Антикварная девушка

Глава 1

Александру, тридцативосьмилетнему мужчине с начавшими седеть висками, нравился этот окраинный, почти что трущобный район. Здесь располагался автосервис, в который он устроился три с лишним года назад, и с тех пор каждый поход с работы домой превращался для него в маленькое приключение. И пусть ходить здесь в день получки с наличкой «на кармане», как сегодня, могло быть не совсем безопасно — это мало его беспокоило.

После того, как десять лет назад его бросила подруга, до этого годами тянувшая с ответом на его «предложение», да еще и увезла их сына в Испанию, ему стало в принципе нечего терять. Он больше не боялся упасть в чьем-то мнении, заболеть, быть уволенным, ограбленным, и не особенно боялся умереть. Точнее, просто не думал об этом. Перестав что-либо кому-то доказывать и чего-либо добиваться, Александр постепенно изменился. Он потерял свою прежнюю напряженность, забыл про вечные сомнения и превратился в уважаемого окружающими, нормально зарабатывающего, уравновешенного человека с неплохим здоровьем. Близких друзей у него не имелось, но и хорошие знакомые вполне устраивали.

Он привык жить сегодняшним днем и радоваться маленьким радостям, на которые жизнь бывает довольно-таки щедра для ценителей подобных вещей. Например, вот такой легкой прогулке по этому району, казавшемуся Александру едва заметным переходом в иное измерение — таким здесь все выглядело странноватым и как-бы слегка искаженным.

Не городские и не деревенские, но словно находящиеся вне формата запущенные улицы, где ветхие, но явно обитаемые избушки с дровницами и огородами соседствуют с громоздкой ультра-урбанистической застройкой… Какие-то остовы сгоревших в незапамятные времена домов… Растущие повсюду вкривь и вкось пыльные деревья, не имеющие никакого отношения ни к дикой природе, ни к культурным насаждениям… Огороженная бесконечной кирпичной стеной территория закрытого еще в перестроечные времена крупного комплекса психиатрической больницы…

Среди редкой человеческой россыпи то и дело попадались довольно-таки странные персонажи. Один был похож на однорукого пирата, а другой — на ожившего мертвеца… Небрежно облокотившаяся на машину женщина-полицейский была столь нереально красива, что сама ситуация выглядела абсурдом… Байкер у магазинчика сильно смахивал на испанского конкистадора, а рыжеволосая девушка на скамейке — на диснеевскую принцессу... А неподалеку от нее под кривым, кряжистым тополем мирно курил трубку старый гном в широкополой шляпе-грибе.

Но главным чудом здесь был огромный рынок-барахолка, на котором нередко попадались удивительные вещи и занятные человеческие типажи. Александр любил свое одиночество в толпе, и поэтому нередко перед тем, как сесть в машину и поехать домой, бродил здесь, чувствуя себя, словно человек-невидимка в незнакомом городе или путник в стране теней. А уж сегодня, перед выходными, такое маленькое приключение напрашивалось само собой.

В этот вечерний час барахолка уже сворачивалась, но некоторые павильоны еще продолжали работать. Переходя от одного к другому, Александр приблизился к антикварному магазинчику, расположенному в одном из бесчисленных ржавых контейнеров. За этими уродливыми гигантскими прямоугольниками громоздились какие-то еще более безобразные сооружения, скорее всего служившие складами.

Лавка, хаотично увешанная и заваленная разным живописным старьем, напоминала запасник исторического музея после налета шайки вандалов. Александр с некоторым удивлением остановился перед несколькими явно аутентичными образцами старинного оружия во вполне кондиционном состоянии. Он с почтением потрогал пальцем русский меч XVI или XVII века и посмотрел в глубину помещения, где среди груд самого невообразимого товара смутно виднелась фигура продавца. Большой, грузный мужчина в затасканном натовском «милитари» и надвинутом на лоб «колониальном» пробковом шлеме лениво поднял на позднего посетителя свои налитые кровью и откровенно пьяные глаза.

— Интрсуетссс? — глубоким, низким голосом пробормотал он, и по тесному помещению поплыли волны резкого алкогольного «свежака», смешанного с густыми «старыми дрожжами».

— У вас тут невозможно не заинтересоваться, — уважительно ответил Александр. — И оружие представлено великолепное, прямо хоть в музей. Иногда кажется, что в таких местах найдется все, что угодно. Хоть немецкий «шмайсер» в рабочем состоянии!

