Артбук "Купеческий сын и живые мертвецы"

Предисловие

Вы любите истории о маленьких городках, где происходят невероятные события? Я – просто обожаю! А ещё – я очень люблю детективы, действие которых разворачивается в историческом антураже. И вот – из желания создать хоррор-детектив, где основной локацией станет уездный среднерусский городок, и родился замысел романа «Купеческий сын и живые мертвецы».

Конечно, история Ивана Алтынова, сына купца-миллионщика – сказочная в своей основе. Ведь среди русских сказок имеется множество таких, какие с полным основанием заслужили бы название фолк-хоррора. И среди них не последнее место занимают те, где действует тезка главного героя моего романа.

Вот лишь несколько примеров сказочных историй, которые меня вдохновляли при написании романа «Купеческий сын и живые мертвецы».

Вот, к примеру, в сказке «Бесстрашный» мы читаем:

«Въехали они в лес и спустя немного увидали: висит на одном дереве мертвец. Работник ещё пуще набрался страху, а купеческому сыну всё нипочём – снял мертвеца с дерева, положил в повозку и велел ехать дальше.

<…>

Вот подъезжают они к кладбищу.

– Стой! – закричал купеческий сын. – Остановимся здесь ночевать.

А работник опять за своё.

– Тут страшно, по ночам мертвецы встают!

– Экой ты, всего боишься!

Остановились и легли спать на могиле. Купеческий сын заснул, а работнику и сна нет. Вдруг из той могилы подымается мертвец в белом саване, огромного роста; навалился на купеческого сына и начал его душить. Тот пробудился, сшиб мертвеца под себя и принялся, в свою очередь, бить и мучить всячески. Мертвец терпел‑терпел и стал пощады просить».

Если это не зомби-хоррор, то я уж и не знаю, что! :)

Или вот, например, фрагмент страшной сказки «Иван купеческий сын отчитывает царевну». Не в смысле, что он делает ей выговор, а в значении: читает по ней Псалтырь в церкви, когда она «обмирает», но не умирает. После чего «вынесли её в церковь и каждую ночь посылали к ней по одному человеку на съедение». Как по мне, это пугает почище гоголевского «Вия»:

«Иван купеческий сын остался один в церкви, развернул книгу и начал псалмы читать. Как только пробило двенадцать часов – подымается крышка с гроба, встаёт царевна и подходит прямо к черте:

– Я тебя съем! – грозит, рвётся вперёд, кричит на разные голоса, и по‑собачьи и по‑кошачьи, а переступить черты не может».

Однако при написании своего романа я вдохновлялась не только страшными русскими сказками. Внешний облик купеческого сына Ивана Алтынова подсказал мне великий русский живописец Василий Перов. Репродукция его картины «Голубятник» и стала обложкой книги здесь, на АТ. Ведь Иванушка души не чает в своих турманах!

И вышло так, что своего рода «закон притяжение» привлек к «Купеческому сыну» внимание немалого числа талантливых иллюстраторов на конкурсе АТ «ART-прорыв 2024». И всех их я хочу ещё раз сердечно поблагодарить! Это Deva, Ivan Abramov, Вадим Куз, Peony Rose (Элли Флорес), vizard, Roba*Boba*IS. Визуальные воплощения событий романа, которые у них получились, просто великолепны! Душу автора романа они будут согревать всегда!

Но особо нужно отметить иллюстрации, которые сделал к роману Борис С. Ведь это не только конкурсная работа (её вы увидите на следующей странице этого артбука), но и целый цикл невероятно стильных иллюстраций к роману «Купеческий сын и живые мертвецы». Когда я писала эту книгу, то стремилась воссоздать атмосферу Российской империи второй половины XIX века при помощи средств языка. Однако вместе с иллюстрациями Бориса на усиление атмосферы стали работать ещё и визуальные образы. Такие изображения органично смотрелись бы и в книге той эпохи, о которой идет речь в «Купеческом сыне».

И я предлагаю вам, дорогие друзья, прикоснуться к частичкам утраченного времени, которые Борис сумел запечатлеть!

А начиналось всё с него!

Жутковатый персонаж, не правда ли? И – да: это один из живых мертвецов, что появляются на страницах «Купеческого сына». Хотя, как станет ясно впоследствии, некоторые из них не очень-то и мертвы – в чем предстоит удостовериться главному герою романа: девятнадцатилетнему сыну купца первой гильдии Иванушке Алтынову.

Итак, перед вами – портрет Кузьмы Петровича Алтынова, купца-колдуна, деда главного героя по отцовской линии. За пятнадцать лет до событий, описываемых в романе – в 1857 году, – Кузьма Алтынов погибает при загадочных обстоятельствах. И официальная версия гласит: имел место несчастный случай. Однако в подмосковном уездном городке Живогорске, где происходят события, обыватели судачат о самоубийстве купца первой гильдии. Ведь с какой бы стати ему было выпадать из окна четвертого этажа собственного доходного дома?

Вот только – на деле всё оказывается пострашнее. Кузьма Алтынов становится жертвой многоходового заговора, который завершается его хладнокровным убийством. И купец-колдун, не сумевший перед смертью понять, от чьей руки он пал, не находит упокоения, даже отойдя в мир иной. Не навсегда, как выяснится. Его неуемная жажда мести помогает ему отыскать дорогу обратно. И вернется он именно в таком виде, в каком предстает на этой иллюстрации.

Но кто же сумел лишить жизни могущественного купца-колдуна? И как давнишнее убийство будет связано с восстанием живых мертвецов, которое случится в уездном Живогорске на исходе лета 1872 года?

