Банка сгущенки

Глава 1

В вечерних сумерках маленькая группа передвигалась по улице. Щуплая высокая девочка, шла впереди, крепко прижимая к себе плетеную корзину, накрытую бесцветной тряпицей. Два мальчика, почти вдвое ниже девочки, похожие друг на друга как две капли воды, торопливо шли за ней. Девочка устремлялась вперед широкими шагами, и босоногим мальчишкам приходилось то и дело переходить на бег, чтобы не отставать.

Они то медленно крались, то ускоряли шаг переходя на бег, перебираясь от укрытия к укрытию.

Перед очередным перекрестком она остановилась и навострила уши прислушиваясь. Мальчики топтались позади. Удостоверившись, что за углом никто не шумит, девочка, ступая на носочках, сделала несколько шагов вперед и осмотрелась. Не заметив ничего потенциально опасного, девочка зашагала дальше. Мальчики засеменили следом.

Продвигаясь вперед, девочка осматривала двери и окна домов, мимо которых им предстояло пройти. Большая часть из них была наглухо заколочена, что на их языке означало безопасность: внутри точно никого нет. Не заколоченная дверь или зияющий проем окна без стекла представляли угрозу. Такие дома они старались обходить стороной.

Перед очередным перекрестком они повернули налево, в переулок. Это был тупик. Пройдя в самую глубь, они остановились у двери грубо заколоченной крест-накрест двумя досками.

Девочка выждала несколько мгновений прислушиваясь. Тишина. Она поставила корзину на пол. Сунув руку за пазуху, она выудила ржавый ключ на черном шнурке. Ключ едва слышно щелкнул внутри и дверь без усилий и скрипа распахнулась: дверные петли были заботливо смазаны; доски были прибиты к самой двери, а не к дверному косяку, как обычно, и не препятствовали ее открытию. Первыми внутрь проскочили мальчики, следом девочка просунула корзину и только после вошла сама.

Она заперла дверь на ключ и понесла корзину к столу стоявшему посреди тесной кухни. У стола стояли стул и две табуретки. На стенах висели шкафчики, полки которых некогда ломились от продуктов. В углу стоял давно не используемый по назначению холодильник.

Один из близнецов приставил к двери табуретки. Его брат, пыхтя и надрываясь, тащил увесистую доску. Первый поспешил ему на помощь, перехватывая доску с одного края. Вместе они взобрались на табуретки и взвалили доску на пару загнутых кверху гвоздей, вбитых в стену по обоим краям двери.

Покончив с этим, малыши, довольные собой, спрыгнули с табуреток. Каждый схватил свою и приставил к столу.

На столе уже было разложено содержимое корзины: несколько крупных гнилых яблок, одна сморщенная марковка, твердый как камень хлеб и банка шпрот. Самым последним девочка извлекла из корзины найденное сокровище — помятую, но все еще целую банку сгущенки. У малышей загорелись глаза, на чумазых лицах расплылись улыбки. Девочка тоже улыбнулась на короткий миг, но тут же посерьезнела и решительно убрала банку в верхний шкафчик, чтобы младшие не смогли дотянуться. Беззвучный протест был погашен в зародыше суровым взглядом старшей сестры.

На верхнюю полку отправились и шпроты. Такую еду здесь есть было нельзя — шпроты сильно пахли и могли привлечь нежелательное внимание. Выбрасывать их тоже было жалко, ведь шпроты были жирным и сытным питанием, способной прокормить их несколько дней. Это была уже третья банка. Девочка собирала их на крайний случай.

Из холодильника она достала канистру с водой, ощутимо опустевшую за последние дни. Она налила немного в кастрюлю с одной ручкой и букетом красных цветов на боку. Положив хлеб в воду, она добавила щепотку соли и сушеного укропа.

Обломком ножа она мастерски вырезала всю гниль из яблок. Детскими, не по возрасту грубыми и шершавыми ладонями она обтерла морковь, стряхивая остатки земли.

