Автостанция

Глава 1. Прибытие.

Автостанция в Ефремово была нищебродская, впрочем, как и сам этот крошечный, пыльный и невыносимо скучный городок.

Перед тем как потянуть на себя ручку массивной входной двери, Маргарита взглянула на часы.

Без трех минут два.

Время еще есть.

Женщина вошла с аномального в этом году июльского зноя в прохладу помещения автостанции.

Ни о каких кондиционерах здесь не могло быть и речи, прохладу создавали толстые бетонные стены и пол, а еще такое расположение единственного окна, при котором солнце попадало внутрь лишь в самом начале дня, когда лучи его еще не были такими жгучими.

Автостанция была довольно просторной, но при этом абсолютно пустой и тоскливой.

Четыре скамейки в самом центре, сдвинутые по две, образовывали два ряда. Еще одна скамейка стояла отдельно, у огромного, в полстены, окна рядом с входной дверью, из которого была видна посадочная площадка. Мусорное ведро в углу, у стойки кассы. На стене рядом – щит с расписанием, который висел, вероятно, со дня открытия автостанции. Позади скамеек, напротив кассы – дверь в крошечный туалет с единственным унитазом, грязной раковиной и прямоугольным зеркалом в человеческий рост. И с соответствующим специфическим запахом общественного туалета.

Всё.

Помещения автостанций не предусмотрены для длительного пребывания. Это перевалочный пункт, временная база на пути от домашнего уюта к путешествию.

Пришел, купил билет, дождался своего рейсового автобуса, сел, уехал. Потому и скамейки тут были очень неудобными: не до комфорта, лишь бы перекантоваться, дождаться своей очереди отправляться в путь.

Маргарита, войдя в автостанцию, бросила беглый взгляд по сторонам. На скамейках ждали рейса полная приятная женщина лет тридцати пяти в приятном изумрудно-розовом сарафане и мужчина в помятом деловом костюме, галстуке, и с нелепым портфелем. Возле двери в туалет баба Зоя, местная уборщица, отжимала половую тряпку, намоченную в ведре с мутной водой, готовясь размазать по бетонному полу легкую летнюю пыль.

Всё как обычно.

Дважды в неделю Маргарита ездила в Губаревск, соседний районный городок, обычно по вторникам и субботам. Ездила она вот уже года три, и каждый раз картина перевалочного пункта была примерно одна и та же. Менялись пассажиры и их количество, баба Зоя то домывала помещение, то только приступала к маханию шваброй, за окном был дождь, снег или жара, как сегодня…

Но суть автостанции оставалась неизменной.

Самое скучное место в нашей жизни, которое не зря еще называется «залом ожидания».

Скорее бы отсюда убраться…

В Губаревск было два рейса: обеденный, на 14:30, и вечерний, на 17:00. Маргарита ездила обычно обеденным. Она навещала старшую сестру, Марину, которая была тоже одинокой и уже несколько лет страдала болезнью Паркинсона, прогрессировавшей всё сильнее. При всем своем плохом состоянии Марина категорически отказывалась переезжать к младшей сестре, несмотря на уговоры, регулярно переходящие в обоюдосторонние истерики.

«Мне надоело ездить к тебе! – Не едь, обойдусь! – Ну и не буду! – Вот и проваливай!!! – Вот и прощай, больше не жди!». Однако Маргарита дня через три вновь приезжала в Губаревск, и сестры делали вид, что в последнюю встречу не было никакого душераздирающего скандала.

И ссорились снова.

Маргариту можно было понять. Упрямство ее сестры носило иррациональный характер, а вечные поездки осточертели уже настолько, что женщина не могла видеть эту проклятую автостанцию, эти скамейки, эту бабу Зою и этот чертов ПАЗик, полтора часа подпрыгивающий на разбитой дороге.

Чтоб ему провалиться…

Глава 2. Обилечивание.

Маргарита прошла к кассе, дежурно кивнула кассирше. Сегодня это была разбитная, идиотски-радостная Антонина.

Антонина, увидев знакомую пассажирку, ничего не спрашивая, привычно распечатала полоску билета, протянула его в окошко в пластиковой загородке:

- Вот вам, четвертое место, как обычно, за водителем.

- Спасибо, Антонинушка, - Маргарита достала заранее подготовленные деньги, без сдачи, сунула в окошко: - Мое любимое место.

