Антология Вневременья

День города

Морозным февральским утром в Литтл-Бирге наступило 150-летие города.

Мэр города выступал перед жителями:

«Друзья, хочу вызвать на сцену нашего легендарного частного детектива. Он

распутывал самые трудные дела, которые только мог видеть наш маленький городок.

Поприветствуем Бэрлика Эйстеджа! Оркестр, фанфары!»

Толпа начала свистеть и выкривать имя местного героя. Когда он поднялся на

сцену, мэр поднял руку вверх, толпа по знаку начала стихать.

- Дорогой наш Бэрлик, напомните, сколько дел вы раскрыли? – мэр передал

микрофон детективу.

- Я не веду счет делам, сэр, но на ум приходит что-то около трех сотен.

- Не около, а ровно триста! Я, как мэр, все должен знать о городе и о делах,

которые в нем творятся. Благодаря вам мы не будем бояться спать по ночам, потому что

рассветный убийца пойман. Благодаря вам мы не боимся отпускать кошек на улицу,

старуха Джинни получила по заслугам. Наконец, благодаря вам, раскрыта тайна

директора банка! Наши деньги в сохранности. Еще раз, аплодисменты герою!

- Не стоит, это просто работа. Как только я переехал к вам в город, сразу понял, что

моя помощь здесь необходима.

Мэр улыбнулся и обратился к толпе:

- А подозревает ли наш герой, что скоро сам будет являться делом?

- Он же детектив, наверное знает! – кто-то выкрикнул из толпы

- Каким делом? Разве вы не будете меня награждать? – Бэрлик удивился.

- Понимаете, мистер Эйстейдж, нашему городку каждые десять лет необходимо

приносить в жертву праведника, совершившего триста добрых дел, иначе на город

снизойдет проклятие. Так делали наши предки, так делаем и мы.

- Но я ведь вам помог раскрыть столько дел, поймал столько убийц! За что?

- Это все было отличным планом сделать из вас истинно верующего в свою

святость праведника. Старухе Джинни не хотелось похищать бедных кошек! И да, бедный

рассветный убийца, его казнили, но и он внес свою лепту в спасение города.

Детектива привязали к столбу рядом со сценой. Он кричал и пытался вырваться, но

не мог.

Весь город пришел посмотреть на жертвоприношение.

Эндшпиль

— Встать, суд идет! Сегодня рассматривается дело об убийстве четырнадцати человек. Обвиняется Ральф Шоптауэр, — усталый пожилой судья вопросительно посмотрел на подсудимого, — честно говоря, для меня это было шоком. Гроссмейстер мирового класса и стал серийным убийцей. Обвиняемый, признаете ли вы свою вину?

— Это были не обычные четырнадцать человек. Они все были местными учеными, докторами наук, а на деле – обычными тупицами и рохлями. Человек живого острого ума уже после четвертого убийства догадался бы, что все происходящее – вызов. К сожалению, никто не понял, даже обидно немного, пришлось эндшпиль начать на полгода раньше. Продолжайте, судья, ваш ход.

— Присяжные, все зафиксировали факт признания вины у подсудимого? Ральф, еще двадцать минут, и вам будет вынесен приговор. Минимум три пожизненных срока вам обеспечено.

Подсудимый встал, улыбнулся присяжным и сказал:

— Если бы мы с вами сейчас играли в шахматы, то вы бы думали, что победили: король, то есть я, пойман, и нет ни малейшей возможности что-то предпринять. Но вы бы ошиблись. Королю в шахматах не нужно ходить. За него все делают остальные. Сейчас я хлопну в ладоши и будет первый ход. Хлопну в ладоши второй раз, и будет второй ход, за ним третий и, наконец, «Эндшпиль». Можно сказать, «детский мат» вам, судья.

— Попробуете бежать, и мы применим силу!

— Физическая сила ничто в сравнении с силой разума. Один из охранников уже заблокировал двери, если он этого не сделает – умрет вся его семья. Так же зависим от меня и один из присяжных. А теперь приступим к «Эндшпилю».

Обвиняемый хлопнул в ладоши. Через пару секунд сработала система пожаротушения, и находящиеся в зале суда поняли, что вместо воды льется бензин. Толпу волной накрыла паника.

— Никому не делать лишних движений, не создавайте искру! – испуганный судья смотрел, как народ начал давить друг друга в проходе, пытаясь выломать двери. Люди кричали без остановки.

Обвиняемый хлопнул второй раз. Один из присяжных достал трясущимися руками зажигалку из кармана.

— А вот и «Эндшпиль»! Шах и мат, судья! – обвиняемый хлопнул третий раз, и присяжный щелкнул зажигалкой.

Искусство

«Закрываемся через час!» - проговорил проходящий мимо охранник галереи.

Стив никого не слышал. Он уже полдня разглядывал картину «Дерево и закат». Во всей галерее, казалось, только она передавала такие краски и эмоции, что было невозможно ни на секунду оторваться. Грейпфрутовое солнце бросало закатные цвета на дерево, одиноко и гордо растущее на холме. Юноше казалось, что из картины дул теплый летний ветер, приносящий с собой запах приближающейся ночной прохлады.

