Ариадна на Наксосе
Вступление
Ты, Ариадна, не плачь, у тебя остается клубок…
Йовин
Эту историю я записываю с дозволения моих добрых подруг - Виктории Д. и леди Т. В основе ее дневники, заметки, письма, позднейшие воспоминания участников. История подлинная, в чем каждая из нас троих готова поклясться, и началась десять лет назад в сентябре 1947 года. Названием ей послужил один пассаж из письма мисс Беатрис Шелдон своей школьной подруге Кларе Картер: «Я как Ариадна на Наксосе - покинутая и найденная, погруженная в чудеса и сон».
Возможно, эту ассоциацию следует пояснить для тех читателей (юных главным образом) кто не знаком близко с античной мифологией.
Всем известен миф о путеводной нити Ариадны, выведшей Тезея из легендарного лабиринта. Всем известно, что молодые люди отправились в Афины. Однако, застигнутый штормом у острова Наксос, Тезей оставил спавшую Ариадну на берегу, где ее нашел Дионис, примчавшийся на своей колеснице, запряженной леопардами. На острове Лемнос бог заключил с ней брак в присутствии других богов. Из рук Афродиты приняла невеста сработанный Гефестом венец, который Дионис затем сделал созвездием. Так смертная дева стала богиней, что, впрочем, не удивительно для внучки Гелиоса.
Держите эту легенду в памяти, и мы приступим.
В.Л.
P.S. Куда как незавидна участь другой мифологической женщины - супруги критского Диониса Загрея. Будем надеяться, это никак не отразится на нашей истории.
1. Мисс Шелдон из школы Розетт Блум
Билли сказала, что убежит, поделилась своими планами с Мардж, Валери, Беатрис и даже с малышкой Кларой, хотя той было всего двенадцать лет.
- Ну и дура, - сказала Валери, всегда склонная выражаться резко. - Что, дождаться его не можешь? Скоро он вернется обратно, и будете вы жить долго и счастливо на его два с половиной фунта в неделю.
- Циник ты, - неодобрительно покачала головой Мардж. - Слушай, Беа, ты что скажешь? Как ты поступишь, если твой Чарли уедет в Америку?
Беатрис вздрогнула и подняла голову от книги, которую держала на коленях. Она не читала, нет, но была погружена в глубокие раздумья.
- Не знаю.
- А она никогда ничего не знает! - фыркнула Валери. - Беа, ты самая настоящая тряпка!
- А откуда мне знать, если у нас даже разговор об этом не заходил? - рассудительно спросила Беатрис.
- Она не только тряпка, - вздохнула Валери. - Она еще и зануда. В общем, Билли, мое такое мнение: никуда твой Джек не денется. А если денется, туда ему и дорога. А тебе от мисс Блисс влетит по полной программе.
- Я зануда, а ты трусиха, - Беатрис захлопнула книгу. - Но, вообще, Билли, я согласна с Валери. Оставайся. Нам до выпуска осталось полгода.
- Это - полгода тюрьмы! - трагическим тоном отозвалась Билли. - Я и не могу прожить их без Джека! Вам не понять. Вы же еще не… ну, знаете…
Билли хихикнула. Следом за ней хихикнула Мардж. Беатрис закатила глаза.
- Ты о том, как твой Джек щупал тебя в саду и целовал вот сюда, - девушка ткнула себя в шею. - Следы, кстати, остались. Хорошо, мисс Марта тогда не заметила. Можем мы поговорить о чем-то кроме мальчишек и всяческих непотребств? Нас с Кларой это не очень интересует.
- Вы с Кларой просто не доросли, - хихикнула Валери.
В школе Розетт Блум их считали подругами, несмотря на разницу в характерах, возрасте и происхождении. Валери и Билли были из хороших обеспеченных семей, Мардж дочерью викария местного прихода, а Беатрис и Клара - сиротами. У Клары оставалась в Лондоне нелюбезная, недружелюбная тетка-актриса, а всех родных Беатрис унесла война. Правда была в том, что девочки ненавидели друг друга: за родню и ее отсутствие, за смелость, за ум, за умение обращаться с одиночеством, как с драгоценностью, и за умение быть с кем-то. Но они держались рядом в том жестоком мире, которым им представлялась их закрытая школа.
В тот вечер разговор через довольно ядовитые подколки свернул на обсуждение нового фильма с Джином Келли1, после чего девушки разошлись по своим кроватям прежде, чем надзирающая за этажом мисс Марта разогнала их, грозя всеми казнями Египетскими.
Из письма мисс Беатрис Шелдон Чарльзу Карпентеру
18 сентября 1947 года
(В начале письма идут разного рода романтическая чепуха и записи приватного характера. Леди Т. Попросила опустить их, что мы и будем делать в дальнейшем)
…И как я и писала тебе, Чарли, эта дурочка Билли собралась бежать с Джеком Харрисом. Не сомневаюсь, он рассказывал тебе, вы ведь обожаете прихвастнуть, мои глупые мальчишки. Только не обижайся, милый. Итак, курьез: бежать собралась Билли, а исчезла Мардж. Представь себе ярость и ужас ее отца, преподобного Александра Ливси. Миссис Блис и наши Фурии - Марта, Джеральдин и, конечно, главная надзирательница мисс Эсме Блад (самая ужасная старая дева во вселенной) обыскали все комнаты, перевернули наши четыре этажа и чердак, на который годами никто не заглядывал. И ни следа Мардж! Можешь себе такое представить?
Целую, твоя Беа.
22 сентября 1947 года
…Ты скажешь, Чарли, что я сошла с ума, или же занимаюсь глупостями, но прошлой ночью я видела Мардж, спускающуюся с чердака. Она шла медленно, все движения были скованы. Я готова поклясться на Библии, что она была мертва, Чарли! Это был призрак! Мне было так страшно! Но никто не поверил мне, когда я это рассказала. Только малышка Клара не стала надо мной смеяться.
Я боюсь выходить из комнаты, Чарли, потому что слышу, как она ходит по холлу. Я хорошо знаю ее походку! Это Мардж, клянусь тебе!
Беа.
24 сентября 1947 года
…Чарли, сегодня исчезла Валери. Наша язва домоседка Валери, которая так активно выступала против побегов. Нет, Чарли, она не сбежала с каким-нибудь пареньком (да и нет у нее никого), она исчезла. Последний раз я видела ее после ужина и вскоре перед тем, как опять услышала шаги Мардж. Да, она все еще ходит по узкому коридору между спальнями преподавателей.
Я боюсь, Чарли. Приезжай скорее и поддержи меня. Кажется, я скоро сойду с ума.
Твоя Беа.
1 октября 1947 года
(Это письмо начинается безо всяких предисловий и любовной чепухи, что говорит о крайней запуганности бедной мисс Шелдон)
Чарли! Чарли, милый! Теперь и Клара видела их, их мертвых! У них сломаны шеи или позвоночники, так страшно они двигаются! Была гроза, и Клара прибежала прятаться в комнату Франсин, нашей «француженки». И тут увидела, как Марж и Валери спускаются с чердака, медленно, ломанными движениями.
Чарли, здесь творится нечто ужасное! Приезжай скорее!
Беа.
2 октября 1947 года
Чарли! Забери меня отсюда! Умоляю тебя! Билли пропала! Вчера я видела, как ониразговаривали с Билли. Онизабрали ее. Чарли, остались только мы с Кларой! Приезжай скорее и увези меня отсюда!
Беа.
Чарли Карпентер приехал седьмого октября и сразу же условился с Беатрис о встрече. Это был красивый молодой человек лет двадцати трех, будущий летчик, в восхищении описывающий подвиги героев минувшей войны. Славный юноша, может быть, не слишком внимательный к своей возлюбленной.
Беатриса встретила его в отчаянье утопающей, увидевшей спасательную лодку. Никогда прежде Чарли не доставалось столько объятий и поцелуев.
- Забери меня, милый! - рыдала Беатриса, и Чарли пришлось согласиться. Так мисс Шелдон бежала из своей школы.
В Лондоне Беатрис бывала в далеком детства, да и вообще крупные города казались ей страшными и незнакомыми. Хотя, конечно, не такими страшными, как призраки Школы.
Лондон был шумным и многолюдным, и в нем было все - от величественного Тауэра, и до трущоб, в которых, как оказалось, жил Чарли в тесной грязной комнатенке. Это был Лондон Джека Потрошителя, мистера Хайда и Суинни Тодда, но с определенным современным душком. По вечерам на улицах появлялись размалеванные девицы всех возрастов и пьяницы, Чарли же наоборот куда-то исчезал. И Беатрис давно уже поняла, что не в летное училище.
Беатрис протянула в Лондоне уже неделю к тому моменту, когда в комнатенку Чарли заявился мистер Смит. Он мог бы и не представляться, Беатрис и так догадалась, что он - Смит. Из особой породы бледных и безликих мужчин. Такими бывают разведчики, наемные убийцы и главари воровских шаек. Мистер Смит оседлал колченогий стул и облокотился на спинку, опустил подбородок на сцепленные руки.
- Мисс… как вас?
Голос у него был тихий, вкрадчивый и сильно чем-то раздражающий слух.
