Обложка Архив Тишины: мистические истории. Том II

Архив Тишины: мистические истории. Том II

Денис Гладков

0% прочитано
Стандартный
Денис Гладков

Архив Тишины: мистические истории. Том II

Пока ты читаешь - Глава 1

Есть у писателей одна дурная привычка: если текст не идёт, они всё равно продолжают сидеть над ним, укоризненно глядя на монитор, словно то что там написано, обязано наконец продолжить писаться самостоятельно. Денис просидел так минут двадцать. За это время он успел трижды перечитать последний абзац, дважды его переделать, в конце концов вернуть первоначальный вариант, психануть и удалить весь кусок целиком. Стало лучше. До «отлично» там ещё топать и топать, желательно в другой день и на свежую голову. Но хотя бы исчезло ощущение, что каждое предложение написал человек, которого держат в подвале и кормят одними запятыми. Он откинулся на спинку кресла. Кресло отозвалось долгим скрипом. По скрипу можно было определять стадии творческого процесса: короткий означал «работаю», двойной – «думаю», а вот такой, протяжный, с подвыванием, – «я бездарность и мне пора заняться чем-то полезным». Половина восьмого вечера. За окном уже темнело. Во дворе зажглись жёлтые фонари, по мокрому асфальту лениво проезжали машины, а в окнах дома напротив шла вечерняя жизнь, выставленная на обозрение с беспечностью людей, не подозревающих, что за ними наблюдает писатель. Где-то ужинали. Где-то сушили бельё на балконе, хотя погода для этого была выбрана неудачно. Женщина на третьем этаже ходила по комнате с телефоном у уха и размахивала свободной рукой, как дирижёр оркестра, играющего исключительно претензии. В крайнем окне мужчина в майке стоял перед телевизором и что-то объяснял футболистам. Судя по лицу, футболисты его не слушали. Денис посмотрел на счётчик знаков внизу экрана. Шестьдесят две тысячи. Рассказ. Ну да. Конечно. Начиналось всё, как обычно, с невинной мысли: «Напишу тысяч двадцать, лёгкая вещь на пару вечеров». А потом один персонаж отказался уходить из сюжета, второй зачем-то обзавёлся прошлым, третьему понадобился нормальный разговор вместо двух реплик, и вот «короткий рассказ» уже вторую неделю сидел у Дениса на шее, свесив ножки, и требовал, чтобы его кормили вниманием. Он сохранил файл. Ноутбук задумался. Секунду. Ещё одну. Потом нехотя перестал изображать пациента при смерти.

– Молодец, – сказал Денис. – Протянешь ещё годик – куплю тебе новую мышку.

Вентилятор в ответ что-то прохрипел. По интонации, кажется, про профсоюз.

Когда-то это была вполне нормальная машина. Потом она морально устарела, физически постарела, растеряла по дороге половину пластика с углов и сетевой модуль. Последнее Денис считал главным достоинством. Интернета на ноутбуке не было вообще. Не «Wi-Fi отключён». Не «режим полёта». Интернет отсутствовал как класс. Несколько лет назад модуль тихо умер, Денис собирался его заменить, а потом обнаружил, что впервые за долгое время способен открыть документ и через сорок минут всё ещё находиться в документе, а не читать комментарии под видео о том, как канадский мужик кормит енота виноградом. На основном компьютере он за пять минут проделывал путь от «сейчас только проверю одну справку» до «а почему, интересно, средневековые монахи рисовали котов с человеческими лицами». На старом ноутбуке развлечений оставалось немного: Word, папка с книгами, блокнот и пара забытых фотографий. Даже пасьянс Денис когда-то удалил от греха подальше. Сергей, узнав об этом, смеялся минут пять, потом ещё столько же воспитывал.

– Ты понимаешь, что нормальные люди борются с прокрастинацией силой воли? А не кастрируют компьютер?

– Нормальные люди ещё спортом занимаются, правильно питаются и ложатся до полуночи. Я решил не изображать из себя нормального человека.

– То есть вместо силы воли ты просто замуровал бар кирпичом.

– Зато работает.

– Это не метод. Это как бросить курить, переехав на Луну.

– На Луне, между прочим, отлично пишется. Никто не звонит, никто не заходит.

– Потому что там воздуха нет. И людей. И пиццу не привозят.

Спорить было бессмысленно: по сути Серёга был прав, но ноутбук всё равно остался без сети и со временем превратился в отдельный рабочий инструмент. Тексты Денис переносил на основной компьютер флешкой, там же вычитывал, публиковал, отвечал читателям и ругался с вёрсткой. Иногда эта двухступенчатая система раздражала, зато правило работало: если он садился за старый ноутбук, значит, занимался только книгой. Никаких комментариев, никаких «пять минут посмотрю, как там дела». Сегодня, правда, книга не шла. И свалить это на технику не получалось, что, пожалуй, было обиднее всего. Денис закрыл документ и взял телефон. На экране висело несколько уведомлений: два комментария под последней историей из «Архива Тишины», сообщение от постоянного читателя и донат на пятьсот рублей с припиской: «На кофе автору. А то опять самого весёлого персонажа первым угробишь». Денис усмехнулся. Читатели вообще удивительно быстро привязывались к людям, которым автор заранее отводил крайне сомнительные перспективы. Стоило убить кого-нибудь вменяемого, как в комментариях тут же появлялись обвинения в бессердечности, требования немедленно воскресить погибшего и вопросы о продолжении. Один читатель однажды написал: «Вы монстр, но, пожалуйста, не останавливайтесь». Денис распечатал это и повесил над столом. Ничего более крутого про свою профессию он пока не слышал. Иногда ему казалось, что половина писательской работы — это придумать историю, а вторая половина — потом наблюдать, как люди уверенно объясняют тебе, о чём она на самом деле. Причём объясняли так убедительно, что хотелось тихо уточнить: «А можно и мне эту версию? Моя была какая-то скучная». Сам он между тем уже несколько недель крутил в голове другую задумку. Не продолжение чего-то опубликованного и не очередную короткую страшилку, а историю подлиннее: брат и сестра, поездки по стране, странные места, непонятные происшествия, которые каждый раз вроде бы можно объяснить, пока не остаётся одна мелочь, совершенно не желающая укладываться в нормальную картину мира. Он уже знал, как они ругаются в машине. Знал, кто из них вечно теряет ключи, а кто не теряет, но делает вид, что тоже потерял, чтобы не обижать брата. Не знал только, почему они вообще продолжают ездить вместе. Обычно именно такие вопросы потом и оказывались главными. Ничего из этого читатели пока не знали. Денис вообще не любил рассказывать о вещах, пока те не превращались хотя бы в законченный черновик. Идей у любого автора хватало на десять жизней. Публиковать каждую было всё равно что торжественно объявлять окружающим о намерении с понедельника начать бегать по утрам: красиво, воодушевляюще и обычно заканчивается во вторник. Он открыл заметки в телефоне, перечитал несколько строк, дописал ещё одну и тут же закрыл. В дверь позвонили, Денис поднял голову, он никого не ждал. Звонок повторился, теперь уже мелодией, которую намеренно натыкивали пальцем в кнопку, там мотив ещё, про то, что мошки с комарами замучили, а вокруг кто-то в ладоши хлопает. Так звонили либо очень хорошие знакомые, либо представители управляющей компании, чтобы прикинуться хорошими знакомыми. Денис подошёл к двери. Домофон в подъездной двери неработал уже пару недель, спасибо управляющей компании за качественный домофон, по этому дверь в подъезд всегда была открытой.

– Кто?

– Открывай давай, – ответил мужской голос.

Денис вздохнул, повернул замок и открыл дверь. Сергей вошёл вместе с запахом улицы, холодного воздуха и сладковатого мужского парфюма, которым пользовался уже лет пять и каждый раз на вопрос о марке отвечал одно и то же: «Жена купила, я вообще не в курсе». На плече у него висела сумка с техникой, в другой руке был пакет.

– Ты опять с камерой по гостям ходишь? – спросил Денис.

– Да, я же с работы. Некоторые люди, представь себе, покидают иногда квартиру, чтобы заработать денег.

– Очень экзотическая схема.

– Тебе не понять. Ты сидишь в одних тапках, сочиняешь людям несчастья и потом ещё получаешь за это донаты.

– Эммм, я иногда ещё и халат сверху надеваю, когда холодно.

– Ты прям вырос в моих глазах, я так понимаю, сегодня ты как раз замёрз, – поржал Серый.

Сергей стянул куртку, сунул Денису пакет и прошёл на кухню с уверенностью человека, который давно перестал считать вопрос «можно?» обязательной частью дружбы. В пакете звякнули бутылки.

– Что там?

– Гуманитарная помощь работникам творческого фронта, так сказать, для будущего полёта фантазии.

– Многовато для помощи, и я боюсь, что после такого моя фантазия может очень долго летать, а потом будет очень страшно вспоминать о ней.

– Я принёс ровно столько, сколько нужно, чтобы начать разговор и не успеть о нём пожалеть.

Он открыл холодильник, оглядел несколько контейнеров и вытащил один, держа его двумя пальцами, как улику.

– Вот это что?

– Курица.

– Уверен? Последний раз то, что лежало в этом контейнере, кажется, обрело разум и пыталось сбежать из квартиры.

– Ой, да ладно, не преувеличивай. Я всего лишь на неделю уехал из дома в поисках вдохновения, а то, что ты припёрся в первый же день моего возвращения, полностью твоя проблема, как и те ужасы, которые испатал открыв этот контейнер холодильнике.

– Так ты не увиливай, когда это было курицей? Потому что по внешнему виду я бы сейчас не давал категоричных заключений.

– Да ты запарил, я вчера её приготовил.

Сергей поднёс контейнер к носу, открыл крышку, принюхался и уважительно кивнул.

– Ладно, есть можно, – уверенно заключил он.

– Приятного аппетита.

– Я не буду это есть. Я просто проверил, что в твоём холодильнике ещё осталась еда. И тебя не нужно спасать от голодной смерти. Ты же сам говорил, что с основной работой туго, а творчество пока не приносит хороших результатов.

Через несколько минут они заказали пиццу. Выбирали минут десять, потому что Сергей хотел с ананасом, а Денис хотел и дальше жить, не зная этого о друге. В итоге сошлись на «четырёх сырах», потому что ничего другого, как выразился Сергей, «в этой квартире никто не заслуживает». Так у них бывало часто, не в смысле пиццы, а в смысле дружеских визитов. Они могли не видеться месяцами, переписываясь двумя сообщениями в неделю («как сам?» – «норм, а ты?» – «жив»), а потом Сергей внезапно появлялся вечером с пакетом, и через десять минут они уже спорили о какой-нибудь ерунде, словно расстались сегодня утром и не договорили. Знакомы они были давно. Достаточно давно, чтобы не спрашивать разрешения открыть холодильник, и достаточно давно, чтобы любой серьёзный разговор через пять минут обязательно съезжал в балаган. Один раз они попытались обсудить что-то по-настоящему важное, и вышло так странно, что оба сделали вид, будто ничего не было. Пока ждали доставку, Сергей заглянул в комнату к основному компьютеру. Там была открыта страница с оформлением новой публикации из «Архива Тишины».

– Ты опять всё в чёрный цвет закатал?

– Нет, не всё. Вон серые оттенки тоже есть.

– А, ну тогда, хвалю, дизайнерская работа проделана колоссальная.

– Слушай, это всё-таки хоррор. Что ты предлагаешь, радугу поставить?

– Я предлагаю хотя бы иногда делать обложку не такой мрачной, представь на обложке, радуга, пони, единорожки, а внутри, зомбятина, расчленёнка, пытки и прочие маленькие радости жизни.

– Ага, я обязательно приму твоё профессиональное мнение к сведению.

Сергей заметил в углу экрана уведомление о донате.

– О, тебе уже деньги несут. За что?

– Чтобы я перестал убивать нормальных персонажей.

– На самом деле идеальная схема. Сначала ты создаёшь человека, заставляешь читателей к нему привязаться, потом они начинают платить, чтобы ты его не трогал. Потом ты всё равно его убиваешь, и они же платят за продолжение, потому что хотят узнать, что будет дальше.

– Ты сейчас очень цинично описал сериалостроение.

– Я просто вижу бизнес-процессы.

– Ты видишь бизнес-процессы даже в моём холодильнике.

– Потому что там тоже идёт процесс. Процесс зарождения новой формы жизни, например.

Курьер позвонил как раз вовремя, чтобы не дать Денису придумать ответ. Они перебрались в гостиную. Телевизор включили скорее для шума. Шёл какой-то сериал. Сергей выдержал минуты три.

– Нет, ты послушай. Человека спрашивают, где он был, а он вместо «на работе» выдаёт двухминутный монолог про ответственность перед семьёй и ошибки молодости. Если я когда-нибудь начну так разговаривать, просто вызови скорую.

– Сценарист хотел показать глубину персонажа.

– Надо было яму выкопать. Там глубина гарантирована.

– А если он просто устал и это его способ объяснить, что дома он не был?

– Тогда пусть скажет: «Я устал, отвалите». Три слова. Экономия эфирного времени и ситуация сразу приближается к реальной жизни.

– Ты когда-нибудь пробовал смотреть что-нибудь без внутреннего зануды?

– Он не выключается. Мне даже мультики портит. Включил племяннику мультик и весь час думал только о том, что в наше время мультики были лучше, и трава зеленее, и солнышко ярче.

В итоге разговор ушёл в работу. У Сергея день выдался весёлый. Он снимал рекламный ролик для строительной компании, где обычный кадр с рулеткой внезапно превратился в производственное совещание.

– Три часа мы снимали мужика возле стены. Он вытягивает рулетку, смотрит в камеру. Всё. Больше от него ничего не надо. Но директор после каждого дубля говорит: «Не чувствуется профессионализма». Потом подходит, поворачивает ему кисть буквально на три сантиметра, смотрит в монитор и выдаёт: «Вот. Теперь чувствуется компетенция и профессионализм». Денис засмеялся.

– Компетенция сотрудника зависела от поворота кисти?

– Видимо. И знаешь, самое страшное, что картинка реально изменилась. До этого у мужика был вид человека, которого на площадке бросили родственники. А после поворота кисти он смотрел в камеру как хозяин жизни. Три сантиметра. После этого я понял, что ничего не знаю про строительство. Я думал, рулетку просто держат. А там, оказывается, целая квалификация на три сантиметра.

– Это надо записать.

– Записывай. Только мне пять процентов.

– Ты же просто оператор, какие пять процентов, жопа поперёк не треснет?

– Так, – Серёга выпятил грудь и важно продолжил: – Я автор ролика про рулетку, я предложил поставить рекламный щит компании. Я предложил взять в руки рулетку, единственное, чего не учёл, – это три сантиметра поворота руки. Так что, дорогой мой друг, это интеллектуальная собственность.

Они выпили. Потом ещё. Разговоры становились длиннее, переходы между темами стирались. Обсудили работу, общих знакомых, фильмы, сериал, который Сергей считал отличным, а Денис бросил на второй серии, потом снова вернулись к книгам. Сергей полез смотреть, сколько читателей у «Архива Тишины», присвистнул, сказал, что это «население небольшого посёлка», и тут же добавил, что с такой аудиторией можно открывать сельсовет.

– А что дальше? – спросил он, возвращая телефон на подлокотник. – Опять рассказ?

– Не знаю. Есть одна мысль, но я её пока не трогаю.

– То есть она есть, но ты прячешь её от людей, как дорогой коньяк.

– Типа того. Брат и сестра. Ездят по стране, лезут в странные места.

– А зачем?

– В том-то и вопрос. Пока не придумал.

– Ну, значит, у брата долги, у сестры дела. Классика. – Сергей отпил. – А машина у них какая?

– Не придумал ещё.

– Вот тут я бы на твоём месте очень серьёзно подумал. Если «Нива», я готов консультировать. Если иномарка, то только «Импала».

– У них будет «Нива».

– Тогда сестре надо отдельно написать: «Умеет менять колесо». Читатели это любят. Они любят, когда женщина в хорроре умеет что-то делать руками, а не просто кричит в нужный момент.

– Я собирался сделать её нормальным человеком.

– В хорроре? Опасное решение. Она у тебя первой и умрёт.

– Если хорошо попросят – воскрешу.

– Вот. Начинаешь вникать в коммерцию. – улыбнулся Серега

Они выпили и за «Ниву».

– Ты ведь реально можешь когда-нибудь написать что-нибудь без мистики? – спросил Сергей позже. – Просто нормальную историю, где люди живут и никто потом не выясняет, что это сосед, который сейчас бежит за толпой подростков, умер сто лет назад.

– Могу. Вопрос, зачем.

– Мне просто интересно, что тебя именно в хоррорах держит. Ты же сам в половину этой мистики не веришь.

Денис немного подумал.

– Ну, во-первых, как ты уже понял, я не верю только в половину мистики, ну там гадания, нумерология, визуализация, лотерея, микрозаймы и прочее. И мне не монстры нравятся. Самое страшное обычно вообще не там, где выпрыгнул кто-то из шкафа. Мне интереснее, когда ты не можешь объяснить что-либо нормальными словами, эмоциями. Вот смотри: есть зомби, вампиры, НЛО, привидения и всему этому есть объяснение, как бы это сейчас не звучало.

– Ага, основанные на реальных событиях. Ну а что ты считаешь, например, необъяснимым?

– Сложно объяснить, – улыбнулся Денис. – Вот, допустим, ведётся видеозапись: на записи к двери никто не подходит, дверь никто не открывает, но в какой-то момент она уже открыта. Между двумя кадрами.

Сергей пожал плечами.

– Ну с камерой всё просто, она говно или запись битая, ну или на худой конец призрак.

– Ох, бля, вот поэтому с операторами невозможно писать ужасы. Мало самого необъяснимого события, самый кайф от мистики и хоррора, когда страх запаздывает.

