Аркадий или история маленькой ведьмы

Часть 1 Илона

Кап... Кап... Кап...

Гулкие звуки падающих с большой высоты капель разносятся по сырому тёмному подвалу. Почти полная темнота не позволяет рассмотреть, что в нём находится и его обитателей тоже. А они притаились и ждут, замерев в глубине глубокой ямы у стены, вырытой когда-то давно человеком, так и оставленной вместе с инструментом, небольшой саперной лопатой, и с погнутой металлической миской. Вот ещё немного, ещё несколько минут... Они замерли в ожидании, чувствуя уже близко людей.

Дверь в конце коридора открылась, и яркий свет фонаря осветил небольшой его участок, где стояла железная клетка. Она всегда пустовала, но они надеялись, что сегодня в ней появится ещё один обитатель подвала. Сюда редко заглядывали люди, но когда они приходили, не задерживались надолго и не оставляли ничего съестного.

Вскоре заскрежетал замок, с грохотом открылась тяжёлая металлическая дверь, и двое крупных мужчин втолкнули внутрь хрупкую светловолосую девочку-подростка. Она еле удержалась на ногах, и если бы один из них не придержал её за куртку, то обязательно упала бы на бетонный пол. Послышался негромкий возглас и громогласное «стоять». Второй открыл замок на клетке, и девушку впихнули в неё, как маленького кутенка, держа за шиворот. Тут же клетку закрыли. Она выпрямилась, и перед тем как мужчины закрыли дверь, и подвал опять погрузился во тьму, обитатели увидели лицо девочки, белое от страха, с большими синими глазами, прикрытыми рыжей длинной чёлкой.

Мелькнул последний луч света, и вокруг опять наступила тьма, такая привычная и надёжная.

– Уроды, – крикнула девчонка и стукнула ногой в ботинках на толстой подошве по толстым металлическим прутьям. Послышалось ещё несколько глухих ударов, а потом стало опять тихо.

В темноте зашевелились и начали выползать из не докопанной ямы в конце подвала крысы.

«Пора!» – блеснули два маленьких огонька красных глаз, и десятки таких же вспыхнули рядом.

Всё вокруг зашевелилось и двинулось вперёд. К звукам капающей воды добавился шорох и шелест мелких лапок. Тёмный поток через несколько секунд достиг клетки, обволакивая её со всех сторон.

– Кто здесь? – послышался испуганный голос девочки.

Но в ответ было тихо. Местные обитатели замерли и ждали команду своего предводителя. Он, подойдя почти вплотную в девочке, остановился, всматриваясь в размытое пятно, очерченное белым сиянием...

Утро того же дня.

– Мам, я пошла в школу, – крикнула Илона, открывая входную дверь.

– Только вечером не задерживайся, придёт бабушка, и нам надо будет с тобой серьёзно поговорить.

– Мааам...

– Не мамкай. Завтра тебе исполняется двенадцать лет, в эту полночь очень важно нам быть вместе, – Людмила Николаевна вышла в коридор и, уже перед тем как дочь хлопнула дверью, крикнула ей вдогонку:

– Чтобы в шесть часов была дома!

Она закрыла дверь на оба замка. Всегда так делала, особенно после того, как по городу поползли слухи, что появился маньяк. Дочку она отпускала на улицу каждый день со страхом, но деваться было некуда: без образования сейчас никуда.

Женщина зашла в комнату, взяла телефон и позвонила матери. Разговаривать долго не было времени, поэтому сразу перешла к делу.

– Да, я все сделаю, ты, главное, приготовь то, что требуется... С Илоной переговорю сама, всё объясню... Нет, ничего заранее говорить не надо. Ты её знаешь, она будет делать всё поперёк, лишь бы не так, как ей говорят. Я уже всё продумала… Ну всё, до вечера.

Людмила Николаевна положила трубку и пошла одеваться на работу. Сегодня у неё приём в поликлинике будет до трех часов дня, и она успеет до прихода дочери из музыкальной школы приготовить особый ужин для особого случая. Этой ночью потомственной белой ведьме, её матери, необходимо будет провести ритуал и инициировать Илону. То, что девочка унаследовала их родовой дар, было понятно сразу после её рождения, которое произошло тёмной октябрьской ночью.

В тот ненастный и холодный день внезапно разбушевалась стихия: подул шквалистый ветер, пригоняя в поселок, где они тогда жили, чёрные грозовые тучи; стаи птиц, которые уже собирались улететь на юг, начали кружить в небе вместе с вихрями; несколько деревьев не выдержали и упали на провода, погрузив весь посёлок во тьму.

Людмила ещё с утра почувствовала недомогание, которое, в конце концов, закончилось схватками, девочка родилась ровно в полночь. И первый крик ребёнка раздался с последним боем старинных часов, которые висели в вестибюле небольшой деревенской больницы, где в этот день не было никого, кроме роженицы и молодого дежурного фельдшера. Поскольку свет к этому времени ещё не дали, а дежурное освещение было очень тусклым, то парень молил всех богов, которых знал, чтобы всё прошло без осложнений.