- Мисс Шелдон, - Беатриса поджала губы.
- Так вот, мисс Шелдон, я хочу видеть Чарли. Где он? Он должен был принести мне одну вещь еще вчера.
- Что за вещь? - строго спросила Беатрис, которой этот мистер Смит очень не понравился.
- Вас это не касается, юная леди, - отрезал мистер Смит.
В этот самый момент появился Чарли. Завидев неприятного гостя, он бросился наутек, но мистер Смит поймал его в дверях и хорошенько встряхнул.
- Итак, Чарли-бой, где шкатулка?
- К-какая шкатулка, сэр? - в голубых глазах Чарли светилась невинность, которая никого бы не обманула.
- Шкатулка с фибулой, щенок! - мистер Смит еще раз встряхнул Чарли.
- У этого типа.
- Почему? - жутко прорычал Смит.
- Вы видели, как у него все устроено?! В королевскую сокровищницу влезть проще! Хотите Кохинор2? Пожалуйста. Но эта шкатулка…
Мистер Смит отвесил Чарли пощечину, так, что голова юноши мотнулась из стороны в сторону. Беа ахнула, и тогда и ей досталось: Смит схватил ее за волосы.
- Сегодня мы пойдем к этому мистеру Тарту все вместе. И малышка Шелдон будет отличной гарантией успеха, верно.
1 Скорее всего девушки обсуждали «Living in a Big Way», мировая премьера которого состоялась 10 июня 1947 года
2 Кохинор («Гора света») - знаменитый алмаз весом 108,93 карат (первоначально 186 карат). Самый крупный алмаз в сокровищнице Британии. Его история прослеживается достоверно с 1300 года, в 1850 году был подарен Королеве Виктории и переогранен. В настоящий момент находится в короне королевы Елизаветы. Хранится в Тауэре
2. Гости мистера Фредерика Тарта
Некто мистер Фредерик Тарт проживал на Х-стрит в отличном особняке ранневикторианской постройки. К ужасу Беатрис, которая уже поняла, что речь идет о краже со взломом, был он не просто мистер, а еще и сэр, целый баронет. К счастью, в этот день его не должно было быть дома: Тринити-Колледж собирал своих выпускников на благотворительный вечер. Дом казался вымершим. Слуг баронет также отпустил. Ни одно окно не горело, и дом казался выходцем, или скорее - беглецом из иного мира.
Пробравшись через окно каретного сарая, превращенного в гараж, Чарли открыл заднюю дверь. Мистер Смит затащил сопротивляющуюся Беатрис в дом и включил фонарик. Его луч осветил весьма современную кухню и уперся в висящий на стене телефон. Смит хмыкнул и потащил Беатрис дальше.
Каждая комната была обставлена лучше предыдущей и с большим вкусом. Вот как Беатрис Шелдон впоследствии описывала дом на Х-стрит мисс Кларе Картер: «Мистер Тарт тяготеет к неоготике и строгому английскому модерну. У него есть гобелены Морриса и чудесные вазы и блюда де Моргана, мебель Макинтоша и безделушки - кельтские, античные и даже древнеегипетские. Все то, о чем мы только могли прочитать в альбомах. Чудесные гравюры и картины, лиможские эмали и фрагменты античных мраморов.» Тогда же все это мало занимало перепуганную Беатрис.
- Где он хранит все, ты выяснил? - спросил Мистер Смит.
- В комнате рядом с библиотекой, - мрачно ответил Чарли, - но я туда не сунусь. Ее охраняют.
Пока ни встретился ни один охранник, но Чарли сказал это твердо, с нажимом. Словно имел в виду какую-то особенную охрану.
- Это я беру на себя, - ответил мистер Смит. - Веди.
Чарли нервно попереминался с ноги на ногу, но все же повел своего жуткого нанимателя вглубь дома. Обстановка накалялась, хотя, возможно, в этом было повинно воображение Беатрис. Со стены в коридоре смотрели на нее отвратительные злые лица - три портрета настолько мерзких, что на них невозможно было смотреть. Наконец они прошли мимо широкой двустворчатой двери библиотеки и остановились перед дверью на противоположной стене. Она была из мореного дуба, украшенная резьбой в виде трилистников, аканта и арабесок, обрамляющих фигуру рыцаря в латах, опирающегося на щит с гербом в виде цветка мака и тернового венца. Ниже изображен был поверженный змей, а над головой рыцаря шла надпись на извивающейся ленте, по всей видимости, латынь: Depositum Custodi1. Беатрис не поняла ни слова.
- Здесь, - сказал Чарли и боязливо отошел подальше.
Мистер Смит вытащил ужасающего вида нож и перечеркнул изображение рыцаря крест-накрест. Конечно, Беатрис только показалось, что на дереве выступила кровь.
- Вскрывай, распорядился Смит.
Трясясь от страха, Чарли приблизился к двери. Отмычки плясали у него в руке, и в скважину он попал с третьей попытки. От страха же Чарли Крючок, широко известный (в определенных кругах, конечно) домушник и провозился дольше обычного. Наконец замок щелкнул.
«Хранилище, - как впоследствии писала Беатрис мисс Картер, - походит на любое музейное хранилище. В шкафах и ящиках находятся в определенном порядке сложенные и поставленные вещи, снабженные бирками и тщательно каталогизированные. Здесь же стоит стол, за которым профессор работает. И он скормит меня жабам в пруду, если узнает, что я описала тебе эту комнату».
Итак, сокровищница была систематизирована и удобно организована. К тому же, находилась в центре дома и лишена была окон. Мистер Смит не таясь щелкнул выключателем и подошел к шкафу с картотекой. Его пальцы – Беатрис они сейчас напомнили паучьи лапки – быстро перебрали карточки.
- С-5-36/10, - сказал он. Забирай, Чарли-бой, и уходим.
- А? – округлил глаза Чарли.
Мистер Смит закатил глаза.
- Сектор С, пятый шкаф, тридцать шестой ящик, десятый предмет. Девочка из приличной школы, найди.
Беатрис послушно направилась к нужному сектору. Найти его не составило труда. Шкатулка из резной кости оказалась весьма тяжелой. Резьба напоминала средиземноморскую, но было в ней что-то варварское. Или дьявольское. Так что Беатрис поспешила избавиться от своей ноши. Мистер Смит аккуратно завернул шкатулку в черный шелк и сделал знак уходить.
Обратно они почти бежали, и Беатрис все казалось, что некто движется за ней по пятам. И этот некто был страшнее полиции, которая могла арестовать ее в чужом доме с краденым имуществом. Впрочем, спасение было уже близко: миновать холл, выскочить на кухню и через черный ход на улицу.
Слишком близко, чтобы все обошлось.
- Так-так-так, - сказал спокойный тихий голос.
Вспыхнул свет. В первую минуту мужчина показался Беатрис чудовищным великаном, чудовищным, хотя на самом деле был, пожалуй, весьма привлекательным. И уж точно симпатичнее серого, как пепел, и безликого мистера Смита. Высокий стройный блондин в вечернем костюме и с пистолетом. Но больше пистолета Беатрис напугал строгий, как у карающего ангела взгляд серо-голубых глаз. Впрочем, Смит прикрылся ею от пуль, и пистолет вновь стал наиболее важной вещью.
- Мистер Смит, если я не ошибаюсь? – уточнил блондин.
Смит кивнул.
- Люди вашего круга всегда называются Смитами, Гарсиа, Ивановыми. Словно это делает вас незаметными, растворяет в толпе. Знаете, - не меняя позы, не отводя пистолет блондин вытащил ловко сигарету и прикурил ее. – А я вас помню. Мы встречались на приеме в аргентинском посольстве. А еще о вас мне писал… да, де Мариньи. Не могу сказать, чтобы что-то лестное. И вот теперь вы навестили меня лично, господин со звучными именем Аристид Ланкастер. Положите шкатулку на стол и уходите.
Смит – или Ланкастер – швырнул Беатрис в руки своему противнику и бросился наутек. Грянул выстрел, но пострадала только «золотая» рука Чарли: пуля чиркнула по ней ниже локтя. Сбежал и он, разбрызгивая кровь. Беатрис попыталась вырваться, но мистер Тарт (а это несомненно был он) держал ее крепко. Он намеревался сдать полиции по крайней мере одну грабительницу.
Мистер Тарт был выше на голову, и Беатрис смотрела на белую бабочку, не смея поднять взгляд. Она могла бы умолять о прощении, уверять, что ее заставили, но все это не подействовало бы на человека с такими холодными серебряными глазами. Ее плечи до боли стискивали сильные пальцы.
Раздался резкий звонок в дверь.
- Черт! Уже полночь! Совсем забыл! – мистер Тарт взял Беатрис за локоть и запихнул в стенной шкаф. – Посиди-ка тут до приезда полиции.
Ночной визитер не спешил выйти из тени на свет. Насколько знал Фредерик, это было нормальное для его сородичей поведение.
- Мистер Ференци?
- Мистер Тарт, - в тон ответил гость.
- Должен ли я дать вам позволение переступить порог? – усмехнулся Фредерик.