– Ну потому что у нас есть профессия и здравый смысл. Запаздывающий страх – это как: посмотрел ты, значит, жутик, поржал, пошёл в магазин, и там тебя накрывает – сопли, слёзы, слюни, истерика, так?

– Ой, не перегибай, пожалуйста, ты слишком буквально всё воспринимаешь.

– Ну я действительно не очень понимаю тебя. Да и ты не забывай: я скептик, да ещё и очень практичный. Если у тебя дома появится призрак, я первым делом поставлю нормальный свет и камеру.

– Именно поэтому призраки к тебе и не приходят. Они не любят профессионалов.

– Они просто боятся, что я попрошу их встать рядом с баннером…

– И повернуть кисть на три сантиметра.

– Вот. Теперь чувствуется и твоя компетенция.

Они посмеялись, и тема как-то сама себя закрыла. К полуночи двор почти затих. Соседи сверху, регулярно начинавшие двигать мебель именно тогда, когда нормальные люди вспоминали о сне, сегодня неожиданно тоже успокоились. Телевизор продолжал негромко бубнить на фоне, и в какой-то момент сериальные герои, видимо, всё-таки поссорились и пошли титры. Сергей снял носки, поставил их возле дивана, и сказал что домой уже не поедет.

– Такси будет ехать сорок минут, я выпил сам за руль не сяду. Если не возражаешь, диван сегодня мой.

– Ты в прошлый раз говорил, что на нём можно пытать военнопленных.

– Это было давно. Я постарел, позвоночник уже давно ссыпался в трусы под тяжестью аппаратуры и болеть уже нечему.

– Всего две недели прошло.

– Видишь, как быстро идёт процесс старения.

Денис достал из шкафа бельё, бросил на диван и около часа ночи ушёл в спальню. Спальня была небольшой: кровать, шкаф, рабочий стол у окна, книжная полка и тот самый старый ноутбук. Денис открыл его, дождался, пока машина неторопливо загрузится, и вернулся к тексту. Из гостиной доносились голоса сериала. Сергей обещал выключить телевизор «через десять минут», но Денис слишком хорошо знал цену этим десяти минутам. Это была такая единица времени: примерно полтора часа, а то и до утра. Работа так и не пошла. После дружеского вечера в голове ещё крутились разговоры, шутки, какие-то случайные идеи: «Нива», сестра с колесом, кисть на три сантиметра. Денис написал несколько предложений, перечитал и удалил. Попробовал ещё раз. Вышло ещё хуже. Он уже собирался закрывать ноутбук, когда заметил, что из гостиной давно не слышно Сергея. Телевизор продолжал работать, актёры о чём-то спорили, а вот знакомого бубнежа и комментариев по поводу сценария не было. Денис выглянул в коридор.

– Серый, ты там уснул или умер от драматургии?

Ответа не последовало. Он вышел из спальни и только тогда увидел Сергея. Тот стоял в конце коридора возле стены, босиком, всё ещё в футболке и джинсах. Одну ладонь прижал к обоям примерно на уровне плеча, голову немного наклонил и замер, будто пытался разобрать очень тихий разговор.

– Ты чего там делаешь? – спросил Денис.

Сергей не обернулся, только поднял свободную руку и показал ему помолчать. Вот этот жест Денис потом вспоминал особенно хорошо. Ничего пугающего в нём не было. Обычное «тихо», которое показывают человеку, когда пытаются расслышать звук. И именно поэтому на секунду стало неприятно: Сергей выглядел не сонным и не пьяным. Он совершенно серьёзно что-то слушал. За этой стеной находилась соседняя квартира. Но она пустовала уже несколько лет. Хозяйка умерла зимой, её сын приезжал пару раз разобрать вещи и, кажется, собирался жильё продавать. Последний раз Денис видел его очень давно. С тех пор дверь напротив была постоянно закрыта, а за стеной не слышалось ни телевизора, ни разговоров, ни привычного бытового шума. Денис подошёл ближе.

– Серый, что там?

Тот снова не ответил. Денис прислушался тоже. Дом жил своей ночной жизнью. Где-то в стояке коротко прошла вода, сверху что-то глухо стукнуло, лифт остановился этажом выше. С улицы донёсся шум машины. За стеной было тихо. Той особенной тишиной, которая бывает только в пустых квартирах: не отсутствие звука, а как будто звук, которому велели постоять в углу.

– Ты что-нибудь слышишь?

Сергей едва заметно нахмурился и тихо сказал:

– Они опять начали.

Денис несколько секунд ждал продолжения.

– Кто «они»?

Сергей наконец повернул голову. И вся странность сразу исчезла. Перед ним стоял обычный Сергей: сонный, немного помятый, явно ещё не до конца понимающий, почему оказался в коридоре.

– В смысле кто?

– Ты сейчас сказал: «Они опять начали». Я и спрашиваю, кто.

Сергей посмотрел на стену, потом снова на Дениса.

– Я это сказал?

– Да. И до этого стоял тут и слушал.

– Тогда понятия не имею. Я вообще, если честно, не очень понимаю, чего здесь стою. Вроде в туалет шёл.

Денис показал рукой в противоположный конец коридора.

– Он там.

Сергей обернулся, посмотрел туда и усмехнулся.

– Значит, маршрут построил неудачно. Пиво, сериал, ночное ориентирование.

– Ты сказал «Они опять начали». Как будто слышал это не первый раз.

– Ден, я даже не помню, что говорил первую часть. Если хочешь от меня подробного анализа второй, придётся сначала восстановить сознание. Жена иногда говорит, что я во сне разговариваю. Может, ещё и хожу, просто раньше никто не ловил.

Он потёр лицо, зевнул и направился обратно в гостиную.

– Хотя сцена хорошая. Если завтра окажется, что в пустой квартире реально кто-то живёт, запиши. Только не делай там бабку, которая сорок лет назад повесилась. Это уже как-то совсем банально.

– Да, а что делать?

– Не знаю. Пусть там просто… тумбочку двигают. Ночью. Каждую ночь на пять сантиметров. Хоть какое-то разнообразие.

– Иди спать.

Когда Сергей ушёл, Денис ещё немного постоял в коридоре. Затем сам подошёл к стене и приложил ухо. Ничего. Только холодноватые обои под щекой и почти полная тишина с другой стороны. Он почувствовал себя идиотом, вернулся в спальню, закрыл документ, сохранил его и опустил крышку ноутбука. Через десять минут уже лежал в кровати. Утром Сергей собирался быстро. Денис проснулся около девяти от шума в прихожей и вышел сонный, в футболке и спортивных штанах, с лицом человека, которого разбудили до того, как он закончил сон.

– Кофе будешь?

– Не успею. В одиннадцать монтаж отдавать, а я вчера чёт долго заснуть не мог.

Денис прислонился плечом к косяку и смотрел, как Сергей проверяет карманы с торжественным видом сапёра.

– Ключи, телефон, кошелёк, зарядка… Достоинство.

– Достоинство ты оставил вчера на моём диване.

– Значит, заберу в следующий раз. Оно там хорошо лежит.

Он нагнулся за сумкой с техникой, выпрямился и поморщился.

– Всё, спина. Твой диван официально признан орудием пытки. Можешь так и написать в следующей главе.

– Ночную прогулку хоть помнишь?

Сергей покачал головой.

– Только кусками. Помню, что ты меня в коридоре нашёл. Помню стену. А зачем туда пришёл, чего слушал и откуда взялось это «они опять начали» – без понятия. Если сегодня снова пойду общаться со стеной, просто разбуди.

– Я очень надеюсь, что сегодня ты будешь ночевать дома, а мне дашь нормально поработать. Хотя, а если там за стеной кто-нибудь заговорит?

– Тогда сначала звони мне. Всё-таки будет обидно, если первое нормальное паранормальное явление в моей жизни ты снимешь вертикально на телефон.

– Ой, всё, иди на хер.

– И тебе доброго утра.

Дверь за ним закрылась, и квартира почти сразу стала непривычно тихой. Так бывало после любых гостей. Пока рядом кто-то ходит, разговаривает, открывает холодильник, бросает телефон на стол, пространство будто немного сжимается вокруг человеческого шума. Потом закрывается дверь, и всё снова становится большим: слышно холодильник на кухне, часы, далёкие машины под окнами, лифт в подъезде. Денис не пошёл на кухню. Ночная история уже успела немного потерять в весе. Человек выпил, заснул перед телевизором, встал в полусне, что-то сказал. Странно, но уж точно не настолько, чтобы строить из этого мистическую теорию. В конце концов, он зарабатывал на жизнь тем, что строил мистические теории из гораздо меньшего. Он вернулся в спальню. У двери он остановился. Ноутбук стоял открытым. Не включённым вместо выключенного. Не с каким-то страшным изображением на экране. Просто открытым. Вчера перед сном Денис, кажется, точно опустил крышку. Или нет, уверенности не было. Он помнил, как сохранил файл. Помнил, что собирался закрыть ноутбук. А вот самого движения крышки память уже не показывала так уверенно, как хотелось бы. Стоило начать разбирать вчерашний вечер по кадрам, и выяснялось, что большинство привычных действий вообще никогда не откладывается в голове отдельно. Ты не помнишь, как закрыл дверь. Ты помнишь, что обычно её закрываешь. И этого вполне достаточно, пока кто-нибудь не задаст вопрос. Денис подошёл к столу, поставил кружку подальше от клавиатуры и несколько секунд смотрел на черный экран, шевельнул мышью, что бы пробудить старичка. Word уже был открыт, на нём висел тот же документ, который он закрывал ночью. Внизу страницы, там, где вчера заканчивался текст, теперь находилось продолжение почти на две страницы. Поначалу это показалось просто странным. Первая мысль была вполне нормальной: ночью проснулся, что-то написал и утром забыл. Он и раньше находил после поздней работы фразы, происхождение которых приходилось восстанавливать по времени сохранения. Человеческая память после трёх ночи вообще не самый надёжный архив. Скорее склад, где вечно путают коробки. Денис сел и начал читать. Новый кусок начинался словами:

«После восьми Денис решил больше не работать».

Дальше описывался весь вчерашний вечер. Только не тот, который он помнил. По тексту после восьми он закрыл ноутбук, разогрел оставшуюся с предыдущего дня курицу и поел на кухне. Потом включил телевизор. Около девяти вернулся к рукописи, написал несколько предложений, стёр их и снова ушёл в гостиную. Нашёл старый фильм, который уже видел, и почти до полуночи пролежал на диване. Сергея ничего написано не было. Ни звонка в дверь, ни пакета с пивом, ни заказанной пиццы, ни разговоров о съёмке. Ночной сцены возле стены тоже не существовало. В этой версии вчерашнего вечера Денис провёл несколько часов совершенно один, скучно и бессобытийно, и именно этим текст почему-то тревожил сильнее, чем если бы там появились тени, голоса или неизвестный человек за дверью. Он вернулся к началу и перечитал всё медленнее. Стиль был его. Не похожий на его, не удачная имитация. Денис узнавал собственный ритм, места, где обычно ленился подобрать точнее слово, привычку иногда слишком долго вести предложение, а потом резко его обрывать. Если бы ему прислали этот фрагмент отдельно и спросили, кто писал, он бы без колебаний ответил: я. Это было хуже всего. В свойствах файла последнее изменение стояло в 03:17. В половине четвёртого Денис должен был спать. Он попытался вспомнить, просыпался ли ночью. Ничего. С другой стороны, люди редко запоминают короткие пробуждения. Можно открыть глаза, перевернуться, даже сходить за водой, а утром от этого не останется ничего. Но написать две страницы? Открыть ноутбук, продолжить именно этот файл, сохранить и снова лечь? Денис никогда за собой ничего подобного не замечал. Он дочитал до конца.

«Незадолго до полуночи он выключил телевизор и ушёл в спальню. Некоторое время листал телефон, затем отложил его. Уснул около половины первого. Ночь прошла спокойно».

Денис взял телефон и набрал Сергея. Тот ответил не сразу. На фоне шумела дорога.

– Да?

– Ты где? – без приветствия начал Денис.

– В машине. А что?

Денис посмотрел на часы. Двадцать минут назад Сергей как раз закрывал за собой дверь его квартиры.

– Слушай, ты ночью к моему старому ноутбуку подходил?

– Эм… Нет. А должен был? Что случилось?

– Там появились две страницы. Про вчерашний вечер.

– Ха-ха, ты сам дописал и забыл?

– Я бы тоже хотел на этом остановиться. Только файл сохранён в три семнадцать, а я в это время спал.

– И что там такого?

Денис посмотрел на экран.

– Самое странное, что ничего. Описано, как я один сидел дома, ел, смотрел телевизор и потом лёг спать. Тебя там вообще нет.

На несколько секунд в трубке остался только шум дороги.

– Подожди. Что значит «меня нет»?

– В прямом смысле. Ни твоего прихода, ни пива, ни пиццы, вообще ничего.

– Денис, я сейчас не понимаю, ты меня разыгрываешь или у меня провалы в памяти?! Я вчера у тебя в гостях не был.

Первой реакцией оказался смех. Короткий и совершенно не весёлый.

– Хорош. Вот сейчас уже можно заканчивать прикалываться.

– Я серьёзно. После съёмки поехал домой и весь вечер был там. Мы с тобой даже не созванивались.

– Серый, ты пришёл ко мне около восьми, притащил пиво, мы сидели почти до часу, потом ты остался ночевать.

– Я ночевал дома.

Теперь Денис уже не смеялся.

– У меня твоё пиво в холодильнике.

– Какое ещё «моё» пиво? Ты говоришь так, будто я его варю.

– То, которое ты вчера принёс. Мы ещё пиццу заказывали.

– Я ничего тебе вчера не приносил. Если ты пил и ел пиццу, значит, делал это без меня и если честно, от этого даже обидно как-то.

Денис уже собирался раздражённо оборвать разговор, когда вспомнил историю со съёмкой.

– Ты мне про рулетку рассказывал. Про строительную фирму. Директор заставлял актёра повернуть кисть и сказал, что теперь чувствуется профессионализм.

Сергей ответил не сразу.

– Откуда ты это помнишь?

– Ты вчера мне это рассказал.

– Нет. Я эту историю рассказывал года три назад. На Лёхиной даче, там ещё дождь сильный пошёл и мы под навесом сидели. А вчера я вообще на другой съёмке был.

Денис помнил дачу, дождь, большой стол под навесом и Сергея, рассказывающего что-то про работу. Самой рулетки в памяти не было.

– А ночью у стены ты тоже не стоял?

– Какой стены?

– В моём коридоре. Ты слушал что происходит в соседней квартире и сказал: «Они опять начали».

На том конце возникла тяжёлая пауза.

– Ден, сейчас уже без шуток. Ты нормально себя чувствуешь? Я не говорю, что ты псих. Может, температура, давление, не выспался. Просто ты описываешь целый вечер, которого в моей памяти вообще нет.

– В моей зато есть, – раздражённо сказал Денис.

– Я понял. Поэтому предлагаю не спорить по телефону до посинения. Вечером приеду, посмотрим файл, время сохранения, всё остальное. Ничего пока не удаляй и не правь. Если это какая-то техническая хрень, лучше оставить как есть.

– На этом ноутбуке даже сети нет.

– Тем более. Значит, версию с удалённым доступом сразу выкидываем. Только ты до вечера хотя бы поспать попробуй. У тебя голос такой, будто ты уже неделю не спишь.

Они договорились созвониться позже. После разговора Денис ещё несколько секунд сидел неподвижно, держа телефон в руке. Чем дольше он прокручивал в голове слова Сергея, тем меньше происходящее походило на мистику и тем больше, на то, чего Денис старательно не замечал последние недели. Он действительно почти не отдыхал. Основная работа шла так себе, приходилось хвататься за подработки, параллельно пытаться найти деньги на развитие своих проектов, что-то писать, редактировать, выкладывать, отвечать читателям. День давно перестал делиться на работу и отдых. Он просто начинался утром и в какой-то момент заканчивался ночью, когда на экране начинало все плыть. Спал он тоже как придётся. Пять часов. Иногда четыре. Потом кофе, дела, снова ноутбук. В какой-то момент организм вполне мог сказать: всё, дружище, дальше сам. Денис потёр лицо ладонями.

– Дописался, блядь.

Сказанное вслух неожиданно успокоило. В самом деле, объяснение получалось пусть неприятное, но вполне земное. Он мог настолько вымотаться, что вчерашний вечер просто приснился или смешался из старых воспоминаний. Историю с рулеткой Сергей действительно рассказывал когда-то давно. Пустая квартира за стеной была здесь всегда. Разговоры о книгах, съёмках, хоррорах Денис слышал от него сотни раз. Мозгу оставалось только собрать всё это в одну длинную, удивительно убедительную галлюцинацию. А ночью, теоретически, Денис мог проснуться, открыть ноутбук, написать пару страниц и снова лечь. Утром не вспомнить. Неприятно. Но бывает и хуже. Он поднялся и вышел из спальни. На кухне было чисто. Денис остановился возле стола и некоторое время просто смотрел на него. Никаких бутылок. Никаких бокалов. Никакой коробки из-под пиццы. На столе лежали только те вещи, которые и должны были там лежать. Он открыл холодильник. Пива тоже не было. Затем заглянул в мусорное ведро. Ничего. Ни бутылок, ни коробки, ни упаковок от вчерашней доставки. Прошёл в гостиную, осмотрелся, диван был собран. Не просто кое-как прикрыт покрывалом, а именно в том виде, в каком стоял обычно. Подушки на месте. Никакого смятого белья, никакого одеяла, на котором Сергей якобы спал всю ночь. Денис открыл шкаф. Постельное бельё лежало внутри, аккуратно сложенное на своей полке. Он смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно усмехнулся. Ну вот и всё. Никакой мистики. Никакого Сереги вчера вечером. Никакой ночной пьянки. Просто человек слишком долго жил без нормального сна и в какой-то момент начал путать то, что произошло, с тем, что могло произойти. Странно было только одно: облегчение пришло почти сразу. Ещё полчаса назад сама мысль о том, что он мог выдумать несколько часов собственной жизни, должна была напугать сильнее любого призрака. Сейчас же Денису было почти хорошо оттого, что у происходящего нашлось хоть какое-то объяснение. Пусть даже объяснение заключалось в том, что пора перестать изображать бессмертного и нормально отдохнуть. Он решил, что сегодня вообще не будет писать. Поест, да очень хорошо выспится. А вечером приедет Сергей, они посмотрят текст на ноуте и, скорее всего, ещё долго будут ржать над тем, как писатель ужасов в конце концов сам себя напугал. Денис вернулся в спальню, чтобы закрыть ноутбук. Документ всё ещё был открыт. Он уже взялся за крышку, но зачем-то ещё раз посмотрел на последние строки. Потом сел и прокрутил текст вниз. И не сразу понял, что изменилось.