«Закрываемся через полчаса!» - охранник прошел в обратную сторону.

Стив начал различать на полотне новые элементы: где-то вдалеке был небольшой лес, возможно, в нем обитали дикие звери, на которых охотились жители деревушки в правом углу картины. Все было настолько реалистично, что невооруженным глазом рисунок можно было спутать с фотографией.

«Вот бы постоянно на такое смотреть. Все бы отдал! Правда, все!» - Стив перестал ощущать реальность, он так и продолжал смотреть на картину

«Наконец-то никого нет. Люблю время после закрытия! - охранник любил разговаривать сам с собой. Он остановился напротив картины под названием «Юноша, смотрящий на картину «Дерево и закат», - Надо же, очередная жертва искусства! И зачем этот болван приходил в галерею? Что он тут нашел? Только картиной стал – с этими мыслями охранник продолжал смотреть на холст.

В это время на аукционе из-под молотка ушла работа неизвестного художника под названием «Охранник галереи, раздумывающий над холстом под названием «Юноша, смотрящий на картину «Дерево и закат»

Игра

-Итоги подведены! Игрок под номером семь, что ты можешь сказать в свое оправдание?- голос Ведущего звучал твердо и без эмоций.

Я бы многое отдал, чтобы взглянуть в его глаза. Временами мне казалось, что балахон сам по себе живой, и никакого Ведущего не существует, и никем даже не упоминалось его существование. Однако он здесь, стоит прямо перед столом и продолжает вести игру.

-Вы погубили невиновного, я ухожу, - Семерка явно нервничал. Он кинул на стол карту и я заметил, что он действительно являлся «мирным жителем». Проигравший пнул ногой деревянный стул со спинкой, обитый красным бархатом, на котором ему довелось сидеть всего десять минут с начала игры. Парень, в отличие от меня, не до конца ознакомился с настоящими правилами Игры. Первое правило Игры гласило: Игра приравнивается к жизни.

В руке Ведущего как будто из пустоты появился хорошо знакомый мне револьвер. Оружие совсем не изменилось. Менялись только стальные пули, всегда ясно и точно идущие к своей цели. Оглушительный звук незваным гостем вторгся в пространство комнаты, и Семерка повалился лицом вниз прямо на черный ковер, заливая его кровью. прямо рядом с Девяткой, первым проигравшим.

По лицам новичков со скоростью тока прошла волна страха и отвращения, но никто не встал, потому что всем на ум пришло пятое правило Игры: «Игрок, вставший со стула, приравнивается к погибшему жителю».

-Город засыпает.

Я одел маску. Судьба любит меня, с этой маской я прихожу на Игру уже пятый раз. На этот раз мне выпала карта мирного жителя. Каждый раз я ждал, что Тени меня заберут, но этого пока не происходило.

-Просыпаются Тени. Кого Тени заберут с собой?

Я вел себя тихо, стараясь даже не дышать, потому что каждый совершенный мною шорох мог привести к проигрышу, а каждый звук, который я смогу услышать, доведет меня до победного конца. Слева доносились звуки какой-то возни. Интересно, кто же Тень: Двойка или Десятка? Или так получилось, что все Тени сидят рядом, хотя такой расклад редок.

- Тени засыпают, просыпается Спаситель. Кого Спаситель хочет оставить в живых?

Конечно, Спаситель хочет оставить в живых себя. И это правильно, других спасают только самонадеянные глупцы, возомнившие себя бессмертными. Один раз мне выпала карта Спасителя, и я спасал только себя. По этой же причине я до сих пор и жив.

-Итак, игрок под номером пять, прощайте!

Пятый, в отличие от двух первых проигравших, остался сидеть, но, так же как и они, оказался убит. На этот раз всем было плевать, и на лицах игроков появился азарт и жажда жизни.

-Начинаем обсуждение,- эти слова Ведущий всегда произносил с довольными нотками в голосе, похоже ему явно нравилась эта часть игры, где каждый готов винить любого, кроме себя.

Самосохранение в людях в определенные моменты жизни словно краном перекрывает все остальные чувства, будь то любовь или дружба.

Когда читаешь книги или смотришь фильмы, где главный герой может бросить все, чтобы остаться в живых, думаешь что поступил бы наоборот. Ты считаешь, что готов броситься под машину, чтобы спасти ребенка, оставленного без присмотра неопытными родителями и играющего прямо на дороге. Или ты готов выступить один с мечом против сотни воинов. Кажется, что ты готов погибнуть, и словно викинг отправиться в Валгаллу, где тебя уже давно ждут.

Но все не так: тебе будет жаль ребенка, но в какой-то момент времени организм перестанет подчиняться мозгу, и ты останешься на месте, наблюдая за страшной трагедией. А смерти от сотни воинов ты предпочтешь сдаться и тихо умереть в катакомбах, надеясь на освобождение. Ты ни в чем не виноват, такова уж наша сущность.