— «Шмайсер»! — презрительно фыркнул толстяк, извергнув новую цунами перегара. — Вы явно имели в виду МП-40. Надо?

— Я бы взглянул, — улыбнулся Александр, оценив шутку.

— Ну, пусть будет «шмайсер», — прокряхтел продавец, с трудом поднимаясь на ноги и уронив при этом целую груду какого-то старья. Человек оказался немолод и настолько огромен и толст, что заслонил собой всю заднюю стену лавочки, упершись «шишкой» своего пробкового шлема в потолок. Он покачивался на неохватных ногах, словно гора во время землетрясения. Сделав кистью руки, больше похожей на медвежью лапу, неуклюжий приглашающий жест, он медленно двинулся куда-то вбок. Там, за кучами офицерских ремней и кобур, полевых планшетов и явно подлинной военной формы времен первой и второй мировых войн, оказалась неширокая щель. Гигант каким-то чудом, словно жидкость, ловко проскользнул в нее, приглашая посетителя следовать за собой.

Заинтригованный Александр оказался в просторном складском помещении, заваленным все теми же хламоподобными «музейными экспонатами» среди которых виднелись кривобокие стеллажи со старинным оружием. Неповторимый запах старья перебивал даже перегар, исходивший от толстяка. Последний неуклюже порылся в каком-то покосившемся шкафу, что-то с грохотом уронил и как ни в чем не бывало достал оттуда немецкий автомат МП-40, в просторечии обычно называемый «шмайсером». Грозное оружие выглядело в его ручище смешной детской игрушкой. Присоединив к нему коробчатый магазин, он вопросительно посмотрел на Александра.

— Муляж? — в свою очередь спросил тот.

— Ни муляжей, ни реплик, ни холощеных стволов, — с достоинством изрек толстяк, отвел затвор оружия и от бедра дал короткую очередь в дальний конец комнаты. В закрытом помещении треск выстрелов прозвучал оглушающе, пули жадно продырявили груду старых поддонов, расщепляя потемневшее дерево.

— Берете? — безучастно посмотрел он на Александра.

— И сколько такая красота?

— Пять штук. Рублей, естессно.

— Всего пять тысяч за такое историческое оружие в идеальном состоянии? — удивился Александр.

— Хотите дороже — давайте дороже. Но вообще пятёра, — показав в зевке два ряда огромных, желтых зубов, выдохнул продавец.

— А не «прихватят» с ним потом? — спросил несколько обескураженный Александр.

— Здесь не «прихватят», а там, — толстяк устало провел громадной ладонью по своему широченному, как стадион, обрюзгшему лицу. — Там уже ваша забота. Купленный товар возврату и обмену не подлежит. И жалобы тоже не принимаются. Берете «немца»?

— Я… в общем, пока подумаю… — несколько смутился Александр. — Теперь я совсем не удивлюсь, если у вас найдется и целый танк. «Тигр» или «Т-34»…

— Пошли, — выдохнул сивухой грузный человек, слегка подтолкнув Александра куда-то вперед. Толчок был едва заметным, но крепкому автомеханику показалось, будто его задел грузовик. Странно, но за пьяно-фамильярной предупредительностью толстого антиквара неуловимо, словно «водяные знаки» на денежной купюре, угадывались давняя усталость и смертельная тоска.

Они долго пробирались тесными лабиринтами складских помещений, пока не спустились по металлическим ступеням в освещенный голыми лампами бетонированный проход, напоминающий бомбоубежище.

Прямой серый тоннель, по которому они продолжили свое странное путешествие, лишь изредка сменялся поворотами. Толстяк возвышался рядом с Александром, имевшим рост 177 см., как взрослый рядом со школьником. Вяло кивая головой каким-то изредка попадавшимся по пути малоприятным личностям, больше похожим на вылезших из-под камней скандинавских троллей, Продавец упорно двигался вперед. Он то шаркал, то спотыкался, то заваливался к стенам, невнятно напевая при этом песни на разных языках, и Александр был вполне готов к тому, что его проводник вот-вот свалится и заснет прямо на цементном полу.

Наконец, подойдя к одной из боковых дверей, гигант с надсадным кряхтеньем достал из кармана громадную связку ключей и со скрежетом открыл огромный висячий замок. Они вышли на свет из бетонированного ДОТа времен Отечественной войны, который находился уже явно на территории заброшенной больницы. Ограждающая ее кирпичная стена едва виднелась за разросшейся зеленью и какими-то неказистыми строениями.