После фразы «Ночь прошла спокойно» теперь шёл ещё один кусок.

Денис нахмурился. Он ведь дочитал текст до конца ещё до звонка Сергею. Или не дочитал? Может быть, прокрутил недостаточно далеко. Может быть, эти абзацы уже были здесь, просто он на них не обратил внимания.

Он начал читать.

«После разговора с Сергеем, Денис наконец решил, что переутомился. Последние недели он почти не отдыхал, много работал, хватался за подработки и пытался найти деньги на развитие своих проектов. Вчерашний вечер вполне мог оказаться сном или спутанным воспоминанием».

Денис перечитал абзац. Потом следующий.

«Он прошёл по квартире. На кухне не было ни бутылок, ни бокалов, ни коробки из-под пиццы. В холодильнике не было пива. Диван в гостиной был собран, а постельное бельё лежало в шкафу там, где и должно было лежать».

Денис перестал двигаться. Несколько секунд он просто смотрел на экран, пытаясь вспомнить, мог ли читать эти строки раньше. Нет. Он не помнил их. Но память сегодня уже один раз его подвела. Может быть, и сейчас он просто убеждал себя, что текста не было. Может быть, он увидел его утром, забыл, а потом бессознательно повторил всё, что там было написано. От этой мысли стало немного легче. Ровно до тех пор, пока Денис не прочитал последнюю строку.

«Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

Пока ты читаешь - Глава 2

Поспать Денис всё-таки попробовал. И не потому, что послушался той строчки в рукописи. Просто последние недели он и так почти не высыпался, а после сегодняшнего утра голова гудела, глаза слезились, мысли крутились вокруг одного и того же.

В спальню он не пошёл. Закрыл дверь, лёг на диван в гостиной, прямо в одежде, и минут сорок слушал, что творится в квартире. Холодильник гудел. В трубах булькала вода. Наверху опять что-то двигали по полу. Во дворе кто-то хлопнул дверью машины, потом долго не мог её завести. Обычное утро. Раньше Денису и в голову не пришло бы радоваться такой ерунде, а теперь он лежал и ждал, когда это кончится.

Только закрывал глаза, сразу вспоминалась последняя строчка. «Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

Вчерашний вечер он всё ещё пытался объяснить усталостью. Перегрелся, приснилось, да так подробно, что запомнились и пицца, и Серёгины духи, и как Серёга у стены стоял. Но после звонка Денис точно был один. Он обошёл квартиру, убедил себя, что просто не выспался и уже перестал понимать, что было, а чего не было. Решил отдохнуть, вернулся в спальню, а всё это уже было записано. Даже его решение.

Он открыл глаза, полежал ещё немного и сел. Если дело в памяти, то сон сейчас был ещё одним куском времени, который мог просто выпасть.

Часам к двенадцати он откопал в ящике старый блокнот. Раньше он записывал туда идеи для рассказов, пока не перебрался в телефон. Половина страниц была исписана названиями, которых он теперь не понимал, обрывками разговоров и фразами без начала и конца. На одной было крупно написано: «Хорошая идея. Не забыть». Саму идею он, понятное дело, забыл.

Он открыл чистый разворот, сел за журнальный столик и стал записывать вчерашний вечер. Не рассказом, а по пунктам. Сергей пришёл около восьми, пакет, пиво. Курица в контейнере. Пицца, четыре сыра, ананас отклонён. Сериал. Рассказ про съёмку, рулетка, три сантиметра. Брат и сестра, «Нива», «Импала». Дверь между двумя кадрами. Сергей остаётся ночевать. Коридор, стена, фраза «они опять начали». Утро, Сергей уходит.

Бумага нравилась ему всё больше. Ничего в ней такого особенного не было: листок сам не допишется. А если допишется, тогда ноутбук уж точно ни при чём. Он перечитал список, затем закрыл блокнот.

Днём позвонил Сергей.

– Слушай, я полдня на площадке провёл, а вместо света в кадре про твой ноутбук думал, – начал Сергей без «привет». – Ты хоть спал? Только не говори, что да, у тебя голос, как будто ты третью ночь не спишь.

– Ага, холодильник слушал. Сорок минут пролежал, а как только закрою глаза, вся эта хрень в голову лезет. Мне от этого не по себе. Так что нет, не спал.

– И ещё. После нашего звонка он снова дописал. Про то, как я ходил по квартире, искал бутылки, проверял диван и бельё. И последняя строчка появилась уже после этого.

– Какая?

– «Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

– А после этого к ноутбуку подходил?

– Два раза до двери доходил и разворачивался. Как под директорским кабинетом. Слушай, я до последнего надеюсь, что всё это чья-то шутка, ну или на худой конец у меня кукушка едет.

– Насчёт кукушки не сомневайся, нормальный человек твои рассказы не напишет. А к ноутбуку правильно не полез.

– Я вчерашний вечер записал. В блокнот, от руки.

– Вот это правильно. И слушай, что я придумал. Возьму две камеры со студии, на вечер они никому не нужны. Одну поставим прямо перед ноутом, чтобы было видно, кто к нему подходит и что на экране, вторую на комнату. Если ты по ночам встаёшь и что-то печатаешь, мы это увидим. А если оно появляется само, попробуем хотя бы увидеть, как.

– А если вообще ничего не появится? Мы просидим всю ночь, и ты уедешь с ощущением, что я псих.

– Ден, я и так знаю, что ты псих. Один вечер ничего не докажет. Но у нас хотя бы будет что-то кроме твоей памяти и моей, которые сейчас противоречат друг другу. Мне сейчас не разбираться надо, мне надо, чтобы было что посмотреть. И ещё, до моего приезда файл не открывай, пожалуйста.

– Боишься, что там опять что-то появится?

– Боюсь, что появится, а ты в панике что-нибудь сделаешь, потом ещё что-нибудь увидишь, и вечером будешь мне рассказывать, как всё было, а сам уже не вспомнишь, что за чем. Давай хоть сегодня не будем эту историю сами запутывать. Ладно, давай не кисни. После работы сразу к тебе.

Приехал он около семи вечера. Денис по звонку сразу понял, что это он, подошёл и глянул в глазок. На площадке стоял Сергей, с большой чёрной сумкой на плече и сложенным штативом под мышкой, куртка нараспашку. Денис не открыл.

– Кто?

Сергей поднял лицо к глазку.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Ден, ты ж меня видишь.

– Я вижу человека, похожего на тебя.

Сергей помолчал.

– Вот сейчас, впервые за день, мне стало не смешно.

– Я не шучу.

– Понял уже. Ладно. Меня зовут Сергей. Мы учились в одной группе, и на втором курсе ты занял у меня три тысячи рублей и до сих пор не отдал.

– Две.

– Три.

– Вот потому я тебе их и не отдаю. Ты каждый раз сумму увеличиваешь.

Денис открыл замок. Пока щёлкали задвижки, ему даже полегчало, хотя он понимал, что проверка дурацкая. Если вчерашний Сергей знал все их общие истории, то и этот, кто бы он ни был, мог их знать. Но привычное ворчание действовало лучше всякой логики.

Сергей зашёл, поставил сумку у стены, прислонил штатив и стащил куртку. Денис сразу заметил запах, точнее, его отсутствие. Вчера от Сергея пахло сладковатым парфюмом. Сегодня пахло улицей и холодным воздухом.

Сергей прошёл в гостиную.

– Давай сразу договоримся. Ты не доказываешь мне, что я вчера был, я не доказываю тебе, что у тебя глюки. Просто разберёмся по порядку, а где сам не уверен, так и говори.

Денис протянул блокнот.

– Для того и записал.

Сергей сел на диван и стал читать. Читал медленно, иногда возвращаясь на пару строчек назад, и Денис, чтобы не торчать над душой, ушёл на кухню и поставил чайник. Когда он вернулся с двумя кружками, Сергей всё ещё сидел с блокнотом на коленях и смотрел в одну точку.

– Знаешь, что самое поганое? – сказал он, не поднимая головы. – Я ведь ехал сюда с планом. Думал, сейчас прочитаю, что он там насочинял, найду дырку и скажу, Ден, вот тут ты сам себе противоречишь, вот тут не сходится, иди спать. А дыр нет. С рулеткой понятно. Я тебе эту историю реально рассказывал, только три года назад. Мозг мог её спокойно вытащить. Но дальше уже хуже. И «Нива», и «Импала», и дверь между двумя кадрами. Я читаю и думаю, да, я так мог сказать. И вот это меня одновременно и успокаивает, и пугает, понимаешь? Если бы ты это просто насочинял от недосыпа, где-нибудь да что-нибудь не сошлось бы. А тут всё склеено так, будто человек действительно просидел со мной вечер. Ты меня пятнадцать лет знаешь, мозг мог слепить вчерашнего меня из того, что ты про меня знаешь. А пугает, потому что если это не склейка...

Он не договорил, отхлебнул чай и поморщился от кипятка.

– Серый, я тебе и пытаюсь объяснить, что не придумываю. Я помню вчерашний вечер так же, как помню, что только что открыл тебе дверь. Ты сидел тут, мы ели, смотрели сериал, потом ты остался ночевать, а ночью я вышел из спальни и нашёл тебя у стены. Босиком, ладонью в обои упёрся. Я спросил, чего ты там делаешь, а ты сказал: «Они опять начали». Потом очнулся и объяснил, что Катя говорит, будто ты во сне разговариваешь.

Сергей поднял глаза.

– Вот в этом моменте мне и становится реально не по себе. Катя так и говорит, это правда. Но я тебе об этом никогда не рассказывал, Ден. Я вообще никому об этом не рассказываю. Один раз в командировке со мной в номере жил коллега, и он записал на телефон, как я полночи спорил с кем-то про светофильтры. Наутро вся группа слушала. С тех пор я эту тему не афиширую.

– Я эту историю вообще впервые слышу.

– Вот. Значит, либо я когда-то ляпнул при тебе, либо Катя сказала, либо ты где-то услышал и забыл. Мне ни один вариант не нравится. – Он помотал головой. – Мне вообще было бы проще, если бы ты написал, что я вчера пришёл в красном плаще и читал французские стихи.

– Ты не знаешь французских стихов.

– Вот. Сразу было бы понятно, что это не я. Ладно, пошли, показывай свой ноутбук.

В спальне Сергей на пороге чуть притормозил, и Денис это заметил.

– Ты чего?

– Да ничего. Просто я впервые в жизни захожу в комнату, где, по твоим словам, комп сам пишет про хозяина. Чувствую себя персонажем ужастика. И хорошо, что не твоего, а то долго бы я в нём не протянул.

Он включил верхний свет. Ноутбук стоял на столе с открытой крышкой, экран был чёрный. Сергей сел, осмотрел корпус, перевернул и открыл маленькую заглушку: под ней было пусто. Дальше минут десять Сергей молча ковырялся в системе. Денис сначала стоял рядом, потом сел на кровать, потом встал, потому что сидеть тоже не получалось. Сергей щёлкал мышкой, что-то открывал, закрывал, один раз пробормотал «ну где же ты» и снова уткнулся в экран. Наконец он откинулся на спинку стула и потёр глаза.

– Короче, я надеялся найти какую-нибудь обычную хрень. Удалённый доступ, вирус, шутка от знакомых, мало ли что. А тут вообще ничего. Сетевого адаптера нет, блютуза нет, подозрительных программ я не вижу, журнал тоже ничего полезного не дал. Я оператор, а не взломщик, так что клясться не буду. Но подключиться сюда просто не через что.

Он снова открыл свойства документа.

– А вот сам файл действительно менялся в три семнадцать. Потом ещё раз сегодня утром. Но кто его менял, это не показывает.

Они открыли документ. Сергей молча прочитал всё до последней строки и перечитал конец ещё раз.

– Вот что у меня не клеится, – сказал он. – Если ты встаёшь, пишешь про себя в третьем лице, возвращаешься в кровать и всё забываешь, это ещё можно списать на провал памяти. А у тебя получается, что сами события ты помнишь, а момент записи забыл. Ты ходил по квартире, проверял бельё, убеждал себя, что просто устал, и всё это помнишь. А что потом сел и записал, не помнишь. Какой-то очень избирательный провал.

– Вот-вот. А ещё про «решил выспаться», Серый. Это я вообще никому не говорил. Даже вслух.

– Угу, здесь я с тобой согласен. Всё остальное ещё можно как-то списать на память, на усталость, на сон. А мысль, которую ты никому не говорил, в текст попасть не должна была.

– Или всё-таки попала.

– Или попала. – Сергей посмотрел на экран. – А с пивом и пиццей что? Ты утром говорил, что они точно были.

– Ничего. Ни бутылок, ни коробки. Пива в холодильнике нет. Диван собран, бельё лежало в шкафу.

Сергей несколько секунд молчал.

– Знаешь, что мне в этом больше всего не нравится? Я уже ловлю себя на том, что хочу, чтобы ты оказался сумасшедшим. С сумасшедшим хоть понятно, что делать: врача вызвать, таблетки купить. А тут вообще ничего не понятно. Они вернулись в гостиную. Сергей потянулся было к сумке с техникой и вдруг замер. Денис сначала подумал, что он на него смотрит, а потом понял, что мимо. В коридор. Сергей поднял руку, просто «тихо», как всегда показывают, когда хотят что-то расслышать, и у Дениса неприятно свело живот.

– Серый.

Сергей уже шёл по коридору. К стене соседней квартиры. Денис остался у дивана. Сергей положил ладонь на обои, почти туда же, где вчера, и прижался ухом.

– Да блядь, – вырвалось у Дениса.

– Что?

– Ты вчера точно так же стоял.

– Ден, вчера меня тут не было.

– Вот именно.

Сергей нахмурился.

– Подожди.

Послушал.

– Там люди разговаривают.

Денис подошёл.

– Где?

– За стеной.

– Там пусто, никто там не живёт.

– Может, ты просто не знаешь об этом?

Денис тоже приложил ухо к холодным обоям. Вода в стояке, чей-то телевизор то ли сверху, то ли снизу, глухой стук где-то дальше по дому. Разговора не было.

– Я ничего не слышу.

– Тихо. – Сергей надавил ладонью сильнее. – Один что-то говорит.

– Что именно?

– Подожди, не разобрать. – Он закрыл другое ухо рукой и ещё секунд десять слушал. – «Между двумя кадрами».

Денису стало не по себе, и он не заметил, как вцепился пальцами в рукав.

– Что?

– Так и сказал. А второй отвечает: «С камерой всё просто, она говно или запись битая».

Сергей оторвался от стены и посмотрел на Дениса.

– Ты чего?

– Мы вчера с тобой про это говорили, – сказал Денис.

– Я только что это слышал. Не похожее, а именно это, слово в слово.

Он снова прижался к стене.

– Ещё говорят… Блин, не понять, кто кому. – Пауза. – «Вот поэтому с операторами невозможно писать ужасы».

Денис закрыл глаза. Эту фразу он вчера сказал Сергею, на диване в гостиной, за несколько часов до того, как нашёл его у стены.

– Это твой голос, – сказал Сергей и медленно отлепился от обоев. – Я сначала не понял, глухо слишком. Но это ты.

– А второй?

Сергей не ответил. Приложил ухо обратно и ещё несколько секунд слушал разговор, которого Денис не слышал, потом отступил на шаг.

– Всё. Замолчали.

– На кого был похож второй голос?

Сергей ответил не сразу.

– Кажется, на меня…

Они постояли в коридоре. Денис ещё раз приложил ухо к стене. Ни голосов, ни шагов, даже телевизор в доме затих.

– Пошли, – сказал Сергей.

– Куда?

– К соседям.

– Там никто не живёт.

– Давай хоть в дверь постучим.

На площадке соседняя дверь была закрыта, на ручке лежала пыль. Сергей нажал на звонок, ничего не прозвенело. Постучал, сначала нормально, потом сильнее.

– Есть кто?

Тишина. Он наклонился к двери и послушал.

– Хозяйка точно умерла?

– Зимой. Сын приезжал пару раз вещи разбирать, в последний раз давно.

– Ключей у тебя, конечно, нет.

– От чужой квартиры? Представь себе, нет.

Сергей ещё раз стукнул кулаком без всякого толку, и они вернулись. В коридоре он остановился у стены, но второй раз подходить к ней не стал.

– Теперь точно ставим камеры.

Ноутбук перенесли в гостиную, поставили на журнальный столик. Первую камеру Сергей закрепил чуть повыше, направил на экран и клавиатуру, чтобы руки любого, кто подойдёт, попали в кадр. Со второй пришлось повозиться, пока он не пристроил её на шкаф у окна.

– Отсюда видно диван, стол, вход в коридор и почти весь коридор. Дверь спальни тоже.

– А кухня?

– Нет, стена закрывает. Если левее развернуть, потеряю половину гостиной.

– Оставляй как есть.

– Я так и думал. – Сергей сверил время на камерах с телефоном. – Двадцать сорок три.

– Это ты кому говоришь?

– Себе завтрашнему. Потому что завтра мы обязательно начнём спорить, когда что включили. – Он нажал запись, над объективом загорелся красный огонёк. – Всё. Теперь если за стеной опять кто-то заговорит, мы хоть не будем всё на мою голову списывать.