А потом грянул пир. Малыши весело хрустели яблоками и чавкали размокшим хлебом. Сестре достался хвостик морковки, а остальное честно поделили между собой близнецы: они откусывали по маленькому кусочку каждый со своей стороны пока не встретились посередине.

Закончив трапезу, мальчуганы встали из-за стола, а девочка занялась уборкой. Все крошки и прочие остатки еды она собрала в кастрюлю и накрыла крышкой — на завтрак.

Один из малышей бросил тоскливый взгляд на шкафчик, в который старшая сестра убрала банку сгущенки. Потом он посмотрел на сестру и понял, что та смотрит прямо на него. Братик засмущался и опустил взгляд в пол. Но девочка сжалилась и протянула ему банку, в крышке которой зияла маленькая, еле заметная дырочка. Он воззрился на сестру не веря своему счастью, но та лишь слабо улыбнулась. Малыш аккуратно взял заветную баночку из ее руки и прильнул губами к дырочке, запрокидывая голову назад. Сгущенка тоненькой струйкой потекла по языку и он закрыл от удовольствия глаза. Наверное, именно таким должны быть счастье на вкус.

Брат, наблюдавший за этим, нетерпеливо ткнул брата в бок локтем. Получив в свое распоряжение заветную баночку, он повторил ритуал, насладившись коротким мгновением абсолютного счастья. Потом он передал банку сестре и оба близнеца сияющими глазами уставились на нее. Но девочка, взглянув на банку, только вздохнула и поставила ее обратно в шкафчик.

Жестом девочка указала братьям на дверь в ванную комнату и дети наперегонки помчались туда. Умывание было их любимым занятием: сестра выдавливала им на пальчики крошечные капельки сладкой апельсиновой зубной пасты. Каждый из них тщательно растирал ее по зубам указательным пальцем. После они долго полоскали рты выделенной порцией воды, которую разрешалось сглотнуть.

Сегодня вкус апельсина перемешался со вкусом сгущенки и малыши уделили чистке зубов необычайно много времени, самозабвенно водя пальчиками по каждому зубу.

После дети устало поднялись на второй этаж. Там располагалась вторая комната, совсем пустая. Точнее, комнат было больше, но все двери были закрыты и заколочены.

В углу в бесформенную кучу было свалено разномастное тряпье. Мальчики, забравшись в нее, зарылись с головами, сворачиваясь калачиками поближе к стенке. Сестра легла рядом, к ним спиной и лицом к выходу. К груди она прижимала маленького одноглазого плюшевого мишку давно потерявшего всю свою шерсть.

Мальчики быстро засопели, а девочка продолжала думать, что они будут делать завтра. С каждым днем им приходилось выбираться все дальше в поисках еды и с каждым разом им удавалось находить все меньше и меньше. В этот раз им повезло: кто-то посетил то место до них, но оказался слишком брезглив, чтобы забрать гнилые яблоки. Они же не брезговали ничем.

По ее щеке сбежала одинокая слеза — большего она себе позволить не могла. Она боялась, что им придется уходить в поисках нового дома. Боялась, потому что не знала, куда.

В этом доме они прожили не один месяц и все здесь стало родным. А главное, здесь они чувствовали себя в безопасности. За все время ночью их никто не потревожил и они лишь раз видели тех, других.

Только неделю назад они заметили двоих в получасе ходьбы от их убежища. Парочка увлеченно копалась в перевёрнутом мусорном контейнере. Тогда им удалось уйти незамеченными. Правда, лечь спать им пришлось голодными.

Эти “другие” почти всегда ходили по двое. Реже более крупными группами. Но никогда по одному.

По виду они походили на исхудавших бледных взрослых людей в оборванной одежде, поэтому братья иногда их так и называли — взрослые. Кем они являлись на самом деле дети не знали, но знали какую опасность те представляют: “взрослые” искали еду и могли ее учуять на большом расстоянии. К сожалению, понятие еды у “взрослых” не совпадало с понятием еды у детей.

