнуло - на этот раз что-то расплывчатое, большое и темное. Сильнее пахнуло болотом и разложившейся плотью. Совсем как тогда, в доме медвеженщины.

- Похоже, утоплый. С душком. - констатировала Валька и поморщилась. - Всё нам здесь провоняет.

- Утоплые у водяного вроде слуг. - пояснила для Лисы Натуся. - На подсобной работе.

- А вы знаете, что водяной креста не боится? - вдруг спросила Нина.

- Креста вся нечисть боится! - сложив пальцы в щепоть, Натуся перекрестила воздух перед окном.

- Не вся. Водяной точно не боится. - упрямо качнула головой Нина. - Тётка рассказывала...

- Твоя тётка любит приврать!

- Преувеличить... - деликатно поправила сестру Галька и быстро добавила. - Не обижайся, Нин!

- Один поп... священник... утонул... а тело вернули без креста! Только ряса осталась, и сапоги ковбойские со шпорами...

- Со шпорами! Ой, Нинк! Наговоришь!

- Всё правда! После него и байк остался. Деревенские пацаны на нем погонять успели, пока родственники не забрали! Крутой дядечка был, современный!

Девчонки засмеялись.

- Вода смывает защиту... - рядом с Лисой вздохнула Мята. - Да и веры там не было. Настоящая вера - как щит. А тело лучше обратно у водяного не просить. Мало ли кто в нём спрятаться может.

- У водяного просили тело? - Лиса произнесла это вслух, и все тут же уставились на неё.

- Ну, просили... - протянула Валька. - Бабка Сима и это успела рассказать?

- Нет. Я так... предположила просто... Нина же сказала, что тело вернули...

- Сам водяной и вернул. После того, как обряд провели.

- Что за обряд?

- Фиг знает. Точно описать не могу. Дядька, когда пацаном был, подглядел за деревенскими, но толком не рассказал. Дева какая-то от тоски утопилась, и родители пришли за неё просить. Дядька говорил, что всё как в театре обставили - с поклонами, словечками специальными. Ладан возожгли на углях... Такой был специальный горшочек с углями, сверху - ладан, а по трем сторонам прилепленные горящие свечи. Вот.

- И что потом?

- Что-то они делали... кланялись, шептали... А потом пустили горшок по реке. В том месте, где дева утонула.

- Откуда они узнали про место?

- Предполагали. - поддернула плечиком Валька. - А может быть - кто-то видел.

- А ладан - зачем?

- Да не знаю я!

- Чтобы просьба дошла до водяного... - пояснила Нина с серьезным лицом. - Свечи прогорали, огонь переходил на уголь, ладан начинал дымиться...

- На кадильницу похоже... А дальше что было? - шепнула Натуся, в который раз оглянувшись на окно. За ним всё еще возилось и шлепало, но уже послабее, пореже. Розоватый свет сделался ярче, предвещая рождение нового дня.

- То и было! Горшок начинало крутить, как будто в воронке. И скоро из неё поднималось тело. Водяной отпускал...

- Потому, что душу уже забрал! - Галька вздохнула совсем по-взрослому. - Утоплых на дне как раков! Так бабушка говорила... А душа - редкая редкость.

- Зачем водяному - душа? - удивилась Лиса.

- Не знаю! Мне не докладывался! - раздраженно буркнула Валька. - Все тебе расскажи, Алиска!

- Вы сами начали, а мне интересно!

- Не страшно уже? Бу-ууу! - Валька растопырила пальцы. - Бабушка рассказывала, что русалки из души сети плетут. Прочные такие, не прорвать!

- Ты меня троллишь! - Лиса даже забыла про утоплого за окном. - Душа невесомая! К ней невозможно прикоснуться!

- Это нам невозможно. Душа как паутина, соткана из миллиарда ниточек! Попадая в воду, они прочнеют и годятся для сетей!

Натуся прыснула, и Лиса рассердилась.

- Перестань троллить, Валя! Я же серьезно!

- И я - серьезно. Доказать, конечно, не могу. Но бабушка так говорила.

- За эти сети лешаки к воде заблудившихся в лесу подгоняют. Расплачиваются так.

- Да, да! Кем-то из знакомых прикинутся и ведут. А когда человек опомнится - уже поздно!

- Или голосом сманят. Они умеют. Раньше много деревенских так пропадало.

- Но зачем лешим такие сети? - никак не могла взять в толк Лиса.

- Русалок ловить на Купалу.

- И на Троицу! Русалка под такой сеткой обомрёт, станет послушной. Вот лешак её к себе утянет, до весны продержит.

- Бред какой-то! Русалки плетут сети, чтобы потом в них попасться?

- Сети не каждая русалка сплетет. У водяного всегда есть несколько самых-самых... из бывших прях. Они и плетут. Отказать не могут - растерзает!

- На дне много утопцов, но душу захватить не у всех удается... - Нина задумчиво накручивала на палец косичку. - Но если удается, то родственникам возвращается не настоящее тело, а обменка.

- Бревно. Или сгнивший пенёк. - покивала Валька. - Или лодка-развальня. Дядька говорил, что в тот раз вместо девы сома на берег выкинуло порченого - раздутого всего, в червях да пиявках. Ему брюхо палочкой потыкали - а оттуда как брызнет!

- Зачем потыкали? - Лиса не понимала, как можно прикасаться к мертвой плоти.

- Чтобы ты спросила, - хмыкнула Валька. И девчонки захихикали.

Снаружи тоже кто-то подкхекнул - будто засмеялся. И следом длинно и громко прострекотал.

- Сорока! Утро на хвосте принесла! - вскрикнула Натуся.

- А может ведьма с гулянки возвращается. - предположила Нина. - Пролетала мимо да учуяла нас. Вот и заглянула, полюбопытничала.

- Чего смотришь? - Валька покосилась на Лису. - Не бабка Сима. Не бойся. Стара она для полетов.

На крыше поскреблось. Следом шумнуло в трубе, и из печи вывалилась черная тушка.

- Ведьма! Ведьма подкинула!! - заверещали Галька с Ниной. А Натуся завела какую-то невнятную абракадабру, размахивая руками как крыльями.

- Сорока. Мертвая... - Валька подтолкнула носком кроссовка птицу. И Лиса разглядела и свернутую на бок шею, и подёрнутый мутной пленкой глаз.

- Кто её так?

- Думаю, что лешак. Принял за ведьму, ну и...

- А как она в дымоход попала?

- Так закинул на крышу забавы ради, или предупреждение сделал... - в глазах Вальки вновь мелькнуло странное выражение, зрачок вытянулся в вертикальную полосу. Будто на Лису смотрела не она, а кто-то иной.

- О чем предостережение? - Лиса сморгнула, и все пропало. - Кому?

- Да нам. Чтобы новую тризну готовили. Мы же хотим выйти отсюда? Верно, девы?

- Хотим... Очень домой хочется! Хотим. Конечно, хотим!

- Вот и думайте, что лешему на откуп предложить. У меня ничего нет.

- У всех ничего нет. - всхлипнула Натуся. - Кто же знал, что так попадёмся!

- Смотрите! Смотрите!! - Лисе показалось, что перышки на теле сороки шевельнулись. Судорожно сведенные когти птицы расслабились, царапнули истертые временем доски.

- Не ори. Не укусит. Это нам мнится.

- Если ведьма, то не мнится! - возразила Натуся. - Она превратиться пытается, пока еще можно!

- Посмотреть бы, что у нее под перьями...- Нина боязливо склонилась над сорокой.

- Под перьями? - Лиса продолжала следить за вялыми подергиваниями птицы. - Ты хочешь ее... ощипать??

- Не под перьями, - поправила Нину Валька. - Под кожей. Можно попробовать перья из хвоста дернуть, чтобы в себя обратилась.

- Ты дернешь?

- Чего это я? Тебе интересно, ты и дергай!

- Раньше деревенские считали, что если под шкурой зверя или под перьями птицы скрывается человеческая одежда или украшения, - то это оборотень.

- Потому что это правда! На засидках Маринка рассказывала, как у волчицы под шкурой платье нашли!

- Той байке сто лет в обед! - скривила гримаску Валька. - И не платье нашли, а бабку в платье.

