Арафус. Город, в котором меня нет.

Глава 1

Несуществующий мир или город, в котором меня не должно быть, но всё же я здесь... Меня не должно быть здесь. Арафус принимает только тех, кто исчез по собственной воле. А я пришла искать. Или бежать. Не помню. Но город уже узнал меня. Витрины поворачиваются вслед. Тени шепчут моё имя, которого у меня нет в этом мире... Смогу ли я выбраться?

Не спится... Она посмотрела на часы. Было без пяти минут пять. Снова бессонница мучает. И так уже на протяжении трёх месяцев. Удавалось поспать только четыре часа в сутки. Это просто капля в море. Так и недолго до глюков дойти.

«Если так и дальше пойдёт, то ты, милочка, будешь уже не только официально признанной пандой, но и потихонечку начнёшь спотыкаться о свои "мешки" под глазами», — подумала она, а после добавила вслух, в пустоту комнаты, перечисляя: — А также снова придётся искать новую работу. Потому что засыпание в рандомном вагоне метро до добра не доведёт. Уедешь снова в другой город, а потом сиди и думай, как добраться обратно.

В памяти всплыло прошлое: как у неё, спящей, в прошлый раз украли сумочку и как она просила милостыню у прохожих, которые скептически относились к её рассказам о краже, глядя на её жалкий видок. Да и начальник уже слабо верит в её отговорки, что телефон тоже спёрли, а звонит она с угла непонятной улицы из таксофона, выпрашивая мелочь у прохожих. Каждый раз сказка одна и та же. А требования начальника принять её «добровольное» заявление на увольнение становятся всё настойчивее.

«Сегодня нужно записаться к врачу. И срочно. А то сумочек не напасёшься, и ждать долго всегда нужно, когда делаются очередные новые документы. И это, между прочим, недёшево».

На все попытки обратиться в полицию и написать заявление о краже удачи не было. Сидишь вечно подолгу в отделении, и, может быть, к обеду у них появляется всего лишь пять минуточек свободного времени для подачи заявления. Которое окажется на следующий день либо в мусорке, либо в папке нераскрытых мелких хулиганств. А в доме для регистрации граждан, в паспортном столе, уже при виде виновато улыбающейся меня смотрят скептически, а потом пренебрежительно бурчат себе под нос: — Мол, проходите... Что на этот раз у вас случилось?

Воспоминание стало явью, звуки офиса наложились на реальность: — Документы, — тихо буркнула под нос Алиса. — Не слышу? — грозно заявила женщина, принимавшая заявления. — Кхм... Кхм... — откашлялась Алиса и снова повторила: — Документы украли... — Вы что, там их едите, что ли? Ну, проходите уже. Мисс Алиса Ис, да? — Да, — отвечаю я. — Я та самая Алиса.

Но вот только чудес со мной не случается. Нету того кролика, который покажет мне путь в волшебную страну. Страну приключений. А ведь это была её самая любимая сказка из детства. Ей читала её любимая матушка, которой много лет как уже нет. Росла она одна уже довольно долго... Та авария... Алиса не хотела её вспоминать, но и не забудет никогда.

Она потянулась к кулону на шее. Маленькое серебряное сердечко. Открыв его, она видела папу и маму — они всегда были с ней рядом. В её сердце. Иногда она думала: а что было бы, если она тогда не закомандовала уставшему папе купить ей срочно тот клубничный торт на день рождения? Нужно было просто согласиться на мамин свежеиспечённый шоколадный брауни. Было бы всё по-другому? Могло ли быть всё иначе, или это просто злой рок сыграл с ней нелепую шутку?

Когда она очнулась после аварии, прошло полгода. Она тогда сильно ударилась головой и пробыла всё это время в коме. А когда очнулась, новости были не из приятных. Момент аварии она помнила с трудом. Узнав, что племянница очнулась, тётя посчитала, что свой долг она выплатила перед родной сестрой и больше ей ничем не обязана, как просто закрыть мой больничный счёт. Как вы поняли, моя родная тётя отказалась меня принимать, а после оформления нужных документов и пары подписей вовсе отправила в приют до совершеннолетия. Ведь это для неё оказалось совсем не сложным.

Первые месяцы я практически не выходила из комнаты. Всё лежала, лежала, никак не привыкнув к тому, что теперь осталась одна. Пока однажды ко мне в комнату не постучались. Именно благодаря ей я научилась заново верить людям и любить. Это немаловажно, на мой взгляд. Роднее её у меня никого не было.

Тук... Тук... Дверь открылась. Зашла светловолосая девчушка с милой улыбкой и голубыми глазами. Она зашла и без особого приглашения плюхнулась на кровать, попутно рассматривая комнату. — Да уж, ну и отстойник же у тебя. А, ой, где мои манеры? Привет, новенькая, чего киснешь тут? Ответом было молчание. — Так и заболеть недолго. Понимаешь, о чём я? Ты бы хоть окно открыла, проветрить комнату. — С этими словами она встала и распахнула окно настежь. — Лето как-никак, жара дикая, под сорок градусов, а у тебя как в склепе... Ну правда же... Молчание... — Элис, — протянула она ей руку, — будем знакомы. И, не дождавшись ответного действия, опустила её.