Отогнав плохие мысли, девочка прижала колени поближе к груди — так было теплее и пустой желудок тише бурчал — и уснула.

Ночью ее разбудил брат: он тихо, но настойчиво дергал ее за плечо. Проснувшись, она тут же поняла причину — внизу что-то шумело. Или кто-то.

Девочка приподнялась и осмотрелась. Второй брат забился в угол и смотрел на нее блестящими от слез глазами прикрывая рот руками, чтобы не закричать. Первый брат, убедившись в том, что сестра точно проснулась, бесшумно присоединился к близнецу.

Мягко и бесшумно, помогая себе руками, она направилась к лестнице. Заселяясь, они выбрали именно этот дом за то, что в нем не скрипели половицы. Пусть он и не был самым удобным из всех вариантов, сейчас это решение выглядело как самое разумное.

Она замерла стараясь не дышать. Судя по звукам, внизу кто-то обыскивал кухню, хлопая дверцами.

Девочка вытянула шею в попытке заглянуть на нижний этаж. На месте входной двери зиял пустой дверной проем, сквозь который на кухню проникал лунный свет. На петлях висели остатки двери, а сама дверь валялась на полу.

Неужели она так крепко спала, что не услышала, как им выбили дверь? А если бы и близнецы не проснулись?

В это время ночной гость покончил с нижними ящиками и принялся за верхние. С первого раза он попал куда нужно. Рука незнакомца утонула во внутренностях шкафчика и выудила оттуда нечто. Он долго осматривал неизвестный предмет. Девочке казалось, что она отчетливо слышит, как он нюхает банку сгущенки. Их банку сгущенки, которую она решила оставить на потом. На потом, которое теперь уже не наступит.

Она высунулась еще немного, чтобы рассмотреть всю комнату и понять, смогут ли они проскочить мимо. Она ещё не понимала, были ли это другие люди или “взрослые”.

Ступая как можно аккуратнее, она начала спускаться по лестнице, медленно преодолевая ступеньку за ступенькой.

От резкого звука девочка вздрогнула: ночной гость, нанюхавшись, сунул банку в пасть и сжал челюсти, прокусывая тонкий металл острыми зубами. Он зарычал от удовольствия и девочка тихонечко вскрикнула от испуга. Она тут же зажала рот ладонью и замерла. Это точно был “взрослый”. Это значило, что где-то рядом должен быть и второй.

Гость продолжал грызть банку, смакуя сладкую сгущенку. Он не услышал девочки, но услышал второй, тут же высунувший патлатую голову из-за дверного проема.

Партнерша ночного гостя шумно втягивала воздух носом всматриваясь в темноту. Зрение у них было неважное и ночью они были почти слепы, но обаяние работало отменно.

Голова вместе с туловищем вышла из-за стены, перегородив проход почти полностью.

Девочка лихорадочно думала, что же делать. Выхода наверху не было — все двери были наглухо заколочены. А главное, там были ее младшие братья, напуганные и беззащитные.

“Взрослая” шагнула вперед. Оставался только один вариант. Что есть сил девочка рванулась вперед в узкий промежуток между стеной и наступавшей.

“Взрослая” замешкалась и этого хватило девочке, чтобы проскочить. Она буквально долетела до выхода и одним прыжком перемахнула через поваленную входную дверь.

Любитель сгущенки непонимающе обернулся. Его напарница уже мчалась к выходу. Она прорычала что-то нечленораздельное в его сторону и тот ринулся за ней. В проходе они столкнулись, сбивая друг друга с ног.

Девочка бежала без оглядки. Рык преследователей постепенно приближался - “взрослые” неизбежно настигали ее.

Она выбежала из переулка на улицу и повернула налево. Туда, куда они давно уже перестали ходить так и не найдя ничего съестного. Два темных силуэта вылетели из темноты переулка и устремились за ней.