Под окнами, прячась от ветра и дождя в небольшой беседке, курил её муж, в то время ещё любящий жену и переживающий за неё и дочку. Это потом, через пять лет, он встретит новую любовь и укатит с ней далеко на юг, создавать новую семью, а сейчас тот смотрел на единственное окно на первом этаже, в котором горел свет, и ждал. Даже через завывания ветра мужчина услышал детский крик и бросился к окну, пытаясь подтянуться к подоконнику.

Как ни пытался рассмотреть, что там происходит, но через занавески ничего не получилось. Через пятнадцать минут занавески раскрылись, открылась форточка, и фельдшер со свёртком на руках сказал ему, что родилась девочка. В это мгновение сверкнула молния, и через несколько секунд раздался раскатистый гром. Порыв холодного ветра захлопнул форточку, а новоиспечённый папаша соскользнул с мокрого подоконника и чуть не упал от неожиданности в большую лужу.

Но ничего этого ни Людмила, ни крохотная Илона не видели. Они, уставшие, мирно засыпали, не обращая внимания на грозу, такую необычную для этого времени года. И только довольно молодая бабушка стояла у иконы со свечой и, не переставая, молилась за своих девочек, вплетая нить судьбы внучки в их родовое кружево, так искусно выплетенное когда-то основательницей их древнего рода.

Так уж повелось в их роду, что мужчины долго не могли жить с такими сильными женщинами – кто уходил сам, кого приходилось выгонять силой (уже спившихся), а кого-то уводили другие женщины. Так или иначе, но женщины их рода жили в одиночестве, поддерживая друг друга, за редким исключением, а свой дар развивала и использовала каждая по-своему.

Алевтина Захаровна, живя в частном доме, на окраине небольшого городка, лечила людей заговорами и молитвами. Людмила Николаевна, её дочь, выучившись на кардиолога, лечила людей более традиционными способами, поскольку даром не обладала. Илона же жила беззаботно в водовороте школьных уроков, занятий музыкой и общения с друзьями. Пока…

После проведения ритуала и осознания того, что ей откроется, и осознания своей силы, она больше не сможет не обращать внимания на мелкие катаклизмы, которые постоянно сопровождают её деятельную и неугомонную натуру.

***

На улице уже стемнело, и Илона брела по шумной улице домой. В час пик, когда все возвращались домой, и улицы были забиты транспортом, а тротуары – людьми, ни о какой опасности никто не думал. Девочка шла обычной дорогой, которой ходила уже много лет в одно и то же время и разговаривала по телефону с подругой, обсуждая завтрашнюю контрольную по математике. Свернув с улицы во двор и дойдя до гаражей, она нырнула в проход, сразу за которым была детская площадка и её дом.

Резкий запах эфира и крупная мужская рука, зажавшая нос и рот, были для неё полной неожиданностью. Телефон упал в пожухлую траву, а его хозяйка – в руки мужчины, одетого во всё чёрное и потому почти не заметного в неосвещённом и безлюдном месте. Всего в пяти метрах отсюда мальчишки играли в футбол, а здесь, за гаражами, мужчина нёс бесчувственную девочку к машине. Открылась задняя дверь, крепкие руки приняли ношу, а он сел на водительское сидение, завёл двигатель и включил фары, осветив тёмный проезд.

– Свяжи ей руки, Дима, – бросил водитель, разворачивая автомобиль и выезжая на дорогу.

Мужчина на заднем сидении усмехнулся и ответил:

– Ты ее так боишься? Игорь, она как цыплёнок, шею двумя пальцами сломать можно.

– А вот этого не надо. Без ритуала нам её смерть ничего не даст. Не забывай, что она с бабкой связана кровными узами, – говорил водитель. – Старуха сразу всё почувствует, и мало ни тебе, ни мне не будет. Так прилетит – сгоришь заживо.

– Не боись, – усмехнулся Дима. – Я не менее тебя заинтересован в ней.

Он проследил, как его друг свернул в частный сектор.

– Вроде тихо, никого нет, – сказал, всматриваясь в тёмную улицу с одиноким тусклым фонарём посередине.

Старый домишко, который они вчера сняли у местной бабульки, темнел в конце улицы.

– Давай быстрее, девчонка просыпается, шевелится уже.

***

– Ах ты, дрянь! – Игорь одёрнул руку, за которую его укусила девчонка, когда он тащил её в подвал.

Мужчина дал ей подзатыльник и пригрозил, что свернёт шею, если она ещё раз дёрнется в его сторону. Дима усмехался, но сам к малолетней ведьме не лез, опасаясь, что та запустит проклятие, не контролируя себя и свои силы.