- Сегодня жара страшная! Хорошо, ветра почти нет, – радостно сообщила кассирша. – Тяжко, наверное, ехать. Я-то сама дальше свекрухиной деревни не езжу!

- Не говори, - рассеянно отозвалась Маргарита. – Жара! До инсульта так недалеко. В мои-то пятьдесят девять и в такую небывалую жару немудрено.

- Я попрошу Николая, водителя вашего, открыть все люки и окна, - участливо пообещала Антонина, - сквозняк обдувать будет, всё вам полегче.

- Ох, спасибо, моя хорошая, - благодарно улыбнулась Маргарита. – Сегодня опять почти никого?

- Даа… - протянула Антонина и, понизив голос, доверительно зашептала, - вон те двое, похоже, с вами поедут. Баба какая-то, полная, смутно знакомая, не помню, где ее в городе видала, и мужичок молодой, - гля, какой солидный, в пинжаке, с по́ртфелем, в такую-то жару! – тот, похоже, вообще залетный: у нас таких и не бывало, окромя прокурора и директора Водоканала… А вот девочка чья…

В этот момент у кассирши звонко и противно зазвонил стоявший на столе телефон, женщина поспешно сняла трубку и сразу же горячо заговорила.

Маргарита поняла, что светская беседа окончена и отошла от окошка.

Про какую девоч…?

На скамейке у окна действительно сидела девочка. Лет десяти, худенькая, в розовом платьице, розовых же носочках и сандаликах, с роскошными белокурыми волосами и прелестным печальным личиком. В руках ребенок держал здоровенный, разноцветный, полиэтиленовый пляжный мяч.

«Хмм… Откуда она взялась? - подумала Маргарита. - Когда я вошла, ее здесь не было: такое яркое пятно на фоне серости автостанции я бы точно не пропустила».

Мячик показался Маргарите смутно знакомым.

Возможно, девочка была с той полной женщиной, сидевшей на одной из скамеек? Не похоже что-то: обе друг на друга и не смотрят… С мужчиной? Девочка с мужчиной? Ну ладно, дочка, племяшка… Но мужчина так углублен в свой смартфон, в сторону ребенка и не смотрит…

Ну да черт с ними…

Своих детей у Маргариты не было. После аборта в девятнадцать врачи сказали – бесполезно… Бесплодная ты!

Женщина взглянула на часы. 14:17. Скоро отправление.

В окно было видно, как на посадочную площадку выруливает привычный осточертевший ПАЗик, из которого вышел знакомый Маргарите водитель.

Николай?

Водитель вошел в дверь, и, не глядя по сторонам, торопливо направился к Антонине за путевыми документами. Они стали о чем-то разговаривать. Антонина заигрывающе хихикала, а водитель недовольно басил в ответ. На минуту беседа прервалась, и кассирша сообщила в громкоговоритель:

- На первой площадке производится посадка на рейс до Губаревска. На первой площадке…

Маргарита направилась к двери, машинально обернулась. Полная женщина тоже встала и спешила за ней, уже привстал и мужчина, на ходу застегивая портфель.

А еще на нее уставилась девочка, которая с радостной улыбкой помахала ей тоненькой ручкой, а затем внезапно сложила пальцы в неприличный жест: средний палец вытянут вверх.

Глаза Маргариты расширились, она побледнела, но останавливаться не стала и резко распахнула дверь, снова погружаясь в июльский зной.

Глава 3. Авария.

Маргарита по инерции прошла пару шагов и растерянно остановилась.

Автобуса на посадочной площадке не было.

- А… где автобус-то? – негромко спросил подошедший мужчина. – Он же только что стоял вот тут.

- Правда, - подтвердила полная женщина. – Я сама видела. И водитель с него зашел в кассу.

Они оба вопросительно посмотрела на Маргариту, ища поддержки. Та согласно кивнула: был, видела.

Однако на посадочной площадке было пусто, только появившийся душный ветер поднимал пыль и песок, закручивал их в маленькие спирали, чтобы затем швырнуть в людей.

Они постояли, помялись, озираясь по сторонам. Вокруг было пустынно и одиноко. Словно место это заброшено и забыто давным-давно.

- Без нас не уедут, - натянуто сказала Маргарита, чтобы хоть что-то сказать. – Надо выяснить. У Антонины.

Они поплелись назад, в прохладу автостанции.

