Багровые одуванчики

Глава 1

В тусклом свете подвальных ламп замерла фигура в белоснежном БИО-костюме и буром комбинезоне поверх него, с двумя светоотражающими полосами на левой голени. На спине, между лопаток, чернели крупные литеры — Д.И.П. Довершал наряд нелепый галстук того же оттенка, завязанный чуть кривоватым узлом прямо на воротнике. На нём, ровно по центру, поблескивал строгий металлический шильд: ОП/И-3.

Старший инспектор Прозоров из «отдела Планирования» присел на корточки, всматриваясь в бетон, испещренный темными пятнами. Из трещин пробивалась мертвенно-белая поросль, а среди нее — словно капли чернил — зияли редкие кроваво-красные одуванчики с неестественно черными стебельками.

— Твою ж мать! — выдохнул мужчина, касаясь кончиком пальца цветка, что рос из груди скелета, сгорбившегося в углу.

Одуванчик тут же лопнул, обволакивая липкой, маслянистой слизью перчатку инспектора.

— Что за чертовщина здесь произошла? — раздраженно пробубнил Прозоров, пытаясь стряхнуть субстанцию.

Вдруг рация на плече взревела помехами, и сквозь шум прорвался сиплый голос Смердова: — Старший инспектор Прозоров, срочно прибыть к сектору «Дельта»». — И так же внезапно затихла.

Поднявшись, мужчина бросил последний взгляд на пролом в стене. Тоннель, вырытый наспех, уходил вглубь. На полу застыли следы борозд от тачек.

Инспектор двинулся к выходу, но вместо коридора открылся лабиринт из ответвлений. Прожекторы на высоких треногах, расставленные его командой, выхватывали из темноты обрушенные своды и ржавые трубы, торчащие из стен. Удивительно, как еще здание не обвалилось?

У одного из туннелей стояла фигура в багровом комбинезоне. Одна полоса на голени. «Сторож» из «отдела Хранителей». Чуть дальше работали «Сборщики» из «отдела Изысканий»., в темно-зеленых с двумя светоотражающими линиями. Двое негромко болтали сквозь фильтры шлемов, срезая образцы бледной поросли кривыми ритуальными ножами. Третий, с шильдом ОИ/СБ-1 на зеленоватом галстуке, соскребал со стены пузырящуюся слизь и очень осторожно укладывал её в герметичный контейнер. У него аж руки тряслись. Наверное, первый выход на другой «Островок». Рядом мелькала еще одна фигура, навешивая бирки на образцы. Цвет дурацкого комбинезона — точь-в-точь как у сборщиков, но полос на голени три. Один из «Упаковщиков».

В стороне, у пролома, возился с дизельным генератором сотрудник «Технического отдела» в темно-синем комбинезоне. Тихо, но смачно ругался — похоже, опять перебило кабель.

Когда Прозоров проходил мимо, люди замирали и отдавали честь.

Сектор «Дельта» встретил инспектора массивными стальными плитами, усиливающими своды шахты. На входе возвышалась дылда с тремя светоотражающими полосами на левой голени. Личный телохранитель Смердова. Прозоров не знал ни одного человека, кто хотя бы отдалённо мог приблизиться к этим габаритам.

На багровом галстуке красовался шильд «ОХ/СЖ-3» — Старший страж из отдела Хранителей. В одной руке великан сжимал гигантскую каплевидную чешую объекта «Б5-7» — мутно-янтарную в глубине и обсидианово-чёрную по краям.

Лицо громилы скрывал затемнённый шлем. Прозоров кожей чувствовал: тот смотрит не на него. Но всё равно каждый раз, проходя мимо, ощущал, как становится не по себе. И зачем только Смердову понадобился именно он? Инспектор скользнул по массивной туше взглядом. Вопрос отпал сам собой.

Прозоров вошёл в импровизированную лабораторию. Внутри царила стерильная чистота, резко контрастирующая с гнилостным хаосом тоннелей. За металлическим столом, под дрожащим светом неоновой лампы, сутулился человек в жёлтом комбинезоне и таком же безвкусном галстуке — «Научный отдел». Четыре полосы на левой ноге, четыре на правой — «Архивариус». Перчатки Смердова были по локоть испачканы в чёрной жиже. Учёный лихорадочно листал страницы толстого журнала, оставляя на бумаге жирные пятна.

