Барон Самеди

Глава 1

Посвящается моему брату. Киря, мне тебя не хватает.

Ночные огни осветили крупный гаитянский город Подпе, или Гавань Мира, Пор-де-пе, как его прозвали основатели, а затем и весь мир.

В этот вечер, 1 ноября 20ХХ года, островитяне, ровно, как и немалая часть мира, встречали День Мёртвых. Под вечер люди возвращались с кладбищ в город. Тем временем в голубом глиняном доме семейства Тальма старая креолка, имя которой забыла даже она сама, а потому звалась просто Маман, сидела в углу небольшой комнаты и рассказывала детям истории. Она говорила о своей молодости, о том, каким был город многие годы назад, иногда она рассказывала неизвестно где услышанные ею волшебные истории, где добро всегда побеждает зло, но вспоминала она и то, о чём люди говорят с содроганием.

Все дети слушали её с чудовищным вниманием. Почти все. Луи никогда не любил такое вечера, он всегда старался уйти. И тот вечер исключением не стал. В тот момент, когда Маман стала вспоминать какую-то очень важную по её мнению деталь, юный Тальма тихо встал и так же тихо ушёл.

На улице было немного выше 20 градусов тепла: весьма холодно для этих мест в это время. Луи пошёл к соседнему дому. Никого. Видимо, ещё не вернулись. Мальчик поставил рядом с дверью веник: Мигель, его друг, сразу увидит их знак и пойдёт к морю.

Оставив знак другу, Луи Тальма направился к берегу, к заветному дереву, на ветвях которого он и Мигель уже давно собрали небольшое гнездо, иначе никак то строение не назвать. Вскоре мальчик добрался до цели, ловко взобрался по стволу, залез в гнездо, и взгляд его упал за пролив, на остров. Он смотрел на него и вспоминал те немногие истории Маман, которые он помнил: истории об этом самом острове, главном оплоте пиратства. Луи стал представлять себе, что он капитан пиратского судна, плывущего на Тортугу с богатой добычей, что огни праздника на самом деле были разведены специально для него, и разведены специально со стороны Эспаньолы, чтобы правительственные корабли, которые могут проплывать мимо, не заметили ни его, ни порт, к которому он стремился.

С этими мечтами он и заснул, а когда проснулся, было уже совсем темно. Огни на Острове погасли, но в городе ещё были очаги и издалека доносился бой барабанов. Мигель так и не пришёл. Луи был зал и, спускаясь, раздумывал, что и как он завтра ему скажет. Но так же он и понимал, что долго обижаться он не сможет, что почти сразу после того, как Мигель объяснится, предложит ему найти лодку и направиться за пролив, в старый пиратский форт. А если у них ничего не получится, то Луи переломит себя и обратится к Маман, может быть, она расскажет им что-нибудь об этом острове и старом форте.

Тальма снова задумался, а когда вернулся из мира грёз, то понял, что забрёл в совершенно другой район города, что ему нужно поворачивать обратно, и идти так далеко. Теперь его мысли были заняты лишь поворотом, который он не может пропустить, если хочет добраться до дома к полуночи.

В тишине и почти полной темноте мальчик дошёл до поворота и уверенно повернул. Отсюда до дома он ходил много раз, но не в это время. Поразительная тишина смутила его, не было слышно ни людей, ни барабанов, казалось, что даже море затихло. И вдруг из узкого прохода между высокими стенами раздался кашель.

- Заткнись! – хриплый голос зашипел на кашлявшего. – Ты всех разбудишь.

- Ну и что? – отозвался третий. – Без ещё одного ребёнка Фабре нас самих разрежет. Или ты думаешь, что до рассвета нам попадётся кто-нибудь?

- Попробуем позже вытащить кого-нибудь через окно.

- А если разбудим?

- На этот случай Фабре дал мне это.

Луи, прятавшийся всё это время за стеной, не справился с любопытством и, хотя понимал опасность своего поступка, немного выглянул, чтобы узнать, что же этот Фабре дал хриплому. В переулке сидело 4 мужчины, один из них показывал другим флакончик с какой-то жидкостью. Беглого взгляда на эту компанию хватило мальчику, чтобы принять доводы здравого смысла. Он снова спрятался и стал пятиться от этого прохода, но споткнулся о камень и упал.