- Да мы и в тумане можем поговорить, - пожал плечами гость. – Мне не мешает, у меня отменное зрение.
- У меня тоже. Входите, - Фредерик посторонился, впуская гостя.
Тот огляделся по сторонам и широко улыбнулся.
- Омела, рябина, серебро. Да вы защищаетесь от целого сонма нечистой силы.
- От нечистых на руку людей это тоже помогает. Вот книга.
Он взял со столика для писем небольшой сверток в коричневой бумаге. В нем могла поместиться только нетолстая кварто, к тому же в тонком переплете. Гость – Ференци – принял ее и убрал за пазуху.
- Не жалко?
- Прежний владелец умер не очень приятной смертью, - пожал плечами Фредерик. – А я во время лондонских бомбежек решил, что намерен жить долго. Очень долго.
- Откуда вы узнали, кому отдать книгу? – гость сощурился.
- Скажем так, я мог бы отдать ее лично. Но в последнее время мы немного… не ладим.
Ференци рассмеялся.
- Все верно, тот редкий папирус. Что ж, ваше доброе имя восстановлено.
Он собирался сказать что-то еще, но в этот момент из стенного шкафа послышался жуткий крик. Фредерик вновь выругался, употребив пару слов, за которые его покойный отец полагал суровое наказание, и откинул защелку. Юная грабительница, полумертвая и белая, как мел, упала прямо на руки Фредерику.
- Значит, - хмыкнул Ференци, - вы храните в шкафу юных девственниц?
- Одолжить парочку? – язвительно спросил Фредерик. – Черт! Неужели она увидела моего стража?!
- Стража?
Фредерик указал на мраморную плиту с искусно вырезанной приоткрытой дверью.
- Я убрал ее сегодня, чтобы не спугнуть гостей, когда узнал, что ко мне собрался наведаться Аристид Ланкастер.
Ференци нахмурился.
- Он в Лондоне? По моим сведениям он все еще в Карпатах.
- По вашим, возможно. То я только что видел его возле лестницы. И он украл одну из ценных шкатулок. И с ним был этот ребенок. Возможно, ему нужен был медиум?
- Я предупрежу заинтересованных лиц, что Ланкастер в городе, - Ференци направился к двери. – Если что-то нужно, вы знаете, как меня искать.
Фредерик отнес девушку в гостевую спальню и уложил в постель, укрыв сверху покрывалом. Экономка должна была вернуться только утром, а до той поры ему предстояло играть роль тюремщика и няньки одновременно. Девушка металась в горячке. Следовало вызвать врача, но это разрушило бы тщательно созданную репутацию анахорета и старого холостяка, а Фредерик ею дорожил. Он поднял трубку и набрал номер, припасенный на крайний случай.
- Бекки? Можешь сейчас приехать?
Дверной звонок прозвучал ровно через двадцать минут. Ребекка Таксоз была из тех, кто явно путешествует верхом на метле, а для таких расстояния не существуют. Это была пожилая – вероятно уже за семьдесят – дама, одетая старомодно, в добротный твидовый костюм и с фетровой шляпкой. И всегда, сколько Фредерик помнил ее (то есть по крайней мере сорок пять лет) старуха носила развевающийся, как крылья, плащ из шотландки. Впрочем, Фредерик отчетливо помнил, что и сорок пять лет назад Ребекка была такой же старухой. Кинув свою трость на подставку для зонтиков, она подставила для поцелуя пахнущую яблоком и корицей щеку.
- Фредди, мальчик мой! Вот, я принесла пирог, съешь его с молоком.
Пожилая леди сунула в руки Фредерика ароматный сверток.
- Тебе понадобилась моя помощь, дорогой?
- У меня тут девушка…
Ребекка вскинула брови.
- Тебе нужна помощь с девушкой? При твой внешности, уме и обходительности? Неужели приворотное зелье? Или отворотное?
Фредерик сделал глубокий вдох.
- У меня в гостевой спальне лежит девушка, почти ребенок. Она пыталась ограбить меня, но увидела стража и лежит теперь в горячке и…
- Отдай пирог! – Ребекка вырвала сверток. – И согрей молока!
- Бекки, мне нужно выяснить, что украдено.
- Тогда не мешайся под ногами, - старуха замысловато прищелкнула языком и направилась к гостевым комнатам.
Фредерик счел за лучшее скрыться в хранилище, на ходу избавляясь от бабочки.
Раз за разом перед глазами Беатрис медленно и беззвучно открывалась высеченная из мрамора дверь. Из нее вылезала костлявая рука и принималась ногтями царапать пол, подбираясь все ближе и ближе к ногами девушки. В шкафу было тесно, и некуда было бежать.
Раз за разом медленно и беззвучно открывалась высеченная из мрамора дверь.
Беатрис открыла глаза. Ранее утро. Уютная светлая комната, обставленная старинной мебелью. Она лежала в постели, укрытая одеялом, от которого пахнет жимолостью. Около постели сидела пожилая леди в твидовом костюме и вязала что-то бесконечно длинное. Спицы мелькали в ее сухих морщинистых руках. Подняв голову, старушка тепло улыбнулась.
- Проснулась, детка? Сейчас я кликну эту бездельницу Эмму, и она приготовит тебе чаю. Хороший английский чай, это то, что тебе сейчас нужно.
- Где я? – прошептала Беатрис.
- В доме весьма достойного сэра Фредерика Тарта, баронета, - любезно ответила старушка.
- О Боже! – Беатрис перевернулась на живот и ткнулась лицом в подушку.
Все верно. Вчера по вине Чарли и злой воле некоего мистера Смита она влезла с целью ограбления в дом этого самого Фредерика Тарта, баронета, и оказалась у него в плену. Наверное, полиция уже дожидается в холле. В таком доме ее до сих пор не пускают дальше парадной лестницы.
- Я нашла кое-что, во что ты сможешь переодеться, - пожилая леди положила на постель платье. – Надевай, а я сейчас принесу чай.
Пожилая леди выплыла из комнаты, притворив за собой дверь. Вязание осталось на кресле. Беатрис откинула край одеяла. Она была в одной сорочке, и совершенно не представляла, кто же ее раздел. Встав с постели, Беатрис подошла к окну. Лил дождь, ударяя по карнизу и рассыпая капли. Комната располагалась на втором этаже, и прямо над тротуаром безо всякого палисадника. Прыгать - только кости ломать.
Беатрис почувствовала холод и страх, и что-то еще, что она даже назвать не смогла. Она поспешно натянула платье и закуталась в покрывало.
Открылась дверь, но появилась не пожилая леди с чаем, а сам хозяин дома. Сейчас в бархатной стеганой домашней куртке он выглядел не столь внушительно, но взгляд серебристых глаз пугал по-прежнему. Беатрис отскочила, так, чтобы между нею и хозяином была кровать. Фредерик Тарт привалился плечом к стене и несколько минут разглядывал девушку.
- Итак, мисс, как вас зовут?
Беатрис сочла за лучшее ответить, не усугубляя свое и без того плачевное положение.
- Беатрис Шелдон, сэр.
- И сколько вам лет, мисс Шелдон?
- Восемнадцать, сэр.
- Надеюсь, вы не считаете это оправданием? - Фредерик Тарт достал трубку и принялся неспешно ее набивать. - Что вы собирались украсть.
- Я… не… - под строгим взглядом Беатрис промямлила: - Смит говорил о шкатулке с фибулой. Я запомнила ее номер.
- Итак? - Тарт сунул трубку в зубы.
- С-5-36/10.
Тарт хмыкнул, снял очки (а сегодня на нем были очки) и старательно протер стекла носовым платком.
- Занятно. Очень занятно. Выпейте чаю, мисс Шелдон. Мы поговорим позднее.
Развернувшись, он собрался уходить.
- Сэр, - рискнула спросить Беатрис. - Вы отправите меня в полицию?
Тарт, подняв очки на лоб, внимательно ее изучил.
- Отнюдь. Отнюдь. А, Бекки. Угости нашу гостью и не дерись с Эммой, прошу тебя. Я буду в хранилище, нужно кое-что проверить.
Он исчез, а в комнате вновь появилась почтенная пожилая леди, которую Тарт так фамильярно называл Бекки. Поставив на стол поднос, она вновь взялась за свое вязание.
- Кушай, детка. И не обращай внимания на Фредди. Он много шумит и ворчит по пустякам.
Беатрис медленно опустилась в кресло и подвинула к себе чашку. Ей было холодно и страшно, но сейчас она прежде всего хотела есть.
Эмма Бискет тоже была ведьмой. Но если Бекки летала на метле, заливисто хохоча и сверкая нижними юбками, то Эмма в темноте своей ведьминой кухни варила зловещие зелья. Вот и сейчас в котле, то есть в кастрюле, что-то булькало.
- Что это?
- Консоме с прованскими травами и нежным мясом цыпленка, - невозмутимо ответила экономка.
- Мы что-то празднуем?
- У нас гостья.
Фредерик присел на край кухонного стола, скрестив ноги, и выпустил в потолок кольцо дыма.
- Это не гостья, а маленькая воровка.
- И что же украдено?
