"Бар разочарований"

Глава 1: Обычный вечер необычного дня.

Глава 1: Обычный вечер необычного дня.

Каких сюрпризов можно ожидать от тёплого летнего вечера, когда возвращаешься в своё уютное жилище-логово, покинуть которое тебя заставила крайняя необходимость пополнения запасов пищи и воды? Наверное, можно вообразить неожиданную (приятную или не очень) встречу, появление на привычном маршруте новых географических объектов, а также – изменение общего внешнего вида знакомой среды, связанного с сезонными изменениями… Вот, пожалуй, и всё, что приходит в голову.

Точно такие же мысли крутились в голове у Павла, который захотел порадовать себя любимого большой порцией чего-то вкусного и жутко сладкого (заслужил, заработал, поскольку двадцать минут назад завершил высокооплачиваемый проект, при этом – уложился гораздо раньше дедлайна, что для него – нонсенс) и выбрался из своего уютного, но плохо проветриваемого кабинета-квартиры по направлению к ближайшему киоску со сладостями. Скупился быстро – продавщица по привычке (пришёл постоянный клиент-сладкоежка, как-никак), точно, безошибочно и чётко собрала внушительного размера пакет, приняла оплату и погрузилась в мечтательное ничегонеделание, забыв о существовании посетителя.

Павел был не против. Он никогда не любил пустяковое, ничего не значащее межличностное общение, столь необходимое в сфере обслуживания. «Необходимый социальный протокол» – уговаривал он себя в таких случаях, используя позаимствованную у героя любимого сериала BBT фразу. Обычное общение он тоже не любил, но мог поддержать в компании практически любую тему, особенно, если от этого зависел выгодный заказ или выход на перспективного работодателя – но это был максимум для нашего героя.

На обратном пути, сразу за поворотом, в глаза бросилась вывеска «Бар разочарований», которой месяц назад на этом месте не было – иначе Павел запомнил бы (наверное). Здание было небольшим, одноэтажным строением в стиле «ретро»: огромные бронзовые фонари над входом, неоновая вывеска, большие двустворчатые двери. Но самым интересным было то, что окна здания не были ни прозрачными (что делается для привлечения клиентов – об этом Паша знал, поскольку частенько сталкивался по работе с владельцами подобных заведений и их безумными, порой, задумками-стартапами), ни зеркальными (что свидетельствовало бы о полузакрытом характере заведения) – они были просто «непрозрачными». Именно такое слово пришло в голову Паше.

«Хм… Интересное, должно быть, место. И название прикольное» – подумал Паша и решил, – «была-не была – порадую себя ещё и чашечкой горячего эспрессо, заодно посмотрю, что ж за бар такой интересный».

Вы только не подумайте – у Павла всё было хорошо, точнее – неплохо. Работа, стабильный заработок (весьма хороший для тридцатилетнего парня), своя квартира, «финансовая подушка» (на чёрный день) – живи, да радуйся, но иногда, как говорится, «накрывало». Извечные вопросы, характерные для русской литературы во всём её многообразии – кто я? зачем я? почему всё так, а не иначе? и прочие… Не то, чтобы парня это вводило в состояние депрессии, причиняло неудобства, но иногда приводило к тому, что Паша «выпиливал» (его термин) себя из реальности (несмотря на работу, запланированные встречи и прочие мероприятия) и мог целый вечер просидеть, уставившись в одну точку. А всему виной было то самое ключевое слово «разочарование», которое, по какому-то странному совпадению, красовалось и на вывеске новенького заведения.

Глава 2: Правила, которые никто не читает.

Глава 2: Правила, которые никто не читает.

Чëрная дверь без ручки распахнулась сама, но перед этим Паша испытал странное ощущение, словно кто-то сжал его затылок в невидимые тиски и слегка повернул рукоятку – боли не было, но чувство неудобства пришло к нему и накрепко засело в сознании.

Внутри было довольно уютно: мебель «под старину» (кожаные диваны, потрескавшиеся в точности как старая фотоплёнка, дубовые столы с вытертыми узорами — будто поколения посетителей выцарапывали на них свои истории), высокие стулья у барной стойки. Сама же стойка была сделана из тёмного материала, напоминающего эпоксидную смолу (стоила, наверное, как крыло 757-гоБоинга), на ней не было ни царапин, ни следов от бокалов — словно её только что поставили… или никто никогда ею не пользовался. Лишь присмотревшись внимательно к поверхности можно было разглядеть "залитые" смолой предметы повседневного быта: ключи с брелоком, обручальное кольцо (?), значок, визитная карточка... От барной стойки доносился запах кофе и виски.

Столы в зале располагались таким образом, чтобы гостям не было тесно и подсвечены они были бронзовыми фонарями – точными копиями тех, что на входе, только меньше, но тоже достаточно внушительными. Каждый стол стоял в своеобразной «нише», образуя собственную, индивидуальную «комнату-кабинку», но стулья возле них стояли криво, словно толпа обезумевших невидимых посетителей только что сорвались со своих мест и умчали по своим делам.

Под потолком висела самая странная деталь интерьера – огромный, нереальных размеров стеклянный шар молочно-белого цвета с красными прожилками (ртути или неона) похожий на глаз, с черным, матовым зрачком в центре.

Хотелось присвистнуть от изумления, но внимательный, оценивающий взгляд бармена отвлёк от этого необдуманного действия, и Паша прошёл к стойке, взобрался на высокий барный стул и расположился вполоборота к хозяину барной стойки, чтобы видеть, одновременно, и его, и немногочисленных посетителей бара. А рассматривать было что… и кого.

Бармен был высок, скуласт, абсолютно лыс. Характер стойкий, нордический, «беспощаден к врагам рейха» (так хотелось добавить Паше, чтобы избавиться от ощущения неправильности окружающего пространства, но он, конечно же, промолчал)... На его лице царило выражение бесстрастия и оживлённого интереса к посетителям. Причём – одновременно. Казалось, что он видит и ЗНАЕТ ВСЁ: мышь не сможет проскочить мимо него незамеченной, однако, если бы в бар зашёл единорог, покуривая сигару, под хит «Finalcountdown», он не особо удивился бы и продолжил протирать стаканы – а это он делал тщательно, методично, с особым упоением, он всё водил тряпкой по краю, словно стирая чьё-то имя. Периодически он смотрел сквозь стекло на свет, рассматривая результат своей работы, и продолжал тереть стакан.

Рядом с барменом стояли песочные часы, в которых песок «завис» в воздухе, а за его спиной стоял бутылки с напитками, на которых, вместо этикеток красовались надписи от руки – «Последний шанс», «Что если?», «Сожаление 43-го года».

– Располагайся где хочешь, – прервал молчание бармен, не глядя на Павла. – Всё равно, ТВОЁ место уже занято, раз ты вошёл в эту дверь… Или тебе так КАЖЕТСЯ…

– Простите, не совсем понимаю, о чём вы? – спросил Паша.

– Все, кто приходит сюда, просят ещё один глоток, ещё одну возможность, один шанс. Но никто не понимает — последний шанс уже был. Тот день, когда ты чуть не свернул на другую улицу. Тот взгляд, который проигнорировал. Даже сейчас... ты опаздываешь ровно настолько, чтобы успеть. – бармен выдал эту длинную словесную тираду и пододвинул Павлу пустой бокал). – Это место может многое изменить, но будут ли эти перемены стоить того, чтобы ради них перестать быть собой. Что будешь пить?

На какую-то долю секунды Паша увидел себя в небольшом зеркале за спиной бармена, отражение показалось седым, намного старше своих лет, но хозяин барной стойки вернулся в исходное положение и закрыл зеркало своим торсом.

На поверхности стойки появилось меню, на первой странице которого Паша увидел «Правила «Бара разочарований»»:

1. Первый напиток — бесплатно. Последний — тоже. Но мы не говорим, какой из них какой.

2. Запрещено платить наличными. Принимаются только:

– Несбывшиеся мечты (срок годности — до 18 лет);

– Обещания, которые вы не сдержали (в плотно запечатанных конвертах);

– Монеты с дырой — но только если вы знаете, ЗАЧЕМ она там.

3. Акция дня: “Счастливый час”. Длится 3 минуты, но только для тех, кто «никогда не был по-настоящему счастлив». Доказательство — по запросу бармена (он посмотрит вам в глаза и кивнет, или нет…).

4. Вход с животными запрещён, особенно с теми, которые когда-то были людьми.

5. Не оставляйте вещи без присмотра, ибо ваше «я» до обмена предназначением может уйти без спроса.

6. Жалобы не принимаются. Если вам не понравился напиток, значит, вы его уже пили в прошлой жизни — и тогда он вам тоже не понравился.