- Тело в платье? - Лиса не понимала - обманывают её девчонки или нет. Уж слишком невероятными казались рассказанные ими истории. Вот только после пережитого в доме у женщины с медвежьим лицом поверить можно было во что угодно!

- Ведьма в платье была. А сверху - волчья шкура. Её так и закопали потом вместе со шкурой. Побоялись себе оставлять.

- А колом не проткнули! Она потом долго деревни разоряла. Волчицей рыскала, людей ловила и жрала.

Из угла метнулся растрепанный клубочек - ухватил сороку за хвост, потянул под печь.

- Шишиморка! - взвизгнула Натуся, подтягивая ноги повыше.

- И что? Пускай забирает.

- Она так неожиданно выскочила!

- И что? Будто ты не знала, кто здесь живет!

- Даже если и знала, все-равно...

- Ой, ладно, Натк! Отвали!

- Сама отвали! Вечно прицепишься без повода!

- Опять завелись, - хихикнула Галька и вдруг потянула Лису за рукав. - Пойдем в кладовку. Поищем для лешего подарки.

- Там нет ничего... - неуверенно промямлила Лиса.

- Прошлый раз я кое-что увидела. Пойдём!

Галька протащила Лису через сумрачную пыльную комнатенку к дальней стене, у которой помещалась здоровенная бутыль.

Через заросшее грязью стекло что-то слабо поблёскивало, и шевелилась, будто медуза, серая осклизлая на вид масса.

- Плесень... - Лису передернуло от омерзения.

- Нет. Эти лохмотья не похожи на плесень. Может быть - чайный гриб?

- С прошлого века здесь, ага. - сзади подошли остальные девчонки.

- Может, и не с прошлого! Может кто-то сюда и теперь захаживает!

- А почему порядок не навел? Почему здесь всё... такое?

- Шишиморка! Она могла принести!

- Откуда? Вы хоть думайте, что говорите!

- Да какая разница! Подарим это лешему от всех нас!

- Ты понесёшь? Бутылка тяжелая. Выковыривать это... этот сюрприз я не буду!

- Давайте на крыльцо выставим! - предложила Натуся. - Лешак же рядом где-то. Пускай забирает.

- Как - рядом? - похолодела Лиса.

- Так. Он же нам сороку подбросил.

- И что? Ушел давно.

- Нет. Караулит. - в голосе Вальки проскользнули довольные нотки. - Кто-то из нас ему очень понравился. И я даже знаю - кто!

Она больно ткнула вскрикнувшую Лису под ребра и засмеялась.

- Испугалась! Испугалась! С тебя - кровь!

- ?? - Лиса молча смотрела на запрыгавших вокруг девчонок. И Нина сжалилась, объяснила:

- Ничего страшного, Алиса. Крови требуется совсем немного. Нужно будет её на тот пенек накапать, чтоб обратно выпустило.

- Но... почему мою кровь? - смогла, наконец, прохрипеть Лиса.

- Потому что нашу леший уже пробовал. Ему нужна новая кровь!

Глава 6 Еретица

До нужного пня добрались очень быстро. Девчонки шли уверенно, словно прекрасно знали дорогу, и прежнее блуждание по чаще было всего лишь спектаклем. Разыгранным для Лисы представлением. Валька то и дело оборачивалась на неё и кивала, заметно было какое хорошее у неё настроение. Натуся с Ниной перешептывались о чем-то, Галька негромко напевала себе под нос. Пение больше напоминало бурчание, и в знакомых звуках Лисе даже послышались отдельные слова, что-то вроде: «прощай воля... бабья доля...»

Мята молчала, только изредка сжимала пальцы Лисы, словно напоминая о своем присутствии.

Вопреки опасениям Лисы им не встретились ни лешак, которым пугали девчонки, ни волглый мертвяк, ни женщина с медвежьим лицом.

Туман скрадывал звуки. Колыхался вокруг мутным розовым полотнищем, и оставалось только гадать - как девчонки могут с такой легкостью ориентироваться в нем. Стволы деревьев возникали словно ниоткуда и пропадали в никуда, и Натуся все повторяла, чтобы Лиса не сходила с тропинки, держалась строго за ней.

Когда вышли к нужному месту, туман поредел. На широком спиле по-прежнему лежали фантики, что пожертвовали лешему девчонки. А вот браслетика Лисы не было.

У основания пня во мхе разрослась гроздь коричневых крапчатых кругляшей с точечками-дырочками в середине.

- Бздунятки вызрели... - ласково шепнула Мята. - Иначе дедушкин табак. Его споры нечисть путают... Не все ей людей морочить. Можно и наоборот.

Как это? - удивилась про себя Лиса.

- Вдохнут споры и как не в себе становятся. Ненадолго, правда. Но убежать можно.

- И эти здесь! Когда успели? Давеча будто не было их? - брезгливо скривившись, Валька обошла грибы. - Нынче слишком много дождевиков уродилось!

- Пусть себе торчат. Если их не трогать - ничего... - вытянула шею Натуся, разглядывая семейку бздунят. - Они сырость любят. Дожди же почти всё время... Грибной год...

- Никогда таких не видела, - Лиса было наклонилась над россыпью кругляшей, но Галька поспешно оттащила её назад.

- Нельзя! Они ядовитые! Если вдохнешь споры - всё!

- Что - всё?

- Всё! Усохнешь как порченое дерево! В лесу встречаются такие - старые, мертвые... Видала, наверное?

- Они и не в лесу встречаются... - пробормотала Лиса. От нехорошего предчувствия ее пробрало холодком. Непонятно было - почему Галька ее обманула.

- Жаль, нельзя их совсем извести! - Валька остановилась за пеньком и выжидающе уставилась на Лису. - Ну, ты готова?

- К чему? - Лиса отлично поняла вопрос, и намеренно решила тянуть время. Она не собиралась выполнять дурацкое требование девчонок и закапывать своей кровью пенёк.

- Держи вот, - Натуся сунула ей булавку, прихваченную из кладовой лесника.

- Зачем? Не надо...

- Алиса-а-а, - пропела Галька. - Ну ты чего тормозишь? Давай заканчивать со всем, хорошо? Сил нет, как домой охота!

- Давай же, Алиска! - Натуся грубовато подтолкнула Лису к пеньку. - Быстрее сделаешь - быстрее будем дома.

- Я не хочу... не буду! - голосу Лисы не хватило решительности, и, чтобы девчонки не приставали больше, она отбросила булавку в траву.

- Да ты совсем? Совсем?? - взвизгнув, Галька принялась шарить руками среди сушняка. - Мы же договорились!

- Нет! - Лиса отступила, сжав кулаки, готовая дать отпор, если понадобится. - Я с вами об этом не договаривалась! Вы сами все решили. Вот и отдавайте свою кровь!

- Отдавали уже. Лешаку каждый раз новая требуется. Тебе что, жаль нескольких капель?

- Вальк, Гальк! Я ее подержу, а вы царапните! - Натуся внезапно навалилась на Лису. - Галька. Давай! Ну же!

- Пусти! Не смей! - Лиса пнула Натусю по коленке и вывернулась из влажных липких объятий.

- Она сама должна... добровольно... Ты же сделаешь это? Верно, Алиса? - Валька попыталась улыбнуться Лисе, но глаза оставались холодными, злыми. Вертикальный зрачок отчетливо выделялся сейчас на помутневшей, почти обесцветившейся радужке.

- Предложи им сходить к кореньщице... - шепот Мяты растворился в возмущенных девчачьих восклицаниях. - За корнем баговника. Он может границу разомкнуть...

- Баговник? Границу разомкнет... к кореньщице надо... - невпопад повторила Лиса.

- Болиголов?.. Хмм... - приподняла брови Валька. - Всё-то ты знаешь...

- К какой кореньщице? - Натуся отвлеклась от пострадавшего колена.

- Да к еретице, что у болота... Алиска про неё говорит.

- Которая бабе Симе дочкой приходится?

- Ага. Откуда ты про неё вызнала, а, Алиск? Сима о таком ни с кем не говорит!

- П-почему не говорит? - от неправильности происходящего Лису зазнобило. Она не могла понять - почему так внезапно переменились девчонки.