Фредерик никогда не обманывался невинным видом своей экономки. Худощавая, остроносая, похожая на лисичку Эмма, вечно занятая серебряными ложками, жарким, джемами и счетами к бакалейщику. Мясник отзывался о ней с суеверным ужасом в голосе: «Весьма достойная леди, сэр. Знает толк в вырезке». В ее собственном доме где-то в Лидсе проживали три слепые - один глаз на всех - племянницы и четырнадцать кошек. А ее кузина из глубинки с романтичным названием Сэнт-Мэри-Мид была настолько натуральной ведьмой, что Фредерик даже не считал это поводом для шуток.
Хозяина Эмма всегда звала «мастер Фредерик», варьируя при этом интонацию от одобрительной до уничижительной.
- Так что украдено, мастер Фредерик?
- В этом-то и странность, - он снял очки и размял переносицу. Тени в углах кухни стали гуще, начали приобретать пугающие очертания, и он поспешно вернул очки на место. - С-5-36/8.
Пояснений не требовалось: у Эммы была феноменальная память. Она даже не потрудилась задуматься.
- Шкатулка с неразменными монетами?
- Сестерции, динарии, драхмы, су. Пара рублей, - Фредерик мрачно посмотрел на свою трубку, словно это она была виновата во всей неразберихе.
- Зачем таком человеку, как мистер Ланкастер, понадобились монеты, которые он не сможет потратить? - Эмма изогнула золотистую бровь. - И как долго в моем доме будет сидеть эта старая кошелка Ребекка?
Бекки Таксоз единственная удостаивалась от Эммы Бискет крепкого словца.
- Тебя вчера не было, Эмма, дорогая, и я ей позвонил, - рассеяно ответил Фредерик. Мысли его занимала кража.
- Ты мог бы вызвать меня, - насупилась экономка.
- И где бы я стал тебя искать?
- У Генри конечно! - фыркнула Эмма. - Он вдрызг поссорился с Груох, но это ведь не повод, чтобы мне с ним не общаться. У него в лавке замечательный чай.
Эмма покачала головой. Раздался звонок в дверь, сегодня особенно резкий.
- Ты ждешь еще кого-нибудь к обеду, мастер Фредерик?
- Нет… - Фредерик прикусил нижнюю губу, выбил трубку и сунул ее в карман. - Стоит, наверное, взглянуть.
Плита уже вернулась на свое место в холле. Фредерик чуть подвинул ее, поправил ветви рябины и клена, стоящие на ней в вазе и открыл дверь. На пороге стояла маленькая женщина в темно-зеленом пальто и такой же шляпке с вуалью-сеточкой. Вид у нее был одновременно встревоженный и решительный, словно у птички. Фредерик видел эту женщину в первый раз, а он не любил незванных гостей, да и званных не слишком жаловал.
- Чем могу услужить, мисс… э-э-э?
- Дерби. Виктория Дерби. Мне рекомендовал обратиться к вам мистер N, - она непринужденно назвала фамилию уважаемого человека из Министерства Иностранных Дел. - По одному… важному вопросу.
МистерN был человек дела, и по пустякам Фредерика не тревожил, зная его характер и образ жизни.
- Проходите.
Фредерик посторонился, пропуская женщину в холл. Она бросила короткий злой взгляд на плиту, сняла перчатки и аккуратно положила их на столик.
- Я ищу одну книгу, сэр Фредерик.
- И сэр Джозеф думает, что она есть у меня? - Фредерик прикурил сигарету и протянул портсигар девушке. - Желаете?
Виктория Дерби покачала головой.
- Благодарю. Не курю. Мистер N сказал, что я могу найти у вас трактат Авраама Инферианте.
Фредерик посмотрел задумчиво на свою медленно тлеющую сигарету.
- Это очень редкая книга, мисс Дерби.
- Я только сделаю из нее выписки, - пообещала гостья. - С книгой ничего не случиться.
- В таком случае, мисс, вы останетесь у нас на обед. А пока я провожу вас в библиотеку.
Сняв пальто, молодая женщина, прижимая к груди сумку, пошла за Фредериком. Напоследок она бросила короткий взгляд на плиту и явно что-то увидела. Это было занятно.
Дверь не была заперта, но Беатрис, имелись на то причины или нет, очень не хотела пересекать порог. Дом пугал ее. Он напоминал о Школе, которую Беатрис хотела позабыть навсегда. Сидя в кресле возле окна, девушка смотрела на улицу, которую, возможно, только так теперь и будет видеть: через решетку.
- За чем вы пришли?
Беатрис резко обернулась. Фредерик Тарт стоял, опираясь плечом о косяк, зажав в тонких пальцах дымящуюся сигарету. На пленницу он смотрел из-под полуприкрытых век, словно бы о чем-то задумавшись.
- Шкатулка с фибулой, - в который раз ответила Беатрис покорно. - Номер С-5-36/10.
- И кто взял ее из ящика?
- Я, сэр, - промямлила Беатрис. - Смит заставил меня.
- Интересно, очень интересно, - Тарт вытащил руку из кармана и кинул девушке тяжелый перстень. - Наденьте.
- Сэр? - перстень был тяжел, и жег ладонь.
- Наденьте, мисс Шелдон, - скучающим тоном повторил Тарт.
Беатрис послушалась. Кольцо село, как влитое.
- Если вы переступите порог дома, за вами последует гончая Странкаччи. Не советую испытывать судьбу, - Тарт вновь сунул руку в карман. - Идемте обедать, мисс Шелдон. Для всех гостей этого дома вы - моя студентка-ассистентка. Постарайтесь не ляпнуть лишнего.
Повернувшись спиной к девушке, Тарт пошел по коридору к парадной лестнице. Беатрис тотчас же попыталась стянуть перстень, но он сидел, словно приклеенный.
- Перстень Странкаччи, - не без удовольствия сказал Тарт, не оборачиваясь. - Вам его не снять.
На перстне гравирована была оскаленная собачья морда, просто ужасная на вид. Беатрис оставила попытки избавиться от него и, понурившись, пошла за хозяином. Ее не покидало ощущение того, что это только начало злоключений.
Столовая была также обставлена антикварной мебелью, на стенах висели сочные фламандские натюрморты и один голландский «завтрак» с неимоверно заманчивым лимоном, грудинкой и свежими булочками. Еще одна картина - явно английская - в простенке между окнами. Перед ней, сцепив руки за спиной, стояла миниатюрная женщина в темно-шоколадном платье.
- Мэри Мозер. Какое странное соседство.
- У меня дурной вкус, мисс Дерби. Кстати, вы так и не сказали, из каких именно вы Дерби.
Фредерик Тарт был, похоже, большим мастером по части неудобных вопросов. Спина незнакомки напряглась. Она обернулась, свела брови на переносице.
- Из личфилдских?
- Из американских, - сухо ответила женщина. - Из бостонских.
- Позвольте познакомить вас, - произнес Тарт ядовитым тоном. - Моя ассистентка мисс Шелдон.
- Виктория Дерби, - маленькая незнакомка протянула руку.
- Беатрис Шелдон, - тихо пролепетала Беатрис и коснулась неловко предложенных пальцев.
Дерби села за стол и деловита принялась расправлять на коленях салфетку.
- Я хотела попросить вас об одной услуге.
- Боже мой! - Тарт всплеснул руками, а потом дернул Беатрис за запястье, вынуждая сесть. - Неужели вы хотите взять мою бесценную книгу домой?
Дерби рассмеялась.
- Это настолько кощунственно? Нет, конечно, сэр, я не осмелюсь взять вашу драгоценную книгу. Но я слышала, у вас хранится заколка, которой боргежский господарь заколол свою сестру. Я хотела бы взглянуть на нее.
Воздух сгустился, атмосфера сделалась необычайно напряженной. Бросив короткий взгляд на Тарта, Беатрис содрогнулась: глаза его затопило серебро, в котором отражалась вся комната.
- С чего вы взяли, что у меня есть нечто подобное?
- Знаете человека по имени Джеймс Баллант?
Тарт к облегчению как Беатрис, так, вероятно, и Дерби отвел взгляд.
- Вы водите дружбу с подобными людьми? Даже если у меня и есть нечто подобное, вам я это не покажу.
- Почему? - Дерби закусила губу.
- Потому что Джеймс Баллант - не лучшая рекомендация. Простите, дамы, телефон звонит.
Никакого звонка Беатрис не услышала, но испытала облегчение от того, что Тарт вышел. Появилась пожилая служанка, юркая и рыжая, как язык пламени, поставила на стол жаркое и исчезла. Словно призрак. Дерби взялась за вилку, бросая на Беатрис заинтересованные взгляды. Та почувствовала себя неловко.
Когда впоследствии Беатрис пыталась описать свою новую подругу Кларе Картер, ей всякий раз не хватало слов. И это при том, что Виктория Дерби казалась весьма заурядной.
«Она невысокого роста, - писала Беатрис, -ниже меня и даже тебя. Чернявая, большеглазая. Больше всего она походит на какую-то маленькую птичку вроде воробья. Такую маленькую, худенькую и взъерошенную. Она со странностями, но очень умна и, подобно нам с тобой, видит много лишнего».