Войдя, Маргарита решительно направилась к окошку кассы.

Но там было пусто. На столе кассира лежали мелкие деньги, ручка, открытый путевой журнал, бумаги… Однако ни Антонины, ни водителя не было.

- В туалет, что ли, пошли? - пробормотала Маргарита, шаря глазами по сторонам.

Хотела спросить бабу Зою, но… бабы Зои тоже не было видно. Рядом с ведром, прямо на полу, лежала швабра с тщательно намотанной тряпкой, под которой натекла лужа.

- Видимо… в туалете… - нерешительно предположила Маргарита и почему-то с опаской двинулась к двери в туалет. Ей неожиданно показалось, что то, что она увидит сейчас, ей не понравится. В душе расплывалось тягостное предчувствие, напоминающее зубную боль, от которой хочется избавиться, но без врача невозможно.

Попутчики тоже двинулись было следом, однако мужчина смутился, остановился и отступил в сторону, к окну.

Маргарита решительно дернула дверь туалета на себя. Если там кто-то и есть, то дверь будет закрыта на шпингалет. Останется только дождаться – Антонины или водителя…

Дверь, однако, свободно распахнулась, демонстрируя странную густую темноту в помещении. Маргарита испуганно нащупала рукой выключатель на привычном месте. Тусклая лампочка вспыхнула и осветила крошечное помещение с унитазом, раковиной и треснутым зеркалом.

Внутри никого не было.

- Там… Никого? – спросила сзади женщина.

- Никого, - медленно подтвердила Маргарита, ничего не понимая.

Она снова обернулась в зал.

Мужчина в костюме и с портфелем под мышкой задумчиво смотрел в окно, а рядом с ним, на прежнем месте, сидел давешний хамский ребенок с зайцем.

Стоп. С каким таким зайцем? У нее же мячик был! Маргарита вспомнила его: у нее в детстве был такой же – легкий и радостный.

Однако не верить своим глазам она не могла: белокурая девочка в розовом платьице и красненьких сандаликах крепко прижимала к себе крупного зайца нежно-синего цвета с обвисшими длинными ушами.

А еще ребенок хныкал, уткнувшись в голубую плюшевую плоть.

Маргарита с опаской направилась к девочке. Та всхлипывала, и, казалось, ничего не замечала.

- Эээ… девочка… - Маргарита присела перед хнычущим ребенком на корточки, - что случилось? Где твои мама или папа? Ты здесь с кем?

Девочка еще глубже зарылась лицом в игрушку и заплакала громче. Маргарита растерянно взглянула на мужчину и толстуху. Те стояли поодаль, но не сводили с них глаз и жадно прислушивались к разговору.

- Эй! Эй! – Маргарита осторожно тронула пальцами плечо девочки, - не плачь… Скажи, что случилось?

Девочка помолчала несколько секунд, затем, не показывая лицо, глухо проговорила в зайца:

- Мне жалко! Жалко! – голосок ее был прелестным, как и она сама.

Маргарита растерялась еще сильнее.

- Чего тебе жалко? – Маргарита погладила белокурую головку. – Не бойся, ты не одна. Скажи, о чем ты плачешь? Тебя напугал кто-то? Кого тебе жалко? Зайчика?

Девочка внезапно отстранилась от игрушки. На ее милом личике сияла огромная широкая ухмылка. Это было почему-то невероятно жутко и у Маргариты перехватило дыхание.

Ребенок медленно сказал:

- Тебя жалко, дура ты стоеросовая! Что оказалась ты здесь, и никто о тебе теперь никогда не вспомнит! – она внезапно резко захохотала, обнажив крошечные белоснежные зубки.

Маргарита отшатнулась, и от неожиданности повалилась на пол. Девочка захохотала еще сильнее, стала тыкать пальчиком в копошащуюся на полу женщину и запрокидывать голову от приступов злобного, жестокого и абсолютно недетского смеха.

Вскочив на ноги, Маргарита поспешно отошла от девочки, инстинктивно приблизившись к собратьям по несчастью. Те стояли, открыв рты и не сводя глаз с ребенка, покатывающегося со смеху и продолжавшего указывать на них маленьким нежным пальчиком.

- Это капец, - наконец сдавленно заявил мужчина. Повторил: - Капец какой-то… Сюр…

- Эй! – решительно заявила полная женщина девочке. – Прекрати! Немедленно! Скажи, куда делись… люди!? И… И автобус?