- Потому, что позором считает! Позор и есть. Родная дщерь чертяке продалась! Прикинь!

- Не говори про них... - завела было Галька, но Валька досадливо отмахнулась от сестры.

- Такое не скроешь. Деревенские все в курсе... - Нина перекинула косу за спину и повернулась к Лисе. - Говорят, у бабки в комнате на стене в рамочке фото еретицы повешено. Ты видала?

- Н-нет. Я ничего там не рассматривала... - едва слышно отозвалась Лиса.

- Не любопытная, значит... Тюхля.

- Еретица к бабке поначалу всё захаживала. А потом как отрезало!

- Еще бы не отрезать, если Симка петуха иголкой кольнула!

- Так-таки кольнула? - не поверила Натуся. - И что он?

- Проорался словно его резали. Даже в соседней деревне слыхали. Что моргаешь, Алиска? Известно тебе, зачем ведьма петуха иголкой колет?

- Еретица... боится петушиного крика... - сбивчиво повторила вслед за Мятой Лиса.

- Отводную она боится. Отводную бабка Сима под петушиный крик наговорила. На его кровь.

- Спаси, Господи, от лихого люда, от мертвого, от нечистого. Запой, Божья птица, красный петух, голосистый звон, прогони от меня рабы Божьей Серафимы мертвого мертвяка, обратно гроб, во сыру во землю... - кривляясь, протарахтела Натуся.

Девчонки расхохотались. В их интонациях отчетливо проявилось что-то незнакомое, недоброе, пугающее, побуждающее Лису сорваться и сбежать.

- Все враки. Петухи ночью не поют. - словно уловив её настроение, Натуся подмигнула Лисе. - Расслабься, Алиска. Мы так шутим.

- Ничего и не шутим. Всё так и было. Дядька еретицу видал. Она ведь днем ходит, а ночью спит. Дядька рассказывал, что с парнями на сенокос подался, а навстречу идет вся такая... - Валька сделала руками странный жест и ухмыльнулась.

- Какая? - немедленно переспросила Галька и, не удержавшись, прыснула.

- Такая! Оборванная. Постаревшая. Волосы что соломенный стог!

- А вот и враки! - перебила Натуся. - У еретицы волос нету! Все чертяка повыдергал!

- Не поминай его! Не поминай! - переглянулись Валька и Галькой и закатились от смеха.

- Зачем - повыдергал? - Лиса незаметно сделала шаг назад, стараясь быть поближе к пеньку и грибам-бздунятам.

- Так по договору положено. - важно объяснила Натуся. - Он договор этот прямо на черепушине у ней нацарапал, каждая буковка в кожу вросла, будто завсегда там находилася!

- З-зачем?

- А чтобы назад не отступила! Каждая заковырочка - что заноза сделалалася. Манька даже думать больше не смела об том, чтобы договор разорвать!

- И правильно! Раньше соображать надо было! Сама его вызвала. Сама предложила! - отсмеявшись, кивнула Валька. - Возомнила себя невесть кем. Захотела силы побольше. Все недовольничала, что мало ей знаний бабка предала, что не всему обучила. А только кореньщицей Манька хорошей была! Умела с травками договариваться. На корешки болячки да порчу переводить! Многое могла, и все враз потеряла.

- Заговаривала, настои делала, отливки... - подхватила Нина. - Баба Сима ее себе на смену готовила.

- Готовила, да не доглядела! - Валька присела на землю, вытянула вперед ноги. Её ладная и тонкая фигурка странным образом расширилась, голос чуть погрубел. Подошва у кроссовок отсутствовала. На ее месте темнела шершавая грубая кожа, вокруг которой лохматилась коричневыми пучками шерсть.

- Так я дорасскажу, что от дядьки слыхала? - сипловато осведомилась она. - Еретица, дочь бабки Симки, с собой одного парнишку так и сманила. И ведь никто не попытался отбить - всех зачаровала своим бубнежом. Мы после пытали дядьку - как такое возможно-то? А он толком объяснить не мог. Что-то помстилось им, значит.

- Еретица днем ходит, потому, как душу чертяке посулила. Ночами такие по оврагам хоронятся. Или на погостах старые могилки ищут, чтобы до утра перебыть. - Натуся присела рядом, расплылась как перестоявшееся тесто, кожа на еще недавно румяном лице взблеснула влажным, зеленым.

- Еретник другой. Он с ночи до утра валандается. До первых петухов. Все потому, что при жизни колдовством промышлял. А это дело такое... - прошелестела Нина, делаясь всё бледнее и прозрачней. Сквозь неё уже можно было разглядеть стоявшую позади Гальку с изменившимся, похожим на медвежью морду лицом, сплошь покрытым короткой коричневатой шерстью.

- Не бойся! - холодные пальчики Мяты-невидимки легонько сжали руку Лисы. - Не показывай им, что догадалась!

Её прикосновение и слова прозвучали очень вовремя и удержали на месте готовую сорваться в лес Лису. Всхлипнув, она потерла глаза и когда снова посмотрела - девчонки приняли свой прежний вид.

Неужели опять мерещится? Это со мной... нехорошо или, всё же, с ними? Может виноваты испарения... от этих, как же их... бздянок?

- Бздунят... - шепнула Мята. - Их споры помогут сдержать нечистых...

- Что примолкла, Алиска? - Валька смотрела с откровенной насмешкой. - Перехотела идти к еретице? Куда проще да ловчее кровушкой своей поделиться. Не пожалеть нескольких капель.

- Почему ты так странно говоришь, Валь? Вы все так говорите... Как... как деревенские бабки. - всё же Лиса не смогла не спросить о том, что пугало сильнее всего. - Нина! Натусь! Галь! Вы специально, да? Вы... все подстроили, да? Зачем?

- Да шутим мы! Деревенских копируем, правда. Хотели тебя повеселить. - Галька шмыгнула и подтерла нос ладонью. На тонких девичьих пальцах промелькнули загнутые черные когти, и она поспешно отвела руки за спину.

Значит, не показалось! Значит всё это правда! И девчонки... они не девчонки??

- Алиска прочухала! Догадалась! - прошелестела Нина, проследив за взглядом онемевшей от жуткого открытия Лисы.

- Хватит её морочить! - Валька шумно поднялась с земли, потянулась, заворчала по-медвежьи.

- Поняла, значит? - квакнула Натуся и скакнула вперёд на толстых перепончатых лапах, мигнула округлившимися, чуть выдвинувшимися вперёд глазами. - Сама? Или опять по подсказке?

- Да кукла Симкина подсказку дала. Хитра бабка, да мы сноровистей. Обошли девку и с куклой. Что смотришь, Алисонька? Наплела кукла тебе про кровушку? А и пусть. Всё равно у нас останешься. Не пройдёшь назад! Не вернешься к людям!

Покачивая тяжелой, поросшей шерстью головой Валька медленно двинулась на Лису. Скользнув неуловимой тенью, Нина опередила её, выхватила из кармана подаренную бабой Симой куколку Мяту.

- Дай мне! - Валька рванула куклу к себе, и старенькая тканька затрещала. Из прорехи посыпались кусочки стеблей, высохшие соцветия, сморщенные листочки, фрагменты корешковых нитей.

- Бздунята...- долетел до Лисы печальный вздох. - Помогут...

- Давно бы так! - Галька одобрительно заворчала. - Сколько же с ней возни!..

- Что смотришь, Алиска? - Натуся ткнула перепончатой лапой в сторону поблескивающей среди травы булавки. - Сама управишься или помочь?

- Я... сама... - зубы предательски застучали, но Лиса не заметила этого. Всё своё внимание она сосредоточила на грибах, что росли совсем рядом с булавкой. Мята говорила о спорах. Они должны быть внутри. Нужно сорвать круглую шляпку-коробочку и проткнуть её перед мордами тех, кто так ловко притворялся девчонками.

- Я сама... сейчас... - повторила Лиса, стараясь пореже дышать. Нарочито медленно она приблизилась к пню, склонилась над ним, провела пальцами по пружинящей высохшей траве, и вдруг сгребла в ладони сразу все кругляши, повернулась и с силой схлопнула.

Следившая за ней в нетерпении нечисть не успела отпрянуть, и всех четырех разом окатило густым облаком коричневого дыма!