Игрок под номером один все время смотрел в мою сторону. Мне было интересно, что он во мне увидел, но судя по его странному огоньку в глазах, он явно замыслил недоброе. В Игре я всегда чувствовал людей, которые могут решить мою судьбу. В данном случае было два варианта. Первое: он считает, что я - Тень. Тогда он попробует убедить в этом остальных, и я проиграю. Второй вариант был не лучше: он сам является Тенью и уже рассматривает мою кандидатуру на выбывание. Чтобы перейти в следующий кон нужно попытаться убедить в своей правоте остальных, неважно прав я или нет. Испокон веков люди были манипуляторами и ораторами: стоит только убедить толпу, и ты непобедим.

-Я считаю, что это номер три. Посмотрите на него, он как-то странно на всех смотрит, явно что-то скрывает, кто будет голосовать за него? - Единица говорил нужные слова, но не в нужной интонации, однако трое подняли руки.

Неприятный холодок прошелся по моей спине. Я понимал что мне сразу нужно разрешить эту ситуацию, иначе стадный рефлекс сыграет на руку, но не мне.

-У меня больше доводов считать, что Тень-это Единица. Ведь он сразу решил перевестивнимание на другого, чтобы отвлечь таковое от себя, - я говорил немного уверенней, чем он, - вспомните, до этого он вообще старался молчать, боясь произнести хоть слово.

-Я тоже считаю, что нужно голосовать за Единицу, посмотрите на его руки, он прячет под ними карту, он нервничает, что его раскроют. Я не имею права показывать карту, но я смело могу утверждать - я не Тень, мне незачем скрывать карту, - Десятка принимал мою сторону.

У Десятки больше шансов выжить, войдя в доверие к остальным. Если Единица действительно Тень, то за меня вряд ли будут голосовать.

-Итак, две кандидатуры: Единица и Тройка, начинаем голосование.

Трое против четверых. В мою пользу

-Игрок под номером один, покажите свою карту.

-Да, я был Тенью, и я рад, что убирал некоторых из вас. Больше ничего не хочу вам говорить, ибо вы все заранее проиграли.

Итак, Один вышел из Игры. Остались две Тени. Одна из них скорее всего Десятка, но его точно не победить. Нужно, чтобы мою теорию развернули и поддержали хотя бы несколько человек, тогда методом голосования от него можно избавиться.

- Город засыпает.

Я одел маску.

- Просыпаются Тени. Кого Тени заберут с собой?

- Тени засыпают, просыпается Спаситель. Кого Спаситель хочет оставить в живых?

-Итак, город просыпается без игрока под номером …. Прощайте.

Я улыбнулся и закрыл глаза.

Мир Энди

Энди было нелегко добраться до города, а точнее до того, что осталось после Катастрофы. Голод и отсутствие медикаментов напрочь заглушали остатки человеческого в новом и безжалостном мире. Энди был одиночкой и надеялся найти место для зимовки. В дороге ему пришлось убить пару человек, сбежать от малочисленной банды и прятаться от патрулей местного клана, контролирующего территорию.

Льющий весь день дождь не собирался заканчиваться, и в районе бывшего парка, а теперь разросшегося желтого леса, Энди заблудился. Он три раза возвращался к одной и той же странной скамейке. Ее, казалось, не тронуло само время.

-Чертов дождь, чертов лес! Почему именно я, здесь и сейчас!? В чем смысл!? – путник не боялся кричать, барабанящие капли заглушали голос.

- Здравствуй, я очень давно ждал этой встречи, - к скамейке подошел человек в капюшоне с висящим на плече ружьем.

Энди вздрогнул от неожиданности и упал, ударившись головой об угол скамейки.

- Да, хорошо ты приложился, шишка долго будет болеть, - человек снял капюшон, и Энди посмотрел на его лицо. Спустя мгновение он понял, что смотрит на постаревшего себя.

- Что здесь происходит? Я многое видел после Катастрофы, но это, черт возьми, первый раз. И отойди подальше от меня, это жуткое зрелище – видеть самого себя!

- Не бойся, я сам через это проходил. Просто прочти и найдешь ответы на все вопросы. Самое главное – не отклоняйся от графика, но я уверен, что ты справишься. Был рад повидаться. Прощай, дружище!

Постаревший двойник бросил Энди сверток в полиэтилене, снял ружье и выстрелил себе в голову.

Энди схватил сверток и бросился бежать не оглядываясь. Спустя час он нашел заброшенное земляное укрытие, отогрелся и вскрыл сверток. Это оказалась книга, на обложке которой был изображен он сам. Книга называлась «Основной функционал и инструкция по двадцатилетней эксплуатации андроида «Энди-2». Мир Энди погас.

***

- Эй, Марк, ты что творишь вообще? – Алекс дал подзатыльник незадачливому программисту, уставившемуся в черный монитор, - ты вставлял флэшку в рабочий компьютер?

- Да, босс. Но это всего на минуту. Фото перебросить.

- Да какая разница! Флэшка с вирусом оказалась, ты не только стер нашу симуляцию, но сначала устроил там Апокалипсис вкупе с временным парадоксом. Сколько андроидов теперь заново переустанавливать и загружать в сеть. Ты уволен, болван!