Рядом с домом бабки, у самого леса, за высоким забором стоял недостроенный дом. То ли хозяин куда-то уехал, то ли умер, но вот уже несколько лет там никто не появлялся, и большой двухэтажный особняк был без окон и дверей, но с законченным цокольным этажом, который представлял собой большое помещение под всей постройкой с металлической клеткой в углу, рядом с дверью. Откуда она взялась, бабка не знала, но рассказывала своим постояльцам, что хозяин дома был немного странным и, пока шло строительство, по ночам ездил куда-то, возвращаясь под утро.

Подвал, так, кстати, обнаруженный ими сегодня утром, когда они обдумывали план похищения девчонки, закрывался на толстую железную дверь с механическим засовом снаружи. Этот факт очень обрадовал их и, найдя прореху в заборе, они со спокойной душой пошли готовиться к ритуалу, уже изучив расписание Илоны и её маршрут до дома.

Оккультными науками друзья увлеклись ещё в институте, случайно прочитав книгу, кем-то оставленную на подоконнике в аудитории. С тех пор прошло уже почти десять лет, но их интерес с каждым годом только возрастал. Кроме того, появились определённые знания и знакомые. Но сегодня они были одни. Слишком много было поставлено на кон, чтобы доверять посторонним людям. Если ритуал завершится, как надо, то они станут не просто эзотериками-любителями, а сильными колдунами, и смогут, наконец-то, осуществить задуманное ещё в студенческие годы: подчинять волю и сознание людей, чтобы достичь поставленных целей.

А цели у них были ого-го! Сила, которую можно было получить от девчонки, была поистине огромна. Несколько поколений белых ведьм и целительниц копили её, и теперь именно Илона, седьмая в роду, была наследницей всего этого богатства. И неважно, что бабка ещё не инициировала её. Достаточно того, что у них есть родственная связь, через которую друзья получат доступ ко всему, до чего смогут дотянуться.

Они были уверены, что девчонка после ритуала станет обычным человеком, и не догадывались, что забрав дар и родовые силы, накопленные поколениями, они убьют их с бабкой обеих. Ведь их организм может существовать только с даром, который питает каждую клеточку организма, даря жизнь и силу менять всё вокруг себя.

***

– Вот как начну сейчас кричать, быстро все сбегутся и вытащат меня из этой дыры, – бормотала Илона, сидя на деревянном полу клетки, обхватив колени руками и периодически смахивая с глаз злые слёзы.

Она не понимала, что происходит, и что всем от неё понадобилось именно сегодня. У мамы какие-то намёки с утра были, бабуля звонила и просила не задерживаться после музыкалки, ещё и эти странные мужики… То, что они ей ничего не сделали, одновременно и радовало, и напрягало. Радовало, потому что девочка не могла даже представить насилия над собой, с самого детства помнив только любящих родных, которые никогда не пытались её хоть в чём-то ограничить или ущемить. Хотя она росла очень умной и не по годам серьёзной, но, как и все дети, периодически хулиганила. Однако, кроме строгих маминых выговоров и досадных покачиваний головой от бабушки, ничего не получала, в отличие от своих друзей, кого родители наказывали куда жёстче. И Илона это ценила, стараясь не подводить родных.

А теперь она была напугана по-настоящему, потому что чувствовала на каком-то подсознательном уровне, что скоро произойдёт что-то страшное. Её больше пугали не сами мужчины, а то, что было у них в головах. Все чувства обострились до максимума, и ей теперь казалось, что даже через стены Илона чувствует их хищные взгляды в предвкушении какого-то важного события. Ещё эта кромешная темнота вокруг… И пить хотелось…

Илона зевнула и ещё больше сжалась, почувствовав движение на полу вокруг себя. Она напряглась и замерла, ожидая нападения. Крыс почувствовала давно, но почему-то была уверена, что они не причинят ей зла, не чувствовала от них агрессии, но теперь что-то изменилось. Кожей ощущала их заинтересованные голодные взгляды, и шорох уже не казался безобидным. Тем более что их было очень много, слишком много для этого заброшенного пустого подвала и маленькой щуплой девчушки, у которой не было с собой ничего, чем она могла бы их отпугнуть. Ничего, кроме какой-то силы, про которую ей частенько говорили мама и бабушка, рассказывая, что когда придёт время, она сможет благодаря ей лечить людей и животных, а ещё воздействовать на растения и даже на природу вокруг.

В детстве Илона смеялась над ними и говорила, что лечат не силой, а таблетками, как мама. Теперь, когда она повзрослела и постоянно видела, как бабушка читает заговоры и молитвы над больными людьми, и они уходят от неё совсем другими, с посветлевшим взглядом, с надеждой и верой в глазах, девочка начала частенько задумываться над этими словами.

Мало того, даже несколько раз пробовала лечить своих друзей, когда им требовалась помощь. Сначала остановила кровь на разбитой коленке одноклассника, просто увидев красные струйки, которые растекались по ноге, и сильно пожелав, чтобы это всё немедленно прекратилось. Медсестра, прибежавшая с бинтами и перекисью, остолбенела, заметив, что кровь на её глазах свернулась и прекратила бежать. А потом никак не могла понять, почему такая большая рана, вдруг засохла на глазах.