- Вы ведь не ассистентка профессора, верно, - спросила Виктория.
- Вовсе нет, - неопределенно ответила Беатрис, и это можно было в сущности расценить, как любой ответ.
- Не ассистентка. Вы вообще едва знакомы. И вы боитесь его, - Дерби покачала головой. - Не могу не согласиться; есть в нем нечто жуткое.
- Я… - Беатрис огляделась по сторонам. - Я не хочу это обсуждать.
- Как знаете, - Дерби отложила салфетку. - Прошу прощения, мне нужно закончить выписки.
Она вышла, и Беатрис вновь осталась одна.
Фредерик открыл злополучную шкатулку под номеромC-5-36/10 и провел пальцами по тонкой бронзовой фибуле, украшенной диковатым орнаментом. Дохристианская вещица, скорее всего остготы. Куда старше, чем тиран, убивший ею сестру и навсегда проклявший ни в чем не повинную безделушку из темной бронзы.
Прикасаться к ней было неприятно. На счету у фибулы по меньшей мере пятнадцать жертв, и их кровь запеклась на тонкой граненой игле.
Зачем она понадобилась Ланкастеру, Фредерик мог понять. Но вот маленькая мисс Дерби… Сначала попросила редкую, весьма путано написанную книгу, потом заговорила о проклятой фибуле. Фредерик не очень любил совпадения.
Сняв трубку, он набрал номер короткий, насколько это вообще было возможно. Номер, не состоящий вовсе из цифр.
- Фредерик Тарт.
Собеседник был очень нелюбезен, но Фредерика это не остановило.
- Послушайте, пора уже пойти на мировую. Я извиняюсь, что сжег редчайший папирус только потому, что он мог выпустить в мир свору кровожадных чудовищ. И за тот японский свиток я тоже извиняюсь. Мне нужна ваша помощь.
- В чем? - собеседник сменил наконец гнев на милость.
- Некто Виктория Дербия. Что она из себя представляет?
- Охотница на вампиров. Считает себя таковой, во всяком случае. Медиум. Достаточно умна, чтобы все это не показывать. Вообще достаточно умна.
- Могу ли я доверять ей?
- Кто из нас вообще может доверять женщинам? Кстати, почему бы вам не спросить меня о мисс Шелдон? Упомяните при ней Школу Розетт Блум и результаты вас заинтересуют.
И собеседник с прежней нелюбезностью положил трубку.
1 Depositum Custodi (лат.) - “Стереги доверенное»
3. Погребальные принадлежности
Перемещениям по дому никто не препятствовал, но Беатрис не особенно хотелось тут расхаживать. Дрянное место. Ей то и дело чудилось, что густые тени в коридорах уплотняются и складываются во что-то ужасное.
Еще хуже призраков и демонов - не важно, реальных или мнимых - была неопределенность. Почему Фредерик Тарт не позвонил в полицию? Зачем он удерживает ее дома? Какие у него намерения? Можно ли считать его джентльменом?
Так или иначе, ночью Беатрис решила бежать и найти Чарли. Он, должно быть, очень переживал.
К полуночи дом затих. Улеглись спать слуги, если таковые имелись. Уехала на такси странная нелюдимая мисс Дерби. Прекратили свою бесконечную ругань обе пожилые дамы. Хозяин, накинув строгое серое пальто, скрылся в тумане. Беатрис выждала еще полчаса, затем зажгла свечу (а в ее комнате было два подсвечника) и спустилась в холл. По дороге она старалась не смотреть по сторонам, потому что там, на периферии зрения, таилось нечто чудовищное.
Беатрис спустилась по главной лестнице и с минуту потратила на колебания. Свернуть ли в хозяйственную половину дома, или выйти через парадные двери? Наконец девушка выбрала второе. В кухне велика была вероятность наткнутся на какую-нибудь кастрюлю и грохотом перебудить весь дом.
Пройдя через холл, Беатрис нащупала защелку замка. В этот момент дуновение ветра затушило свечу. Запахло тленом, могильной землей. Повинуясь инстинктам, Беатрис повернулась. Высокая, пепельно-серая фигура, словно бы в саване. Мягкая ткань скрывает лицо, ложиться складками и, кажется, его нету вовсе. Приглядишься, и становится ясно, что ткань ветхая и дырявая, кое-где обратившаяся уже в лохмотья, и из-под нее выглядывают костлявые руки. пальцы, похожие на лапки паука, царапают воздух.
Беатрис, утратив дар речи, прижалась к двери и сползла на пол. Медленно и беззвучно открывается высеченная из мрамора дверь…
В старом добром Лондоне еще оставались места, где аверс и реверс мира пересекались, вопреки всем законам геометрии. Ибо чхать вселенная хотела на Пифагора и ему подобных. С каждым годом, впрочем, таких мест становилось все меньше. Закрывались ресторанчики и лавки, уже опустела прежде такая оживленная Софистикейт-стрит. Неизменной оставалась пока «Кабанья голова», которая норовила ускользнуть от реальности. Казалось, на втором этаже еще умирает старик Фальстаф, «и мы скорбеть должны»1.
Фредерик толкнул дверь и склонил голову, чтобы пройти в низкий проем. Трактирщик - низенький пузатый человек с лицом, похожим на полную луну - поднял голову от кружек, которые протирал, как он делал это дни напролет.
- Мистер Тарт.
- Питер, - Фредерик сел за стол. - Пинту. И книгу.
Трактирщик, подкатившись к столу, выставил кружку, а потом бухнул на столешницу тяжелый гроссбух. Фредерик снял пальто и шляпу, бросил их в угол и откинулся на спинку. Закурил. Дым голубоватой струйкой ушел в темный потолок.
- Здесь не занято?
Фредерик поднял глаза. Зал был пуст, но незнакомка стояла именно у его стола. невысокая, стройная брюнетка в дорогом французском костюме. И пронзительно-зеленые глаза светятся в темноте, как у кошки.
Не дожидаясь позволения, женщина села. Питер выставил перед ней бокал белого вина и удалился к своим кружкам.
- Интересно, а где же миссис Куикли? - улыбнулась женщина. - Отошла от дел?
- Кто вы и что вам нужно? - не слишком любезно спросил Фредерик.
Женщина обворожительно улыбнулась.
- Мое имя - Виржини Лэ. Возможно, вы читали мои ра…
- Нет, - отрезал Фредерик.
- Простите?
Фредерик стряхнул пепел и замер, поднеся сигарету к губам. Голос его прозвучал глухо.
- Виржини Лэ. Вы публикуетесь в OeildeSortilege и тому подобной оккультной чепухе.
- Вы это не читаете?
- С чего бы? - делано удивился Фредерик. - Мой досуг составляют археологические вестники Кембриджа.
- Я знала, что вы серьезный человек. И у меня к вам серьезное дело, - Виржини Лэ пригубила вино. - По слухам в вашей коллекции хранится фибула готской работы, принадлежавшая когда-то боргежскому господарю Александру. Я бы хотела на нее взглянуть.
Фредерик резким движением затушил сигарету и подался вперед.
- Еще до утра у меня с этим вопросом побывают все прелестницы Лондона?
Виржини Лэ улыбнулась.
- При всем уважении, я из Канады. Но, позвольте догадаться… у вас был сегодня маленький воробей по имени Виктория Дерби?
- Это сговор? - светским тоном полюбопытствовал Фредерик, откидываясь на спинку скамьи.
- Простое предположение. Я не знаю больше женщин, одержимых желанием убить вампира. Так вы покажете мне фибулу?
- Нет.
- Очень жаль. А я хотела показать вам перстень знаменитого Василия Критянина.
Женщина нарочито медленно убрала руку под стол. Что-то блестело у нее на пальцы. Фредерик открыл книгу. Опись вещей, в 1672 году изъятых у Филиппа Бромиса, чернокнижника с юга Новой Англии. Фибула, древний медный перстень, плащ из грубой шерсти и книга в потертом кожаном переплете. MisteriadeVita - значилось на обложке. Книгу сожгли принародно, однако на следующий день она объявилась в библиотеке судьи, отправившего Бромиса не виселицу. И с тех пор пошла по рукам, пока не оказалась в бумажной обертке на столе в доме на Х-стрит. Теперь уже, Фредерик на это надеялся, она должна была стоять на полке в Библиотеке, где ей, вне всякого сомнения, самое место. Вполне заурядная копия MisteriadeVita, восемь глав, что вполне характерно для версий XVII века. Но с заметками на полях.
Фредерик поднялся.
- Вы можете зайти ко мне сейчас, мадам Лэ?
Из гипотетического дневника мисс Виктории Дерби
17 октября 1947 года
Джеймс Баллант никогда не приглашал Викторию Дерби к себе домой. Дом для него был крепостью в самом прямом смысле слова, и посягательства на эту твердыню воспринимались в штыки. Поэтому на долю мисс Дерби - то есть меня - оставались короткие встречи в отелях.
Ночь была дождливой и туманной, и Лондон - Лондон, который бог видит, я оставила на полвека, казался тем - Викторианским. Тускло желтились сквозь туман фонари, и страшно было вступить в Уайтчапел.