– Камера голос за стеной не запишет.

– Зато запишет, как я стою у стены и изображаю идиота.

– Согласен, есть смысл.

Первое время они почти не разговаривали. Ждать оказалось хуже всего. Когда ничего не происходит, любой звук начинает казаться важным. Щёлкнул холодильник, остановился лифт, наверху прошлись по комнате. Денис пару раз посмотрел в коридор, Сергей это заметил, но промолчал. Потом включили телевизор.

Прошёл час, потом ещё минут сорок. Поговорили про работу, про знакомых, про то, как плохо Сергей спал прошлой ночью у себя дома, хотя Денис был уверен, что тот ночевал здесь. Эта тема быстро перестала быть смешной. Где-то в половине одиннадцатого Сергей глянул на часы камеры.

– Я сейчас широкую на минуту остановлю, надо запись проверить и аккумулятор. Первая пусть дальше снимает ноутбук.

– А чего вдруг?

– Если утром окажется, что она через двадцать минут вырубилась, будет очень грустно.

Он снял вторую камеру со шкафа и стал листать последние фрагменты.

– Нормально, свет не плавает, время сходится.

– А батарея?

– Больше половины.

Он уже хотел выйти из просмотра, но палец замер над кнопкой.

– Подожди.

– Что?

– Сейчас. – Он отмотал на несколько секунд и включил.

На маленьком экране они сидели на диване, Денис что-то рассказывал, Сергей держал кружку. В глубине кадра виднелся коридор, и по стене шла тень. Обычная человеческая тень. Голова, плечи, кусок корпуса. Она выходила со стороны кухни, пересекала освещённый кусок стены и исчезала дальше по коридору.

– Это ты? – спросил Сергей.

Денис посмотрел.

– Может быть.

– Двадцать один пятьдесят восемь. Ты тогда вставал?

– Не помню.

– Сейчас проверим.

Он отмотал чуть раньше. До тени камера показывала их обоих на диване, и после тоже. Ни Денис, ни Сергей в это время не вставали. Сергей перестал мотать.

– Погоди.

Денис наклонился. Тень снова прошла по стене, а на переднем плане он сам сидел, закинув ногу на ногу, и рядом Сергей пил чай.

– Мы оба тут.

Сергей не ответил, только пустил запись ещё раз. Тень появилась, прошла и пропала.

– Машина с улицы? – спросил Денис.

Сергей посмотрел на окно, потом на коридор.

– Свет не оттуда. Подожди, я пройду.

Он прошёл от кухни к спальне. На стене появился почти такой же силуэт: голова, плечи, корпус.

Денис перевёл взгляд на запись.

– Похоже.

Сергей вернулся, ещё раз посмотрел фрагмент и увеличил кадр. Лучше не стало. Ни лица, ни одежды, только тень.

– Ладно. Такую тень действительно может дать человек в коридоре. Только нас там не было. Запись сохраняем, камеру возвращаем.

После этого свет в коридоре они всё-таки включили.

Через полчаса тень в кадре, уже почти не обсуждали. Сергей рассказал, как снимал рекламу ритуальных услуг, где режиссёр требовал от актёра в гробу «более живого выражения лица».

– А на восьмом дубле посмотрел в монитор и говорит: «Всё, хватит. Он всё равно какой-то уставший».

Денис заржал.

– Ты врёшь.

– Я такое не выдумываю, я такое снимаю.

– А мужик в гробу хоть живой был?

– До конца съёмки точно.

После одиннадцати Сергей несколько раз порывался уехать. Сначала просто посматривал на часы, потом достал телефон, и в конце концов не выдержал.

– Слушай, Ден, я вот сижу и думаю, что я вообще-то не ночевать сюда ехал. Я ехал на пару часов, посмотреть твой файл, убедиться, что ты не псих, и домой. У меня жена, у меня завтра в десять съёмка, а я сижу в чужой квартире, телевизор смотрю и жду, пока кто-нибудь из стены выйдет.

– Ну, дружище, я тебя не держу. Так и скажи, что сыкотно стало.

Денис улыбнулся.

– Вот только не надо этого. Ты так говоришь, а сам смотришь на меня, как собака на хозяина, который надевает ботинки.

– Я не смотрю.

– Смотришь. Короче, давай так. Берём ноут, берём камеры, едем ко мне. Катя поворчит и ляжет, а мы там всё проверим. У нас хотя бы в подъезде нет пустых квартир с голосами.

– А если оно поедет с нами?

– Значит, поедет с нами, и я хотя бы буду дома.

– Серый, подумай. Если мы уедем и там всё затихнет, мы решим, что дело в квартире, и успокоимся, хотя ничего не поймём. А если оно поедет за нами, то окажется у тебя дома, а Катя спит в соседней комнате. Ты точно этого хочешь?

– Ну это уже подлость. – Сергей раздражённо хлопнул телефоном по колену. – Хороший аргумент.

Сергей несколько секунд смотрел на телефон, потом вздохнул.

– Ладно. Пишу, что остаюсь.

Ответ от Кати пришёл быстро. «Хорошо. Только утром позвони».

За окном проехала машина, наверху что-то уронили, в подъезде хлопнула дверь. Всё вокруг жило как обычно.

После полуночи навалилась усталость. Сергей пару раз зевнул, а Денис вдруг понял, что давно голоден.

– Серый, я жрать хочу.

Сергей засмеялся.

– Слава богу. Я минут двадцать про еду думаю и молчу. Как-то неудобно: у нас голоса из пустой квартиры, тень по коридору гуляет, а я макароны представляю.

– Макароны есть. Колбаса, томатная паста.

Денис встал.

– Ты тут останешься?

– Да, камеры пишут, я за ноутбуком присмотрю. Если опять что появится, хоть вживую увижу.

– Кричи, если что, я постараюсь убежать.

– Ага, обязательно. Ты тоже. Только не из-за того, что вода убежала.

Телефон Денис оставил на журнальном столике и ушёл на кухню. Там горел яркий свет, и после гостиной с камерами и торчащим перед глазами коридором кухня казалась самым нормальным местом. Кастрюля, плита, холодильник, раковина, всё привычное. Он налил воды, поставил на огонь, достал колбасу и томатную пасту. Пока вода грелась, пару раз глянул в окно, а там отражался он сам, стол и пустой проход за спиной. На третий раз Денис понял, что специально проверяет это отражение, и выругался вполголоса.

Из гостиной крикнул Сергей:

– Соль сразу положи! Ты вечно про неё в конце вспоминаешь.

– Сам иди готовь!

– Я занят важным делом. Отдыхаю!

Вода закипела, Денис высыпал макароны. Минуты через три в коридоре послышались шаги, и он оборачиваться не стал, пока Сергей не показался в дверях.

– Что, пост бросил?

– Да, камеры и без меня пишут, а мне скучно стало. Я уже полчаса смотрю то на ноутбук, то в коридор и скоро сам себе жутики нафантазирую. Дай нож, хоть колбасу порежу.

Денис протянул ему нож и доску. Сергей встал рядом. Денис помешивал макароны и вдруг уловил знакомый запах, сладковатый, тот самый парфюм. Сначала не поверил, потом принюхался ещё раз.

– Слушай, а ты что, надушился?

– Я? – Сергей понюхал рукав. – Нет, ничего не чувствую. Может, где-то одежда пропахла, не знаю. Ден, давай ты меня обнюхивать не будешь, а то ты меня смущаешь.

Некоторое время они молча готовили, потом Сергей, не поднимая головы от доски, спросил:

– А ты на сколько поставил?

– На десять минут, как на пачке.

– На десяти будет клей. Снимай раньше.

– Серый, ты всю жизнь ел разваренные. Я помню, как ты ещё в институте их до каши разваривал.

– Я повзрослел.

– За один день?

– День был очень насыщенный.

Макароны были почти готовы. Денис достал две тарелки, одну белую, с маленькой щербинкой на краю, вторую целую, а Сергей бросил нож в раковину и вытер руки полотенцем.

– Я в туалет схожу, пока ты тут разруливаешь. Только без меня всё не жри, я свою колбасу честно заработал.

– Иди уже.

Сергей вышел. Денис услышал шаги по коридору, потом щёлкнул выключатель и скрипнула дверь санузла. Он выключил плиту, залил соусом макароны, разложил еду по тарелкам, воткнул вилки. Взял обе тарелки и пошёл в гостиную.

Сергей уже сидел на диване.

– О, наконец-то, – сказал он, поднимая голову. – Я уж думал, ты никогда не придёшь.

Денис поставил тарелки на стол.

– Быстро ты. Руки-то хоть помыл?

Сергей усмехнулся.

– Обижаешь, кто ж грязными руками ест?

Денис потянулся было к своей тарелке и краем глаза заметил экран ноутбука. Внизу документа появился текст, которого раньше не было.

Он замер.

– Серый. Опять дописалось.

Сергей повернул голову к экрану.

– Ну читай. Денис подошёл ближе и прокрутил документ вниз.

«После полуночи Денис проголодался и пошёл готовить. Сергей пришёл на кухню и помог ему. Резал колбасу, спорил о макаронах. Потом сказал, что пойдёт в туалет. Денис закончил готовить, взял две тарелки и вышел в гостиную. Сергей ещё не вернулся».

Он перечитал абзац ещё раз. Всё до последней фразы совпадало. Потом взгляд зацепился за неё.

«Сергей ещё не вернулся».

Денис открыл рот, чтобы прочитать написанное вслух, и замер. В туалете спустили воду. Денис ещё несколько секунд смотрел на строчку.

«Сергей ещё не вернулся».

Он медленно обернулся.

Диван был пуст.

Пока ты читаешь - Глава 3

Диван был пуст.

Денис смотрел на него секунд пять, не меньше. Потом подошёл и потрогал подушку. Ткань под ладонью была тёплой. Денис сразу убрал руку. В конце коридора скрипнула дверь. Сергей вышел из санузла, на ходу вытирая ладони о джинсы, и остановился, увидев его лицо.

– Ты чего подорвался? Макароны ж остынут.

– Где ты был?

– В сортире. Я ж сказал, что туда пойду.

– А до этого?

– Блядь, Ден, на кухне я был! Колбасу резал, с тобой про макароны препирался. – Сергей прищурился. – Так, стоп. У тебя там что, опять дописалось?

– Ты сидел вот здесь. – Денис показал на диван. – Я вышел с тарелками, а ты уже тут. Мы ещё парой фраз успели перекинуться.

Сергей некоторое время молчал. Потом подошёл к дивану, посмотрел на подушку и, к удивлению Дениса, тоже потрогал её.

– Тёплая.

– Да, я знаю.

– Я же реально тут сидел. До кухни.

– Ага, а потом ушёл на кухню. Потом в туалет. А потом каким-то хером опять оказался тут раньше меня.

Сергей выпрямился.

– Слушай, только не бесись. Но ты точно меня не разыгрываешь? Если да, скажи сейчас. Я назову тебя мудаком, мы пожрём и забудем.

– Серый, ну а мне это нахрена?

– Да хрен знает. Может, чтобы я наконец тоже поверил во всю эту хрень.

– А ты что, до сих пор не поверил? Иди сам ноутбук глянь.

Сергей подошёл к столику, прочитал новый абзац, потом ещё раз последнюю строку: «Сергей ещё не вернулся». Провёл пальцем под словами и посмотрел на Дениса.

– Когда это появилось?

– Пока я стоял и читал. Ты сидел на диване у меня за спиной. Потом в туалете слили воду.

– Я не сидел сзади.

– Я уже ни в чём не уверен.

Сергей потёр шею.

– Я сам пока не въезжаю, что сказать. Ты этого не писал, ладно, тут я уже не спорю. Но ты говоришь, что я сидел на диване, а я помню, как из кухни пошёл прямо в туалет. У тебя одно, у меня другое.

– Спасибо. Ты просто мастер поддержки.

– Я не поддерживаю. Я пытаюсь не поехать головой вместе с тобой.

Денис уже открыл рот, но вместо ответа принюхался. Сладковатый запах был слабым, смешивался с едой, но он сразу его узнал.

– От тебя опять духами пахнет.

Сергей машинально понюхал рукав.

– Блин, теперь и я чувствую. Только я сегодня вообще не душился.

Он ещё раз посмотрел на рукав, потом на камеры.

– Давай запись посмотрим.

Сначала проверили ту, что смотрела на ноутбук. Сергей промотал последние двадцать минут. На одном кадре документ заканчивался прежней строкой. На следующем ниже уже был новый абзац. За всё это время к ноутбуку никто не подходил. Он вернул запись назад и посмотрел ещё раз.

– Так. Ты ничего не писал.

– Великолепно, Шерлок. А кто тогда?

– Хороший вопрос. Давай сюда вторую камеру.

Сергей снял широкую камеру со шкафа и поставил её на журнальный столик между двумя нетронутыми тарелками. Когда подключал кабель, штекер дважды скользнул мимо разъёма.

– Давай я.

– Сам.

– У тебя руки трясутся.

– А у тебя морда странная. Сядь говрю.

Запись открылась на моменте, когда Денис уходил на кухню. Сергей остался на диване. Через некоторое время из кухни донёсся голос Дениса:

«Сам иди готовь!»

Сергей на записи, не отрываясь от телефона, ответил:

«Я занят важным делом. Отдыхаю!»

Сергей рядом кивнул.

– Это помню.

Запись пошла дальше. На кухне зашумела вода, застучал нож. Теперь оттуда доносились уже два голоса: Дениса и Сергея. Сергей на диване перестал листать телефон и повернул голову к коридору. Сергей нажал на паузу.

– Стой.

– Что?

– Вот тут я уже с тобой на кухне.

Он ткнул пальцем в экран.

– А этот всё ещё сидит.

Денис посмотрел на застывшее изображение.

– И себя слушает.

Несколько секунд оба молчали. Сергей снова включил запись. На диване Сергей ещё несколько секунд прислушивался к голосам из кухни. Потом в кадре появился Денис с двумя тарелками. Сергей всё ещё сидел на месте.

«О, наконец-то, – сказал он. – Я уж думал, ты никогда не придёшь».

Денис подошёл к столику и на несколько секунд заслонил диван.

Когда он отошёл, диван был пуст.

Денис этого не заметил. Поставил тарелки и повернулся к пустому месту.

«Быстро ты. Руки-то хоть помыл?»

На записи прозвучал голос Сергея:

«Обижаешь, кто же грязными руками ест?»

Денис потянулся к тарелке, заметил ноутбук и замер.

«Серый. Опять дописалось».

Снова голос Сергея:

«Ну читай».

На диване всё это время никого не было.

Сергей рядом уставился на экран.

– Я в этот момент был в туалете.

Через несколько секунд на записи спустили воду. Денис вздрогнул и обернулся. Сергей остановил просмотр.

– И чему тут верить?

Сергей ещё несколько секунд смотрел на застывший кадр.

– Ден, я сейчас и своим глазам не очень верю.

Некоторое время никто ничего не говорил. Потом Денис поднялся.

– Всё. Хватит.

– Чего хватит?

– Вот этого. Мы каждый раз узнаём, что случилось, когда оно уже случилось. Вчера утром. Потом эта тень. Теперь вот это. Сидим, гоняем записи и гадаем, где кто был.

Сергей посмотрел на него.

– И что ты предлагаешь?

– Повторить.

– Что повторить?

– Ты сидишь тут, я ухожу на кухню. В прошлый раз после этого вас стало двое.

– Прекрасно. Осталось уломать второго меня прийти ещё раз, – усмехнулся Сергей.

– Да не надо его звать. Ты остаёшься здесь, я иду на кухню. Если туда опять припрёшься ты, я сразу ору тебе сюда. Ответишь отсюда – значит, всё, вас двое. Не потом по записи, а прямо в этот момент.

Сергей посмотрел на камеру, потом на Дениса.

– Научный подход, блядь.

– А есть другие варианты?

– Нет.

Он вернул камеру на шкаф и снова включил запись.

– Ладно. Я тут, ты на кухне. Только давай трепаться, чтобы потом не спорить, кто куда ходил.

– Давай.

– И время запиши.

– Это ещё зачем?

– Затем, что завтра мы обязательно начнём спорить, что когда было.

Денис взял блокнот.

– Ноль сорок семь.

– Напиши: Сергей сидит на диване, весь из себя такой красивый и спокойный.

– Написал: Серёга заебал.

– Тоже сойдёт.

Денис ушёл на кухню. На этот раз он ничего не готовил. Просто стоял у стола и чувствовал себя полным идиотом.

– Ты там? – крикнул Сергей.

– Нет, к тебе домой ушёл.

– Ха-ха, обхохочешься.

Прошло минут пятнадцать. Они несколько раз перекликнулись. Сергей оставался в гостиной. На кухне никто не появился. Денис вернулся.

– Ну?

– Ничего.

– Поздравляю. Мы пятнадцать минут успешно просидели в разных комнатах.

– Значит, по команде не работает.

– Или вообще от нас не зависит.

Денис кивнул.

Оба посмотрели на камеры. Те продолжали писать.

– Жрать-то будем? – спросил Сергей.

– Будем.

Поели они в итоге около часа ночи. Макароны слиплись, соус подсох по краям тарелок, Сергей съел почти всё. Денис ковырял вилкой свою порцию и всё равно время от времени смотрел в коридор. Потом Сергей позвонил Кате. Вышел в коридор, но дверь гостиной за собой не прикрыл, и Денис слышал обрывки:

– Нет, не пили... Да нормально всё... Катюш, утром всё расскажу, а?.. Нет, домой сейчас не поеду...

Пауза.

– Нет, он нормальный. Ну, относительно. Я тоже.

Когда Сергей вернулся, Денис спросил:

– Что она сказала?

– Что ты опасный псих и держишь меня в заложниках.

– А про тебя?

– Что я долбоёб, раз остался.