Тогда Илона и сама испугалась, и убежала, никому ничего не сказав, но в следующий раз, когда у подруги сильно разболелся зуб, а та ни под каким предлогом не хотела идти в поликлинику, Илона предложила ей «бабушкин метод». Светка была согласна на всё, лишь бы не идти к стоматологам. Девочка тогда сбегала к бабушке и принесла её толстую тетрадь с заговорами. Они с подругой долго искали нужный, пытаясь разобрать её почерк, но, в конце концов, нашли, и юная ведьма по слогам, чтобы ничего не перепутать, читала слова, мало чего понимая в написанном, но зато искренне веря, что должно помочь. И ведь помогло! То ли от самовнушения, то ли и в самом деле заговор помог, но к моменту, когда было прочитано последнее слово, и Илона торжественно махнула рукой в сторону Светкиного зуба, изображая из себя великую волшебницу, и произнесла «Аминь», подруга вдруг поняла, что у неё ничего не болит.

Это было ещё в начальной школе, и почти забылось, потому что, немного повзрослев и поумнев, девочка перестала экспериментировать. Не сказать, что она забыла про свои способности. Скорее всего, опасалась, что может навредить, что-то сделав не так.

И вот теперь, понимая, что другого оружия против полчища крыс у неё просто нет, Илона собирала свою силу в кулаки, представляя, как ударит ею в темноту, и все серые твари, которые её окружили, загорятся, а потом взорвутся, забрызгав всё вокруг. И так всё это ясно предстало у неё перед глазами, что даже пробежали мурашки по спине, и она передёрнула плечами.

Взметнула руки и…

«Остановись!» – громогласный крик в голове Илоны сбил концентрацию и заставил девочку вздрогнуть, растерянно оглядевшись вокруг. Глаза, привыкшие к темноте, почти ничего не различали, но свет красных глаз, которые не мигая, смотрели на неё в нескольких сантиметрах от кроссовок, она сразу заметила. Несколько секунд они смотрели друг на друга, изучая и пытаясь понять, что сейчас произошло.

– Это ты мне сейчас приказывал? – удивилась девочка.

Глаза продолжали светиться, внимательно глядя на Илону.

– Похоже, я схожу с ума, – прошептала и хотела встать.

Она положила руку на пол, чтобы опереться, и коснулась крысы, та взвизгнула и укусила её. Девочка от неожиданности и боли тоже завизжала и отпрыгнула к решётке, наступив в темноте ещё на кого-то. Всё вокруг пришло в движение, и в это время лязгнул засов, и с грохотом открылась дверь. Свет фонаря осветил копошащуюся серую массу, и Илона притихла, уставившись на мужчину, который зашёл в подвал.

– Что за шум? Что за визги? Мы же с тобой договорились, что ты будешь сидеть тихо? – он скривился, увидев крыс, спешивших укрыться в темноте подвала. – Что? Мышки испугали тебя? Не переживай, они тебе ничего не сделают. Стой, где стоишь.

Игорь (а это был именно он) подошёл к клетке, не обращая внимания на крыс, и прошептал какое-то заклинание, держась за металлические прутья и глядя девочке в глаза. На последних звуках заговора крыса, которая не успела убежать и сидела на углу доски недалеко от Илоны, пискнула и свалилась замертво на бетон.

Мужчина усмехнулся и сказал девочке:

– Так-то лучше. Пусть не разевают роток на чужую добычу…

А потом рассмеялся и ушел, закрыв дверь. Подвал опять накрыла тьма, и Илоне пришлось снова привыкать к ней. Только теперь девочка была уверена, что никто не потревожит её, пока она в клетке. Однако быть добычей этих опасных людей ей совсем не хотелось. Поэтому, как только успокоилась, Илона стала смотреть по сторонам и искать те самые глаза, которые её напугали.

– Эй… – прошептала она. – Ты где?

Повертела головой, но нигде не видела красных глаз. Взявшись за прутья и просунув между ними голову, насколько было можно, девочка старалась увидеть ту наглую крысу. Зачем? Не знала, но чувствовала, что он ей сможет помочь, хотя и не представляла, как. И, вообще, надо было разобраться: может, ей показался голос в голове, и у неё от испуга случилась слуховая галлюцинация? Крыса-менталист?

– Вот я дура, – проговорила она, отошла от прутьев и обернулась.

Прямо перед ней, свесившись с крыши клетки, висел тот самый крыс и смотрел на неё, не мигая. Только сейчас Илона рассмотрела, как следует красные всполохи в его глазах. В них было что-то демоническое, потустороннее, хотя плохой энергии она не почувствовала.

– Ты? – прошептала она, боясь подойти ближе. – Кто ты?

Девочка и ждала ответа, и боялась его одновременно, ведь понимала, что перед ней не простая крыса.