Глаза Алисы в этот момент немного дрогнули, но она ничего не ответила. Но в голове подумала: «Хм... Окончание "лис". Элис и Алиса. Лис и Лиса. Забавно выходит. И звучно». За всё время пребывания тут это первое, на что она ненадолго отвлеклась от той рутины мыслей, что словно грозовая туча нависла над ней. Руку она тоже не решилась протянуть. Но для себя отметила: «Ну и наглая же она». — Ладно, — сказала Элис. — Славно мы с тобой тут почирикали. У Алисы слово «чирикали» внутри вызвало улыбку, но она её тоже не показала. Хотя уголок рта еле дрогнул, предательски ползя вверх. — Вот. Это тебе. Угощайся. — Она достала из своего кармашка одну мятую и немного в крошках, да ещё и без обёртки, шоколадную конфету и положила её на столик возле кровати. — Она у меня единственная, это тут редкость, знаешь ли, так что как от сердца отрываю, — уточнила значимость Элис.

Алиса, не меняя положения, так же лежала на спине и смотрела в потолок. — Ну, ты это... поправляйся быстрее, если заболела. Я завтра ещё зайду, — сказала Элис и, как ужаленная пчёлами, выбежала из комнаты, хлопнув дверкой. Алиса всё же сделала над собой усилие и поднялась, кое-как сев на кровать. Худощавая рука потянулась на тумбочку за конфетой. Она стряхнула с неё крошки и аккуратно откусила кусочек. «Ммм... Вкусно-то как». Смакуя каждый откушенный кусочек, она думала про себя, что это лучшая еда на свете. Даже пальцы, испачканные в шоколаде, она тоже облизала. Так вкусно, что из глаз полились слёзы. Элис была первой, кто проявил к ней интерес за последние дни пребывания тут. Она сидела, ела конфету и просто плакала... Размазывая по лицу остатки шоколада, пытаясь грязными руками насухо вытереть свои слёзы.

Сработал будильник. На часах 5:15 утра. Пора вставать. — Айви, отключи будильник. — Будильник отключён, — проговорил голосовой помощник. Она, немного посидев на кровати, всё же встала. Айви была, а точнее, осталась единственным другом, с которым Алиса разговаривала последние три года.

Потянувшись к телефону на тумбочке, она, неуверенно взяв его, чуть не выронила. — Так-с... Всё, Алиса. Бодрячком, бодрячком... Поднимаемся. Она, взяв пульт, включила на фоне телевизор и ушла в ванную принять горячий душ. Уж это её бодрило. Ну, хотя бы час или два в запасе точно было. А потом помогал ещё кофе, ну а после только один господь знает, как держаться. И тогда она понимала, что, как бы себя ни пыталась переубедить, она сова, но никак не жаворонок.

Простояв под горячим душем минут пятнадцать, она, накинув полотенце, всё же вышла. Протерев рукой запотевшее зеркало, она надела очки и посмотрела на своё отражение. Короткие мокрые волосы отдельными прядями падали на лицо, которое было уже худощаво-серым. «Алиса, ты на себя уже совсем не походишь. Скоро так соседи перестанут узнавать. И так тётушка Дже Я Рим не узнала тебя на прошлой неделе, когда ты ей махала издалека. И только когда услышит твой голос, улыбнувшись, отвечает: "Алиса... Это ты... Не признала тебя сперва. Исхудала, чё ль"». — Да, тётушка. Это новая диета по журналу, — вслух ответила она своему отражению в ванной. Не будешь же ты ей объяснять, что у тебя хроническая бессонница последние несколько месяцев. Иначе у неё от беспокойства случится приступ.

Чистя зубы, она отметила для себя, что и пальцы совсем исхудали. Сколько же она кило скинула-то? Скоро их парное кольцо с Элис придётся надеть на цепочку, а то вовсе потеряю и не замечу со своей рассеянностью. Она его очень любила, хоть оно было просто детским баловством.

Однажды, когда Элис потянула её тайком из приюта в приезжий цирк с аттракционами, так они их и «раздобыли». Памятный аксессуар. Поклянчив у дядечки жалобными глазами, нам дали два билета на один круг под колесом обозрения. Да-а-а... Это она умела. А ещё она умела ловко стащить чужие денежки из кармана. Ох, и весело же мы тогда провели время. Наелись сладкой ваты, мороженого, и ещё хватило на одну поездку паровозика с клоуном. У нас оставалась самая мелочь, и именно на неё она в палатке и купила те самые две жвачки с колечками. Влетело нам в тот вечер знатно. — Зато будет что вспомнить, — ответила Элис. — Это ерунда, что они нас побили. Ты же знаешь, что тётушка Сом Ран не злится долго. Скоро она оттает, и всё будет как прежде. А пока, подумаешь, посидим на «карантине» недельку. Всё равно эту неделю обещали дожди, так что обидно точно не будет.

Выйдя из пелены воспоминаний, она отложила очки на туалетный столик и потянулась к пластиковой коробочке для линз. Она любила всегда менять цвет глаз, потому как её зелёные ей никогда не нравились. После поспешила одеться. Сегодня это классические брюки и нежно-сливочного цвета блузка. Алиса стала сушить волосы в ванной, попутно прося свой голосовой помощник записать её сегодня на приём к врачу-сомнологу. — Айви, запиши меня снова, пожалуйста, к врачу. Те таблетки мне больше не помогают, и у меня проблемы со сном так и не проходят. Тихий, ровный голос помощника прозвучал из колонки: — Алиса, всё готово: вы записаны к сомнологу завтра в три часа дня. Частная клиника «Sweet Dreams», кабинет 105, доктор Кан Му Сунг. — Спасибо, Айви, — проговорила Алиса. — Всегда пожалуйста. Что-нибудь ещё желаете? — Нет. Спасибо. Не скучай тут без меня. — Хорошо, а вы больше не засыпайте где попало, — ответил голосовой помощник. И на это Алиса усмехнулась в ответ.