На шум выбежал один из четвёрки. Увидев Луи, он стал медленно к нему подходить.

- Парень, - начал он ласково, явно не скрывая своей радости, - что же ты? Споткнулся? Сильно ушибся? Давай помогу.

Но мальчик вскочил и понёсся прочь. Он не оглядывался, но слышал, как хриплый сказал, что увидел ребёнка и что тот далеко не убежит.

Луи бежал так быстро, как никогда не бежал, а шаги и голоса преследователей лишь подгоняли его. Но вскоре произошло то, что заставило его остановиться. В нескольких метрах перед ним загорелась огненная точка. Точка стала приближаться, и Тальма, в нос которому ударил сильный запах крепкого табака, смог различить силуэт: высокий худой темнокожий мужчина в смокинге с цилиндром и тростью, а огоньком была сигара, зажатая губами.

Мужчина вплотную подошёл к Луи и нагнулся. На чёрном лице выделялись глаза и белейшие зубы, обнажившиеся в тот момент, когда мужчина засмеялся.

- Эй, парень! Разве ты не знаешь, что в Ночь Мёртвых не следует гулять, тем более в одиночку? Куда ты бежишь? – В этот момент выражение его лица изменилось: весёлость сменилась обеспокоенностью. – Или от кого?

- М-месье…

- Самеди, - вставил мужчина.

- Месье Самеди, мне нужно бежать, меня ждут дома.

- Ну что же, - Самеди выпрямился, улыбнулся, перехватил трость – в лунном свете блеснул её набалдашник в виде черепа – снял цилиндр и расставил руки, - беги, будь осторожен и внимателен. Удачи тебе!

Луи снова побежал, а мужчина добавил себе под нос: «Toujoutwo bone».

Шаги и разговоры похитителей, которые были слышны до встречи с загадочным человеком, исчезли, слышны были лишь удары в барабаны.

И вот до дома осталось всего ничего, он встал на последней развилке и уже собирался повернуть налево, туда, где он попадёт в тупик, через стену которого он сможет перемахнуть и выйти на прямую дорогу к дому. Но вдруг он заметил, что посередине поворота лежит цилиндр, точно такой же, который был у высокого мужчины. Внутренний голос подсказывал, что он лежит здесь не случайно и что нужно повернуть направо. Луи прислушался к этому порыву и выбрал извилистый путь без возможности срезать, но через несколько минут он был у входа в дом. Рядом с дверью мальчик увидел трость с окровавленным набалдашником-черепом. Парень сделал вид, что ничего не заметил, и вошёл.

- Луи! – Окликнула его мать. – Вот ты где! Опять шлялся где-нибудь с Мигелем? Ладно, там, на окне, лепёшка и молоко, иди, поешь.

Луи сел к окну, взял лепёшку в руки, но тут он услышал стук за спиной. Положив лепёшку, он решил выглянуть в окно, из которого доносился стук. Но картина за окном была точно такой же, какой и всегда. «Ветка» - подумал Луи и вернулся к ужину. Но к его удивлению, лепёшка пропала, а на подоконнике был изображён узорчатый крест. Крест был нарисован чем-то красным, чем-то похожим на кровь.

Вдруг на плечо мальчика легла чья-то рука. Он обернулся и увидел, что за ним стоит Маман.

- Веве, - сказала она, указав на крест. – Символ. Его символ. Символ Барона Самеди.

- Барона Самеди?!

- Лоа, сильный дух. Дух смерти. Но весёлый и добрый. Ведь ты его сегодня видел. А крест говорит, что он тебе помог. В обмен на… - живот Луи заурчал. – В обмен на твою лепёшку. Пойдём, я накормлю тебя.

Луи ел, а Маман рассказывала ему всё, что знает о великом лоа и о вуду. И впервые в жизни Луи внимательно её слушал. Слушал, потому что хотел.

***

А на утро Мигель сам начал разговор о том, почему он не пришёл.

- Меня не пустили, сказали, что в округе ходят похитители детей. Мой брат говорит, что похищенных режут на органы. А сегодня он сказал, что недалеко, ну в тупике, что напрямик от наших домов, их нашли. Четверо. На них напали и избили палкой до смерти. Пошли, посмотрим?