Послышалось кхеканье, прерывистый кашель, громкое раздраженное шипение... Когда споры осели, существа, беспорядочно толкаясь, побрели в сторону чащи, даже не обернувшись на Лису. А она подхватила с земли разорванные лоскутки и уткнувшись в них лицом, расплакалась совсем как ребенок.

Глава 7 Седмичник

Лиса продолжала всхлипывать над разорванной куклой, а вокруг постепенно сгущалась темнота. Это было тем более странно, что с момента разоблачения девчонок еще не и прошло часа. По крайней мере, так показалось Лисе. Неужели она провела у пенька весь день и не заметила того?

Существа, притворившиеся девчонками, не появлялись, но лес заметно ожил к ночи, разразился странными пугающими звуками, подогнал к поляне чернильные тяжелые тучи.

Первые капли упали Лисе на лицо, и она встрепенулась, закружила вокруг пня, не зная, что делать и куда бежать.

Молния полыхнула совсем рядом, и над головой грохнуло с такой силой, что Лиса упала на колени, подмяв под себя какой-то цветок на длинном тонком стебельке. Рядом на таких же стебельках покачивались голубоватые симпатичные кругляши, чем-то похожие на ягоды черники. В другое время Лиса зависла бы над ними, решая съедобные они или нет, но сейчас ей было не до того. Нужно было поскорее найти укрытие от грозы и подступающей ночи, и от жутких, притворявшихся девчонками, существ.

И всё же Лиса зачем-то подняла стебелек, вгляделась в небольшой, смахивающий на белую звездочку, цветок. Один, второй, третий... - начала пересчитывать яркие заостренные лепесточки. Их оказалось ровно семь.

Семь.

Семь?..

Что-то откликнулось внутри, неясное пока еще воспоминание-подсказка. Ботаничка как-то рассказывала на уроке про редкие удивительные растения, послужившие флористическими образами в литературе. Среди них был и семилепестковый цветок. Седмичник. Предпочитающий сумрачные места, еловые леса, близость болот.

Кажется, седмичник должен цвести в начале лета. И эти симпатичные голубые ягодки - его плоды.

Училка шутила, что седмичник очень любят эльфы. Что этот цветок вырастает в местах скопления кладов, но может открыть сокровища только тем, кто имеет безгрешную душу. То есть детям. А поскольку дети не бродят по чащобам одни - кладам суждено на веки оставаться в земле.

Еще она рассказывала о том, что седмичник считается прототипом цветика-семицветика из известной детской книжки...

Молния вспорола небо. Гром грянул литаврами. И в ярком электрическом свете Лиса увидела на миг темные силуэты среди стволов. Остроголовый и высокий стоял ближе всех. За ним помещался кто-то обширный в платке и длинном платье. А следом - маленький, крепенький, мохнатый.

Они пришли! Они здесь!!

Сейчас заберут её! Отведут в логово к женщине с медвежьи лицом!

Сделают невестой медведя! Навсегда запрут в этом лесу!

И она больше не попадет домой!

Больше не увидит маму!..

Тряпочка, бывшее платьице куклешки, которую Лиса так и держала в руке вместе с цветком, слабо дрогнула, заколола холодными иголочками. Свежий аромат мяты промелькнул у лица, принеся с собой едва различимый шепоток: «Седмичник... желание... он вырос для тебя...»

А со стороны деревьев донеслось довольное ворчание, и следом громкий раскатистый смех.

Снова молния-вспышка - и силуэты уже на краю поляны!

Теперь Лиса разглядела их лучше - увидела даже сухие травинки, застрявшие в спутанной медвежьей шерсти. Различила среди теней и плоское безносое лицо лешака с рачьими глазами-гнилушками. И крепко сбитую фигурку Буянки, приткнувшуюся к своей приемной матери.

Сейчас! Осталось немного... Они подойдут! Схватят! Уведут!..

Странная апатия вдруг накатила на Лису.

Слезы текли по щекам, смешиваясь с дождём, но она не замечала этого. Покорно ждала.

Что-то снова болезненно кольнуло ладонь, лепестки седмичника слабо засветились. Кто-то, может быть Мята? - попытался достучаться до Лисы. Попытался подсказать ей, что нужно делать.

Цветик-семицветик.

Лети, лети, лепесток... Через запад - на восток... Кажется, так говорилось в сказке?

Может, попробовать? Вдруг, и правда - поможет??

Лиса отщипнула первый лепесточек, растерла в пальцах, зажмурилась, прошептала скороговоркой считалочку, добавив в конце свою просьбу.

- Сделай так, чтобы я оказалась дома!

Ничего. Лишь холодные струи дождя на лице. И ехидное подхихикивание Буянки.

Существа стояли теперь совсем близко. С той стороны пенька. Буянка в нетерпении попробовала было сунуться вперёд, но леший резко отшвырнул её за спину, и женщина с медвежьим лицом угрожающе взрыкнула.

Отчаявшаяся Лиса смяла лепестки, рванула все разом, закричала вслед за новым громовым раскатом:

- Лети, лети, лепесток!.. Быть, по-моему, вели!.. Пожалуйста, перенеси меня к маме!..

- К тебе хочет, матя! Она же наша? Наша, да? Наша-наша-наша-а-а-а?! - завизжала Буянка на одной ноте.

- Наша. - рыкнула медвеженщина, делая шаг к Лисе.

Однако лешак не собирался отступать - развел по сторонам руки-ветки, загородил Лису, недовольно заскрипел старым высохшим деревом. И где-то высоко раскатисто прокаркала ворона, словно подтверждала его права на девочку.

Только сейчас Лиса поняла, почему её до сих пор не схватили.

Существа просто не могли договориться! Не могли решить, кому из них она достанется!

Скрытые пеленой дождя, всё продолжали спорить и пререкаться, а ей оставалось лишь покорно ждать.

Промокшая насквозь, измученная неудачами, Лиса собралась разорвать внушившую ей ложную надежду тряпицу, как вдруг заметила еще один лепесток на стебле. Как будто бы ей предоставили последний шанс на спасение. Но как не упустить его? Как правильно составить просьбу?..

- Пожалуйста, помоги! Пожалуйста, Мята!

Преисполненная отчаяния Лиса попыталась сосредоточиться, попыталась понять.

Домой лепесток перенести её точно не сможет. И к маме в деревню - тоже. Седмичник вырос на иной стороне... Поэтому, он... Что, если его сила действует только здесь?!

- Поймала! Поймала! - Буянке удалось проскользнуть мимо лешака, и она грубо встряхнула руку Лисы.

- Отвали! - Лиса набросила на скалящуюся мордочку медведевочки тряпицу, ударила сверху кулаком по кончику носа и, под раскатившийся по поляне обиженный визг, оторвала последний лепесток, попросила перенести её в дом лесника.

Молния всплеснула золотом, ослепляя, а потом все погрузилось в глухую темноту. Лиса будто зависла посреди мрака без возможности слышать и видеть.

Постепенно проявились редкие звуки. Что-то уютно потрескивало совсем рядом: пых-х-х...шш...ш...ш, пых-х-х...шш...ш...ш...

И будто негромко переговаривались два голоса, обсуждая её, Лису!

- А девка-то не промах! Не промах, девка! Смогла седмичник распознать! Вона лепесточек от него белеется... Ну и девка!

- Сама ни за что не распознала бы! Ей вторая помогала. Мятка. Ежели б не она...

- И шо, что помогла?

- А то! Бестолковая девка! Скрытого не видить, тайного не разумееть!

- Так с другой стороны к нам попала! Потому и так! Времечко ейное почти утекло. Ежели до утра не переметнется обратно - считай всё... - прогудело сочувственно и басовито.

- До утра. До утра. До утра... - прокрякало скороговоркой в ответ. - А нам что за беда? Останется - пущай тута живеть. Места много. Все поместимся.

- Тута... - передразнил басок. - Энти от девки не отстануть. Обязательно объявятся. Избёнку по щепочкам разнесуть. Дай только время.

- Её плетеночка держить, что лешаку отдала. Забрать надо. Тогда домой отпустить.

- Забрать. Да кто жь отдасть! Да ты верно про то знаешь? Не у леснух ли плетенка осталася?