Рождение героя

Как и полагается сказочному герою, Иванушка Алтынов появился на свет при необычных и весьма драматичных обстоятельствах. Да и в страшных русских сказках появление на свет детей сопровождается порой воистину жуткими событиями. Вот, к примеру, что мы читаем в сказке «Косоручка», повествующей о коварстве жен и доверчивости мужей:

«Она как родила младенца, взяла и голову срубила. Сидит и плачет над младенцем. Вот приходит это муж. «Вот какая твоя сестрица! Не успела я родить младенца, она взяла и саблей ему голову снесла». Вот муж ничего не сказал, залился слезьми и пошел от них прочь».

А вот фрагмент довольно двусмысленной сказочки из категории «18+», которая в сборнике страшных русских сказок Афанасьева нрсит название «Медведко, Усыня, Горыня и Дубыня‑богатыри»:

«Вот так‑то прожил медведь с нею близко года; Репка забрюхатела и думает: как бы выискать случай да уйти домой. Раз медведь пошёл на добычу, а её в избушке оставил и заклал дверь дубовыми пнями. Репка давай выдираться, силилась‑силилась, кое‑как выдралась и убежала домой. Старик со старухой обрадовались, что она нашлась: живут они месяц, другой и третий; а на четвёртый Репка родила сына – половина человечья, половина медвежья; окрестили его и дали имя Ивашко‑Медведко».

Нет, новорожденному Иванушке Алтынову никто не пытался отрубить голову! И наполовину зверем он не выглядел. Однако при появлении на свет он едва не погиб. А одновременно с ним произошло нечто, предопределившее в дальнейшем исход его схватки с ходячими мертвецами.

Причем произошедшее даже не было связано с его родителями: Татьяной Дмитриевной и Митрофаном Кузьмичом Алтыновыми. Потому-то мы и не видим их на этом рисунке. Зато здесь мы видим иных персонажей, сыгравших важнейшую роль в жизни купеческого сына Ивана Алтынова.

На руках его держит купеческая ключница Мавра Игнатьевна - баба Мавра, как он станет называть её потом.

А на заднем плане мы видим уже знакомого нам Кузьму Петровича Алтынова – деда главного героя. И купец-колдун вручает оговоренную плату уездному доктору – Павлу Антоновичу Парнасову, более близкое знакомство с которым состоится в третьей книге цикла «Законы сверхъестественного»: мистическом детективе «Оборотни Духова леса». В окружении этого леса и стоит уездный городок Живогорск, где разворачивается действие всего цикла.

Иванушка и его кот против кусачей стаи

Кусаками в романе «Купеческий сын и живые мертвецы» окажутся не только бездомные псы, пробравшиеся во двор дома купцов Алтыновых. И это, я думаю, понятно уже из названия книги :) Однако на этой иллюстрации мы видим будущего героя, двенадцатилетнего Иванушку Алтынова, в окружении четвероногих бестий – не двуногих. И на руках у купеческого сына – его любимчик Эрик Рыжий: неопытный еще годовалый кот, позволивший псам взять себя в кольцо.

Так что Иванушка прямо со своей голубятни ринулся на выручку рыжему зверю. Отсюда и шестик с белой тряпицей на конце, который держит в руке мальчик – им он только что гонял голубей. Но окажется ли такое оружие действенным против огромных собак? И как семь лет спустя эта история аукнется Ивану, которому к тому моменту исполнится девятнадцать?

Быть может, эти псы кажутся со стороны обычными шавками, но поверьте: если они вот так берут вас в клещи – поджилки трясутся! У меня по дороге на работу случилось как-то раз похожее рандеву с бездомными собаками. И я, можно сказать, отделалась легким испугом: они все лишь порвали зубами пакет с зонтом, которым я от них отмахивалась. Да, когда я потом читала лекцию студентам, у меня ноги подкашивались, но кинофобией – панической боязнью собак – я всё-таки не заболела. И, если вы уже прочли роман, то понимаете, к чему я эту фобию упомянула…

Впрочем, собаки, как и люди – все разные! Мне посчастливилось встретить и таких, с которыми у меня возникла потом самая нежная дружба :) Да и в страшных русских сказках, побудивших меня написать «Купеческого сына», собаки – как и кошки! – обычно помогают героям противостоять силам Зла. А порой и вовсе – сами вступают в схватку с ходячими мертвецами. Вот, к примеру, что мы читаем в одной из сказок, которые А.Н. Афанасьев объединил в цикл «Рассказы о мертвецах»:

«Пошёл мужик на охоту и любимую собаку с собой взял. Ходил‑ходил по лесам, по болотам, ничего не вы́ходил; пристигла его тёмная ночь, в неуказные часы идёт мимо кладбища и видит: стоит на распутии мертвец в белом саване. Оробел мужик: куда идти – вперёд, или назад повернуть? «Эх, что ни будет, пойду вперёд!» Идёт, а собака за ним следом бежит. Заприметил его мертвец и понёсся навстречу – до земли ногами на пол‑аршина не хватает, только саван раздувается. Поравнялся с охотником, бросился на него, а собака ухватила того мертвеца за голые и́кры и начала с ним бороться. <…> До тех пор дралась, пока петухи запели, и мертвец недвижим упал…»

Ну, и как тебе такое, Фрэнк Дарабонт? :))

А в дополнение к сказочно-собачьей теме – маленький фрагмент еще одной сказки об Иване – купеческом сыне, в которой злая мачеха пытается Иванушку извести, а верный жеребенок ему изо всех сил помогает:

«Купеческий сын зашел в конюшню и видит – его жеребенок стоит во слезах по щиколки; ударил он его по бедру и спрашивает: «Что, мой добрый конь, плачешь, а мне ничего не скажешь?» Отвечает жеребенок: «Ах, Иван купеческий сын, мой любезный хозяин! Как мне не плакать? Мачеха хочет извести тебя. Есть у тебя собака; как подойдешь к дому, пусти ее наперед себя – увидишь, что́ будет!» Купеческий сын послушался; только собака через порог переступила, тут ее и разорвало на мелкие части».