Здесь все носило печать запустения и поросло невысокими деревьями и кустами, словно в городе Припять, оставленном жителями после чернобыльского взрыва. Среди этой неряшливой растительности возвышалось широченное трехэтажное здание явно дореволюционной постройки. Его окна были наглухо закрыты железными ставнями. Здание выглядело таким же брошенным и запущенным, как и все вокруг. Пройдя по кое-как проложенной среди пыльных зарослей тропинке, Продавец все той же связкой открыл поросшую засохшим мхом дверь в здание, и они с Александром вошли внутрь. Дверь пронзительно, жалобно застонала и медленно закрылась вслед за ними.

Глава 2

Поворот старинного выключателя — и перед ними открылся длинный захламленный коридор, напомнивший Александру тысячекратно увеличенную антикварную лавку на рынке. Вдоль стены было беспорядочно наставлено множество шкафов, стеллажей, сейфов, коробок, ящиков, свалены груды какого-то покрытого слоями паутины и пыли старья. На противоположной стороне довольно широкого прохода располагался бесконечный ряд закрытых, ржавых железных дверей.

— А что вы здесь держите? — спросил Александр.

— Всё, — односложно ответил большой человек и вынул из необъятного накладного кармана штанов огромную солдатскую флягу, скорее напоминавшую средних размеров бочонок, с гербом какого-то давно исчезнувшего государства. Отвинтив крышку, он сделал несколько могучих глотков. Сильно запахло хорошим коньяком.

— Тааак, не здесь, не здесь… — бормотал Продавец, двигаясь вдоль ряда мрачных дверей. — А, во! — Он с лязгом отпер одну из них. Протиснувшись между ставшими уже привычными ящиками и сваленными под мешковиной высоченными грудами чего-то непонятного, они оказались перед накрытой брезентом громадиной, по очертаниям определенно напоминавшей танк с длинной пушкой впереди. Продавец приподнял подгнивший брезент.

— «Тигр». Произведен в апреле сорок третьего, все детали «родные». Кое-где смазать, залить масла, заправить, и можете ехать. Берете? Пятьдесят тысяч. Ну да, рублей. «Т-34» будете смотреть?

— Т…так дешево? — в очередной раз опешил Александр. — И как на нем отсюда выехать-то?

— Мне все это достается за гроши, чего жадничать? — Толстяк снова глотнул такую порцию коньяка, которой можно было бы напоить «в сопли» небольшой офисный корпоратив. — А выехать? Вон! — Он махнул рукой туда, где в противоположном конце помещения угадывались очертания массивных, заржавленных ворот.

— Боюсь, что мне не нужен танк, — извиняющимся тоном сказал Александр. — Я про него спросил просто так, в шутку. Я же не думал… Слушайте, мне очень неудобно, что я вас тут гоняю, но при этом ничего не купил…

— Ерунда, — Продавец смачно отрыгнул перегаром. — Это, можно сказать, моя обязанность. И такие хождения чаще всего дают результаты. Глядишь, человек что-нибудь в конце концов и купит… Ведь каждому чего-нибудь, да хочется.

Он выворотил из кармана куртки палку твердокопченой колбасы и откусил от нее сразу чуть ли не целую половину.

— Что еще показать?

— Эдак у вас и вправду найдется все. Кроме, разве что, чернокожих рабов.

Продавец молча махнул гормадной головой, приглашая снова идти за ним. Отперев очередную дверь, он неуклюже вошел внутрь. Из полумрака пахнуло тяжелым духом грубой пищи и немытых человеческих тел. Навстречу ему с каких-то скамей и просто с пола неторопливо поднялись несколько темнокожих мужских фигур в светлых рубашках и мешковатых штанах с веревочными подтяжками. Они без особого энтузиазма приветствовали вошедших, прикладывая один или два пальца к косматым, курчавым головам.

— How are you guys? — неторопливо прогудел продавец. — Do you have enough food?

Услышав в ответ что-то вроде «е, маста», он добродушно похлопал говорившего по плечу, от чего тот едва не свалился с ног.

— Пожалуйста, — небрежно бросил он Александру. — Вам которого?