- Может, и у леснух... - не стал спорить голос. - Но скорее - у лешака. Леснухам-то девка на что? Поиграли, вокруг пня обвели, на нашу сторону перетянули, а потом пусть как знаеть.

- Не свезло непутевой-то... - раскатисто вздохнул басок. - Леснухи для лешака стараются. Сродня все ж таки. Вот и ищут ему забавушку.

- А лешак то только на Ерофеюшку успокоится. Раньше никак.

- Тот и оно. Пока еще обомрет на Ерофея... - басок запнулся и вопросил с надеждой. - А ежели его прострел-травой пошугать? Жалко девчонку-то.

- Где та прострел-трава? - досадливо вскрякнуло и шумно завозилось совсем рядом. - Ты бы еще про прутик вспомнил из веника баенного!

- Эх... в баньку бы! - мечтательно протянул басок. - Давно я не парился!

- Обойдёшься и печкой. Слышь, жихонька, а если лешака обдурить? Слыхала я от бабы, что есть способ сделать его послушным! Нужно на лешака через правое ухо лошади глянуть! Он сразу смирнай такой сделается, тут то браслетик можно и забрать!

- От даеть! От складно поёть! - хмыкнул басок. - Где ты лошадь в лесу видала, шишиморка? А хочь бы была - как ты к ей лешака подведёшь. Или её - к лешаку?

- Да уж подведу! - прокрякала уткой шишиморка. - Подумаешь, делов-то!

- Лешак тебе первее съесть, чем ты за уздечку возьмёсси!

- Пущай попробуеть. Зубья пообломаеть!

- Об тебя, можеть, и обломаеть. А девчонку сгрызёть - не подавится! Про лешаков много чего наговорено. Мой дедка, к примеру, своими глазами видал, как лешаки на мужика набросилися. Защекотили до судорог, а потом изгрызли! Они мясо, человечинку любять. У них в деревне скрытой людишки по ямам рассажены, только орехи и едять. Откармливают лешаки ихнего брата что гусаков к ярманке!

- Ой, завёл! Ой, не бреши! Какое мясо! Лешаки-то по грибам да ягодам больше! И хлеб дюжа любять! Можно бы хлебушка испечь да обменять на браслетик!

- А хто печь будеть? Ты умеешь?

- Девчонка и спечёть. Спечёшь ведь, ежели приспичить? Как там тебя... Слышь мене, Алиса-а-а?

Кто-то слегка подтолкнул Лису, и оцепенение спало. Развеялся и мрак, явив уже знакомую комнатенку в избе лесника, и мохнатый клубочек на утиных лапах. Возле клубка топтался маленький лысый дедок в застиранной рубахе до пола. Его длинная, заплетенная в косицу, бороденка скрывалась в кармашке дырявого фартука.

- Глянь-ка, прочухалася. - дедок покивал сам себе. - Не сиди, девка. Времени у тебя с цыплячий шажок осталося. До утра времени только и есть. А потом...

- Потом считай всё... - пробормотала Лиса. - А вы откуда взялись? Вас раньше здесь не было.

- Приметливая, смотри как! - хмыкнул дедок. - Считай, что на огонёк я пришёл. Дому без жихоньки нельзя! Так что ты - будешь хлеба выпекать?

- Буду! Всё сделаю, что скажете! И порядок наведу! И хлеб испеку! Только из чего?

- А из мучицы. Не из грязи жеж... - прищёлкнув утиным клювом, шишиморка прошлепала в закуток кладовой, позвала оттуда. - Алиска! Жихонька! Ну, где вы там?

- Здеся мы! - дедок подмигнул Алисе да приподняв рубаху, посеменил босыми четырехпалыми ступнями на голос приятельницы. Лиса, пошатываясь, пошла за ним. В голове немного кружило, и перед глазами плясали черные мушки. Всё-таки испытания на ее долю выпали нешуточные.

В кладовой обнаружился большой грязный мешок. Лиса отлично помнила, что раньше его не было.

- Скрыла муку от вас, - правильно поняла ее замешательство шишиморка. - Леснухи завидущие! Всё себе тянуть!

- Это девчонки, да? Леснухи? Они прикинулись девчонками? Мне потому баба Сима оберег дала? Из-за них?

- От всяких-разных дала. - жихонька мазнул по мешку ободранным веником и сам же первый зашелся кашлем от поднявшейся пыли.

- Девчонки осталися с той стороны. Небось дома уже. Чаи попивають. А энти, леснухи, перестряли вас. Да тебя от них оттёрли.

- Почему?

- Забавы ради. Новенькая ты. Глупая. Порядков не знаешь. И леса боишься. Да и лешаку приятность сделать, опять же.

- Зачем я лешаку? - Лиса спросила, уже зная, что услышит.

- Затем, зачем и медведю. На баловство. Ты, дурочка, еще и браслетик оставила. Теперя считай - всё!

- Но вы же про хлеб говорили!

- Говорила. Что зенки повылупляла? Вот тебе мешок. Вона - печка. Жихонька за огнем присматриваеть. А ты пеки, коли собралася.

Лиса имела лишь отдаленное представление о хлебопечении. Дома у них была хлебопечка, в которую требовалось лишь загрузить нужные ингредиенты и запустить программу. Но делать нечего - повздыхав, она распутала завязку и осторожно заглянула в мешок.

Пахнуло кислятиной. Среди серых слежавшихся комьев копошилась коричневая масса, в которой небольшими островками выделялись жирные розоватые червяки.

- Друг дружку гложать! - ахнул жихонька в бороду. - Пожрали усё за столько-то лет!

- Пропала мучица... - шишиморка повозила клювом в мешке и сплюнула туда же. - Ничё. На затируху сгодится. Мука хочь и прогоркла, да имеется. И вода есть. И в печи огонь. А лешаку и такая каша сойдеть. Он не привередливый.

Глава 8 Затируха

Затируха получилась так себе. Лиса морщилась, перетирая налипшие на ладони комочки из муки и жучков. Стараясь не думать, откуда жихонька притащил щербатое блюдечко, полное мутной, пованивающей болотом воды, обмакивала в неё руки, потом погружала их в муку и тела, терла, терла...

На печке побулькивала вода в горшочке, который выделила для готовки шишиморка. Чуть в стороне на кирпичах лежала грубо выструганная деревянная ложка на длинной ручке.

Без помощи существ Лисе вряд ли бы удалось приготовить затируху.

Она не знала рецепта, да и выходить за водой ночью к колодцу ни за что не осмелилась бы.

Бросая в кипяток липкие кусочки теста, Лиса от души поблагодарила наблюдающую за её действиями парочку, а потом подумала - как станет предлагать лешему похлёбку. Как будет договариваться с ним об обмене? После того, что она испытала на поляне, впускать лешего в дом казалось неправильным и опасным.

- Не зевай, девчоночка! Мешай затируху! - пробормотал топчущийся рядом жихонька.

И Лиса послушно начала перемешивать неаппетитное варево длинной деревянной ложкой.

- С мясцем будет похлёба... - причмокнула шишиморка, принюхиваясь.

- С червяками и жуками... - Лиса возила ложкой, стараясь не смотреть на плавающие в мутной жиже среди серых тестяных полосочек крохотные покрасневшие тельца-колбаски и поблескивающие коричневые точечки.

- А и хорошо, что с ними-та. Лешихе такое зайдёть.

- Лешихе?? - Лиса подумала, что ослышалась.

- Мешай, мешай. Не дергайся. - тут же прикрикнула шишиморка. - Всё ж думаю, что ей. Лешихе. Была б плетеночка у лешака - не отпустил бы тебя с поляны. Причипил бы к себе той браслетой накрепко. Другие только б облизнулись.

- Но вы же сами говорили...

- А ты больше слухай! Мало ли, что сразу на ум взбредёть? - шишиморка фыркнула в продолжающую побулькивать затируху. - Готова похлёбушка. Отставляй на краюшку, пущай подостынеть. У лешачихи твоя браслета. Точно у неё. Вот увидишь.

- Но как...

- Как позовешь - так и увидишь. Затируху прямо в чугунке ей выставишь. Жалко, конечно, посудинку. Но в кладовой у меня ещё припрятано.