7. Телефоны не работают. Если вам кажется, что пришло сообщение от «будущего себя» — не отвечайте. Оно уже прочитано.

8. Чаевые приветствуются. Лучшая благодарность — ваше место, освобождённое для следующего гостя.

Глава 3: Зритель в стеклянном шаре.

Бабочкой выпорхнула в зал официантка Оксана (так было написано на её бейджике) – странная, но в то же время, живая и интересная девушка. Странна она была тем, что постоянно улыбалась, а иногда – откровенно смеялась в голос, и при этом, мелькала между столиков-комнат с такой скоростью, что среди клиентов (немногочисленных, но всё-таки) не было и тени недовольства. Живость и участие Оксаны в микрожизни (в стенах заведения, конечно же) каждого клиента создавали особую атмосферу в зале, а также способствовали периодическим, локальным вспышкам неконтролируемого, но искреннего смеха. Официантка была молода, хороша, стройна, но, по мнению Павла (а наш герой всё ещё находился на своём месте у барной стойки), излишне татуирована, т. е. её тату оплетало правую руку вплоть до мизинца, но, с таким же успехом могло уходить окончанием к левой лодыжке – представить себе полный рисунок не мог никто, кажется, даже бармен. И тем не менее, Оксана была в зале «своей», в её руках, поведении, на подносе, казалось, находилось настроение зала. И это было общее ощущение.

– Какое странное, но интересное у вас заведение. – выдал, наконец, Паша. – И что, находятся желающие изменить свою судьбу, или что там вы предлагаете?

Бармен немного подумал и стал отвечать: – Изменить судьбу может каждый. Не каждый успевает это осознать, поскольку ОСОЗНАТЬ – это значит ПРИНЯТЬ, а здесь, рано или поздно, оказываются именно те, кто НЕ ЖЕЛАЕТ ни осознавать, ни принимать участь, дарованную им Судьбой. Видишь часы на стойке? Песок в них приходит в движение только для тех, кто ЗНАЕТ себя и свой ПУТЬ. Для остальных... (бармен постучал пальцем по стеклу)... времени здесь нет. Есть только то, что ты украл у себя сам.

– Альтер, не душни. Никогда не понимала, почему этот парень всегда говорит загадками, – раздался из-за плеча голос Оксаны, приятный и звонкий, – не слушай его. Хочешь что-то самостоятельно изменить в жизни – меняй, не хочешь или не можешь решиться на перемены – наши двери открыты всегда – от заката до рассвета.

– А здесь, в этом месте, вы предлагаете начать «новую жизнь», я всё правильно понимаю? Интересно, как это работает? С помощью зелий, заклинаний, магических обрядов? – почти весело спросил Павел.

– О-о-о, об этом я могу говорить бесконечно… – Оксана на ходу влетела в барный стул напротив Паши. – Смотри, дело во-о-он в той штуке под потолком (хотя он не любит, когда его называют «штукой») – это Смотритель. Как и зачем он тут появился – не спрашивай, я понятия не имею. НО… Он любит истории, сюжеты, более того – он «питается» ими. Люди приходят к нам, разочаровавшись в жизни в целом, или каких-то отдельных обстоятельствах. Смотритель наблюдает за ними, и, если желание человека изменить себя или свою жизнь велико, даёт нашему дорогому Альтеру условный сигнал. И тот выдаёт посетителю монету желаний.

На этих словах Оксана потянула за цепочку на своей шее и показала Паше висящую на ней жёлтую монетку с дырой посередине (монета была очень похожа на сувенирные китайские монетки, продающиеся в любом магазине всякой блестящей всячины). Пару раз покрутив монету между пальцами, девушка отправила монетку обратно под футболку и продолжила:

– Монета даёт тебе шанс ИЗМЕНИТЬ всё. Если решишься – кладёшь её на барную стойку, говоришь вслух, что хочешь изменить и идёшь домой.

– А что делает Смотритель?

Паша невольно поднял голову и поглядел на Смотрителя, «зрачок» повернулся в его сторону и немного сузился, словно рассматривал нового гостя.

– Смотритель превращает ВЕРОЯТНОСТЬ в РЕАЛЬНОСТЬ. И наблюдает получившийся сюжет. Это можно понять по тому, что зрачок поднимается к потоку, а белок немного мутнеет. А потом мы включаем телевизор и тоже видим получившийся сюжет.

– Вы что, следите за посетителями вне стен заведения? – возмутился Павел.

– Ни в коем случае, – подключился к разговору бармен по имени Альтер. – Люди всё делают сами через социальные сети. Иногда помогают СМИ – «Новости», например, наша любимая передача. Кстати, скоро очередной выпуск. А пока отведай вот этот коктейль – это «Судьба на пробу». Рекомендую не мешать. Иллюзии оседают на дно.

Альтер придвинул Павлу бокал с трещиной посередине. Павел взял его в руки (содержимое оказалось ледяным наощупь) и сделал первый осторожный глоток. Ему на секунду показалось, что он снова оказался в детстве и впервые попробовал на вкус «Фанту» – озорные апельсиновые пузырьки ударили в нос, а на лице Паши появилась блаженная улыбка. Второй глоток, на удивление, вызвал в памяти тошнотворый привкус самогона, которым Паша отравился на первом курсе универа, в желудке стало неуютно. Третий глоток оказался горьким, а в голове поплыли образы из прошлого («Я не люблю тебя. Хотела полюбить, правда. Но не смогла. Прости». – произнесла тень Ани в его голове).

– Что за ерунду ты мне дал, Альтер?

– Я же тебе сказал – это «Судьба на пробу». Первый глоток — вкус твоего лучшего воспоминания, второй – худшего, а третий – напомнил о том, о чём ты так хочешь забыть. Это «Бар разочарований», дружище.

Павел решительно отодвинул от себя бокал и увидел в его отражении женщину, сидящую за столом неподалёку от барной стойки. Он обернулся, чтобы рассмотреть её получше, и на мгновение ему показалось, что вместо лица у неё циферблат часов, показывающих без пяти двенадцать, но Паша моргнуд и образ женщины растворился в воздухе туманной дымкой…

– Мне срочно нужен туалет. – обратился он к бармену.

– Коридор за барной стойкой, последняя дверь, рядом с лампой-светильником. – любезно ответил Альтер.

Словно в бреду Паша преодолел слабо освещённый коридор, доплёлся до светильника, абажур которого был сделан из пластиковых банковских карт, ввалился в небольшую комнатку с умывальником и зеркалом на стене. Стекло было запотевшим, словно кто-то включил очень горячую воду, а на каплях конденсата красовалась надпись: «Ты тут НЕ НАВСЕГДА». Как только Паша включил кран надпись исчезла: её КТО-ТО СТЁР.

Умыв лицо холодной водой Павел потянулся к бумажным полотенцам и краем глаза увидел в зеркале Смотрителя. Глаз изучал. И, кажется, ему было очень интересно чем закончится Пашина история…

Глава 4: Обратная сторона силы.

«Безусловно, в баре происходят ОЧЕНЬ странные вещи, чего стоит один только Смотритель, но… Ничего плохого со мной пока не случилось. ПОКА. Значит, ПОКА я всё правильно делаю… Следовательно, почему бы не понаблюдать, что будет дальше? Только наблюдаю, ни во что не вмешиваюсь и всё будет хорошо», – так размышлял Паша, на которого холодное умывание произвело поистине магический эффект.

Возле барной стойки появился новый посетитель: молодой, поджарый парень спортивного телосложения с короткой стрижкой. Его увлечением долгое время является спорт, а точнее – боевые единоборства, об этом свидетельствовала его манера поведения и элементы гардероба (на кистях, с фиксацией большого пальца был намотан эластичный бинт, на ногах – тренировочные штаны и кроссовки, за плечом на ремне болталась большая сумка для спортивного инвентаря). Альтер смотрел на посетителя с нескрываемой скукой, но разговаривал он вежливо и учтиво:

– Так чего же ты хочешь в итоге, Воин?

– Я хочу никогда не знать поражений. Хочу стать самым сильным и быстрым. Хочу быть круче всех – уверенно и даже агрессивно проговорил юноша и бросил на стойку жёлтую монету с отверстием посередине. – Что дальше делать? Ты дашь мне какой-то талисман? Или волшебную таблетку?

– Нет, Воин. Ты сделал свой выбор. Ступай. Прими своё НОВОЕ предназначение.

Парень, которого назвали Воином оглянулся, посмотрел на Павла, поправил сумку на плече и пружинистой походкой направился к выходу из бара.

– Что я пропустил? – спросил Паша, усаживаясь на знакомый стул.

