Арка

Глава 1

В доме стоял полумрак. Шаги прислуги в коридоре стихли. Обычно вечером Ада пила чай с родителями, но сегодня осталась в комнате и попросила ее не беспокоить.

На секретере в беспорядке лежали конверты и письма. Склонившись над ними, Ада одно за другим перечитывала письма от брата Генри. Постепенно она понимала, что ее так беспокоило последние дни: Генри будто подменили. Обычно он писал много, подробно, но последние послания приходили редко, были короткими и сухими. Ада не могла объяснить себе причину этого и перечитала письма несколько раз.

«Вот первое, - подумала Ада. - Пришло через месяц после того, как Генри уехал. Пожалуй, в нем лучше всего видно восторг брата. Он так рад... Кажется, странности начались в начале зимы, когда он впервые яростно стал отговаривать меня ехать в колледж, даже исписал целую страницу. Конечно, он чрезмерно впечатлительный, и мог в глупом пустяке увидеть опасность, поэтому я не приняла его слова всерьез. И, кажется, зря: следующее письмо Генри посвятил тому, что старался убедить меня, что мы оба должны держаться как можно дальше от Этенита. Что же произошло? К сожалению, последние три письма оказались короткими: он лишь сообщил о паре событий, а в том, что пришло утром предупредил о скором приезде. Сразу заметно резкую перемену. Надеюсь, он приедет и все объяснит. Но все же, так странно. Надеюсь, ничего страшного не случилось».

Ада встала, снова села, убрала с лица выбившиеся из прически волосы. Она безо всякой цели переложила конверты раз, другой. Пристально рассматривая аккуратно выведенные, ровные строки, Ада хотела понять, что за ними скрывалось. Ее раздражало то, что она не могла увидеть, что происходило с Генри, в каком настроении он выводил эти красивые буквы. Ей оставалось только представлять, как он, бережно отложив перо, перечитывает написанное и, кивнув, неспешно сворачивает вдвое листы, кладет их в конверт, который запечатывает сургучом. После идет в городок на почту. Он однажды описывал свой путь. Генри всегда ходил пешком, пусть дорога и занимала много времени. Он выходил рано утром и шел как всегда медленно, наслаждаясь видами и ощущениями.

Ада представляла бесконечно просторную даль. На горизонте сливаются в сиреневой дымке поле и небо. Ветер приносит запахи травы и цветов, крики птиц и скрип приближающейся телеги, которую тянет лошадь. Они поднимаются из низины, где течет узкая река, тоже скрытая волнами тумана. Через нее перекинут старый деревянный мост с покосившимися перилами.

Ада встрепенулась. Из мира, который описал Генри и который явился Аде, девушку выдернул бой часов. Уже поздно, но ей не хотелось спать. Волнение не утихало, сердце билось сильнее, когда Ада задумывалась о том, из-за чего же изменился Генри. Или из-за кого. Ада хотела знать это. А когда узнает... А когда узнает, она все исправит, и Генри снова будет мечтательно рассуждать о жизни, любуясь пейзажем. Его больше ничто и никто не побеспокоит.

Ада сняла брошь в виде цикады с прозрачными крылышками, которую носила почти постоянно, - подарок Генри. До боли сжимая ее в ладони, Ада думала о встрече с братом.

* * *

«Милая Ада!

Сегодня я наконец могу написать тебе! С первого дня здесь произошло столько событий. Я познакомился со столькими людьми. Каждый из них — закрытая книга. Я верю, что мы узнаем друг друга ближе. Но с одним — Ада, мне не терпится познакомить тебя с ним — мы сдружились. Его зовут Карло. Он... он понимает меня как никто другой, хоть мы знакомы так недолго. Карло пишет стихи и мечтает о тайнах древних южных городов. Он родом откуда-то издалека, из маленького городка (прости, я не знаю, как правильно написать его название) на берегу моря. Его мысли и идеи вдохновляют меня, и когда мы встретимся, я обязательно прочту тебе свои сочинения.

Мы проводим все время вместе: в библиотеке, на лекциях, на прогулке, в комнате. Как бы странно не звучало, мы будто братья! Но не подумай, я не забываю о моей милой сестре Аде, и никто не станет для меня ближе, чем ты.

Недавно мы познакомились поближе еще с двумя необыкновенными людьми — Артуром и Джозефом. Они учатся здесь не первый год и взялись показать нам колледж и его окрестности. Оба они из одного города в Ариссате. Не смотря на поэтическое название, то место — болото, кишащее разными тварями. Артур рассказал нам несколько легенд, которыми полнится Ариссата, и я был искренне напуган. Не буду пересказывать, у меня не получится передать весь ужас на бумаге (слишком уж невыразительны мои истории), но в следующем году ты сможешь приехать и послушать их сама.

Не буду отнимать твое время. Письмо почти закончено, но я не могу не рассказать об одном из студентов. Его зовут Фредерик. Говорят, он самый целеустремленный человек в Этените, потому как многие годы осваивает знания в колледже. Я не видел его лично, но столько слышал! Не буду плодить слухи и подробнее напишу, когда познакомлюсь с ним. Надеюсь, он хотя бы вполовину так хорош, как о нем говорят.

Что ж, на этом закончу, хотя и написал не обо всем, о чем хотел — слишком много событий произошло. Когда мы приедем в Этенит в следующем году, я познакомлю тебя с Карло, он сказал, что ему тоже не терпится узнать тебя (кажется, я слишком часто говорил о тебе и хвалил твои способности).

Как ты, милая Ада? Прочла что-нибудь из того, что я советовал? В колледже огромная библиотека, уверен, тебе понравится. Да и вообще, это место прекрасно! Я хожу по галереям, любуюсь витражами и блестящими в лучах заката черепицами и думаю, как совсем скоро покажу тебе их!

Ни на миг не забывавший тебя брат,

Генри Грендел.

P.S. Вложу в конверт цветок, который нашел по дороге в город. Он напомнил мне о временах, когда мы проводили лето и осень в загородном поместье. Надеюсь, тебе он тоже подарит воспоминания».

* * *

Экипаж остановился во дворе. Ада, дрожащей рукой закрепив брошь, вышла из комнаты. Генри вернулся. Сердце стучало быстро-быстро, Аде хотелось, не задумываясь ни о чем, кинуться и обнять брата, но она знала, что поступать так неправильно. К тому же на глазах у прислуги и родителей.

Выпрямившись и гордо приподняв голову, Ада вышла на крыльцо. Вещи уже заносили внутрь. Родители приветствовали Генри. Отец одной рукой будто по чужой воле на миг приобнял сына и тут же отступил на шаг, сказав:

- С возвращением, Генри.

Мать стояла рядом с тем же холодным выражением, какое всегда, будто каменная маска, застывшая на красивом лице, сковывало его. Видно, она могла одарить сына, которого не видело почти год, лишь взглядом и невыразительными словами:

- Твоя комната готова, вещи уже там.

И только тогда, когда все трое двинулись к крыльцу, Ада увидела Генри. Сердце будто сорвалось в глубокую пропасть. На его лице не осталось и следа жизни. Бледная кожа, казалось, может порваться — такой тонкой она выглядела. Впалые глаза потускнели, лишились блеска. Подвижный взгляд замер, устремленный прямо перед ним. Каждое движение Генри было резким, каким-то неестественным: прежде он ходил легко и плавно, подняв голову и часто осматриваясь, даже если хорошо знал это место.

Ада оказалась перед братом. Он вскинул голову, уставившись мертвым взглядом на нее. По спине Ады поползли мурашки. Страх сковал ее.

- Добро пожаловать домой, Генри, - сказала она, взяв себя в руки, и отступила, давая пройти.

Он молча двинулся дальше.

Страх, которому поддалась Ада, ушел также быстро, как и появился. На его место явилась злость. Почему Генри вернулся таким? Что произошло?

До самого ужина брат не показывался. Ада старалась успокоиться, говоря себе, что Генри просто устал и постепенно станет прежним. Но внезапно, будто острым мечом, ее наивные доводы развеяла одна страшная мысль: «Он похож на мертвеца».

Все собрались на ужин. Аде совсем не хотелось есть, она наблюдала за поведением брата. Каждое движение казалось не свойственным ему, будто Генри делал все в полусне. Родители ничего не замечали. Они иногда спрашивали что-нибудь об учебе, а Генри отвечал так тихо и глухо, что Ада почти ничего не расслышала. Голос брата напугал ее, но Аде стало немного легче: он все же говорит, значит, не все потеряно.

После ужина Генри сразу направился к себе в комнату. Ада несколько раз окликнула его, но он даже не обернулся. Ей пришлось подойти и придержать его за рукав, чтобы он посмотрел на нее.

- Генри, - начала она.

- Я очень устал, - холодно ответил он, освобождая руку, и пошел дальше.

Все время, которое Генри провел дома, он выходил из комнаты только чтобы поесть. Каждый раз, когда Ада просила поговорить с ней, брат избегал ее.

«Генри убеждал меня не ехать в колледж. Я ждала, чтобы он все объяснил, но, видимо, произошло что-то настолько страшное, что теперь все, кроме его мыслей, не имеет значения для него. Нужно подготовиться к отъезду».

* * *

Поезд прибыл на станцию рано утром. Взяв свой единственный чемодан, Ада ступила на мостовую.

Генри уехал раньше ее на неделю, взяв большую часть ее вещей, чтобы договориться о жилье для сестры. Все учащиеся и преподаватели жили в новом здании на территории колледжа, но те, кто посещал лекции как вольный слушатель, должны были сами искать, где поселиться. Поэтому из города придется каждый день добираться пешком или, если повезет, с почтовой каретой. Ада даже не задумалась об этом — все ее мысли занимали предположения о произошедшем с Генри.

Станция находилась на окраине Кенхеля, но чтобы дойти до центра не потребовалось и получаса. Ада нашла нужный дом довольно быстро.

На фасаде, лишенном декоративных элементов, в строгом порядке располагались небольшие окна. Они будто тонули в стенах и почти не отражали небо. Стены, выложенные из выцветшего красного кирпича, возвышались над площадью на четыре этажа. К подъездам вели короткие лестницы без перил. Ада подумала, что здание выглядит очень практичным, пусть и унылым; таким, каким она себе и представляла дом для рабочих.

Войдя в дверь, она оказалась в тесном коридоре. Слева была лестница, справа — комната управляющего, как гласила табличка. Ада вошла. За столом склонился высокий немолодой мужчина. Услышав шаги, он поднял голову.

- Чего вам? - он вернулся к журналу перед собой.

- Меня зовут Ада Грендел, мой брат должен был заплатить за комнату в этом доме.

Управляющий, недовольно выдохнув, перелистнул страницу.

- Верно, - он вытащил из ящика ключ. - Но предупреждаю: я должен селить в этом доме рабочих и их семьи. Сейчас есть свободные комнаты, но если их тоже займут, я попрошу вас уехать. Вам на четвертый этаж. До встречи.

- До встречи.

Ада поднялась по узкой лестнице, дошла до нужной двери, вошла.

За дверью стояла вешалка, под которой стояла скамеечка с подставкой для зонтов. Одну из стен почти полностью занимали шкаф и массивный буфет, напротив стояла кровать. Под столом, выдвинутом на середину комнаты, оставили чемоданы Ады. Все было покрыто толстым слоем пыли.

- Здесь очень давно не убирали. Я не должна этим заниматься.

У Ады защипало в носу, и она поспешно открыла настежь окно. «Кто будет заботиться обо всех бытовых вещах?.. Но сначала нужно съездить в академию, сказать Генри, что я уже добралась. И взять расписание».

Она знала, как дойти до колледжа. Брат так подробно описал путь в одном из писем, что Ада могла дойти не спрашивая дорогу у местных. Почему-то у нее даже не возникло мысли доехать. Задумавшись, она шла по мощеной улице с небольшим чемоданчиком в руке, который взяла, чтобы сразу передать Генри то, что он просил привезти.

Улица уходила вверх. Иногда на крутых участках встречались ступени. Дома у центральной площади выглядели новее, чем те, что ближе к холмам, и стояли почти вплотную. Все здания были небольшими, чаще каменными, и почти все — одноэтажные. У самого подножия холма домов было мало, все они расположились на отдалении друг от друга. Некоторые из них казались заброшенными: крыши и стены почти скрывались за разросшимся диким виноградом, разбитые окна закрывали досками или занавешивали изнутри. На печных трубах гнездились птицы. Ада вдруг подумала, что по лозам, наверняка могут пробраться крысы. По спине пробежал холодок. Она даже порадовалась, что ей не придется жить в одном из таких домов. Пусть они и выглядят загадочными, жить в них крайне неприятно.

Наконец она вышла за город. Ада уже заметила вдали узкую серебристую полоску, мелькавшую среди зелени. Река. Кажется, она здесь одна, но делает много поворотов, поэтому придется пересечь ее несколько раз. Впереди показался широкий крепкий мост. Но кроме зелени под ним Ада ничего не увидела. Увядающие луга с бледными цветочками простирались от дороги, над которой поднималась пыль, до самого горизонта по обе стороны. Неяркое небо уже затянули полупрозрачные облака.

Теперь Ада понимала, что так нравилось Генри в этом месте.

«Интересно, можно ли будет посещать все лекции? Генри говорил, что некоторые преподаватели против того, чтобы к ним приходили так называемые "люди с улицы". Они хотят, чтобы их слушали только те, кто уже имеет хоть малейшее представление о предмете, и могут провести неофициальный экзамен для вольнослушателей, чтобы после выдать разрешение. Генри говорил, что для философского направления в начале важнее не теоретические знания, а умение развить мысль, и высказать ее. Хотелось бы, чтобы это было так».

За лугами показался следующий холм. У подножия он почти полностью зарос лесом, редевшим ближе к вершине. Дорога закончилась, дальше вела тропинка. Она пошла вниз, стал виден пологий склон, по дну которого протекала река. Через нее был переброшен узкий мостик, скрывавшийся за раскидистым деревом. Оно наклонилось над самой водой, так что его ветки с широкими листьями качались, увлекаемые потоком. Ада спускалась, чувствуя, как сухие стебли цепляются за подол. В низине стало прохладнее. Перейдя на другую сторону, она стала подниматься по крутой дорожке. Уже на вершине Ада остановилась и оглянулась. Этот холм был выше предыдущего. С него открывался вид на луга и речную долину. Здесь дул сильный ветер, и слышался таинственный шелест деревьев. В кронах перекликались тонкими голосами птицы. Было что-то печальное в этих одиноких возгласах. Они звенели в ушах, пока следующий вскрик не нарушал спокойствие, навеваемое шорохами и тихим свистом.

Ада, сама не зная почему, ускорила шаги. В тонких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву, было что-то таинственное. Они то тускнели, то снова разгорались, будто солнце искало что-то.

«Не об этом ли говорил Генри? Так выглядит "магия" места?» - чувствуя, как участилось дыхание, подумала Ада.

Она заставила себя успокоиться и идти медленнее.

Остаток пути Ада старалась думать лишь о предстоящей учебе. О том, где бы найти человека, который возьмет на себя бытовые обязанности в ее комнате. О том, знают ли друзья Генри о том, что с ним случилось. Последнее особенно сильно ее волновало. Но Ада старалась не думать о тех людях. Сперва нужно было с ними познакомиться, делать выводы никогда не поздно. Увлеченная мыслями, она вышла из леса. Ада поняла, что очень устала. Солнце уже высоко поднялось и приблизилось к зениту. Значит, она шла примерно полтора часа.

Ада немного отдохнула. Она рассматривала уходящую вперед дорожку, размышляя о том, как странно сделан путь к колледжу. Разве богатые студенты, которых большинство в колледже, пойдут пешком через лес? Должен быть другой путь. Пусть и так, Ада не жалела о прогулке. После полутемных комнат дома, в котором она проводила почти все время, все здесь казалось необыкновенным. Чувствовалась свобода, которую Ада так часто представляла, читая письма Генри или книги, которые он советовал.

Дальше она шла вдоль по склону, то поднимаясь выше, то спускаясь почти к лесу. Повернув наконец, тропинка резко оборвалась. Оказалось, там она соединялась с широкой дорогой, огибавшей холмы с другой стороны. Эта дорога вела к узкому длинному мосту, под которым метался поток прозрачной воды, бежавший со склона. За мостом показалась арка. Чем ближе Ада подходила, тем отчетливее видела, что справа и слева арки выложены стены, которые сперва девушка приняла за части склона. Когда она оказалась совсем рядом, Ада прочла на карнизе "Колледж Этенит". Что скрывали его стены?

* * *

«Ада,

Я знаю, что удивлю тебя, написав это, но возникли некоторые обстоятельства, о которых я не могу рассказать, и из-за которых ты не должна ехать в колледж. Не волнуйся, поговорим обо всем дома.

У меня нет ни одной идеи, как описать случившееся так, чтобы ты поняла и не беспокоилась за меня. К тому же я не знаю, читает ли это кто-то кроме нас. Мои новые знакомые — к слову о неожиданных чертах их характеров, которые невозможно было распознать прежде — говорили, что существует множество способов незаметно запечатать уже вскрытый конверт. Знаю, ты думаешь, что именно из-за их слов я начинаю бояться, и, признаю, так и есть. Они рассказывают страшные легенды, а я вижу в тенях во дворе наблюдающих за мной существ, лишенных тел, вздрагиваю, услышав карканье, и гадаю, не ведьма ли девушка, собирающая травы в роще над рекой. Это чувство появилось давно, когда мы только познакомились, и мир казался мне ожившим, я почти поверил, что заклинатели и ведьмы существуют, что есть существа, обладающие нетленным телом... Но теперь все пугает меня. Видимо, я чересчур чувствителен. Надеюсь, ты не посмеешься над своим братом, Ада.

Знаю, ты не веришь в волшебство... Я тоже не верил, и, пожалуй, все же не верю, но боюсь. Странно, да? Я не могу окончательно решить, и от этого мне только хуже.

Повторяю, Ада, забудь об Этените. Есть много других мест, где можно получить хорошее образование. Обещаю, я не вернусь сюда. Мы вместе найдем более подходящий колледж.

Пожалуйста, прислушайся!

Генри Грендел».

Глава 2

Между колоннами показался внутренний дворик. Там были разбиты клумбы с уже отцветшими цветами. Лишь несколько стеблей, увенчанных нераскрытыми и увядшими бутонами, качались под ветром. Желтеющие листья опадали на землю и разноцветную плитку. Здесь лежал гнетущий отпечаток осени, которого Ада не чувствовала на дороге.

В центре дворика стоял фонтан. Над высоким бортиком виднелась плоская чаша, с которой тихо стекала вода. За фонтаном Ада заметила человека. Он стоял, подняв голову и, наверное, разглядывая стену. Ада пошла к нему, тоже поглядывая наверх. По второму этажу шла галерея с колоннами в форме стволов деревьев, с ветвями, поднятыми к карнизам. Там они переплетались и распускались широкими акантовыми листьями. Изгибы и выступы барельефа были плавными, отчего он походил на настоящие растения. Над последним этажом возвышался аттик. В его центре располагалась витражное окно, окруженное побегами и цветами. Ада впервые видела такое красивое здание, и теперь понимала, почему Генри так понравилось это место.