– Тут не поспоришь.

Оба фыркнули. Сергей начал собирать тарелки.

– Не надо, не убирай.

– А?

– Оставь пока.

Сергей посмотрел на него, потом на две тарелки. Поставил свою обратно. Следующие полтора часа ничего не происходило. Сергей время от времени называл, куда идёт. Денис сначала записывал почти каждую мелочь, потом перестал. В три семнадцать он посмотрел на ноутбук. Ничего. Файл не изменился.

– Я так понимаю, ты ждал, что в это время опять какая-нибудь хрень случится? – спросил Сергей.

– Ну, есть такое.

– Признаюсь, я тоже. Можно сказать, даже надеялся.

Минут через десять за стеной заговорили. Денис поднял голову. Сергей уже смотрел туда же.

– Слышишь?

– Ага.

Из-за обоев донёсся голос Сергея:

«Я пытаюсь не поехать головой вместе с тобой».

Они переглянулись. Через пару секунд там же ответил Денис. Слов разобрать не удалось. Потом снова Сергей, тише:

«Ден, я сейчас и своим глазам не очень верю».

Сергей медленно поднялся.

– Это сегодняшнее.

– Знаю.

– После туалета.

Денис посмотрел в блокнот.

– Часа два назад.

Они прислушались. Стена молчала.

– Опять повторяет то, что уже было, – сказал Денис.

– Похоже на то.

Денис подошёл к стене.

– Не лезь лучше, – сказал Сергей.

– Да я просто послушаю.

– Ну слушай оттуда.

Денис остановился. Минуту или две ничего не происходило. Они вернулись в гостиную. Сергей только успел сесть, когда по стене коридора прошла человеческая тень. Быстро, почти обыденно: голова, плечи, часть корпуса. Она пересекла освещённый участок и исчезла в сторону спальни. Сергей вскочил.

– Блядь.

Денис уже шёл к коридору.

– Стой.

– Мы же договорились проверять сразу, – бросил Денис.

Они вошли в коридор. Проверили спальню, санузел, кухню. Сергей дёрнул входную дверь. Закрыто. В квартире никого. Денис снова посмотрел в сторону спальни.

– Она сюда ушла.

– Я видел.

– Тогда откуда она взялась?

– Хрен её знает.

– Камера что-то записала.

– Пошли смотреть.

На записи всё заняло несколько секунд. Они сидели на своих местах. По стене прошла тень. Сергей вскочил. Следом поднялся Денис. Через несколько секунд оба исчезли в коридоре. Никакого человека перед этим в кадре не появлялось. Денис остановил запись.

– Вот о чём я и говорил. Мы оба её видели, сразу пошли туда – и никого.

– И что нам это дало?

– Хотя бы то, что она, скорее всего, не от реального человека.

– Нет. Только то, что ни человека, ни еще что-то мы не нашли.

Денис посмотрел на него и встал.

– Ну и что ты предлагаешь? Сидеть и ждать следующего момента?

– Я предлагаю не носиться одному по квартире за каждой тенью. Ты так резко сорвался, а если бы что-то случилось?

– Да понимаю я всё. Но я заебался узнавать обо всём опосля. Я надеялся успеть увидеть, что будет дальше!

– Ну вот, ты сейчас рванул и прям-таки всё сразу узнал. Сильно легче стало?

Денис хотел ответить, но промолчал. Сергей потёр лицо.

– Я не говорю, что мы должны сидеть и ждать. Просто если опять что-то будет, идём сразу, но вместе. Всё.

– Ладно.

– И если вдруг увидишь меня там, где меня быть не должно, сначала проверь, я ли это.

– Как?

– Ну вопрос задай. Да хоть про долг спроси. Как тогда, когда я приехал.

Денис усмехнулся.

– Ну и сколько я тебе должен?

– Три тысячи, – улыбнувшись, ответил Сергей.

– Две.

– Вот. Могу с уверенностью заявить, что я – это я, а ты – это ты – усмехнулся Сергей.

– Угу, ты меня очень обрадовал.

Сергей посмотрел в сторону коридора.

– Ден, у нас Сергей по квартире размножается. Тебе ещё какая надёжность нужна?

На этот раз Денис рассмеялся. Ненадолго. Сергей ещё немного посидел, потом поднялся.

– Кофе будешь?

– Буду.

Он сделал шаг к коридору и остановился.

– Фиксирую. Я пошёл на кухню.

– Понял.

– Если вернусь и скажу, что ты должен мне две тысячи, не пускай. Это будет наглый обманщик, которому деньги не нужны.

– Иди уже.

Сергей ушёл. Денис услышал, как открылась дверца шкафа, звякнула кружка, потом щёлкнул чайник. Он сел в кресло и открыл блокнот. Записал время.

«Сергей ушёл на кухню».

Посмотрел на эту строчку и сам себе показался идиотом. Из кухни донёсся голос:

– Сахар кончился, что ли?

– В верхнем шкафу, справа!

– Тут соль!

– Значит, слева!

– Ты вообще знаешь, что у тебя где лежит?

– Я писатель, а не кладовщик!

Сергей что-то ответил, но чайник загудел и проглотил слова. Денис машинально посмотрел в блокнот. Потом поднял голову. В конце коридора, у входной двери, стоял Сергей.

Не тень.

Не отражение.

А именно Сергей.

Те же джинсы, та же футболка, то же уставшее лицо. Он смотрел прямо на Дениса. На кухне продолжал гудеть чайник.

– Ден. Иди сюда. Смотри, – сказал Сергей у двери.

Денис не двинулся. Чайник щёлкнул и отключился. На кухне сразу стало тихо.

– Серый, ты там? – крикнул Денис.

Ответа не было. Сергей у двери продолжал смотреть на него.

– Сколько я тебе должен?

Сергей молчал.

– Серый. Сколько?

– Ден, да иди ты сюда уже, – повторил он тем же спокойным голосом.

Денис поднялся, но к двери не пошёл. Дошёл только до проёма, чтобы заглянуть в сторону кухни.

– Ответь мне: сколько я тебе должен? – ещё раз спросил он.

Сергей у двери снова не ответил. Денис сделал шаг назад.

И тут из кухни послышались шаги.

Он начал оборачиваться.

Чья-то ладонь легла ему на плечо.

Денис резко развернулся.

– Ты охренел?! – успел крикнуть Сергей и шарахнулся назад.

Отшатнувшись, Серый попытался удержаться, но пятка зацепилась за край коврика. Он потерял равновесие, ударился виском о тумбу в прихожей и тяжело рухнул на бок. Денис застыл. Несколько секунд просто смотрел на него. Потом резко повернулся к входной двери.

Там никого не было.

– Серый?

Сергей не ответил. Денис резко опустился рядом.

– Серый, Серёга, ты слышишь меня?

Никакой реакции. От виска к уху тянулась тонкая полоска крови.

– Серый, блядь, очнись!

Он осторожно коснулся его плеча. Сергей не шевельнулся. Денис быстро достал телефон и набрал 112.

– Что случилось? – спросила диспетчер.

– Мой друг упал, ударился головой. Он без сознания.

– Дышит?

Денис наклонился ближе.

– Да. Дышит.

– Как он упал?

Денис посмотрел на пустое место у входной двери. Несколько секунд назад там стоял Сергей. Теперь тот же Сергей лежал у его ног.

– Он подошёл сзади. Положил руку мне на плечо. Я резко обернулся, а он отшатнулся и упал.

На другом конце что-то спросили.

– Нет, я его не толкал. Я просто... резко повернулся.

Денис замолчал. Как это объяснить? Что он так шарахнулся потому, что в нескольких метрах перед ним стоял другой Сергей?

– Не двигайте его. Бригада уже выехала.

Телефон остался лежать рядом на громкой связи. Денис сидел на полу и смотрел, как поднимается и опускается грудь Сергея.

Раз. Ещё раз. Ещё.

Через несколько минут с улицы донеслась сирена. Только тогда Денис поднялся, снял камеру со шкафа и сразу вернулся к Сергею. Красный огонёк всё ещё горел. Он сел рядом на пол и открыл последние минуты записи. На экране Сергей ушёл на кухню. Денис остался в кресле. Что-то записал в блокнот. Поговорил с Сергеем о сахаре. Потом поднял голову и посмотрел в коридор. Камера захватывала гостиную, проём и небольшой кусок коридора. Входная дверь оставалась за границей кадра. Денис долго смотрел именно туда. Потом встал и дошёл до проёма, но дальше не пошёл.

– Серый, ты там?

Ответа не было. Денис продолжал смотреть за край кадра.

– Сколько я тебе должен?

Тишина. Он повторил вопрос. Снова ничего. Потом Денис сделал шаг назад. Несколько секунд ничего не происходило. Из кухни появился Сергей. Он быстро прошёл по коридору, вошёл в кадр и положил Денису руку на плечо. Денис резко развернулся. Сергей шарахнулся назад, зацепился за край коврика и ударился виском о тумбу. Денис остановил запись. Вернул назад. Снова посмотрел момент, когда стоял у проёма и говорил с кем-то за пределами кадра. Входная дверь в кадр не попадала. Денис ещё раз прокрутил запись вперёд. Сергей вышел из кухни. Подошёл сзади. Положил руку ему на плечо.

Толчок. Падение.

С улицы уже слышно было, как подъехала машина. Денис положил камеру на пол и только тогда заметил светящийся экран ноутбука. Он подошёл к столу. Документ был открыт. Полоса прокрутки справа стала короче. После кухни там ничего не появлялось. Денис проверял не раз. Теперь ниже последней строки шло ещё несколько страниц. Пробежал глазами несколько новых абзацев: камеры, их дурацкий эксперимент, разговор за стеной, тень, поход по коридору, кофе. Потом дошёл до конца.

«Сергей вышел из кухни и увидел Дениса, стоящего у проёма и смотрящего в сторону входной двери. Сергей подошёл сзади и взял его за плечо. Денис резко обернулся и, испугавшись, несильно оттолкнул Сергея ладонью в грудь. Сергей отступил, зацепился за край коврика, потерял равновесие и ударился головой о тумбу».

Денис перечитал ещё раз. В тексте не было Сергея у двери. Камера этого проверить не могла: входная дверь в кадр не попадала. Но толчок она видела бы. Денис вернулся к записи. Ещё раз посмотрел последние секунды. Сергей положил руку ему на плечо. Денис резко обернулся. Сергей отшатнулся. Руки Дениса его не касались. Он прокрутил назад и посмотрел снова. То же самое. Денис и сам не помнил, чтобы толкал Сергея. А в рукописи было написано, что толкнул.

«Сергей некоторое время не приходил в себя. Денис вызвал скорую и остался ждать».

На этом текст обрывался. В прихожей позвонили. Сразу следом постучали кулаком.

– Открывайте! Скорая!

Денис посмотрел на Сергея. Тот не шевелился. Денис закрыл крышку ноутбука и пошёл открывать входную дверь.

Пока ты читаешь - Глава 4

Дверь Денис открыл со второго звонка. Пока возился с замком, снаружи уже начали стучать кулаком.

– Открывайте! Скорая!

Справившись с замком, он распахнул дверь и отступил в сторону. Первым вошёл мужчина с большим тёмным рюкзаком, следом за ним женщина лет сорока, на ходу натягивающая перчатки.

– Где пострадавший?

Денис молча показал в коридор.

Сергей лежал возле тумбы почти в том же положении, в каком Денис оставил его несколько минут назад. От виска к уху тянулась тонкая дорожка крови.

Мужчина сразу опустился рядом, проверил пульс, осторожно придержал Сергею голову и наклонился к нему.

– Как зовут?

– Сергей.

– Сергей, вы меня слышите? Сергей?

Ответа не было.

Женщина раскрыла рюкзак и, доставая необходимое, начала задавать Денису вопросы. Сколько Сергею лет, есть ли хронические заболевания, принимает ли какие-нибудь лекарства, есть ли аллергия. На первые вопросы Денис ещё смог ответить, дальше только разводил руками.

– Что произошло?

– Упал.

Женщина на секунду подняла на него глаза.

– Сам? Или вы ему помогли?

– Нет. Он сзади подошёл, за плечо меня взял. Я испугался, резко развернулся. Он, видимо, тоже не ожидал, шагнул назад, за коврик зацепился и упал. Головой об тумбу ударился.

– Вы его толкали?

– Нет. Нет, я же говорю вам, я его не трогал. Просто не ожидал, что кто-то сзади подойдёт.

Она кивнула и больше ничего по этому поводу не спросила.

Денис ещё некоторое время стоял рядом, пока не понял, что только мешает. Отошёл в гостиную, поднял с пола телефон и положил его на стол. Камера всё ещё работала. Рядом стояли две тарелки с давно остывшими макаронами, лежал телефон Сергея. Ноутбук оставался закрытым.

Денис уже собирался вернуться в коридор, когда из кухни совершенно отчётливо донёсся голос Сергея:

– Ден! Нашёл я сахар. Надо же было его так запрятать.

Денис остановился.

Мужчина возле Сергея приподнял голову. Женщина замерла с упаковкой в руке и посмотрела в сторону кухни.

Несколько секунд в квартире стояла тишина.

– У вас там кто-то ещё есть? – спросила она.

Денис посмотрел на кухонный проём.

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Мужчина первым вернулся к Сергею.

– Скорее всего, соседи. В таких домах слышимость обычно хорошая.

– Да обычная здесь слышимость.

– Всё равно бывает. Особенно ночью.

Денис не стал объяснять, что квартира крайняя, а за стеной, откуда теоретически мог прийти голос, уже несколько месяцев никто не жил.

Он сам пошёл на кухню.

Свет там горел. Чайник стоял на подставке. Возле кружки лежала ложка, банка кофе оставалась открытой, сахарница тоже.

Кроме Дениса, на кухне никого не было.

Он прошёл до ванной, заглянул внутрь. Пусто. Вернулся по коридору, на секунду остановился возле спальни, посмотрел туда.

Тоже никого.

Когда Денис снова вышел в прихожую, там уже стояли ещё двое мужчин. Один был моложе, коротко стриженный, в тёмной куртке. Второму было около пятидесяти. Седина на висках, спокойное усталое лицо человека, который, судя по всему, за годы работы успел увидеть достаточно, чтобы уже почти ничему не удивляться.

Старший представился Валерием Павловичем и назвал фамилию, которую Денис забыл практически сразу.

– Вы здесь проживаете?

– Да.

– А пострадавший вам кто?

– Друг.

Валерий Павлович посмотрел на Сергея, потом на тумбу, край коврика и небольшое пятно крови на полу.

– Хорошо. Расскажите коротко, что у вас произошло.

Денис снова повторил всё с начала. Объяснил, что никакой ссоры не было, Сергей пошёл на кухню делать кофе, потом вернулся, неожиданно подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Денис испугался и резко обернулся. Сергей отшатнулся, зацепился за коврик и упал.

Валерий Павлович выслушал, пару раз уточнил, где именно стоял Денис и откуда подошёл Сергей, но комментировать ничего не стал. Уже собираясь отойти, заметил камеру.

– О. Камера ваша?

– Моя.

– И запись шла?

– Да, шла.

Валерий Павлович заметно оживился.

– Отлично. Потом посмотрим.

Тем временем молодой мужчина прошёл в гостиную и остановился возле стола.

– Ручка у вас есть?

Денис показал на блокнот. Из-под него виднелся синий колпачок.

– Вон там, под блокнотом.

Тот вытащил ручку, нашёл свободный лист и что-то быстро записал.

Телефон Дениса завибрировал.

На экране высветилось имя: Катя.

Он несколько секунд смотрел на него, потом ответил.

– Да, Катюнь, привет.

– Ден, здорово. Серёга у тебя?

Голос был достаточно громким, и Валерий Павлович, стоявший в нескольких шагах, невольно повернул голову.

Денис посмотрел в коридор.

– Да, у меня.

– Позови его, пожалуйста. Он мне только что звонил, сказал, что до утра у тебя останется. Потом связь пропала, а теперь я ему звоню, он трубку не берёт.

Денис ничего не ответил.

– Ден? Ты меня слышишь?

Он медленно перевёл взгляд на телефон Сергея, лежавший на журнальном столике.

Денис прекрасно помнил, как Сергей оставил его там перед тем, как пошёл на кухню.

– Денис, ты меня слышишь или у тебя тоже со связью что-то?

Он словно очнулся.

– Да, слышу. Подожди. Ты говоришь, он когда тебе звонил?

– Да вот только что. Минут пять назад, наверное. А что такое?

– И ты уверена, что разговаривала именно с ним?

На другом конце повисла пауза.

– У тебя совсем крыша течёт? Серёга не врал, получается?

– Кать, просто ответь, пожалуйста.

– Денис, это мой муж. Я пятнадцать лет с ним живу. Голос пока узнаю.

– И что он тебе сказал?

Раздражение в её голосе стало заметнее.

– Да ничего особенного. Что всё нормально, что вы опять чем-то занялись, что он останется у тебя до утра. Сказал, что ты опять какую-то хрень придумал, поэтому ему придётся тебя караулить. Всё. Дай ему трубку, пожалуйста.

Денис невольно улыбнулся.

Дело было даже не в голосе. Так говорил сам Сергей: с теми же интонациями, словами, с той же привычной манерой чуть издеваться над Денисом, когда тот начинал слишком серьёзно относиться к очередной своей затее.

Он посмотрел на медиков.

– Кать...

Она сразу услышала перемену в голосе.

– Что такое?

– Он пока не может подойти.

– Почему?

– Потому что он упал.

На этот раз пауза была совсем короткой.

– Что значит упал?

– Подскользнулся, головой ударился. Скорая уже здесь. Он живой, всё нормально, просто без сознания. Сейчас его повезут в больницу.

– Куда конкретно?

– Я пока не знаю.

– Он в сознании?

– Я же говорю, нет.

– Как нет? Денис, я пять минут назад с ним разговаривала!

– Я знаю. Ты уже говорила.