- Куда выставлю? - напряглась Лиса. - Я боюсь... я не выйду из дома!..

- Относ на перекрестье дорог надо бы положить... - прогундосил жихонька, - но тебе и порожка сойдёть. На порожку положишь. Дверку отворишь и поставишь. А уж после позовешь.

- А если он... если лешачиха меня схватит???

- Не схватить. Между вами относ будеть. Зови не боися. Вертай свою браслету побыстрей!

- А как - позвать?

- Дак как... словесами... мол, прими от меня, такой-то, то и да то. А взамен верни другое, нужное.

- Подсказал подсказатель... - шишиморка весело раскрякалась. - От такой-то! То то и да то!

- Тебе лишь бы клювалом нащёлкивать! - обиделся жихонька. - Сама тогда и подсказывай.

- И подскажу! Слышь, Алиса, ты лешихе хлеба посули и соли предложи. А в обратку плетеночку запроси.

- А соль зачем?

- Положено так!

- Но я затируху не солила!

- Сейчас и посолишь. Чтобы поверху крошечки легли.

- А где её взять? Соль? - Лиса невольно посмотрела в сторону кладовой.

- Там она. В кладовочке. В уголку за мешком припрятан пакетик. - кивнула шишиморка и первая зашлепала к закутку.

За мешком в бумажном кулёчке из древней газеты и правда нашлась закаменевшая желтоватая масса. Шишиморка велела взять от нее совсем немного и присыпать поверху приготовленное месиво.

- Может, всю положить? Для надежности? - Лисе не хотелось расковыривать слежавшийся крепкий кусок.

- Ишь - всю-то! Ты на чужое добро не зарься! Отсыпь чуточку и сойдеть.

- Так она же твердая!

- А ты потюкай! Легохонько, с одного краюшку.

- Чем потюкать? - Лиса только собралась поискать подходящий для этого предмет, а под ноги уже подкатилась видавшая виды скалка.

- Скалкой и потюкай. Да легохонько. Чтобы не просыпала ни крошечки на пол!

Кое-как Лиса справилась с заданием. Она очень боялась, что старая бумага прорвется, и скорее поглаживала пакетик, чем стучала по нему. Окаменевшая за годы соль поддавалась плохо, но на щепотку все же удалось наскрести. Лиса ссыпала её поверх затирки, и повернулась к двери. Относ был полностью готов, только вот она не была готова к встрече с лешачихой... Или с кем-то еще из тех, кто мог явиться на зов.

Ночь давно успела перевалить за середину. Было тихо, лишь сонно шелестел в траве дождь. Никто не бродил вокруг избушки. Словно преследователи позабыли о Лисе.

Нужно попробовать. - подбодрила себя Лиса. Нужно воспользоваться подсказкой шишиморки и жихоньки. Они пытаются помочь мне и не должны обмануть.

Решительно выпрямившись, Лиса сжала кулачки.

Сейчас она подойдет к двери... приоткроет её... выставит на порожек дымящуюся еще затируху, а потом позовет, скажет...

- Погоди, девчоночка, - жихонька прихватил Лису за штанину. - Затируха еще не все...

- Зачем подсказывашь? Хватит с неё и того, что сделано! - зашипела было шишиморка, но жихонька сердито притопнул и велел ей заткнуться.

- Без подсказа она здеся останется. Хочешь такую соседку?

- А и пусть! Места-то вдосталь!

- А кормить чем её будешь? А поить? Как переход закроется, так девка враз голод ощутить!

- Шишки погрызеть! Траву пощиплеть! Грибов новых насобираеть в лесе, а мы насушим.

- В лесе? Грибов?? Да ей отсюдова носа не высунуть! Враз заберуть! Не жалко тебе девчоночку?

От разворачивающейся перед ней невеселой перспективы у Лисы задрожали губы. Вся решимость моментально куда-то испарилась, и она прошептала на всхлипе:

- Я домой хочу! К маме! Помогите!.. Что вам стоит!..

- Домой... к маме-е-е... - передразнила её шишиморка и глухо шлепнула по полу утиной лапой. - Так и быть! Не нужна мне здеся приживалка. Подскажу тебе, Алиса, что нужно сделать. Сама то лешачиха браслетик тебе ни за что не отдасть. Как не проси. Чем не угощай. Еще и с собой тебя уведеть.

- Как уведет? Почему?? - ахнула Лиса. - Вы же говорили, что...

- Пока горшочек полон - лешачиха на тебя и не взглянеть, хлебать затирушку станеть. Так ты не медли тогда - накидывай на неё крестик. Она враз обернется, а браслетик останется. Так ты его и хватай.

- Какой крестик? - упавшим голосом спросила Лиса. - У меня нет никакого крестика. Может, помолиться лучше? Хотя я и слов то не знаю...

- Молитва ее отпугнеть, но тебе то браслетик нужон. Без обращения браслетик не забрать.

- Но у меня нет крестика!!

- Нет, так сделай. Дело нехитрое. - жихонька вытащил бороду из кармана, принялся расплетать сивую косицу. - Я с тобой волосом поделюся. Из бороды. Щепочки сложишь да перевяжешь одним. А из второго вроде веревочки выйдеть. Как раз, чтобы на лешачиху набросить.

Шишиморка метнулась в кладовую и тут же вернулась, сунула Лисе две узкие шершавые щепочки и деревянный гребень с затупившимися зубцами.

- А гребешок зачем?

- Тут такое дело, девка... - чуть помявшись, сообщил жихонька. - Ты волоски-то сама добыть должна. А для того расчесать мне бороду. На то гребень и даден. Какие на зубцах останутся - те и возьмешь.

- А просто вырвать парочку нельзя? Я аккуратно... - Лиса взглянула на длинную спутанную массу волос и вздохнула. Как можно расчесать слежавшуюся копну? Короткие редкие зубцы гребешка вряд ли справятся с такой задачей.

- Весь волос в бороду ушёл. - жихонька погладил себя по лысой черепушке. - Дёргать его не дам. От гребешка сила волоса пробудится, а тебе для дела того и надоть.

Делать нечего. Присев на корточки, Лиса осторожно провела гребешком по бороде, и тот сразу застрял в толстой как проволока поросли. Лиса потянула, и жихонька заворчал, а позади него довольно захихикала шишиморка.

Они надо мной издеваются! Придумывают задания одно бессмысленнее другого! Специально! Чтобы я провозилась до утра и не смогла отсюда выбраться! Они только притворяются добренькими. А сами на стороне остальных!

- У тебя мало времени... - проскрипел жихонька, как будто понял, о чем подумала Лиса. - Хватит и пары волосин. Чеши!

И Лиса стала чесать. Перебирала пальцами спутанные дедовы космы, а потом проводила по ним гребешком. Прикасаться к жёстким сухим волосам было неприятно, но приходилось терпеть. Постепенно дело продвигалось. Лиса старательно разбирала бороду на прядки, а шишиморка с жихонькой вели меж собой странный разговор.

- Постень выведеть. Только так. - бубонил жихонька.

- За постенем надоть! За постенем! - соглашалась шишиморка.

- За хвост его крепче ухватить! Он и перенесеть!

- Так позвать сперва. Покликать надоть.

- То да. Свечку возжечь. Он на свет и придёть. Есть у тебя нужные для дела свечи-то?

- В подпечье припрятаны. Из травы да воску катанки. Воск от диких пчел унесла. А травки старые. Лесником собранные... - зачем-то сообщила шишиморка и покосилась на Лису.

Лиса тем временем рассматривала гребешок с запутавшимися среди зубцов тремя длинными прочными как проволока волосинами.

- Третья про запас пойдёть. - жихонька кивнул на гребешок и, огладив ладошками бороду, снова принялся заплетать волосы в косу. - Первая на перевязь. Вторая - на шнурок...

Лиса сложила крест на крест тонкие колючие щепочки, плотно перемотала одной из волосин и затянула на узелок. Вторую волосину сложила пополам и завязала тремя узлами на конце одной щепы. Волосина была длинная и крестик-подвес покачивался на ней как на цепочке.

- Справилася...- довольно прокряхтел жихонька. - Пора тебе, девчоночка. В добрый час!

- Чтобы дорожка скатеркой расстелилася... - прокрякала шишиморка и подтолкнула Лису к двери.