Подойдя ближе к фонтану, Ада рассмотрела за непрестанно бежавшей рябью дно, выложенное мозаикой. Снова цветы: зеленоватые лилии, которые когда-то были желтыми, и бледные нарциссы.

«Я думала, в колледже архитектура будет более строгой. Больше похоже на театр или поместье».

Человек у фонтана заметил Аду и сделал шаг навстречу. Ветер легко шевелил его длинные волосы, собранные на затылке лентой, голубые глаза прямо смотрели на Аду. Его кожа казалась белой, и пряди, выбившиеся на лицо, выглядели очень темными.

Аде вдруг пришла мысль: «Он похож на Генри».

- Добро пожаловать, - с полуулыбкой сказал он. - Вы ведь Ада Грендел?

- Верно.

- Меня зовут Карло, наверное, Генри писал обо мне. Он просил проводить вас к нему.

Ада растерялась, но пошла вперед рядом с Карло.

- Как добрались? Генри очень беспокоился.

- Все хорошо, - Ада не знала, следует ли ей поддержать разговор. А если следует, то о чем спросить? Задумавшись об этом, она молча следовала за Карло.

Поднявшись на галерею, они прошли по коридору и спустились по длинной крутой лестнице, заворачивавшей влево и шедшей от стен по склону к крытому мосту, переброшенному через неглубокое ущелье.

По открытой галерее с изящными перилами и колоннами, поддерживающими высокий навес, они прошли к общежитию. Со дна ущелья доносился рокот потока, быстро бежавшего по камням далеко внизу. Ветер трепал одежду и приносил запахи сухой травы.

Здание общежития, новое, построенное из белого кирпича, казавшегося серым под неяркими лучами осеннего солнца и потому сливавшегося с небом, нависало над крутым обрывом. Из окна в коридоре Ада увидела заросшую низким кустарником степь. У горизонта она переходила в холмы, выстроившиеся грядой. Над ними, нагроможденные и высокие, белели облака. Ветер бился в окна, и через щели проникал в коридор. «Наверное, здесь очень холодно зимой», - подумалось Аде.

- С другой стороны общежития зловещий лес, - неожиданно сказал Карло. Голос резко разрезал звонкую тишину.

- Зловещий? - не глядя на него, задумчиво произнесла Ада.

- Мы его так называем. Кончено, в нем нет ничего необычного, но только днем.

- Генри писал, что вы любите сочинять страшные истории. Это одна из них? - Ада усмехнулась.

Карло сочувственно-покровительно глянул на нее, будто жалея, что она не понимает простейшие истины, но не сердясь за это.

- Может, и так. Мы пришли, - он толкнул дверь и вошел. - Заходите скорее. Генри, - шепотом позвал он, - Генри!

Комната была погружена в полутьму. Справа и слева стояли две кровати. Под большим квадратным окном расположился широкий стол. На нем лежал длинный конец шторы, закрывавшей свет. Сверху были навалены листы бумаги и книги, близко к краю стояли закрытые чернильницы. Кажется, штору не отодвигали. На одном из стульев тоже громоздилась стопка учебников.

- Кажется, он спит, - произнес Карло. - Разбудить?

- Я сама.

Ада приблизилась к одной из кроватей. На ней, с головой укутанный одеялом, лежал Генри. Коснувшись его плеча, Ада немного сжала его. Генри шевельнулся. Ада потянула за край одеяла. На нее из глубокой тени глянули мутные глаза. Ада убрала темные пряди с лица брата, ощутив, что кожа его была ледяной.

- Генри, что с тобой? Ты болеешь?

- Я очень хочу спать, - еле слышно произнес Генри. - Возьми на столе документы. Там же расписание и...

- Я привезла тебе из дома, что ты просил, - она достала из чемоданчика сверток и стеклянную бутылочку с красными чернилами. - Куда положить?

Ада обернулась и заметила Карло, спокойно стоящего прислонившись к стене.

- Вы могли бы выйти, - она проводила взглядом Карло, молча вышедшего за дверь, и снова посмотрела на брата. - Генри, что произошло? Ты знаешь, что можешь мне рассказать. Пожалуйста. Если тебе кто-то угрожает или уже навредил, скажи мне кто это, - ее голос стал жестким, - и я разберусь со всем. Если продолжишь молчать, мне будет все равно, хочешь ты того или нет, но я заберу тебя и отвезу в больницу. Почему ты молчишь?

На глаза Ады навернулись слезы. Все виделось размытым. Неожиданно его ладонь схватила ее за руку. Даже через плотную ткань платья чувствовалось, настолько она холодна. По спине пробежали мурашки. Ада вытерла слезы.

- Генри, не молчи, - попросила она.

- Никто не виноват, - едва заметно улыбнувшись ответил он. - Не беспокойся и наслаждайся жизнью. Я же обещал, что тебе понравится здесь.

- Да, я очень рада, что смогла увидеть все это, но... Ты ведь... - Ада улыбнулась, заметив, что во взгляде Генри на мгновенье появился блеск. - Хорошо, я буду наслаждаться жизнью. Но я буду счастлива только, если ты будешь рядом.

- Я хочу, чтобы ты перестала так много думать обо мне. Кругом столько хороших людей. Как тебе Карло?

- Ты меня пугаешь, Генри. Тебя никто не заменит! Пожалуйста, выздоравливай.

- Конечно. Прости, я так хочу спать...

Ада не расслышала, что еще сказал Генри: его слова заглушил шелест одеяла. Она встала. Комната вдруг показалась ей крошечной коробочкой, в которой может поместиться только насекомое. Из темных углов, будто пальцы, потянулись черные тени. Взяв чемодан и большой конверт с документами, на котором было написано ее имя, Ада вышла в коридор. Только теперь она ощутила, насколько затхлый воздух наполнял комнату. В коридоре дышалось легче.

Карло стоял у окна. В профиль его лицо показалось ей напряженным, и отпечаток таинственности, лежавший на нем, делал черты резкими и неприятными. Аде он вдруг стал противен.

- Идемте.

Они спустились в холл.

- Сейчас время обеда, не хотите зайти в столовую?

- Было бы неплохо, будь у меня возможность все здесь осмотреть, - холодно ответила Ада и посмотрела в большое окно неправильной формы, разделенное на несколько секций рамой.

За мутным стеклом виднелся лес. Кора у деревьев была очень темной, росли они близко друг к другу, и потому лес выглядел почти черным, только желтела жухлая трава. Ветки качались, ветер срывал тусклые листья. Из-за стволов показался высокий человек. Он быстрым и твердым шагом поднимался ко входу общежития. Карло шел впереди и первым столкнулся с тем человеком.

- Фредерик, - сказал он с глубоким уважением, пропуская его внутрь.

- Что ты здесь делаешь, Карло? - раздался холодный голос.

Ада наконец увидела Фредерика и поняла, что этот тот самый, о котором так восхищенно писал Генри. Высокий, темноволосый, со сжатыми губами. Его лицо, худое и вытянутое, выглядело болезненным. Когда он посмотрел на Аду, у нее в груди словно что-то оборвалось. От этого взгляда стало не по себе. Будто она оказалась в безвоздушном пространстве и не может вдохнуть или выдохнуть. Ада резко сделала шаг вперед, чтобы оцепенение, сковавшее ее, исчезло.

- А вы кто? - уже спокойно спросил Фредерик, но Аде хотелось поскорее уйти.

- Ада Грендел. Извините, мы спешим. Идемте, Карло, - спокойно сказала она, стараясь неторопливо обойти его.

Ада очень надеялась, что Фредерик не заметил, как она замерла. Или хотя бы не предал этому значения. Наверняка она не первая, кого напугал его угрожающий взгляд. Пока они шли к зданию колледжа, Ада все еще чувствовала, будто на нее смотрят. «Как может сочетаться безграничная пустота и угроза? Стоит узнать о нем побольше, и страх исчезнет, как и перед любой другой неизвестностью. До того не хочу с ним сталкиваться».

- Фредерик и правда прекрасен, - сказал вдруг Карло. - Кажется, что сделаешь все, что бы он ни попросил.

- В этом нет ничего прекрасного, - с презрением ответила Ада, неожиданно даже для себя. - Вы, как слепые, не замечаете очевидного: он ужасен.

- Да, поначалу страшно, - ничуть не обиженный ее тоном, Карло говорил с улыбкой, - но потом понимаешь: страшно потому, что он восхитителен и превосходит нас с вами. Или даже всех людей на свете.

- И чем же? Чем он лучше вас, например?

- Всем.

- Видимо, это вы не слишком выдающийся человек без талантов и способностей, к тому же считаете кого-то своим господином, хотя не служите ему. И не хотите видеть его недостатки.

Ада не хотела говорить так прямо и грубо, но эмоции, будто волна, накрыли ее с гловой, и она не могла прийти в себя. Что-то чужеродное лишило ее возможности рассуждать здраво, заставило сосредоточиться на всепоглощающем страхе, вызванном чем-то обыденным и оттого еще более жутким. Отчего он возник? Ада не знала, и потому он смог овладеть ею.

Карло остановился и посмотрел на Аду как на глупого и беспомощного ребенка, которому только предстоит познать те истины, которые открыты ему самому.

- Моя ничтожная жизнь будет принесена в жертву ради более благородного человека и его целей. Самый лучший вариант — исполнение желаний и воли Фредерика.

- Как хотите, - Ада пожала плечами, чувствуя, как отвращение к Карло глубже укореняется в сердце. Его слова о зловещем лесе вызвали у нее усмешку. Ей следовало бы и над этим посмеяться, но вместо веселья из глубины ее души поднялось раздражение.

Столовая находилась в большом зале. Ада и Карло вошли туда из коридора, и их обдало теплым воздухом, пахнущим едой. Было тихо, за столами сидело всего несколько человек. Ада заняла первый попавшийся стул, только теперь почувствовав, как болят ноги. Карло куда-то исчез, и ей ничего не оставалось, кроме как сидеть и рассматривать стены.

Окон в зале почему-то не было. Ада не оглядывалась и старалась сидеть тихо, чтобы не привлечь внимание. Но обедавшие даже не посмотрели на нее. Они о чем-то оживленно говорили.

- Сегодня вечером... Нет, мы только... Да он рано или поздно сам... Все равно... Чего жалеть? Он уже не... И все же... - донеслось до Ады. Спор продолжался, но через несколько минут один из говоривших встал, возмущенно что-то сказал напоследок и отошел от стола, когда заметил Аду.

Он был совсем близко, когда голос Карло:

- Джозеф! Джозеф, это Ада, сестра Грендела.

- Рад встретиться, - действительно радостно сказал он, сев напротив.

- Я тоже.

Ада слегка улыбнулась в ответ. Джозеф сразу ей понравился. Он говорил искренне, смотрел прямо и тепло. Аде стало легче, и впечатления от холодного взгляда Фредерика и безжизненных глаз Генри сгладились.

Карло поставил на стол поднос с чайником, чашками и тарелками.

- Ты не бойся - сказал Джозеф, после того, как их представили, - с Генри все будет в порядке. Часто бывает, что от сильных потрясений здоровье ухудшается, но это пройдет.

- Я знаю, но сейчас меня беспокоит кое-кто другой.

- Карло говорил что-нибудь странное...

- Мы встретили Фредерика, - пояснил Карло, - и он вышел из зловещего леса.

Ада следила, изменится ли лицо Джозефа при упоминании имени Фредерика, но ему, кажется, было все равно.Карло снова скрылся из виду.

- Только он может выйти оттуда и остаться в живых. Остальные, кто заходил в зловещий лес, быстро умирали, - послышался глухой голос совсем рядом. - Они падали с обрыва, тонули в реке или попадали под поезд — все погибали! И Генри ждет та же участь.

Ада резко обернулась на голос. Девушка за соседним столом, загадочно глядя на дно чашки, продолжила:

- Это неизбежная судьба всех, кто прикоснулся к тайне зловещего леса.

- Августа снова видела вещий сон, - с улыбкой обратился к ней Джозеф. - На этот раз тоже земля поглотила Этенит и Кендхель, и над разломом кружили тринадцать воронов?

- Нет, - Августа, шурша неудобным платьем, села рядом с Адой и пустыми глазами уставилась на нее.

- А что тогда?

- Убитых птиц, - глядя прямо в глаза Аде, произнесла она. - Из-за их тел нельзя было увидеть траву под деревьями. Они лежали повсюду в лесу, куда ни один луч света не пробирался, - у нее задрожали губы. Ада даже подумала, что она заплачет. Но Августа почти тут же успокоилась и налила себе чай.

- Кстати, Елена вчера приехала, почему ты одна? - сменил тему Джозеф.

- Она отдыхает. Ада, вы хотите чай?

Августа, не дожидаясь ответа, поставила перед ней наполненную чашку.

- Кстати, Джозеф, ты пойдешь сегодня к Марте? Мне бы передать ей кое-что...

- Карло, кажется, заблудился, - Джозеф вдруг поспешно встал. - Пойду поищу его.

- А Елена это?..

- Единственная студентка Этенита, уже третий год здесь учится, - с гордостью сказала Августа.

- А вы?

- Я слушатель, как и вы.

«Наверное, Елена очень умная. Или училась в школе, или сдавала вступительные экзамены. Даже Генри с трудом их сдал, хотя очень старательно учился, и его хвалили все учителя. Может, хотя бы Елена не такая странная, как другие?»

***

После обеда Ада решила идти домой. Пред уходом ей хотелось еще раз зайти к Генри, но она почему-то подумала, что, наоборот, снова разбудит, помешает, и, попрощавшись с Джозефом и Августой, пошла к выходу. Карло хотел ее проводить и шагал рядом. Аде он уже надоел за несколько часов знакомства, и она надеялась, что он останется, но нет.

Путь до города по дороге был короче, так что они пошли по ней. После недолгой передышки в столовой Аде снова пришлось идти. Она чувствовала себя очень уставшей: голова начинала кружиться, ноги ныли, а чемодан казался раз в пять тяжелее, чем когда Ада шла в колледж.

Карло что-то говорил, но Ада не слушала, стараясь сосредоточится на мыслях.

«Красивое место, но люди странные. Нужно будет как-нибудь заглянуть в этот зловещий лес. Интересно, что там такого. И правда ли, что из-за простой прогулки по лесу кто-то может умереть?.. Фредерик по-настоящему пугает. Кто он вообще? Откуда приехал? Почему выбрал это место? Без него все жуткие мелочи вроде снов Августы или леса не были бы такими. Скорее, все выглядело бы обычным. Присутствие этого человека... Его не должно было быть здесь. Он чужой. Почему чужой? Не знаю, мысли странные в голову лезут. От усталости, наверное».

Подул ветер, и Аде стало немного легче. Поле с еще зеленой травой, как вышитое полотно, протянулось до горизонта. Слева возвышались холмы, по которым Ада шла раньше. На дороге было свежее и просторнее, чем в колледже. Аде вспомнилась комната Генри, темная и похожая на коробок для жуков. Почему она такая маленькая? Почему она такая пыльная? Карло мог бы об этом позаботиться.

- Послушайте, - сказала Ада, перебив Карло. - Вы ведь можете проветривать комнату в общежитии. И хотя бы иногда раздвигать шторы. Генри болеет не только из-за своего состояния, но и потому, что он целыми днями... Это наверняка давит на него.

- Он сам просит, чтобы в комнате не было солнца. Поговорите с ним в следующий раз о том, что нужно лечиться, - рассеянно ответил Карло, - меня он не послушает.

- Вот как.

«Раньше Генри ненавидел темные помещения, так почему сейчас просит не открывать шторы?»

- Кстати, Генри говорил что-то о Фредерике? Он тоже хотел бы отдать жизнь ради его целей? - Ада не знала, почему вдруг этот вопрос пришел ей в голову, просто как-то соединились слова восхищения из письма Генри и пафосная речь Карло.

- Нет. Генри даже рядом с Фредериком думал о себе. Он бы не стал чем-то жертвовать для него, как и вы.

- Спасибо за все, увидимся после. Я не хочу вас больше задерживать, - сказала Ада, ускоряя шаги.

Она шла как можно быстрее, будто за ней кто-то гнался, и не помнила, как добралась до города. Ада легко ориентировалась и без труда вышла на площадь, к дому, где была ее комната.

Она поднялась к себе, оставила чемодан на стуле и, едва расстелив одеяло, упала на кровать и уснула. Долгая поездка и прогулка оказались слишком утомительными.

***

На следующее утро Ада спустилась в комнату управляющего и спросила у него, кто может помочь ей с уборкой. Тот позвал жену и она ответила, что попросит прийти Марту. Ада вернулась к себе. Это имя не давало ей покоя, казалось очень знакомым.

Через полчаса в дверь постучали, и вошла девушка. У нее были длинные светлые косы, перевязанные синими лентами. Ада редко видела такие волосы. Заглядевшись, она даже не сразу поняла, что девушка что-то ей говорит.

- Меня зовут Марта, - повторила она, поняв, что Ада не расслышала. - Я помогу с уборкой.

- А, спасибо. Но это я, скорее, буду помогать.

Марта тут же взялась за работу: вынесла во двор сушиться одеяла и матрас, вымела пыль из углов, протерла полки в шкафу и пол, помыла окна и застелила постель. Ада за это время успела только расставить вещи и книги на столе.

Марта была по-прежнему бодра и предложила принести чай. Ада отказалась, только начав говорить об оплате ее работы, но Марта убежала и скоро вернулась с чайником, чашками и куском пирога.

- Вот! - сказал она радостно, поставив все на стол. - Теперь можно и отдохнуть немножко. Вы, наверное, устали. Хотите, я каждую неделю буду приходить и помогать? Даже платить не нужно. У меня есть деньги. Я учусь на фабрике и получаю деньги. Пока у меня много свободного времени, но совсем скоро стану там работать. Я никогда не подумала бы, что это так интересно. А вы чем занимаетесь? Наверное, вы учитель?

- Нет, - Ада с трудом старалась расслышать и понять, что говорит Марта. - Я в колледж...

- Ого! Я почти угадала!

- Кстати, вы ведь кого-нибудь там знаете?

- Конечно! Моя семья отвозит туда продукты, так что я и сама там бывала.

Аде вспомнился разговор в столовой.

- И Джозефа...

- Да, - выпалила Марта и резко замолчала, будто выдала секрет.

Кажется, теперь она поняла, почему Джозеф ушел, стоило Августе произнести имя Марты.

Глава 3

Стояла хорошая погода. Студенты и преподаватели собрались во внутреннем дворике колледжа и готовились слушать первую в учебном году лекцию. Кто-то стоял, кто-то сидел на краю фонтана. Отовсюду слышались голоса.