— Нет, нет, спасибо! — ошарашенно замахал руками Александр. — Я же просто… Я же не думал…

— Понятно, — коротко заметил толстяк, кивнул неграм, вышел из комнаты и снова запер дверь.

— Как-то тут уж совсем… — выдохнул Александр, прислонившись к стене.

— Ага, — равнодушно кивнул Продавец, не забывая время от времени отхлебывать из фляги. — Совсем.

— А есть... динозавр? — со странным спокойствием спросил Александр, вспомнив свои детские мечты. Он начинал думать, что из такого места вряд ли возможно выбраться живым, но это не особенно его беспокоило.

— Да запросто, — с комичной обреченностью махнул башкой огромный человек. В его животе грозно забурчало, словно надвигалось извержение вулкана. Он привалился к грязной стене, внимательно вслушиваясь в глубины своего колоссального организма. Что-то уяснив, он сделал мощный глоток из своей суперфляги, и моментально взбодрился.

— За мной, дружище! — Ему впервые было откровенно по душе то, что ожидало их впереди.

Последовала долгая ходьба по бесконечным коридорам с бесчисленными поворотами. Очередная однотипная дверь была открыта все той же внушительной связкой.

Перед ними открылась большая комната без потолка, ярко освещенная бьющими сверху лучами неистового тропического солнца, которого и в помине не могло быть не только в это время суток, но и вообще в этих широтах. Пол представлял из себя просто утоптанный песок непривычного, белого цвета. Остро пахло гниением и чем-то специфическим, как из террариума в зоопарке.

Посреди комнаты находилась большая клетка из мощных стальных прутьев, а в ней — самый настоящий, знакомый всем по «Парку Юрского периода» живой велоцираптор, ростом немного ниже взрослого человека. Но чего никак не мог бы передать даже самый лучший фильм, так это невероятной, свирепой жизненной силы, которая буквально переполняла ужасное животное. Она исходила от каждого его движения, щелчка зубов, удара хвоста, била смертоносным лучом из его глаз, исполненных лютой злобы. Повсюду в клетке, устланной какой-то тропической зеленью, и вокруг нее, валялись изгрызенные и буквально перемолотые мощными челюстями сырые кости.

Александр невольно попятился назад и услышал добродушный смешок Продавца.

— Хороша зверюга? Его, в отличие от того же тираннозавра, можно без проблем усыпить дротиком, положить в контейнер и вывезти на небольшом грузовичке. Так что, смотрите, думайте… Сорок тысяч рублей.

— Сорок тысяч… — сипло выдавил из себя Александр. — Даже дешевле танка? Да вам бы за него любой зоопарк миллионы долларов…

— Не понимаете вы принципа моего бизнеса, — пробасил Продавец, почесывая пятерней свою неохватную грудь. — Впрочем, вам это и незачем… За танк я отдал три канистры чистого медицинского спирта, а за этого «велика», если мы с вами «ударим по рукам» — отдам поставщикам всего лишь фонарик с батарейками и зажигалку. Вещи, правда, качественные — с халтурой я вообще дела не имею. Поэтому «навар» и так хороший, а жадничать — это просто дебилизм.

— А кто ваши поставщики динозавров? — робко, словно о чем-то запретном, спросил Александр, обливаясь потом на лютом тропическом солнцепеке.

— Индейцы, — охотно ответил толстяк. — Те, которые пока не в курсе про доллары и миллионы. Потому, что живут еще до прихода испанских «кабальеро» в железных шлемах. Клетку, правда, пришлось им предоставить во временное пользование.

Александр в который раз отшатнулся от мощного броска ящера на железные прутья клетки и с запинкой сказал:

— Здесь я уже ничему не удивляюсь, и… в общем, если вы имеете в виду... ну, Америку до Колумба, то это было пятьсот-шестьсот… хорошо, пусть тысячу лет назад. А динозавры жили миллионы…

Его перебил раскатистый, веселый смех Продавца.

— Вы на полном серьезе верите в эти мега-триллионы лет назад, когда жили динозавры?! Даже кости коровы, которую доила ваша прапрапрабабушка при крепостном праве, скорее всего уже давно рассыпались в прах! А кости ящеров запросто пролежали миллиарды лет, как новенькие? И вы в это верите? А все эти средневековые рассказы про драконов — причем не только в сказках и брехливых рыцарских эпосах, но и в дотошных византийских хрониках? Это, по-вашему, все фуфло? — он снова засмеялся.