– О, поверь мне – ничего интересного. Всё как обычно, людям всегда не хватает силы, любви, денег и власти. Им кажется, если в их жизни ЭТОГО будет больше, всё изменится. Частично – так и получается. Только довольны ли они будут таким изменениям? – буднично сказал Альтер, смахнул монету Воина в большой шейкер и начал трясти им в воздухе, словно готовил коктейль. Это давалось бармену с некоторым напряжением, что удивило Пашу, которому Альтер казался весьма крепким и сильным мужчиной.

– Ох уж эти «быстрее-выше-сильнее»… – бормотала Оксана, протирая тот самый столик, за которым сидела девушка-призрак с лицом-циферблатом. – Никакого креатива, всё просто, банально, примитивно. Кроме спорта – никаких интересов.

– Красота моя, неописанная. А почему же ты не кладёшь сюда (Альтер хлопнул ладонью по стойке) СВОЮ монету? Показала бы и креатив, и полёт мысли и фантазию…

– А зачем? Меня пока всё устраивает. Кроме того, если я использую своё желание – придётся увольняться, а я не могу оставить тебя, этот зал… Да и где я ещё увижу столько СЮЖЕТОВ… Мне кажется, что иногда я понимаю Смотрителя, наблюдать за Разочарованными – это отдельное удовольствие, хоть иногда их и становится искренне жаль.

– Почему жаль? – вмешался в диалог Паша.

– Скоро сам всё увидишь, – нараспев проговорил Альтер. – Только прошу тебя – давай без ярких эмоций. Выпей пока «Последний поезд».

Альтер поставил перед Павлом бокал в форме песочных часов с пылающим синим ликёром.

– Опять коктейль с изменяющимся вкусом? – спросил Паша.

– Что ты… Коктейли не повторяются для одного посетителя – это НЕГЛАСНОЕ правило заведения. Иначе мы растеряем всех. – Улыбка на лице бармена была искренняя, но настораживающая.

Паша пригубил напиток – он был приятным на вкус, с лёгким мятным послевкусием, однако, вместе с ним пришло чувство потери чего-то важного, значимого, вот только непонятно было – чего именно.

– Почувствовал? Это твой поезд. Он уже ушёл, а ты всё ещё на перроне. Но… пора включать телевизор и узнать последние новости. – Альтер направил пульт на большой экран, висящий напротив Смотрителя (зрачок смотрел в потолок и не проявлял интереса – он БЫЛ ЗАНЯТ ЧЕМ-ТО ДРУГИМ).

На экране мелькали фигуры сотрудников полиции, которые вели в наручниках задержанного, а тот кричал «Я не виноват. Я её просто обнял. Я люблю её, Альбина-а-а-а. Неееет». Камера перевела фокус на юную журналистку с микрофоном, которая начала стендап (так называется приём в телевизионном репортаже, когда журналист работает непосредственно в кадре, часто — на месте освещаемого события – прим. автора): «В одном из спальных районов нашего города произошло чудовищное преступление – зверское убийство девушки. Обстоятельства выясняет следственный комитет, однако, на текущий момент известно следующее: восходящая звезда ММА, Артур Романов, после пяти победных боёв на ринге вернулся к гражданке Масловой, с которой они проживали в гражданском браке и задушил её на пороге квартиры. Что стало причиной? Личная неприязнь на фоне вспыхнувшего бытового конфликта, ревность, холодный расчёт – неизвестно.

Полицию вызвали соседи, которых напугал шум на лестничной клетке, но подозреваемый не скрывался, не оказывал полицейским сопротивления, он просто сидел на лестнице с телом своей возлюбленной на руках. Подробности, и самое главное – мотивы этого жуткого преступления мы сообщим в следующих выпусках. Берегите себя».

Экран моргнул и погас, а Паша почувствовал ком, подступающий к горлу.

– Альтер. Что там произошло НА САМОМ ДЕЛЕ? – спроси побледневший Паша.

– Давай лучше я расскажу, – тихо начала Оксана, присев напротив Павла. – Ты слышал сам – он загадал ЖЕЛАНИЕ. Сказал о нём вслух, оставил монету Альтеру – он выполнил ВСЕ условия «Бара разочарований»… Взамен он поучил силу. Не просто силу, а невиданную МОЩЬ. Люди, и уж тем более – его соперники, стали буквально разлетаться от его ударов – даже от случайного толчка. Ты же видел репортаж – он провёл ПЯТЬ победных боёв на ринге. Но эта МОЩЬ требует особого контроля… Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОСТО ОБНЯЛ свою девушку… Но не рассчитал собственной МОЩИ. Так бывает. Особенно с теми, кто НЕ ПРИНЯЛ себя настоящего и захотел изменений.

– Так бывает? И ты так спокойно об этом рассказываешь? – Паша не был склонен к истерикам. До этого момента. Наверное, нужно было куда-то сообщить о случившемся, только кто ему поверит – отвезут в «дурку» и накачают вкусными пилюлями… Нет. Это не выход. – Альтер, налей выпить, только давай без твоих странных коктейлей.

– Как скажешь – Альтер взял ёмкость с надписью: «Обычная вода для нерешительных». Налил полстакана.

– Она хоть настоящая? – спросил Паша.

– Самая настоящая в этом баре, – бармен щёлкнул пальцами. — Но предупреждаю: после неё хочется жить. Это многих пугает.

Павел сделал глоток, затем второй и третий. Стало легче. Руки Оксаны легли на его плечи, они были мягкими, но сильными, от девушки пахло новыми книгами:

– Не принимай СЮЖЕТЫ близко к сердцу. НИКТО НИЧЕГО НЕ МОГ ИЗМЕНИТЬ. Воин принял решение. Его истинным Предназначением был «Защитник слабых», но он предпочёл другую судьбу… Не все истории заканчиваются хэппи-эндом… Но и не все – смертью. Вот увидишь.

– Стоп. Сколько времени прошло с момента, как Воин выразил ЖЕЛАНИЕ? – разум Паши цеплялся за попытки рационального объяснения, он всё ещё не мог (не хотел?) верить в реальность происходящего… – Альтер, ты ведь включил телек минут через пятнадцать после ухода этого парня, правильно?

– Даже не пытайся, Сомневающийся. – бармен вновь постучал пальцем по стеклу часов на стойке. – У Воина было СВОЁ время. И оно шло по СВОЕМУ плану. Поверь, это не иллюзия и не розыгрыш – это «Бар разочарований»…

Распахнулась входная дверь и в помещении бара раздался рингтон «Арии»:

«Путь в никуда… Я зову, но мне в ответ ни слова. Путь в никуда – из-под ног моих уходит земля. Путь в никуда – я искал к тебе пути иного, Путь в никуда – ничего уже исправить нельзя…»

Глава 5: Тот, кто обогнал себя.

Скорость — это иллюзия. Ты просто бежишь по кругу, где финиш — это ты же, но уже пустой».

Альтер.

Телефон умолк, его владелец взял трубку. Голос, напоминающий рык мотора, отрывисто произнёс: «Да»... Мотор набирал обороты с каждой следующей фразой: «Нет. Это ты меня теперь послушай. Ты можешь забирать всё, любую вещь, на которую упадёт твой тупой, бессмысленный взгляд, и катиться к чёрту. Я не собираюсь больше терпеть тебя, твою сумасшедшую мамашу, твою неадекватную сестру и всех твоих родственников, сколько бы вас там ни было. Хватит, катитесь обратно в пекло, откуда вы выползли пять лет назад… Да мне сейчас плевать на то, чего хочешь ТЫ, единственный раз, за весь наш сраный «счастливый» брак, я собираюсь сделать то, чего хочу Я. Что дальше? Возможно, когда-нибудь поймёшь, если хватит мозгов…»

В зал вошёл коренастый широкоплечий мужчина в чёрной кожаной куртке с надписью на спине «Ride or Die» («Гони или умри» – прим. автора), потёртых джинсах и в красной байкерской бандане. Горло нового посетителя бара пересекал большой уродливый шрам, напоминавший след от протектора, а на пальцах его правой руки была видна полустёртая от времени татуировка – слово FREE (свобода).

Твёрдым и уверенным шагом он подошёл к стойке бара, облокотился на неё и проревел, глядя на Альтера:

– Где тут у вас заключают выгодные сделки?

– Смотря что ты подразумеваешь под словом «сделка», Путник. Скажи, чего ты хочешь, и возможно, Вселенная даст тебе шанс изменить порядок вещей.

– Знаешь, я уже мальчик большой – давно в эти сказки не верю… Но об этом месте кое-что слышал... От надёжных людей. Так что, зубы мне не заговаривай, а лучше налей выпить, чего-нибудь вашего, фирменного, и скажи, что делать, чтобы получить этот шанс.