Но девочка захохотала еще сильнее, повалилась на скамейку, выпустив зайца из объятий. Игрушка упала на пол и Маргарита увидела, что плюшевый живот разодран, из него торчит белая вата и какие-то красные клоки непонятного происхождения. Один заячий глаз болтался на длинной нитке, а второй казался закатанным кверху.

Это был дохлый заяц.

В глазах Маргариты потемнело. На непослушных ногах она прошла к скамейке и рухнула на сиденье.

«Не поеду сегодня никуда, - лихорадочно думала она, - в конце концов, мне не на работу. А Маринка обойдется. Я и так, как проклятая, к ней мотаюсь. Не хочет переезжать ко мне, пусть мается в одиночку!»

Она решительно вскочила и шагнула к выходу.

- Женщина, женщина…! Вы куда? – кинулась за ней полная, пытаясь обогнать и не пустить на улицу. – Мужчина, вон, предлагает такси вызвать…

- Да мне пофигу, - злобно отозвалась Маргарита, - мне не горит. Пойду домой! Черт знает что тут творится.

- Ага, - неожиданно отчетливо сказала девочка, глядя на обеих женщин исподлобья. – Валяй, идиотка. Скоро свидимся.

- Я не знаю, что с этим ребенком… - чуть не плача, пожаловалась Маргарита попутчице, остановившись и держась за тяжелую ручку двери, - но она явно больная. Психически. Кто ее одну отпустил-то?

- А у вас телефон работает? – неожиданно спросил издалека мужчина, успевший сесть на скамейку.

- А что? – Маргарита поспешно достала из сумочки старинную Нокию-раскладушку, откинула крышку. – Работает.

- Я прошу прощения… - мужчина на секунду замялся, - а нельзя ли мне с вашего позвонить? Мой что-то… барахлит… Мне в пять вечера нужно быть в Губаревске, меня там будут ждать, чтобы посадить на поезд. А я тут… застрял… Вот, хоть предупредить… Или такси вызвать…

- Тут такси нет, - почему-то злорадно сообщила Маргарита, подходя и протягивая телефон. – Кому тут куда ездить-то?

Мужчина ей не нравился. Он был симпатичным, довольно молодым, еще и рубашечка эта голубенькая, видно, что модная, галстучек, портфельчик солидный и нелепый в таком месте. Что он делает на краю географии, весь такой из себя?

Между тем мужчина набрал номер, долго вслушивался в ответные звуки, разочарованно вернул телефон.

- Неа, у вас тоже не работает.

- Как? – удивилась Маргарита и привычно набрала номер Марины.

Вначале пошли привычные длинные гудки вызова, но их быстро перебил какой-то скрипящий скрежет гвоздя по стеклу, хруст и следом такой звук, словно одновременно бессвязно бормотало с десяток человек.

- Ладно, мне пора, - Маргарита чуть ли не бегом бросилась к двери, – счастливо оставаться!

Ее провожало издевательское детское хихиканье.

Глава 4. Остановка.

Маргарита почти всю свою сознательную жизнь прожила в Ефремово. Уезжала на несколько лет на учебу в областной центр, но и оттуда на каждые выходные возвращалась сюда, к родителям.

Поэтому городок она знала лучше, чем свои пять пальцев.

Автостанция располагалась на окраине, чтобы рейсовым автобусам легче было выходить на трассу, не проезжая через узкие городские улицы. Сюда из центра, где жила Маргарита, можно было добраться на маршрутке под номером пять. Впрочем, этот маршрут в Ефремово было единственным, несмотря на такой странный номер.

Остановка «Автостанция» была конечной, и тут всегда стояло несколько машин, ожидавших выхода на маршрут.

По дороге к остановке женщине никто не встретился. Это было хотя и странно, но объяснимо. Середина будничного дня, невыносимая жара, поднявшийся ветер, окраина города…

Однако с приближением Маргариты к остановке душа ее все сильнее и сильнее наполнялась страхом и непониманием.

Никаких автомашин, дожидавшихся выхода на маршрут, видно не было.

Отсутствовала и сама остановка: старинное сооружение из блоков с несколькими слоями краски и граффити. Маргарита подошла к месту, где та располагалась меньше час назад, беспомощно осмотрелась. Дорога теперь не заканчивалась конечной остановкой, а пролегала дальше и терялась за горизонтом. Такого просто не могло быть: там, в той стороне, были пустыри, переходящие в поля. Федеральная трасса находилась гораздо левее.