– Чего молчишь? – спросила она. – Ты же умеешь говорить. Или мне показалось?

«Показалось».

Илона усмехнулась и подумала, что надо быстрее выбираться отсюда, пока не поздно.

«Надо».

– Что? – нахмурилась девочка.

«Мало времени, иди ко мне».

– Ага, я подойду, а ты со своими крысами меня сожрёшь.

«Нет».

– Только не говори, что вы пришли меня спасти. Думаешь, я ничего не соображаю и не чувствую?

«Скоро полночь».

Илона хотела ещё что-то спросить, но опять лязгнул засов, и открылась дверь. Крыса в одно мгновение скрылась наверху клетки, а девочка ждала, пока Игорь открывал замок клетки.

– Вот и всё, Илоночка, сейчас мы с тобой пойдём, поужинаем и, наконец-то, займёмся делом. Прошу, мадемуазель, – он галантно склонил голову и подал ей руку.

Девочка спрятала руки за спиной, гордо подняла голову и прошипела, когда проходила мимо него:

– Живой не дамся!

Мужчина рассмеялся, схватил её под локоть и подтолкнул к двери.

– Иди уже, – а потом добавил чуть слышно, – живой ты нам и не нужна.

Илона споткнулась и замерла в дверях. Сердце бешено колотилось, руки покалывало от нахлынувшего адреналина и страха, а из горла вырвалось тихо только одно слово:

– Сдохни!

Вместе с ним в сторону мужчины, который стоял в метре от неё, взметнулась невидимая волна, заставившая его покачнуться и отпустить руку девочки. Фонарь выпал из его рук и покатился к клетке, а колдун удивлённо посмотрел на Илону, прислонился к стене и начал сползать на пол, тяжело и шумно дыша.

Девочка, не веря в происходящее, смотрела на мутнеющие глаза Игоря. Она не заметила, как вокруг неё пронеслась целая стая крыс, а одна из них залезла по джинсам и куртке на плечо. И только раздавшийся в голове голос вывел её из оцепенения.

«Беги!»

И Илона побежала по бетонным ступенькам вверх, выбегая навстречу прохладному ночному воздуху. Последняя ступенька осталась позади, теперь бегом к забору, где в свете полной луны отчётливо виднелась отодвинутая секция. Никаких мыслей, только преодолеть несколько метров до свободы. Она немного отклонила секцию, протиснулась в прореху и потянулась, чтобы отцепить штанину, которая зацепилась за металлический уголок.

Гулкий удар по голове и вспышка перед глазами, затем – тьма…

Очнулась Илона, лёжа на полу на спине. Руки и ноги были привязаны к металлическим штырям и воткнуты в старые доски. Вокруг неё горели четыре большие свечи, и солью был нарисован контур какой-то фигуры. Дмитрий с закрытыми глазами, в чёрном балахоне и с кинжалом в руках стоял рядом и одними губами читал заклинание.

Гул в голове не давал девочке сосредоточиться и понять, что происходит. Она сначала даже подумала, что сошла с ума, и у неё галлюцинации. Но когда он наклонился к ней с кинжалом, Илона от ужаса не смогла даже закричать, спазм сдавил горло, и вырвался только тихий сип.

Дмитрий слегка уколол центры ладоней, и в них начала понемногу набираться кровь. Илона попыталась дёрнуться, но ничего не получилось. Кожаные ремни и верёвки надежно фиксировали тело и не позволяли двигаться. Головой, тоже прижатой к полу ремнём, двигать не могла, поэтому не видела, что в углу в кресле сидит связанная мама с кляпом во рту.

– А теперь, дорогая, ты отдашь мне добровольно силу вашего рода. Всю, до последней капли. И лучше сделать это побыстрее. У меня мало времени.

Колдун схватил бессознательное тело женщины и поставил его рядом с соляным контуром. Слёзы, которые стояли в глазах девочки, хлынули потоком, орошая грязные доски пола. Он вернул мать в кресло и опять подошёл к ней.

– Если я не вытащу кляп, она задохнётся через несколько минут. Это твой выбор, Илона. Бабке своей ты уже не поможешь, а вот матери – вполне.

Девочка одними губами произнесла «Я согласна», хотя не понимала, про что он говорит и какую силу хочет забрать. Колдун быстро проткнул свои ладони, затем встал на колени по обе стороны от её ног и приложил свои руки к её.

– Теперь твоя очередь. Закрой глаза, назови меня своим кровным братом и скажи следующие слова: «Я, Илона Залесская, родовая ведьма в седьмом колене, добровольно передаю свой дар в вечное пользование Дмитрию Радионову…»

– Дима?.. – раздался голос удивленной Алевтины Захаровны, не дав ему договорить.

Колдун замер и уставился на девочку. Её глаза помутнели, а рот растянулся в жуткой, злорадной улыбке.