Ада искала глазами Генри или хотя бы Карло и Джозефа, но не находила. Прижавшись спиной к колонне, она смотрела то на одного, то на другого. Все здесь отличались от людей, которых Ада видела в гостях у родителей. К ним чаще приходили взрослые, степенные аристократы или деловые торговцы. Привыкнуть к голосам и суматохе таких молодых и шумных студентов оказалось непросто. Вся толпа казалась единым живым существом, которое просто не может замереть или хоть на мгновение замедлиться. Ада смотрела на это как на новую страницу незнакомой книги: с интересом и недоверием — слишком уж все происходящее было ново.

У фонтана вдруг стало тише и все звуки теперь были будто приглушены. После оттуда донеслось громкое:

- Внимание!

Толпа придвинулась к фонтану и сомкнулась плотным кольцом раньше, чем Ада успела понять, что происходит. Но даже у колонны было слышно каждое слово. Благодаря тому, как построен дворик, звук в нем распространялся прекрасно.

- Сегодня важный день для вас, впервые перешагнувших порог колледжа Этенит. Вы выбрали его, и для нас, преподавателей, это большая честь. Позвольте же поведать вам историю создания Этенита. Господин Дейнер — историк, думаю, лучше него никто не сможет рассказать обо всем, что касается его предмета. Итак, прошу, профессор.

Все захлопали. Ада, скучая, подняла глаза к небу. По нему плыли голубо-серые, как жемчуг, облака. Между ними пробился солнечный луч и осветил одну из стен. На галерее тоже стояли студенты. Некоторые болтали, некоторые, облокотившись на перила, слушали и смотрели на профессора. Среди них Ада увидела Августу и незнакомую девушку рядом с ней. Ада подумала, что это, наверное, Елена.

- Колледж Энетит основан сто семьдесят лет назад богатым человеком по имени Хелег. Он всегда стремился к тому, чтобы помогать людям и жертвовал огромные суммы на строительство больниц и учебных заведений. Господин Хелег назвал колледж Энетитом, желая, чтобы он существовал вечно и чтобы здесь вечно жили и учились достойные люди. Такова была его последняя воля. Хелег умер, завещая наследникам продолжать его дело. Его похоронили с почестями в ближайшей Обители Тишины, и даже теперь он присматривает за нами. Так не будем же огорчать дух благородного Хелега и посвятим наше время знаниям, - протараторил профессор, не сделав ни одной правильной и уместной паузы. Он будто боялся говорить и хотел поскорее закончить и без того короткую речь.

«Как уныло, - подумала Ада. - Неужели это все, что они хотели рассказать об основателе?»

Толпа расступилась и к выходу направилась группа людей. Впереди шел низкий старик с перекошенным лицом. Ада подумала бы, что он недоволен, но старик смеялся, переговариваясь с другим немолодым человеком, возможно, профессором. Сейчас никто не носил ни плащей, ни каких-то знаков отличия, по которым можно было бы различить студента, профессора, ректора и обычного человека. Взгляд старика пересекся со взглядом Ады. Его хитро прищуренные глаза были совершенном пустыми, в них не отображалось и тени мысли. Он выглядел как кукла, которой кто-то управляет. «Почему они все такие неприятные? Что ученики, - Ада вспомнила Фредерика, - что ректор с профессорами. Тут хоть десяток нормальных наберется?» - она проводила группу взглядом. Подходя к воротам, Ада видела там несколько карет и предположила, что эти люди уехали вместе.

Толпа начала тоже расходиться. Профессор Дейнер — высокий и худой человек с тонкими длинными волосами и нервно дрожавшими руками — что-то говорил студентам, обступившем его. Ада узнала его по голосу и интонациям и тоже подошла. Сегодня у них первая лекция с ним.

«Почему же он так трясется?»

Ада почувствовала на спине чужой взгляд и обернулась. У засохшей клумбы стояли три юноши и поглядывали на нее, стараясь, правда, делать это незаметно. Ада предположила, что они учатся с Генри и поняли, что она его сестра. И что теперь они думаю, подойти к ней или нет.

Она отвернулась и сосредоточилась на речи Дейнера.

- Теперь мы пойдем в аудиторию, - он резко указал пальцем наверх и тут же смущенно опустил руку. - Там же познакомитесь с другими профессорами, - его взгляд блуждал по лицам учеников, ни на одном не останавливаясь, - и потом получите в библиотеке некоторые книги, которые пригодятся сегодня. Заодно пройдемся по зданию.

Он повернул голову сначала вправо, потом влево и, наконец решившись, робко скомандовал:

- Идем к лестнице.

Все двинулись за ним, хотя профессору явно не хотелось идти впереди и он часто замедлялся, но студенты пропускали его, и Дейнер с виноватым лицом шагал дальше. Они пересекли галерею на втором этаже и поднялись на третий. Там прошли по коридору, наполненному солнечным светом, в котором кружили пылинки. Казалось, что уже наступил вечер — таким теплым казалось освещение, но по-настоящему был всего первый час дня.

- Проходите, - с вымученной улыбкой сказал Дейнер, - садитесь.

Все вошли в длинный кабинет с маленькими окнами, темный и неуютный. Здесь стоял запах пыли. Между столами, за каждым из которых могли уместиться человек пять, был широкий проход. У одного стола стояла одна лавка.

Кабинет наполнился скрипами и тихими голосами. Профессор встал в угол у двери и молча наблюдал. В дверь вошел еще один профессор и Дейнер его представил:

- Профессор Майен, студенты.

Ада со своего места не смогла как следует рассмотреть Майена — слишком далеко она села. Но он хотя бы не дергался и двигался плавно и спокойно. И голос у него тоже был приятный, в отличие от голоса Дейнера, похожего на звук старых струн.

Профессора коротко переговорили, и Мейен, посмотрев на рассевшихся студентов, сказал:

- Завтра познакомимся поближе. До встречи.

Как только он скрылся, Дейнер подошел к своему столу и долго перекладывал листы бумаги, изредка поглядывая в сторону.

- А давайте пообщаемся, - предложил он, - нам еще долго придется взаимодействовать. Узнаем друг друга получше.

Аде было неинтересно слушать истории других студентов или самого Дейнера. Если лекция превращается в беседу по душам, в ней нет никакого смысла. Подняв руку, Ада сказала, что ошиблась и оказалась не в той группе, и быстро ушла, не дав Дейнеру что-нибудь произнести.

Во дворе еще слышались голоса. Ада хорошо запомнила, как пройти к общежитию и направилась по галерее к нужной лестнице. Ей навстречу поспешно поднимался какой-то студент с книгами. Ада пропустила его и продолжила спускаться.

«Сколько же здесь разных людей. И все они умещаются в этом маленьком здании? И все называют тот лес зловещим? И все встречали Фредерика хотя бы раз или два. Интересно, что они о нем подумали? Решили посвятить ему жизнь или захотели всеми силами избегать? Кто он вообще?»

Ада поднялась к комнате Генри и постучала. Дверь открылась, пахнуло неприятной затхлостью. Окно по-прежнему занавешено.

- Ада, - сказал Генри, забирая со стола сумку с чем-то тяжелым, - у тебя сейчас нет лекции? Почему ты здесь?

- Я...

- Мне нужно уходить, - и Генри странной походкой зашагал по коридору.

- Постой, скажи, тебе уже лучше?

- Да, как видишь, - Генри быстро отвернулся от ее пристального взгляда. - Заходи вечером.

Ада осталась в растерянности. Беспокойство, которое она старалась подавлять последние дни вдруг стало нарастать. Как затухающий костер, в который бросили солому, оно вспыхнуло с новой силой.

Ада медленно пошла к выходу. Зачем она волнуется, зачем она приехала, зачем? Он снова не замечает, что ей важно знать, что с им происходит, что она хочет помочь. Он снова сосредоточен на себе. И его друзья делают то же самое: молчат, хотя знают или хотя бы догадываются, что происходит.

- Ада! - окликнул ее Джозеф.

Его шаги приближались, и наконец он поравнялся с ней.

- Тоже пропускаешь лекции в первый день?

- Да. Пойду домой.

- Как хорошо, что нам по пути.

Они вышли из общежития. Ада неосознанно посмотрела в сторону леса. Черные ветки, с которых слетела почти вся листва, качал ветер. Вспомнился Фредерик, выходящий из тени деревьев.

- Кажется, там Августа. Пойдем, поздороваемся, - и Джозеф пошел к лесу.

Ада как ни всматривалась, не могла заметить Августу. Но Джозеф уверенно шагал по траве, и Ада почему-то пошла за ним.

Августа сидела под деревом. На ее коленях лежал завернутый в платок мертвый голубь. Августа подняла голову, когда они приблизились.

- Кто-то свернул голову невинной птице, - сказала Августа грустно. - Хочу похоронить его как следует.

- Наверное, от болезни умер, - Джозеф присел рядом и отогнул край платка. - Перья все плохие. Лучше бы ты его не трогала. От птиц можно и заразиться.

- Больных людей тоже хоронят, чем он хуже? Я не боюсь заразиться. Хочешь помочь — вырой ямку, а не хочешь — уходи и не мешай мне.

Грусть, с которой Августа говорила, звучала фальшиво. Аде стало противно, и это чувство добавилось к пробудившейся тревоге. Как только Джозеф встал, чтобы уйти, Ада первой направилась к колледжу.

- Постой, - Джозефу пришлось пробежаться, чтобы догнать ее. - Кстати, тебе так и не показали колледж? Не хочешь посмотреть?

- Ты же шел в город?

- Ну, это не срочно. Предлагаю начать с библиотеки. Это самое главное место в колледже. Но у нас она очень плоха. Там не только мало литературы, нужной для учебы, но и обычных романов тоже не найти. Как нам изучать литературу, если нет книг? Но у нашей библиотеки есть один плюс: она довольно красивая. Ты, наверное, заметила витраж над крышей? Так вот, в библиотеке он тоже есть. И там он даже получше будет. Стоит посмотреть хотя бы не книги, а интерьер.

- Вот как, - ответила Ада, чтобы показать, что слушает.

- Тебе какие книги нравятся?

- Я все читаю.

- Кстати, а почему ты выбрала этот колледж? Я думал, Генри скажет, что он не так уж хорош, как о нем говорят.

- Его выбрал брат, так что... Я здесь ради него, учеба не так важна.

- Вы очень близки. Редко встретишь, чтобы между братом и сестрой были такие хорошие отношения.

- Разве? Наоборот, странно, если бы мы ссорились.

- Мои братья старались держаться подальше друг от друга и от меня тоже.

Они прошли по галерее и остановились у высоких дверей. По их поверхности протянулись тонкие стебли лиан, обвивающих вырезанные деревья. Ручки тускло поблескивали, накладки в форме листьев казались зелеными, или потому, что их не чистили, или потому, что они должны были дополнять лианы.

- Нам сюда, - Джозеф нажал на ручку, и они оказались в маленькой комнатке, прошли через нее и оказались уже в большом зале, занимавшем сразу два этажа.

Прямо напротив двери Ада увидела большое окно с витражом. Разноцветные стеклышки складывались в сложный узор. Внизу - разноцветные цветы и листья, примерно посередине - несколько фигур, протягивающих руки к человеку, возвышавшемуся над ними и подающим им одной рукой книгу, а другой - бумагу.

- Это основатель? - Ада глянула на Джозефа. Тот, усмехнувшись, кивнул. «Слишком оригинальная картина».

Перед окном были расставлены кресла и диванчики. Справа и слева стояли столы и стулья. Казалось, стеллажи и шкафы занимали меньше места, будто это не библиотека, театр. Ада прошла к полкам. Книги, некоторые порванные, некоторые в грязных обложках, были в беспорядке, будто за ними не следили.

- Здесь учебники по иностранным языкам, там — история и философия. Хочешь что-нибудь поискать?

- Нет, пойдем. Все здесь какое-то...

Между шкафами мелькнула тень и послышался глухой холодный голос. Это был Фредерик. Он говорил с кем-то, называя его Артуром. Ада расслышала только это имя и хотела уже уходить, когда увидела, как поменялся в лице Джозеф.

Теперь он не выглядел таким радостным и веселым, стал серьезным и напряженным. Ада даже не совсем понимала, в чем это выразилось. Во взгляде? Нет. В выражении лица? Не похоже. Вроде он все такой же, но все равно что-то не так.

Когда они вышли, Ада увидела в окне на третьем этаже профессора Дейнера. Он смотрел прямо на нее и Джозефа. Наверное, ждал, когда вся группа соберется, чтобы пойти за книгами, а заодно решил просверлить взглядом подозрительную студентку. Ада усмехнулась, глядя в ответ. И что ему надо было? Джозеф обернулся, заметив, что она остановилась.

- Так вот, - сказал он, прервав неловкое молчание, - как тебе библиотека?

- Действительно красиво, но больше похоже на библиотеку в поместье. Все же, Этенит строили не как колледж.

- Это, кстати, не совсем правда. Все, что связано с человеком, которого считают основателем, покрыто тайной. Даже неизвестно, настоящее ли имя Хелег. Я уверен, что это псевдоним. О нем есть только разные слухи, но никаких письменных источников не осталось: ни дневников, ни воспоминаний или биографий. Будто до нынешнего ректора документы никто не вел. Когда мы решили расспросить Дейнера об этом, он очень испугался и тут же ушел от темы. Как будто от нас скрывают настоящую историю.

- Ведь остались наследники — о них тоже нет информации?

- Наследники... Непонятно даже, кто они такие. Ни имен, ни фамилий. В городе есть только сказка, очень нелепая и глупая. Рассказать?

Джозеф увлекся разговором и теперь снова выглядел спокойным. Ада кивнула.

- Давным-давно, когда еще Кендхеля не было, а на его месте стояла крошечная деревня, а люди в ней верили в магию и ведьм, в нее заглянули странники. Их было трое: два старика и слепая девушка. Звали ее Изабелла, и была она ведьмой, прожившей на свете уже больше трех веков. Благодаря своим силам она не состарилась и могла творить любые чудеса, кроме одного: вернуть себе зрение. Среди деревенских был парень, которого звали Хелег, и он жаждал бессмертия. Ему очень хотелось оставаться таким же молодым и красивым, и он просил Изабеллу помочь ему. Она отказала, сказав, что никогда не исполнит такого желания. У Хелега был брат — Фредерик. Однажды они поссорились, и Хелег ударил брата ножом, но раны не осталось. Хелег со злости ударил еще раз, но Фредерик оставался невредим. Тогда Хелег бросился к Изабелле и убил ее за то, что она не исполнила его желание, но даровала бессмертие Фредерику. За это Хелега казнили, а Фредерик покинул деревню, и больше его никто не видел.

- Действительно нелепая история. Как он убил бессмертную ведьму?

- Тут много непонятного: действительно ли сама Изабелла бессмертна и действительно ли Фредерик не погиб? Может, ему повезло, и первое время рана была неопасной, а после он умер. Возможно, псевдоним Хелега из истории. Как его зовут на самом деле? Мы хотели разузнать побольше обо всем, но...

Джозеф замолчал, раздумывая, наверное, стоит ли делиться с Адой тем, о чем он хотел рассказать. Она молча ждала. Ей было интересно послушать.

- Карло и Артур отказались участвовать, - Джозеф старательно подбирал слова. - Генри сказал, что вдвоем мы не справимся, и с этим лучше подождать и найти тех, кто нам помог бы. Но мы так и не начали искать. Я понемногу старался разузнать об основателе, но даже в библиотеке Этенита ничего нет. Даже там!

«Почему они отказались? Почему нет никаких сведений? Если они хотели что-то скрыть, то следовало создать фальшивую историю».

- Но в последнее время я думаю, что все не так уж и важно. Если бы я мог, бросил бы колледж.

- Тебе здесь не нравится? - искренне удивилась Ада.

- Не нравится.

Джозеф отвернулся. Кажется, он сказал то, что не хотел.

- Кстати, Генри что-то писал обо мне, о Карло и других? - аккуратно спросил он.

- Да, немного. Но я знаю, что он часто преувеличивает, потому как видит мир более ярким и красочным. В словах о вас больше его эмоций. Не волнуйся о том, что он мог написать — это лишь впечатления брата. Но я во многом согласна с ним.

Перед ними лежало поле. Над холмами, вздымавшимися на горизонте собирались темные облака и неторопливо наползали на голубое чистое небо.

- Кстати, ты знала, что над колледжем еще никогда не было гроз?

- Такого не может быть.

- Говорят, это потому, что дух Хелега, захороненного в Обители Тишины за фабрикой охраняет его.

- Зачем духу охранять что-то от гроз?

- Не знаю, - Джозеф неловко улыбнулся, - но кто-то в это верит.

***

Ночью разразилась гроза. От раскатов дрожали окна. Ада не могла уснуть и читала под зажженной лампой, пока гром не стих. Теперь только дождь негромко стучал по подоконнику и стеклу.

Аде снилось, как они с Генри еще в детстве сидели в такую же грозу дома. На улице было темно, в библиотеке горели несколько ламп. Уже наступил вечер, но Генри раздвинул шторы, чтобы смотреть на тучи и молнии.

Но Ада помнила лишь, как тихо и успокаивающе тикали большие часы, а потом со скрежетом маятник останавливался и она подходила, открыв крышку, раскачивала его; как Генри, глядя в окно указывал туда, где видел молнию, почти крича от восторга: «Смотри-смотри!». Ада помнила его лицо, прямо светившееся от счастья.

Когда молнии утихли, а гром стал еле слышен, Генри взял с полки книгу.

Она не знала, что он читал. Но Генри немного сердился, когда Ада останавливала его и бежала к часам. Он говорил, что нужно их завести и кто-нибудь утром это сделает, а пока ей нужно спокойно послушать. Маленькой Аде не сиделось. Она будто знала, что утром часы отнесут в кладовую, где они будут пылится, пока она через несколько лет не заберет их в свою комнату и не покажет мастеру, и потому вслушивалась в то, как скрипел маятник и бежала к нему, как только он замедлялся.

- Если не хочешь слушать, тогда я не покажу тебе свои стихи, - Генри перебрался в кресло и раскрыл тетрадь с сочинениями.

Ада переубеждала его и просила почитать, как было всегда, когда он обижался. Брат как обычно быстро сдался и начал читать стихи. Ада, совершенно не понимая, в чем их ценность и красота, старалась показать, что все-все знает, и задумчиво смотрела в окно, подражая Генри, чтобы только он поверил, что ей интересно, и не обижался больше.

Генри всегда после ходил гордый и довольный, всегда соглашался играть и даже читал то, что выберет Ада. И теперь тоже улыбался, радуясь похвале.

Глава 4

Утро выдалось пасмурное. Иногда из низко нависших туч шел мелкий, как пыль, дождь. Все выглядело серым, будто не капли висели в воздухе, а полупрозрачное полотно.