Денис закрыл глаза и потёр переносицу.

– Кать, давай я тебе всё потом расскажу. Здесь сейчас медики, полиция, вообще не до разговора. Как только узнаю, куда его повезли, я тебе сразу скажу.

Она продолжала задавать вопросы, но Денис ещё несколько секунд послушал и отключился.

Валерий Павлович посмотрел сначала на него, потом на телефон Сергея, лежавший на столе.

– Жена его звонила?

– Да.

– И говорит, что он ей звонил?

– Да. Только что.

Валерий Павлович повернулся к медику.

– А давно наш пациент без сознания?

Тот, не отрываясь от работы, пожал плечами.

– При нас минут десять уже. До нашего приезда ещё какое-то время, со слов друга.

Валерий Павлович ненадолго задумался.

– Время перепутала, может быть. Или он ей раньше позвонил.

– Да всё возможно, – ответил Денис.

По голосу было понятно, что сам он в это объяснение не очень верит.

Через несколько минут Сергея вынесли.

Денис попытался поехать с ним, но ему объяснили, куда повезут пострадавшего, и попросили добраться самостоятельно.

Когда дверь за медиками закрылась, в квартире стало как-то заметно тише. Хотя Валерий Павлович и Алексей задержались ещё минут на двадцать. Осмотрели место падения, записали данные Дениса, забрали карту памяти из камеры. Вели себя спокойно, без лишней подозрительности, и Денис постепенно понял, что никто пока не пытается сделать из него виноватого.

Перед уходом Валерий Павлович остановился возле двери.

– Завтра, скорее всего, попрошу вас подъехать. Надо будет ещё раз спокойно пройтись по событиям и запись вместе посмотреть.

– Надолго?

– Думаю, нет. Если на видео всё действительно так, как вы рассказали, вопросов будет немного.

Он уже взялся за ручку двери, потом ещё раз посмотрел на Дениса.

– И поспите немного.

– Вы сейчас серьёзно? Думаете, я смогу уснуть?

Валерий Павлович задержал на нём взгляд.

– Не знаю. Но вид у вас такой, что попробовать стоит.

Они ушли.

Денис запер дверь и ещё несколько секунд стоял в прихожей, прислушиваясь к звукам квартиры.

Из кухни тихо щёлкнул остывающий чайник.

На кухню Денис не пошел, да и спать он решил не ложиться. Как только скорая уехала, он собрался и отправился следом в больницу.

Когда он добрался до приёмного отделения, Катя уже была там. Она ходила вдоль коридора туда-сюда, периодически проверяла телефон и поглядывала на закрытую дверь. Увидев Дениса, сразу подошла к нему.

– Ну что?

– Пока ничего нового. Его осматривают, снимки будут делать.

Денис кивнул и посмотрел на дверь.

– Он вообще в себя приходил?

– Не знаю, Ден. Мне ничего больше не сказали.

Катя провела ладонью по лицу и наконец села. Денис устроился рядом. В больничном коридоре пахло лекарствами, кофе из автомата и тем специфическим больничным запахом, который невозможно было разложить на отдельные составляющие.

Некоторое время они молчали.

Потом Катя повернулась к нему.

– Слушай, расскажи мне всё нормально. По порядку. Не как по телефону.

Денис упёрся руками в колени и сжал их.

– Да особо рассказывать нечего. Серый пошёл на кухню кофе делать. Я в это время вышел в коридор. Он потом подошёл сзади, а я его вообще не услышал. Испугался, резко развернулся. Он, похоже, сам не ожидал, что я так дёрнусь, шагнул назад, за коврик зацепился и упал. Головой в тумбу.

Катя внимательно слушала.

– Вы не ругались?

– Да нет, конечно.

– Слушай, я тебя не обвиняю. Я просто понять хочу. У вас точно всё нормально было?

– Кать, я тебе серьёзно говорю, мы не ругались. Сидели, болтали, мои рассказы обсуждали, книги, проект мой, «Архив Тишины». Обычный вечер был. Если не считать всего остального.

Катя сразу зацепилась за последние слова.

– Какого ещё остального?

Денис посмотрел на неё и понял, что от разговора уже не уйти.

И тогда рассказал примерно всё, что происходило с ними последние два дня. Про первый вечер с Сергеем, которого утром как будто не было. Про изменившуюся рукопись. Про камеры. Про второго Сергея. Про голоса и про то, зачем они вообще продолжали сидеть в квартире и что-то проверять.

Катя слушала его долго, почти не перебивая. Когда Денис закончил, она несколько секунд молчала.

– Серёга, конечно, говорил, что у тебя крыша периодически течёт. Но я не думала, что до такой степени.

– Катюх, у меня записи есть. Видео есть. Захочешь, сама посмотришь. Плюс Серый всё это видел вместе со мной.

Он ненадолго замолчал.

– Правда, теперь я уже боюсь, что он часть вещей может помнить совсем не так, как я.

– Отлично. Ещё лучше.

– Я тебе просто говорю как есть.

Катя задумалась, а потом спросила:

– Хорошо. А как тогда он мог мне позвонить, если в это время у тебя на полу без сознания лежал?

– Да я сам не знаю, честно. Я это связываю со всем остальным. С рукописью, с тем, что у меня дома происходило. Но как именно это работает, понятия не имею.

Катя немного помолчала.

– Знаешь, что ещё странно? Когда он мне звонил, он про кота сказал.

– В смысле?

– У нас корм утром закончился. Я это заметила, но Серёге ничего не говорила. Хотела написать, потом замоталась и забыла. Да он за этим особо и не следит, кот в основном на мне.

– И что он сказал?

– Сказал, что остаётся у тебя до утра, поэтому попросил меня самой зайти в магазин и купить корм. И добавил, чтобы я сразу пару пачек взяла, а то этот проглот всё слишком быстро сжирает.

Денис посмотрел на неё.

– То есть он вообще не должен был знать, что корм закончился?

– Не должен.

– А кто мог знать?

Катя пожала плечами.

– Я. Ну и кот. Но он пока звонить не научился.

Денис невесело усмехнулся.

Катя посмотрела на него внимательнее.

– А ты, кстати, почти не удивился.

– Удивился я.

– Да нет. Неделю назад я бы тебе такое рассказала, ты бы меня тут как в пыточной допрашивал. Что именно он сказал, каким голосом, во сколько, что было на заднем плане. Потом ещё заявил бы, что это отличный сюжет для нового мистического рассказа. А сейчас сидишь так, будто я тебе сказала, что Серёга хлеб купить попросил.

Денис покачал головой.

– Кать, поверь мне, по сравнению с тем, что с нами происходило последние два дня, твой звонок уже не выглядит чем-то совсем невозможным.

– Спасибо. Очень успокоил.

– Добро пожаловать в мой мир.

Катя хотела что-то ответить, но в этот момент дверь открылась, и к ним вышел врач.

Состояние Сергея было стабильным. Ничего, что непосредственно угрожало бы жизни, обследование не показало. После удара головой и потери сознания его решили оставить под наблюдением на несколько дней. Если осложнений не возникнет, потом можно будет говорить о выписке.

Катя заметно расслабилась.

Денис посидел с ней ещё около получаса. Больше ничего нового врачи не сообщили, к Сергею пока не пускали, и в конце концов он поехал домой.

Уже светало.

Открыв квартиру, Денис сразу почувствовал запах вчерашней еды и свежего кофе.

Он остановился в прихожей.

Потом медленно прошёл на кухню.

Свет на кухне горел. На столе стояли две чашки с кофе. От обеих поднимался лёгкий пар.

Денис подошёл ближе и коснулся одной чашки.

Горячая.

Несколько секунд он просто стоял и смотрел на них.

Потом плюнул на всё.

Сил разбираться, откуда взялся кофе и кто его приготовил, уже не осталось. Денис выключил свет, вышел в гостиную и лёг спать прямо в одежде.

Ноутбук он даже не открыл.

Валерий Павлович позвонил ближе к обеду и разбудил Дениса.

Тот даже не сразу понял, что происходит. Скорее не проснулся, а воскрес. Состояние было такое, какое ни в одном ужастике нормально не опишешь. Денис кое-как поднялся, умылся, сходил в душ и, быстро собравшись, отправился по адресу, который назвал Валерий Павлович.

Кабинет следователя оказался маленьким и совершенно безликим. Стол, стул и печатная машинка, как говорилось в массажном детском стишке. Правда, вместо печатной машинки на столе стоял компьютер, по стенам расположились шкафы с папками, рядом висел календарь, в стакане торчали ручки, а возле монитора остывал чай.

Увидев Дениса, Валерий Павлович предложил ему пройти.

– Денис Андреевич, как ваш друг? Как Сергей?

Денис сел напротив.

– Лучше. Но пока его оставили в больнице.

– Ну что ж, это даже очень хорошо.

Валерий Павлович открыл лежавшую перед ним папку.

– Давайте ещё раз пройдёмся по ситуации. Сегодня вы вроде посвежее. Поспали?

– Да, удалось немного.

– Ну и отлично. Тогда давайте спокойно, с самого начала.

Денис заново пересказал весь ночной инцидент, связанный с падением Сергея. Валерий Павлович почти не перебивал, только время от времени уточнял, где именно стоял Сергей, куда смотрел Денис, в какой момент тот вышел в коридор.

Когда дошли до вызова скорой, Валерий Павлович остановил его.

– Так. После звонка в сто двенадцать что было?

– Медики приехали.

Валерий Павлович поднял глаза.

– Вот здесь у нас с вами расхождение.

– В каком смысле?

– Я на сто процентов уверен, что, когда мы приехали, никаких медиков в квартире ещё не было. Скорая появилась позже.

Несколько секунд Денис молчал.

– Нет. Вы приехали после них.

– А я вам говорю, что раньше.

– Но я же сам дверь открывал. Сначала зашли двое из скорой. Они уже Сергеем занимались, когда вы появились.

Валерий Павлович посмотрел на него.

– Вы точно уверены? Не вы там головой ударились?

– Уверен.

Денис откинулся на спинку стула.

– Значит, кто-то из нас ошибается.

– Ну, получается, что кто-то ошибается.

– А ваш напарник Алексей что говорит?

– То же самое, что и я.

– Отлично. Просто прекрасно.

Валерий Павлович комментировать не стал.

– Для самого дела порядок приезда не так уж важен. В стрессовой ситуации люди действительно могут перепутать последовательность событий. Меня сейчас больше интересует другое.

Он включил запись с камеры и развернул монитор к Денису.

На видео Сергей вышел из гостиной и направился в сторону кухни. Денис остался один. Несколько минут ничего не происходило, а затем он вдруг поднял голову и посмотрел в сторону прихожей, которая в кадр не попадала.

– Я так понимаю, здесь вы увидели Сергея возле входной двери?

– Да.

– И при этом слышали его из кухни?

Денис немного помедлил.

– Да.

– То есть в этот момент у вас в квартире находилось два Сергея?

Денис задумался.

– Тогда я вообще ни в чём не был уверен. Но одного я видел, а второго слышал.

Валерий Павлович запустил запись дальше.

С экрана прозвучал голос Дениса:

– Сколько я тебе должен?

Ответа не было.

Через несколько секунд Денис повторил вопрос.

Снова тишина.

Потом из кухни появился Сергей. Подошёл сзади и положил руку Денису на плечо. Денис резко повернулся, Сергей шагнул назад, зацепился за коврик и упал.

Валерий Павлович вернул запись на несколько секунд назад.

– Посмотрите ещё раз.

Они снова увидели падение.

– Вы его не толкали.

– Я вам об этом и говорил.

– Вы его даже не касаетесь.

Денис почувствовал, как впервые за последние сутки внутри хоть что-то отпустило.

– Значит, я так понимаю, по этому вопросу всё?

– По самому падению и травме, да. Я вижу несчастный случай. Но теперь у меня другой вопрос.

Валерий Павлович указал на изображение с камеры.

– Зачем они у вас вообще стояли?

Денис некоторое время молчал.

– Сейчас я вам расскажу, и вы отправите меня к психиатру, наркологу и во все сопутствующие службы, чтобы проверить, действительно ли со мной всё так хорошо, как кажется на первый взгляд.

– Давайте вы за меня решать не будете. Я хочу вас выслушать.

Денис вздохнул.

– Вы знаете, я писатель. Пишу хорроры, мистику. У меня свой проект есть, называется «Архив Тишины». И в какой-то момент у меня начала меняться моя же рукопись.

Валерий Павлович перестал писать и поднял на него глаза.

– Какая рукопись?

– Ну я же говорю, я писатель. Начал писать новый рассказ. И в какой-то момент обнаружил, что текст становится другим. Сам переписывается.

Денис немного помолчал, подбирая пример.

– Вот позавчера Сергей приходил ко мне в гости. Мы сидели, пили пиво, пиццу ели, разговаривали. А утром в рукописи было написано, что он ко мне вообще не приезжал. Я позвонил Сергею, и он сказал то же самое. Что дома у меня не был.

– А вы помните, что он приезжал?

– Конечно. Мы пиццу ели, пиво пили, он ночевал у меня. Только утром всё исчезло. Бутылки, коробка, мусор. Постель на диване пропала, сам диван был собран. Как будто никакого вечера вообще не было.

Валерий Павлович слушал уже не делая пометок.

– Так. А камеры вы поставили для того, чтобы...

– Сначала мы думали, что кто-то подключается к ноутбуку. Или, не знаю, может, кто-то у меня дома прячется. Потом была версия, что я сам что-то делаю и просто этого не помню. В общем, хотели либо кого-то поймать, либо хотя бы понять, что происходит.

– Ну и что? Поняли?

Денис невесело усмехнулся.

– После этого стало только хуже.

Он коротко рассказал про Сергея на диване и про того же Сергея, который в это время находился на кухне. Объяснил, что часть произошедшего тоже осталась на записях с камер.

Когда Денис закончил, Валерий Павлович несколько секунд молча смотрел на него.

– Ноутбук привезти сможете?

– Да, конечно.

Денис уже встал со стула, но возле двери задержался.

– Вы мне верите?

– Нет.

Он немного подумал.

– Возможно, пока нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Денис даже не обиделся.

Валерий Павлович снова взял ручку.

– Но мне очень не нравятся нестыковки. А у вас их слишком много.

Денис решил не откладывать доставку ноутбука в отдел полиции в долгий ящик. Он съездил домой, забрал его и примерно через два часа снова сидел в кабинете Валерия Павловича.

Ноутбук уже стоял на столе. Денис открыл документ и нашёл последние страницы.

Валерий Павлович читал медленно, вдумчиво, не торопясь листать текст. На сцене падения Сергея остановился и перечитал абзац ещё раз.

– Слушайте, а здесь написано, что вы его толкнули. Вот, дословно: «Несильно оттолкнул Сергея ладонью в грудь».

– Да, я тоже это читал.

– А камера показывает обратное.

– Да. Именно поэтому я и надеялся, что вы сначала посмотрите видео.

Валерий Павлович задумался.

– Ну да. Если предположить, что это написали вы сами, довольно странно добровольно приносить мне текст, который разворачивает вашу же версию против вас.

Денис усмехнулся.

– Наконец-то у нас хоть что-то сошлось.

– Не радуйтесь. Это всего лишь логика.

Валерий Павлович ещё немного посмотрел на документ, затем начал задавать вопросы. Запаролен ли ноутбук, имел ли Сергей к нему доступ, есть ли подключение к интернету.

– Пароля нет, – объяснил Денис. – Серёга практически всё время был рядом со мной и под камерами. А интернета на этом ноутбуке вообще нет. Там даже сетевого модуля нет.

Валерий Павлович открыл свойства файла, посмотрел даты и некоторое время молча изучал экран.

– Хорошо. Если документ действительно меняется, надо зафиксировать то, что существует сейчас.

– Как?

– Самым обычным способом. Сделаем копию файла, сохраним на отдельный носитель и распечатаем рукопись целиком.

Так и сделали.

Файл скопировали, затем отправили рукопись на печать. Когда принтер закончил работу, Валерий Павлович собрал все листы в одну пачку, внимательно пересчитал, записал количество, подшил их и на последнем листе поставил дату и подпись.

Денис наблюдал за ним с некоторым удивлением.

– Серьёзно вы к этому подходите.

– Это не серьёзность. Просто привычка.

– И теперь вы уверены, что у вас есть неизменяемая копия?

Валерий Павлович посмотрел на подшитую пачку.

– А кто сказал, что она должна меняться? Я просто зафиксировал то, что у нас есть на данный момент.

Денис тоже посмотрел на распечатку.

– Да. Надеюсь, всё именно так.

С Сергеем Валерий Павлович встретился через пару дней.

Тот уже сидел на кровати и выглядел скорее раздражённым, чем больным. На тумбочке стояла бутылка воды, лежал телефон и пакет с фруктами, к которому Сергей, судя по всему, почти не прикасался.

– Ну что, пострадавший, как ваше самочувствие? – почти официальным тоном спросил Валерий Павлович, пододвигая стул.

– Голова трещит, жена теперь контролирует каждый мой шаг, а местная еда заставляет переосмыслить в лучшую сторону собственные кулинарные способности. Ну а в остальном всё отлично.

– Постараюсь у вас надолго не задерживаться.

– Ну да, ну да, – хмыкнул Сергей.

Валерий Павлович не стал превращать разговор в формальный опрос. Попросил Сергея просто рассказать тот вечер так, как он сам его помнит.

Сергей начал с камер. Рассказал, как они несколько часов сидели и ждали хоть чего-нибудь необычного, потом проголодались, решили поесть, а ближе к ночи он пошёл на кухню делать кофе.

– Ден к тому моменту уже весь на нервах был. Всё время прислушивался, что-то проверял. Я на кухню ушёл, а он из комнаты опять про долг крикнул.

Валерий Павлович остановил его.

– А что именно он спросил?

– Как обычно: «Сколько я тебе должен?»

Сергей улыбнулся.