– Ну привет, Дима, давно не виделись. А я думала, что ты поумнел, остепенился… Значит, тебе всё неймется. Не получилось у бездарного ученика достичь чего-то значительного, решился наш Дар забрать. Нехорошо, Дима, против Бога идти. Не ты дал – не тебе забирать!

Голос, в начале тихий и вкрадчивый, под конец стал громогласным и как будто хлестал по мужчине наотмашь. Так и сидя над девочкой, и держа её за руки, он дёргал головой из стороны в сторону и пытался встать, но старая ведьма не отпускала.

– Это откуда же ты взял такой странный ритуал? Кто тебя научил этому бреду? Не подумал, что смешивая кровь, ты сам становишься уязвимым. Или думал, что сильнее моей внучки, и ритуал в обратную сторону она не сможет повернуть? – девочка громко захохотала. – Как был дураком, так им и остался! Нет тебе более места среди нас! И силы ты никогда не получишь, а ту, что насобирал за эти годы, я заберу себе, от греха подальше! Уходи! – крикнула и отпустила мужчину.

Он, не говоря ни слова, с перекошенным лицом завалился набок, чуть не уронив свечу, и остался лежать неподвижно. Девочка напряглась всем телом, и металлические штыри, удерживающие её путы, начали вибрировать и выскакивать один за другим. Со всех щелей повылазили крысы и стали грызть, и тянуть верёвки и ремни, освобождая Илону и Людмилу Николаевну.

Уже через минуту Илона освободила мать от кляпа и попыталась привести её в сознание, сначала тормоша и уговаривая свозь слёзы, а потом, когда вспомнила про бабушкино ученье, взяла её за руки, закрыла глаза и отправила матери изрядную порцию своей энергии в надежде, что это приведёт её в сознание.

Мама дёрнулась как от электрического разряда и открыла глаза.

– Илона?

Она огляделась, заметила в полумраке свечи, начерченную солью звезду и, округлив глаза, спросила:

– Что происходит? Мы где?

Девочка пожала плечами и ответила, что сама не очень понимает, что это за место, но то, что отсюда надо выбираться, знает точно.

– Откуда здесь столько крыс? – спросила мама, с опаской наблюдая за зверьками, расположившимися у стен и под скамейками и наблюдавшими за ними.

– Не бойся, они не тронут. Они мне помогли и в подвале, и здесь, – Илона поискала глазами своего красноглазого друга, но не нашла.

Мама с недоверием посмотрела на дочь и сказала:

– Что-то изменилось в тебе. Ладно, дома всё расскажешь. Я сейчас вызову полицию, пусть они сами выясняют, что за жуть здесь творится.

– Нет, нет, нет! – Илона сложила руки в умоляющем жесте. – Там, в соседнем доме, ещё один колдун лежит, и, кажется, я его убила.

– Уверена? – удивилась мать.

Девочка кивнула головой.

Мама сглотнула вязкую слюну, смотрела на Илону несколько секунд и думала, а потом сказала:

– Тогда вызываем такси и срочно уезжаем, только сначала надо определиться, где мы, чтобы адрес назвать. Идём на улицу, посмотрим, может, на домах есть табличка с названием улицы.

– А ты себя нормально чувствуешь? Сможешь идти? – спросила дочь.

– А ты? У тебя всё в порядке? У тебя седая прядь в волосах.

– Чего?! – воскликнула Илона и бросилась к небольшому настольному зеркалу, которое стояло в углу на столе.

Она смотрела на себя широко открытыми глазами и не верила своему отражению.

– Офигеть… – Илона потрогала белую прядь у виска и заправила её за ухо. – В школе все упадут, ни у кого такой нет.

Она повернулась к матери с довольным лицом и сказала:

– Пошли, я в порядке.

И тут перевела взгляд на лежащего без сознания мужчину.

– А с этим что делать будем?

Мама подошла к нему и проверила пульс.

– Живой, пульс нормальный, скоро придёт в себя, и я не хотела бы дождаться этого момента. Так что пошли быстрее.

Илона опять поискала красные глаза в тёмном доме, загасила свечи и вышла вслед за матерью. По пустынной улице, освещённой одиноким тусклым фонарём, они дошли до дома, на котором висела табличка.

– Тупик Нечистой силы, 24, – прочитала Илона, а потом посмотрела на маму и рассмеялась. – Только не говори, что тот дом был тринадцатым, ха-ха-ха!

– Не говорю, никогда не слышала про такую улицу, – улыбнулась Людмила Николаевна и достала телефон.

***

Такси их привезло к дому Алевтины Захаровны, которая уже ждала родных у калитки. Женщины обнялись и зашли в дом. Каждая из них рассказала свою историю похищения, а бабушка про то, как почувствовала отток сил и тут же по родовой связи перенеслась к внучке, чтобы помочь.

Они сначала сходили в ещё тёплую баню, помылись, переоделись, а потом сели за стол.