Ада уже привыкла просыпаться рано, но сейчас ей пришлось заставить себя встать и одеться. Тревога, появившаяся после встречи с Генри и не покидавшая Аду после возвращения домой, с новой силой сжала сердце. Она пыталась отвлечься от мыслей, пыталась не замечать предчувствие, но все равно оглядывалась, услышав тихий шорох, и вздрагивала от звука капель, громко ударявшихся о подоконник.

Когда она вышла на улицу, по спине побежали мурашки как при встрече с Фредериком. Ада вспомнила его пустые черные глаза, и теперь ей казалось, что они смотрят на нее и видят, как ей хочется избавиться от этого взгляда, и потому продолжают вглядываться.

Но чем ближе она подходила к колледжу, тем менее скованными и неестественными становились ее движения. Привычные дорога и пейзаж успокаивали Аду. Ей вспомнился Джозеф, не заботившийся о тайнах и совершенно спокойный.

«Если он, проведя здесь уже год, привык и не боится, значит, ничего по-настоящему страшного нет. Во всем виноваты усталость и болезнь Генри. Мне стоит погрузиться в учебу и меньше фантазировать. И вся эта липкая атмосфера растворится как непроглядный туман под лучами солнца».

Туман в низинах и правда был густой и белый, как молоко, но на холмах его уже разогнал легкий ветер, несший низкие облака. Плащ Ады потяжелел от впитавшейся влаги, и идти стало сложнее. Но Аде стало лучше и от видов, и от свежести, и от подбадривавших ее рассуждений.

Даже на лекции она с интересом прислушивалась к речи Дейнера, который странно на нее глянул, когда она прошла мимо, но ничего не сказал и сделал вид, что занят перекладыванием бумаги.

С ней рядом сидели Августа и Елена, которая коротко поприветствовала и Аду, и подругу, а после полностью погрузилась в лекцию и заметки, которые вкладывала между станицами книги, по которой с дополнениями читал профессор. Августа скучала, постоянно оглядывалась на таких же скучающих студентов.

Ада сперва следила за тем, как писала Елена, а после стала слушать историю Кендхеля. Оказалось, он сыграл большую роль в создании Сообщества архитекторов. Точнее, не он, а основатель колледжа, который, пусть и тайно, но приглашал многих архитекторов для строительства Этенита. После они основали Сообщество на деньги, полученные от Хелега. Тогда, около 50 лет назад, Кендхель и прославился. С ним известность получил и колледж, из которого, как оказалось, выпустились безызвестные врачи и историки, философы и писатели, которые сделали много добра для небольших деревень и городов, в которых жили и в которых их все знали как замечательных людей.

- О них говорили: «Они могли бы стать известными по всей стране, но выбрали тихую помощь нам, простым людям. Скромность и ум — их главные достоинства». В Кендхеле многие стали поддерживать колледж. Вскоре здесь построили железнодорожную станцию и продукцию с фабрики развозят туда, где она нужнее всего. И будет вам известно, я сам родился в Кендхеле и учился в Этените, - с гордостью сказал Дейнер, впервые за лекцию подняв голову.

Студенты молчали и некоторые, дремавшие под монотонную речь, вздрогнули, когда повисла пауза. Профессор, смущенный повисшей тишиной, продолжил:

- Фабрика. Фабрика тоже необходимая составляющая жизни города. Произведенные там ткани известны своим высоким качеством, износостойкостью и популярны даже за границей. Особенно на севере.

«Дядя занимается торговлей тканями, - подумалось Аде, - но он никогда не упоминал фабрику в Кендхеле. Он бы вспомнил о ней, когда Генри говорил, что будет учится здесь. Кажется, не так уж она знаменита».

- Исторически Кендхель располагался южнее, чем теперь. Местность эта часто затоплялась, пока 150 лет назад не обрушилась пещера, изменив русло реки. В общем-то холмистая местность — сама необычная. Идешь по холму и не знаешь, пустота ли под ногами или крепкие породы, - Дейнер замолчал, будто ждал, студенты проникнутся последними словами и усмехнутся с пониманием.

- Так, - неловко сказал профессор, когда снова услышал в ответ лишь тишину, - пожалуй, это все, что я хотел вам рассказать сегодня. До встречи завтра, студенты, слушатели.

- Ада, ты же идешь на следующую лекцию? У нас философия, а у тебя?

- Что вы вообще здесь делали? - строго спросила Елена. - Эта лекция для третьего года.

- Он то же самое будет рассказывать и второму, и первом, - Августа беззаботно улыбнулась, - но лучше уж я пойду пораньше в комнату и сделаю наброски. Сегодня зловещий лес очень хорош.

- Я тоже не хотела бы возвращаться ночью.

- Но правила создали для того, чтобы сохранить порядок. Вы его нарушаете для собственной выгоды.

- Не злись, Елена, пойдем, подышим воздухом. Правила бывают глупыми, как отбой в девять вечера. Его даже ты не соблюдаешь.

Елена не стала возражать и пошла за Августой. Ада осталась в коридоре и остановилась у окна. Вдруг на галерее на той стороне что-то зашевелилось и, перегнувшись через перила, упало на угловую клумбу. Ее тут же окружили, и Ада вновь почувствовала, как сжалось сердце. Она быстро спустилась во двор и увидела, что все столпились вокруг лежавшего среди сухих стеблей человека. Никто не подходил ближе.

Ада тоже замерла. Первое, что она заметила, - это ручка ножа с розовым большим камнем, торчавшая над неподвижным телом, будто через него проросла роза и расцвела, как на плодородной земле. Лицо закрывали волосы, но Ада уже поняла, кто это. Сердце застучало быстро-быстро.

- Генри, - прошептала она, сев рядом, но не решаясь прикоснуться. - Генри?

Ее брат будто спал, безмятежно закрыв глаза. Аде вспомнилось его изможденное болезнью лицо, странно, но теперь он выглядел гораздо лучше. Ада сидела над ним несколько минут, надеясь, что он все же откроет глаза, встанет и улыбнется, скажет ей: «Сегодня на деревьях висят капли, как бусы. Красиво».

Но Генри неподвижно лежал среди сухой травы и облетевших лепестков. Ада поняла, что вот та развязка, которую она в тайне ждала, но о которой боялась думать. Вот почему было так тревожно. Теперь все чувства схлынули, обнажив скрытое: Ада предчувствовала это. С совершенно ясной головой и решительным взглядом Ада встала и направилась на галерею. В тот момент она чувствовала спокойствие. Для нее мир раскололся на две части: она и Генри против огромного мира. Все эти люди врали Генри и врали ей. Все они не были к ним добры и не желали помочь. Среди них есть убийца. Убийца, который забрал жизнь ее брата. Единственного человека, которого она любила и которому доверяла.

По коридору к галерее шли студенты, весело переговариваясь и смеясь. У одного из них на рукаве что-то краснело. Ада быстро схватила его за руку.

- Что это?

- Ч-чернила, - смущенно вырвав руку, ответил тот. - Ты чего делаешь?

- Прости, - и Ада завернула на галерею.

- Странная какая-то... А кто она? - донеслось ей в спину.

«Крови было очень мало, - холодно думала Ада. - Может, здесь есть хоть что-то?»

Прикинув, откуда упал Генри, она внимательно осмотрела перила и пол. Ничего.

«Ни крови, ни следов, ни свидетелей — или кто-нибудь уже кричал и звал поймать преступника. Или это дело рук нескольких человек. А может, все они... Нет, нельзя делать слишком поспешных выводов, или пострадает невиновный».

Ада вернулась во двор. Студенты толпились на том же месте. Кто-то из профессоров уже позвал доктора и пытался убедить всех разойтись.

- Кажется, убийство.

- Но... обычно же несчастный случай...

- Ужасно. Кто это сделал?

- Да и зачем. Он же такой милый был, безобидный...

- Ада! - все обернулись на громкий голос Елены и видели, как она подошла к Аде, и слышали, что она говорила: - Это правда твой брат? Правда он? Как же так, - она всхлипнула и обняла Аду, уткнувшись ей в плечо.

- Да, это он, - спокойно и холодно ответила Ада, удивляясь себе.

- Сказали, расследовать будут, - донеслось из толпы. - Может, даже из большого города детектив приедет.

- Хорошо, - равнодушно произнесла Ада. Она решила, что сама будет искать виновника, не дожидаясь помощи со стороны.

Елена подняла голову и, отодвинувшись от Ады, посмотрела в ее глаза, проверяя не кажется ли ей.

- Ада, что с тобой?

- Все хорошо, как видишь.

- Хорошо? Но ведь...

- Сейчас мне нужно рассуждать, а не плакать. Я найду того, кто сделал это с моим братом.

Елена растерянно отступила. На ее лице — в морщинках на лбу и изогнутых губах — читалось недоверие. Она, склонив голову, как птица, смотрела на Аду. К ним подошел Джозеф. Он казался немного обеспокоенным, но не удивленным.

- Занятий сегодня не будет. Велели не расходится. Ждем врача и полицию, - сказал он. Ему хотелось что-то добавить, но он промолчал, отошел и увел под руку Елену.

«Я не видела Джозефа в тот момент. Да и Елену с Августой тоже. Интересно, это кто-то из них?» - Ада прислонилась к колоне и рассматривала снующих туда-сюда студентов и профессоров. У них не было никакой цели, они двигались просто потому, что что-то случилось, и потому, что не могли быть по-прежнему спокойными и говорить об обычных вещах. Чем дольше Ада стояла там, тем яснее становилось то, что она презирает всех их за то, что создали шумиху из-за того, что другой человек потерял жизнь. Презирала за то, что они не хотели расходится и рассуждали об этом. За то, что они рассматривали его и интересовались им, мертвым, а живой Генри был им совершенно неинтересен. «Почему мертвец живым интереснее таких же живых? - и Аде самой стало противно от таких мыслей, - Гадость».

Свидетелей опросили быстро. Почти все описывали одно и тоже. Аду расспрашивали гораздо дольше, в основном об их отношениях дома и с кем Генри был более близок. Она отвечала подробно не только чтобы помочь этим людям, которым, по сути, тоже безразличен Генри, а чтобы самой разложить догадки и предположения по полочкам.

По пути домой она перебрала столько мыслей, что голова, казалось, стала очень тяжелой, так что поднять ее и оторвать взгляд от дороги под ногами Ада не могла. Так она дошла в светлых сумерках до Кендхеля.

Ада знала, что Генри забрали в больницу, чтобы выяснить причину смерти, поэтому пошла туда, чтобы спросить, узнали они что-нибудь или нет. Врач недовольно сказал, что сегодня уже поздно и велел прийти на следующий день.

Ада вернулась домой и, поужинав тем, что оставила для нее на столе Марта, приходившая убирать, упала на не расстеленную постель. Глядя в вечернее небо, она лежала, пока не наступила ночь. Снова пошел дождь.

«Кто мог такое сделать? И почему? Они поссорились с Генри? Он сделал что-то плохое? Я мало знаю, слишком мало. А вот Карло может знать обо всем. Вот только наверняка он соврет. Я не знаю, что у него на уме, как и не знала, о чем думает Генри. Придется постараться, чтобы все понять».

Ада встала и записала имена всех, кого знала и кто был близок с Генри. Их оказалось очень мало. Тогда Аде пришло в голову, что виновник мог и не знать ни ее, ни брата.

«Нужно выяснить сперва, из-за чего умер Генри и как. Значит сейчас рано рассуждать», - Ада бросила ручку, та покатилась и упала со стола.

Ада не могла спать. Мысли и образы переплетались, навязчиво возникали предположения и будто тихий голос убеждал ее сначала в том, что виноват странный студент, который в порыве неконтролируемой ярости сорвался на Генри; после в том, что виноват Фредерик, чьи глаза больше не пугали Аду — теперь этот страшный человек стал для нее совершенно обычным, но создавшим образ, которому бы поклонялись подобные Карло наивные молодые люди. То Аде представлялось, как Генри сам вонзает нож в чью-то грудь, то казалось, что Августа, свернув голову голубя, со скорбным лицом идет по галерее и с наигранной печалью толкает Генри.

Аде стало противно от этого. Она открыла окно, впустив холодный осенний воздух, и тут увидела часы, стоявшие за дверью.

На днях их собрался выбросить один из жильцов, но Ада выкупила их, и они с Мартой принесли часы в комнату. Марта, обойдя их, восхищенными глазами смотрела на толстые деревянные прямые стенки, формой часы походили на башню. На дверце не было стеклянной вставки, разбилась, наверное, но и без нее часы выглядели хорошо. Вокруг верхней части с циферблатом была обернута газета. Марте хотелось ее снять и она вопросительно глянула на Аду. Та кивнула, и Марта тут же аккуратно разрезала бумагу, сняла ее и восхищенно ахнула. Ада, глядя на нее, тоже улыбнулась. Сквозь выпуклое пыльное стекло виднелся белый циферблат и изящные черные стрелки. Верхнюю часть часов украшали деревянные листья.

- Где можно купить стекло?

- Можно пойти в лавку, где продают старые вещи, и купить такое же.

В тот же вечер они сходили за маслом для механизма, стеклом, подходящим по размеру и гирей, потому что в часах была всего одна. В лавке Ада заметила много старинных вещей: стулья, пистолеты, комоды, украшения, светильники. Зайдя внутрь, они застали хмурого хозяина за уборкой. Уныло глядя на них и поздоровавшись сквозь зубы, он подошел, но вежливо улыбнулся и охотно продал то, что они просили. По тому, с какой благодарностью хозяин проводил их взглядом, Ада поняла, что заходили к нему часто, но ничего не брали, а приносили вещи на выкуп.

Марта донесла покупки, не позволив Аде взять их. Всю дорогу она говорила о том, что видела и о чем думала.

- Вы сами будете чинить? Я могу спросить, кто может помочь.

- Нет, я сама.

- Вы многое умеете, - восхищенно произнесла Марта.

Ада удивлялась, как легко она шла и говорила на ходу, не переводя дыхание. Даже после того, как почти бегом поднялась в комнату, она не запыхалась и не растеряла энергию.

Теперь, вспоминая это, Ада немного успокоилась и приободрилась. Она зажгла лампы и, расстелив на полу покрывало, села перед часами и открыла дверцу.

***

Ада отвлеклась только тогда, когда стало светать. Под тихий ход часов Ада собралась и пошла в больницу.

Туман все еще висел над городом. Ада неторопливо шла по мокрому тротуару к небольшой пристройке, в которой располагался медицинский пункт, обслуживавший полицию. По красной черепице уже скакали две галки.

На стук в дверь откликнулся недовольный голос, и вскоре перед Адой появился помощник доктора. Он проводил ее в кабинет, где такой же недовольный немолодой мужчина писал что-то и не поднял голову, когда Ада вошла.

- Итак, - сказал он наконец, - что вы хотите?

Под строгим взглядом Ада не растерялась. Наоборот, она была увереннее, чем когда-либо.

- Я сестра Генри Грендела, которого вы осматривали в колледже вчера...

- Я помню, - раздраженно перебил он и повторил: - Что вы хотите?

- Что с ним произошло? Поймите, от этого зависит моя безопасность. Пока неизвестно, кто виновник, я бы хотела хотя бы знать, как я могу себя защитить, - Ада непроизвольно всхлипнула. Голос надломился, а глаза наполнились слезами. - Там творится что-то ужасное, я чувствую.

Она проникновенно смотрела в глаза доктора, пытаясь показать, как ей тяжело и страшно. Но тот оставался спокойным, всем видом демострируя, что ему все равно.

- Боитесь? Так поезжайте домой, переживать горе с семьей проще, чем в одиночку. Я не буду разглашать важные для расследования сведения.

- Не разглашайте, - Ада даже кивнула, чтобы убедить его в том, что она понимает его и что не просит нарушать правила. - Не разглашайте, поделитесь мыслями, дайте совет. Убийца левша или правша? Высокий или низкий? П-простите, я хочу знать, от кого мне следует держаться подальше.

- Я ничего не могу об этом сказать.

- Даже за деньги? - Ада положила перед ним конверт. - Здесь чек. И я, конечно, никому ничего не скажу.

- Выйдете из кабинета! - вдруг закричал доктор, вставая. - Как вы можете!

- Ради моего брата я на все пойду, - неожиданно искренне выпалила она.

Ада вылетела за дверь и собиралась выйти на улицу, когда помощник вручил ей визитку. Ада со злости смяла ее, но на улице развернула и прочитала на оборотной стороне: «В 2 часа дня у Обители Тишины».

Уже успокоившись, Ада вернулась и даже смогла поспать. Около полудня ее разбудила Марта.

- Они идут, - воскликнула она, как только вошла и услышала ход часов, но тут же притихла. - Жаль, что Генри...

- Можете не говорить. Давайте лучше сходим в Обитель Тишины, если вы не против прогуляться.

- Хорошо, - Марта с облегчением выдохнула. - Чем раньше выйдем, тем раньше придем, верно?

Ада не возражала. На улице стало немного теплее, туман уже рассеялся, дождь не шел. Все затихло, даже прохожих почти не было видно. Марта уверенно шагала вниз по узкому переулку, Ада еле успевала за ней. Вскоре показалась станция и уходящий поезд. За железной дорогой виднелась высокая стена. Пока ждали, когда откроют переход, Марта сказала тихо:

- Это фабрика. Мы почти пришли.

Ада раньше бывала в Обителях Тишины, но никогда не испытывала трепетного чувства, с которым говорила Марта. Для Ады эти места ничем не отличались от обычного пустыря. Какая разница, что под землей? Все люди, которые там захоронены — просто оболочки. Как всегда говорили, когда обсуждали смерть, человек перестает быть человеком после того, как оказывается под землей. Аде было по-настоящему все равно, но теперь, идя туда, где, скорее всего, через считанные дни окажется ее брат, она задумалась о том, что ничего не знает. Да и не хотела знать, не хотела, чтобы он умирал, и не хотела провести жизнь без него. Но неизбежность настигла и его, и ее, и всех остальных.

Пройдя по переходу и мимо фабрики, они взошли на высокий холм и спустились в тихое место, в котором, казалось, даже воздух стал тяжелее. Между холмами был небольшой участок ровной земли. Туда вели две дороги: по одной шли Марта и Ада, вторая была совсем рядом и заканчивалась внизу под деревянной аркой, за которой дороги сливались в одну, снова разбивавшуюся на несколько, ведущих между рядами каменных надгробий.

- Почему мы идем здесь?

- Традиция: по левой дороге идут гости, по правой — хозяева. Здесь мы должны вести себя тихо и не тревожить никого, - еле слышно ответила Марта. - Под аркой человек разделяется на оболочку и истинного человека, чтобы после покинуть этот мир. Разве вы не знаете?

- Меня никогда не интересовали подобные вещи. Жизнь более привлекательна.

- Поэтому вы решили прийти сюда? Хотите, я расскажу?

- Если хотите.