И все же женщина своими глазами видела дорогу, идущую слева, из города, вправо, где она и терялась за горизонтом, прямая, словно прочерченная по линейке.

На месте остановки теперь стоял небольшой дорожный знак на ножке-трубке с обозначением: «321 км». Этот знак Маргарита тоже узнала. Обычно тот располагался на трассе до Губаревска, и попадался на глаза каждый раз, как она ехала к сестре, примерно через полчаса пути.

Здесь его не могло быть никак…

Маргарита даже подошла к знаку, потрогала ножку, покрытую пятнами ржавчины. Железная ножка была горячей: она явно стояла под палящим солнцем не один час.

За это время по дороге не проехал ни один автомобиль. Маргарита неожиданно ощутила такое глубокое, такое невыносимое чувство одиночества, что к глазам ее подступили слезы. Ей показалось, что она одна на всем свете…

Ладно, маршруток нет, значит, она пойдет домой пешком! В конце концов, дорога до центра Ефремово от автостанции занимала минут двадцать, не больше. Конечно, идти в такую жару, еще и навстречу ветру, очень трудно, но это все-таки лучше, чем просто стоять и предаваться необъяснимой тоске!

Маргарита решительно зашагала влево, в ту сторону, где был город.

Неожиданно в сумке запиликал телефон. Господи, слава Богу! Значит, хоть кто-то есть на этом свете!

Маргарита, не останавливаясь, торопливо достала трясущимися руками раскладушку, откинула крышку.

Наташа! Соседка по подъезду. Их квартиры – напротив, через лестничную площадку. Не особо общаются, так, привет-пока, но все же!

- Наташа! Наташа? – Маргарита радостно проговорила хриплым голосом в телефон.

- Да! Привет, - голос Наташи был мрачен и глух.

- Что? Что случилось? – торопливо поинтересовалась Маргарита.

- Да ничего… - Наташа на секунду запнулась, задумалась, - просто… Хотела сказать… Всё нормально…

- Нормально – это хорошо, - обрадовалась Маргарита. – Я скоро буду. Зайду к тебе в гости. Можно?

- В гости…? – соседка явно растерялась, - ккак…? ты ж… того… не смогла!

- Чего? – насторожилась Маргарита. – Чего – того? Его не смогла?

- Ну… Приехать! Ты ж даже на похороны не приехала… А уж тем более сегодня, на поминки…

- На… какие… поминки…? - медленно и раздельно уточнила ничего не понимающая Маргарита.

- Как – на какие? – в голосе Наташи звучало неподдельное изумление, - тебе что, плохо, что ли? Деменция…? Забываешь всё…

- Какая деменция? – пролепетала Маргарита. Она действительно не понимала ничего, но чувствовала, что когда узнает правду, та ей не понравится. Очень не понравится. – Наташ!?

- Да я просто хотела сказать, что поминки прошли хорошо. И мы с Колей были, и Савельев из третьего, и даже с ее бывшей работы мужчина приходил. Такой приятный… Всё, как ты и просила. И деньги еще твои остались, вышлю тебе попозже…

- Наташ… - скулы Маргариты свело от ужаса. – Просто скажи, чьи поминки?

В трубке помолчали, а потом голос тихо проговорил:

- Маргаритины, конечно. Марин, не пугай меня, ты что, все забыла?!

Маргарита схлопнула телефон и с безумным воплем запустила его в кусты. Подняла голову вверх, и закричала прямо в низкое ржаво-желтое небо, похожее на вязкий кипяток. Она кричала и кричала, пока не рухнула в пыль под ногами, не обхватила руками лицо и не зарыдала…

Плакала она минут пять, а затем неожиданно вскочила и побежала вперед. Ей хотелось скорее добраться домой, упасть на диван, накрыться покрывалом, свернуться калачиком и лежать так, лежать, лежать… Лежать бесконечно…

Она бежала, упорно, неуклюже и бестолково, спотыкаясь и тяжело дыша.

Сердце уже выпрыгивало из груди, когда Маргарита заметила впереди что-то знакомое. С каждым новым шагом к этому, всё более и более медленному, ее наполняли возвращающиеся с новой силой усталость и тоска.