Альтер поставил на стойку очередной коктейль (Паша про себя удивился, когда бармен успевает их делать?) и произнёс:

– Специально для тебя, Путник – «Кризис среднего возраста» (это был горящий «шот» с маленькими кусочками льда, которые, по непонятным причинам, никак не хотели таять)… и вот это…

Хозяин барной стойки протянул байкеру монету в форме мотоциклетного колеса с таким же отверстием посередине, что было у Воина и официантки Оксаны со словами:

– Ты знаешь, почему у монеты дыра посередине? Потому что судьба — это не путь, но это и не стена. Это пустота, в которую все падают, думая, что летят. Но вот парадокс – если принять падение, можно научиться скользить по краю. Хочешь попробовать? Правила просты: берёшь монету, произносишь своё ЖЕЛАНИЕ, возвращаешь её на стойку. Остальное произойдёт БЕЗ твоего участия. Что скажешь, Путник? Согласен?

Паша вновь посмотрел на куртку Путника и на секунду ему показалось, что он неправильно прочёл надпись: буквы были похожими, но фраза теперь (или изначально?) была «Hide or Lie» (Прячься или лги – прим. автора). Увидев, что Павел внимательно изучает его, Путник обратился к нему:

– А ты что, парень? Тоже пытаешься сбежать от прошлого? От ошибок? Или ищешь острых ощущений?

– Я не знаю, – честно ответил Паша. – Я зашёл, потому что стало любопытно, что это за заведение. А теперь мне любопытно, какие здесь разворачиваются СЮЖЕТЫ. Да и бармен – мастер необычных коктейлей (Паша улыбнулся и отсалютовал Альтеру, на что тот горько ухмыльнулся и слегка наклонил голову, вроде как учтиво, по-джентльменски, поклонился)

– Эх, молодёжь. Любопытство… Фантазии… Ветер в голове… Но самое главное – СВОБОДА. Но вы её не бережёте… Всё стремитесь загнать себя в какие-то рамки, условности, границы. И превращаетесь в… серую, убогую толпу. Хотя… я тоже этого не избежал. Но теперь всё будет иначе. Я всё изменю и меня никто и ничто не сможет больше остановить.

Путник взял в правую руку монету, вгляделся в отверстие посередине, словно там находилось нечто магическое, гипнотизирующее, таинственное, и начал говорить:

– А что такое свобода (Паша осмелился посмотреть Путнику в глаза, и увидел в них дорогу, по краям которой мелькали дорожные столбы)? Это когда тебе кажется, что ты не прикован к своему дерьму. Нет рамок, границ. Только ты и дорога. Я мчал много лет, думал – чем быстрее, тем дальше от всей этой херни. Ан нет. Стоило остановиться – эти условности стали проникать и в меня: дом, отношения, семья, обязанности, «забери меня в одиннадцать…», «зачем тебе этот старый байк, давай купим комфортную машину, дом в престижном районе», «у нас поживёт немного моя сестрёнка, она только что рассталась со своим парнем»… Да пошло оно всё…

И думаешь, вот что сменить: город, бабу, а может – внешность (байкер хрипло засмеялся, поправляя куртку)? Может повезёт в следующий раз? Но и в следующий раз всё повторяется… в другой последовательности, но с тем же результатом: рамки, границы, «сидеть», «место», «голос», «гав- гав» – превращаешься в цепного пса. И тогда я понял… Знаешь, что такое настоящая свобода (внезапно он стал серьёзен)? Это когда тебе уже насрать, куда ехать. Потому что везде – одно и то же дерьмо, просто в разной упаковке (он выпил, крякнул, поставил рюмку на стойку, остатки напитка стекали по стенкам цветными бензиновыми разводами).

Хочу, чтобы меня никто и никогда не мог догнать, хочу АБСОЛЮТНОЙ свободы. Ну что, бармен, сможешь такое мне организовать?

Монета легла на стойку с нехарактерным глухим, металлическим стуком, как будто кто-то ударил гаечным ключом по полупустому бензобаку. Ладонь Альтера привычно смахнула её, а сам бармен поднял глаза на Смотрителя, еле заметно кивнул и произнёс, глядя в глаза байкеру:

– Ступай с миром, Путник. Твоё Предназначение изменится, согласно твоему ЖЕЛАНИЮ.

Путник облегчённо выдохнул, достал из кармана ключ от байка, по-приятельски хлопнул Пашу по плечу:

– Запомни, парень, СВОБОДА – это ВСЁ! Вот и выбирай: гнать – или сдохнуть на обочине… Бывай!

Стремительным шагом он направился к выходу, оставив после себя запах бензина и машинного масла. Снаружи раздался звук заведённого металлического монстра, который долго (слишком долго) был слышен всем, кто находился в баре.

Паша вопросительно посмотрел на Альтера, который невозмутимо (но с напряжением, которое Паша заметил в случае с Воином) орудовал шейкером. Бармен посмотрел на Пашу, а затем указал глазами на Смотрителя: глаз смотрел перед собой, затем зрачок знакомо устремился вверх, а на экране появилось изображение… Только сейчас изображение не было выпуском новостей – больше было похоже на запись с камеры «гоу-про» (такие используют спортсмены-экстремалы, скалолазы, и прочие любители острых ощущений), только в прямом эфире. И Альтер, и Оксана, и Паша видели, что Путник проехал один светофор, второй, свернул налево, покинул пределы города и выехал на трассу. Буквы на пальцах правой руки горели неземным, пронзительно-синим пламенем – СВОБОДА, теперь это слово читалось отчётливо.

Встречные и попутные машины и мотоциклы стали встречаться всё реже, наконец, Путник остался на дороге совсем ОДИН, снова заиграла «Ария», только на этот раз – «Горящая стрела». У присутствующих было стойкое ощущение, что они слышат то же, что и сам Путник. На фоне музыки зазвучал голос, но Альтер и Оксана молчали, а значит – это бы голос СМОТРИТЕЛЯ:

– Путник… Ты просил свободы? Вот она. Ты теперь вне времени. Не жив, не мёртв. Не здесь, не там. Только ТЫ, твой БАЙК и ДОРОГА – НАВСЕГДА… тебя не догонит даже смерть. Правда, и ты никого не догонишь... Вечность на нейтральной передаче. Но ты ведь счастлив, правда?

– Даа-а-а-а! Благодарю тебя-а-а-а!

Его голос, похожий на рёв мотора, утонул в сольной партии трека…

– Вот видишь, – это бы уже тихий голос Оксаны. – Я же говорила, что не все истории заканчиваются смертью.

Глава 6: Та, что дарила любовь.

«Она просила «настоящего». Но забыла уточнить — чьего»… Альтер.

Альтер поставил на чёрную поверхность стойки три шота в миниатюрных дорожных знаках («Стоп», «Уступите дорогу», «Одностороннее движение»). Оксана поняла, что хотел этим сказать бармен, взяла в руку «Одностороннее движение» и озвучила, посмотрев на Пашу:

– Давайте выпьем за Путника, ибо он нашёл свою дорогу.

– А вы уверены, что это именно тот вариант, который он искал? – спросил Паша.

– Ты же сам его слышал, Сомневающийся? Или ты хочешь сказать, что твои чувства тебя обманывают? Или ты просто боишься? – включился в разговор Альтер.

– Всего понемногу… Знаешь, не каждый день посещаю такие заведения, не зовут, понимаешь ли… – попытался пошутить Паша, чтобы хоть на минуту избавиться от ощущения неправильности происходящего.

– Боишься? Отлично. Страх – это единственная валюта, которая здесь никогда не обесценивается. Но есть нюанс: если ты признаешься себе, что боишься – он исчезает. И тогда... (он поправил на левой руке массивный перстень с красным камнем)... ты останешься наедине с тем, чего боялся НА САМОМ ДЕЛЕ.

– А какое Предназначение было у Путника, Альтер? И – да, почему ОНИ – это Воин, Путник… а я – Сомневающийся?

Альтер достал из кармана монету, положил её на стойку и придвинул Паше:

– Возьми, и скоро мы узнаем кто ТЫ.

Паша взял монету (на ней была изображена какая-то скандинавская руна, а он не был силён в скандинавской мифологии… по центру – та же дыра, что и у всех), перевернул, чтобы рассмотреть другую сторону… и выронил на пол. Только собрался её поднять, как услышал строгое предупреждение бармена:

– Не трогай! Монеты в баре поднимать запрещено. В одном из негласных правил «Бара разочарований» сказано: «Если монета упала на пол – не поднимайте. Это чья-то потерянная воля». Упавшая – НЕ БЫЛА ТВОЕЙ. Я дам тебе другую.

С этими словами Альтер вновь придвинул Паше монету, но уже с изображением другого символа (отверстие было на том же самом месте).

– Интересно, как бы я узнал о существовании этих «негласных правил», если бы ТЫ мне об этом не сказал? – Паша вопросительно посмотрел на бармена, потом на Оксану, погружённую в какие-то свои размышления.