— Но если они жили недавно, то почему их кости находят так редко?.. — снова заикнулся было Александр.

— Да потому, что их и было мало, — свысока, покровительственно заметил Продавец. — Таких существ много в природе и не бывает. Вы частенько в своей жизни встречаете китов, слонов, варанов, тигров? Нет? А ведь это вполне себе ваши современники. Короче, что решаете с «великом»?

— Ппп...ростите, я не могу, — окончательно стушевался Александр. — Ннн...на моей даче соседи не поймут, испугаются… Они даже на серёгиного питбуля жаловались, а тут…

— Ну, и ладно, — легко смирился с очередным поражением толстяк. — Двинули?

— А можно мне еще на него полюбоваться? — спросил Александр.

— Валяйте! Но смотрите, близко не подходите, иначе костей здесь прибавится. Вон он как ловко свои коготки сквозь прутья просовывает! А каждый коготок — с добрый серп... Молота разве что не хватает. Зато у него башка твердая, как молот. Вернее, как кузнечная наковальня. И силы, как у бульдозера. Будь здесь прутья пореже, чтобы он мог между ними просунуть хотя бы нос, — пожалуй, раздвинул бы прутья нахрен, а где башка — там и весь бы вылез! Мы бы с вами и до двух не сосчитали, как нам бы сразу «алес»! — Развеселые разглагольствования Продавца были в который раз прерваны громким коньячным бульканьем в его бездонной глотке.

— Только не говорите, что у вас имеется и кувшин с джинном, исполняющим желания… — дрогнувшим голосом проговорил Александр, когда они через некоторое время снова оказались в прохладном коридоре с дверями. — И что стоит он десять тысяч рублей.

Огромное лицо медленно повернулось к нему, рот растянулся в нехорошей усмешке.

— Есть и такое, — тихо сказал он. — Сто тысяч. Но я бы на вашем месте крепко подумал… — он передернул огромными плечами. — Как-то было дело: некий хлюпик-спекулянт в «славные» хрущевские времена столкнулся с чем-то подобным, раздухарился и пожелал стать большим, сильным, и уметь достать всё, что угодно. Притом натуральное, без подделок, за недорого, — Он засмеялся с пьяной издевкой, и его лицо вдруг сделалось очень старым и несчастным. — Помнится, этот дурачок еще желал умереть очень нескоро и в богатстве. Не хочется даже думать, что это может быть…

Александр кивнул. Ему показалось, что он начал что-то понимать.

— Неужели из такого невероятного места я так и уйду ни с чем? — задумчиво промолвил он. — А нельзя ли у вас приобрести… жену? Я всегда хотел иметь семью, но на улице знакомиться не умею, а в Интернете как-то уж совсем… Зарабатываю я нормально, не пью, двухкомнатная… — он остановился на полуслове, встретив скучающий взгляд толстого продавца, выражавший явное нежелание слушать пустые оправдания клиента.

— Жану дык жану, — Продавец махнул рукой и приподнял бровь, не особенно стараясь скрыть свой скепсис при мысли о столь банальном выборе. В первый раз воспользовавшись чем-то не антикварным, он вытащил видавший виды побитый смартфон и залез в него. — Только у меня все натуральное. Поэтому я не торгую ни современными китайскими подделками под «шмайсеры», ни современными гламурными подделками под жён. Так что, если вам нужна стандартная Зая, требующая шубу, то это не ко мне.

В чем-то наконец разобравшись, толстяк повел Александра по все новым и новым длинным лабиринтам захламленных, тускло освещенных коридоров. Сверяясь, как и прежде, с чуть заметными, в основном написанными мелом или нацарапанными чем-то острым номерами на безликих дверях, он в конце концов остановился у одной из них.

Глава 3

За дверью оказалось небольшое помещение с тощими, крытыми рогожей матрасами по углам, на которых сидели или лежали три молодых, стройных женщины. Рядом с матрасами — грубые глиняные кружки с водой. У стены — широкий глиняный кувшин, накрытый плоской деревяшкой. Видимо, для «нужд». Зарешеченное окошко под потолком, мощная деревянная дверь напротив. И всё. В комнате стоял ощутимый запах пота, а стены казались выложенными не из кирпича, как все здание, а из нетесаного камня.

От всего происходящего у Александра в который раз перехватило дыхание.