Так что участь собак в русских сказках оказывалась порой весьма печальной…

Кадавры города Живогорска

Если собаки на предыдущей иллюстрации показались вам самыми обычными – не «хоррорными», то посмотрите теперь, в кого они символически трансформировались! Вот такими восставшие мертвецы сделались в воображении купеческого сына Ивана Алтынова. Ну, а само слово «кадавр», являющееся устаревшим названием ожившего мертвеца, впервые мне встретилось уже не в народной сказке, а в литературной: в повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу» :)

Так кто же они такие, эти кадавры?

В моем романе «Купеческий сын и живые мертвецы» они – то же самое, что зомби, или ходячие мертвецы. Из могил их поднимает не слишком умелое колдовство тщеславного чернокнижника, проживающего в уездном Живогорске. И выглядят эти существа не совсем так, как на данной иллюстрации :) Но я очень рада, что Борис С. символически трансформировал их в команду скелетов, да ещё подарил одному из них песью голову. Ведь в этом присутствуют сразу две пасхалки! Возможно, вы уже уловили некие литературные аллюзии? :) Если да, пишите отгадки в комментариях к артбуку! Только, пожалуйста, прячьте их под спойлер. А я отвечу, угадали вы или нет :)

Ну, и о сказочных скелетах – как о них не упомянуть? :) Вот финальная часть широко известной сказки «Белая уточка» – злобная ведьма получает по заслугам, хотя это очень уж напоминает трэш-хоррор:

«А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю: где оторвалась нога – там стала кочерга, где рука – там грабли, где голова – там куст да колода; налетели птицы – мясо поклевали, поднялися ветры – кости разметали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!»

Но зато сказочный Иван – купеческий сын – был малый не промах, и становиться костьми отнюдь не спешил :) И в доказательство – вот вам небольшой фрагмент страшной сказки, которую я уже упоминала – «Иван купеческий сын отчитывает царевну»:

«Иван читает, на неё не смотрит; вдруг петухи запели, и царевна бросилась в гроб как попало; её платье через край повисло. Поутру посылает царь своих прислужников: «Ступайте в церковь, приберите кости». Прислужники отперли двери, заглянули в церковь – а купеческий сын стоит живой перед гробом да всё псалтырь читает».

А вот Ивану Алтынову, сыну купца-миллионщика, понадобилась другая книга, чтобы справиться с кадаврами города Живогорска!

Героиня играет в куклы? А вот и нет!

На этой замечательной иллюстрации – девица семнадцати лет от роду, Зинаида Тихомирова, которая занимает особое место и в книге, и в сердце купеческого сына Ивана Алтынова. Однако она – персонаж, прямо скажем, амбивалентный. Хотя бы уже только в силу своих родственных связей!

Во-первых, как становится ясно ещё с первых страниц книги, она – дочка священника: протоиерея Александра Тихомирова, настоятеля храма Сошествия Святого Духа. И, кстати, на старинном Духовском погосте, который к этому храму примыкает, как раз и начинается «восстание живых мертвецов».

Но есть ещё и «во-вторых». Бабушкой Зины по материнской линии является некая Агриппина Федотова, которую в уездном Живогорске чуть ли не все поголовно считают ведуньей. И Зинины родители всеми силами желают оградить дочь от бабкиного влияния. Потому-то и прячут на чердаке сундук с вещами Агриппины, который та оставляет в доме дочери и зятя.

Но, как мы видим – девица Тихомирова добирается до содержимого этого сундука :) И тот тряпичный человечек, которого держит в руках поповская дочка, понадобился ей вовсе не для игры в куклы. Да и не пристало бы ей, выпускнице гимназии и девице на выданье, играть в детские игры! В бабкин сундук Зина полезла, желая выручить своего друга детства Ванечку.

И – несколько слов о том, кто послужил для меня прототипом Зины. Имя её – не сказочное, хотя и сказочные «сёстры» у этой героини имеются. Это и Василиса Прекрасная, получившая в дар от матери волшебную куколку. И непослушная поповская дочь из сказки «Леший», где мы читаем:

«Одна поповна, не спросясь ни отца, ни матери, пошла в лес гулять и пропала без вести».

Но – раскрою вам секрет: в действительности прообразом Зины Тихомировой для меня стала моя собственная бабушка по материнской линии: Зинаида Ивановна Успенская, в замужестве – Нарышкина. Конечно, о том, что она была в юности бойкой черноглазой девицей, я могла судить лишь по её собственным рассказам. Но, даже и став бабушкой, она не утратила той особой живости характера, которую мне хотелось передать в образе Зины Тихомировой.

Прототипом Зининого отца стал, как вы понимаете, мой прадедушка: протоиерей Иоанн Григорьевич Успенский. Увы, лично с ним познакомиться мне не довелось: его не стало за восемь лет до моего рождения. Но из рассказов людей, знавших его, я составила о нём представление – что отразилось и в «Купеческом сыне», и, особенно, в третьей части цикла «Законы сверхъестественного»: романе «Оборотни Духова леса».

А вот у Агриппины Федотовой прототипа из числа моих родственников не имеется. Моя прапрабабушка по материнской линии, Александра Васильевна Кедрова, была вдовой священника, а не ведуньей :) И, возможно, при упоминании её фамилии воскликнут «Ага!» те, кто знаком с произведениями другого моего цикла – «Проект "Ярополк"». И – да: лучший друг главного героя, Михаил Кедров, получил там имя в честь моего прапрадеда. Но – как таких случаях говорится: это уже совсем другая история :)

Колодец, колдун и кот

И снова перед вами – купец-колдун Кузьма Алтынов, дед главного героя, и хвостатый проныра Эрик Рыжий! :) Но на этой иллюстрации незримо присутствует и "фокальный персонаж": купеческий сын Иванушка Алтынов, чьими глазами мы видим и колдуна, и котофея. Почему они предстают с такого ракурса? Всё просто: Иван глядит на них снизу вверх – из весьма необычного и очень страшного колодца , в который купеческого сына угораздило свалиться.