Билет

Эд ехал в вагоне метро, но никак не мог вспомнить, как он там оказался.

Что я тут забыл? Надо выходить. Интересно, это какое направление?

Поезд ехал уже десять минут, но остановок не было. Кроме него в вагоне было трое человек. Самым странным было то, что никто из сидевших в вагоне не подавал признаков паники.

Пассажиры занимались своими делами, как будто так и должно было быть. Мужчина в очках и шляпе, сидевший напротив, читал газету, однако Эд не смог разглядеть даже заголовок. В последнее время зрение его подводило. Лицо человека казалось знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел.

В это время ребенок, сидящий на коленях у мамы, выронил маленькую машинку.

«О, когда-то и я коллекционировал «Hot wheels», - подумал Эд.

Мальчик не стал кричать, как это делают обычно маленькие дети. Он просто показал маленьким пальчиком на машинку и сказал: «Мама, минка!» Мама с полуслова поняла, что нужно было малышу, подняла машинку и отдала в руки сыну.

Эд порылся в пальто и выудил оттуда листок. На нем ничего не было написано, кроме одного: Дорт-Файленд: 4:30 – Барнорт 19:50.

Таких билетов я раньше не видел, что вообще здесь происходит?

Эд попытался привлечь внимание, но ни ребенок с мамой, ни мужчина с газетой не замечали его, продолжая заниматься своими делами.

«Следующая станция для тебя, Эд» - послышалось из динамиков. Поезд выехал из тоннеля. Белый свет начал пронизывать вагон насквозь. Сначала Эд увидел, как просвечиваются руки, а затем растворился в белизне полностью.

В Барноте в 19:50 у счастливой семьи на свет появился ребенок, а в 4:30 почти за пятнадцать часов до этого в Дорт-Файленде скорая помощь констатировала смерть у пожилого человека в очках и шляпе. Он умер, покупая газету.

Автомат по археологии

Лопата Джорджа наткнулась на что-то попрочнее грунта.

«Кость! Я нашел кость! Скорее все ко мне, теперь копаем здесь!» - Джордж позвал студентов-археологов, которые проходили практику под его руководством.

После пары изнурительных часов команде удалось извлечь практический целый скелет человека.

-Профессор, это будет прорыв! Сколько ему лет? Пять тысяч? – спросил один из студентов Джорджа.

- Ставлю, что не меньше десяти! - возразил второй студент.

- И чему я вас только учил? Двойки за практику хотите получить? – Джордж начал ругаться на студентов, - Ну-ка, Бэтани, может, ты знаешь? Скажешь правильно, и получишь автомат по практике и прямо сегодня отправишься на заслуженные каникулы.

- Легко, профессор! Наша раса стерла человечество, как вид, семнадцать тысяч лет назад. После вторжения популяция Homo Sapiens за два года приблизилась к нулю.

- Отлично, Бэтани, практика засчитана! Можешь прямо сейчас лететь отдыхать.

Бэтани, довольная, помахала четырьмя руками, расправила свои перепончатые крылья и взлетела над пустыней.

Правдивая история российского зомбиапокалипсиса

Валера проснулся в больничной палате. Он не помнил, как туда попал и сколько там находился. Было так тихо, что его разбудил ползающий таракан. В прикроватной тумбочке Валера нашел одежду и обувь.

Окна палаты выходили во двор, в котором лаяла свора собак, рыщущих вокруг поваленных мусорных баков.

«Есть кто живой? Ээй!» - парень крикнул, но ему никто не ответил

Коридоры были пустыми, половина ламп не горела, остальные мерцали бледным светом, нагнетая и без того жуткую атмосферу.

Выйдя на улицу, Валера увидел несколько разбитых вдребезги машин, вокруг валялись какие-то листовки и обрывки газет. Так было и на соседней улице, и через пару кварталов от нее, и на центральной площади. Дойдя до местного парка культуры и отдыха юноша встретил грязного мужчину без чувств.

- Мужчина, вам помочь? – спросил Валера, его с детства учили быть порядочным.

- Ргххх! – мужчина что-то хотел сказать, но издал только булькающие звуки. Он попытался подползти к Валере, но тот бросился бежать как можно дальше от парка.

Его внимание привлек звук полицейской сирены.

«Помогите! Стойте!»

Машина остановилась, оттуда вышел полицейский.

- Лейтенант Архипов, ваши документы, - представился сотрудник правоохранительных органов.

- Какие документы, тут зомби! Настоящий зомбиапокалипсис! Скажите, Москва тоже пала? Дайте мне автомат, я буду отстреливаться.

- Молодой человек, хотите в вытрезвитель загреметь? Он у нас и так переполнен. Каждый год так.

- А что вообще происходит-то?

- Как что? День города вчера был. У нас его всегда с размахом отмечают, а сейчас спят все еще. Вы что, первый раз в наших краях?