- Хорошо, - Марта свернула с дороги и села, постелив плащ на мокрую траву. - Садитесь. Итак, жизнь и смерть — неразрывно связанные звенья одной цепи, называемой Великой жизнью. После смерти оболочки мы примем иную форму и будем существовать в ином мире. Мир создан как опора для нас и помогает нам на пути. Пронося умершего под аркой, мы разрываем его связь с этим миром, потому как привязанность человека к привычному необыкновенно сильна. Закапывая же его в землю, мы отбираем возможность у оболочки снова жить. Так истинный человек вынужден покинуть мир и отправляться дальше, навстречу новому шагу на пути великой жизни, - Марта говорила то громче, то тише, опомнившись.

Ада слушала, и у нее зарождалось чувство, что все, что она видит — трава, холмы, арка — все не такое, каким должно быть. Марта проникновенно и воодушевленно говорила, а Аде казалось, что она врет. Кому нужна далекая Великая жизнь? Вот жизнь — в сыром воздухе, в боли от укола чертополоха, который прицепился к ее платью, в болтовне, в чувствах. Ада крутила в пальцах веточку с тяжелым соцветием. Фиолетовое, описывающее круг то в одну, то в другую сторону, оно заворожило Аду, и она не сразу поняла, что Марта спрашивает ее о чем-то.

- Как думаете, какой будет продолжение нашей Великой жизни? - Марта с улыбкой пристально смотрела на нее.

- Великая жизнь бесконечна?

Марта задумалась, но не надолго.

- Нет, конечно! Вечная жизнь — это ужасно! Как можно жить вечно? Никто, даже Первый не жил вечно, а его создали как совершенного человека, с которого мы должна брать пример, как со старшего брата.

- Так какая разница — есть ли Великая жизнь, состоящая из череды рождения и смерти, или нет, и потом не будет ничего?

Марта решила не спорить, уловив тон Ады, которая не собиралась соглашаться ни с какими доводами.

- Действительно, никакой. Вы все еще хотите пойти вниз?

- Посидим здесь.

- Нет, пойду, пожалуй, если я вам больше не буду нужна, - Марта поднялась. - Родственники просили помочь.

Ада осталась одна. Кажется, уже приближалось время, когда придет доктор.

«Почему он не мог сказать мне все на месте? Никто бы не узнал. Он же не собирался меня в чем-нибудь обвинить?»

Стояла тишина, поэтому шаги послышались отчетливо. Ада обернулась и увидела помощника доктора. Он оглядывался и искал кого-то, даже когда заметил Аду.

- Не будем задерживаться, - тут же начал он. - Итак, я могу рассказать о вашем брате несколько фактов.

- Почему пришли вы? Разве...

- Послушайте, это не имеет значения. Вы мне можете не верить, но я скажу, все, что знаю даже бесплатно.

Заметив вопросительный взгляд Ады, он добавил:

- У меня есть на то причины. Так вот, это, несомненно, убийство. Однако сложно предположить, при каких обстоятельствах оно было совершено. Удар ножом был посмертный. И причину смерти определили как серьезную кровопотерю. Когда именно он умер, неясно, потому как он пролежал какое-то время в очень холодном месте. Можно предположить, что в том холодном месте как раз и произошла смерть. Тогда встает вопрос: почему и зачем он оказался на галерее?

Ада слушала, с ужасом осознавая, что виновный не просто убил, но и сделал из трагедии представление. Ярость снова было накатила волной, но тут же отступила, как отлив.

- Это все, что я могу сказать, - оглядываясь, сказал помощник.

- Но почему мне ничего не сказали в пункте?

Помощник и Ада уже спустились и шли мимо надгробий.

- И почему мы встретились в таком месте?

- Здесь безопасно.

Он точно хотел сказать еще что-то, но остановился, наверное, боялся. Аде стало интересно.

- Почему безопасно? Вам угрожают? Запрещают говорить о...

Она не договорила, но помощник уже быстро-быстро закивал.

- Именно, мы должны молчать. Я тут совсем недавно, но уже видел, как студенты погибали при странных обстоятельствах. В прошлом году хотя бы: один бросился под поезд, другого привезли, утопленного. И у всех раны на руках.

- Раны?

- Да, как и у вашего брата.

Тут он настороженно замер, наклонив голову, и в повисшей тишине Ада услышала голоса. Один она узнала: Фредерик. Помощник дернул ее за руку и они скрылись за стоявшими близко друг к другу надгробиями.

- Что вы делаете?

- Это они, они! Тише, пожалуйста.

Он так крепко сжал ее руку выше локтя, что Ада даже не могла осторожно выглянуть.

- Ты будто ни при чем, - раздался грубый голос, в котором звучала насмешка, которая должна была очень глубоко ранить того, кому она предназначалась, - только и можешь страдать, вместо того, чтобы помочь делу.

- Не будь так жесток, - ответил холодный голос Фредерика. - Карло также старается, как и ты, и как мы все. Я уже поговорил с ним, и он все понял. Или ты думаешь, что твои обвинения лучше, чем мои доводы?

- Нет, конечно нет, - тут же насмешка пропала, и тон стал уважительным, - я хочу сказать, что теперь Карло должен делать еще больше, потому что он провинился.

- Не стоит и дальше давить на него. Хватит. Вчера он выслушал достаточно. Ты бы знал это, если бы не ушел без моего позволения. Кстати, это я хочу обсудить не только с тобой, но и с остальными. Вы слишком много себе позволяете последнее время.

- Мне нечего сказать в свое оправдание.

- Закончим на сегодня. Идем обратно.

Голоса стали удаляться, и последние слова Ада слышала плохо. Помощник не отпускал ее руку еще несколько минут, но Ада даже не думала вырываться. В голове снова взметнулись мысли, как куча палых листьев, поднятая сильным ветром.

«Карло точно обо всем знает. Знает, но ничего не скажет. Но я все равно спрошу при первой же встрече. Если надавить, он должен рассказать. Этот мерзкий Фредерик. Он думает, что у него есть власть над наивным и мечтательным Карло. И была такая же власть над Генри! И над другими? Кто такие эти другие? Много ли их?»

- Кого из них вы так испугались? Фредерика?

- Нет, нет, другой. Он всегда оказывался рядом с несчастными и пересказывал подробно все обстоятельства. Он будто получал удовольствие! Тот, с синими глазами, которые прямо душу выворачиваю наизнанку.

«Такой впечатлительный и работает помощником врача, хорошо, что не следователя. Запомнил только цвет глаз — маловато информации. Но, наверное, он тоже из Этенита, так что найти его будет просто».

- Как его зовут? - на всякий случай спросила Ада, не надеясь, что напуганный помощник ей ответит.

- Не знаю. Я уеду. Сегодня же уеду. Простите, я пойду вперед.

И он почти бегом стал подниматься на холм. Ада не спеша, чтобы постараться обдумать происходящее, пошла за ним, но скоро потеряла его из виду. Проходя мимо арки, она ненадолго остановился и рассмотрела ее, сплетенную из гибких ветвей, огибавших деревянные столбы. Она подошла бы для входя во двор какого-нибудь хозяйства, но никак не для Обители Тишины. В городах обычно арки были каменные, изящные или массивные, с резьбой и украшениями.

«Кендхель — удивительное место, но зараженное какими-то паразитами».

Вернувшись домой, Ада увидела Марту, дремавшую на стуле у окна. Она вскочила, услышав шаги.

- Вас Карло искал! И вот, хотел сам передать, но решил не дожидаться.

- Он один был? - Ада взяла из рук Марты письмо.

- Нет, его Артур ждал, поэтому Карло и не остался...

- Артур? Кто он?

Марта замялась.

- Кстати, с родственниками все хорошо? Помогли им?

- А, да, все хорошо.

- Так не расскажете, кто такой Артур?

- Друг детства Джозефа. Раньше я их вместе с Карло и Генри всегда видела, но потом они, наверное, поссорились. Я не спрашивала, потому что Джозефу не нравится говорить о Карло и тем более о Артуре.

- Вот как, - Ада припомнила, что в письмах Генри упомнил Артура. Оказывается, это он и есть.

Развернув письмо, Ада сразу обратила внимание на подпись: «Ректор колледжа Этенит». Пробежавшись по ровно написанным словам, выражающим неискреннее сочувствие, Ада узнала, что ей необходимо забрать вещи брата из общежития, потому как среди них полиция ничего нужного не нашла, а также, что она, в связи с «прискорбными и внезапными обстоятельствами» может не посещать колледж неделю. Скомкав бумагу и бросив на стол, Ада села на стул рядом с Мартой, с удивлением смотревшей на нее, и сказала, не задумываясь, что она говорит, кому и зачем:

- Он пишет «в связи с прискорбными и внезапными обстоятельствами». Не то, что кто-то из них совершил убийство, а то, что это какие-то обстоятельства. Как поломка крана.

Марта молчала. Через минуту, когда почувствовала, что Ада успокоилась, она принесла ужин.

- Вы слишком много заботитесь обо мне. Я чувствую, что должна что-то взамен.

- Я хотела бы, чтобы моя забота была для вас проявлением дружбы. Мне ничего не нужно.

- Надеюсь, вы передумаете и что-нибудь попросите.

Марта ушла поздним вечером. Ада долго еще сидела, раздумывая, почему она так себя ведет. У нее же наверняка много забот: помощь семье, работа и учеба на фабрике.

«Она будто провинился передо мной и старается загладить вину. Почему? Она ничего не делала плохого, только хорошее».

***

Ночь была тихая, Ада уснула быстро.

Ей снилось, будто она спускалась по узким ступеням, спиралью уходившим в темноту. Ада шла, совсем ничего не различая и ведя рукой по стене, чтобы не потерять единственный ориентир. Наконец ступени впереди осветил желтый неяркий свет, и лестница кончилась у открытой двери с ручкой в виде изогнутого широкого листа. Такой формы была накладка на двери библиотеки, и Ада подумала: странно, что кто-то решил хранить книги в сыром подвале.

Пахло плесенью, волосы шевелил сквозняк. Ада нерешительно смотрела вперед, но за дверью видела лишь свет. Наконец она вошла и оказалась в просторном помещении с низким сине-холодного цвета потолком и черными густыми тенями в дальних углах, которые жались там как чудовища, боявшиеся одиноко горевшей свечи в канделябре. Две уже потухли, тени ждали, когда догорит последняя, и помещение погрузится во тьму. Канделябр стоял на большом, сделанном из одного куска камня, высоком столе. На нем кто-то лежал. Ада приблизилась, но не удивилась, узнав Генри. Он выглядел также, каким Ада видела его в последний раз. Брат будто спал, Аде даже показалось, что она слышит его дыхание.

Она хотела остановиться и не подходить ближе, но тело, как бы по своей воле, качнулось вперед, пришлось сделать шаг, чтобы не упасть. Ада взяла брата за руку. Рукав мягко соскользнул до плеча, обнажив красный порез на полупрозрачной коже. Только успела мелькнуть мысль: «Так вот о чем говорил помощник», и послышались шаги. Ада не решилась поднять голову, но услышала, как кто-то с тихим звуком поднял канделябр. Тени закачались, но через секунду свеча потухла от еле слышного выдоха.

Глава 5

Несмотря на разрешение не посещать колледж, Ада пошла на лекции на следующий день. Она постоянно чувствовала на себя взгляды, но не особенно заботилась об этом. Ада ждала, когда объявят перерыв, чтобы сходить в общежитие и забрать вещи Генри, которых, она знала, было мало.

Лекция Мейнена казалась очень скучной, и Ада почти не слышала его слова. Она сидела одна за столом у двери и хотела выйти первой, но профессор ее задержал.

- Дейнер просил вас к нему подойти по поводу индивидуальной работы.

- Я подойду.

- Постойте, вы получили книги в библиотеке?

- Да, конечно, - рассеянно ответила Ада, не понимая даже, о чем ее спросили. - До свидания.

На улице она, не обращая ни на кого внимания, быстрыми шагами пошла к общежитию. Постучав и услышав тихий ответ Карло, Ада открыла дверь. Внутри стояла такая же темнота, как и раньше. На заправленной кровати, согнувшись, сидел Карло. Он даже не оглянулся и смотрел прямо перед собой.

- Я заберу вещи Генри.

Карло не шевельнулся. Ада молча уложила бумагу и книги, закрыла чернильницу и тоже убрала в чемодан. Чистая одежда лежала аккуратно на стуле, видимо, принесенная из прачечной. Ее Ада тоже забрала и, уже собираясь уходить, попросила Карло проверить, может, она что-то забыла. Только теперь он поднял голову и пустым взглядом посмотрел на нее, будто не понимал, кто она и как оказалась перед ним. На кровати рядом Ада увидела смятую рубашку, на которой виднелось большое пятно. Ада тут же отвернулась, но не могла не спросить:

- Где вы так запачкались?

- Чернила опрокинул, - тихо ответил Карло.

- Давайте поговорим? Ответьте на несколько вопросов, хорошо? Я начну, - Ада захлопнула дверь и отдернула штору. В комнату проник тусклый свет заслоненного ватными, толстыми облаками солнца. Теперь она смогла лучше рассмотреть лицо Карло, щурившегося и отворачивающегося от окна. Бледность, обкусанные губы, краснота вокруг глаз - все это выдавало какое-то чувство, пожирающее Карло изнутри.

- Вы не заразились случайно от брата? Выглядите очень плохо, - проговорила Ада, но тут же вернулась к вопросам: - Что случилось с Генри? Ответьте наконец. Я знаю, что вы для него были самым близким человеком здесь. Хотя бы догадками поделитесь. Подумайте, может, если вы скажете все мне или полиции, или профессорам, то не окажетесь на месте Генри. Почему вы ничего не рассказываете? Кажется, вы очень уважаете Фредерика, но говорите только о том, как восхищаетесь им. Он запретил вам рассказывать? Или это сделал Артур? Что вам мешает?

Карло дернул головой, наверное, ему неприятно было слушать ее, и Ада решила, что она на верном пути.

- Так все таки Фредерик?

- Нет. Генри не хотел, чтобы я рассказывал. Он брал деньги в долг. Скорее всего, то, что у него не было, чем отдавать. Генри очень волновался из-за этого вот и заболел, - голос Карло дрогнул.

«Врет? Точно врет. Может, брат и брал в долг... Его отравили, может?»

- У кого?

- У меня, - Карло говорил еле слышно и втягивал голову в плечи, не то прячась от солнца, не то от слов Ады, - у Джозефа, Артура, Марты и... Фредерика.

- Как он их тратил?

Ада с ужасом думала о том, зачем могли понадобиться деньги брату в отдаленном колледже. «Неужели, моя комната тоже снята на деньги этих людей?» Гордость Ады была задета. Он не только не рассказал ей, но и хотел скрыть все от родителей, раз не попросил у них, когда приезжал домой.

- Не знаю. Как все тратил на еду, бумагу... Может, терял их постоянно.

- Вот и мотив. Как думаете?

- Нет, не может быть. Он занимал не так и много.

«Если его сперва держали в холодном помещении, то, скорее всего это запланированное убийство. Вряд ли его убили со злости. А если суммы небольшие, этот человек нуждался в деньгах. У него могут быть и другие причины, но пока я вижу одну, поэтому надо искать».

- Кстати, где в колледже есть холодное помещение. Вроде подвала или...

- Есть на кухне. А зачем вам?

- Нужно для того, чтобы расследовать убийство моего брата.

Повисло молчание.

- А что потом? Найдете, и что дальше?

- Он поплатится за то, что сделал, - губы Ады дрогнули в нервной усмешке. Карло замер, напуганный изменившимся выражением ее лица.

- Даже если вы знаете его, и он может оказаться не таким уж плохим человеком?

- Мне все равно кто и почему так поступил. Факт есть факт: он убийца моего брата.

- Понятно, - вдруг голос Карло зазвучал тверже. - Для вас это действительно потеря, простите. Генри говорил, что вы очень привязаны к нему. Очень жаль, что он думал лишь о себе и покинул вас.

- Он заботился обо мне, - отрезала Ада. - На этом я прощаюсь.

- Постойте. Даже для расследования не ходите в зловещий лес.

- Если мне будет нужно, я пойду туда и не стану слушать ваши сказки.

Хлопнув дверью, она пошла вниз. В холле Ада остановилась, заметив одинокую фигуру Фредерика у окна. Он приблизился и поклонился.

- Сочувствую вашей потере, - вежливо сказал он.

- Спасибо. Не уделите мне несколько минут?

- Для этого я и ждал вас.

Ада спокойно вынесла взгляд черных глаз, наполненных пустотой. Теперь они казались ей завораживающими, как звездная ночь, но не пугали. Фредерик, кажется, тоже понял это, выпрямился и подал ей руку, но Ада пошла вперед, будто не заметив этого.

- Вы, кажется, довольно известны в стенах Этенита, даже мой брат писал мне о вас, но мы никак не могли познакомиться как следует.

- В этом есть и ваша вина. В первую нашу встречу вы куда-то очень торопились, я даже не успел представиться.

- Прошу прощения, я поступила грубо. Но я надеюсь, что вы не обижаетесь, и мы можем считать первой встречей сегодняшнюю.

- Как пожелаете.

- Скажите, что скрывается в стенах колледжа с такой необыкновенной архитектурой? Мой брат умер будто от проклятия, студенты говорят о зловещем лесе и сказках о бессмертии Хелега, охраняющего Этенит.

- Скрывается? Стоит провести здесь больше времени, и все станет ясно. Вы просто не привыкли к новому месту и видите таинственные тени и слышите шорохи, пугаетесь, и ваша фантазия переплетает вымысел и настоящее, отчего рождаются страхи и предчувствия. Уверен, через неделю вы освоитесь, и все отступит.

- Мне часто говорят, что я такая же мечтательница, как Генри. Думаю, мне понадобиться больше времени.

«Жаль, что не повелся. Хоть бы притворился, что верит».

- Я так не думаю. Вы очень рассудительны, поэтому скоро все пройдет, стоит лишь погрузиться в учебу. Хотите, я покажу вам редкие книги в библиотеке? Я почти все время провожу там, приходите, когда захочется.

- Неужели там есть книги и об основателе? Меня заинтересовала его история, но я ничего не нашла.

- Это грустная легенда, но я знаю ее наизусть и...

- Потому что у вас имя, как у одно из героев?

- Да. В конце он обретает то, к чему каждому из нас следовало бы стремиться, но вера в Великую жизнь запрещает даже помыслить о бессмертии.

- Так вы желаете стать бессмертным? - Ада не смогла скрыть улыбку, и Фредерик, заметив это, рассмеялся и ничего не ответил.

Они уже подошли к колледжу и шли по коридору, когда из-за поворота показался студент. Фредерик тут же нахмурился и окликнул его.

- Артур! - тот обернулся и впился злыми синими глазами в Аду, стоявшую ближе к нему.

Фредерик, попрощавшись, ушел с Артуром. Как будто старший брат увел младшего на серьезный разговор о его проступке, чтобы тот смог избежать наказания родителей.

Во внутреннем дворике было шумно. У фонтана стоял Джозеф и, перегнувшись через бортик, что-то вытащил из воды. Он не заметил, как подошла Ада.