— Жаль, выбор сегодня не велик, — пожал плечами Продавец. — Но те, что есть, довольно-таки неплохи.

Он сделал девушкам знак, и все три молча встали — кто быстро, а кто с явной неохотой.

Одна была чернокожей, вторая азиаткой, а третья — сильно загорелой, высокой блондинкой. Их одежда не отличалась нарядностью, а скорее напоминала какое-то аутентичное историческое тряпье из разных частей света.

Продавец со скучающим ожиданием смотрел на Александра.

— Кто она? — шепотом спросил последний, незаметно показывая на блондинку.

— Тааак, — промычал толстяк, тыкая пальцем в битый монитор смартфона и с пьяным усилием входя в роль услужливого консультанта. — Эта из таврических готов, лет ей восемнадцать-двадцать, одежда свидетельствует о незамужнем положении. Взята в плен печенегами в районе Фанагории... Скорее всего — дочь мечника на басилевсовой службе и ехала к отцу в войско за его военной добычей. По-моему, это то, что вам надо. — Толстяк снова отхлебнул из фляги, потом потряс ее и убрал в карман.

Александр внимательно посмотрел на девушку. Она была статной и нордически-красивой, несмотря на довольно грязную длинную рубашку из грубой ткани и рваный плед на плечах. Ее густые, давно не мытые, но от природы светлые волосы были заплетены в толстую косу. Поверх рубашки на грубой цепочке висел медный крестик, напомнивший Александру музейные экспонаты из древних курганов. На ряженую реконструкторшу девушка походила не более, чем молодая, сильная рысь из леса на декоративную комнатную мурку.

— Она нас не понимает? — шепотом спросил он.

— Нет, — поддатый толстяк поднял бровь, посмотрев на него, как на полоумного.

— А она это… Точно захочет стать моей женой?

— Ох, — выдохнул антиквар и продолжил самоуверенным тоном продавца в рыболовном магазине, описывающего характеристики нового спиннинга. — Тогда люди хорошо понимали свой путь в жизни, а ее путь — это семья со свободным христианином. Вы ведь крещеный? Вот и отлично...

— Свободным? Это таким... раскомплексованным, что ли? Или который не сидит в тюрьме? Или... как?

— Свободный — значит не чей-то раб, — снова вздохнул Продавец. — Только Божий. Тогда уже одно это было немалым достоинством для жениха.

— А как же любовь? — с некоторым стеснением спросил Александр.

— Дорогой мой человек... — толстяк замолчал, не спеша помассировал всей ладонью свою слоновью шею, а потом продолжил. — Вы уже не мальчик, и должны бы знать, что любовь всегда приходит потОм. Или не приходит. Но там, где есть чувство ответственности, а не одни только хотимчики, она приходит. Как награда. А в том мире, — он небрежно кивнул в сторону девушки, — кроме чувства ответственности у людей больше ничего особо и не было. Поэтому была и любовь. И тогдашние мужья даже не поняли бы, как это можно не пожертвовать своей жизнью ради жены и детей. Не раздумывая, с легкостью, как само собой! А женам было бы невдомек, как это можно не ждать мужа с войны лет эдак тридцать-сорок, без известий, практически без надежды... Ведь любовь — это не «ми-ми-ми» и не возня под одеялом; любовь — это прежде всего долг и жертва.

В общем, — он звонко щелкнул пальцами, — вы, я так понимаю, человек с налаженной жизнью, и такая жена станет для вас не обузой, а настоящей поддержкой. Но если начнёте «чморить» или изменять — сделается по-настоящему опасной. Понимаете: в том возрасте, когда вы писАли «мама мыла раму», она вместе со сверстниками охраняла стада от волков в ночной степи. С копьем, луком и стрелами. Риск для них — не проблема, насилие — рутина, а смерть — обыденность.

Впрочем, — внезапно он аккуратно, но крепко взял Александра за плечо своей ручищей, больше напоминающей вывороченный пень, и внимательно заглянул ему в глаза. Александру стало жутковато от близости громадного лица и пристального взгляда выпученных, как у собаки из сказки «Огниво», неподвижных глаз. — Впрочем я вижу, что человек вы неплохой, и в этом плане вам опасаться нечего. Пытаться «трахнуть» до свадьбы тоже не советую: может плохо закончиться. Для вас. Зато уж потом если кому и придется отлынивать от «супружеского долга», ссылаясь на головную боль, то скорее вам! Тогда люди были неутомимы во всем, да и вообще проще в своих проявлениях… А вот «шляться насторону» ей даже в голову не придет: мозги по другому устроены. И рожать будет, как из пулемета — вы же семью хотели!