Накануне

Джон рассказывал Тиму о законах Свалки: «Свалка – как водопой. Не трогай никого и тебя не тронут. Всем хватит». Это относилось и к собакам, но в тот вечер изрядно набравшегося Тима ничто не могло остановить. Он почему-то решил, что отстреливать из самодельной рогатки бродячих животных самое что ни на есть веселье.

Рука опухла спустя несколько минут после укуса одной из жертв его шуток. Джон, видя проступающие на теле Тима сине-зеленые сосуды, предлагал обратиться к врачам, на что друг показал ему средний палец, отхлебнул пойла и пошел спать в свою палатку.

Джону не следовало трогать мертвого Тима. Полицейским не следовало трогать двух мертвых бездомных под мостом. Скорой не следовало отвозить больных в местную клинику.

Через месяц Нью-Йорк опустел.

Малый совет

Маршал Нордейл проводил внеочередное совещание. В малый фронтовой совет входило десять человек, включая самого маршала.

- Мы почти год удерживаем северо-восток, но, черт возьми, мы так и не узнали о врагах, кроме того, что они считают себя воинами Улья! Генерал Сворк, напоминаю, вы отвечаете за результаты всех разведывательных операций. И за отсутствие результата тоже.

- Как вы знаете, маршал Нордейл, наши операции завершались полным провалом. На прошлой неделе мы отправили двенадцатую группу разведки. Она должна была вернуться вчера, но мы их все еще ждем.

- Значит, результата нет? - с этими словами маршал Нордейл дал знак двум часовым, они нацелили арбалеты на Сворка.

- Маршал, вы не можете это сделать! Разве не помните, через что мы с вами прошли?

- Война не прощает ошибок ни друзьям – ни врагам. Приказываю казнить бесполезного генерала! Труп вынести прочь!

Когда часовые с трупом покинули помещение, маршал продолжил совещание.

- Последний человек покинул малый совет. К сожалению, его тело непригодно для заселения, но это и не важно, победа и так у нас в кармане. Воины Улья, напоминаю, мы находимся в этих телах до победного конца. Славься, Улей! – ликовало существо в теле маршала.

- Славься, Улей! – ликовали остальные.

10 пинт

В трактире «10 пинт» в самом разгаре была игра.

-Ард, третий раз костуешь, не многовато ли? – Ирвит был настолько пьян, что совсем не различал лиц. Ардом он называл каждого, кто бросал кости. Они познакомились пару часов назад, но пепельные волосы юноши, его шляпа и плащ казались знакомыми с детских лет.

- Ирвит, ты чего? Теперь моя очередь! - Ворлик бросил кости, но попал мимо стола, – Трактирщик, еще нам принеси!

- А мне уже хватит. В глазах двоится. Где мой меч? – Блейк попытался встать, но сразу же упал навзничь.

За ним, как звенья одной цепи, стали заваливаться Ирвит и Ворлик.

Трактир застыл: все посетители испуганно уставились на трупы, с которых что-то снимал четвертый игрок.

«Хозяин, не бойся. На этих ублюдков давно объявлена охота. Я заберу медальоны как доказательство их смерти. Вот расписка от премьера северо-восточной резервации, - парень достал из кармана брюк бумагу и положил на стол, - Эта троица наворотила там дел. Но теперь они никого не будут грабить. Кстати, кружки лучше выбросить, там яд. А вот компенсация тебе за беспокойство и уборку».

Ард бросил хозяину монету, снял с вешалки шляпу и открыл дверь трактира. Спустя несколько секунд он бросил трактирщику еще одну монету: «Налей остальным посетителям. Я угощаю».

Дверь захлопнулась. Ард скрылся в ночи, а в трактире «10 пинт» продолжилась пьянка.

Дверь

Витька указал пальцем на еле заметный вдали трехметровый холмик с козырьком и дверью:

-Диман! Че эт там?

- Похоже на землянку. А вдруг в ней живет настоящий БОМЖ?! Пошли позырим! Кто последний, тот лох!– с этими словам Диман пнул Витьку и бросился вперед.

-Меня подожди! А вдруг ругаться кто будет! В парке есть сторожа! Или наркоманы! – двенадцатилетнему Витьке не хотелось туда идти. Он уже жалел, что послушал друга и пошел с ним в какую-то глушь. Если родители узнают, то компьютера лишат на неделю. А ему, чтобы получить сержанта в игре, всего пять тысяч опыта осталось набрать.

Витька остановился в нескольких метрах от землянки и стал озираться по сторонам, но кроме друга так никого и не увидел.

- Ой, да ладно, не боись, че ты! Никого тут нет! - Диман открыл дверь и уставился куда-то внутрь, - Да я рукой до обратной стены достаю, тут просто склад граблей, видимо сторожа оставляют. Давай на спор, сначала я зайду туда, ты дверь закроешь, а потом наоборот. Прикольно же будет! Адреналин, блин!

С этими словами Диман закрылся в землянке.

В этот миг Витька почувствовал что-то нехорошее. Стараясь преодолеть сковывающий от пяток до волос страх, он подошел вплотную к холму. Открыв трясущимися руками дверь, мальчик закричал: там были только ржавые грабли.