Зонт защищал от мороси, а пальто - от пронизывающего октябрьского холода. Но ничто не могло защитить от мрачных мыслей. О себе, о Джеймсе, о человеческих взаимоотношениях. Вот та сфера, которая для мисс Дерби оставалась закрытой, недоступной. Взаимоотношения это, увы, не только секс, о котором в годы моей юности девице даже думать не следовало. Это нечто большее, и мне недоступное: умение существовать с другими людьми в одной плоскости.
Мисс Дерби - то есть я - шла, задумавшись, не глядя себе под ноги, не сводя глаз с желтых пятен фонарей. Это неизбежно привело к падению, но к счастью (к счастью ли?) что-то смягчило удар.
- Привет, бойцовый воробей. Давненько не виделись.
Я вскочила на ноги, с остервенением счищая кровь и запах. Бэзил рассмеялся, как всегда найдя себе в моем поведении повод для веселья.
- Сколько лет, сколько зим! Не подашь руку своему старому другу?
Я отхожу поближе к фонарю под защиту света, впрочем, болезненно желтого. Бэзил поднимается сам и делает шаг ко мне. Выглядит он ужасно. Помните, как у Байрона:
Когда с кровавыми устами,
Скрежеча острыми зубами
В могилу с воем ты придешь…2
Щегольской костюм, который по своему обыкновению носит Бэзил, изодран и изгваздан, и на голове среди спутанных волос запеклась кровь. Впервые за все десятилетия нашего знакомства я хочу закричать.
- Я выгляжу ужасно, да? - сокрушенно говорит Бэзил. По его лицу течет дождь.
Я снимаю комнату на N-роад. Дешевое глухое место, зато хозяйке наплевать, чем я занимаюсь. Полагаю, она считает меня шлюхой. За свои деньги я получаю комнату и крошечную уборную, настолько маленькую, что раковина устроена перед ней возле двери. Душ в конце коридора, и миссис Мастерс взимает за него отдельную плату. Она из тех, кто никогда не пропадет.
Бэзил сидит на моей постели, застеленной клетчатым пледом-шотландкой, в одной рубашке, а я пытаюсь промыть ему рану на голове. От нее остался только тонкий шрам, но Бэзилу не нравится запах собственной крови. Он поглядывает искоса на меня и принюхивается.
- Кто он? Твой мужчина, кто он такой?
- Кто ударил тебя по голове?
У Бэзила холодный смех.
- Кое-кто, оказавшийся сильнее меня. Куда важнее, что было у меня в корзинке.
- Прости? - я привычно не поспеваю за его чувством юмора.
- Пирожки для больной бабушки, - поясняет он. - И книга.
Нет нужды пояснять - какая. Это всегда одна и та же книга.
- На этот раз все гораздо хуже, мой бойцовый воробей. В этом варианте всего пять глав, зато на полях заметки некоего Филиппа Бромиса, или Филиппиуса Бромиуса по прозвищу Ундекинкагинта3.
- Прости? - переспросила я, когда Бэзил не запнулся ни секунды на этом слове.
- Scentia potentia est4,дитя мое.Тебе бы не помешало подучить латынь, если хочешь свернуть мне шею. Его так прозвали, потому что он был сорок девятым жрецом некоего осирического культа и владельцем ряда безделушек. Среди них, скажем, шерстяной плащ, который по преданию делал носителя невидимым и, что гораздо веселее, мог вытянуть из него всю жизнь. Или, скажем, фибула господаря Александра из местечки Боргежи. Ты побледнела.
Я не побледнела - я обмерла. Ведь именно эту фибулу я просила сегодня у Фредерика Тарта. Бэзил поддерживает меня под локоть и усаживает на кровать.
- Рассказывай, мой бойцовый воробей.
Беатрис медленно открыла глаза. В чувство ее привело ощущение присутствия в холле чего-то чужого. Живого. Беатрис не смогла бы сказать, как она это определяет. Она отползла в угол, в тень от вешалки, и скользнувший по холлу луч фонарика не достал ее. Он высветил, зато, монструозную фигуру демона в саване; но, похоже, непрошеные гости ее не увидели.
- А если старухи проснуться? - просипел знакомый голос Чарли.
- Ты старуху придушить не можешь, Чарли-бой? - фыркнул едва слышно второй голос. Смит.
Луч фонаря пошел выше по лестнице. Страшная фигура в саване дернулась за ними, но не смогла сдвинуться с места и издала протяжный жалобный стон. Беатрис в нем послышалось «Пусти!».
- Страж…
Страж, вот, что она слышала сквозь беспамятство. Монстр, призрак, поставленный охранять бесчисленные сокровища Тарта. Беатрис медленно поднялась на ноги, сняла туфли и подошла к камню. Страшная фигура дернулась. Сердце упрыгало в пятки. Беатрис медленно опустилась на корточки и ощупала плиту. Низ ее был обмотан тонкой нейлоновой бечевкой, пропитанной каким-то пахучим составом. Подняв руку, Беатрис нащупала на столике нож для писем. Веревка поддалась спустя полминуты. Издав протяжный стон, чудовище медленно пошло за ворами. Тяжело опираясь на стену, Беатрис поднялась и отерла пот.
Со второго этажа не доносилось ни звука. Призрак исчез. Путь был свободен. Беатрис открыла дверь, переступила порог и выглянула в туман. Как в викторианских страшных историях. Беатрис поежилась и медленно спустилась по ступеням вниз, и ступила на влажный тротуар. Тишина, легкий дождь, туман и отдаленный шум улиц. Очень отдаленный, а этот кусок тротуара словно застыл в XIX веке. Кажется, фонарь сквозь туман проглядывает газовый. Беатрис постояла в нерешительности, прежде чем, выбрав направление, сделать шаг прочь от дома.
Зарычала собака.
Это был низкий вибрирующий звук, щекочущий нервы. Так могла рычать очень крупная и очень злая собака. С двумя зеленовато-желтыми глазами, светящимися сквозь туман.
Беатрис обернулась. Глаза вновь оказались перед ней. А потом собака медленно вышла из тумана: огромное, невероятно уродливое чудовище, мало похожее на нормального пса. «Если вы переступите порог, за вами последует гончая Странкаччи…» Беатрис попятилась к двери.
- Я ухожу домой, домой… Спокойно, полегче… мальчик.
Глупо было называть так оскалившегося монстра, однако, собака послушалась и отступила, позволяя девушке войти в дом.
Странкаччи, Странкаччи…
Следовало поискать о нем что-то в библиотеке. В комнате, возле которой висели омерзительные портреты. И рядом хранилище, в котором рылся «мистер Смит». Беатрис поколебалась немного, но все же поднялась на второй этаж. В коридоре возле расписной вазы она столкнулась с еще одним призраком: бледная серая леди в чем-то по очертаниям неимоверно старинном протягивала руки и стенала. Беатрис прошла мимо.
Был ли это шок? Возможно. «Пришла к выводу, милая Клара, - писала она подруге, -что если один-два призрака, это страшно, то третий и последующие воспринимаются, как невоспитанные соседи, включившие громкую музыку после полуночи.» Куда страшнее были портреты, чьи модели, казалось, мучились в корчах. Беатрис предпочла скрыться в библиотеке.
Здесь ее постигло глубочайшее разочарование. Великолепное собрание книг, по всей видимости дорогих и редких, пребывало в полнейшем беспорядке. Безо всякой системы книги были распиханы по полкам, свалены на столах и креслах и даже на полу. Беатрис наугад выбрала лежащую поверх стопки кембриджских ежегодников «Энциклопедию магов глубокой и малой древности и так вплоть до наших дней» (Вена, 1939) и открыла на букве «С». «Странкаччи, Антонио. Сарацинский маг. Годы жизни неизвестны. Согласно завещанию похоронен близь Капернаума5». Исчерпывающая информация. Шутки ради Беатрис заглянула на букву «Т». «Тарт, Фредерик, 1900 г.р. MonstrumCustos6». Дальнейшее было старательно вымарано. Беатрис фыркнула и захлопнула книгу.
Стража не было на месте. Шнурок оказался перерезан, и призрак исчез, больше ничем не привязанный к камню.
- Я идиот… - пробормотал Фредерик. И в самом деле идиот, раз оставил девчонку-медиума без присмотра.
Фредерик огляделся и поспешно надел очки, после чего подал руку побледневшей Виржини Лэ.
- Вы в порядке?
- У вас… необычный дом, - тихо сказала женщина.
- Жуткий, вы хотите сказать? Пройдемте в хранилище.
Еще в коридоре Фредерик уловил запах благовоний - персидских и египетских - используемых, чтобы обездвижить призрака. А потом уловил движение за распахнутыми дверями библиотеки.
- Они в хранилище, - шепнула мисс Шелдон и приложила палец к губам.
Фредерик толкнул Лэ в библиотеку и закрыл дверь. Предоставив женщинам знакомиться самим, он направился к полке, за которой было устроено потайное окошко. Через него хранилище было видно почти полностью, по крайней мере отлично просматривалась интересующая его секция С. Ланкастер рылся в ящике, расшвыривая бесценные шкатулки. Он уже трижды брал нужную, на срабатывала наложенная на нее магия. Фредерик поднял очки на лоб. Страж, Леди и Старик замерли у дверей, удерживаемые на месте запахом благовоний.