Наконец она остановилась возле знака «321 км», долго смотрела на белые потертые цифры и металлическую трубку со следами ржавчины, потом тяжело вздохнула и медленно, еле волоча уставшие ноги, поплелась назад, к автостанции.

Глава 5. Попутчики.

Мужчина сидел на скамейке уже без галстука и пиджака.

Женщина сидела рядом, наклонившись вперед и обхватив руками голову, словно боялась, что та сейчас взорвется.

Маргарита вошла неслышно, лелея в душе крохотную искорку надежды, что внутри всё по-прежнему, как в последние несколько лет. Искра мгновенно погасла, как только она шагнула через порог, в прохладу помещения.

Попутчики заметили ее, лишь когда дверь позади нее хлопнула.

На своем месте была и девочка, которая вместо зайца держала теперь в руках огромного белого медведя. Этого медведя Маргарита узнала сразу, как внезапно вспомнила и предыдущего голубого зайца. Такого медведя мама подарила Марине, на один из ее дней рождения, а зайца однажды привез девочкам из командировки папа.

Маргарита молча прошла к скамейкам и плюхнулась на сиденье позади парочки. Сил говорить не было.

Те тоже молчали, терпеливо ожидая, когда заговорит гостья.

Но Маргарита продолжала молчать. Что могла она сообщить этим людям? Вряд ли их обрадует ее рассказ… К тому же она устала, и устала нечеловечески, физически – ноги просто гудели, а дыхание только-только начало восстанавливаться, к тому же в висках пульсировало, что было признаком высокого давления – и эмоционально. Даже на ребенка, широко и победно улыбавшегося – «я же говорила!» - она смотрела без ненависти, а с тоской.

- Ну? Что? – с затаенной надеждой наконец-то спросила полная женщина.

Маргарита помолчала, переводя взгляд с тревожных женских глаз на испуганные мужские. Вздохнула, пожала плечами, отвернулась к окну, стараясь не скользить взглядом по противной розовой негоднице.

- Да так… Решила, что вам помочь надо… Вернулась…

- Может…? Может, можно вызвать такси? – женщина чуть не плакала, - я так устала… эта…

Она кивнула в сторону девочки, которая не сводила с троицы глаз, по-прежнему нагло и вызывающе улыбаясь.

- …эта тут такое… несла…!!!

- Ага, - подтвердил мужчина с хмурой ухмылкой, - в другое время я не поверил бы, что ребенок может говорить… ТАКОЕ!

- Мы уж думали и сами пойти в город, - женщина уже смотрела на мужчину как-то… по-особому… С надеждой? – но тут и вы заходите… Минут десять вас всего не было. Наверное, вы недалеко ушли, когда передумали…

- Десять минут? – переспросила Маргарита. – Как десять мин…

Она не договорила, взглянув на часы. Те показывали всего без десяти три.

Не может быть…! Автобус пропал в половине третьего, потом она еще «беседовала» с этой засранкой, разговаривала по телефону с Наташей, ходила кругами возле бывшей остановки… И это все – за двадцать минут???

- Так что? – заискивающе перебила ход мыслей Маргариты женщина. - Насчет такси? Телефон работает? Можно заказать? Мы… за любые деньги…

- Я… - отвернулась Маргарита, - потеряла телефон…

- Брешешь! – внезапно заорала девочка дурным голосом. - Брешешь! Выбросила ты его!

Она вскочила с места, в пару шагов приблизилась к испуганно отшатнувшейся полной женщине и торопливо зашептала громким голосом:

- Тетя, тетя! Эта… - девочка ткнула пальчиком в Маргариту, прямо в ее выпученные глаза, - эта – врет! Врет! Не потеряла она! Выбросила! Чтоб вас отсюда не вывезли! Это она! Она виновата!!! Она всё это подстроила! И меня тоже она втянула!

У Маргариты отвалилась челюсть. А женщина развернулась к ней всем телом, и взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

- Я… Вы что? – залепетала Маргарита, чувствуя, как в одно мгновение пересох ее рот, - кому вы…? Вы что?

Она в ярости вскочила и кинулась за девочкой, которая, неожиданно звонко топая, проворно, как заяц, заметалась по автостанции, одновременно вопя во все горло:

- Караул! Убивают!!! Убивает! Мамка убить меня хочет! Убили! Убили, черти!!!

Со стороны, вероятно, это казалось бы смешным. При других обстоятельствах. Но сейчас выглядело страшно.