Оксана подняла глаза, внимательно посмотрела на Павла и медленно, отчётливо произнося каждое слово сказала:

– Давай я попробую тебе объяснить, поскольку сама только сейчас начинаю это отчётливо понимать: ты пришёл сюда из любопытства, но не стал уходить, когда почувствовал и увидел то, что выходит за рамки нормальной, повседневной жизни. А это значит одно из двух: либо у тебя есть своё ЖЕЛАНИЕ и ты хочешь изменить своё Предназначение, либо ты будешь новым работником бара. Нам как раз требуется второй официант…

Паша вновь поймал странное ощущение: в этот раз было дежавю – он уже участвовал в ЭТОМ ДИАЛОГЕ, только не помнил где и когда именно это было…

– Ну подожди, Оксана, не пугай парня раньше времени, а то он ещё передумает. – Альтер загадочно улыбнулся. – Не переживай. Насильно удерживать или заставлять работать тут тебя никто не будет. Как и диктовать тебе ВОЛЮ в исполнении ЖЕЛАНИЙ. Обладатель монеты – НЕПРИКОСНОВЕНЕН.

– Дай угадаю – это ещё одно негласное правило бара, так? – наугад сказал Сомневающийся.

Дружный хохот Оксаны и Альтера гулким эхом отразился от стен заведения, смеялся даже Смотритель – глаз был немного прищурен и с любопытством оглядывал Пашу с головы до ног. Видя, что Павел не собирается прибегать к декламации своего Желания, Альтер спрятал ЕГО монету в карман жилетки и вновь взял в руки стакан и полотенце.

– Мне кажется – он НАЧАЛ ПОНИМАТЬ, – сквозь смех говорил бармен. – Если дело пойдёт такими темпами – я пойду в официанты, а Сомневающийся станет БАРМЕНОМ.

– Маль-чикиии, да у вас тут весело, как я погляжу. Может, посмеёмся вместе? – откуда-то из-за Пашиной спины раздался приятный женский голос с вульгарными (но в меру) нотками. – А то я сижу… одна… скучаю… И даже никто не предложил мне бокал шампанского…

Из дальнего угла зала, из-за крайнего столика на свет вышла эффектная брюнетка в потрёпанном, но прежде шикарном бархатном платье. Её в меру пухлые губы улыбались, хоть эта улыбка и напоминала рану на лице – настолько разителен бы контраст между цветом волос, бледностью её лица и ярко-алой помадой. Контраст усиливало выражение её зелёных глаз – они были пустыми, но в них отражались силуэты всех тех, кто делил с ней постель. Да, девушка явно была проституткой – выдавала походка, манера поведения, чуть хриплый голос (про такие часто говорят – прокуренный), не лишённый некоего обаяния…

– Знаете… Всё совпадает, - продолжала неожиданная собеседница. – «Бар разочарований» – разочаровывает. Ха-ха-ха, простите за каламбур. Хотя… под настроение, наверное, людям нравится тут. Я – Таис. Раньше это значило что-то красивое.

– «Таис... а где твои Афины?» (вполголоса продекламировал Альтер). Судя по тому, что вы нас не покинули – настроение бара совпадает с вашим, – учтительно, с деликатной улыбкой на лице парировал Альтер из-за стойки. – Что могу вам предложить?

– О, мужчины… Ваши манеры неизменны – стоит появится на горизонте симпатичной девушке – тут же принимаете стойку охотничьей собаки, готовой лететь вперёд по команде хозяина… а хозяин покоится у вас в штанах. Что мне предложить? Ну… может… руку и сердце? Небольшой домик возе какого-нибудь водоёма, двух озорных детишек, нежный поцелуй на ночь… Как тебе такое, красавчик? Можешь мне ЭТО предложить? Нет? Тогда начнём с выпивки.

На барной стойке мгновенно очутился бокал с плавающим на поверхности напитка обручальным кольцом:

– «Развод в тропиках», – представил напиток Альтер. – Горький и сладкий одновременно, рекомендую не пить его залпом – от этого наступает неожиданная эйфория, которая может стремительно перейти в депрессию. Но если пить маленькими глотками, можно успеть насладиться жизнью, и даже ощутить лёгкое освобождение от груза ответственности.

Брюнетка взяла предложенный ей напиток, пригубила и попросила закурить. Оксана поставила на стойку пепельницу в форме раскрытой ладони и скрылась в том углу, откуда вышла гостья.

– Я слышала, – произнесла проститутка, – как вы, мальчики, рассуждали о предназначении, судьбе, желании и чём-то ещё таком… Как думаете, я с детства мечтала спать с мужиками за деньги? Прям во сне видела себя на панели, а над головой сияла неоновая вывеска на трёх языках «ШЛЮШАНРА», да?

Сигарета в её пальцах подрагивала, выдавая внутреннее напряжение, а дым выходил из ноздрей неровными, рваными клубами. Мужчины молчали, ожидая продолжения монолога. По-видимому, девушке очень нужно было выплеснуть то, что накопилось у неё внутри, чем она и была занята в данную минуту:

– Предназначение? (горько усмехнулась, и этот звук был похож на сломавшуюся на мостовой шпильку). Мне в детстве говорили: «Ты будешь светом для кого-то». Ну вот, я и свечусь – в номерах отелей, на задних сидениях авто, в туалетах модных клубов… Я думала, если буду достаточно нужной, то стану важной. Если буду достаточно тёплой – кто-нибудь захочет меня оставить (девушка сняла правую туфлю – из неё высыпалась горсть песка). Но знаете, в чем подвох? Чем больше тебя покупают, тем меньше ты принадлежишь себе.

– А может быть (её голос совсем потух, словно что-то внутри девушки перегорело окончательно), моё предназначение – быть человеческим зеркалом? Чтобы мужики смотрелись в меня и видели себя нежными, сильными, желанными... а потом шли домой – и били своих жён за то, что те не отражают эту ложь.

На стойке УЖЕ ЛЕЖАЛА монета в форме зеркала с отверстием посередине.

– Каждый приходит сюда только один раз. Решай – принять своё или обменять, Дарительница. – тихо отчеканил Альтер.

Девушка взяла в руки монету, крепко сжала её в ладони, так, что хрустнули суставы, а затем звонко хлопнула ладонью по стойке со словами:

– Хочу, чтобы меня любили по-настоящему. – Дарительница залпом допила свой коктейль, вопросительно посмотрела на Альтера, который взглядом показал ей на выход, и нетвёрдой походкой ушла, оставив на стуле носовой платок. Паша хотел догнать её, вернуть потерянную вещь, но бармен схватил его за запястье, не позволив этого сделать. Он сам взял платок, повертел его (от платка исходил резкий, мужской аромат, даже – ароматы), поднял двумя пальцами на уровень своих глаз… и отпустил. Платок кувыркнулся в воздухе, упал на поверхность стойки, и ТА ПОГЛОТИЛА ЕГО. Так вот откуда берутся предметы в поверхности стойки. ОНА САМА собирает коллекцию забытых вещей клиентов.

– Желание будет исполнено, к сожалению… или к счастью – скоро мы об этом узнаем (Альтер смахнул в шейкер монету Дарительницы и повторил свой привычный ритуал). Её бывшим Предназначением было «Дарить любовь тем, кто её лишён», потому и Дарительница, а теперь… Видишь, как получается, Сомневающийся, тот, кто должен был находить путь для других, он же – Путник, отринул своё Предназначение, но ОБРЁЛ свою дорогу; та, которая должна была ДАРИТЬ – предпочла ОБЛАДАТЬ. Что из этого хорошо, что плохо? Голова идёт кругом, не правда ли?

Смотритель «ушёл в себя», а на экране появилось изображение (как и с Путником – это была картинка «от первого лица»): на коленях стоял мужчина с абсолютно безумными глазами, в его руках был нож, он что-то быстро говорил. Потом он резко рванул рубашку на своей груди, обнажив вырезанное груди имя Таис. Девушка отрицательно замотала головой, выставила вперёд руки, оттолкнула мужчину, от чего тот упал и в отчаянии зарыдал как ребёнок.

Картинка расплылась и возникла другая – снова мужчина (другой), голый по пояс с канистрой руках. Он тоже кричал, о чём-то умоляя девушку, а затем вылил содержимое канистры на себя и чиркнул зажигалкой – пламя поглотило его моментально, а до ушей присутствующих в баре долетел крик Таис, отчаянный и полный животного ужаса.