В 6:00 она захватила портфель и свой завтрак в ланч-боксе. Сегодня у неё было кимчи, яйцо, колбаски, водоросли и просто вода, чтобы это запить.

Алиса вышла из своей небольшой квартирки в прохладный утренний воздух. Ттал-бан (Ttal-bang / Жильё на крышах). Она там снимала жильё у доброй тётушки Борам с самого своего совершеннолетия. Уже как пять лет. Оттуда открывался потрясающий вид. Город ещё спал — лишь редкие машины шуршали по мокрому асфальту после ночного дождя, да старик-уборщик методично сметал опавшие листья у сквера. Она глубоко вдохнула — запах мокрого бетона и далёкого кофейного ларька. Кажется, даже тени здесь пахнут иначе, чем в других городах.

Метро встретило обычным гулом и толпой. Кто-то куда-то спешил, а кто-то просто стоял с мыслью «пусть весь мир подождёт». Она крепко сжала ручку портфеля, так, на всякий случай, просто рефлекс после тех историй со сном в вагонах. «Не уснёшь сегодня, — пообещала себе. — Держись пока что до вечера. До приёма у врача — ещё больше суток. Выдержишь».

На работе — дизайн-студия в старом здании бывшей типографии — её уже ждал кофе от коллеги Марка. Тот молча поставил кружку рядом с монитором и кивнул на тёмные круги под её глазами: — Ну что? Опять «ночные посиделки»? — Почти как у вампиров, — усмехнулась Алиса, пряча дрожь в пальцах. — Только без крови. Зато с кимчи. — Неплохие у вас вечеринки, меня как-нибудь позови потусить, — хихикнул коллега, подначивая. — Да, да. Обязательно. Ты первый в списке.

Она включила компьютер, и экран ожил — перед ней раскрылся эскиз обложки для новой книги. «Сны наяву», значилось в ТЗ. Ирония судьбы, не правда ли? Только ты можешь рисовать о снах, не имея таковых последнее время вовсе... И она приступила к работе. — Почему проект по снам достался именно мне? — почему-то спросила она это вслух. Коллега, подумав, что вопрос адресован именно ему, выглянул из-за соседнего монитора и ответил: — Потому что кому, как не тебе, знать толк в хороших снах, — ответил он, улыбнувшись. — Кстати, что делаешь сегодня после работы? — Иду домой, — ответила Алиса. — А что? — Есть предложение коллегами собраться рядом в баре и выпить по бутылочке соджу. — Он жестом показал стопочку большим и указательным пальцем, как бы визуально запрокидывая её в слегка приоткрытый рот. — Спасибо, давай в другой раз, дел много, — соврав, ответила Алиса. — Всегда ты так, вечно занятая. Ладно уж, — проворчал слегка опечаленный коллега.

Целый день она рисовала размытые образы, туманные пейзажи, силуэты, ускользающие в дымке... А сама не спала уже столько ночей, что реальность начала казаться менее чёткой, чем эти цифровые фантазии, которые она с трудом уже различала, не понимая: это сон или реальность. Граница стиралась. Город за окном словно дышал в унисон с её усталостью.

В обеденный перерыв, перекусывая своим ланчем на скамейке в парке, она вдруг услышала знакомый смех. Звонкий, беззаботный — тот самый, что выводил её из оцепенения много лет подряд, но который она не слышала уже последние года три. Сердце ёкнуло. «Не может быть». Она обернулась. Это же невозможно. У фонтана стояла женщина в ярко-жёлтом пальто, болтая по телефону. Светлые волосы, взъерошенные ветром. Голубые глаза, прищуренные от смеха. Элис. — Элис? ....Ээээлиииисс! Она подбежала к фонтану и чуть ли не рывком развернула к себе девушку... — Вам чего, аджумма? Вы в своём уме..? — Извините, я обозналась... — низко поклонившись, сказала опечаленная Алиса. На что я могла рассчитывать? Она же пропала три года назад. Просто бесследно исчезла. Как ни пыталась её найти Алиса, всё было тщетно. От полицейских толку ноль, кучу заявлений приняли и просто положили пылиться в папку. Поэтому она сама ходила и расклеивала листовки с её фото. Стояла неделю под дождём с плакатом «Помогите найти».

Она подошла к своему месту, где оставила ланч-бокс. — И вообще, — возмутилась она. — Аджумма? Почему аджумма-то? Неужели так плохо выгляжу? Я всего лишь три месяца плохо сплю... Можно было бы хотя бы нуна сказать, — раздосадованно проговорила вслух Алиса, но достаточно тихо и на приличном расстоянии от «потерпевшей». — Мне всего-то 23 года.

Остаток дня она доработала на автопилоте. С задачей она справлялась кое-как, а отчёт о проекте нужно было предоставить в понедельник. Сегодня четверг, так что время ещё есть. Она сохранила проделанную работу и, выключив компьютер, решила уйти немного пораньше. Вечер был поистине тёплый. Она до метро решила неспешно прогуляться пешком. И правда... Спешить было некуда. В вагоне по удаче было мало народу, и она смогла доехать сидя. Добралась домой она без происшествий. Возле двери её встретил соседский кот. — Ах, это ты, Персик. Смотрю, тоже исхудал весь. И зачем тебя только завели эти странные люди? Ну... Проходи же, — она открыла дверь, впуская его. — Сейчас поужинаем вдвоём.