- Но...я... что нужно сделать? - пробормотала Лиса, а в спину последовал толчок такой силы, что она сразу оказалась у дверей.

Послышался скрип. И следом - нетерпеливое тяжёлое дыхание.

С той стороны в проходе маячило изломанным деревом что-то высокое, иссохшее, остроголовое! Мигнули зелеными гнилушками глаза, потянулись вперед ветки-лапы, желая схватить и унести Лису.

Лохматенькой тенью шишиморка выскочила вперёд да швыранула в незваного горстью сухой травы. Лешак завыл, закрутился на месте и с шумом ухнул вниз, разбросав по сторонам комья земли.

- Матя! Она наша-наша-наша! - со стороны леса показались две тени.

- Наша, доча. - взрыкивала та тень, что побольше.

- Теперь не уйдёт! Будет мне игрушкой! - визгливо подхрюкивала маленькая и толстенькая. - Будет наша-наша-наша!

Где-то в отдалении прострекотала сорока. Розовые отблески скорого рассвета нежной дымкой укутали макушки сосен. Заскользили по стволам. И Лиса подумала, что проиграла.

На порожке со стуком возник чугунок, теплая затируха плюхнула на доски.

- Зови лешачиху! - крякнула шишиморка нетерпеливо. И от печки прогундосил жихонька:

- Время уходит, девчоночка! Зови-и-и!

Лиса взглянула на неспешно приближающиеся фигуры и закричала, понесла совершеннейшую отсебятину:

Лесная хозяюшка! Лешачиха!

Приди на мой зов, на моё приглашение!

Возьми, не побрезгуй, от меня хлеб-соль.

Попробуй, откушай!

Прими угощение!

А взамен верни мне браслетик!

Зашумел, заволновался лес. Серое крутящее вихревое облако обрушилось сверху, сметая в сторону женщину с медвежьим лицом и её приемную дочку. А потом обернулось растрепанной неряшливой косоглазой бабой и с жадностью схватило чугунок, перевернуло, зачавкало. На покрытом корой запястье краснела грязная и истершаяся плетенка-браслет, в которой Лиса сразу узнала свою. Заглядевшись на браслетик, позабыла про все, что должна сделать дальше, и если бы не прилетевший в спину уголёк, точно проворонила бы нужный момент.

Удар привел её в чувство.

Лиса успела в последний момент - лешачиха как раз отбросила чугунок и, громко рыгнув, стала поворачиваться к ней.

Волосяной шнурок с легкостью скользнул по поросшей мхом голове нечисти, обвился вокруг тощей шеи так, что крест поместился у той на груди.

Лешачиха завизжала, подпрыгнула и вдруг обратилась гнилым пеньком! Среди мха и россыпи поганок мелькнула красная нить - браслетик Лисы.

Сшибив шляпки грибов, Лиса потянулась за плетенкой, успела ее схватить и влетела назад в комнатенку. Дверь с грохотом захлопнулась, когда лешачиха приняла свой прежний вид.

Нечисть заколотила по двери, заверещала пронзительно, зацарапала когтями по доскам. Но всё впустую. Лиса находилась под защитой избенки и не собиралась приглашать лешачиху в гости.

Отдышавшись, Лиса обернулась к печи, чтобы поблагодарить шишиморку и жихоньку, но не увидела их. Только на полу стояла маленькая, похожая на конус свеча, слепленная из воска и сухих травинок. Да лежала, приткнувшаяся к ней сбоку, коробка со спичками.

Глава 9 За постенем

Лиса подняла свечу, потрогала пальцем шершавую неровную поверхность и позвала тихо:

- Эй, вы где там? Почему спрятались?

Ответа не последовало.

Только снаружи простонал навзрыд грубый нутряной бас. Почти сразу же он сменился глуховатым протяжным: уфф... уффф..уфффкк... А потом снова взлетел до разъярённого рыка.

Лисе никогда раньше не приходилось слышать ничего подобного! Волоски на коже поднялись дыбом, по лопаткам будто проскребли наждаком.

Рев повторился. Бряцнуло стекло на окне. Дрогнули половицы. Кто-то тяжёлый вплотную подошёл к избушке, шумно вздохнул, заворчал, а потом с размаху ударил по двери, проехался когтями по хлипковатым доскам.

Этот кто-то был гораздо мощнее и страшнее и лешего, и лешачихи. И женщины с медвежьим лицом тоже. На него не действовала обережная трава. Ему не нужно было приглашение, чтобы войти. Не переставая терзать дверь, он разражался то ворчанием, то взрыками и не собирался отступать от поставленной цели.

От следующего толчка подогнулись колени, и Лиса неловко плюхнулась на пол. Доски дрогнули и с треском разъехались. В образовавшуюся щель просунулись длинные загнутые когти.

Рванули, сокрушили, смяли.

Не выдержав напора, дверь разлетелась на щепки.

Ворвавшийся внутрь резкий запах прогорклого застарелого пота заставил Лису зажать рот, чтобы не стошнило.

Словно со стороны, смотрела она на косматую широкую морду, занявшую весь проём, и не могла шевельнуться.

Это был медведь. Монстр из первобытного мира. Подобного ему гиганта Лиса видела только на картинке в доисторическом атласе. А теперь он появился здесь - в заброшенной избушке лесника.

- По...мо...ги...те... - Лиса едва смогла выдавить из себя тихий звук и захрипела. На грудь будто положили плиту - ни вздохнуть, ни выдохнуть не получалось.

Крошечные, налитые злобой глаза сразу же уставились на неё.

Медведь взревел, крутанул башкой, разбрызгивая по половицам слюну. Мощная туша напряглась, рванулась вперед, и доски застонали, поддались, пропуская чудовище внутрь.

Лиса забарахталась беспомощно, попыталась отползти в печи, но оцепеневшее от шока тело подвело. Она была сейчас словно тряпичная кукла, которой кто-то поигрался и бросил.

- ... бабья доля... прощай воля... черным клином белый свет... бабья доля... прощай воля... хуже не было и нет...

Знакомый голос пропел снаружи, словно подводя итог ее несчастливой судьбе. И засмеялась, противно взвизгивая, маленькая девочка-медведица.

- Прощай воля... прощай... - голос поющей сделался тише, черная пелена заволокла глаза, скрыв от Лисы прыгнувшую вперёд тушу.

Лиса лишь почувствовала рывок, и болезненный удар об угол печки. Потом что-то оглушительно бахнуло, и она стала падать.

Наверху топало и ревело, когти скребли по доскам, и на голову сыпалась труха и кусочки щепы. Почти ничего не соображающая Лиса сидела на ворохе сгнившей соломы, крепко зажав в пальцах свечу и спичечный коробок. Кто-то - не шишиморка ли с жихонькой? - успел сунуть их ей в руки перед тем, как отправить в подпол. И теперь пришлёпывал рядом. Суетился, подталкивал, почему-то оставаясь невидимым.

- Ч-что? Ч-что вам нужно? - прошептала Лиса, облизав растрескавшиеся губы.

В ответ её снова подтолкнули. А потом боднули под руку, держащую спичечный коробок.

- Вы... х-хотите, чтобы я зажгла с-спичку? - зубы Лисы отстукивали дробь. - Ч-чтобы огонь его отпуг-гнул?

Это показалось неплохой идеей. И Лиса решила собрать большой костер - поджечь рассыпанную вокруг солому, даже не подумав, что сама погибнет в пламени.

Невидимка больно ущипнул руку со свечкой, и Лиса уставилась на неё словно видела в первый раз.

- Н-нужно поджечь с-свечу?

Мощный удар сотряс доски, в отверстие от выломанного куска половицы посунулся коготь, а потом и вся широченная лапа!

Еще немного - и медведь сможет попасть сюда! Он уже почти добрался до неё!

Эта мысль немного встряхнула Лису. Она вытащила спичку, чиркнула о коробок одну, вторую, третью... Тонкие палочки переламывались так и не вспыхнув. И всё-таки Лиса смогла справиться с ними и зажгла свечу.

Она уже собиралась бросить спичку на солому, но кто-то опередил, дунул сбоку, погасив огонек.

Запахло медом и травами. От свечи поднималось ровное пламя, как будто бы горел маленький факел.