- Что делаешь? - спросила она, оглянувшись на притихших студентов.

Джозеф хмуро глянул на нее, но тут же его взгляд стал мягче, появилась обычная радостная улыбка. Он разжал ладонь. На ней лежала оторванная с куском ткани пуговица. Только теперь Ада заметила, что рубашка на Джозефе порвана.

- Поругался немного со старым другом.

- Что это на руке?

Джозеф проследи за ее взглядом к предплечью, видному из-под закатанного рукава. На нем виднелись зажившие, но еще заметные ранки.

- Много всего случалось, - спокойно ответил он, кладя пуговицу в карман и застегивая манжет. - А ты...

- Я иду в город с вещами Генри.

- А я снова прогуливаю, - Джозеф забрал у Ады чемодан. - И тоже иду в город.

Джозеф и Ада вместе пошли в Кендхель. Почти всю дороге они молчали, но не чувствовали неловкость.

Дома Аду ждала Марта. Увидев пришедшего с ней Джозефа и его порванную рубашку, она тут же предложила зашить ее и, спросив позволения у Ады, села у окна. Джозеф, одетый в рубашку Генри, устроился за столом и наблюдал за ней. Марта чувствовала на себе пристальный взгляд и постоянно отвлекалась от работы.

Аде казалось, что она лишняя, и она старалась не мешать им: достав из чемодана вещи брата, отложила папку с бумагой, поставила часы на полке буфета, рядом с ними — чернильницу с красными чернилами.

«У Карло была красное пятно. Неужели брал его чернила? Зачем? Генри разрешил, наверное».

Ада знала, что красные чернила Генри использовал для оформления записей и стихов. У него получались красивые изогнутые детали, листья или цветы, перья или сцепленные пальцы — зависело от того, о чем было стихотворение. Ада никогда не решалась брать его тетради и видела лишь те страницы, которые он ей сам показывал. Но даже то немногое, что она видела, ей нравилось, как и все, что делал Генри. Она как ни пыталась повторить, линии получались не симметричными и неуклюжими, тяжелыми. Рисунок выглядел грязным и сразу же оказывался брошен в камин или в дальний угол комнаты.

Теперь Аду занимала борьба между совестью и любопытством, которое она хотела оправдать благородной целью — получением информации. Последнее победило, и Ада, отыскав тетрадь, села на кровать. Джозеф с интересом посмотрел на нее.

- Генри читал тебе свои стихи? - спросила Ада.

- Нет. Они с Карло их обсуждали, а я не люблю поэзию. А они хорошие, его стихи?

- Мне нравились.

- Джозеф, держи, - Марта вручила ему рубашку. - Теперь пойдем, кажется, нам пора...

- Нет, оставайтесь, если хотите.

Но Марта настояла, что им нужно идти. Джозеф, попрощавшись, вышел первым.

- Я хотела еще сказать кое-что... Отдыхайте получше и не грустите. Знаете, как море обтачивает камни, так время сгладит углы утраты.

- Кто вам сказал что-то настолько нелепое, - с раздражением спросила Ада. «Она думает, что меня нужно утешать?»

- Генри Грендел, - с улыбкой ответила Марта, будто не заметив тон Ады. - Я пойду. Кстати, завтра мы повезем продукты в колледж, поэтому вы можете поехать с нами. Хотите?

- Да, пожалуй.

- Тогда я зайду за вами, до свидания!

Ада осталась в одиночестве. «Не мог Генри сказать что-то подобное. Не мог». Пальцы сильнее сжали тетрадь. Просидев так немного, она опустила глаза и, не задумываясь ни о чем, перелистнула несколько страниц дневника Генри, как гласил заголовок на первом листе.

«16 сентября, - прочитала Ада, - сегодня я могу уверенно сказать, что я студент лучшего колледжа в нашей стране! Завтра напишу Аде о Карло — прекрасном человеке, с которым я будто знаком с детства и без которого уже не могу представить свою жизнь здесь. Не знаю, что именно меня так привлекает, но я бы не удивился, если бы он оказался моим братом — так мы друг друга понимаем. Сегодня же Карло сказал, что поступил сюда из-за Фредерика — таинственного студента, который учится в Этените уже несколько лет, и освоил много дисциплин, на каждую потратив в два раза меньше времени, чем другие. Теперь я тоже хочу его увидеть, но, как нам сказала Елена — кажется, она ненавидит Фредерика, — он еще не приехал. Почему она назвала его «высокомерным бездельником»? Теперь мне только интереснее стало, кто он и какой».

Ада пропустила несколько записей и прочитала эту: «4 октября, - я наконец лично поговорил с Фредериком. Карло был прав — он необыкновенный. Но слов не хватит, чтобы передать чувства, которые я испытал глядя на него и говоря с ним». Ниже, в обрамлении красных линий, переплетавшихся в сложном узоре, было выписано четверостишие на иностранном языке. За ним шла следующая запись.

«Сегодня выпал первый снег. Из окна виден зловещий лес. Черные ветви, как лапы чудовища, выползающего из чистого озера, торчат над белоснежным ковром. Из-под сени ветвей вышел Фредерик и поднял глаза прямо на меня, я уверен, он заметил меня! За ним выбежал один из второгодок, которого мы как-то видели говорящим с Еленой. Я подозвал Карло, и он, побледнев, сказал, что совсем скоро этот студент умрет. Я не поверил, но по спине побежали мурашки. Да, я чувствую необычайно много эмоций каждый день. Раньше я думал, что могу жить, только когда читаю, но теперь жизнь стала реальной для меня».

Ада стала читать подряд и отметила несколько интересных и важных, как ей показалось, записей.

«Тот второгодка действительно погиб: вышел на вершину холма и, поскользнувшись на подтаявшем снегу, скатился и свернул шею. Джозеф и Артур были с ним тогда и отправились давать показания в город. Это действительно ужасно. Фредерик сказал нам с Карло, что смерть неизбежна, но мы не должны отчаиваться, а должны узнавать как можно больше и желать как прожить можно дольше. Только вчера я спорил с Джозефом и доказывал, что Великой жизни нет, а он стоял на своем. Но все же он не может спорить с Фредериком, поэтому, я думаю, совсем скоро мы избавимся от ссор и объединимся в наших мыслях, желаниях и целях».

«26 января, погиб наш одногодка, тоже Генри. Я иногда думаю, может, я так же умру: нелепо и неожиданно как они. Фредерик убеждает нас, что мы на верном пути, и нас такая участь не постигнет, но мы с тем Генри не были слишком близки, чтобы переживать и не грустить о нем и его жизни, но все же... Его смерть наложила на наши жизни особенный отпечаток. Карло тоже старается успокоить меня и даже смеется чаще, чем обычно. Но из-за нового происшествия поругались Артур и Джозеф. Раньше они всегда были вместе, но, кажется, даже такая дружба, пронесенная через годы, может разрушиться, если у них нет такого взаимопонимания, как, например, между мной и Карло. Действительно, когда упрямец не в силах постичь истину и смириться с ней, нет смысла его переубеждать и дорожить таким «другом» - тоже».

«4 февраля, Джозеф позвал меня с собой в город. Мы случайно встретили Марту. Она была очень грустной в тот день, хотя раньше всегда оставалась веселой. Оказалось, сегодня день смерти кого-то из ее близких. Я долго думал, как ее утешить и, наконец, придумал фразу: «Как море обтачивает камни, так время сгладит углы утраты». Марте понравилось, и она впервые за день улыбнулась».

«Сегодня пасмурно и идет снег, я не могу писать, чувствую слабость, будто эти тяжелые облака давят прямо на меня и только на меня. Карло все же убедил меня написать Аде и пойти на лекции и в библиотеку. Надеюсь, мне станет легче».

Следующие несколько страниц были вырваны, а запись от 15 апреля «Холодно и ничего не хочу» сопровождалась странным рисунком. После были несколько совсем коротких заметок, но таких же как письма — невыразительными и пустыми, будто написаны чужим человеком.

Ада закрыла тетрадь. «Джозеф и Артур в ссоре, но прежде дружили. Кажется, что-то такое говорила Марта. А Джозеф никогда не упоминал об этом, хотя спокойно общался с Карло. Они все вместе будто создают образ. Образ обычных спокойных будней». Встав и взяв бумагу, Ада выписала то, что считала важным для расследования:

«Генри брал деньги в долг. Зачем?

Он близко общался с Фредериком. Спросить у Елены, почему ей не нравится Фредерик.

Что не так со зловещим лесом? Проверить.

Узнать о тех смертях. Сходить к помощнику, если он не уехал.

Какое холодное помещение может быть в колледже? Подвал?» - тут Аде вспомнился ее сон и, и она замерла.

«Пятно на рубашке Карло. Почему Артур так злился на Джозефа у фонтана?»

Ада не могла больше сидеть в комнате и отправилась бродить по улочкам. Она не помнила, как шла и куда, просто шагала вперед, ни о чем не думая. Тихий город под серым небом казался огромным. Ада не знала, сейчас по-прежнему день или уже вечереет: плотные облака закрыли небо и оставались светлыми, пока не наступала ночь. Внезапно она поняла, что справа от нее та самая лавка, где они с Мартой покупали стекло для часов, и зашла туда. У нее с собой было совсем немного денег, но Ада чувствовала, что купит что-нибудь. В лавке стояли две женщины и обсуждали с хозяином смерть некого господина Мейнена. Ада, узнав имя профессора, насторожилась.

- Сегодня его увели, - сказала одна. - в Обители Тишины. Как же так: подавился чем-то и скончался.

- Теперь непонятно, кого пришлют вместо него. Такой хороший был, молодой.

- Что поделать, - спокойно отвечал хозяин.

- Так странно, так ужасно! И ведь жил в соседнем доме... Так жаль...

«Профессор живет в общежитии, это не он». Ада рассматривала витрину, и вдруг взгляд ее остановился на пистолете.

Когда хозяин поздоровался с ней, как со знакомой, Ада спросила, о ком они говорили, и он сказал:

- Господин Мейнен, врач из полицейского пункта. Душевный, чувствительный человек...

- А кем ему приходится профессор Мейнен?

- Не знаю такого. Однофамильцы, может. А что вы хотели?

- Пистолет тот. Он в хорошем состоянии?

- Конечно, хотите проверить?

- Да, давайте.

Хозяин позвал работника последить за магазином, а сам проводил Аду во двор. Там поставил истрепанный щит и, зарядив пистолет, выстрелил. Ада тоже попробовала. Этот пистолет ничем не отличался от того, который подарил Генри кто-то из родственников. Она и брат тогда попросили одного из слуг научить их стрелять. Такое развлечение быстро им наскучило, но иногда они все же соревновались в меткости в большом парке поместья, где проводили много времени.

- Спасибо вам.

Хозяин странно смотрел на нее. Ада вдруг поняла, что на ее лице снова появилась неестественная усмешка.

- А зачем вам такая вещь? - передавая уложенный в коробку пистолет с патронами, спросил он.

- Вспомнить время, проведенное с братом.

- Вот как, - он снова искренне улыбнулся, - хорошо.

Ада вернулась и записала еще один пункт: «Мейнен — профессор и помощник».

Глава 6

Ада и Марта сидели в нагруженной ящиками и мешками телеге, ехавшей по дороге. Марта начала болтать уже в городе и ни на миг не замолкала. Туман стелился над полями, серый, сливавшийся с низким небом. Ада задумалась, нужно ли спросить у Марты то, что она хотела, или нет. Наконец, она решилась и перебила ее:

- Я слышала, где-то недалеко происходили несчастные случаи со студентами колледжа. Ты знала об этом?

- Да, конечно! - ее глаза расширились от ужаса. - Это так страшно. Кстати, еще недавно умер доктор Мейнен, тоже по странной причине. Мне даже кажется, что это проклятье!

- Почему проклятье?

- А как еще может быть? Пять человек в прошлом году и уже двое теперь.

- И как умерли те пятеро?

- Я не знаю точно. Кто-то утонул, кто-то упал и расшибся... Так наказаны те, кто стремится к бессмертию — вот что я слышала. Все потому, что они хотели повторить судьбу Фредерика из легенды о ведьме. Вы знаете о ней?

- Да, знаю. Ведьма наградила Фредерика бессмертием, которого желал его брат Хелег. Кстати...

- Нет, эта легенда о любви, - воодушевленно воскликнула Марта, - Изабелла — бессмертная ведьма, которая полюбила смертного Фредерика. Она не могла стать человеком и наградила его вечной жизнью, чтобы они всегда были вместе!

- Понятно, - Ада погрустнела. У легенды было несколько вариантов, а значит изначальную версию, которая могла бы быть самой правдивой, не найти.

Марта замолчала, внимательно разглядывая лицо Ады.

- Пожалуй, я могу вам это сказать, - прошептала она. - Мне кажется, что проклятье наложено на колледж неспроста. Его основатель взял имя Хелег — имя преступника из легенды!

- Понятно, - Ада разочарованно отвернулась. Все же нельзя рассчитывать, что Марта скажет что-нибудь толковое.

Остаток пути Ада дремала под тихий скрип колес и шаги лошадей и проснулась, когда они оказались во дворе. Несколько рабочих быстро разгружали телегу. Ада тоже хотела помочь, и они с Мартой даже отнесли ящик на кухню. Выйдя оттуда, она увидела из-за приоткрытой двери, что рядом расположена кладовая, в которой есть люк, наверное, в подвал.

- А что там? - на всякий случай спросила Ада, уже размышляя о том, как бы пробраться туда.

- Погреб, - ответили ей. - Там мясо хранится, молоко, овощи, которые мы не используем сразу. Кое-кто болтает, что он ведет в лабиринт, но это все сказки, - с насмешкой сказал работник. - Был бы лабиринт, мы бы давно в него провалились, - послышался смех.

Ада уже хотела спросить, можно ли туда зайти, но ее позвала Марта, и она поспешила выйти к ней в коридор.

- Где может быть Джозеф? - волнуясь, спросила Марта.

- В общежитии, наверное. Или в библиотеке.

- Джозеф спускался с галереи только что, - раздался голос Елены. - Доброе утро.

Ада тоже поздоровалась, но Елена, быстро кивнув и слегка улыбнувшись, зашагала дальше.

- Постой, - за ней почти бегом шла Августа, но, заметив Аду, остановилась. - Зачем и куда нам следует спешить? - спросила она, глядя в небо.

Марта проследила за ее взглядом но, вдруг увидев Джозефа, убежала ему навстречу.

- Юность во всей силе цветения, - Августа сделала паузу. - Мы же лишь ее тени. Ничья юность не вечна...

- Кроме юности Фредерика, - добавила Ада, думая о том, как лучше расспросить Августу. - Фредерика из легенды.

- Не только из легенды, - Августа выпрямилась и сверху вниз посмотрела на Аду. - Фредерик, которого мы знаем как студента, по-настоящему искатель бессмертия и проводит время в колледже лишь из-за легенды. Елена как-то сказала мне, что была в его комнате, заваленной книгами по истории Кендхеля и Этенита, но теперь их нет ни в библиотеке, ни в городских лавках — нигде!

- Он их спрятал?

- А зачем еще он сидит в библиотеке целыми днями напролет? Изучает что-то? Нет! Мы с Еленой видели, как он раскладывал новые книги, которые заказывал в крупных городах. У него так глаза блестели. Вот только тех книг и ножа для бумаги я больше ни разу не видела в библиотеке, но видела у Карло и Артура.

- Нож? Новые книги?

- Да, красивые, новые. А нож для бумаги, с вычурным неудобным камнем. Даже представить не могу, как им можно пользоваться.

«Может, Генри по его примеру, тоже заказывал новые редкие книги? Но где они тогда? А нож с камнем... Этот тот или... А Карло ничего не сказал об этом. Но про нож он ведь мог и не знать».

Ада не слышала больше ничего, что говорила Августа. «Артур сказал тогда, что Карло в чем-то провинился. Чем? Может, именно тем, что убил Генри?». Весь день эта мысль не давала ей покоя, но Ада старалась рассуждать здраво и думать о другом, но постоянно возвращалась к ней. Навязчиво возникало бледное лицо Карло в темной комнате, красное пятно на рубашке, он и сказал Аде про занятые деньги. «За что он убил Генри?» - думала вечером Ада, сидя в библиотеке над книгой и слыша Августу, которая ходила за ней весь день.

- Ты, наверное, заметила, что колледж выглядит необычно, - говорила монотонно Августа, - Все благодаря необычным орнаментам и элементам. Даже мозаика в бассейне — я читала в книге, описывающей разные стили — имеет один смысл. От лиан до цвета все это значит «бессмертие» или «вечность». А если вспомнить о легенде, то можно подумать, что окрестности Кендхеля выбраны неслучайно. Я думаю, основатель Хелег специально искал особое место. Он точно хотел здесь что-то найти. Возможно, зловещий лес также неслучайно такой таинственный — как говорят, никто не знает, что это за деревья и почему никакие другие растения там не приживаются. Я думаю, что здесь расположены врата в следующий мир Великой жизни. Потому те, кто близко подобрался к истине, умирал из-за несчастных случаев. Или вратам просто не нравится наше присутствие здесь и потому они прокляли эту землю.

Ада слышала ее голос, различала некоторые слова, но постепенно теряла нить мысли и отвлекалась на свои размышления. «Поиски вечной жизни? Фредерик желает ее найти. Но это важно? Может, Генри погиб из-за них... Из-за этих идей? Нет, кто-то... кто?»

- А разве тебе не пора возвращаться, - заметив, что стали зажигать лампы на столах, спросила Августа.

- Уже так поздно, я лучше тут останусь.

- Всю ночь здесь? А спать ты где будешь? Библиотеку закрывают до девяти вечера.

- Может, не заметят меня, - Ада посмотрела в глаза Августе. - Не волнуйся.

- Нет, пойдем в общежитие. Елена нас отругает, но ночью ходить опасно.

- Если ты настаиваешь, - недовольно протянула Ада.

- Я все подготовлю. Вообще, то, что для слушателей нет комнат — ужасно. Я уверена, что каждый день добираться туда и обратно утомительно.

«Так серьезно относится ко мне, даже жаль, что я ее обманываю».

Ада сдала книги и уже вышла во двор, но не увидела там Августу. В небе стояла полная желтая луна. Тучи разошлись, и свет лился ровно и спокойно. Ветра не было, и все звуки слышались отчетливо: каждый шаг Ады отдавался в своде галереи, но вдруг к ним добавились голоса. Говорили неразборчиво, и вскоре их заглушил скрежет, и они совсем затихли.

Ада поняла, что скрежет раздался совсем недалеко. Что это могло бы быть? Ее взгляд уперся в барельеф, изображавший несколько переплетенных ветвей плюща. Будто чувствуя, что нужно сделать, Ада посмотрела вниз и увидела несколько царапин, будто барельеф отодвигался. «Так вот что скрипело. Может, там и есть вход в подземные лабиринты? Или хотя бы подвал, где могли держать Генри?»