- Дамы, - Фредерик закрыл окошко. - Подождите здесь. У меня встреча.
Не дожидаясь ответа, он покинул библиотеку, взяв из ящика стола револьвер. Фредерик ненавидел насилие, но иногда ситуация не оставляла ему выбора, вот как сейчас.
Из хранилища был только один выход, но когда имеешь дело с магами уровня Ланкастера, это слабо помогает. Для некоторых людей «длительность» и «местоположение», как отмечал один незаурядный мистик, «утрачивают свой смысл».
Фредерик распахнул дверь хранилища и поднял пистолет.
- А-а, снова вы, мистер Ланкастер.
Ланкастер прижал к груди шкатулку и оскалился, показывая обведенные кровавой каймой зубы. Вид у него был, как у загнанного в угол животного, но Фредерик не стал бы обманываться. Доведенные до отчаянья крысы яростно кусаются. Ланкастер облизнул губы и медленно опустил шкатулку в бездонный карман своего оливкового цвета кардигана. Он молчал.
В настоящих колдовских поединках молчание значит куда больше, чем тысячи заклинаний, заполняющих плесневелые труды. И противникам молчание говорит о многом.
Фредерик убрал очки в карман, положил пистолет на полку и привалился плечом к дверному косяку. Поза расслабленная, мысли собранные. Незрелищно, зато эффективно.
Фредерик представил себе поток, неспешно, размеренно текущий через долину. Никакой страсти, никакого производимого впечатления. Однако, именно такие потоки промывают себе русла в камне и сдвигают горы. Запах благовоний ослабел, и призраки обрели способность двигаться. Старик сразу же сбежал в свою спальню, а Страж и Леди придвинулись ближе, готовые защищать хозяина.
Ланкастер медленно поднял руку.
1 «Генрих V», Акт I, сцена 3. Перевод Е. Бируковой
2 Дж. Г. Байрон «Гяур», пер. С. Ильина
3 Undequinquaginta (лат.) - сорок девять
4 Scentia potentia est (лат.) - Знание - сила
5 Капенаум - древний город на побережье Тивериадского моря (сейчас - озеро Кинеред). В Библии - родной город апостолов Петра, Андрея, Иоанна и Иакова
6 MonstrumCustos (лат.) - Страж чудовищ
4. Медиумы и их мужчины, или За гранью бытия
Незнакомка страшно побледнела и обессилено повалилась на кресло, не обращая внимания на гору книг. Беатрис взяла ее за руку, невероятно, просто как лед холодную.
- Вы в порядке?
- Да-да, просто… вам этого не понять…
Зеленоглазая затравленно оглядела комнату; выражение лица, впрочем, сохранило надменность. Беатрис терпеть этого не могла: когда кто-то демонстрировал так явно свое превосходство, подчас выдуманное. Тем более, выражаемое вот так, походя. Беатрис Шелдон, ты пустое место и ничегошеньки не понимаешь.
Зеленоглазая смотрела в угол. Беатрис проследила за ее взглядом. Гадкий старик, словно сошедший со страниц диккенсовской прозы, да еще и в обрамлении неоформившихся теней. Беатрис почему-то показалось, что их так и зовут: Старик и Множество.
- Вы имеете в виду призраков? - спросила она. - В доме их полно.
Незнакомка вскинула голову. В глазах появилось нечто, похожее на интерес.
- Вы их видите?
- Увы. Меня зовут Беатрис Шелдон.
- Виржини Лэ. Медиум.
- Принести вам одеколон, или что-то подобное? - любезно предложила Беатрис. - Я сейчас разбужу экономку, или…
- Тихо! - Виржини подняла палец, затем, превознемогая слабость, встала на ноги.
Беатрис прислушалась. Тишина была жуткой: мертвой, бесконечной. Особенно тишина за стеной - в хранилище.
- Там произошло что-то плохое, - Виржини подошла к двери. - Невероятно плохое.
Они выглянули в коридор, в клубящуюся дымку, так и не обретшую должной формы. Тишина давила на уши, усугубляя и без того бесконечный ужас. Первой решилась Беатрис. Она шагнула в коридор и подошла к двери в хранилище. От скорбных фигур Стража и Серой Леди веяло холодом. Тарт лежал на полу, раскинув руки, и взгляды призраков пересекались на крошечной ранке близь яремной вены, куда вошла длинная тонкая игла.
- Боже мой! - Беатрис опустилась на колен и попыталась нащупать пульс. Глухо. - Боже мой!
Кто же теперь отпустит ее на свободу? Кто снимет проклятущее кольцо проклятущего Странкаччи, сарацинского мага? Этот вопрос так занимал ее, что тело Чарли не произвело должного впечатления лежит и лежит, туда ему и дорога.
- Боже мой! Мистер Тарт! - Лэ опустилась на пол с другой стороны. - Он мертв? А где Ланкастер?
- Кто? - рассеяно спросила Беатрис. - Надо позвать старух…
За поддержкой она отчего-то обратилась к призракам, но те выглядели совершенно потерянными. Тарт медленно холодел.
- Боже мой, боже мой… - пробормотала Беатрис безотчетно комкая подол своего платья. - Надо позвать старух…
- Старух? Как невежливо моя девочка, - Ребекка Таксоз вкатилась в хранилище. - Вы, наверное, миссис Лэнгли, или как вы там себя называете? Сбегайте за Эммой, у вас молодые ноги, не то что у меня.
Впрочем, опровергая собственные слова, Ребекка легко опустилась на колени и принялась изучать ранку. За Эммой идти не пришлось, она появилась сама и оттеснила молодых женщин, проворчав «никакой от вас пользы».
- Придумайте лучше что делать с трупом, - бросила Эмма и присоединилась к Ребекке.
- Мистер Тарт… - пробормотала Беатрис.
- Струпом, я сказала, - Ребекка указала на Чарли. - Вам бы лучше от него избавиться. Помнишь того доктора с которым малыш переписывался в начале двадцатых? Как его? Муньос1, кажется. Мы могли бы с ним связаться.
- Ничего не выйдет, - покачала головой Эмма. - Он скончался в двадцать третьем. но переписка хранится в библиотеке. Перенесем мастера Фредерика на кухню. А вы займитесь трупом.
- Чудесно, - пробормотала Виржини Лэ. - Как всегда мне везет примерно как утопленнице.
Беатрис подошла к Чарли и тронула его за холодную руку. она совершенно ничего не чувствовала, совершенно. Словно никогда не была влюблена в него. Впрочем, может и не была.
- Вы не возражаете, мисс Шелдон, если я позвоню мужу?
Беатрис бросила взгляд на Лэ и пожала плечами.
- Я видела телефон в библиотеке, - женщина вышла.
Беатрис осталась сидеть на полу рядом с трупом. Что-то текло по ее щекам. Слезы? Пот? Просочившийся сквозь крышу дождь? Призраки подошли ближе. Их снова было трое: Страж, Серая Леди и Старик.
- У вас имена есть? - тихо спросила Беатрис.
- Страж, Леди и Старик, - ядовито ответил диккенсовский Старик. Голос у него был гадкий.
-FunebrisCustos2, - едва слышно ответил Страж.
- Увы, я не понимаю по латыни.
- Это Могильный Страж, он говорит только на латыни. Это Уилфред. А меня зовут Лукреция, - весьма любезно проговорила Леди.
- Беатрис. Увидите Чарли, передайте ему, что он засранец. Пойду, посмотрю, как можно избавиться от трупа. Какой-никакой, а опыт.
Фредерик с тоской посмотрел на тело, лежащее на кухонном столе. Его тело. Всего сорок семь лет, еще бы жить да жить следующие лет сорок. По правде говоря, Фредерик намеревался жить вечно.
Эмма помешивала варево в котле, оно одновременно походило на зелье и какой-то химический раствор. Бекки водила скрюченным пальцем по строкам своего древнего гримуара и одновременно сверялась с дюжиной других источников. Фредерика они не замечали.
- Так тебе и надо, парень, - фыркнул Старик. - Ты слишком нос задирал.
- Я еще не умер, - заметил Фредерик. - И пока не собираюсь это делать. Ланкастер забрал шкатулку?
- Это до сих пор тебя волнует? - Старик ухмыльнулся.
- Перстень у этой Лэ, книга у Библиотекаря, а плащ хранится в неопознанном месте. Действуют они только все вместе, так что пока можно не беспокоиться. Где девчонка?
- Зарывает труп в саду вместе с зеленоглазой и ее мужем.
- Матерь Божья! - вздохнул Фредерик. - Пригляди за этими двумя, чтобы не слишком увлекались. А я попробую проследить за Ланкастером.
- Ты не можешь покинуть дом, парень, - хихикнул Старик. Он выглядел вполне довольным сложившейся ситуацией.
- Я помню, - хмуро ответил Фредерик.