— Кхм... кхм... — нарочито закашлял старший инспектор, прислонившись к косяку. — Вызывали?

Архивариус вздрогнул, затем медленно, со скрипом несмазанных шарниров, повернулся на железной табуретке.

— А... Прозоров. Наконец-то пришли. А то я уже сам собирался послушать.

— Что вы имеете в виду?

Учёный не сказал ни слова, лишь достал из-под стола помятый диктофон, покрытый коркой засохшей слизи, и нажал на большую красную кнопку.

Запись:

В подвале старой многоэтажки на окраине города с кодовым названием «Г-23», что присвоила Д.И.П. по прибытию, скрывалась дверь, замаскированная под ветхую стену. За порогом воздух был пропитан резким запахом формалина и влажной земли. Холодный свет ламп накаливания освещал бетонное помещение. В углу стоял металлический стол с пожелтевшей простыней, рядом — старый холодильник. Напротив возвышался шкаф с рядами банок, заполненных мутной жидкостью, где покачивались странные черные соцветия.

Лена поправляла дрожащими руками медицинскую маску. Доктор Тленов, патологоанатом с лицом, высеченным из гранита, и багровым одуванчиком, растущим прямо из пустой левой глазницы, раскладывал инструменты. Соцветие мерно покачивалось в такт его движениям, а тонкие парашютики семян иногда срывались и оседали алыми пылинками на грязную простыню, скрывающую труп. Тело доставили десять минут назад из шахты, что начиналась за дальней дверью.

Когда доктор сдернул простыню, девушка едва не отшатнулась. Тело было странным. Слишком странным. Оно казалось неправильным, будто его кости сместились, приняв форму, чуждую человеческой анатомии. Кожа мертвеца была бледной, почти прозрачной, словно под ней не было мышц, только черные прожилки, извивающиеся как корни. Глаза, широко раскрытые. Белки почернели. На груди, чуть левее сердца, красовался шрам — одуванчик, выжженный раскалённым железом.

— С каждым днём тела всё ужаснее — прошептала девушка, сжимая ладонями край стола.

— Еще чуть чуть... Я чувствую... — голос доктора звучал почти благоговейно, его тонкие губы растянулись в едва заметной улыбке, напоминающей трещину в камне. — Мы посеем семена богини Умбраф'Флоры и в этот осквернённый мир. А пока... — он провёл скальпелем по воздуху, будто оставляя за собой серебристую черту, — упокоим брата, пока тот не расцвел раньше срока.

В углу, сливаясь с тенями, стоял человек в длинном черном балахоне. В руках он сжимал клинок, покрытый бурыми подтеками, а глубокий капюшон скрывал лицо. Лена чувствовала его взгляд — пронизывающий насквозь. Конечно, её было не по себе, но это вынужденная мера.

— Начинаем, — доктор щёлкнул диктофоном, его красный глазок замигал.

Лезвие вошло в плоть с влажным хрустом, обнажая ткань, похожую на гнилую древесину. Запахло прелыми листьями. Из разреза хлынула маслянистая субстанция.

— Крови совсем не осталось, — промямлила девушка.

Тленов молчал, углубляя разрез, его брови сошлись в сосредоточенной складке. Скальпель вскрыл грудную клетку с хрустом, словно под кожей скрывалась не кость, а хрупкая оболочка яйца. Лена подала зажимы, цепляя края кожи, но вдруг доктор замер. Под рёбрами, словно в теплице, буйно росла белоснежная трава.

— Невероятно... — шёпот доктора дрожал, а по его щекам катились слёзы, оставляя блестящие дорожки на иссушенной коже. — Он почти достиг «Сада богини».

Не успела девушка насладиться моментом, как вдруг сдавленный кашель скрутил её тело. Несколько секунд спустя приступ стих. На медицинской маске проступили чёрные пятна. В ушах зазвенел шёпот, голос, идущий прямо в мозг. Не язык, а будто шелест листьев: «Ты станешь мои цветком».

— Умбраф'Флора коснулась и вас, — Тленов указал на неё острием скальпеля, его палец дрожал от сдерживаемого возбуждения.

— Голос... я слышу её уже несколько дней, — призналась Лена, сдирая маску.

— Чудесно! — в его голосе впервые прорвалась страсть, грубый смех эхом отразился от кафельных стен. — Она избрала тебя, дитя!