Появление колодцев - отнюдь не редкость в русских сказках. Вот, к примеру, что говорится в сказке о солдате, который попромился на ночлег к старухе - эту историю А.Н. Афанасьев отнес к категории "Рассказы о мертвецах":

"Ровно в двенадцать часов попадали все запоры и растворились все двери; входит в избу покойник в белом саване и бросился на старуху.

– Ты, проклятый, зачем сюда? – закричал на него солдат.

Колдун оставил старуху, вскочил на полати и давай с солдатом возиться. Тот его тесаком, рубил‑рубил, все пальцы на руках поотбивал, а всё не может поправиться. Крепко они сцепились, и оба с полатей на пол грохнулись: колдун под низ, а солдат наверх попал; схватил солдат его за́ бороду и до тех пор угощал тесаком, пока петухи не запели. В ту самую минуту колдун омертвел: лежит, не тронется, словно деревянная колода.

‎Солдат вытащил его на двор и бросил в колодезь – головой вниз, ногами кверху".

Как по мне, Кузьма Алтынов на этой иллюстрации выглядит именно так, как должен был бы выглядеть бородатый колдун, поверженный солдатом :))

А вот фрагмент еще одной сказочки - она называется "Королевич и его дядька". И в ней сразу два героя, носящих имя Иван, один - царевич, а другой - слуга его Ванька:

"Пошел Иван‑царевич от своего отца; шел ни много, ни мало, и захотелось ему пить. Приходит к колодезю, глянул – далече вода, не достанешь, напиться нечем. Говорит он слуге своему:

– Ах, Ванька, как же быть?

– Ну, Иван‑царевич, – говорит Ванька, – держи меня за ноги, я напьюся, а там и тебя напою; а то не достанешь – далече вода.

Сейчас это Ванька начал пить, напился, а там стал царевича держать. Иван‑царевич напился:

– Ну, Ванька, вытаскивай меня!

Он ему отвечает:

– Нет же! Будь ты Ванька, а я буду Иван‑царевич.

– Что ты, дурак, пустое болтаешь!

– Сам болтаешь! Коли не хочешь, утоплю в колодезе!"

Колодцы в сказках – своего рода порталы, символизирующие возможность сообщения обыденного мира с потусторонним. И в цикле романов о купеческом сыне таких колодцев окажется целых три! Причём являть они собой будут своего рода сообщающиеся сосуды. Что окажется для героев источником не только невероятных возможностей, но и чудовищных опасностей...

А на этой иллюстрации мы видим тот момент, когда "дедуля" тянется к внуку, упавшему в колодец, своей жуткой многосуставчатой рукой. Да-да, Кузьма Алтынов ухитрился такую себе отрастить! И купеческий сын Иванушка понятия не имеет: собирается дед ему помочь или, напротив – погрузить его с головой в воду колодца, на дне которого белеют человеческие кости?

Что же касается Эрика Рыжего – он тут не просто зритель. Хоть у него и хитрая морда, но на деле он – всей своей котовьей душой на стороне своего хозяина: Ивана Алтынова. И уж Эрик-то, конечно, болеет за его избавление! Но чем на самом деле завершится для Иванушки "колодезный заплыв" – это вы узнаете уже из самого романа.

Самозванцам здесь не рады!

На этой иллюстрации – две девушки, которые не просто похожи между собой. Они абсолютные "двойницы". Однако даже цвет их платьев указывает на то, до какой степени различается их внутренняя суть. Они – как Одетта и Одиллия в "Лебедином озере". И главному герою романа, Иванушке Алтынову, предстоит решить тот же вопрос, какой встал и перед принцем Зигфридом: кто из этих двух – его истинная возлюбленная, а кто – злобный подменыш, в которого обратилась обычная кукла? А между тем время поджимает: дело происходит на Духовском погосте, где вовсю разворачивается восстание живых мертвецов. И, если Иван не поспешит с ответом или ошибется, то погибнет и он сам, и девушка, которую он любит: дочка местного священника – Зина Тихомирова. А заодно лишится жизни и алтыновский кот Эрик Рыжий, оказавшийся на погосте вместе с хозяином. Уж котофей-то сразу уразумел, кто есть кто! Да вот беда: сказать об этом он Иванушке не может – не умеет говорить на человеческом языке. Однако это не мешает рыжему зверю отважно вступить с девицей-куклой в бой!

Пожалуй, эта иллюстрация к роману – самая насыщенная в смысле символов.

Прежде всего, конечно, картинка эта символизирует противостояние Добра и Зла, Света и Тьмы, Яви и Нави. Но вместе с тем она отображает и двойственность характера Зины. Поповская дочь, она ведь еще и ведьмина внучка: её бабка по материнской линии, Агриппина Федотова, передала ей свой темный дар. Так что девушка разрывается между желанием угодить отцу, которого она горячо любит, и стремлением выразить как-то порывы своей неуемной – совсем не кроткой! – души. Из-за чего, собственно, и возникает её "темная половина": девица-кукла.

На и кресты, на фоне которых стоят эти две девушки, тут не просто являют собой антураж Духовского погоста. Ведь крест – это не только символ жертвы и искупления. Крест символизирует также связь между материальным началом и духовным, между миром земным и миром божественным. Так что кресты могут на этой иллюстрации истолковываться и как отображение того, что героиня оказалась на перепутье. И что ей нужно объединить в единое целое обе части своей натуры.