Ада отошла в тень галереи на другой стороне дворика. Луна освещала барельеф, и Ада ждала, когда еще кто-нибудь войдет туда или, наоборот, выйдет. Прошло несколько минут, но она по-прежнему внимательно наблюдала за неподвижной картиной перед собой. В какой-то момент ей даже показалось, что все сон, и испугалась, что может проснуться, если пошевелится. Но вдруг барельеф выступил из стены, раздался скрип, и большой блок отодвинулся в сторону. Оттуда вышел Карло, за ним стоял другой студент, который на прощание что-то сказал ему. За спиной незнакомца Ада увидела ступени, уходившие в темноту. «Прямо как лестница в моем сне!»

Ада двинулась к Карло, спустившемуся во двор. Увидев ее, он испуганно отшатнулся, но замер на месте с таким выражением на лице, будто ждал приговор.

- Кто вы такие и что делаете в подвале?

- Мы обычные студенты, - тихо ответил Карло, не глядя на нее, - и занимаемся обычными делами.

- Я видела, как вы вышли из-за барельефа! Это по-вашему обычное дело?

- Да. Мы вынуждены скрываться, потому что по ночам нам запрещено выходить, но...

Говорил Карло уныло, будто заучивал эти слова и не хочет больше никогда их произносить.

- А нож, который вонзили в тело моего брата, который видели у Фредерика? А книги, которые он покупал? Вы организовали религиозный культ? Поклоняетесь...

- Нет! - тонкий вскрик, почти истеричный, заставил Аду замолчать. В глазах Карло застыл ужас. - Нет, нет, нет!

- Да вы же сами признавались, что уважаете Фредерика как достойнейшего человека. Это ли не поклонение?

Карло сделал шаг назад.

- Это вы убили Генри? Принесли, может, в жертву?

- Нет же, нет.

Ада шагнула к нему, чувствуя, что он вот-вот признается, нужно лишь немного надавить.

- Такие ножи были у многих, - оправдывался Карло. - Они для бумаги и нам их подарил профессор Дейнер.

- А чей был с розовым камнем?

- Мой. А книги... Книги покупались на общие деньги.

- И где же эти книги теперь?

- В хранилище.

- Так Генри тоже участвовал во всем этом? Ты поэтому его...

- Что вы тут делаете? - раздался грубый голос.

Ада узнала Артура, и ее торжество в тот же миг преобразовалось в ненависть.

- Вам какое дело? Не вмешивайтесь, - прошипела она.

Артур быстро и зло глянул на Карло, но тут же переключился на Аду.

- Кто ты такая, чтобы лезть в то, что тебя не касается? Молчи и слушай меня: еще раз...

- Сам бы замолчал. У вас тут происходит что-то, что вы хотите скрыть. Но меня интересует только, кто убил моего брата. Вам стоит лишь сказать мне, кто это, и я исчезну. Но вы, как глупые мыши, сидите по углам и прячетесь при любом шорохе. Смотреть смешно.

Артур хотел перебить ее, но не мог начать из-за ярости, которой загорелись его синие глаза. Синие как спокойное море или вечное небо.

- Студенты! - раздался дрожащий голос профессора Дейнера. - Почему вы покинули общежитие?

Ада тут же, напоследок оглядев Артура и Карло, направилась к выходу на галерею. Она не знала, идут за ней Карло и Артур, но чувствовала, как пробегал по спине холодок. «Как вовремя появился. Они все за одно. Все!»

Ада вошла в общежитие и почти столкнулась с Еленой, недовольно что-то сказавшей ей. Ада, ничего не говоря, вышла в холод ночи. Ей вслед донесся голос Августы, но никто не последовал за ней. Ада, закутавшись в плащ и ни о чем не думая, вышла к зловещему лесу и села под деревом. Она смотрела на небо, на котором горели тусклые звезды, постепенно ее мысли угасли. Ада уснула.

Сон был тревожный, она ничего не запомнила, кроме чувства страха, сковавшего ее тело. Проснувшись, она поняла, что ее руки и ноги затекли и замерзли. Ада, еле повернув шею, посмотрела на восток, где только собиралась разгореться неяркая осенняя заря. Небо порозовело, как маргаритка, и лишь над головой оставалось темным.

Ада встала, размяла стопы и бледные кисти. Она думала, что ей теперь делать. Все спят, скорее всего, будет лучше остаться на улице. Ада пошла вглубь леса. Черные стволы, кривые, со сломанными ветвями, казались ненастоящими. Слишком быстро на них облетели листья, слишком резко, будто по линейке, согнуты ветви, слишком черна кора, которая, казалась обугленной.

«Нож Карло, пятно на его рубашке, доступ к подвалу. Это точно он. Может, его подставили? Кому это нужно? Кроме него у Генри не было достаточно близких людей, которые могли бы настолько сильно его возненавидеть, чтобы пойти на убийство! Я вижу, какие они все здесь трусливые, поэтому, что они бы ни за что не стали привлекать к себе внимание таким громким событием как убийство. Скорее, сделали бы тихо, подстроив под несчастный случай... Несчастный случай? Нет, нет, зачем убивать пятерых? К тому же, все видели, как произошли эти самые случаи. И это не мое дело! Все же, кроме Карло я не могу никого подозревать. Он мне сразу не понравился».

Ада шла вперед и вперед и вышла к обрыву. Ветер растрепал волосы и забрался под подол. Солнце уже встало и вышло из-за облака. Его яркий свет ослепил Аду, и она совсем проснулась. Теперь, когда она для себя поняла, что случилось с Генри, ей нечего было тревожиться. Ее больше ничего не интересует.

Карло, который вел себя как бесхребетный червь. Карло, который восхищался подозрительным Фредериком. Карло, который стал лучшим другом Генри и предал его. Он убийца. И это точно.

***

Ада назначила день отъезда и предупредила Марту, что скоро уедет, потому что ей нужно навестить родителей. Постепенно готовясь, Ада собрала вещи Генри и отравила посылкой. Постоянно возникала мысль: «Может, не он», - но она прогоняла ее. Чувство, что скоро что-то произойдет, не покидало ее ни на секунду и давило каждый раз, когда Ада оставляла дела и садилась отдыхать или есть. Потому она как можно больше времени проводила за ненужной уборкой, перестановкой мебели, упаковкой чемоданов, разговорами с Мартой и Джозефом, которые иногда бывали у нее.

Прошло две недели. За это время Ада лишь уверилась в том, что должна сделать то, что планировала. Она написала Карло записку: «Приходите на рассвете в зловещий лес. Ада Грендел».

Она вышла из дома ночью, взяв пистолет.

***

Ночи стали холодными, а утром тротуары и опавшие листья часто покрывались тонкой белой коркой, исчезавшей под бледными лучами солнца. Дожди прекратились, но хмурое небо по-прежнему нависало над городом, будто угрожая упасть на него.

Ада шла в темноте, как вдруг перед ней медленно опустилось что-то маленькое, белое. Потом еще и еще — пошел снег. Слишком рано, до зимы было далеко. Белые хлопья будто рассеивали темноту, и ночь стала светлеть.

Когда Ада дошла до зловещего леса, вся земля уже была укрыта тонким покрывалом снега. Черные деревья особенно ярко выделялись на нем, и, если поднять голову, казалось, что ветви как пики воткнуты в облако. Предчувствие неизбежного, сковавшее Аду с тех пор, когда она впервые зашла в зловещий лес, усилилось до такой степени, что перестало тяготить ее, будто стало частью ее. Ада знала, что она делает все правильно, так, как должно быть.

Она ждала недолго. Как только расцвел рассвет, Ада увидела Карло. Он подошел к ней, оставляя ровные черные следы на белом, и остановился, выпрямился, твердо глядя в глаза Ады.

- Спрашивайте, - ровно сказал он.

- Вы убили Генри?

- Нет.

- Но вы сбросили его с галереи.

- Да.

- Кто тогда убил его?

- Не знаю.

- Вы хотите помочь преступнику? Точнее, вы уже ему помогаете, с тех пор, как Генри погиб. Вашего лучшего друга кто-то убил, а вы защищаете этого человека? Вы же знаете. Вы все знаете.

- Хорошо, я скажу. Генри убил я.

- Так вы врали?

- Да.

- И это все, что вы можете сказать?

Ада достала пистолет, уверенной рукой направила на Карло. Он по-прежнему твердо смотрел на нее. В глазах его была печаль, и Аду это разозлило. «Как он может? Ему грустно? Какая гадость!».

- Я хотел лучшего для своего лучшего друга, но оказался слишком слабым. Мне пришлось так поступить.

Раздался выстрел. Карло пошатнулся и упал. Ада сначала даже не поверила, что попала и что это конец. Из-под тела быстро расползалась красная лужа. «Кровь. Это же кровь!» Ада затряслась от нервного смеха. Черные деревья будто приблизились и окружили ее плотным кольцом. Снег весь покрылся алыми крапинками, стремительно двигавшимися и захватывавшими чистое белое покрывало. Черный, черный, красный. Белого не стало, он растворился в грязно смешавшихся красках: красная кровь, желто-розовая заря, синее небо, черные деревья.

Ада пошла прочь из леса. Только на дороге она поняла, что у нее в руке больше нет пистолета. Но возвращаться было поздно, и она шла дальше. Не потому, что пора возвращаться, скоро отходит поезд и нужно на него успеть, а потому, что хочется быть подальше от этого места, пропитанного гадкими липкими тайнами, созданными не историей, а людьми, которые хотят скрыть свои неприятные поступки и черты. Красивое здание, украшенное лишь потому, что нужно было добавить символы бессмертия, витраж, созданный потому, что нужно представить людям красивое изображение красивой легенды, выдуманной и бессмысленной, библиотека без книг, студенты, ходившие на лекции не для того, чтобы слушать, а для того, чтобы быть там и чувствовать, что они слушают. Им все казалось, они становятся умнее, лучше, таинственнее с их тайнами. Но оказалось, все это пустое. Все это выдумано нарочно. Ни один умный человек бы не приехал сюда, если бы все знал. Его бы не купили необычная архитектура и история основателя.

Ада не помнила, как села на поезд, как доехала домой. Все отступило и отдалилось.

Ее встретили холодно. Все были опечалены смертью Генри. В доме все шторы заменили черными, занавесили картины полотнами, не использовали блестящие серебряные приборы и канделябры. Светильники горели тускло. Только в комнате Генри все оставалось таким, как прежде. Родители лишь поприветствовали Аду, как приветствовали всех гостей и слуг. Они не расспрашивали ее ни о чем. Казалось, горе способно объединять людей, но не их.

***

Ада провела дома уже две недели, когда получила письмо от Марты. Сперва она замерла от страха, но быстро успокоилась. «Она не может знать», - пронеслось в ее голове.

«Мне совестно писать, не спросив у вас разрешения. Я даже не заговаривала о том, что хотела бы обмениваться письмами, поэтому вы можете счесть это письмо неуместным, а меня — нечестной и навязчивой. Поэтому я приношу вам извинения.

Если вы прощаете меня, то прочтите дальше, если нет, отправьте обратно, и я больше не попытаюсь, обещаю.

Я хочу сообщить вам, что Карло нашли мертвым на камнях у спуска к реке. Там крутой склон, а внизу — камни, поэтому неудивительно, что он расшибся так, что его едва смогли опознать. Джозеф сказал, что это было действительно ужасное зрелище. Мне становится страшно от мысли, что это третья смерть за осень! И даже завидую, что вы уехали — так вы будете в безопасности (хотя вы сказали, что вернетесь, я думаю, что вы предпочтете оставаться подальше от того места). Не знаю, хотите ли вы знать о новостях колледжа, но я все же напишу, как посоветовал мне Джозеф. Елена уехала через день после вас и хорошо, что и ей не пришлось видеть бедного Карло».

Ада отбросила лист. «Как через день после меня и не видела Карло? Он прожил еще день? Тогда почему не рассказал обо мне? Что происходит? А не все ли равно? Разве я не была готова к тому, что все узнают? Нет, была готова, и сейчас тоже. Но лучше бы они поторопились и обвинили меня поскорее. У них даже есть пистолет, чего они ждут? Или мой поступок стал одной из грязных тайн этого места?»

Ада почти не спала все эти дни и часто сидела, глядя в стену или перечитывая стихи брата. Теперь опустошение накрыло ее с головой. Свершившаяся месть, отвлекавшая Аду от грусти, больше не побуждала ее действовать, думать, желать. Все, что ей осталось — пустота. Ни брата, ни цели. Ее, до этого зависящую от Генри, будто выбросили в бушующие волны беспощадной реальности, в которой нужно плыть к спасительному маяку, но Ада не видела никакого ориентира и постепенно тонула в волнах. На дне было спокойнее. Тело тяжелело, разум угасал. Просто нужно вдохнуть поглубже — и не нужно будет плыть, ничего будет не нужно.

***

Скоро в гости съехались родственники, чтобы в последний раз вспомнить о Генри. Черные полотна сняли, вынесли серебро и лучшую посуду. Весь дом по-праздничному сиял. Слуги ходили быстро и громко, так что Ада даже вздрагивала, слыша шаги у двери. Она ждала, когда к ней придут из-за Карло.

- Ада, вечером мы собираемся на ужин. Ты должна спуститься, - сказала ей мать, встретив ее в гостиной, где Ада и Генри проводили больше всего времени.

- Да, - ответила Ада, даже не глядя на нее.

Кто для нее мать? Задумавшись об этом, Ада не смогла вспомнить ни одного хорошего момента, связанного с ней. Для нее все делал Генри. Для него нанимали учителей, которых он просил учить сестру. Только он читал с ней и говорил обо всем. Был ли в ее жизни еще кто-то, кроме него? Нет. Так зачем идти по просьбе чужого человека к таким же чужим людям? Уйти из этого дома. Уйти. Куда? Упав на диван, Ада уставилась пустым взглядом в потолок.

Но скоро ее позвала горничная и сказала, что ей нужно причесаться и одеться, чтобы выйти в столовую. Ада ответила, что пойдет как есть, и чтобы она уходила.

Ужин получился праздничным. Все хвалили блюда, обсуждали что-то. Никто не обращал на Аду внимание, а она ела, не чувствуя ни вкуса, ни запахов, ни слыша разговоров. Когда к ней кто-то и обращался, она не замечала.

Она пришла в себя только в гостиной, когда за чаем услышала слова пожилой родственницы.

- Наследника потеряли, - сокрушалась она. - Кому теперь род возглавлять-то?

- Пока я жив, волноваться не о чем, - сказал отец Ады. - Младший брат мой сменит меня, или его сын.

- Вы бы взяли мальчика, моего внучатого племянника, да воспитали. Пусть не кровный, но вами воспитан будет наследник. Его родители умерли, оставили детей сиротами.

- Детей? Не одного?

- У них двое — сын и дочь. Я девочку воспитаю, а вы — наследника. И дети не обделены, и мы не будем о будущем рода волноваться.

- Постойте, - сказала Ада. - Не разлучайте детей. Это неправильно.

Родственница сочувственно покачала головой, но, быстро посмотрев на отца Ады, замерла. Тот, подумав, кивнул.

- Вот и хорошо, - выдохнула родственница.

«И почему я так сказала? Что будет с ними в этой семье? Они будут также одиноки как Генри и я?»

***

Дети появились в доме на следующий день. Их звали Джон и Кристина. Мельком взглянув на мальчика, Ада присмотрелась к девочке. Ее светлые волосы, собранные в две косы, были совсем как у Марты. Кристина с любопытством и с опаской рассматривала комнату.

- Сколько тебе лет? - спросила Ада.

- Двенадцать, - ответила Кристина робко.

«Интересно, я тоже была такой в двенадцать?»

Ада улыбнулась. Ей стало легче. «Она не будет такой, как я. Она наверняка будет счастливой и доброй».

Ада чувствовала, что впереди забрезжил свет далекого маяка.

Глава 7

Однажды Ада сидела в маленькой гостиной вместе с Кристиной. Девочка, уже не стесняясь, пересказывала свой сон, то и дело весело смеясь. Ада слушала с интересом и улыбалась.

Тяжелые мысли приходили ей реже: только когда она оставалась одна. Но теперь Ада с легкостью отгоняла их и думала о следующем дне, о том, что они пойдут гулять с Кристиной и Джоном, о том, что она будет смотреть, как дети бегают и играют, смеются и с любопытством смотрят на большой город, где никогда раньше не бывали. Только вчера они были в театре, и как только вышли, Кристина спросила: «Когда мы еще сюда придем?»

Ада раньше не задумывалась, нравится ли ей театр или прогулки по городу. Прежде ей не хотелось покидать дом, где все напоминало о брате, будто если она уйдет, все его вещи и воспоминания о нем пропадут. Теперь, глядя на город, Ада, как и дети, удивлялась всему, что видела, и чувствовала себя счастливее.

- Ада, - позвала ее Кристина, - сегодня я хочу почитать вслух тебе и Джону. Мы часто так делали, пока были живы родители: одним вечером читал папа, другим мама, Джон и я тоже научились и тоже читали.

- Хорошо. Будем дочитывать, что начали?

- Да! - Кристина счастливо заулыбалась.

Ада налила себе еще чая, когда Кристина, смотревшая в окно, вдруг сказала:

- К нам кто-то идет...

- Кто?

- Мужчина с чемоданом, - прошептала девочка, переводя блестящие глаза на Аду.

- К отцу, наверное.

Кристине не терпелось сбегать и узнать, кто пришел, но она сидела на месте, болтая ногой и переводя просящий взгляд с Ады на дверь.

- Сходи, посмотри, кто там.

Кристина вскочила, но дверь уже открылась и на пороге показалась растерянная горничная.

- К вам гость, госпожа Ада.

«Так все таки случится», - подумала Ада.

- Кто?

- Он назвал только имя Фредерик. Ваш отец пока не знает...

- Я иду, - Ада отставила чашку и стремительно спустилась в гостиную.

Там стоял Фредрик, вежливо отвечая на вопросы отца Ады. Она замерла и ждала, пока ее не заметят.

- Этот молодой человек говорит, что учился с Генри, и хочет тебя видеть, - отец обернулся к ней. - Кто это? Ты его знаешь?

- Да, она говорит правду. У него есть дело ко мне?

- Да, как известно госпоже Аде, - в голосе послышалась еле заметная насмешка, и Ада нахмурилась, - ваш сын брал в долг деньги, и я хотел бы получить их назад.

- В таком случае, у вас дело ко мне, - строго сказал отец Ады, - пройдем в кабинет. У вас все документы при себе?

- Конечно, все есть. Но...

- Я сама все пересчитаю и заплачу, - вмешалась Ада. В Кендхеле она продала часы по хорошей цене семье Марты, которая очень расстроилась, что Ада намерена оставить «такое сокровище в убогой комнатке». Ада надеялась, что ей хватит этих средств, чтобы рассчитаться за Генри.