Она поставила миску на стол и достала из шкафчика жидкий корм для кота. Она всегда его покупала, так как знала, что он зайдёт. Насыпав, пригласила жестом ужинать. Кот запрыгнул на стол, понюхал корм и сел. — Ну ты чего? Не голодный, что ли? И с этими словами поставила кастрюльку с водой на плиту. Вода закипела. Две минуты по таймеру на плите. Яйцо сварила вчера — разрезала пополам, желток плотный, оранжевый. Чаша из её любимого супового набора. Ложка кунжутного масла — та, что купила на распродаже. Очень даже неплох. От пара запотело окно над раковиной. Она нарисовала на нём смайлик. «Хоть ты мне улыбаешься».

За стеклом — размытые огни соседних квартир. Кто-то смеётся и что-то весело обсуждает. Уединение в этих квартирах оставляет желать лучшего. Она поставила чашу на стол. Слегка подула на первую ложку. Она ещё была горячая, а вот вторая — уже можно. Старенький телефон-раскладушка молчит на столе. Но миска полная. И сегодня этого достаточно. Кот, смотревший, как она уплетает лапшу за обе щеки, принялся тоже есть свою еду. — Ах... Так ты меня ждал, мистер? Что ж. Похвально, похвально. Джентльмен. Не иначе. Она улыбнулась и, как всегда, протянула руку, чтобы погладить. Он отстранился. — Недотрога, — подумала про себя Алиса. — Как и я когда-то. Правильно. Доверие нужно заслужить.

Она помыла за собой тарелку и, открыв кухонное окошко, присела за стол немного поговорить с котом, а не с голосовым помощником. Всё же, кто бы ни говорил, а живое общение лучше. Окно она всегда оставляла открытым. Так он мог приходить и уходить, когда захочет. Как и тени за окном. Она сложила руки крендельком и положила голову, смотря на Персика. Это имя было написано у него на ошейнике с медальоном. Они смотрели друг на друга, не моргая, минуту. Время уже постепенно перевалило за полночь. Он смотрел на неё, свернувшись калачиком на столе. Она тоже ещё пыталась смотреть, но, видя, что кот уже спит, тоже прикрыла глаза. И будто под его чётким руководством, по гипнозу мурчания, всё же кое-как уснула. Город за окном притих, словно затаив дыхание. Арафус ждал. Но сегодня, хотя бы сегодня, она была в безопасности.

Глава 2 - ЦЕНА ЖЕЛАНИЯ

Впервые за много лет ей приснился сон о том, чего вовсе не хотелось вспоминать… Никогда… Её голова немного подрагивала, выбирая моменты для показа вырванного из памяти «киноролика». Лоб слегка морщился.

Первым пришёл запах. Не мокрого бетона и не кошачьего корма, нет, а сладкий, приторный аромат ванили и клубники, смешанный с резким запахом бензина и озона перед грозой. Именно из-за этого она больше не покупает торты и вообще не отмечает свой день рождения.

Алиса стояла внутри воспоминания, но видела всё словно через толщу мутного аквариума. Она была маленькой. Её ноги едва ли могли достать до педалей воображаемого велосипеда, но она сидела на заднем сиденье автомобиля.

«Странно, — подумала Алиса. — Но на тот момент мне ведь было семь лет».

Кожа салона холодила спину сквозь тонкое белое платье в красный горошек. Её любимое платье, подаренное мамой в канун дня рождения, было почему-то ей велико.

— Пап, ну пожалуйста, — её собственный голос звучал тихо, но требовательно, как скрип несмазанной двери. — Тот, с клубникой. Я хочу именно его.

В зеркале заднего вида отражались глаза отца. Усталые, с красными прожилками. Он работал в двойную смену. Она знала это, но ещё не понимала, как тяжело было тогда для него. Но тогда, во сне, ей было всё равно. Она просто требовала, поставив своё «хочу» перед фактом, зная, что отец всё же уступит. Он всегда поддавался её просьбам. Стоило ей лишь настоять на своём.

— Алиса, может, мы всё-таки договоримся на мамин шоколадный брауни? — голос отца звучал глухо, будто из-под воды. — Или любой шоколадный торт из магазина? Его проще упаковать, и он гораздо вкуснее. Мы… мы с мамой правда очень устали. А завтра как раз съездили бы, папа отпросился бы, возможно, немного пораньше, и мы провели бы с тобой время вместе.

— Нет! — каприз звенел в ушах, как разбитое стекло. — Клубничный! Ты обещал! Я! Хочу! Только! Клубничный!

Мама повернулась с переднего сиденья. Её лицо было то чётким, то в моменты просто размытым, словно кто-то водил мокрой кистью по холсту. Но улыбка была тёплой. Она всегда пыталась сгладить углы между ними. Словно была связующим звеном.

— Давай заедем, милый. Это же её день рождения. Один раз можно.

Папа вздохнул. Этот вздох во сне длился вечность. Он кивнул. Машина свернула. Фары выхватили из темноты витрину пекарни. Розовый торт в окне светился, как маяк. Как ловушка. Манящая её из темноты судьбы переворотов.

Она получила торт. Коробка была холодной и тяжёлой. Красивый розовый бант украшал коробку сбоку. Она прижала её к груди, чувствуя себя победительницей. Гордясь, что всё же настояла на своём.

— Счастливого дня рождения, солнышко, — сказала мама и протянула ей через сиденье серебряное сердечко на цепочке. — Это наш подарок с папой тебе. Хочу, чтобы оно всегда теперь было с тобой.

Алиса схватилась за кулон. Серебро обжигало ладонь холодом.

— Спасибо, — сказала она.