Ну, и несколько слов о том, что же послужило сказочной основой для эпизода, в котором у героини появляется "двойница". В сказках появление подменной невесты или жены, равно как подменного жениха или мужа – отнюдь не редкость. Причем, когда обман разоблачен, участь самозванцев всегда бывает плачевна.

"Тут Иван‑царевич взял свое ружье и застрелил подмененную жену, а с Марьей‑царевной стал по‑старому жить‑поживать, добра наживать", – читаем мы в довольно-таки жестокой сказке "Буренушка". Кто помнит её – поймет, о чем я!

Схожая участь постигла жениха-самозванца еще в одной сказке, о которой я уже упоминала – "Королевич и его дядька":

"Иван‑царевич засучил рукава и принялся за работу. Увидала царевна у него половинку своей шали:

– Покажи‑ка, Ванька! Где ты этот платок взял?

Тут он и признался:

– Не тот, – говорит, – названник – царевич, а я! – и рассказал ей все, как было.

Сейчас взяла царевна его за руку, повела к отцу:

– Вот мой нареченный жених, а не тот лакей!

Царь стал у него спрашивать:

– Как у вас дело было?

– Так и так, – говорит.

Царь перевенчал свою дочь за Ивана‑царевича, а названника расказнил".

Ну и, пожалуй, самая известная сказка, в которой появляется жена-самозванка – "Сестрица Аленушка, братец Иванушка". Все, я думаю, помнят, каким образом колдунья занимает там место Аленушки, которая уже стала к тому времени царицей:

"Царица послушалась и в сумерках пошла к морю, а колдунья уж дожидается, схватила ее, навязала ей на шею камень и бросила в море. Аленушка пошла на дно; козленочек прибежал и горько‑горько заплакал. А колдунья оборотилась царицею и пошла во дворец".

Но, конечно, темное колдовство было разоблачено и наказано:

"Аленушка всплыла кверху и показалась над водой. Царь ухватил ее, сорвал с шеи камень и вытащил Аленушку на берег, да и спрашивает: как это сталося? Она ему все рассказала. Царь обрадовался, козленочек тоже – так и прыгает, в саду все зазеленело и зацвело.

А колдунью приказал царь казнить: разложили на дворе костер дров и сожгли её."

Вот так-то – нечего самозванством заниматься! :))

С таким котом и зомби-апокалипсис не страшен!

Главный герой романа, Иванушка Алтынов – юноша весьма начитанный. И ему известно, что в Древнем Египте кошек не просто приравнивали к божествам – их еще и считали стражами загробного мира. А потому, увидев, как за оградой Духовского погоста шатают некие "серые силуэты", купеческий сын решает совершить вылазку туда не в одиночестве. И берет с собой своего любимчика Эрика Рыжего – который совсем не зря получил имя в честь отважного викинга! И, когда Рыжий сталкивается с нежитью, то отнюдь не утрачивает боевого духа – совсем наоборот!

Но на этой иллюстрации запечатлен еще более драматичный момент – и для котофея, и для его хозяина: Рыжему предстоит схватка с той, чья природа непонятна и сомнительна. И, если вы видели предыдущую часть артбука, то наверняка поняли, о ком я :) И на этой иллюстрации у котика не лапки, а самое настоящее холодное оружие, которое он намерен пустить в ход.

Глядя на это изображение, мы понимаем: схватка будет бескомпромиссной! Но почему же визуальное противопоставление таково, что мы видим две котовьи лапы с выпущенными когтями, но только одну женскую руку? На то есть веская причина! И о ней будет рассказано в главах 10 и 11 романа "Купеческий сын и живые мертвецы". А здесь я хочу уделить внимание образам, которые в русских сказках встречаются часто, но, за редким исключением, остаются словно бы на втором плане. Это – руки и лапы.

Но рассказать всё-таки хочется о сказках, которые скорее исключение, чем правило: о тех, в которых руки становятся сюжетообразующими предметами. И вы сами поймете, что еще эти сказки объединяет, когда прочтете их фрагменты.

К примеру, приходит на память одна из страшных русских сказок – "Лихо одноглазое", где с героем-кузнецом случается вот такая жуткая история:

"И пошёл кузнец опять в лес по узенькой тропинке. Смотрит: в дереве топорик с золотой ручкой; захотел себе взять. Вот он взялся за этот топорик, рука и пристала к нему. Что делать? Никак не оторвёшь. Оглянулся назад: идёт к нему Лихо и кричит:

– Вот ты злодей, и не ушёл!

Кузнец вынул ножичек, в кармане у него был, и давай эту руку пилить; отрезал её и ушёл".

Вот вам и подсказка – почему человеческая рука на этой иллюстрации только одна! :)

А вот еще одна страшноватая сказка – "Белая уточка":

"Что же это всё один голос? – подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мёртвой рукою – и они померли".

А в примечании к этой сказке мы читаем про мертвую руку: "Есть поверье, что воры запасаются рукою мертвеца и, приходя на промысел, обводят ею спящих хозяев, чтобы навести на них непробудный сон".

А вот – фрагмент сказки, которую А.Н. Афанасьев отнес к категории "Рассказы о ведьмах":

"‎В самую полночь отворилось окно; у окна показалась ведьма – вся в белом, взяла кропило, просунула руку в избу и только хотела кропить – как вдруг казак размахнул своей саблею и отсёк ей руку по самое плечо. Ведьма заохала, завизжала, по‑собачьи забрехала и убежала прочь. А казак поднял отрубленную руку, спрятал в свою шинель, кровь замыл и лёг спать. Поутру <...> собрались все сотники и десятники и пошли по домам; там нету, здесь нету, наконец добрались до пономарской избы.