А уж дети от неё народятся — богатыри да принцессы! У таких единственное недомогание за всю жизнь — это если руку топором отхватило... И отца будут уважать. Не то, что в нынешних семьях, где папаша всегда первый враг — ведь маму так в сериалах научили!

В общем, берёте? Двадцать тыщь рублёв, лучше налом. Если нужен чек, то аппарат в магазине.

— Да, я согласен, — плохо понимая, что делает, и не отрывая взгляда от девушки, сказал Александр. — Чек? Нет, не надо... Слушайте, а что было бы написано в этом чеке?

— «Девушка антикварная, IX век, 20 000 руб., НДС» и так далее. А что же еще?

— Спасибо, понял. А документы какие-нибудь у нее будут? Паспорт там…

— Какой еще паспорт? — потрясенно воззрился на него толстяк. — Выбитый на камне рунами, что ли? Мое дело достать товар, а с остальным вы уж разбирайтесь сами! Ну, так что? Зубы будете смотреть?

— Нет, нет, зачем?.. — испуганно сказал Александр, отсчитывая оранжевые пятитысячные купюры. Продавец быстро осмотрел их и небрежно сунул в один из своих бесчисленных карманов, после чего обратился к девушке с парой фраз на каком-то странном языке, по звучанию напоминающем не то немецкий, не то шведский. Она односложно отвечала ему на том же языке и впервые подняла глаза на Александра.

— О! А как ее зовут? — спохватился тот.

— Этого здесь не значится, — громадный человек неловко щелкнул ногтем по битому экрану смартфона, его явно клонило в пьяный сон. Он покачивался, грозя упасть и раздавить всех присутствующих. — Так, стоп! А рамка-то?!

Толстяк снова запер дверь и ушел куда-то, оставив своего клиента в одиночестве. Его грузные, шаркающие шаги еще не успели затихнуть где-то вдалеке, а Александра уже со всех сторон обступила живая, настороженная тишина. Он явственно чувствовал, что за каждой дверью таится что-то совершенно невероятное, да и сам коридор совсем не казался необитаемым.

Откуда-то выскользнула, словно на разведку, мышка с умной мультяшной мордочкой и большими, оттопыренными ушами, и замерла, пристально уставившись на человека. Из пыльной кучи тряпичного хлама выбрался большущий усатый таракан и неторопливо направился к мыши, которой он не уступал в размерах. Страшное насекомое и забавный грызун медленно обнюхались, словно ведя какие-то странные переговоры.

Минут через десять вернулся Продавец, катя рядом с собой большую, очень технологичного вида рамку, сделанную из металла и пластика. Поставив ее у двери, он снова отпер замок и жестом велел белой девушке выйти наружу. Когда она проходила через рамку, там энергично замигали и запиликали какие-то датчики, на крошечных мониторах замелькали надписи.

— Нужная вещь, — подмигнул Продавец Александру. — Проверила ее на тамошние инфекции и вакцинировала от наших. Тоже завозная штуковина, только оттуда... — он неопределенно махнул ручищей куда-то перед собой.

— А разве та комната не могла содержать наших инфекций?.. — спросил Александр.

— Блин, так она же там. Что я, по-вашему, больной — держать здесь такого рода товар? Я просто достаю заказы, где смогу. Все схвачено, со всеми договорено.

Он взялся было увезти рамку обратно, но сразу же пьяно отмахнулся: потом. Сунув руку девушки в ладонь Александра, он запер тяжелую дверь.

Ведя их нескончаемыми коридорами, он все более заплетающимся языком то кратко обращался к девушке на ее отрывистом языке, то продолжал тоном циничного знатока наставлять Александра:

— Только не вздумайте соваться к ней со всякой совковой галантностью! Наподобие кофея в постель, пропускания вперед, подавания пальтишек и прочего. Это вам не нынешние — не оценит. Скорее решит, что вы умственно-отсталый и принимаете ее за парализованную… В ее мире люди живут, а не кривляются! — Толстяк с пьяной назидательностью поднял свой огромный палец, а потом продолжил:

— У вас есть оружие?