Маргариту схватил мужчина, вскочивший со своего места. Он сгреб ее в охапку и несколько секунд держал, пока женщина брыкалась, вырывалась и орала не слабее маленького дьяволенка. Постепенно Маргарита обмякла, и мужчина указал ей на сиденье рядом:

- Да я вам верю, - он взглянул на полную женщину и добавил: - Мы вам верим! От этой… кхм… заразы мелкой… правды не будет. Лучше скажите, что там? А лучше: можно ли у вас дома перекантоваться, хотя бы пару часов? Вызвать моих друзей из Губаревска, попить воды, сходить в туалет… Лишь бы… Лишь бы подальше… Отсюда… Я… Я заплачу́!

Он полез в портфель, но Маргарита опустила ладонь на его руку, мрачно проговорила:

- Можно было бы, я б давно ушла. Нельзя.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Затем мужчина вырвал руку, в ярости вскочил и изо всех сил запустил портфелем в девочку, усевшуюся за это время на свое привычное место у окна.

Женщины, онемев, смотрели, как портфель завис перед лицом продолжавшего, как ни в чем не бывало, радостно хихикать ребенка. Он повисел так несколько минут и мягко шлепнулся на пол.

Глава 6. Проводы.

Они вышли на улицу и долго вдыхали жаркую пыль, поглядывая по сторонам в пустоту. Солнце застыло, день не кончался. На часах Маргариты все еще было три часа и семь минут. Она специально смотрела на маленькую секундную стрелку: там сделала не меньше десяти оборотов, и только тогда минутная неохотно сдвинулась на одно деление.

Время тут тоже было другим.

Вначале все трое молчали, не зная, как выразить то, что у них на душе…

Первым сказал мужчина, которого звали Слава:

- Никогда не думал… что… вот так…

- Что – вот так? – переспросила полная женщина по имени Вера.

- Умру… - негромко объяснил Слава. – И не смотрите на меня так… Не люблю вранья…

- Я… не хочу… - всхлипнула Вера, - мне… мне только… тридцать три…

- Почему все-таки вы думаете, что… - Маргарита запнулась, - …умрем?

Слава ухмыльнулся и поднял на нее глаза.

- С вами случалось что-то подобное? Или с кем-то из ваших знакомых?

Маргарита подумала, тихо прошептала:

- Нет…

- Потому что люди, с которыми случается… ТАКОЕ… их уже нет.

- Мне… мне надо в туалет, - неожиданно пробормотала Вера, - я сейчас… сейчас… Я вон… туда… Мне очень надо. А к этой… не хочу ее видеть…

Она торопливо поспешила вдоль автостанции и скрылась за углом.

- Вячеслав… - тихо спросила Маргарита, - а это… с нами…? Случайно? Просто наше время пришло?

- Хм… - улыбнулся он. – Трудно сказать… Мы же не знаем замысла… Божьего… или Мирозданья… Смотря во что вы верите.

- Я ни во что не верила, - тихо поделилась Маргарита. – Да и сейчас не знаю… Не понимаю… Ничего не понимаю…

Они постояли какое-то время. Затем Слава спохватился:

- Где там Вера-то? Наверное, нам лучше вместе держаться… Ве-ра!!! Вее-рааа!

- Сейчас схожу за ней, - успокоила Маргарита и пошла в сторону угла, за которым скрылась попутчица.

За углом, в пыли и песке лежал скелет. Его замело больше, чем наполовину. То, что это скелет Веры, Маргарита поняла по истлевшим кускам ткани, трепещущим на ветру. Сарафан Веры был именно такой расцветки: изумрудного и розового, Маргарита обратила на него внимание с первого же взгляда.

Маргарита присела рядом с черепом, часть которого была уже засыпана песком. Одной глазницы не было видно, а вторая стремительно засыпалась с каждым новым порывом всё усиливающегося огненного ветра. Минута или чуть больше, и маленькая песчаная коса занесла то, что раньше было человеком.

Маргарита вернулась к входу в автостанцию. Славы тут уже не было.

Не оказалось его и в помещении. Только портфель на сиденье и переброшенный через спинку пиджак напоминали о нем. Впрочем, эти вещи были такими истлевшими, словно провели здесь много месяцев.