– Вся, ли семья твоя здесь налицо? – спрашивает казак.

– Нет, родимый! Одна дочка больна, на печи лежит.

Казак глянул на печь, а у девки рука отсечена; тут он объявил всё, как было, вынул и показал отрубленную руку.Мир наградил казака деньгами, а эту ведьму присудил утопить".

Но это всё – о руках. Однако давайте и про лапы не будем забывать :) И, чтобы перебросить мостик ко второй книге цикла – роману в жанре русской готики "Усадьба "Медвежий Ручей"", я хочу сказать несколько слов о сказках, в которых мы читаем именно о медвежьих лапах. Например, взгляните на фрагмент сказки, которая так и называется – "Медведь":

"Старик пошёл по дрова; попал ему навстречу медведь и сказывает:

– Старик, давай бороться.

Старик взял да и отсёк медведю топором лапу; ушёл домой с лапой и отдал старухе:

– Вари, старуха, медвежью лапу".

Для старика и старухи этот обед, впрочем, закончился плохо: разобиженный медведь заявился к ним домой и сожрал их самих.

Но бывает, что и мишки в сказках оказываются в проигрыше. Особенно если им попадаются такие лисы, как в сказке "Звери в яме":

"Вот медведь начинает опять голодать и говорит:

– Кума, кума, где ты берешь себе еду?

– Экой ты, кум! Ты возьми‑ка просунь себе лапу в ребра, зацепись за ребро – так и узнаешь, как есть.

Медведь так и сделал, зацепил себя лапой за ребро, да и околел".

Но – сразу оговорюсь: в романе "Усадьба "Медвежий Ручей"" медведь отнюдь не окажется таким вот простофилей :) Да не очень-то он будет и медведь, по совести говоря :))

Гроза над погостом

"Так поражает молния, так поражает финский нож..." Нет, эта иллюстрация не имеет никакого отношения к роману Михаила Афанасьевича Булгакова! Да и потом, финский нож становится орудием преступления в другом моем романе: "Следователь по особо секретным делам". А сам Мастер появляется в качестве одного из центральных персонажей в мистическом детективе "Крест и ключ". Зато молния в этом романе – сюжетообразующее явление природы :) Что в полной мере и отображает иллюстрация, которую вы видите.

Пожалуй, о ней можно говорить, не опасаясь дать спойлер: сам роман именно с того и начинается, что Иван Алтынов, Зина Тихомирова и котофей Эрик Рыжий выбираются на крышу фамильного алтыновского склепа, спасаясь от ходячих мертвецов. И вот-вот должна разразиться страшная гроза. Однако на этой иллюстрации молнии уже вовсю сверкают над головами героев. И какими же маленькими и уязвимыми они кажутся, когда вокруг них бушует неудержимая стихия!

Люди, которых мы видим на этой иллюстрации: Иванушка и Зина – явно понимают, что с разгулом стихии им не тягаться. И потому имеют вид сдержанно-смиренный. Вернуться под защиту очеловеченного, цивилизованного мира они не могут – окно склепа с выбитым витражным стеклом неспроста выглядит черным. За ним – подлинная Тьма: кадавры, тоже в каком-то смысле ставшие элементом недружественной природы, караулят героев внутри. О чем Ивану и Зине прекрасно известно. Они пытаются придумать, как им выбраться из ловушки, но пока что ничего не готовы предпринять.

А вот Эрик Рыжий – иное дело. Кот и сам – часть природы. так что он, застывший в напряженной позе, явно не выглядит обескураженным. И уступать окружающей его грозной действительности он уж точно не собирается. Равно как не планирует он пасовать перед жуткими кадаврами, которые взяли их в осаду.

Впрочем, в русских народных сказках, которые лежат в основе хоррор-детектива "Купеческий сын и живые мертвецы", грозы, молнии и тучи выступают не только как символы чего-то страшного и леденящего кровь. Они также олицетворяют собой грядущие перемены в жизни героев, поскольку любая гроза – очистительная сила, которая уносит всё прежнее и позволяет произрасти чему-то новому и сильному. И, конечно, удар молнии знаменует собой неожиданный поворот в жизни героев. Вот, к примеру, как начинается знаменитая сказка "Марья Моревна":

"Царевич похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад погулять. Вдруг находит на небо туча черная, встает гроза страшная. «Пойдемте, сестрицы, домой!» – говорит Иван‑царевич. Только пришли во дворец – как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол об пол, сделался добрым молодцем..."

И всякий раз в этой сказке появление нового сестриного жениха Ивану-царевичу будет предвещать гроза с громом и молниями.

"Пошел Иван‑царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять встает туча с вихрем, с молнией. «Пойдемте, сестрицы, домой!» – говорит царевич. Только пришли во дворец – как ударил гром, распалася крыша, раздвоился потолок, и влетел орел; ударился об пол и сделался добрым молодцем..."

Но, конечно, налетевшая гроза заставляет сказочных персонажей искать для себя укрытия, порой – весьма неожиданные, как это произошло и с героями "Купеческого сына". В сказке "Свиной чехол" (очень двусмысленной: героиня едва не становится жертвой инцеста) княжеская дочь вынуждена бежать из дому, облачившись в свиную кожу, чтобы избежать брака с собственным отцом-вдовцом.

"Идет день, идет другой, идет третий – и зашла в чужую землю.

Вдруг надвинулись тучи, началась гроза. Где от дождя укрыться? Увидала княжна огромный дуб – влезла на него и села в густых ветвях".