Тем временем Диман в недоумении смотрел на бескрайнее ночное море, отражающее две луны. Двери за ним не было.

Шкура Зверя

Ард вот уже час ловил недовольные взгляды собравшихся на центральной площади жителей Холмового Раздела. Наконец солнце начало клониться к закату.

- Ты получил всю оплату наперед! Давай нам шкуру Зверя. Докажи, что ты честно сделал свою работу. А не то тебе не поздоровится! - галдели люди.

Ард как мог успокаивал толпу, однако какой-то озорной мальчишка, пользуясь всеобщим одобрением, попал в него яйцом и тут же скрылся.

Убрав с испачканной шляпы желток, Ард показал пальцем на небо.

- И что мы должны там увидеть, болван? –выкрикнул кто-то из крестьян.

- Будет вам шкура, и не одна. Что вы знаете об оборотнях?

- Бабка моя, рассказывала, что это люди, которые при полной луне превращаются в волков, а утром, с первым лучом солнца, ничего не помнят, мирно просыпаются в своих кроватях.

- Верно! Но этого мало. Иногда так случается, что солнце не успевает садиться, однако полная луна уже появилась. И кем в таком случае оборотню быть?

- А нам почем знать! Ты нам истории бабкины не пересказывай, нам работу предъяви.

- Что ж, время пришло. Вот солнце, а вон там луна. Такое необычное явление случается один раз в несколько десятков лет, красиво, да? А теперь посмотрите на себя.

С толпой начала твориться какая-то чертовщина, лица и руки жителей стали покрываться шерстью. Все начали в панике кричать.

-Ну что, вы хотели шкуру Зверя? Получайте! Звери – это вы! Вся деревня, весь ваш Холмовой Раздел – оборотни. О том, что с вами происходит, никто не мог сказать, потому что путники, оставшиеся на ночлег, не доживали до рассвета. Но с сегодняшнего дня, благодаря «Дню небесного Двуличия», вы будете превращаться в зверей, оставаясь в человеческом сознании. Что ж, не благодарите, - довольный Ард повернулся и пошел прочь от толпы.

- Так давайте убьем его, тогда никто не будет знать о нашем проклятии, - толстый торговец бросился на мужчину.

- Стойте, если хотите жить! Вы сами расплачивались серебряным монетами. Пусть только кто-то попробует приблизиться, я прямо в лицо горсть запущу. А для вас, в обличии зверей, серебро будет горячее раскаленного в кузне металла.

Никто не посмел выступить.

- Я никому не расскажу о вашей тайне. Прощайте.

Крылья

Как человек, нырнувший и пробывший под водой минуту, судорожно глотает ртом воздух, так и мое сознание постепенно выныривало из омута сна. Сначала бессмысленный взгляд на плоскость потолка, затем, по мере вращения головой, плоскость перетекала в объемное пространство небольшой комнаты, которая почти не изменилась за много лет.

У одной стены, оклеенной старыми серыми обоями с изображением утративших краски бледно-голубых цветов, стоит моя кровать, за ней располагался довольно старый, многократно ремонтируемый, но ещё в пригодном состоянии шкаф для одежды. На его боковой стенке висел плакат-афиша какого-то фильма, название которого ни о чем не говорит и не привлекает, а сам плакат просто делает комнату немного уютней. У другой стены стоит стол, служащий как для еды, так и для работы за ним.

Над столом полка для книг, одно из немногих развлечений в этом сером и скучном мире. Книг на ней было немного, потому что я брал их в библиотеках, а если покупал, то после прочитывания писал какое-нибудь пожелание и оставлял на скамейке.

Завершал комнату старый маленький холодильник, покрашенный в черное и больше напоминающий сейф.

Вот и все, что было в этой комнате, находящейся на пятом этаже. Больше всего в этой комнате я любил только окно, которое можно было открыть и, начиная с поздней весны и заканчивая ранней осенью, вдыхать свежий воздух, смотреть на огни вечернего города и слышать все, что происходит в округе.

Я далеко не святой, поэтому-то и отбываю наказание вот уже семь лет на Земле. Таких, как я, называют падшими ангелами. Не стоит путать с демонами. Демоны сразу рождаются демонами, и никакой ангельской сущности в них никогда не было.

Я не любил людей и всегда презирал их, поэтому мне отрезали крылья и отправили сюда на неопределенный срок. Чем больше я узнаю людей, тем больше я их ненавижу: сплошная похоть, пороки, никакой надежды на спасение. Однако ещё большую ненависть я питал к себе, потому что ничем не отличался от всех остальных на этом шаре.

Из всех ангельских способностей у меня осталось только бессмертие, но я старался не умирать: ужасно чувствовать всю боль и то, как медленно, в течение нескольких месяцев, зарастают твои кости после падения с десятого этажа.

Я постоянно пил, ввязывался в драки (за что неоднократно получал шрамы и синяки), имел пару связей с какими-то девицами, но они все были мне противны до ужаса. В итоге я начинал скандалить, и у нас ничего не получалось.