— Вы это серьёзно? — спросила помощница, в её глазах мешался страх и благоговение.

— Уверяю вас, не я, а она привела тебя ко мне! — ответил доктор.

— Я... я не знаю, как вас благодарить...

— Не меня, дитя. Возблагодари богиню.

Доктор раскинул руки.

Внезапно удары кирок в шахте стали частыми.

— Вознесём молитву богине после завершения операции, — Тленов вновь приступил к работе.

Его инструменты вскрыли грудную клетку до конца, рёбра с хрустом раздвинули фиксаторами, открывая вид на пустоту, скрытую под костями. Внутри не было органов — лишь ковёр из белой травы. На месте сердца возвышался бутон, точно такой же, как шрам на груди.

— Тело расцвело... — доктор хотел коснуться кроваво-красного одуванчика, но остановился, боясь нарушить хрупкое равновесие. — Жаль губить такую красоту... Лена… — он протянул ей ножницы. — Ты достойна завершить обряд.

Девушка взяла инструмент, и в тот же миг грохот сотряс стены, заставив её отступить на шаг. Ножницы звонко упали на пол. Человек в длинном чёрном балахоне рухнул как подкошенный.

Из-за угла медленно выполз шахтёр. Чёрная жижа, сочилась из его глазниц.

— Магистр... нашли... — просипел он и затих, став еще одним удобрением.

Доктор Тленов отбросил скальпель, и его лезвие вонзилось в пол с глухим металлическим звуком, закачавшись, как маятник, отсчитывающий последние секунды. В импровизированной операционной стало тихо. Он поднял голову. Глаза блестели маниакальным светом.

— Время пришло... — произнёс доктор низким, гипнотическим голосом. — Идёмте, Лена! Пора сажать семена!

Тленов повернулся к девушке, но та уже лежала вдоль стены. Черные струйки текли из её ноздрей, смешиваясь со слезами.

Он спокойно подошёл к Лене. Опустился на одно колено рядом и нежно прикоснулся ладонью к её щеке.

— Магистр... Я... я вижу... — голос девушки оборвался.

Мужчина еще с полминуты не отводил от нее сочувствующего взгляда, а затем нежно поцеловал её еще теплый лоб.

— Это ещё не конец, дитя, — произнёс он мягко. — Ты зацветёшь прекраснее всех.

Доктор Тленов встал и шагнул к зияющей шахте. За его спиной, в луже черной жидкости, пальцы Лены начали прорастать белыми корешками.

Конец записи.

Облокотившись о ржавые перила, старший инспектор Прозоров глядел на мертвый городок «Г-23», что был усеян тут и там белоснежной травой с кроваво-красными одуванчиками.

— Опять не успели... — тяжело вздохнув, промямлил мужчина. — Чертов культ...

В голове сами собой всплыли строчки из устава: «Департамент Иных Происшествий... Поиск, изучение, изъятие, спасение». Красивые слова. А на деле — просто уборщики. Приходят, когда всё уже кончено, и зачищают то, что осталось, а то и вовсе просто уходят, предоставив все воле случая.

Он машинально потянул руку к левому карману, пытаясь нащупать пачку сигарет. Пальцы уперлись в жесткую ткань бурого комбинезона.

— Ц... — цокнул инспектор раздраженно. — Вот нахрена нужно носить комбинезон поверх и так душного БИО-костюма? Ах да... Чертов дресс-код. Что б его...

Вдруг затрещала рация на плече. Сквозь помехи донесся знакомый сиплый голосок архивариуса.

— Старший инспектор! Где вы шляетесь? Сворачиваемся! Пора убираться с этого поганого островка, пока нас вместе с этими бедолагами не поглотило. «Затворник» докладывает о критическом росте аномальной активности. Или хотите остаться и лично познакомиться с их богиней? Как там её? Умбрвомв... А, неважно... Короче, у вас 15 минут, и врата навсегда закроются.

Рация затихла. Прозоров ничего не ответил. Он лишь со злостью ударил кулаком о перила так, что металл жалобно загудел.

Внизу, на детской площадки, один из кроваво-красных одуванчиков лопнул, разбрасывая миллионы алых спор. Ветер подхватил их и понес прямо к дому.

— Чёрт! — выругался старший инспектор Прозоров, продолжая смотреть на очередной погибший «Островок».