Но – в этой сказке, которая в дальнейшем будет сильно походить на "Золушку", для героини-княжны всё закончится хорошо! Чего не скажешь о Тугарине Змеевиче из сказки "Алеша Попович" :) В ней мы читаем:

"Едет Алеша по чисту полю и видит Тугарина Змеевича: он летает по поднебесью. И взмолился Алеша Попович: «Пресвятая Мати Богородица! Накажи‑ка ты тучу черную; дай Бог из тучи черной часта дождичка крупенистого, смочило бы у Тугарина крыльица бумажные». У Алеши была мольба доходная: накатилася туча черная; из той тучи грозной дал бог дождичка частого, частого да крупенистого, и смочило у Тугарина крыльица бумажные; пал он на сыру землю и поехал по чисту полю".

"Доходной" Алешину мольбу имеют в том смысле, что она быстро доходила до божественных покровителей, к которым была обращена. И они не отказали в помощи поповскому сыну. Ну, а дальше участь Тугарина была предрешена. Да и поделом ему! :) Не зря же народные поверья гласят: тем, кто праведен, силы природы навредить не могут.

А так ли это окажется для героев "Купеческого сына", вы сможете узнать, прочитав роман.

Кто прячется во тьме?

Пожалуй, эта иллюстрация вполне могла бы служить мини-квестом "Найди кота" :) Но не только! Если приглядеться, художник спрятал здесь некий анахронизм: растение, которого в XIX веке в российской глубинке уж точно быть не могло. Догадались, о чем речь? :)

Но – шутки в сторону. Для Ивана Алтынова, главного героя романа "Купеческий сын и живые мертвецы", тот момент, что изображен на иллюстрации –серьезнейший, переломный. Иванушка не просто так застыл в столь странной позиции на фоне стены фамильного склепа. В самый разгар грозы у купеческого сына в руках оказалась раздвижная чугунная лесенка, и... В общем, нетрудно представить себе, что произошло дальше. И теперь они все застыли в ошеломлении, взирая на Иванушку: и ведьмина внучка Зина Тихомирова, и алтыновская ключница Мавра, высоко поднявшая свой фонарь, и, конечно, кот Эрик Рыжий. Куда же без него?

Скажу прямо, не боясь допустить спойлер: после этого эпизода для купеческого сына уже ничего не будет по-прежнему. Хотя и не все персонажи романа сразу это уразумеют. И данный эпизод – не финал истории. Следом за ним с героями еще много чего приключится. Обратите внимание на предмет, который держит в левой руке Мавра, сжимающая в правой руке фонарь. Это – сковородочная ручка с чугунным наконечником, которую ключница не случайно захватила с собой, отправляясь на из дома Алтыновых в сторону Духовского погоста. Ручкой этой Мавра Игнатьевна весьма успешно отбивалась от ходячих мертвецов. И уж им-то гроза, разразившаяся над уездным городом Живогорском, никакого вреда не причинила! И своей собственной способности причинять вред живым существам они отнюдь не утратили. А, стало быть, чтобы покинуть зловещий погост, героям нужно будет пройти между двумя сходящимися стаями зомби - как между Сциллой и Харибдой. Даже Одиссею такие приключения не снились!

Ну и, по традиции – немного сказочного контекста. Сковородочная ручка неспроста появляется на страницах "Купеческого сына" в качестве орудия борьбы с умертвиями. В русских сказках сковорода – это не только ведьмовской атрибут, при помощи которого баба-яга пытается зажарить в печи попавших в её избу детишек. Это – ещё и предмет, способный обеспечить защиту от темных сил. Что и немудрено: издревле считается, что всякая нечисть не переносит железа. А сковородки-то на Руси изготавливали из чугуна! Вот мы и находим в одной из сказок, которую А.Н. Афанасьев отнес к категории "Рассказы о ведьмах", такой диалог между солдатом, которому приходится читать псалтырь по ведьме (точь-в-точь как Хоме Бруту в "Вие") и его мудрым дедушкой:

"– А коли что случится, куда мне спрятаться?

– Вот что, внучек: купи‑ка себе сковороду и схорони так, чтобы купец не видал; а как придёшь к купцу, станет он тебя вином дюже неволить; ты смотри много не пей, выпей, сколько снести можешь. В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет!"

Да и ручка от сковороды – сковородник – встречалась мне в одной из русских народных сказок. Правда, сказка эта, которая называется "Диво дивное, чудо чудное" – не страшная, а довольно-таки фривольная :) Но зато в ней фигурируют купеческая жена и её полюбовник, как и в романе "Купеческий сын и живые мертвецы". А потому – фрагмент из этой сказки я тоже приведу:

"На другой день купец пошел в лавки, а к купчихе полюбовник прибежал. Такому гостю, другу сердечному, она куды как рада! Вздумала угостить его жареным гусем, высунулась в окно и закричала:

– Гусь, подь сюды!

Гусь пришел в горницу.

– Гусь, ложись на сковороду!

Гусь не слушает, нейдет на сковороду; купчиха осердилась и ударила его сковородником – и в ту ж минуту одним концом сковородник прильнул к гусю, а другим к купцовой жене, и так плотно прильнул, что никак оторваться нельзя!

– Ах, миленький дружок, – закричала купчиха, – оторви меня от сковородника, видно, этот проклятый гусь заворожен!

Полюбовник обхватил купчиху обеими руками, хотел было от сковородника оторвать, да и сам прильнул..."

Что именно сковородник здесь символизирует – я думаю, понятно всем :))

Финал, за которым последует продолжение

А НоНоИ

И вот, дорогие друзья, финальная иллюстрация, сделанная Борисом С. к хоррор-детективу "Купеческий сын и живые мертвецы". Вот он – купеческий сын Иван Алтынов: уже не совсем тот молодой человек, с которым читатель знакомится в начале романа. Уж теперь он точно – не Иванушка-дурачок. Теперь он – господин Алтынов, наследник миллионного состояния и успешный борец с нечистью. Хотя на этой иллюстрации отчетливо видно: в душе он остался прежним – романтичным и немного наивным юношей. Глаза, какими он глядит на мир – это не глаза коммерсанта-прагматика, а глаза поэта. Ну, или, по меньшей мере – любителя поэзии, равно как и прозы :) Неспроста ведь Иван проводил в читальном зале уездной публичной библиотеки всё то своё время, что не занимали голуби!