А цепкие лапки снова схватили Лису, развернули к стене, подтолкнули поближе, и она увидела как тень от пламени удлинилась, вытянулась узкой лентой, поползла...

«Постень выведеть» - внезапно вспомнился Лисе недавний разговор шишиморки с жихонькой.

«За хвост его крепче ухватить! Он и перенесеть!»

За хвост? Где у этой ленты может быть хвост? И как за него схватиться??

Постень изогнулся, свернулся кольцом и снова растянулся во всю стену.

А сверху с неистовым ревом все пыталась прорваться в подпол медвежья туша. Огромные клыки клацнули над головой у Лисы, и она заорала, ткнулась пальцами в стену, ощутила что-то тонкое и крепкое, схватилась за него изо всех сил.

Кто-то задул свечу. Повалил дым, дохнуло жаром. Лису опять подтолкнули, и она бросила что-то... Кажется, потухшую свечу?

Послышался вой...

Лису резко рвануло куда-то. И почтит сразу что-то мягкое навалилось со всех сторон, сдавило, не позволяя шевельнуться...

...Солнечный свет ярким озерцом расплылся по полу, из-за двери раздавались голоса и приглушенный смех.

Лиса барахталась в пушистой бабкиной перине как в люльке, еще не понимая - где находится.

Один из голосов показался таким знакомым, таким родным, и она выкрикнула в отчаянной надежде:

- Ма? Мама! Мамочка!!

И сразу же замерла, свернувшись калачиком, - будто бы спряталась в домик, отгородилась от страшной реальности. И так, сжавшись, ждала - кто ей ответит.

Пойти посмотреть было боязно. Лиса боялась ошибиться, боялась, что это всего лишь еще один морок, обманка, которую наслали те, другие.

Голоса стихли. Скрипнула дверь.

- Проснулась, соня? - мама подошла неслышно, нежно взлохматила волосы Лисы и вздохнула счастливо. - Хорошо спится в деревне. Здесь вообще - хорошо!

- Мам... это... ты?... Мам!! - Лиса вырвалась из плена перины, обхватила мать, уткнулась в пушистый свитер и замерла, боясь спугнуть этот счастливый миг.

Неужели... неужели она дома?! Неужели, у неё получилось вырваться?!

- Ты чего такая, Лисенок? - мать озабоченно пощупала лоб Лисы - Не заболела?

- Не, мам! Всё хоро... - с наигранной бодростью начала Лиса и осеклась, зацепившись взглядом за картину. - Ч-что это? Откуда взялось??

- Картина. За ночь написала, представляешь? Ты дрыхла, а я работала. Такое вдохновение снизошло после быличек баб Симы, что не могла остановиться, пока не завершу. Словно моей рукой кто-то водил! - мать подошла и поправила чуть покосившийся на сторону подрамник с холстом. - Не идеально, конечно, но общий посыл удался. Правда же, впечатляет? Эта женщина такая харизматичная! Словно живая!

- Словно живая... - повторила Лиса, вглядываясь в стоявшую в пол-оборота фигуру. На женщине с медвежьим лицом были тоже платье и тот же платок, что и тогда, в том доме. И коса была точно такая же. И лицо. Словно мать рисовала ее не по рассказу, а с натуры!

- А вторая? - непроизвольно вырвалось у Лисы. - Там же еще девчонка... была...

- Про девчонку впервые слышу... - приподняла брови мать и улыбнулась. - Без меня с баб Симой что-то обсуждали? Или просто приснилось?

- Приснилось... наверное...

- Кошмар? - понимающе кивнула мать. - Немудрено после всех страшилок. Ты пошепчи как бабушка давно научила, и все забудется.

- Куда ночь, туда и сон... куда ночь, туда и сон... куда ночь, туда и сон... - послушно пробормотала Лиса, зажмурившись. А когда открыла глаза - встретилась взглядом с медвеженщиной с картины. И на секунду показалось, что та тоже смежила веки, словно подмигнула ей.

- Планирую еще медведя написать. Этакий мощный образчик хозяина леса. Повелителя над всем зверьем. И лешего с лешихой до кучи. Так захотелось вдохнуть жизнь в услышанные былички. Думаю, может получиться интересный сюжетный цикл!

- Зачем? Не надо! - Лиса вскочила с кровати, и об пол что-то глухо стукнуло.

- Свеча? Откуда? - мать подхватила небольшой желтоватый кусок с темными крапушками травы внутри, понюхала оплавленный почерневший карай. - Будто полынь? И немножко душицы? Откуда это у тебя?

Лиса смотрела на остатки от свечи и вспоминала, как та полыхнула ярким маленьким факелом, как приятно запахло медом и травой. Как кто-то невидимый задул пламя и, когда повалил густой едкий дым, подтолкнул Лису под руку, побуждая бросить свечу в разверзшуюся над головой пасть...

Это всё... было? Правда - было??

И поход за малиной. И преображение девчонок. И дом женщины с медвежьим лицом, и противная Буянка. И лешак с лешачихой. И жуткий монстр-медведь...

Лиса посмотрела на руку и вздрогнула, заметив, как истрепался её любимый плетеный браслетик. Он сейчас в точности походил на тот, который удалось забрать у лешачихи.

- Так откуда свеча? - снова спросила мама. - Что, баба Сима такие катает? Нужно будет непременно купить несколько домой.

- Что ты собралась у меня купить? - в дверь заглянула бабка и улыбнулась Лисе. - Проснулась, спящая красавица! Там до тебя девчата пришли. Наши деревенские свиристелки Валька с Галькой. И Нинка с Наташкой с ними. За малиной тебя зовут. В лес.

- Какая малина в августе? - удивилась мама.

- Поздняя бывает. Нынешний год на малину дюже урожайный. Так что передать-то девчонкам? - бабка внимательно оглядела Лису. - Ты прямо с лица спавшая. Бесцветная прямо! Все от долгого сна! Или... привиделось чего нехорошее? На новом месте сны-вещуны бывают. На-ка вот безделицу, чтобы не сбылось.

Баба Сима протянула Лисе самодельную куклу-тряпицу с узелком вместо головы и чуть похрустывающим тельцем. Лиса немедленно прижала подарок к лицу, глубоко вдохнула знакомый, такой успокаивающий аромат.

- Там мята набита. И зверобоя немного. Несколько колючек чертогона. Чернобыльника щепоть. Все для хорошего настроения. - бабка подмигнула Лисе. - Так что с малиной-то? Пойдёшь или как?

- Я лучше вашей каши поем! - попыталась улыбнуться Лиса. Ей не хотелось ни видеть девчонок, ни разговаривать с ними, ни, тем более, куда-то вместе идти.

- То правильно! - одобрила бабка. - Моя каша особенная. Овсяное толокно на сливочках. Съешь ее - и все напасти позабудешь! А в лес еще успеется. Захочешь если - сама тебя свожу на знакомство. Ягоды не обещаю. Малинник не близко-то. А грибов наберем, засушим. Моя домовушка очень грибы уважает.

- Обязательно нарисую вашу домовушку! - рассмеялась мама. - Может, попозирует мне? Она у вас не дикарка? Хоть иногда показывается людям?

- А ты у дочи спроси. Алиса расскажет, - баба Сима подмигнула Лисе и заторопила. - К столу, к столу, девчата! Каша совсем остынет. И чай перестоится. Он у меня крепкий, вкусный. Со смородиновым листом.

- У вас все вкусное. Только очень калорийное. - похвалила мама и поманила Лису за собой. - Лисенок, не тормози. Пошли завтракать.

- Так на пользу, на пользу вкусное-то! Чтобы жизнь в радость была! Деревенские калории не считают.

Лиса погладила куколку, расправила складочки на небрежно скученной тряпице и, решившись, позвала шепотом: «Мята! Ты... здесь?»

Никто не отозвался, конечно. Лишь повеяло душистым ветерком. И на короткий миг ладошку Лисы будто сжали тоненькие прохладные пальцы.

- Алиска! Да идешь? - позвала из комнаты баба Сима. - Толокно уж совсем остыло! Может, подогреть?

- Мне и холодная сойдёт! - с улыбкой отозвалась Лиса и пошла есть свою кашу.