И в этот момент мир накренился. Воздух стал гуще, будто его можно выбрать по фрагменту, как мозаику, и упаковать в коробку с подписью «Собери себе на память».

Не было звука тормозов. Не было визга шин. Только тишина, когда двигатель заглох, и ощущение невесомости, будто ты в космосе, плавая, вертишь головой в разные стороны. Коробка с тортом взлетела в воздух. Крышка открылась. Розовый крем разлетелся тысячей мелких брызг, превращаясь в кровь, в осколки стекла, в дождь.

Мама, повернувшись с ужасом на лице, не успела договорить фразу. Папа не успел вывернуть руль и только смог обречённо повернуть голову, посмотрев на жену.

Удар.

Темнота.

А потом — боль. Не физическая, а та, что скручивает внутренности в узел, затягивая посильнее. Алиса стояла уже вне машины, а посреди дороги. Вокруг лежали обломки, но она сама была невредима. Ни души вокруг, только она, смотрящая на свои маленькие руки. Они были чистыми. Слишком чистыми.

— Это я, — прошептала она во сне. — Это из-за торта?

— Из-за тебя, — подтвердили тени, выползая из-под асфальта. Они шептали её имя… *Алиса… Алиса…*

— Вот до чего доводят человеческие слабости… — прошипели они.

Она побежала к машине. Заглянула внутрь.

Сиденья были пусты.

Только серебряное сердечко лежало на разбитом стекле, раскрытое. Внутри вместо фотографий была чернота.

— Папа? Мама? Куда же делись фотографии? Я не хочу вас забывать. Пожалуйста, вернитесь…

Алиса потянулась к сердечку, но оно рассыпалось в прах. Дорога под ногами начала становиться зыбкой. Алису засасывало внутрь асфальта, как в зыбучие пески. Вот она стоит уже по колено в нём, не имея возможности выбраться. Потом по пояс… Чем больше она пыталась барахтаться, тем больше увязала. А тени, предательские тени, подбирались ближе… И ближе, лаская её тело невидимыми щупальцами. На тех местах, которых они касались, оставался ощутимый холод.

— Меня не должно быть здесь, — прокричала она, понимая, что это всё нереально. Но её крик повис в воздухе. «Это что-то хуже», — подумала она про себя. — Где я вообще? Что это за место?

— Ты пришла искать ответы, — ответила тишина. — Или бежать.

Щупальца подбирались ближе к шее, и одно из них начало туго обвиваться вокруг, не давая сделать вдох.

Она попыталась закричать ещё раз, но вместо крика из горла полез клубничный крем, ярко-розовый, душащий её.

— Проснись, проснись! — скомандовала она сама себе в голове…

***

Алиса резко вдохнула, дёрнувшись всем телом.

Темнота комнаты ударила в глаза. Сердце колотилось так, будто пыталось пробить рёбра. На губах чувствовался сладкий, тошнотворный привкус. Она встала, подошла к крану и, налив воды, жадно делала каждый глоток, который отдавался болью в горле.

Персика на столе рядом не было.

Вдоволь насытившись водой, она поставила стакан в сторону и судорожно схватилась за шею. Кулон был на месте. Холодный. Реальный.

— Только сон, — прошептала она в пустоту. — Это просто нелепый сон, — повторила она себе, но голос дрожал. — Ты дома. Всё хорошо. Нечего бояться.

С такими кошмарами так лучше и не спать вовсе. За много лет после аварии это был первый кошмар в её жизни.

Сна больше не было. На часах было 3:30 утра. И до рассвета оставалась ещё уйма времени.

— Поздравляю, Алиса. Ты побила свой рекорд. Вместо четырёх часов спишь уже три с половиной.

Она закрыла окошко на кухне и легла на нерасстеленную кровать. И пролежала так до утра.

***

**Лето. Июнь. 2003 г.**

Следующим днём она снова услышала стук в свою комнату. Тук-тук. Открывается дверь, и просовывается светлая голова.

— О, привет, новенькая. Ты не спишь?

Она зашла, закрыв за собой дверь, и снова без приглашения плюхнулась на кровать.

«Снова эта наглюшка сюда припёрлась», — подумала про себя Алиса.

— Опять она в своём склепе сидит, — с этими словами Элис встала и настежь распахнула окно. — Я тут это… как там его… в общем, я тебе сегодня «кое-что» принесла.

Задорно и даже полушепотом проговорила она это и полезла в карман кофточки.

Алисе, конечно же, было интересно, что же это такое под названием «кое-что». Поэтому глаза немного сместились с разглядывания и так уже поднадоевшего потолка на вновь прибывшую. Но так, лишь слегка. Чтобы не был слишком заметен её интерес.

Та, долго копавшись в кармашке и вытаскивая застрявший предмет, выудила и протянула Алисе… чайную ложку.

Глаза Алисы быстренько дёрнулись вверх, на потолок.

— Вот. Видишь? — довольная собой проворковала Элис.

«И зачем мне чайная ложка? Что, я по-твоему чайных ложек не видела?» — подумала про себя Алиса.

— А, ой. Вот же. — Элис перевернула её.

На ложечке было застывшее коричневое пятно.

— Это жИжёный сахар, — ответила Элис. — Жижоный, жижный. Жжиии… Ну да ладно. Запомнишь?

Она поводила ложкой почти у носа Алисы.

— Его надо класть этой коричневой штукой на язык. Очень вкусно. Тётушка Сом Ран сказала, что он хорош ещё для горла, когда оно болит. Это я сама сделала сегодня, специально для тебя.

«Вот, — подумала Элис. — Раз ты не разговариваешь, то, может, у тебя горло болит?»