— Что? — удивился Александр. — А, да, есть... Кирасирский палаш и морской кортик на стене и «сайга» двенадцатого…

— Это хорошо, — кивнул Продавец. — Иначе как она убедится, что вы — свободный человек? У них довольно-таки воинское общество, враги кругом.

— А если она потом домой захочет, родных навестить? — робко спросил Александр, взглянув на свою спутницу, которая оказалась примерно одного роста с ним. Ее ладонь была узкой, прохладной и очень твердой.

— Невозможно, — лаконично отрезал гигант в камуфляже. — Я Продавец. И всё.

Через минуту он ужасающе зевнул, слегка хлопнул Александра по плечу, отчего тот едва не рухнул на колени, и с усталой фамильярностью заметил:

— Харэ «грузиться», уважаемый, словно это лично вы виновны в смерти дяди Тома. Вы не рабовладелец, а просто выкупили ее из плена. Если бы не наша сделка, быть бы ей рабочей клячей в грязном шатре у какого-нибудь богатого дикаря и заодно общей «подстилкой» у его нукеров. А лет через пять такого трэша загнулась бы нахрен. И она прекрасно это понимает. Только знала бы она, куда попала! — он коротко хохотнул. — Хотя они-то у нас быстро осваиваются… Помню, как один парень из Скирингссала*, дружинник Олафа Трюгвассона**… — на толстяка внезапно вновь напал крокодилий зевок, едва не свихнувший ему челюсти, после которого он окончательно утратил интерес к разговору.

Александр практически не помнил, как они вышли из кирпичного здания, как добрались до контейнера-магазина. Почти не запомнил, как распрощался с Продавцом, который, будучи пьян уже практически «в стельку», с лязгом запер за ними огромную неповоротливую щеколду. Звук падения тяжелого тела и оглушительный храп ясно дали понять, что толстяк свалился и заснул прямо у входа в лавку.

Только оставшись вдвоем с девушкой и уже добравшись вместе с ней до выхода с рынка, он подумал, что не удосужился даже точно запомнить местоположение этой лавочки среди сотен таких же ржавых контейнеров.

Прохожие не обращали на них внимания: в этом районе действительно хватало странного. Девушка без особого страха, но удивленно поглядывала вокруг. Впервые увидев автомобили, она крепко вцепилась в руку Александра, но очень быстро снова обрела спокойствие. Она даже не выразила особенного удивления, когда ее спутник открыл дверь своего ухоженного фордика и жестом предложил ей сесть внутрь.

Но когда он пристегнул ее ремнем безопасности, она взглянула на него и произнесла короткую фразу. Ее скупые жесты были так красноречивы, что Александр понял смысл: «Я не сбегу».

— Нет, — быстро заговорил он. — Это не… Ох!

Сообразив, что готы — это народ германского корня, также, как и англосаксы, он на все лады стал повторять слова «нэйм, ним, наме» показывая на себя и произнося свое имя, а потом указывая на нее. Наконец, девушка разобралась и произнесла: «Ханна».

Мобилизовав все свои скудные познания в английском языке, Александр начал говорить, стараясь произносить английские слова на твердый немецкий лад.

— Лук, ам крисчен! — Он достал из-под футболки свой серебряный крестик и продемонстрировал ей. Девушка впервые чуть заметно улыбнулась. — Ноу бит, ноу рэйп. Ю май гест, нот слэйв. Ю вилл май вайф онли иф ю вонт, андестенд?***

— Сейчас поедем домой, — продолжил он уже по-русски. — Только по дороге возьмем поесть в универсаме. А завтра купим тебе одежду и все такое... Таврические готы… Интересно, есть про вас что-нибудь в Интернете? А с документами решим: сошлемся на потерю памяти. Лёха полковник поможет, если что, а я его машину бесплатно чинить буду. В общем, все будет норм.

Он включил зажигание, по привычке прислушался к звукам работы своего хорошо отрегулированного автомобиля, и машина плавно тронулась с места.

___________________________________

* Скирингссал — древний, ныне исчезнувший город в Норвегии.

** Олаф Трюгвассон (963 — 1000) — прославленный норвежский конунг.

*** Смотри, я христианин. Нет битья, нет изнасилования. Ты мой гость, не раб. Ты станешь моей женой, только если захочешь, понимаешь? (искаженный английский).

___________________________________

Благодарю г. Елену Путилину за помощь в исправлении стилистических ошибок