– Это было лет двадцать назад. Ко мне пришёл молодой парень снять порчу. Порчи я у него никакой не нашла и проводила до ворот, а он уговорил меня, чтобы остаться и посмотреть, как я работаю с воском. Я тогда была ещё наивная и не сталкивалась с такими типами, как он. А он умел уговаривать. Работать языком у него получалась лучше, чем мозгами. В общем, ходил ко мне почти месяц, учился заговорам и ритуалам. А потом заявил, что про белую магию узнал достаточно, теперь бы ещё чёрной поучиться. И спросил, не могу ли я кого посоветовать, представляете?

Алевтина Захаровна налила всем чай.

– Я его тут же выгнала и сказала, чтобы он больше на моём пути не появлялся. Вот ведь негодяй! На внучку покусился! Поделом ему, поделом! – с серьезным видом сделала бабушка заключение и допила чай.

– А что с ним теперь будет? – спросила Илона.

– Ничего не будет. Он теперь будет обычным человеком – про магию и колдовство даже не вспомнит. Это для него – табу.

Девочка улыбнулась, но потом вспомнила про Игоря в подвале и спросила у бабушки, как с ним быть.

Алевтина Захаровна усмехнулась и ответила внучке:

– У тебя теперь, дорогая, сила великая, Дар божий. Но запомни, внучка, на всю жизнь: не тебе решать, кому жить, а кому умирать, на то есть Высшие силы. И каждое твоё проклятие вернётся тебе вдвойне. Твоя миссия на Земле – помогать людям. То, что ты сделала, была самооборона. Только столкнувшись с прямой угрозой своей жизни, ты имеешь право воспользоваться силой для защиты. В других случаях людям вредить нельзя, иначе высшие силы заберут Дар. Шесть поколений целительниц берегли, развивали и укрепляли родовые силы, ты – седьмая. И сегодня твоя сила проснулась в тебе в полной мере. С завтрашнего, то есть уже с сегодняшнего, дня я начну тебя учить уже по-настоящему и расскажу всё, что сама знаю. К тебе во снах начнут приходить наши прародительницы и тоже показывать свои умения. Слушай, смотри, запоминай. Боишься забыть – записывай. Только береги эти записи от чужих глаз, никому не показывай. Даже лучшим подругам. Поняла? – Илона кивнула и зевнула. – Поздно уже, идите спать. Утро вечера мудренее.

Илона ушла в свою комнату, а мама с бабушкой ещё остались на кухне разговаривать. Она разделась, разобрала кровать и залезла под одеяло. Глаза уже склеились, и она сразу уснула, так и не заметив два красных огонька рядом с подушкой.

***

«… Высокий молодой черноволосый мужчина миловидной наружности, в серой куртке и бейсболке стоял рядом с недостроенным домом и разговаривал по телефону.

– Да… да… всё понял. Сегодня буду… как обычно… – говорил он в трубку. – До вечера.

Отключил телефон и спрятал его в карман. Потом подошёл к двери, ведущей в подвал, и открыл засов.

– Ну что, мои хорошие, сейчас я вас покормлю, – сказал целой россыпи сверкающих в темноте глаз.

Мужчина вышел, принёс мешок зерна и высыпал его прямо на лестницу.

Он спустился на две ступеньки, сел на верхнюю и закурил, глядя на копошащуюся внизу серую массу. Видно было, что нервничает: пальцы, державшие сигарету, подрагивали, глаза сощурились и смотрели в одну точку.

– Ладно, ребята, мне пора.

Затем закрыл дверь на засов и вышел за ворота. Мужчина сел в чёрный дорогой седан и медленно поехал по тёмной безлюдной улице с одиноким фонарём посередине. Уже через несколько минут мимо него мелькали огни города: светящиеся вывески магазинов, фонари, машины. Вскоре он выехал на дорогу, ведущую к коттеджному посёлку, и остановился у богатого трёхэтажного дома. Некоторое время сидел в машине с заглушённым двигателем и выключенными фарами, пока не раздался очередной телефонный звонок.

– Я тебя жду.

Женский голос звучал завораживающе и одновременно жутко. Молодой человек вышел из машины и медленно двинулся к парадному крыльцу. Он стоял среди белых колонн и вазонов с осенними цветами и не решался открыть дверь. Она открылась сама, и в проёме появилась красивая и изящная молодая черноволосая женщина в длинном вечернем красном платье и с искусной прической, обрамляющей бледное лицо с большими изумрудными глазами.

Женщина улыбнулась, сделала ему навстречу шаг и поцеловала, оставив на щеке след от красной помады.

– Аркадий, проходи. Ну что ты как не родной, – проворковала она и потянула мужчину за руку.

Он зашёл и закрыл за собой дверь.

… В спальне горел камин. Всполохи огня отсвечивали от золочёных ручек мебели и предметов антиквариата, создавая дополнительные блики на стенах. Тихо звучала лёгкая инструментальная музыка. Полуобнажённый мужчина сидел в кресле, откинув голову и прикрыв глаза, а женщина сидела у его ног на мягком пушистом белоснежном ковре, обхватив свои ноги руками, едва прикрытые белым кружевным пеньюаром, и смотрела на огонь.