Теперь ветер заносил песком и внутренности автостанции, проникая сквозь небольшие трещины в стенах и постепенно расширяющиеся дыры. Автостанция медленно, но неуклонно разрушалась от старости. Стены и потолок изнашивались на глазах, крошились, осыпались, обнажали арматуру, которая тоже ржавела и исчезала, заносились новыми и новыми порциями песка, который приносил бесконечный ветер.

Девочка по-прежнему сидела на своем месте, только в руках у нее теперь была не игрушка, а какая-то бумажка. Маргарита взглянула на нее, хотела было спросить, не видела ли она Славу, но передумала. Вряд ли эта засранка что-то скажет.

Но девочка неожиданно тихо произнесла:

- Он тоже ушел, - она опустила глаза на песчаный пол, на засыпающиеся песком черные туфельки. – И нам… пора…

- Но… - засмеялась Маргарита, - постой… Постой… Я не могу… не хочу. Не хочу! Не хочу!!!

Женщина ринулась к двери, но на ее месте уже был песчаный бархан, уходящий под потолок.

Выхода не было.

Маргарита почувствовала, как в ее ладонь вползает ладошка ребенка, машинально схватила ее, сжала.

- Пойдем, - потянула девочка Маргариту.

- Куда…?

- Туда, - девочка двинулась к туалету, который еще не был засыпан песком.

Маргарита повиновалась. Ей было страшно. Очень страшно.

- Не бойся, - неожиданно хихикнула девочка, но не со злостью, а наоборот, нежно и ласково. – Я же с тобой.

- Как… Как тебя… зовут?

- Я не знаю, - тихо ответила девочка. – Ты же меня никак не назвала.

Она протянула ей бумагу, которую до сих пор держала в руке. Маргарита сразу поняла, что это.

УЗИ плода.

Бумажка выпала из детской руки, ее мгновенно покрыл слой песка.

Они вошли в маленькое помещение. Девочка развернула Маргариту лицом к зеркалу, сама обняла ее, прижалась, уткнулась лицом в живот, стала гладить его горячей ладошкой и шептать:

- Не бойся, не бойся, мамочка! Я же с тобой… Я тут. Вот, прямо тут… Мы теперь будем вместе.

Маргарита подняла голову. Лампочка над головой сама по себе включилась, осветила зеркало. Свет от нее впитался в стеклянную поверхность, и зеркало вспыхнуло, образовав прямоугольный проход, похожий на открытую дверь, ослепительный молочно-белый.

- Ну что? – дочка Маргариты подняла голову и улыбнулась: - Пошли?

Они шагнули в эту невероятную, непознаваемую и благословенную белизну.

Глава 7. Конечная.

Николай сидел прямо на земле, на краю обочины, и тихо плакал, прижав дрожащие ладони к лицу.

Внизу, прямо под ним, в кювете, лежал на боку его автобус, ПАЗик.

Неподалеку, почти рядом со знаком «321 км», стояли люди, что-то торопливо говорили друг другу.

На плечо Николая легла рука. Мужчина поднял голову. Над ним склонилась женщина.

- Николай… Вы… Не вините себя…

- Я… Я не могу! – чуть было не закричал он. - Это я! Я сто раз говорил: тормоза на ладан дышат… А они… А надо было…!!! Кулаком!!! Не пойду в рейс!!! А они…

Ладонь женщины погладила его плечо, тепло и нежно.

- Вы… Вы нас спасли…

Она кивнула себе за спину, Николай машинально взглянул туда, в сторону «девятки», в которую чуть было не врезался, когда отказали тормоза. Возле автомобиля стоял молодой мужчина в пиджаке и галстуке, к которому прижималась испуганная девочка лет десяти в розовом платьице и белых сандаликах.

- Спас… - тихо прошептал Николай, - а троих, вот… угробил…

Он старался не смотреть в сторону лежавших возле автобуса трех длинных фигур, накрытых брезентовыми серыми и пыльными полотнищами, но взгляд сам обращался туда, вновь и вновь… Из-под одного выглядывала изумрудно-розовая ткань, которая развевалась на огненном ветру.

- Вы не виноваты, - прошептала женщина. Ее голос звучал виновато. – Зато мы живы. Вы летели, словно снаряд. Столкнулись если – погибли бы все. А так… Мы вам всю жизнь будем благодарны. И я, и Слава мой, и… наша Маргаритка! Спасибо!

Она повернулась и легко зашагала прочь, к своим любимым, спасенным и живым.