Я всегда просыпался вечером и шел гулять, потому что всегда любил больше ночь. Ещё тогда, когда был Им. Может любовь к темноте и была началом моего падения, но сейчас мне все равно.

Этот вечер ничем от остальных не отличился. Вечерняя прохлада после знойного летнего дня. Я принял душ и вышел на улицу. Купил неплохого пива и решил пройтись по парковой аллее, на скамейках которой было многолюдно.

Мне все-таки удалось найти свободную и скамейку, и я бессмысленно сидел, пил пиво и наблюдал за парковым контингентом: большинство скамеек занимали подростки, включающие в себя различного рода неформалов; на одной скамейке коротал ночь, накрывшись картонной коробкой, бедняга бомж; две скамейки занимали семьи с детьми, не желавшими видимо идти домой. Кто-то недалеко играл на гитаре, словно накладывая звук всей парковой панораме.

Рядом появилась шумная и хмельная компания, состоящая из пяти здоровых парней. Судя по внешнему виду, их стиль жизни состоял из бодибилдинга днем и клуба, крутых тачек и таких же девушек вечером. Они не нашли свободной скамейки, но тут взгляд одного из них скользнул по мне, и все решительно направились в мою сторону.

-Слушай парень, не знаю как там тебя зовут, но мы с друзьями устали, и нам нужно посидеть. Не окажешь нам услугу? – в этой компании появился парламентер, коротко стриженный, около двух метром высотой и с огромнымибицепсами и грудью, которые обтягивала черная футболка с иностранной надписью и рисунком, изображавшим какой-то известный европейский город.

Я решил не отступать до последнего и начал играть непонимающего:

- Какую услугу? Я не оказываю услуги, вы наверное меня с кем-то спутали.

- Понимаешь, просто мы с ребятами хотим тут посидеть а ты мешаешь нам!- в разговор ввязался ещё один. Он был поменьше и слабее первого, но его лицо источало больше злобы.

- Я вам не мешаю, наоборот, вы пришли сюда и помешали мне спокойно насладиться летним вечером.

Я чувствовал, как накаляется атмосфера, но мне было плевать. Я любил драться и привык к боли. А ещё я ненавидел людей.

- Мужик, по-хорошему просим, убирайся вон. Нас больше. Твоих сил хватит только на то, чтобы прогнать того бомжа,- парламентер не унимался.

- Идите прочь, ублюдки,- сказал я и разбил начатую бутылку о голову парламентера. Боли это принесло ему мало, однако пиво из разбившейся бутылки вылилось на голову и ручьями потекло на футболку.

Меня избивали очень долго, и я потерял сознание.

Меня разбудил тот самый бомж. Он думал, что я мертв, и решил полазить в моих карманах, однако хватило одного моего протяжного вздоха, и его зловонное тело исчезло.

Я не знаю, умирал я на этот раз или нет, мне было все равно. Я злился на то, что меня избивали прямо на глазах большого количества людей и никто, никакая божья тварь не попыталась меня спасти. Хотя чего мне было ожидать от тех, кого уже давно выгнали из рая?

Я бессмысленно бродил весь день, и все, кто видел окровавленного, истерзанного человека в ужасе шарахались в сторону, переводили детей на противоположную сторону дороги. Даже полицейские, спешащие куда-то по своим делам, не удосужились подойти ко мне и предложить помощь.

Последний автобус принял меня так же холодно. Все, кто ехал в автобусе, старались держаться от меня подальше. А мне и ничего от них не нужно было, я сидел и смотрел в грязное окно, местами показывающее улицу или, когда в автобусе горел свет, отражало мой силуэт.

Звук открывающейся двери, в автобус кто-то вошел, сел рядом со мной. Это оказалась молодая девушка, в белой куртке с шарфиком цвета морской волны. Её волосы срывались под белой шапочкой, заканчивающейся огромным бумбоном. «Красивая, давно таких не видел,»-подумал я про себя и опять отвернулся к окну.

-Мужчина, вам плохо? Я учусь на врача, позвольте я вам помогу, - девушка проявила ко мне интерес.

-У меня все хорошо, правда,- пытался отнекиваться я.

Однако мы высадились на следующей остановке, и она повела меня в аптеку.

Я проводил её до дома.

Я шел домой, а образ этой девушки все сидел в моей голове. Она оказалась самым прекрасным созданием, с которыми мне довелось тут встретиться. Я встал, закрыл глаза и почувствовал, как волны прекрасного идут от моего сердца по всему телу. Открыв глаза, я обнаружил себя парящим на городом, и именно любовь дала мне новые крылья.

Коллекционер (микрорассказ)

Сколько себя помню – всегда был собирателем монет. Нумизматика – отличное хобби, да и в нищете никогда не останешься, цена только вырастет. Моя коллекция была обширной, несколько тысяч позиций, но таких экземпляров я еще не видел: тысяча девятьсот двадцатый год, изображен профиль человека с необычной шевелюрой, будто рога на голове. Надпись? Похоже, это латынь. Даже предположить не могу, откуда взялись монеты, такие красивые, манящие. Однако тут же смутно припоминаю, как дрался за них с каким-то человеком, блеснул нож.