Он вполне освоился с положением призрака, во многом потом, что ничего особенного в этом не было. Фредерик не ощущал вообще ничего, зато ничто и не отвлекало его от дела. В хранилище все еще пахло благовониями, но теперь они могли остановить разве что блуждающий огонек. Фредерик уныло оглядел разгром, учиненный в прежде так ловко устроенной комнате. По полу были разбросаны шкатулки, монеты, обломки костей.
Раздался звонок в дверь, и впервые Фредерик испытал дискомфорт оттого, что не владеет ситуацией. Он переместился в холл, никем не замеченный. Дверь открыла Беатрис Шелдон, на ботинки ее налипли комья садовой земли. На пороге стояли Виктория Дерби и Бэзил, доверенный вампир Библиотекаря. Фредерик не слишком удивился, увидев их вместе.
- Слушаю, - хмуро сказала Беатрис.
- Я Виктория, мы виделись днем. А это Базиль… Ференци.
- Неподходящее время для визитов.
- Да, но нам нужно видеть профессора Тарта…
- Это будет затруднительно.
- Но это очень важно! - не дожидаясь приглашения Бэзил переступил порог. - Передайте ему, что книга Филиппа Бромиса похищена.
Была бы у Фредерика голова, он бы за нее схватился. Скользнув по лунному лучу, он оказался на середине холла, да так там и остался, никем не замеченный. Страж сокрушенно покачал головой. Фредерик же и не знал, как ему реагировать на почти полную беспомощность.
- Книга? - Беатрис зевнула. - Важная? Проходите. В этом доме, вероятно, куча гостевых комнат. А я иду спать.
Несмотря на все треволнения прошедшей ночи, Беатрис спала, как убитая. Разбудило ее солнце, ни с того ни с сего решившее выглянуть из-за туч и добавить октябрьскому дню красок. Откинув одеяло, девушка села и обнаружила у окна бледную, призрачную и унылую фигуру Федерика Тарта.
- Что вы делаете в моей спальне?!
- Видишь меня, Шелдон? - призрак вскинул голову.
- Да, я вообще вижу призраков в больших количествах, - буркнула Беатрис, подтягивая одеяло к подбородку. Мало того, что на ней была одна сорочка, так еще и не самая привлекательная.
- Я не призрак, Шелдон, - поморщился Тарт. - Технически я не мертв.
- Рада за вас, сэр. Потому что сначала вы должны снять с меня это, - Беатрис указала на перстень.
- Как только, так сразу, - пообещал Тарт. - Но для начала нужно решить две проблемы: вернуть меня к жизни, а также найти украденную фибулу и книгу. Иди на завтрак с нашими гостями, надо обсудить ситуацию.
Беатрис нахмурилась.
- Я, конечно, ваша пленница, но командовать мной у вас права нет.
- Мы оба не в том положении, чтобы жаловаться и выбирать. Ты - единственная, кто видит и слышит меня. Я единственный, кто может снять перстень Странкаччи. Так что марш на завтрак!
- Отвернитесь, - пробурчала Беатрис. - Мне нужно одеться.
Призрак фыркнул, но все же исчез. Впрочем, не было никакой гарантии, что он ушел, а не стал попросту невидимым. Беатрис принялась одеваться, ворча себе под нос. В одном Тарт точно был прав: она не в том положении, чтобы выбирать, да и не из чего. Вон, даже платье у нее единственное.
Призрак поджидал ее за дверью.
- Проблема в том, Шелдон, что ты ничего не знаешь об этих людях, а значит они пугают тебя, - без предисловий начал Тарт.
- Они просто пугают меня, - огрызнулась Беатрис. - Совершенно безо всяких причин.
- Канадцы, Лэ, на самом деле англичане. Их фамилия - Лэнгли. Женщина - невероятно сильный медиум, что-то конкретное про ее мужа мне неизвестно. Умны, но никого кроме друг друга всерьез не воспринимают.
- Исключительно ценная информация, - язвительно фыркнула Беатрис.
Тарт проигнорировал ее сарказм.
- Человек, назвавшийся Базилем Ференци, и не человек вовсе. Он вампир, но вполне безобидный. Работает на одну важную персону. А вот про малютку Дерби я ничего не знаю. Будь с ней поосторожнее.
- Ясно, - Беатрис толкнула дверь в столовую. - Ясно.
На нее уставились четыре пары глаз: зеленые, спокойные голубые и еще две пары исключительно черных. Сказать, что Беатрис стало не по себе, это все равно, что заявить, что в Арктике слегка прохладные зимы.
- Доброе утро, - девушка села, инстинктивно выбрав место во главе стола. Тарт замер у ее левого локтя, никем не видимый.
Гости заинтересованно разглядывали ее, и Беатрис чувствовала себя одновременно диковинной зверушкой и королевой на смотре войск. А еще - и это было чудно - хозяйкой.
- Скажи им, что теперь, когда фибула и книга похищены, нам нужно найти первыми плащ.
- Могу я что-нибудь съесть сперва? - мрачно поинтересовалась Беатрис.
- Простите, - очень вежливо ответил Шарль Лэ, невысокий господин лет, кажется, за пятьдесят. По крайней мере, он был существенно старше своей жены. Впрочем, и с этим господином, и с его возрастом не все было ладно.
- Это я не вам, а мистеру Тарту.
- Мистеру Тарту? - в голосе Бэзила, вкрадчивом, как кошачья поступь, послышались нотки веселья.
- Он умер, и его призрак донимает меня, - почувствовав чужое раздражение, Беатрис поправилась. - Хорошо, хорошо, технически он не умер. Его вольный дух желает отыскать какой-то плащ. Лично я предлагаю сперва позавтракать.
- Мисс… - Лэ позволила ей вставить имя.
- Шелдон.
- Мисс Шелдон, речь идет о плаще из наследства Филиппа Бромиса?
- Речь идет о кофе. И тостах с джемом, - Беатрис открыла баночку, в нос ударил горьковатый запах апельсиновых корок. - Послушайте, дамы и господа. Я совершенно не понимаю, что происходит. И заниматься столоверчением у меня нет настроения и малейшего желания.
- Филипп Бромис - весьма любопытная фигура. Чернокнижник и жрец одного мрачноватого культа, - пояснил Лэ.
- Осирические мистерии, - вставил вампир.
- Он был некромантом, - мрачно фыркнул Тарт. - Обычным дешевым некромантом.
- Он был некромантом? - уточнила Беатрис у безусловно живых собеседников. От этого слова веяло ужасами Кларка Эштона Смита, которые в школе порицались наряду с «Лолитой» и тому подобными непристойностями.
- Строго говоря, нет, - ответил Лэ.
- Строго говоря, да, - поправил Тарт.
- Нет единого мнения, - подытожила Беатрис. Она себя чувствовала синхронной переводчицей с языков Центральной Африки на какой-нибудь эсперанто. – Что такого необычного в этом Бромисе?
Тут заговорили все одновременно, включая Тарта, и девушка зажала уши.
- По одному, пожалуйста!
- Бромис, как и многие его коллеги, искал способ жить вечно.
- Скукотища, - хмыкнул Тарт. – Беда только в том, что ему это почти удалось.
- Ему это удалось?
- Не дальше собственной могилы и не дольше, чем на час, - загадочно ответил Ференци и усмехнулся; впервые Беатрис увидела его внушительные глазные зубы и ей стало не по себе.
- Проще говоря, - пояснил Тарт, - раз в сто лет его последователи при помощи ритуала поднимают Бромиса из гроба и задают вопросы, и он делится мудростью, услышанной за пределами осязаемого и видимого мира.
Беатрис повторила это вслух.
- Говорю же, осирический культ, - весело ухмыльнулся вампир.
- И что в этом плохого? – Беатрис пожала плечами. – Пусть бы и разговаривали со своим покойником.
- Может быть то, - ядовито ответил Тарт, - что для этого требуется в определенным порядке и в определенных местах принести человеческие жертвы?
- Человеческие жертвы?... – эхом отозвалась Беатрис.
- Для начала ритуала требуются четыре вещи, - Лэ открыл блокнот и сощурился. – Книга, где на полях содержатся инструкции.
- Она у них, - мрачно вставил Ференци и, морщась, пощупал голову.
- Фибула господаря Александра…
- И снова у них.
- Перстень авгура Василия из Вульчи у нас, - Виржинии подняла руку, демонстрируя перстень-печатку с изображением круторогой бычьей головы.
- А я все гадал, где его посеял… – пробормотал вампир и заработал тяжелый взгляд Лэ.
- Остается плащ, - продолжил Шарль, - и его местонахождение неизвестно. Что предлагает Тарт?
- Охранять кольцо, искать фибулу и книгу, а местонахождением плаща займусь я, - сказал призрак.
Беатрис озвучила его слова, ни секунды не сомневаясь, что де факто поисками плаща займется именно она.
- Тогда попробуем выследить Ланкастера, - решил Лэ. – Тарт позволит нам взглянуть на его хранилище?
- А у меня есть выбор? – уныло спросил Тарт.
- Позволит, - ответила Беатрис.
1 Доктор Муньос - персонаж рассказа Г. Ф. Лавкрафта «Холод», медик, сумевший обмануть смерть
2 FunebrisCustos (лат.) - Могильный страж
Спасибо за чтение
Вернуться к книге