И, конечно, нужно отдельно сказать несколько слов о птице, которую герой держит в руке. У этого белого голубя в романе – двойной смысл. С одной стороны – сказочный, конечно. Белый турман получил имя от хозяина Горыныч – за свой боевитый нрав :) И о Змее-Горыныче в русских сказках столько всего написано, что и нет смысла приводить какие-либо выдержки. А вот упоминаний голубей мне встречало в русских сказках не так уж много. И в основном это – волшебные голуби, в которых перекидываются люди. Вот, к примеру, что мы читаем в сказке "Чудесная рубашка":

"Солдат обернулся голубем, полетел к королевичу, с которым его неверная жена стала вместе жить, и уселся на кухонное окошечко. Увидала его молодая стряпка. «Ах, – говорит, – какой хорошенький голубок!» Отворила окно и впустила его в кухню. Голубок ударился об пол и стал добрым молодцем..."

И нечто похожее происходит в длинной и сюжетно сложной сказке "Морской царь и Василиса Премудрая". Только там происходит двойное превращение:

"Побежала царевна к мужу, оборотила его в голубя, сама перекинулась в голубку, и полетели на свою сторонку".

Но порой голубь становится персонажем и очень страшных сказок! Вот, к примеру, как начинался жизненный пут еще одного купеческого сына персонажа сказки "Счастливое дитя":

"В скором времени отяжелела купчиха и родила мальчика; окрестили его и положили в люльку. Приказчик позавидовал чужому счастью: в глухую полночь, как все в доме крепко заснули, поймал голубя, зарезал его и замарал кровью постель, руки и уста родильницы; а ребенка украл и отдал на сторону выкормить.

Наутро хватились отец с матерью, где их ребенок? Нет нигде, а приказчик начал доказывать: «Мать‑де сама его съела: вишь, и руки и уста в крови!» Купец взял свою жену и посадил в темницу".

Но порой случается, что голуби становятся и орудием справедливого возмездия – как, например, это происходит в сказке "Чернушка" (сюжетом напоминающей знаменитую "Золушку"):

"Вот привезли Машу в княжие терема, и на другой день была свадьба. Когда пошла она с князем к венцу, то прилетели два голубка и сели к ней один на одно плечо, другой на другое; а как воротились из церкви, голубки вспорхнули, кинулись на мачехиных дочерей и выклевали у них по глазу".

Пожалуй, даже голубь Иван Алтынова, при всей своей драчливости, на такое способен не был бы! :))

Однако голубь – это еще и христианский символ Святого Духа. И это уже напрямую связывает белую птицу Ивана с храмом Сошествия Святого Духа, настоятелем которой являлся отец Александр Тихомиров, отец Зины. Хотя у Духовского погоста, где мертвые восстают из могил по воле некроманта-неумехи, имеются два источника названия. С одной стороны, конечно, назван он в соответствии с наименованием расположенной на нем Свято-Духовской церкви. Но для жителей уездного Живогорска, где происходит действие романа, в кладбищенской этимологии имеется второй смысл: погост окружает с трех сторон древний Духов лес. И с его жуткими обитателями читатели еще познакомятся поближе в третьей части цикла – романе "Оборотни Духова леса".

И еще на одну особенность этой иллюстрации я прошу вас обратить внимание: на то, как аутентично представлена здесь одноэтажная городская застройка девятнадцатого века. Я знаю, о чем говорю! В Туле, где я живу, на некоторых улочках деревянные дома еще сохранились, и Губернская улица, по которой идет с голубем в руках Иванушка Алтынов, очень мне их напоминает. За что – отдельное спасибо замечательному иллюстратору Борису С.!

А теперь – о продолжении. Роман "Купеческий сын и живые мертвецы" представляет собой лишь первую часть цикла, которая здесь, на АТ, имеет название "Законы сверхъестественного", а в издательстве ЭКСМО, где вышли на бумаге две его первые части, получил наименование "Нечисть уездной России". Так вот, сразу после окончания истории, приключившейся с героями в первой книге, их будут ждать новые испытания, о которых поведает готический детектив "Усадьба «Медвежий Ручей»". И дело там будет происходит в загадочном подмосковном поместье, владелицей которого является бабушка Зины Тихомировой. А затем события вновь перенесутся в уездный Живогорск и его окрестности – в романе "Оборотни Духова леса", о котором я уже упоминала.

Будет ли история, рассказанная в "Оборотнях..." окончательным финалом? Формально – да: эта книга завершила все заявленные сюжетные линии, и цикл тоже помечен как завершенный. Но – герои историй порой вытворяют удивительные вещи. Так что – продолжение не исключается! :) Тем более что я, задумывая цикл "Законы сверхъестественного", хотела пройтись по всем поджанрам классического хоррора, перенеся его действие в антураж Российской империи XIX века. И сейчас мой замысел уже реализован в отношении зомби-хоррора, готического романа и романа об оборотнях. Однако – есть еще одна категория персонажей "ужастиков", без которой этот жанр просто невозможно себе представить! Да, да, речь о них: вампирах, вурдалаках, упырях – как только их ни называли :)) Но те вурдалаки, о которых я планирую написать, не будут похожи на привычных нам кровопийц! :) И, дорогие друзья, их история тоже будет разворачиваться по вселенной "Купеческого сына". А потому – до новых встреч!