Эх, все бы отдал, чтобы увидеть, что изображено на обратной стороне этих монет! Как жаль, что я не могу убрать их со своих глаз.

День знаний (микрорассказ)

– Сто слов! В наказание ты должен написать сто слов! – сказала Витьке учительница.

– За что, Наталья Андреевна? – расстроился Витька.

– Нечего было в девочек бросаться грязной тряпкой!

– Но сегодня же праздник, первое сентября!

– Вот именно. День знаний. Может, хоть чему-то научишься. Возьми в библиотеке книгу и выпиши на доске сто длинных слов.

Витька надулся, засопел, но пошел выполнять указание.

Библиотекаря не было, а на его столе лежала старая книга в кожаной обложке под названием «Вызов». «По фильму, что ли?» – подумал Витька, вернулся обратно и взялся за мел.

***

Услышав грохот, в класс ворвалась рассерженная учительница. Голова школьника, насаженная на огромное щупальце, обернулась.

Видеопрокату видеопрокатское (микрорассказ)

– Здравствуйте, увидел у вас раздел «Проклятые кассеты». Это что, приколы какие-то? – спросил посетитель работника видеопроката.

– Совсем не приколы. Отправляете человеку, которого хотите убить, кассету, и всё! Он больше никогда вас не побеспокоит.

– Как это работает? В них яд или бомба?

– Это совсем грязные методы. У нас – черная магия! Человек смотрит кассету, и через сутки погибает при несчастном случае: от банановой кожуры до автокатастрофы.

– Если кто-то рядом будет находиться, его тоже зацепит?

– Скорее всего. Но мы за побочные эффекты не отвечаем.

– Отлично! Сутки назад я посмотрел кассету и теперь рад, что заберу вас с собой.

Оба обернулись на пробивающий витрину грузовик.

Праздник каждый день (микрорассказ)

– Сладость или гад… – хор тыквоголовых мертвецов не успел договорить, дробовик сделал свое дело: остатки черных балахонов, перепачканных оранжевой слизью, клочками разлетелись по улице.

– Как же вы мне надоели, убирай потом за вами! – человек громко хлопнул входной дверью, прошел на кухню и посмотрел в окно. Из окна соседского дома на него таращилась пара пустых глаз, подсвечиваемых изнутри огоньком свечей.

Человек помахал тыкве:

– Привет, Джек. Эх, вот встретил бы я тебя раньше…

Он грустно оглядел свою кухню. Там было много ножей: пластиковые, швейцарские, армейские. Того самого не было.

А потом в голос зарыдал: "Ну что за Хэллоуин без маски и кухонного ножа!"

Распродажа (микрорассказ)

- Не проходите мимо! Только сегодня, в Пятницу, 13-го! Настоящие скидки, непередаваемые эмоции!" – раздавалось из колонок на весь район.

Василий, идущий по своим делам мимо многоэтажного бизнес-центра, заметил зазывалу: аниматор был в нелепом костюме классического приведения – а-ля белая простыня с прорезями для глаз и рта.

- А что тут у вас такого интересного происходит?- спросил любопытный парень.

- Не проходите мимо, давайте к нам, скоро сами все увидите. Черная пятница, будем скидывать! Ах, люди такие падкие!

- И насколько процентов у вас скидки?

- Просто улёт! А, вы уже не успели...

Вася охнул: с верхнего этажа падали, махая руками, кричащие люди.

За компьютером (микрорассказ)⁠⁠

- Игорюша, опять за компьютером штаны протираешь! Сходи с друзьями во дворе поиграй! Гляди, сколько их много, чумазые только. А ты все сидишь! Тут по телевизору одного доктора слушала, правильно говорит - у тебя игровая зависимость.

- Бабушка, нет никакой зависимости, важным делом занимаюсь! Вышки связи рабочие ищу.

- Отговорки! Все как доктор Степанов говорил: первый признак – раздражение!

- Ба, ну если ты так хочешь, то, конечно, пойду погуляю. Может, еды принесу. Только ты дверь никому не открывай.

Игорь взял ружье, вышел в подъезд и подумал: "Хорошо, что бабушку не оторвать от архива старых тв-шоу. В ее мире зомбиапокалипсиса нет".

Есть (микрорассказ)

Жертва поймана. Я повесил ее на крюки в амбаре и качал всю ночь.

- Как думаешь, есть ли жизнь после смерти? – прохрипело тело.

- Скоро узнаешь.

- Или ты…

Включив свет, я увидел гигантский склизкий ком, пустивший щупальца в плоть умирающего. Тело спрыгнуло с крюков и ведомое щупальцами направилось ко мне.

Не май месяц

НЕ МАЙ МЕСЯЦ

- Ну и холодина у вас ! – пожаловался Арсений встречающему, - лето же, июнь! Я, дурак, думал: юга, позагораю. А тут зябко. Что с погодой? Я, как начальник котельной, не доволен!

- Ну, милчеловек, сами виноваты! При жизни уголь воровали, детишек морозили. У нас в аду, знаете ли, не май месяц.

- Погоди, что?