– Это у нас старая шутка. Он всегда говорит две тысячи, я говорю три. Уже даже не помню, откуда пошло. Ну и я ему из кухни ответил: «Три».

– Вы точно помните, что ответили?

Улыбка исчезла.

– А что такое?

Валерий Павлович достал телефон и открыл нужный фрагмент записи.

– Послушайте.

Из динамика прозвучал голос Дениса:

– Сколько я тебе должен?

Тишина.

Через несколько секунд вопрос повторился.

Снова ничего.

Сергей нахмурился.

– Дальше включите.

– Дальше ваши реплики есть. А вот этой нет.

Сергей ещё несколько секунд слушал запись.

– Но я говорил.

– Я не утверждаю обратного. Я говорю только, что на записи вашего ответа нет.

– Да я достаточно громко ответил. И вообще не в записи дело. Я сам помню, как сказал. Ещё подумал тогда, что Ден даже кофе спокойно сделать не даёт, всё своими проверками достаёт.

Валерий Павлович немного помолчал.

– После травмы головы память иногда может...

– Да знаю я всё это.

Сергей раздражённо поправил подушку.

– Только я этот момент прекрасно помню. Мне не кажется, я его потом не додумал. Я помню, как стоял на кухне и ответил ему.

Валерий Павлович убрал телефон.

– Хорошо. С женой вы когда разговаривали?

– До того, как пошёл кофе делать. Да, точно до этого. Позвонил и сказал, что у Дена до утра останусь.

– А ваша супруга утверждает, что разговаривала с вами уже после падения. В тот момент, когда вы находились без сознания.

Сергей уже открыл рот, чтобы ответить, но остановился.

– Она мне этого не говорила.

– Историю звонков она проверила. По времени всё сходится именно так.

Сергей задумался.

– Может, перепутала что-то.

– Говорит, что нет.

– И что я ей сказал?

– Что остаётесь у Дениса. Ещё говорили про корм для кота.

Сергей кивнул.

– Про корм помню.

– Сам разговор помните?

– Да. По-моему, да.

Он нахмурился, пытаясь восстановить события.

– Она сказала, что корм закончился. Я ей ответил, что раз всё равно остаюсь у Дена, пусть сама по дороге купит. Ещё сказал, чтобы сразу две пачки брала, а то этот проглот их быстро съедает.

Валерий Павлович посмотрел на него.

– Вы уверены, что Катя сама сказала вам про корм?

– Ну да.

Сергей замолчал.

Потом уже менее уверенно добавил:

– По крайней мере, я это так помню.

Несколько секунд он смотрел куда-то в сторону окна.

– Хотя теперь я уже вообще не понимаю. Я точно помню этот разговор. Но почему-то так же точно помню весь вечер до падения, и там как будто этого звонка не было. Может, он раньше был. Может, я сейчас два разговора в один смешал.

Он потёр висок.

– Короче, я уже ни в чём не уверен.

– Телефон ваш, когда Катя позвонила Денису, лежал в гостиной?

– Да. Вроде там и оставил перед кухней.

Валерий Павлович кивнул.

Сергей посмотрел на него.

– Валерий Павлович, я понимаю, как это всё звучит.

– Я тоже.

Он убрал телефон в карман и поднялся.

– Ну что ж. Думаю, на сегодня закончили.

– И что вы из всего этого поняли?

Валерий Павлович на секунду задержался возле стула.

– Пока только то, что у вас с Денисом очень разные воспоминания об одном и том же вечере.

Сергей усмехнулся без особого веселья.

– Вот уж новость.

Валерий Павлович не забыл пообщаться и с женой Сергея, Екатериной.

Довольно быстро выяснилось, что время звонка она действительно не перепутала. При нём Катя открыла историю вызовов на телефоне. Сергей позвонил ей за несколько минут до того, как она сама набрала Дениса.

– А вы уверены, что разговаривали именно с мужем? – спросил Валерий Павлович.

Катя посмотрела на него с раздражением, но почти сразу взяла себя в руки.

– Да, я понимаю, почему вы спрашиваете. Но да, это был Серёга. И дело не просто в голосе. Он говорил как всегда, про Дэна ворчал, знал про кота, про корм. Я ещё удивилась, откуда он вообще узнал, что корм закончился и я собиралась его покупать. Короче, обычный разговор.

– То есть ничего странного вы не заметили?

– Ничего.

Катя ненадолго задумалась и добавила:

– Серёга как Серёга. Обычный Серёга.

Валерий Павлович записал эти два слова отдельно.

«Обычный Серёга».

Если бы Катя услышала неправильную интонацию, какую-нибудь странную фразу, перепутанное имя или хотя бы что-то, что заставило её усомниться, объяснение найти было бы проще. Но нет. Для неё это был совершенно нормальный разговор с мужем.

Который в это время лежал без сознания в квартире Дениса.

Вернувшись в кабинет, Валерий Павлович разложил перед собой записи.

Каждую странность по отдельности ещё можно было объяснить. Денис находился в сильном стрессе, к тому же сам писал мистику и хорроры. Сергей получил травму головы, а значит, его воспоминания тоже нельзя было считать безусловно точными. Катя могла что-нибудь перепутать или неправильно запомнить. Голос из кухни мог донестись от соседей. Рукопись Денис вполне мог изменить сам и теперь по какой-то причине этого не признавать.

Проблема начиналась тогда, когда все эти объяснения приходилось принимать одновременно.

Валерий Павлович как раз перечитывал описание падения Сергея, когда дверь кабинета открылась.

– О, Палыч, здорово.

Он поднял голову.

На пороге стоял Алексей.

– Ты чего здесь?

Алексей остановился.

– В смысле?

– Тебя же на выезд отправили. Дежурный говорил, там какой-то вызов поступил.

Алексей непонимающе посмотрел на него.

– Какой выезд? Я только на работу пришёл.

– В смысле только пришёл?

– В прямом. Сегодня первый день после больничного.

Валерий Павлович несколько секунд молча смотрел на него.

– Подожди. А в ту ночь ты где был?

– В какую?

– Когда мы к Денису ездили. В квартиру, где мужик головой об тумбу ударился.

Алексей нахмурился, потом усмехнулся.

– Палыч, ты заработался, похоже. Я с тобой никуда не ездил.

– Ездил.

Улыбка с его лица исчезла.

– Я четыре дня дома с температурой провалялся. Сегодня первый день вышел.

– Ты был со мной в квартире.

– Не был.

– Был. У хозяина ручку попросил, записи делал, карту памяти с камеры забирал.

Теперь Алексей смотрел на него уже настороженно.

– Ты сейчас не шутишь?

– Нет.

– У тебя всё нормально?

– Со мной всё нормально.

– Тогда я вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

Валерий Павлович открыл папку, нашёл лист с первичными записями и подвинул его к Алексею. Несколько строк в середине были написаны крупными печатными буквами.

– Почерк чей?

Алексей наклонился над листом и почти сразу ответил:

– Мой.

– Когда писал?

Он ещё раз посмотрел на записи.

– Не знаю.

– А я знаю. В квартире Дениса.

Алексей выпрямился.

– Да не был я там.

Он достал телефон.

– Хочешь, жене позвоню? Она все четыре дня со мной была. Бульон мне таскала, температуру мерила.

– Позвони.

Жена Алексея ответила почти сразу. Разговор занял меньше минуты. Без всяких сомнений она подтвердила, что муж все четыре дня находился дома. В ту ночь тоже. Температура поднималась высокая, утром они даже вызывали врача. Никуда Алексей не ездил.

Валерий Павлович вернул ему телефон.

– Вот, – сказал Алексей. – Ну что я тебе говорил?

Валерий Павлович смотрел на него и так же отчётливо помнил этого человека в квартире Дениса. Помнил, как тот попросил ручку, что-то записывал, забирал карту памяти.

И сейчас тот же Алексей стоял напротив и совершенно искренне не понимал, о чём идёт речь.

– Ладно. Иди работай.

Алексей не двигался.

– Палыч, ты меня сейчас, если честно, немного напугал. У тебя точно всё нормально?

– Слушай, не забивай себе голову. Нормально у меня всё. Иди.

После его ухода Валерий Павлович ещё некоторое время сидел неподвижно.

Потом вышел из кабинета и начал спрашивать коллег. Неофициально, между делом, не объясняя, зачем ему это понадобилось.

Один уверенно сказал, что Алексей в ту ночь на работе вообще не появлялся.

– Он же болел.

Второй удивился самому вопросу.

– Конечно был. Вы же с ним вместе уехали.

Третий пожал плечами и сказал, что вообще не помнит Алексея на работе всю последнюю неделю.

Никто не пытался долго восстанавливать события, сверяться с датами или мучительно вспоминать. Каждый отвечал сразу, как о совершенно обычной вещи, в которой нечего уточнять.

Только ответы не совпадали.

В какой-то момент Валерию Павловичу это надоело.

Он перестал спрашивать и вернулся в кабинет.

К распечатанной рукописи Валерий Павлович вернулся уже вечером.

Пачка лежала в прозрачном файле в нижнем ящике стола. Подпись и дата оставались на том самом листе, где он их поставил.

Вот только этот лист больше не был последним.

За ним находилось продолжение.

Первой мыслью было, что кто-то просто добавил новые страницы в его отсутствие. Валерий Павлович достал пачку, пересчитал листы, сверился с количеством, которое сам записал после печати, и пересчитал ещё раз.

Страниц стало больше.

Он вышел в коридор и спросил у дежурного, не заходил ли кто-нибудь в кабинет. Тот немного подумал и ответил, что вроде бы нет. Во всяком случае, никого постороннего он не видел.

Вернувшись, Валерий Павлович закрыл дверь и сел за стол.

Новые страницы описывали последние несколько дней. Голос Сергея из кухни, звонок Кати, больницу, разговор с Денисом, просмотр записи и печать копии. Дальше шёл разговор с Сергеем в палате, затем с Катей, и наконец дело дошло до Алексея.

На этом месте Валерий Павлович задержался.

В рукописи Алексей в квартиру Дениса вместе с ним не приезжал.

Валерий Павлович был там один. Сам просил у Дениса ручку, сам делал записи, сам забирал карту памяти с камеры.

А через несколько страниц Алексей действительно впервые появлялся в кабинете уже после больничного. Именно так, как утверждал он сам и его жена.

Валерий Павлович перечитал этот кусок ещё раз.

Потом вернулся к началу рукописи.

До этого он относился к ней как к материалу дела: открывал нужные эпизоды, сверял отдельные детали, искал конкретные расхождения. Теперь впервые начал читать подряд.

И чем дальше он продвигался, тем сильнее росло неприятное ощущение, которому он пока не мог подобрать точного названия. Страхом это ещё не было. Скорее чувство, возникающее, когда привычная логика продолжает работать, но приводит к результату, которого быть не должно.

Всё выглядело нормальным, пока каждый эпизод рассматривался отдельно.

Вместе они переставали складываться в одну историю.

Дочитав очередную страницу, Валерий Павлович отложил пачку и потёр глаза.

В этот момент по стене кабинета что-то мелькнуло.

Тень.

Он резко повернул голову.

На секунду ему показалось, что кто-то прошёл мимо стола и исчез за дверью.

Валерий Павлович прислушался.

За дверью было тихо.

Он посидел ещё немного, затем списал увиденное на усталость. День получился длинным, последние несколько ночей он спал плохо, а после такого количества чтения глаза вполне могли сыграть с ним злую шутку.

Тем более сейчас было о чём подумать и без теней.

Получалось, каждый источник информации сохранял собственную картину произошедшего.

Денис помнил одно.

Сергей другое.

Камера показывала третье.

Катя была уверена в звонке, которого, судя по всему, не могло быть.

А теперь ещё и Алексей.

Валерий Павлович совершенно отчётливо помнил его в квартире Дениса. Помнил, как тот ходил по комнатам, просил ручку, делал записи и забирал карту памяти.

Сам Алексей утверждал, что всю ночь лежал дома с температурой.

Его жена говорила то же самое.

Часть коллег была уверена, что он болел.

Другие помнили, как он уехал вместе с Валерием Павловичем.

А рукопись теперь вообще описывала ту ночь так, будто Алексея в квартире никогда не было.

И самое неприятное заключалось в том, что никто из них не выглядел человеком, который врёт.

Противоречили уже не свидетели.

Противоречили сами источники.

А вместе с ними противоречило и прошлое.

Валерий Павлович снова посмотрел на новые страницы и только теперь заметил ещё одну закономерность.

Рукопись ни разу не сообщала о том, что должно произойти.

Сначала случалось событие.

И только потом появлялся текст.

Она не предупреждала и не предсказывала.

И если его наблюдения были верны, сама по себе рукопись ничего не заставляла происходить. По крайней мере, никаких доказательств обратного у него не было.

Было только другое: после каждого события в тексте появлялась версия произошедшего, которая могла не совпадать ни с памятью людей, ни с записью камеры, ни даже с тем, в чём сам Валерий Павлович был совершенно уверен.

Теперь продолжилась ещё и бумажная копия.

Файл можно было перенести на другой носитель.

Рукопись можно было распечатать.

Но это ничего не изменило.

Значит, дело было не только в ноутбуке и не в конкретном файле.

Валерий Павлович посмотрел на лист со своей подписью, который ещё несколько часов назад был последним.

И тут наконец понял, что беспокоило его сильнее всего.

До недавнего времени всё происходило вокруг Дениса, Сергея и их квартиры.

Ни Алексей, ни сам Валерий Павлович к этой истории никакого отношения не имели.

Они были посторонними.

До той ночи.

Теперь уже нет.

Валерий Павлович закрыл папку.

До этого происходящее вызывало у него в основном профессиональный интерес, раздражение из-за нестыковок и желание докопаться до нормального объяснения.

Сейчас впервые стало просто не по себе.

Если совсем честно, ему стало страшно.

Домой Валерий Павлович вернулся после десяти.

Ирина сидела на кухне в халатике и что-то читала в телефоне. За двадцать четыре года брака она окончательно перестала спрашивать, почему он опять задержался. Вместо этого каждый вечер задавала один и тот же вопрос:

– Есть будешь?

– Буду.

– Ну, я уже всё убрала.

– Тогда не буду.

Ирина подняла на него глаза.

– Что ты начинаешь? Сейчас достану и разогрею, не переживай. Раздевайся, умывайся и садись за стол.

Валерий Павлович усмехнулся, снял пиджак и направился в ванную.

– Ольга звонила?

– Да, пару раз.

– Что хотела?

– С тобой поговорить. Она всегда сначала звонит мне. Знает, что у папы всё время дела и всё всегда будет завтра.

– Я ей напишу.

– Ты главное не перенапрягись, – съязвила Ирина.

Пока Валерий Павлович умывался, она разогрела ужин и накрыла на стол. Потом налила себе чаю и села напротив.

За едой говорили обо всём понемногу. Ирина что-то рассказывала про работу, потом про соседку. Обычные домашние разговоры, в которых на следующий день уже трудно вспомнить хоть одну конкретную фразу. Валерий Павлович слушал вполуха, иногда отвечал и старался хотя бы ненадолго выкинуть из головы всё, что происходило на работе.

Потом на телефон пришло голосовое от Ольги.

Он включил его прямо за столом.

– Пап, вы в воскресенье приедете или у тебя опять внезапно весь отдел перестанет работать без твоего участия? Я маму уже предупредила. И самое главное, коробку мою захватите, которая у вас осталась.

Ирина всё слышала и улыбалась.

– Вся в тебя.

– Почему сразу в меня?

– Разговаривает так же.

Валерий Павлович усмехнулся.

– Что ж, значит, придётся всё-таки к ней ехать.

– Вот сам ей и надиктуй, что в воскресенье приедем. И про коробку скажи, что не забудем.

После ужина они включили сериал.

Примерно к середине серии Ирина уснула рядом с ним на диване. Валерий Павлович ещё минут десять пытался следить за сюжетом, но вскоре и сам начал клевать носом.

Он выключил телевизор, осторожно поднял жену на руки и понёс в спальню. Ирина была такой же миниатюрной, как и двадцать лет назад.

По дороге она всё-таки проснулась.

– Зачем выключил? Там самое интересное было...

– Ты минут сорок спала.

– Ничего я не спала.

Валерий Павлович донёс её до кровати, уложил, лёг рядом и практически сразу уснул.

На следующий день к рукописи он вернулся уже после обеда.

Ничего проверять не собирался. Просто искал в нижнем ящике другие бумаги и снова увидел прозрачный файл.

Пачка внутри стала заметно толще.

На этот раз Валерий Павлович не стал перечитывать всё с начала. Достал новые страницы и сел за стол.

Текст продолжался с того места, где закончился раньше. Первые несколько абзацев он просмотрел быстро: работа, кабинет, какие-то обычные разговоры. Ничего особенно интересного.

Потом начался вчерашний вечер.

Валерий Павлович уже хотел перелистнуть страницу, но первая же строка заставила его остановиться.

«После работы Валерий Павлович вернулся домой около одиннадцати. Квартира встретила его привычной тишиной».

Он прочитал предложение ещё раз.

Потом медленно положил листы на стол и некоторое время сидел неподвижно, глядя поверх них.

После этого взял телефон и набрал номер Дениса.

Сергея уже выписали.

Катя отвезла его домой и первое время почти не выпускала одного. Денис заехал к ним вечером с пакетом еды и обнаружил друга на диване с кружкой чая и таким видом, будто тот вернулся не из больницы, а из особенно неудачного отпуска.

– Ну что, киллер несостоявшийся? – встретил его Сергей. – Пришёл добить?

– Ой, иди нахрен, Серёга. И без тебя тошно.

– Значит, всё нормально. Добивать не будешь. А вот Катя, походу, своей заботой меня точно прикончит.

Из кухни тут же донеслось:

– Я всё слышу! И если продолжишь так говорить, то да, скорее всего, придётся тебя добить, чтобы не мучился!

Сергей посмотрел на Дениса.

– Вот видишь?