Она положила ложку на прикроватную тумбочку.

Алису слово «жИжоный» насмешило вовсе, и она впервые улыбнулась. Но тут же спрятала улыбку обратно.

«Это леденец, — сказала про себя Алиса. — Мы с мамой такие раньше делали, но заливали по формочкам».

Но вслух не произнесла ни слова.

— Только ты это, ложку верни потом. А то мне влетит. Я её с кухни-то сперла.

Она посидела ещё пару минут в молчании, пялясь в окошко на играющих ребят на площадке.

— Ладушки. Мне, кажись, пора. Славно мы сегодня снова с тобой поболтали. Ну, я это… пойду. Я ещё завтра зайду. Ты только выздоравливай побыстрее.

Она снова убежала как ужаленная, хлопнув дверкой.

Алиса присела на кровать и потянулась за ложкой. Как и ожидалось, она была снова вся в крошках.

«Что же она носит такого в своих карманах?» — подумала Алиса.

И с этими мыслями сдула крошки и положила «жИжоный сахар» в рот, коричневой стороной вниз. Как сказала Элис, никак не иначе.

Как же вкусно.

Она так же посмотрела в окошко, где играли ребята. Незаметно для себя она начала болтать ногами туда-сюда, которые не дотягивались ещё до пола. И душа её, одинокая, постепенно начала таять.

***

Утром, до звенящего будильника, который она отключила сама, Алиса взяла телефон и позвонила коллеге.

— Утречка. Извини, что так рано, ты можешь передать начальнику, что я приболела?

— Что-то серьёзное? — спросил коллега. — А то вчера у тебя вид был не очень.

«Это просто бессонница, всего-то. Нормально я выгляжу», — подумала она, но вслух сказала:

— Обычная простуда. Проект закончу вовремя. За выходные отлежусь и в понедельник буду как штык. Кхе… кхе… — Она немного кашлянула для убедительности.

— Конечно, конечно. Ты выздоравливай только.

И она, сказав спасибо, разъединилась.

5:15. Рутина.

Встав с кровати, она пошла принять душ.

Вода обрушилась на плечи горячим потоком, смывая остатки ночного кошмара. Струи стекали по спине, но Алисе всё ещё казалось, что она чувствует липкую сладость клубничного крема. Вспенив мочалку, она терла кожу до красноты, пытаясь стереть невидимые пятна крови и стекла. Она терла… терла…

Резкая боль заставила её остановиться. В некоторых местах кожи проступили красноватые точки.

— Ну вот… Дуреха… Стерла кожу в кровь, — сказала она вслух.

Пар заполнил кабину, делая дыхание тяжелым, как тогда, в машине.

— Выдохни, — прошептала она под шум воды. — Это просто вода. Просто пар. Не хватало ещё вдобавок к бессоннице заработать себе параноидальную шизофрению. Или грохнуться и потерять сознание. И кто тебя тогда обнаружит? Разве что через два дня, если не дозвонится никто с работы.

Когда она выключила кран, тишина вернулась, но уже не такая звенящая и давящая, как во сне. Алиса закуталась в полотенце и подошла к запотевшему зеркалу. Пальцем провела полоску, протирая стекло. Из тумана выглянуло её отражение: бледное, с тёмными кругами под глазами. Серость…

Рука машинально потянулась к шее. Серебряное сердечко лежало на ключице, тускло поблескивая в свете лампы. Оно не рассыпалось. Оно было тяжёлым и реальным.

— Я здесь, — сказала она своему отражению.

Голос звучал хрипло, непривычно после долгого молчания. Она одела очки и вышла из ванной.

Одевшись в мягкий серый свитер и джинсы, Алиса вышла из комнаты. Поставив чайник на плиту, она достала тосты и сделала себе гренки. Ореховая паста была её любимая. Она неспешно заварила себе кофе и, открыв окошко на кухоньке, подсыпала в миску немного сухого корма для Персика. Вдруг придёт.

Захватив из спальни ноутбук, она, поставив кружку с правой стороны, а тосты с левой, уселась в своё любимое мягкое кресло с подушкой. Сделав первый глоток, она открыла ноутбук. Экран загорелся, высветившись небольшим приветствием и заставкой цветочка на главном экране.

— Ммда уж, сигнал интернета оставляет желать лучшего, — сказала она, а потом добавила: — О, работает.

В окошке уведомлений всплыло новое сообщение.

«Город спит. А вы?

Снова считаете трещины на потолке до рассвета? Или бежите от кошмаров, которые ждут за закрытыми глазами?

Бессонница — это не приговор. Это просто адрес.

**Клиника «Крепкий сон»**. Мы ждём вас, когда остальные спят.»

*Нажмите на ДА, для подтверждения записи.*

Она его, конечно же, проигнорировала, нажав на крестик в углу.

— А теперь надо бы немного поработать удалённо.

Она откусила первый тост и принялась редактировать проделанную на днях работу. Время неумолимо шло быстро. Тишину нарушил голосовой помощник.

— Алиса, напоминаю, что у вас сегодня запись к врачу на три часа дня.

— Спасибо, Айви. Что бы я без тебя делала то?

Посмотрев в кружку, она увидела, что не выпила и большей половины, как кофе остыл. Зато съела оба тоста. Сохранив проделанную работу, она было хотела закрыть ноутбук, но в углу всплыло уведомление.

*Входящее сообщение.*

Она нажала «открыть».

«Мы видели, как вы ворочались этой ночью. Снова 3:14?

Ваши сны стали короче. И опаснее. Мы знаем, что вы боитесь закрыть глаза.