– Ты уверен в своём решении? – задумчиво спросила она. – Обратного пути не будет.

– Да, Шри. Я устал от всего и от жизни тоже. Меня больше здесь ничего и не держит. Я устал от этой бесконечной бессмысленной возни: работа, деньги, еда, удовольствия, обязанности… И так по кругу. Меня больше ничего не радует.

– А я?

– Я заберу свою любовь с собой. Ты живёшь уже очень долго. Сколько у тебя было таких, как я? Сотни, тысячи… Я просто один из них. Те крысы, которые живут у меня… Я ведь знаю, что они все – непросто крысы. Ты в каждую из них поместила душу близкого тебе человека. Ведь так?

Женщина молчала.

– Так. Я и сам знаю, что так. Шри, скажи, сколько я проживу в теле крысы?

Она повернула к нему голову и сверкнула глазами.

– Если бы я тебя не любила, то ни за что бы не помогла тебе. Я знаю твоё положение и тоску по прежней жизни. Её не вернёшь, но у тебя погасла искра жизни. И это я, к большому моему сожалению, предотвратить не смогла. При перерождении ты проживёшь ровно столько, сколько захочешь. Как только у тебя будет твёрдое намерение умереть, ты умрёшь на третий день. Но помни, – Шри встала и села ему на колено, – это будет окончательная смерть, без права на перерождение.

Он смотрел в её глаза и видел в них бесконечную мудрость Высших сил. Она погладила его по голове и нежно поцеловала в губы.

– Идём, пока я не передумала.

… В сыром подвале, на верхней ступеньке, сидел крупный чёрный крыс. В темноте его глаза светились красными огнями, и это не позволяло остальным обитателям близко подойти к нему. Но, почувствовав энергию своей богини, они столпились у лестницы и ждали, что будет дальше. Никто из них не собирался оспаривать его главенство, потому что знали заведённый веками порядок: новенький всегда становился вожаком, даже если был слабее кого-нибудь из них. И в этом была мудрость их обожаемой Шри Карни, потому что только душа, которая жила в настоящем времени, могла лучше других позаботиться о них.

«Я – Аркадий, будем знакомиться?»

***

Илона резко открыла глаза и посмотрела в окно, пытаясь осознать сон, который видела и отчётливо запомнила. На улице шёл осенний холодный дождь. Мелкие капли стучали по карнизу. Пасмурная погода не позволяла определить утро сейчас или день. Девочка посмотрела на часы, которые показывали 11:45. Они стояли на столе, застеленном белой скатертью, вышитой понизу мелкими цветами и отороченной вязанным крючком кружевом. Она улыбнулась, вспоминая рассказ бабушки про то, как она её вышивала к свадьбе и схитрила, срезав кружева со скатерти своей бабушки, потому что не успевала связать, проводя всё свободное время у деревенской ведуньи.

Девочка потянулась, сладко зевнула и откинула одеяло.

– А-а-а-а-а-а! – закричала она, увидев свернувшегося на кровати крыса, который мирно спал и поднял голову, только когда девочки закричала.

От неожиданности Илона снова накрыла его одеялом и замолчала. В комнату забежала мама и спросила, что случилось. Дочь отвернула одеяло и показала ей на крыса. Они внимательно посмотрели друг другу в глаза.

– Это кто? – спросила Людмила Николаевна, не отводя взгляда от животного.

– Это Аркадий, – уверенно ответила ей Илона.

– Ого! Ты ему уже и имя придумала? А чего кричала тогда?

Девочка пожала плечами, посмотрела на крыса и улыбнулась.

– Я просто его не сразу узнала.

– Так это та самая крыса, которая тебе помогала?

– Да, – она протянула руку и хотела погладить крыса, но потом опасливо убрала её, видя напряжённый взгляд. – Мама, я же теперь ведьма, как бабушка?

– Ну-у-у… До бабушки тебе ещё учиться и учиться, но, в общем-то, да, ведьма. Только юная и глупенькая.

– Значит, у меня должен быть свой фамильяр. Я уже себе выбрала животное…

Аркадий весь передёрнулся от слова «животное», но не сбежал, а перевёл любопытный взгляд на Людмилу Николаевну. Она тяжело вздохнула и согласилась, что такого боевого друга надо обязательно забрать домой.

– Только одно условие – убирать его клетку, кормить и купать ты будешь сама!

Они оба: и девочка, и крыса закатили глаза, а Илона ответила за двоих:

– Мама, конечно, это же мой фамильяр, а не твой! Идём, Аркадий, пора завтракать!

Она спрыгнула с кровати, надела спортивный костюм и пошла к двери. Крыс мигом юркнул за ней, но в дверях обернулся, и глаза сверкнули красными огнями.