Новые картины быстро сменяли друг друга, объединяло их одно – это были мужчины. Пугающим было выражение их глаз – безумное, пустое, выражающее решительность и готовность на ВСЁ, ради НЕЁ! А это ВСЁ как раз и проносилось, словно кадры кинохроники: кто-то бросал к ногам девушки деньги, кто-то пел серенады, один из них отрезал себе палец на руке огромным болторезом… В конце этой галереи страдальцев камера (Боже, неужели какой-то безумец снимал на камеру? – Нет, такое невозможно технически. Эту картинку показывает Смотритель – подумал Паша. – Только этим можно объяснить творящийся на экране СЮР) сменила план и череда несчастных мужчин оказалась отражением в глазах Таис, чьё лицо превратилось в безжизненную маску. На девушку была надета смирительная рубашка, а молоденькая медсестричка рядом с ней набирала в шприц какое-то лекарство. Таис сидела на больничной койке, плавно покачивалась вперёд-назад и напевала какую-то мелодию в миноре, от этого Паше стало по-настоящему жутко…

Глава 7: Золотая ловушка.

Из угла, где сидела Таис, донеслось негромкое всхлипывание, появилась Оксана с красными от недавних слёз глазами. Она пыталась не показывать вида, даже вымучила из себя улыбку, но это не особо у неё получалось. Альтер понимающе посмотрел на официантку и произнёс, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Всегда напоминаю себе о том, что все в этом баре находятся в одинаковых условиях – каждый может сделать выбор. Каждый может ошибиться и пожалеть, или обрести желаемое и стать ДРУГИМ. Знаете, некоторые посетители спрашивают, какую роль во всём этом играю Я, кто я такой… Кто я? Сам не могу найти точного ответа – только версии и догадки. Наверное, я просто сторож у двери, которую все хотят открыть, но никто не хочет за собой закрывать. Передо мной тоже был выбор. И я его сделал (Альтер достал из кармана монету, она была старая и ржавая. По форме она напоминала раскрытую книгу, и самое главное – посередине НЕ БЫЛО ОТВЕРСТИЯ. Бармен показал монету Паше, затем Оксане, а потом спрятал обратно в карман). Жалею ли я об этом? Не знаю. Я стал частью этого места, элементом интерьера, достопримечательностью. Я на своём месте, в своей смене. Просто теперь моя смена длится вечно, но в этом нет ничего страшного. В конце концов (он философски усмехнулся), чьё-то «вечно» должно длиться дольше всех.

– Получается, ты отказался изменить своё Предназначение, и в этом баре тебя ничто не держит. Всё верно? Но тогда – почему ты до сих пор здесь? – спросил Паша, понимая, что нащупал правильную логику суждения, но не осознал, куда она ведёт его в конечном итоге. – Неужели твоё Предназначение – Стражник (Паша перебрал в голове несколько вариантов, но тот, который он озвучил показался САМЫМ верным)?

Альтер засмеялся озорным, мальчишеским смехом с некоторой ноткой грусти, махнул головой, указывая на Павла и обратился к Оксане:

– Я же говорил, что он скоро всё поймёт и сам во всём разберётся. И без нашей помощи, – он перевёл взгляд на Пашу и добавил, – Мой любезный друг, понимаешь ли… я – Наставник. Вспомни, например, свою первую учительницу в школе, как она себя вела, что говорила, как комментировала твои успехи и неудачи, помнишь (перед Пашиными глазами тотчас возник образ Евгении Николаевны – маленькой сухонькой старушки, с тёплыми, материнскими руками и бесконечной мудростью в глазах)? По сути, я делаю то же самое – предлагаю каждому стать лучше, мудрее, осознанно подходить к ключевым моментам своей жизни… Только ещё и наливаю, при этом (Альтер вновь улыбнулся). Кстати, все коктейли я придумываю сам, предварительно попробовав, конечно же. За это отдельная благодарность Смотрителю (он отсалютовал вверх пустым бокалом, глаз немного прищурился и повёл зрачком книзу, мол, не стоит благодарности).

Входная дверь вновь распахнулась и вошёл посетитель – это был мужчина приятной внешности с лёгкой проседью на висках. Он был одет в строгий костюм, пожалуй, только галстук был чересчур туго затянут, отчего напоминал петлю или удавку. В руках гостя был небольшой портфель – неотъемлемый атрибут человека, имеющего дело с большим количеством бумаг и различных документов. Он прошёл к барной стойке, взобрался на соседний с Пашей стул и хлопнул своим портфелем по чёрной, глянцевой поверхности.

– Здравствуйте. Это здесь продаются Возможности? – тихим, но уверенным голосом спросил гость.

– Возможности? – усмехнулся Альтер. – Вряд ли… Скорее – альтернатива. Альтернатива реальности, при том, что выбор неизменно остаётся за вами. За неправильность выбора администрация заведения ответственности не несёт.

– Возможности, альтернатива, риски… Как часто в жизни мне приходится слышать эти слова… А вот ещё – Предназначение… Меня учили: мир – это баланс. Ты либо актив, либо пассив. Либо создаёшь какую-то ценность – зарабатываешь деньги, скупаешь акции, инвестируешь, в надежде на максимальную прибыль, либо сам являешься ею, со своим багажом знаний, умений, анализом рынков и внутренними инсайдами от дельцов высшего эшелона...

Я тридцать лет сводил дебет с кредитом. Думал, если накоплю достаточно нулей во имя интересов компании, стану неуязвимым. Ан нет. Компания – это бездушный механизм, где человек – всего лишь винтик: если испорчен один – его с лёгкостью меняют на другой. А ведь человек не только функция, не только интеллект, но и ДУША. А получается, что собственные душевные усилия принесены в жертву интересам всё той же Компании. В этом кроется подвох: ты не можешь купить новую душу. Только арендовать – и то с чудовищной переплатой, а значит – нужны большие деньги.

Когда-то давно я хотел богатства без особых усилий. И знаешь, что получил? Я стал самим усилием. Ты думаешь, я не знал цену? О, я просчитал всё. Но забыл вписать в уравнение одну переменную... когда ТЫ становишься валютой – тебя тратят по-настоящему. Хватит. Надоело.

Глаза посетителя стали безжизненными как табло с котировками валют и ценных бумаг, а сам он раскрыл свой портфель, вытащил охапку бумаг и извлёк откуда-то из её середины детский рисунок, заляпанный пятнами золотой краски. Гость посмотрел на рисунок – его взгляд вновь обрёл осмысленное выражение, и он продолжил:

– Хочу, чтобы богатство приходило само, чтобы я больше никогда не зависел ни от работы, ни от людей, которые обеспечивают меня ей.

Альтер протянул гостю монету какого-то иностранного государства с отверстием посередине и произнёс:

– А вы уверены, что это хорошая идея? Акции, счета, драгоценности – всё это просто бумажки и камень. Они не способны согреть, когда приходит мысль о том, что за всю жизнь никого не обнимал по-настоящему, с нежностью, с искренней любовью, которую не купишь ни за какие ценности этого мира, уж можете мне поверить... Богатство без жизни... или жизнь без богатства – выбор достаточно тяжёлый. Его стоит делать, когда уверен в правильности выбора на триста процентов… Не лучше ли строить мосты, чтобы они соединяли берега, чем склеп из золотых слитков, что будет стоять и напоминать о печальном финале, Созидатель?

Мужчина-финансист взял в руку монету, посмотрел сквозь дыру на свет и решительно произнёс:

– Я слишком долго превращал для других свинец в золото, настало время заставить золотой пульс биться ради МОЕГО благополучия. Ты меня услышал, бармен. – в голосе Созидателя зазвучал приглушённый стук золотых слитков. Он положил монету на стойку, запихал бумаги обратно в портфель и ушёл, напевая себе под нос «In the rich man's world»…

Альтер вновь принялся за «коктейль Предназначения» (Паша для себя придумал, как назвать его действия), затем поставил шейкер на стойку и произнёс:

– Настоящая алхимия — превращать песок в хлеб, а не жизнь в прах. Но будь по-твоему, Созидатель. Ты выбрал самый популярный вариант, но это – ТВОЙ выбор. Оксана, когда там выпуск новостей?

– Альтер, можно я спрошу: а ты ВИДИШЬ, что произойдёт с Разочарованным, ДО ТОГО, как загорается экран? – Пашей завладел азарт, он чувствовал, что этот СЮЖЕТ не будет иметь положительного исхода.

– Нет, Сомневающийся. Я могу предвидеть ВАРИАНТЫ исхода, но они мелькают очень быстро, словно кадры старой кинохроники – не всегда успеваю сложить целостную картинку, чтобы понять, КАКОЙ из вариантов развивается в ЭТОМ сюжете. Деньги просят многие, но не радуются, когда богатство входит в их жизнь…

– Расскажи мне о Созидателе. Кем он должен был стать? – не унимался Павел.

– Я не могу тебе сказать, кем он ДОЛЖЕН был стать, ибо этого я не знаю. Я вижу только ИЗНАЧАЛЬНОЕ Предназначение, в котором человек разочаровался… А Оксана научилась неплохо интерпретировать эту информацию в предположения, теории, домыслы… из них могли бы получиться отдельные СЮЖЕТЫ. Правильно говорю, красавица? (Он тепло улыбнулся официантке).

– Правильно-правильно, – проворчала Оксана из-за угла. – Но вот ТАКИЕ Разочарованные... прям, бесят. Про бесплатный сыр в мышеловке никто не слышал, похоже. Всё им подай деньги, богатство, статус, благополучие… и желательно – ещё вчера. Идиоты.

– Оксаа-а-ана, - укоризненно протянул Альтер.

– Уже двадцать пять лет Оксана, – огрызнулась девушка. – Давай посмотрим, куда выведет ЖЕЛАНИЕ Созидателя. И угости нас чем-нибудь, о волшебник шейкера и бокала (Оксана улыбнулась Альтеру, но было заметно, что она скрывает раздражение, недовольство, даже злость, что-то в истории Созидателя было для девушки большим, чем рядовой сюжет, за её поведением скрывалась какая-то ЛИЧНАЯ история).

– Да будет по слову твоему, о, фея настроения и подноса… - на столе появились три бокала. – Весьма рекомендую: «Финансовый пузырь». Рецепт прост, как быстрый кредит: 30 мл «Безумного эспрессо» (чтобы не заснуть во время биржевых торгов), 20 мл «Сиропа отчуждения» (слабосладкий, с налётом одиночества), 15 мл «Ликёра маржинальности» (это тот, на этикетке которого мелким шрифтом написано: «Не является инвестиционной рекомендацией»), сверху – пена из взбитых акций (исчезает через 5 секунд, как доходы трейдеров-новичков).

Пока троица пила, приготовленный Альтером «пузырь», на экране поплыла заставка новостной программы и знакомая по истории с Воином корреспондентка вышагивала по огромному холлу какого-то бизнес-центра и начитывала текст репортажа:

– Сегодня днём, в головном офисе финансового гиганта «Х-Капитал» произошел беспрецедентный и загадочный случай – 52-летний вице-президент по инвестициям Михаил Серебряков буквально окаменел во время своего отчётного выступления перед акционерами и инвесторами компании. Доклад начался согласно расписанию, ничто не предвещало беды. Коллеги стали замечать, что на их глазах кожа Михаила Ивановича приобрела золотой оттенок прямо во время его речи. Спустя несколько минут произошла полная иммобилизация мужчины. Очевидцы сообщают, что последними словами финансиста были: «Диверсификация... портфеля»… Прибывшие медики констатировали отсутствие жизненных показателей, но отметили «идеальную проводимость» поверхности тела: Серебряков превратился в золотую статую, но металл остаётся тёплым наощупь, словно мужчина «замурован» в большой золотой кокон.

Выяснить причины и разобраться с тем, как поступать с господином Серебряковым дальше очень хотят специалисты института имени Склифосовского, однако генеральный директор холдинга не даёт своего согласия, аргументируя свой ответ тем, что дирекция и сотрудники получают медицинское обслуживание в частной клинике в Оренбургской области, принадлежащей одной из дочерних компаний корпорации. Будем следить за развитием событий, следите за новыми выпусками новостей.

Экран погас, а в помещении бара повисла театральная пауза: молчали все – и Альтер, и Оксана, и Паша. Тем более – Смотритель. Прожилки-сосуды немного потемнели и из ярко-красных стали алыми с оттенком золотого. Глаз не выглядел уставшим или измученным, в нём отражались какие-то призрачные тени, но это эти тени вполне могли быть и плодом воображения героев этой истории…

Глава 8: Неполная оплата

Пауза затянулась. Первым решился её нарушить Паша:

– Вот, чего решительно не понимаю, а может – отказываюсь понимать, это то, зачем доверять свою судьбу какой-то монете и бармену, Альтер – без обид, которых ты видишь в первый… или во второй раз в своей жизни… Неужели разочарование может быть НАСТОЛЬКО сильным, что толкает человека на такие отчаянные меры?

– «Никогда не осуждайте человека, пока не пройдёте долгий путь в его ботинках». Эти слова произнёс когда-то великий Лао Цзы. Мне кажется, ЭТОТ Разочарованный знал, о чём идёт речь, тебе не кажется? – проговорил бармен наставническим тоном школьного учителя.

– Что ты хочешь этим сказать? Что где-то в Древней Китайской империи стоял такой же бар, или как там у них назывались заведения подобного рода, где за стойкой стоял Аль-сун-тер, а с полотенцем между столиков носилась О-Ксан-аа? – рассмеялся Паша.

– Почти так всё и было, Паша. Только бармена звали Се Лун, что на русский язык переводится как «Клетка, из которой утекает душа», а девушку – Мэн По («разрушенная мечта»). Да и само заведение называлось «Таверна забвения забот». Располагалась она в Лояне – бывшей столице Империи, на «Улице несбывшихся ремесленников», там обычно селились художники-неудачники, опальные поэты, прогоревшие на сомнительных сделках торговцы… в общем, та же публика, что ты видишь и здесь, а если сказать одним словом – Разочарованные. Сейчас на месте таверны стоит музей чайных церемоний: гостям подают чай, а раньше подавали «напитки перерождения», которые, говорят, пользовались большой популярностью. – Альтер был серьёзен и не обращал внимания на весёлость Паши. – Один из посетителей как-то спросил у Се Луна: «Как давно здесь стои́т эта таверна?». На что тот ответил: «Она была до иероглифов. До Великой Стены. До первого разочарования. Просто раньше дверь находилась в другом месте».

– Это ТЫ стоял за стойкой в той таверне? – без тени иронии спросил Паша и был уверен, что Альтер ответит утвердительно.

– Ну что ты… Я ещё не настолько стар. – улыбнулся бармен. – Это наша, так сказать, «городская (барная) легенда», предание, передающееся через поколения.

Паша стал слабо различать слова Альтера, перед его глазами поплыла картина-видение: он (или его альтер-эго) шёл к слиянию рек Ло (считалось, что она олицетворяла нерешительность: тёмная и мутная вода неспешно текла, преодолевая немногочисленные повороты и изгибы) и И (была символом неосуществлённых амбиций: стремительная, с белыми порогами, она вытекала из горной гряды) через «Мост трёх сожалений»: старый квартал за мостом встречал его запахами сгоревшего зерна и пыли. Правая рука едва касалась перил: она нащупал ориентир – девять зарубок от меча; местные верили, что 9 – это количество шагов, в течение которых можно передумать и отказаться от похода в таверну. Он (альтер-Паша) знал, что ищет здание, в основании которого лежит перевёрнутая лодка с иероглифами «безнадёжность» на борту (вернее, на обломках, что ещё торчат на поверхности).

Мост кончился, и альтер-Паша ступил на набережную, усыпанную молочно-белыми гладышами (плоскими камнями): на них были выгравированы имена и обеты/обещания/клятвы, которые не сбылись. Откуда-то Пашин двойник знал предание, согласно которому эти камни, бросали в водоворот у слияния рек, когда хотели исполнения желаний в обмен на обет-обещание. Исполненные шли ко дну, неисполненные течение выбрасывало на берег.

Таверна представляла собой невысокое деревянное сооружение, похожее на бумажную мастерскую, поскольку стены были увешаны исписанными свитками, на которых часть иероглифов была вымарана, а часть – истёрлась со временем. Над входом висела вывеска «忘忧酒馆» («Таверна забвения забот»), но иероглиф «忧» (печаль) слегка стёрт, и потому фраза читалась как «忘心» («забыть сердце»). Дверь была низкой, с резным косяком, таким образом, входящим приходилось непроизвольно кланяться, чтобы войти внутрь.

Внутри таверны альтер-Паша увидел несколько столиков, собранных из обломков разбитых лодок (каждом столе-лодке осталось полустёртое от времени название: «Мечта о береге», «Тень прилива», «Шёпот бездны», «Надежда дракона»), поверхности покрыты скатертями, представляющими собой испорченные картины. Слева от входа стояла невысокая стойка, тоже сделанная из обломков, только корабля покрупнее: на правой её стороне была отчётливо видна надпись «Корабль дураков», а поверхность вся исчерчена/изрезана вдоль и поперёк, кое-где виднелись отпечатки ладоней, отверстия, с застрявшими в них предметами: кусками ткани, обрывками украшений, чётками. На передней поверхности стойки красовалась табличка «Кто не утонул – уже здесь». Альтер-Паша хорошо знал это место и его обитаелей.

В таверне пахло тушью и горечью. На стойке стояли песочные часы (песок внутри них словно парил в воздухе), а хозяин таверны протирал тряпкой нефритовую кружку, словно стирал следы последнего посетителя, который ей воспользовался. Над его головой висела дощечка с названиями сортов чая: «Весеннее равновесие», «Летнее доверие», «Зимнее прощение».

Альтер-Паша опустил голову: в его руке был кусочек шёлка, с нанесёнными на него иероглифами. В своём видении он ЗНАЛ, что на этом клочке написаны его сожаления. Сел на высокий стул возле стойки, посмотрел на хозяина и поприветствовал его. Хозяин отложил в сторону чашку, а на стойку поставил другую и сказал:

– Здравствуй, Странник. Располагайся, соберись с мыслями, и отведай наш лучший напиток. Это «Вино пяти сожалений». Но учти, что первый глоток на вкус как мёд, а последний – как пепел. Посередине... твоя жизнь, которую ты согласился обменять. Ты ведь за этим сюда пришёл?..

Видение начало таять как туман и только на краю чаши альтер-Паша успел увидеть надпись: «Осторожно, не споткнись о прошлое».

В баре по-прежнему было тихо, но только потому что Альтер, Оксана и Смотритель пристально глядели на Пашу.

– А что, здесь кто-то умер? Чего такая тишина, как в склепе? – шутка, наверное, была не к месту, но Паше было не по себе от такого внезапного внимания к своей персоне.

– Ты ВИДЕЛ. – утвердительно произнесла Оксана. У неё был встревоженный вид и это добавило Паше неприятных ощущений.

– Ну видел, и что? Мост, деревянное здание – «Таверна забвения забот», кажется, если я правильно перевёл с древнекитайского, – у Паши вновь включился внутренний «режим шутника» – так происходило только в те моменты, когда он всем своим существом ощущал крайний дискомфорт от сложившейся вокруг него ситуации.

«Ты не всё правильно понял. Бар ПОЗВАЛ тебя. С этого момента особое значение имеет каждый жест, каждое сказанное тобой слово. И, конечно же – ТВОЙ СЮЖЕТ» – в голове Паши раздался звучный бесстрастный голос, и отражающее его эхо (?). С ним ГОВОРИЛ СМОТРИТЕЛЬ.Паша встряхнул головой, посмотрел на глаз, тот глядел прямо на него.

– Простите, но я не совсем понимаю, что это должно значить. Почему именно Я? Что такого особенного я сказал или сделал, с момента как вошёл в этот бар, и что будет, если я сейчас уйду?

Альтер и Оксана смотрели на Пашу, ПОНИМАЯ, что с ним происходит в данную минуту и хранили благоговейное молчание. Бармен достал из кармана монету, положил её на стойку и молча подвинул в сторону Павла.

В голове вновь зазвучал Голос: «Успокойся. Всё будет именно так, как ДОЛЖНО быть. А ты давно уже СДЕЛАЛ свой выбор, только пока не ЗНАЕШЬ об этом».

– Это – ТВОЯ. – произнёс Альтер.

На чёрной поверхности стойки лежала монета. Из глубины, из мрачного омута материала стойки к ней тянулась рука (она была фрагментом поломанного брелока), но это было не в её власти. Монета была обычной, казалось бы – потертая, с потускневшим профилем кого-то в роскошной короне. Но Павел не мог оторвать глаз от отсутствующего центра монеты. Дыра мешала увидеть отчеканенное на поверхности лицо. А ещё… Монета была «слишком» пустой посередине. Не чёрной, не глубокой – а именно пустой, центральная часть, отсутствовала, как провал в памяти. И самое странное – поверхность полированной стойки отражала Пашину руку с монетой, но не повторяла отражения отверстия в ней. Монета в отражении была целой!

Эпилог

Павел вышел из бара, предварительно спрятав монету в карман. Его внутренние часы настаивали на том, что он провёл в баре несколько часов, на самом же деле оказалось, что прошло всего несколько минут. Зазвонил телефон, на экране мелькнуло фото Ани, той самой, что «хотела полюбить, но не смогла» – Паша не стал брать трубку, бросив телефон обратно в карман. Разговор с девушкой казался ему бессмысленным, с учётом всех произошедших событий.

Реальность встретила его резким солнечным лучом – будто кто-то щёлкнул выключателем, выводя мир из полумрака в яркую реальность. Мимо прошуршал электросамокат, унося двух подростков (что КАТЕГОРИЧЕСКИ, запрещено «Правилами аренды», только кто ж их читает?) куда-то дальше по дороге, где, судя по их спешке, происходило что-то очень важное, что никак нельзя было пропустить; на лавочке беззаботно щебетали две молодые мамочки, припарковав коляски со своими драгоценными чадами вплотную к себе, чтобы контролировать сон малюток – реальная жизнь шла своим чередом, словно в ней не было места ни «Бару разочарований», ни Смотрителю, ни Альтеру с Оксаной. Впрочем…

Отчего-то Паше хотелось улыбаться: искренне, широко, не скрывая от прохожих своего хорошего настроения. В «Баре» он видел СЮЖЕТЫ, а здесь, снаружи текла настоящая ЖИЗНЬ. Текла неспешно, согласуя с движением солнечного диска свой ритм и интенсивность происходящих событий.

Возле Пашиного дома на лавке сидела Аня. Одетая в светло-голубый джинсы и белую блузку она была особенно хороша (да и что тут скрывать – красиво одеваться она умела, Пашу это восхищало, поскольку для него, чистая и отглаженная одежда – верх совершенства). Вид у неё был виноватый, взгляд поникший. Увидев Пашу, она резко вскочила и быстро выпалила, не давая ему сказать ни слова:

– Нам надо поговорить. Это срочно. Я звонила, но ты не берёшь трубку.

– Здравствуй, Анна. Хорошо выглядишь. Рад тебя видеть. Наверное... Наверное, мне нужно тебя выслушать, да? О чём ты хотела поговорить? – проговорил Паша, осознавая, что его вежливость может быть воспринята как сигнал к диалогу, продолжения которого он не хотел, сейчас, во всяком случае… Он также понимал, что скорее всего, это будет диалог об отношениях, а ему сейчас было слишком хорошо, чтобы ворошить прошлое. Но и обижать девушку тоже не хотелось: он не умел отвечать грубостью, даже в тех случаях, когда его очень сильно ранили.

– Знаешь, Ань, тут неподалёку открылся новый, уютный бар. Он буквально за углом, мимо не пройдёшь, там у входа висят огромные бронзовые фонари, а ещё – чёрная дверь без ручки. Коктейли там – бомба. Сходи туда, скажешь бармену, что это я тебя направил. А потом поговорим. Договорились?

Она фыркнула:

– Ты издеваешься? Или это какой-то розыгрыш?

– Нет. Просто… если хочешь поговорить ПО-НАСТОЯЩЕМУ – сходи. Пожалуйста. Иначе мне просто будет неинтересно. Потом обязательно поговорим, обещаю. Вот, можешь показать А́льтеру, то есть – бармену, он всё поймёт.

Паша вложил в Анину руку СВОЮ монету и не оборачиваясь зашагал к дому.

……………………………………………………………………………….

На следующий день дверь его квартиры распахнулась. На пороге стояла Аня. Бледная и взволнованная. Глаза красные, будто не спала всю ночь, или её измучили кошмары.

– Я… была там.

Паша молча отступил, пропуская её внутрь:

– Ну и?

Она разрыдалась. Паша ненавидел женские слёзы, но это был очередной «социальный протокол». А потому он просто слушал, ибо другого выхода всё равно не было.

– Я видела… себя. Там, в этом… шаре. Я видела, как могло бы быть. Если бы я… И этот, высокий и лысый… А девушка показалась мне симпатичной… Но это так странно, пугающе, необычно…

Она не договорила. Павел вздохнул, подошёл к окну, подмигнул наружу, просто так, никому конкретно, хорошему дню, и спросил:

– Теперь ты понимаешь, почему я не хотел просто «поговорить»?

Аня кивнула, сжимая в кулаке СВОЮ монету – с дырой посередине. Монета была вытянутая, словно старинное перо.

– Да. Но теперь я хочу, чтобы мы с тобой… попробовали… по-другому.

Паша повернулся к Ане и впервые за долгое время – улыбнулся.

– Ну что ж. Тогда начнём с кофе… Тебе как обычно, много молока и две ложки сахара?

За окном ярко светил золотой диск солнца, начинался новый день. Он был полон открытий и сюрпризов. Особенно для всех тех, кто смотрел на солнце. Ведь, если кто-то присмотрелся, то обязательно заметил, как пятна на солнце сложились во фразу "Неполная оплата"… Но этот день был слишком хорош, чтобы обращать внимание на такие мелочи, которые вполне могли оказаться лишь плодом человеческого воображения…

Конец?!