Не бойтесь. Мы заберём их у вас.

**Клиника «Крепкий сон»**. Вернём вам тишину.»

— Да что ж это такое? Очередная спам-рассылка?

Она нажала на «спам», и уведомление исчезло с экрана монитора. После она закрыла ноут и ушла в ванную. Сняв свои очки, она одела контактные линзы. Сегодня они были янтарного оттенка. Одев тонкий плащ, она взяла мобильник и небольшую сумочку, выпорхнула в объятия дня.

Улица встретила её обманчивым теплом, несмотря на то что была прекрасная пора года. Осень. Солнце, пробиваясь сквозь янтарный фильтр линз, окрашивало мир в цвета старой фотографии — сепия, золото, выцветшая охра. Город казался декорацией к душещипательному фильму, который она уже видела, но не помнила, чем он закончился. Алиса поправила воротник плаща и двинулась неспешной походкой к метро.

Метро в это время оказалось забито под завязку. Час пик. Чего ещё ожидать? Зацепившись за поручень, её потоком хлынувших людей немного придавило к двери выхода с другой стороны. Но она и не была против. Так стоять было неудобно, но зато хоть не уснуть. Подумала она, и тут же её глаза предательски сузились.

«Почему именно метро? Это что, отправная точка что ли? А если и да, то куда? Что тут распыляют, что вечно хочется спать? Ерунда такая».

Она привалилась к двери, слегка прикрыв глаза и крепко держа портфель. Раздался голос из динамика:

— Станция Кванхвамун, следующая станция Сити-холл.

«Да. Мне нужно проехать всего одну остановку, — подумала она. — Немного просто прикрою глаза. Ненадолго… Самую малость…»

Из динамика в вагоне раздалось:

— Устали от войны с подушкой?

Ворочаетесь до утра, а потом лежите без сил? Или ваши сны превратились в кошмары, из которых не хочется возвращаться?

Хватит терпеть.

**Клиника «Крепкий сон»**. Мы вернём вам утра без тяжести.

Она открыла глаза мгновенно.

— Что за дурацкая реклама, везде понапихают.

Протолкавшись кое-как, Алиса вышла на своей остановке, и через двадцать минут она стояла перед нужным зданием. Старый кирпичный особняк, отреставрированный под частные медицинские кабинеты. Всё как обычно. Огромная вывеска большими красивыми буквами гласила «Sweet Dreams».

Она пришла точно по адресу и, немного постояв, ещё не решаясь войти, всё же толкнула тяжёлую стеклянную дверь.

Внутри пахло не больницей, как она думала. Не спиртом и не хлоркой.

Пахло книгами и сандалом, тёплый древесный, умиротворяющий.

«Ну посмотрим, на что вы способны, доктор „Сон“. Сможете ли вы мне помочь после шести уже ранее неудачных попыток в других клиниках?»

Алиса остановилась в холле. Ресепшен был пуст. Она подошла, заполнила анкету, положила её на стойку регистрации, а после отошла сесть в мягкое кресло возле окна.

— Мисс Алиса Ис?

Она немного дёрнулась, когда к ней подошла девушка, держа в руках её анкету. Неожиданно. А может просто потому, что Алиса задумалась, глядя в окно на растущее рядом дерево клёна. Которое притягательно завораживает своими медленно опадающими листьями.

— Да. Это я, — неуверенно произнесла она, как будто речь идёт вовсе не о ней, а она просто зашла передохнуть с дороги.

— Пройдите со мной, пожалуйста. Кабинет 105, доктор Кан Му Сунг уже вас ожидает, — мягко произнесла девушка, миловидная на вид.

Как для себя отметила Алиса, она была живым воплощением той тишины, которую обещала клиника: спокойная, свежая и невероятно внимательная.

Она встала и, сняв свой плащ, повесила его себе на руку.

— Позвольте мне его взять у вас и отнести в гардеробную, — она протянула свою руку, держа в ней номер 55.

— Да, пожалуйста, — мило улыбнулась ей Алиса, взяв номерок и положив в сумочку.

Она провела её до кабинета и, постучав, оповестила врача о прибытии пациентки.

Дверь за спиной Алисы закрылась практически бесшумно, отрезая её от внешнего мира словно шлюзом. Звукоизоляция была потрясающей: не было слышно ни шагов уходящей администратора, ни гула коридора, ни даже собственного дыхания, которое вдруг стало слишком громким в этой звенящей тишине. За окном располагался вид на всё тот же клён, который так гипнотизировал и привлёк её внимание, когда она сидела внизу, ожидая приёма.

Кабинет доктора Кан Му Сунга напоминал не медицинский офис, а скорее уютную гостиную старого интеллектуала. Приглушенный свет настольной лампы, ряды книг в твердых переплетах и мягкое кожаное кресло напротив стола. Метроном на тумбочке. Воздух здесь был ещё насыщеннее, чем в холле: к запаху сандала примешивалась едва уловимая нотка сухих трав — лаванды и полыни.

Доктор Кан Му Сунг не выглядел как типичный врач в белом халате, которого она ожидала увидеть, как в других клиниках. На нём был темно-синий джемпер поверх рубашки, что придавало ему вид скорее университетского профессора, написавшего не одну диссертацию, чем человека, имеющего дело с чужими болезнями. Ему было примерно за 65. Он сидел, сложив руки на столе, и внимательно смотрел на Алису поверх очков. Его взгляд был спокойным, но пронзительным, будто он видел не просто пациентку, а всю её историю, написанную мелким шрифтом под кожей.