Это были они. Та самая парочка, что копалась в мусорном баке. Девочка была в этом уверена, хоть и не смогла бы их узнать даже при дневном свете. Как они их выследили? Почему пришли только ночью? Сгущенка! Сердце сжалось. Они пришли на запах сгущенки. Они выследили их по запаху проклятой банки.

Они всегда были аккуратны и, можно сказать, счастливы. А она, глупая, взяла и в один миг все испортила. Что теперь делать? Что будет с братьями?

Улицы окутывал легкий туман. Холодный воздух обжигал легкие, но она не чувствовала холода: она бежала на пределе сил и плакала.

Кто-то из преследователей нагнал ее и одним ударом сбил с ног. Через секунду мир вокруг исчез и девочка погрузилась во тьму. Она словно падала в бездну. Взрыв и перед ее взором поплыли яркие цвета, словно краска разлитая в луже. Тошнота подкатила к горлу. В ушах оглушительно звенело.

Девочка продолжала падать в неизвестность. Голова пошла кругом и ее стошнило бесцветным желудочным соком и скудным ужином: кусочками яблок и несчастным хвостиком морковки, который даже прожевывать не было нужды.

Она обнаружила себя сидящей на холодной земле. Спина упиралась во что-то твердое, деревянное на ощупь. Голова сильно болела и что-то тепло текло с макушки и щекотало висок. Перед глазами все плыло, в ушах звенело. Она попыталась встать, но не могла даже приподняться.

Две темные струйки крови побежали из носа, миновали губы и, собравшись воедино на подбородке, крупной каплей упали, пачкая выцветшее платье.

Преследователи не спеша обходили свою жертву с двух сторон. Больше спешить было некуда: они загнали жертву в угол.

Один из них обходил ее справа. Во рту он до сих пор сжимал банку сгущенки. Сладкие белые капли лениво свисали и падали вниз, взбивая крошечные фонтанчики пыли.

Сплюнув банку, он попытался приблизиться, но тут же остановился. Его напарница зарычала на него, замахиваясь когтистой рукой. Зарычав в ответ, он тем не менее отступил.

“Взрослая” не спеша подошла к девочке и, неестественно согнувшись, приблизила свое лицо к ее. Из пасти пахнуло гнилью, но девочка не смогла даже просто отвернуться: по всему телу расползалась слабость, руки и ноги не слушали ее.

“Взрослая” смотрела на нее покрытыми бельмами глазами. Длинные волосы грязными патлами спадали на плечи. Маленький нос, задранный вверх, жадно втягивал воздух, чуя кровь. Рот, полный острых зубов, обрамляли красные, словно кровь, некрасиво вздутые губы, превращая хищный оскал в издевательскую улыбку.

Сквозь неутихающий звон в ушах девочке померещился приглушенный шум за дверью. Что-то стукнуло еще раз, загрохотало и дверь задрожала.

Внимание “взрослых” привлек бледный огонек, сверкнувший в окне рядом с дверью. Внутри мелькали тени. Тварь, стоявшая возле ребенка, повернула голову боком, словно прислушиваясь.

Дверь задрожала сильнее и с хрустом подалась вперед, срываемая с петель сильным ударом. Чудом не задев распластавшуюся на полу девочку, дверь влетела в преследовательницу, сбивая ту с ног.

— Мерзкие отродья! - раздался чей-то надтреснутый голос и через девочку кто-то перешагнул.

Некто, закованный в металл, держал перед собой длинную железную палку.

Девочка успела обрадоваться, что это не был один из “взрослых” — “взрослые” не умели говорить, только рычали друг на друга - и потеряла сознание.

Второй “взрослый”, растерявшийся от неожиданности, пришел в себя и кинулся на железного человека замахиваясь когтистой рукой. Тот, в свою очередь, махнул металлической палкой и на пол что-то упало. Нападавший взвизгнул и отскочил назад. Левой рукой он схватился за правую, на которой еще секунду назад была кисть, а теперь из окровавленного обрубка плевками выстреливала красная жидкость.

— Ага, попался! - воскликнул неизвестный и, сделав два шага вперед, снова махнул палкой.

Голова “взрослого” слетела с плеч и безжизненное тело завалилось набок. Кровь обильно вытекала из шеи, брызгая в так останавливающемуся сердцу.

— Ой, ребенок, — произнес железный человек обернувшись.

Он подошел к девушке, снял железную перчатку и протянул к девочке, намереваясь проверить пульс.

В это время за спиной новоявленного спасителя что-то зашевелилось и дверь полетела в его сторону, сбивая с ног и разлетаясь в щепки. “Взрослая”, рыча, быстро поднялась на ноги. Она увидела своего напарника без головы и лужу крови, в которой тот лежал.

Старик закряхтел, тщетно пытаясь подняться: тяжелые доспехи делали эту задачу почти невыполнимой. Нападавшая подскочила к старику и ударила рукой по спине. От внезапной боли “взрослая” зарычала и отскочила назад. Железный человек только охнул и снова упал. “Взрослая” осмотрелась вокруг и увидела окровавленную железную палку, которой старик убил ее товарища. Взяв ее в руки, она пристально ее осмотрела и обнюхала. А потом замахнулась.

Что-то просвистело в воздухе и вонзилось ей в правый глаз. Железная палка выпала из ослабевшей руки. Нападавшая потеряла равновесие и упала на спину широко раскинув руки.

— Ничего без меня сделать не можешь, — послышался второй голос и из дверного проема прихрамывая вышла старушка. В руках она держала разряженный арбалет.

Подойдя к поверженной, она наклонилась и с усилием выдернула палку из глаза. Уперев арбалет в живот, она взвела спусковой механизм и вставила окровавленную палку, заостренную на одном конце.

— Да не кряхти ты. — шикнула она на старика, безрезультатно пытающегося подняться, — Ничего не слышно из-за тебя.

Старик перестал кряхтеть.

— Нет никого, — заключила старушка через минуту и подошла к старику, — Разлегся тут, рыцарь. Вставай давай.

Девочка с трудом открыла глаза. Небольшая комната была слабо освещена приятным для глаз теплым оранжево-желтым светом. Ей было тепло и голова почти не болела. Звон в ушах уже прошел. Совсем рядом что-то приятно потрескивало. Она приподнялась, проверяя силы, и увидела как в камине уютно горит пламя.

— Проснулась! - воскликнул старичок отрываясь от чтения.

Девочка вздрогнула и укрылась с головой лоскутным одеялом.

— Чего кричишь! - проворчал второй голос, — Ребенка напугал. Не бойся девочка, ты в безопасности. Мы их прогнали. Они больше не вернуться.

Девочка нерешительно высунулась из-под одеяла и воззрилась на обладательницу доброго голоса. В ответ на нее смотрела седовласая полноватая старушка в очках. К груди она прижимала пряжу и спицы. Из-за спины старушки выглядывал не менее седой усатый старичок с добрыми голубыми глазами.

— Это тебе! - произнес он протягивая девочке леденец на палочке в форме петушка.

Девочка медленно высунула руку из-под одеяла и взяла протянутый леденец, тут же спрятав руку под одеялом.

— Как ты здесь оказалась, милая? Еще и одна.

Не одна. Мысль громом разверзлась у нее в голове. Девочка попыталась вскочить, но бабушка удержала ее за плечи, выронив пряжу.

— Чего ты, внученька? - удивился дедушка. - Тебе еще лежать и не лежать.

— Не одна она, — догадалась бабушка. - Сейчас, милая, сейчас. Только соберемся и пойдем. Ты же дорогу покажешь?

Девочка молча кивнула и головная боль легонько напомнила о себе.

Старушка помогла дедушке надеть железный костюм, в котором он впервые предстал перед ней. Сейчас она могла все внимательно рассмотреть. Они называли его рыцарским доспехом, а железную палку мечом. На голову дедушка надел шлем со смешным клювом, который старичок называл забралом. Сверху торчало петушиное перо. Дедушка утверждал, что оно играет важную роль, а бабушка только посмеивалась.

Потом старушка взяла свой арбалет и сумку с запасом болтов. И они отправились в путь.

Как оказалось, девочка провалялась без чувств несколько часов: дедушка успел приладить новую дверь, снятую с петель в соседнем здании, а солнце уже выплывало из-за горизонта. Девочка испугалась, что может быть уже слишком поздно.

Громыхая доспехами и прихрамывая, они добрались до переулка. Девочка даже удивились как далеко она успела добежать прежде чем ее настигли “взрослые”.

Уже на месте девочка указала на дверной проем и попыталась зайти внутрь, но путь ей преградила рука, закованная в металл.

— Я первым пойду, внученька, а ты тут обожди.

Девочка повиновалась. Бабушка заслонила ее собой, выставив вперед арбалет.

Рыцарь вошел внутрь, держа меч впереди и бряцая доспехами.

Убегая от преследователей девочка желала, чтобы братья успели убежать. Сейчас она желала, чтобы они все еще были на втором этаже, живые и здоровые.

Внутри послышался какой-то шум и звон металла о металл. В следующий миг наружу выскочили два всклокоченных мальчугана. Они увидели незнакомую старушку и замерли, а потом заметили сестру и тут же разревелись. Девочка подбежала к ним и обняла. Малыши продолжали плакать, прижимаясь к старшей сестре и хватая ее за подол платьица, словно боясь снова потеряться или потеряться.

Из дверного проема вышел рыцарь, поглаживая перчаткой шлем.

— Кастрюлей меня огрели, сорванцы, — посмеялся он, подняв забрало. — Боевые.

Малыши постепенно успокоились и начали осматривать незнакомцев.

— Не смотрите волчками, — беззлобно произнесла старушка и протянула каждому по леденцу. — Мы не злые.

Братья посмотрели на петушков, потом на сестру. Сестра одобрительно кивнула и малыши, выхватив леденцы, тут же запихали их в рот и бодро захрустели.

— Да не торопитесь вы, маленькие, — смеялся дедушка.

— Чумазые то какие. И тощие. Голодные? — строго спросила бабушка, обращаясь к девочке. - По глазам вижу, что голодные. Пойдемте, накормлю.

Через полчаса малыши уплетали кашу за обе щеки, доедая по третьей добавке. Девочка стеснительно сидела на краю и медленно ела из своей тарелки. Она пыталась призывать братьев проявить хоть какие-нибудь манеры за столом, но и сама была настолько голодна, что еле сдерживалась чтобы не начать есть кашу руками.

— Сейчас поедите и спать, — заключила бабушка, — а завтра утром двинемся в путь. Тут делать нам больше нечего.

— Нечего, — поддакнул дедушка.

— А там будет безопаснее.

— Безопаснее, — вновь поддакнул дедушка.

Бабушка смерила деда грозным взглядом. Старичок в ответ играючи подмигнул ей.

Мальчиков положили на одну кровать, а девочке досталась та, в которой она проснулась несколько часов назад. Перед этим бабушка тщательно умыла детей и пообещала девочке, что они обязательно пойдут в баню по прибытии и уж там-то она возьмется за ее волосы как следует.

Близнецы беззаботно посапывали, а девочка лежала впервые за долгое время сытая и не могла поверить, что спит на кровати с матрасом и подушкой. Она натянула повыше одеяло, дурные мысли исчезли сами собой. И девочка мирно уснула, обнимая одноглазого плюшевого мишку, давно потерявшего всю свою шерсть.