Ада отвела Фредерика в библиотеку, потому как кабинета у нее не было. Там, разложив письменные принадлежности, она села за стол. Фредерик опустился в кресло без приглашения.

- Вот, возьмите, расписка Генри и моя подпись вот тут.

- На что же он тратил такие деньги? Дайте угадаю: студенты собирали средства, на книги, которые вы заказывали?

- Эти книги нужны были всем нам, а то, что заказывали на мое имя — стечение обстоятельств.

- Что ж, позвольте, я пересчитаю. Мне кажется, что здесь есть ошибка: вы просите меньше, чем следует.

- Вот поэтому у меня дело именно к тебе, Ада, - Фредерик положил поверх листов пистолет, который Ада купила в лавке в Кендхеле и который уронила в зловещем лесу.

- О чем вы?

- Ты избавила меня от одной проблемы. В благодарность я возьму меньше. Даже не смотря на то, что именно я оплачивал комнату для тебя.

- Что? Я не понимаю, чего вы хотите. Подождите несколько минут, я принесу деньги. Надеюсь, после этого мы больше не увидимся.

- Нет, подожди. Ты не хочешь разобраться во всем, что случилось?

- Да, не хочу. Я забуду этот мерзкий колледж и вас как страшный сон, - она вскочила.

- Никогда бы не подумал, что убийца ничуть не будет раскаиваться.

- Я не сделала ничего плохого, - на ее лице снова появилась неестественная улыбка. - Мой брат не сделал ничего плохого. А вот тот, кто его убил — вот ему следует раскаиваться. Вот его спокойствие меня поражало.

Ада выпрямилась и, почему-то уверенная в превосходстве над Фредериком, посмотрела на него сверху вниз. Она вышла за деньгами и быстро вернулась, отдала ему купюры.

- До свидания. Не возвращайтесь больше.

Фредерик взял деньги, с усмешкой глядя на Аду.

- Но настоящий убийца — не Карло, - тихо произнес он.

Ада не успела даже понять, что он сказал, когда в библиотеке появилась ее мать. Она холодно поздоровалась с ней и с Фредериком.

- Прошу, останьтесь на ужин. Мы хотели бы узнать больше о последних днях нашего сына.

- Разве госпожа Ада ничего не рассказывала?

Мать удивленно посмотрела на Аду, будто впервые обратила внимание на новое кресло.

- Все же именно вы были для него примером, так она писал о вас. Для нас честь принять человека, важного для Генри.

- Тогда я не в праве отказывать.

Ада не спустилась на ужин. Она ходила из одного угла комнаты в другой и думала, что значат последние слова Фредерика. Хотел ли он посмеяться над ней? Хотел ли заставить ее расспрашивать? Ада решила, что все таки должна узнать у него. Иначе никогда не поймет, что это значило. Поэтому, узнав, что Фредерика пригласили переночевать, Ада попросила горничную позвать его снова в библиотеку.

Он явился быстро, будто ждал этого.

- Рассказывайте.

- О чем?

- Кто же убил Генри, если не Карло?

- Я хотел бы рассказать с самого начала.

- Начинайте откуда угодно, если это имеет отношение к делу.

На столе горела лампа, освещая лишь небольшую часть комнаты, где сидели Ада и Фредерик. В тот момент она впервые после их встречи в холле колледжа почувствовала тот же страх от его взгляда. Черная бездна. Будто не зрачки, а всепоглощающая бесконечность. Аде показалось, что она задыхается и вдохнула глубже. Фредерик отвел глаза и стал смотрела в окно, занавешенное плотной шторой, не пропускавшей свет уличных фонарей.

- Это долгая история, начавшаяся около ста пятидесяти лет назад.

***

Я жил на севере в городе, который разрушило землетрясение двадцать лет назад. Те земли были бедны, и ничто не могло помочь нам. Если правители покупали у южан продовольствие, их повозки грабили по дороге. Чтобы бороться с разбойниками нужны были силы, но почти все население промышляло грабежом, и даже поступив на службу, старались украсть оружие, припасы, одежду, а после возвращались к обычной жизни.

Я рос среди таких людей, неудивительно, что меня ждало ужасное будущее. Но я не видел другого пути и с детства привык драться и быстро убегать с награбленным. Однажды мимо проходили торговцы, везшие, по слухам, дорогие товары для правителей. Мы напали. В одной телеге были большие обитые металлом сундуки и я, вытащив один, почти скрылся с ним, как вдруг меня за рукав кто-то схватил. Я ударил, но человек не отпустил меня.

- Оставь прошу, - услышал я тихий голос. Обернувшись, я увидел девушку. Первое, что бросилось мне в глаза — ее мутные зрачки. Тогда я, ничего не понимая, ударил ее ножом. Она, тихо вскрикнув, отпрянула, отпустила рукав. Я слышал, как она упала на землю, но уже через секунду меня окружили лишь звуки шелеста листвы и моих шагов.

Уже в деревне, когда добытые сундуки стали открывать, из моего достали какой-то хлам: бумагу, старую одежду, гребни. Узнав, что это принес я, старший отдал мне сундук, сказав насмешливо, что уступает мне все эти вещи. Я ушел и выбросил все, кроме сундука, который можно было еще использовать. На его крышке были вырезаны кривые буквы. Я прочитал их как Изабелла. Почему-то тогда я, не задумываясь, решил, что так звали ту девушку. Ее лицо после часто являлось мне во снах. Я видел укор в ее взгляде и жалость. Призрак преследовал меня и наяву: силуэты, голос, шаги, незримое присутствие — я чувствовал, что она рядом.

Через несколько месяцев мы снова напали на торговцев, и меня серьезно ранили, как я думал: нож полоснул по горлу. Но я не увидел крови, и не почувствовал боль, было лишь прохладное прикосновение, будто лезвие не заточено. Все, видевшие ту сцену говорили, что, наверное, у наемника дрогнула рука, но я точно знал, что со мной произошло необычное. С тех поря я заметил, что на мне не оставалось ни синяков, ни царапин, я перестал болеть и чувствовал себя превосходно. Необъяснимая догадка, которая казалась самой правдивой, постоянно возникала в мыслях. Я решил проверить ее и, со страхом зажмурившись, воткнул нож в руку. Снова ничего. Я открыл глаза: нож прошел насквозь, но не задел ладонь. Я не верил в свое счастье. «Я неуязвим! Я, возможно, получил благословение», - думалось мне.

Я стал еще отчаяннее и заслужил уважение старших. Прошло три года, но все замечали, что я ничуть не меняюсь. Еще через семь лет, мы решили идти на юг, где могли бы жить лучше. Многие товарищи гибли от ран и болезней, старели, я один оставался молодым и здоровым. Меня признавали лидером, но не всем это нравилось. Многие говорили, что я проклят, потому как жизнь конечна, как всем известно, а мое существование нарушает основные принципы нашего мира. Они не желали подчиняться, но и не решались открыто выступить против большинства веривших мне.

Однажды ночью, когда мы устроились на ночлег в лесу, я пошел на поиски сухих веток для костра вместе с другими. Темнота обступила со всех сторон. Я не различал, где деревья, где тропа, где небо. Пустота, не ночь, окружала со всех сторон. И вдруг я снова увидел ее — ту девушку, которую убил. Она выглядела как живая, и я даже почувствовал, какая теплая у нее рука, когда она прикоснулась ко мне. Я хотел отойти, но не мог пошевелиться. А она смотрела и смотрела слепыми глазами. Мне стало страшно. Ко мне явился призрак? Или она по-прежнему жива? Как же так?

«Ты забрал мое бессмертие, - раздался голос в голове. - Я знаю, ты наслаждаешься им, но вскоре оно принесет тебе отчаяние. Ты избавил меня от несчастья, но ты убийца, потому я не открою тебе, как может умереть бессмертный. Захочешь — сам найдешь, ты же так уверен в собственном величии», - она улыбнулась. Мне стало еще страшнее. Как только я смог двигаться, я побежал, сам не зная куда. Но скоро я вылетел к костру, перепуганный, растрепанный.

После того случая многие, кто не решался открыто пойти против меня, стали увереннее. Утром они объявили, что продолжат путь самостоятельно, потому как пугливый мальчишка — как они назвали меня — не способен возглавлять их и отдавать им приказы.

С верными мне людьми мы пошли дальше, но постепенно от нас отделялись по двое, по трое, и вскоре осталось всего несколько человек. Мы пришли к Кендхелю, когда там только закладывали Этенит. Строил его богатый человек по имени Хелег. Он желал не только построить для себя поместье, которым должен был стать Этенит, но и добывать в разрушенных горах, как он считал, драгоценные камни. Никто не говорил ему, что в местных холмах не может быть залежей, а рыть и строить что-то в долине разливающейся реки опасно. Хелег был глуп и разбрасывался деньгами, даже не получая положительных результатов. Мы скоро узнали, что он ищет секрет бессмертия, для того ему и нужно поместье, где будут проводить разные эксперименты. Нанявшись к нему работниками, мы получали деньги просто спускаясь в «шахты» и изображая деятельность. Теперь я думаю, что даже добыча ископаемых — часть плана Хелега, чтобы создать более абсурдную тему для сплетен. Его никто не воспринимал всерьез, потому он мог заниматься чем угодно.

Все шло хорошо, пока однажды «шахта» не рухнула. Мои спутники оказались тут же убиты камнями и раздавлены землей. Я же остался жив и старался найти выход, но повсюду была только земля. Наконец, не знаю, сколько прошло, я нашел место, где большой пласт потолка не провалился, оставшись держаться на крепких камнях. Здесь я провел много времени. Оказалось, что тело больше не нуждалось в еде и воде, во сне и воздухе. Тогда я окончательно осознал, что бессмертен. Но что было толку от бессмертия, если я сидел под землей и не знал, как выбраться. Теперь я думаю, что, если бы непрерывно копал землю, то непременно выбрался бы. Что помешало мне тогда? Не знаю. Но я размышлял, сидя в кромешной темноте, о себе, о жизни и бессмертии.

Почему я получил его? Изабелла сказала, что я освободил ее... Бессмертие походило скорее на благословение, а не на проклятье. С чего бы ей награждать меня? «Или это было все же проклятье», - подумал я, когда уже не понимал, закрыты мои глаза или открыты. В темноте было непонятно, как идет время. Иногда казалось, что с обрушения прошло всего несколько минут, а после - будто минуло десять лет. Совершенно запутавшись в размышлениях, все более походивших на бред сумасшедшего, я звал Изабеллу, видел снова ее глаза, она то убеждала, что бессмертие — проклятье, то называла его своим подарком мне.

Но вскоре я увидел свет. Завал раскапывали. Меня ослепило тусклое зимнее солнце, и я не видел людей, спасших меня, их голоса оглушали. Я смог привыкнуть к ним только когда мне дали одежду и, посадив в телегу, повезли куда-то. Тогда я понял, что мы направляемся к господину Хелегу в Этенит. Оказалось, поместье уже достроили за те пятьдесят лет, что я провел под землей.

Хелег, выслушав спасителей и оглядев меня, обрадованно улыбался, отчего на его лице собирались морщины, как на кожице переспевшего плода. Он велел испытать меня.

Мне пытались пустить кровь, разбить голову или задушить, но ничто не могло мне навредить. Хелег остался доволен и велел представить меня своим помощникам.

С тех пор начались эксперименты. Я не буду расписывать их подробно. Но в конце концов решили, что Хелегу необходимо пить мою кровь. «Именно кровь в теле питает его, как вода — почву. Выкачайте кровь — и человек погибнет, как дерево в пустыне», - сказали господину. С тех пор обо мне заботились и меня берегли в надежде, что скоро найдут способ разрезать мою кожу. Но пока ему приходилось довольствоваться лекарствами из крови обычных людей или животных, смешанной с соком растений, обладавших, как все говорили, магическими действиями.

Хелега уверяли, что временное «лечение» отварами и средствами на основе крови помогает ему, но старик умер. Его последователи сделали меня объектом поклонения и продолжали изучение моего тела. Мне это было безразлично. Хотя, скорее, я позволял им делать с собой что угодно, только бы узнать причину бессмертия и его исток.

У поместья не нашлось наследников, но никто не хотел уходить с привычного укромного места, потому в Этенит пригласили нескольких преподавателей и студентов, чтобы выдать их за профессоров и выпускников колледжа, открытого благотворителем Хелегом. Так и появился колледж, известный по всей стране. Причина, почему он не популярен в том, что он слишком отдален. Туда скорее всего приедут те, кому недоступны приличные учебные заведения в больших городах, и те, кто слышит только громкое имя, но не видит суть.

Конечно, это подлость. Но что не сделаешь для сохранения тайны, не правда ли?

Я уезжал на пять лет, которое требовалось, чтобы курс студентов окончили обучение, и возвращался тоже на пять, чтобы выступать как профессор или как студент. У меня были разные имена, но три года назад я решил, что теперь буду называться настоящим.

Оно уже знакомо в городе. Хелег еще при жизни велел рассказывать сказку про бессмертного Фредерика, которому ведьма подарила вечную жизнь. Сказку пересказывали несколько десятилетий и забыли бы, если бы о ней не напоминали последователи Хелега, чьи ряды с каждым годом пополнялись студентами Этенита.

Несколько лет назад мы поняли, что у меня есть интересная способность: я мог поднять мертвеца и заставить его говорить и двигаться, будто бы он по-прежнему жив. Это единственное, что могло истощить мои силы. Впервые за много лет я почувствовал усталость, когда поднял одного из последователей, который не справился с ритуалом и погиб, выпустив себе слишком много крови. Чем больше трупов я поднимал, тем лучше с ними управлялся.

В прошлом году в Этенит поступило много студентов, увлекавшихся магией и искавших древние письмена на месте «старинного» колледжа и города, где ведьма подарила бессмертие Фредерику. Все они попали к нам и настаивали на участии в ритуалах. Я, как живое доказательство правдивости слухов, не мог им отказать. Последователи же подначивали их, и глупые студенты жертвовали собой ради цели, которой никто уже не надеялся достичь, но изо всех сил старался уверить себя и других в обратном. Я признаю, что безо всякой жалости смотрел, как они погибают.

Студентов начали бы искать, если бы они просто пропали, потому мне приходилось поднимать их, заставлять ходить, говорить — притворяться живым, настоящим человеком. А после получались несчастные случаи — и они погибали на глазах у многих людей от падения или от того, что захлебнулись.

В числе таких жертв оказался Генри Грендел. Ему тоже следовало умереть, упав с лестницы или подавившись во время обеда, но мне стало интересно, не перевоплотится ли труп в живого, если поднять его и заставить ходить, говорить, писать письма дольше месяца. Потом срок увеличился, и Генри Грендел «прожил» после смерти около восьми месяцев, и мне даже пришлось платить за комнату для Ады Грендел, чтобы никто ничего не заподозрил, пока не вмешался его друг Карло. Он, прежде мой самый преданный последователь, называл такое существование Генри бесчеловечным и уговаривал оставить его в покое. Я отказывал, даже не предполагая, что ему придет в голову разыграть сцену убийства.

К счастью, все обошлось, и мы вернулись к обычной жизни. Я даже не испытывал разочарования из-за прерванного эксперимента и быстро простил Карло. Конечно, «убийство» на галерее невозможно было расследовать, да и кто будет этим заниматься. К сожалению, нашелся тот, кто решил разобраться во всем.

После убийства Карло Адой Грендел его постигла участь всех других жертв эксперимента, и снова никто не взялся расследовать это дело. Вот только меня не покидали мысли о той, что убила безвинного человека. Я бы даже сказал, что подумал: она похожа на меня. Движимый любопытством, я взял пистолет, который она оставила, и отправился навестить ее под самым обычным предлогом.

***

- Так это вы убили моего брата?

- Он сам себя убил, - снова в голосе послышалась издевка.

- Вы видели, к чему приводит эти эксперименты!

- Они тоже видели. Хочешь знать, почему поссорились Джозеф и Артур? Этому доброму мальчику не понравилось видеть страдания и смерти. Артур же стал моим верным помощником. Их крепкую дружбу разрушил такой пустяк — смерть! Карло был сильнее привязан к Генри. Все еще не винишь себя, Ада?

Аде не хотелось говорить с этим отвратительным существом. Не человек. Он точно не человек!

- Чего вы хотите? - прошептала она. - Чего вы хотите!? - уже крикнула Ада, вставая.

- Хочешь убить меня? Хотя бы попробовать?

- Нет. Хочу, чтобы вы прекратили говорить глупости и ушли!

- Так ты не веришь?

Фредерик взял перо и с силой вонзил в раскрытую ладонь. Кровь не брызнула, перо осталось неповрежденным, когда он поднял его.

- А теперь веришь?

- Уходите.

- Не можешь признать, что бессильна? Что настоящего виновника невозможно убить?

- Нет. Я вижу перед собой фокусника, который выдает себя за великое существо.

Ада схватила Фредерика за запястье и сильно сжала, впившись ногтями в кожу.

- Если бы вы были действительно так могущественны, что даже время на вас не действует, то вы не стали бы безвольно сидеть под завалами, потом — в замке сумасшедшего старика. Вы гордитесь тем, что вам, по сути, не принадлежит. Это не ваше достижение. Вы только и ждали, чтобы вам сказали, что делать и как жить. Вы отвратительное и безвольное существо и ничем не лучше червя!

Ада отбросила его руку, и она ударилась о стол. Фредерик с ужасом смотрел на нее. Ада тоже посмотрела: по светлой коже протянулся, как красная нитка, кровавый след.

- Вот, вот и доказательство, что вы врете. Уходите как можно скорее, или нам придется вас выставить.

Ада вышла из библиотеки совершенно спокойной. Она получила подтверждение того, что в колледж лучше не возвращаться. Словам о том, что студенты проводили какие-то ритуалы Ада могла поверить: это объясняло, зачем они уходили в подвал через барельеф. Но то, что кто-то способен поднимать мертвых, казалось бессмыслицей. «Наверное, они просто совершали самоубийства, чтобы больше не участвовать в том кошмаре».

Ада не спала до утра. Когда начало светлеть, она спустилась в прихожую. Фредерика провожала горничная. Он попросил ее уйти и обратился к Аде.

- Я бы с радостью отдал тебе свое бессмертие. Кажется, я понял, как это сделать.

- Мне не нужно ничего от вас. Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.

- До свидания.

Фредерик выглядел подавленным. Ада не могла понять, почему. Что с ним случилось за несколько часов? В библиотеке он был уверен в себе и насмешлив. «Может, из-за царапины?»

В окно Ада видела, как Фредерик идет по пустой улице, навстречу солнечным лучам. Они проходили под сводом высокой арки и разрезали полусумрак улиц. Скоро Фредерик исчез, но Ада по-прежнему смотрела ему вслед.

Теперь она могла забыть обо всем и сосредоточиться на новой жизни. Теперь Этенит в прошлом, как и Карло, Фредерик, Елена, Джозеф и все остальные. Ада хотела на это надеяться.