— Проходите, мисс Ис, — его голос был низким, бархатным, тем самым голосом, который хочется слушать бесконечно, чтобы уснуть. — Прошу вас, расположитесь поудобнее. Здесь никто не будет вас торопить. Присаживайтесь в кресло или на кушетку. Где вам будет более удобно и вы будете чувствовать полный комфорт.

— Вы знаете, почему я здесь, доктор? — начала она сразу, без приветствий, и присела на роскошную кушетку, кожа которой немного проскрипела под небольшим давлением, когда она садилась. Её голос прозвучал хрипло, и она кашлянула, прикрыв рот ладонью. — Мне сказали, вы специализируетесь на сложных случаях инсомнии.

— Я специализируюсь на причинах, мисс Ис, а не на симптомах, — мягко поправил её Кан Му Сунг. Он не стал ничего записывать. Его руки, сперва державшие блокнот, после положили его и оставались неподвижными. — Бессонница — это не болезнь. Это сигнал. Крик о помощи той части вас, которая боится закрыть глаза.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло в комнате.

— Красивые слова. Но я была у шести специалистов до вас. Все они говорили про гормоны, стресс, мелатонин. Таблетки не работают. Я не могу закрыть глаза… Напротив таки, я могу. Но уснуть дома не получается. Засыпаю только вне дома. И как бы это нелепо не звучало, именно в метро. Утром. Как будто это отправная точка. Вот только куда? Как это работает, ума не приложу.

Она инстинктивно потянулась к кулону на шее, проверяя, на месте ли он.

— Та-ак, понимаю, — протяжно ответил он, выслушав её. — А вы не хотите найти причину? То, с чего всё это началось?

— Что вы имеете в виду, доктор? — немного скептически настроенная, ответила Алиса.

— ГИПНОЗ.

При этом слове он немного запнулся и кашлянул.

— Да, да. Гипноз. Ваши воспоминания — ценный ресурс. Память ваша, это своего рода топливо. Подумайте сами. Кто мы есть без нашей памяти и воспоминаний? Просто оболочка. Пустой сосуд. А что делают с пустыми сосудами? Правильно, наполняют чем-то другим… — Он снова кашлянул.

— Я… — сглотнула ком в горле Алиса. — Я подумаю.

Признаться честно, он уже немного пугал её.

— И когда вы хотите провести этот ваш сеанс гипноза? — неуверенно спросила она.

— Если вы готовы, то можно прямо сейчас.

— Нууу, — протянула Алиса. — Давайте попробуем.

Он взял с тумбочки метроном и коснулся холодного латунного грузика. Легким толчком запустил маятник. В тишине комнаты раздался сухой, отрывистый щелчок. Метроном ожил, превратившись в механическое сердце, которое теперь отмеряло время не для музыки, а для них. А точнее для неё, Алисы. Этот звук не заполнял пространство, он вытеснял из него воздух.

*Тик-так. Тик-так.*

Это был не ритм, это был обратный отсчет. В голове всплывал образ… Машина, дворники ходили ходуном… Перевернутый торт, клубничный крем… *Тик-так, тик-так.*

— Стоп, стоп, стоп, — сказала Алиса, остановив сеанс внезапно.

Доктор «Сон» дёрнулся от неожиданности.

— Могу я выбрать другой способ для гипноза, если он есть?

— А чем вам не угоден этот способ?

Она проигнорировала его вопрос, настояв на своём.

— Так есть или нету?

— Часы… — ответил доктор «Сон». — Есть часы.

— Хорошо. Давайте заново, пожалуйста.

И с этими словами она легла на кушетку. Доктор «Сон» достал старенькие карманные часы на цепочке и сел, пододвинув стул рядом с тахтой. Часы словно маятник маячили перед глазами Алисы.

— Слушайте мой голос. Я досчитаю от десяти до одного, и вы постепенно погрузитесь в сон. 10… вы успокаиваетесь, слушая мой ровный голос. 9… ваше тело расслабляется. 8… каждая клеточка вашего организма наполняется тяжестью. 7… ваши веки тяжелеют. 6… вы медленно начинаете закрывать свои глаза.

Эту фразу он произнес протяжно, почему-то зевая.

— 5… когда я досчитаю до одного, вы уснёте. 4… 3… вы начинаете глубоко дышать. 2… медленный вдох и выдох… 1…

Алиса пролежала с закрытыми глазами на кушетке ещё пять минут, но ничего не происходило. Тихое сопение раздалось где-то поблизости. Она открыла глаза и повернулась на источник небольшого шума. Каково было её удивление, когда она обнаружила, что доктор «Сон», обещавший узнать причину её недосыпания, просто уснул сам, свесив голову себе на грудь.

Она немного хихикнула, прикрыв рот рукой. Но на всякий случай помахала ладошкой перед его лицом и, не увидев никакой реакции, просто тихо, сняв обувь, встала и вышла из кабинета на цыпочках, тихо прикрыв за собой дверь.

Обувшись, она подошла на стойку регистрации и расплатилась за сеанс кредиткой.

— Всё ли вам понравилось? — спросила миловидная администратор, та, что провожала её до двери доктора.

— А? Д… Да. Конечно… Конечно, — ответила Алиса и, одев пальто, поспешила удалиться.

«Ну вот. Ещё один шарлатан. Хотя с виду так и не скажешь. А начиналось всё так красиво».

Когда Алиса выходила, уже смеркалось.

— Ну что? — проговорила она себе. — Ещё одна ночь без сна?

И, подняв воротник, неспешно двинулась в сторону метро.

---

Текст готов к использованию.