Денис сел рядом.

– Ну что, как ты, дружище?

– Да нормально. Жить буду, как сказали умные люди в белых халатах.

В этот момент у Дениса зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и ответил почти сразу.

– Да?

– Денис Андреевич, это Валерий Павлович.

– Да, знаю, вы у меня записаны. Что-то случилось?

– Вы не могли бы подъехать?

Расслабленность сразу исчезла из голоса Дениса.

– Смогу. А что?

– Я бы предпочёл не по телефону. И если есть возможность, захватите, пожалуйста, Сергея с собой.

Денис посмотрел на сидящего рядом друга.

– Он как раз передо мной. Если он вам нужен, думаю, доедем.

– Нужен.

Возникла небольшая пауза.

– Опять рукопись? – спросил Денис.

– Да. Приезжайте, я вам покажу.

Валерий Павлович отключился.

К странице он не прикасался ещё несколько минут.

Потом решил, что, возможно, неправильно понял первую фразу. Может быть, речь шла вообще о каком-то другом вечере?

Он снова взял листы.

**«После работы Валерий Павлович вернулся домой около одиннадцати. Квартира встретила его привычной тишиной.

Он включил свет в прихожей, снял куртку и прошёл на кухню. Ужинать не хотелось, да и в холодильнике, при его образе жизни, скорее всего, уже давным-давно мышь повесилась. В итоге он достал из шкафа бутылку коньяка, налил немного в стакан, включил старый сериал, который пересматривал уже не первый раз, сел на диван и постарался забыть всё, что произошло за этот день»**.

Валерий Павлович остановился.

Коньяк дома действительно был. Бутылка стояла в шкафу уже несколько лет. Открывал он её разве что по праздникам, но просто так вечером никогда не садился выпивать.

Он продолжил читать.

«До конца серии не досмотрел. Заснул на диване перед телевизором. Проснулся около трёх ночи, выключил экран и ушёл в спальню».

Накануне всё было совершенно иначе.

Валерий Павлович прекрасно помнил Ирину, спящую рядом. Помнил, как выключил телевизор, поднял её с дивана и понёс в спальню. Она ещё сонно возмущалась, что он выключил всё на самом интересном месте, хотя сама к тому моменту проспала минут сорок.

Следующий абзац оказался хуже.

«После развода Валерий Павлович привык к этой тишине и стаканчику коньяка перед сном. С Ириной они расстались семь лет назад и с тех пор практически не общались».

Он перестал читать.

Телефон лежал возле руки.

На заставке была фотография двухлетней давности: он, Ирина и Ольга между ними.

Валерий Павлович открыл переписку с женой. Последнее сообщение было совсем обычным:

«Не забудь купить молоко».

Ниже находился чат с Ольгой и вчерашнее голосовое.

Он включил его и прослушал целиком.

Потом снова вернулся к рукописи.

Последний абзац занимал всего несколько строк.

«С Ириной они иногда созванивались по праздникам, но встречались очень редко. После развода каждый давно жил своей жизнью. Валерий Павлович привык жить один и уже не воспринимал одиночество как что-то необычное».

Ниже стояло ещё одно предложение.

После него Валерий Павлович впервые по-настоящему похолодел.

«Детей у них не было».

Он долго смотрел на эту строчку.

Потом взял телефон и позвонил Ольге.

Она ответила почти сразу.

– Ух ты. А я уже думала, ты совсем забыл, что у тебя есть дочь.

Валерий Павлович закрыл глаза и медленно выдохнул.

– Привет, Оль.

– Привет. Всё-таки вспомнил?

– Работы много. Ты же знаешь, без меня здесь всё моментально встанет.

– Да-да, конечно. Как всегда.

Он улыбнулся.

– Как у тебя дела?

– Нормально. Всё ждала, когда ты перезвонишь. У тебя-то всё хорошо? Мама как?

– Тоже нормально.

– Мы с ней в основном голосовыми перебрасываемся. Хотя вчера созвонились наконец.

– Мы в воскресенье к тебе приедем. И коробку твою обязательно привезём.

– Спасибо большое папуль. Буду ждать.

– Всё, Оль, давай. Мне дальше работать надо.

– Давай, пап. Целую. До воскресенья.

– До воскресенья.

Валерий Павлович отключился и ещё раз выдохнул.

Ольга по-прежнему называла его папой.

***

Денис и Сергей приехали примерно через час.

Сергей двигался уже нормально, хотя иногда морщился, если слишком резко поворачивал голову. Денис, войдя в кабинет, первым делом посмотрел на прозрачный файл с рукописью.

– Что, рукопись опять шалит?

Валерий Павлович кивнул и подвинул к нему последние страницы.

– Читайте.

Сергей осторожно присел рядом.

– Если там сейчас написано, что я вообще не падал и со мной всё было нормально, я на вас всех обижусь. Я несколько дней эту отвратительную больничную жратву ел не для того, чтобы меня теперь отменили.

Денис усмехнулся и начал читать.

Шутки закончились уже на первой строке про пустую квартиру.

Дальше он читал молча. В какой-то момент только поднял глаза.

– Это правда?

– Что именно?

– Вы женаты? Дочь действительно есть?

– Да.

Сергей продолжал читать через плечо Дениса.

Когда они дошли до последней фразы, в кабинете стало тихо.

– Но ведь у вас есть дочь? – спросил Сергей.

– Есть.

– И с женой вы не разводились?

– Нет.

Денис ещё раз посмотрел на страницу.

– А вчера?

– Вчера я вернулся домой. Ирина была дома. Мы ужинали, смотрели сериал. Дочь прислала голосовое.

– А сейчас?

– Я ей позвонил перед вашим приездом.

– И?

– Она меня узнала. Называла папой.

Потом он коротко рассказал им про Алексея.

Денис первым понял, к чему тот ведёт.

– Вы хотите сказать, что дело уже не только во мне, Серёге и моей квартире? Теперь это ещё и вас касается? И, получается, вашего отдела тоже?

– Похоже на то.

– И самое интересное, – добавил Сергей, – рукопись теперь даже не электронная. Вы её распечатали, а страниц всё равно стало больше.

– Именно.

Сергей откинулся на спинку стула.

– Тогда что это вообще такое? Что с нами происходит?

– Не знаю, – ответил Валерий Павлович. – И, если честно, нормальной теории у меня пока нет. Но одно я теперь понимаю точно: одним только воспоминаниям доверять уже нельзя.

Сергей нахмурился.

– В смысле нельзя? Я отлично помню, как был у Дэна. Помню, как навернулся, как потом очнулся в больнице. Гипс на всю голову, наружу только глаза и дырки для носа, рот тоже замуровали, ироды.

Денис посмотрел на него.

– Да ладно тебе, не преувеличивай.

– Я образно. Но я всё это помню. Ты помнишь. Катя помнит. Врачи, я надеюсь, тоже помнят. Да, непонятки есть, тут спорить не буду. Но что теперь, вообще собственной голове не верить?

Валерий Павлович ничего не ответил.

Денис с Сергеем просидели у него ещё минут двадцать.

Ничего нового они так и не придумали.

Сергей предложил больше ничего специально не проверять, не ставить экспериментов и вообще попытаться забыть про рукопись. После нескольких дней в больнице желание испытывать ещё что-нибудь на собственной шкуре у него исчезло окончательно.

Денис даже не спорил.

Перед их уходом Валерий Павлович собрал страницы обратно в прозрачный файл.

– Если что-нибудь изменится, звоните.

Денис усмехнулся.

– Теперь это и к вам относится.

– Возможно.

Сергей осторожно поднялся.

– Валерий Павлович.

– Да?

– Вы сходите сегодня домой пораньше.

– Это ещё зачем?

Сергей пожал плечами.

– Да просто так. Не знаю.

Валерий Павлович ничего не ответил.

Денис с Сергеем ушли.

Он ещё некоторое время приводил бумаги в порядок, потом закрыл папку и убрал её в нижний ящик.

Телефон зазвонил почти сразу.

На экране высветилось имя дочери.

Ольга.

Валерий Павлович посмотрел на него и невольно улыбнулся.

– Да, Оль, слушаю тебя.

На другом конце несколько секунд было тихо.

Потом знакомый голос произнёс:

– Здравствуйте.

Улыбка исчезла.

– Привет.

– Простите... Валерий Павлович?

Он медленно сел обратно.

– Да. Слушаю.

– Мама попросила вам позвонить. Она сказала, что вы сегодня ей звонили, но я, если честно, не совсем поняла зачем.

Валерий Павлович ничего не ответил.

Перед глазами возник вчерашний вечер. Ирина на кухне. Разогретый ужин. Сериал. Спящая жена у него на руках.

– Оля?

– Да. Это Ольга.

– Это папа.

На другом конце возникла короткая пауза.

– Простите, я не поняла.

Он крепче сжал телефон.

– Оль, это же я.

Теперь она молчала дольше.

Когда заговорила снова, голос оставался тем же самым.

Только теперь в нём не было ничего дочернего.

– Валерий Павлович, вы, наверное, что-то путаете. Если помните, мы с мамой несколько лет назад проходили у вас по одному делу. Вы нам тогда очень помогли.

Валерий Павлович такого дела не помнил. Совсем.

Он ничего не ответил.

Просто отключил телефон.

Перед ним был закрытый ящик стола.

А внутри, между десятками страниц рукописи, оставалась одна короткая строка:

«Детей у них не было».

Эпилог

Вернувшись от Валерия Павловича, Денис поднялся на свой этаж и уже возле двери заметил, что дверь соседней квартиры открыта. Такое было очень непривычно. Последние несколько лет там никто не жил. Хозяйка умерла зимой, после этого её сын пару раз приезжал разобрать вещи, но Денис видел его только мельком и ни разу толком с ним не разговаривал.

Сейчас возле открытой двери стояли несколько больших коробок, а из квартиры как раз вышел мужчина лет пятидесяти с очередной стопкой вещей в руках. Денис не сразу, но всё-таки его узнал.

– Добрый вечер.

– Добрый.

Денис кивнул на коробки.

– Что, решили квартиру разобрать?

– Да, наконец-то решил закончить. Всё руки не доходили после смерти матери. Я несколько раз приезжал, каждый раз думал, что осталось совсем чуть-чуть, а потом находилась ещё половина шкафа, антресоль, балкон. Вот очередная коробка, про которую все давно забыли.

Он поставил вещи возле стены и вернулся внутрь. Через несколько секунд появился снова, теперь с небольшой коробкой, набитой старыми тетрадями, блокнотами и какими-то папками.

Денис машинально задержал на них взгляд.

– Это всё её вещи? Вашей матери?

– Нет, это уже отца.

– Он тоже здесь жил?

– Конечно. Они с матерью почти всю жизнь здесь прожили. Просто отец намного раньше умер, а она потом уже одна доживала.

Мужчина поставил коробку на пол, достал сверху толстую общую тетрадь и несколько секунд рассматривал обложку.

– Я даже думал, мать всё это давно выкинула.

– А что там?

– Да ничего интересного. Это, скажем так, дневники моего отца.

– Дневники?

– Ну, не совсем. Я бы назвал это дневником памяти.

Мужчина открыл тетрадь примерно посередине, пробежался глазами по странице и усмехнулся.

– У него проблемы с памятью были. Причём не так, что он нас не узнавал или не помнил, где находится. Старые вещи он помнил прекрасно. А вот то, что произошло полчаса или час назад, уже путал или вообще забывал. Врачи тогда посоветовали завести блокнот и записывать всё по ходу дня: поел, принял таблетки, кто приходил, куда ходил. Сейчас, наверное, люди просто поставили бы камеры и смотрели всё с телефона. А тогда совсем другая история была. Дорого, провода, камеры громоздкие. Да и кому придёт в голову квартиру аппаратурой обвешивать из-за того, что человек что-то забывает? Пил он утром чай или нет?

– А что, записи эти помогали?

– Поначалу думали, что да. Потом выяснилось, что не особо.

– Почему же?

Мужчина перелистнул ещё несколько страниц.

– Потому что он не всегда записывал сразу. Мог вспомнить про тетрадь через час и уже сам восстанавливал по ходу, что делал. Только память у него к этому моменту половину информации выбрасывала, а вторую половину придумывала.

– И он всё записывал как настоящее?

– Ну да. Причём совершенно искренне. Допустим, мать утром сварила кофе, они сидели здесь на кухне, разговаривали. Через час он открывал тетрадь и писал, что умылся, принял лекарство, посмотрел телевизор. Мать как-то это увидела и говорит: «Да какой же телевизор? Мы же с тобой кофе пили». А он ей тетрадь показывает: «Ну вот, смотри, написано».

Денис улыбнулся.

– Ну да, вполне себе аргумент.

– Первое время даже смешно было. Потом уже не очень.

Мужчина положил тетрадь обратно в коробку.

– Иногда совсем ерунда. Напишет, что обедал, а еда стоит нетронутая. Или наоборот, поест и через двадцать минут запишет, что с утра ничего не ел. А иногда бывало неприятнее. Я мог приехать после работы, просидеть с ним весь вечер, продукты привезти, поболтать о чём-нибудь, что-нибудь починить, а на следующий день мать звонит и говорит: отец записал, что меня весь день не было и он всё время был один.

– И он вас тоже забывал?

– Ну как забывал? Меня-то он помнил. В этом и была самая странная часть болезни. Мог сказать: «Да, ты приезжал». Потом открывал тетрадь, видел свою же запись и через минуту уже начинал сомневаться. Или наоборот. В тетради написано, что я был, а он уверен, что я не приезжал.

– Сиделка тоже была?

– Потом уже да, когда его одного совсем перестали оставлять. Она тоже иногда с этими записями спорила, потом плюнула. Какой смысл человеку доказывать, что он полчаса назад делал, если через следующие полчаса он забудет и сам спор?

Денис посмотрел на коробку.

– И что, долго так продолжалось?

– Да несколько лет. Потом отец умер. Тетради остались здесь. Мать зачем-то их сохранила. Я про них вообще не вспоминал до сегодняшнего дня.

Он наклонился, взял коробку и отнёс её к остальным вещам.

Некоторое время Денис молчал.

– Да, странная штука память.

– Да вполне себе обычная. Пока работает как надо.

Мужчина выпрямился и посмотрел на него.

– А вы чего так заинтересовались?

– Да я писатель. Поэтому, собственно, профессиональный интерес.

– Что пишете?

– В основном рассказы. Мистика, хорроры.

– А-а. Ну тогда всё с вами понятно.

– Это почему же сразу понятно?

– Потому что нормальный человек, услышав такую историю про больного старика, сказал бы: жалко человека. А писатель сразу начинает думать, как это можно красиво рассказать.

Денис рассмеялся.

– Да, есть такое. Профдеформация.

– Только здесь я вас разочарую. Никакой мистики. Просто отец плохо помнил последние события и пытался заполнить пробелы. Иногда угадывал, иногда нет. Хотя была одна забавная вещь: он мог забыть всё, что произошло за последний час, но про саму тетрадь почти всегда помнил. Знал, что туда нужно записывать.

– Понял вас. Что ж, пойду я домой, а вам удачно разгрести всё это. Не буду мешать.

Мужчина снова взялся за коробки.

– Да вы, в принципе, и не мешаете. Рад был пообщаться.

– Взаимно. Доброй ночи.

– И вам.

Денис зашёл в квартиру и закрыл дверь.

Некоторое время за стеной ещё слышались шаги и глухой стук передвигаемых вещей. Потом стало тише.

Денис снял куртку, прошёл на кухню и поставил чайник. Разговор был коротким. Если подумать, всё в нём было совершенно нормально. Пожилой человек заболел, начал терять недавние воспоминания. Врачи посоветовали делать записи. Он делал их не всегда вовремя, потому что иногда вспоминал о тетради уже после того, как событие выпадало из памяти. Оставалось только восстановить произошедшее по обрывкам, а всё недостающее мозг заполнял тем, что казалось наиболее вероятным.

Никакой мистики.

Денис налил кипяток в кружку и только после этого замер. Несколько секунд смотрел на поднимающийся пар, потом медленно поставил чайник на место.

Событие происходило.

Человек его забывал.

После этого появлялась другая, вполне правдоподобная версия.

И она становилась записью.

Денис прошёл в комнату и посмотрел на старый ноутбук.

Вспомнил первый вечер с Сергеем. Пиво, пиццу, разговоры до глубокой ночи. Утром ничего этого уже не было. Рукопись утверждала, что вечер прошёл иначе и Сергей вообще не приезжал.

Потом появился второй Сергей.

Один сидел на диване.

Другой вышел из кухни.

Обе версии были настоящими. По крайней мере какое-то время.

Денис сел за стол.

Теперь ему впервые пришло в голову, что всё это время он неправильно задавал вопрос. Пытался понять, кто ходит по квартире, кто говорит за стеной, чья тень проходит по коридору.

А если никакого «кто» там вообще не было?

Если происходило одно событие, а текст записывал другое, куда девалось первое?

Возможно, оно даже не исчезало сразу. Иногда от него оставался только голос. Иногда чьё-то присутствие. А иногда только движение.

Тень.

Денис вспомнил запись с камеры: пустой коридор и человеческий силуэт, пересекающий его от одной стены до другой.

Тогда он пытался понять, кому эта тень принадлежала.

Теперь впервые подумал, что она могла не принадлежать никому.

По крайней мере не в этой версии произошедшего.

За стеной снова что-то негромко стукнуло. Мужчина, видимо, продолжал разбирать вещи. Денис ещё некоторое время сидел за столом, прислушиваясь.

Двадцать с лишним лет назад старик записывал события, потому что не мог доверять собственной памяти. Сам придумывал недостающее и оставлял на бумаге версию того, чего, возможно, никогда и не происходило.

Потом он умер.

Мать прожила в этой квартире ещё много лет.

А теперь по другую сторону той же стены жил Денис и делал почти то же самое.

Только с памятью у него всё было в порядке.

А другую версию писал уже не он.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге