Ангел с подпиленными клыками

I. Утро Полины

Санкт-Петербург, КАД, 2001 год

Младший научный сотрудник ЦНИИ Робототехники и технической кибернетики Игорь Ремизов имел неприятную привычку жалеть обо всем. Иногда ему казалось, что вся его жизнь сплошь состояла из неправильных выборов и ошибок. Вот и сейчас он думал о том, что не надо было брать эту машину у того мутного перекупщика. Он расхваливал серые “Жигули” всеми словами, но не успел Игорь проездить на них и месяца, как под капотом что-то странно загудело. Он заметил это еще вчера, но не нашел времени глянуть. Ничего, на выходных обязательно посмотрит, что к чему. Может, и Петр Михалыч подсобит, если что… Странно было рассчитывать на помощь человека, с которым он еще не знаком. Впрочем, у Игоря не было оснований не верить Полине — если девушка утверждала, что ее родители — хорошие интеллигентные люди, значит, так оно и было. Тем более, что и сам Игорь не собирался ударить в грязь лицом. Он бросил взгляд на заднее сиденье, где покоились подарки — помпезная корзина с фруктами, откуда торчало горлышко бутылки шампанского и верхушка ананаса, набор дорогих хрустальных бокалов и современный спиннинг. Игорь ничерта в них не понимал, но продавец в магазине сказал, что это один из лучших. Убедившись, что все подарки в сохранности, молодой человек вернулся к дороге. Новая трасса была отличная — ни единой ямки или колдобины, “Жигули” шли как по маслу. Если бы еще внутри ничего не стучало… Ладно, чего у этой машины точно не отнять, так это того, что магнитола с ней шла что надо — мелкие воришки, работающие на перекупа, не зря ели свой хлеб. Она и радио хорошо ловила, и кассеты воспроизводила. В тишине Игорь ездить не любил — достаточно было того, что сам он был парнем тихим, как сломанный телевизор. Даже странно, что Полина обратила на него внимание… В машине играл “Наутилус”, и Игорь не стеснялся подпевать, хоть у него не было ни голоса, ни слуха. Пальцы его барабанили по рулю, а в душе вдруг поселилась такая уверенность, что он отбросил все сомнения — знакомство с родителями Полины пройдет в лучшем виде. В этом порыве уверенности он даже бросил взгляд в зеркало заднего вида, что отражало лишь малую часть его лица — правый глаз, скрытый стеклом очков, нахмуренный лоб и линию роста волос. Скольких стараний стоило ему придать им, обычно торчащим в разные стороны, божеский вид! Он даже купил какой-то скользкий гель, чтобы зачесать их назад. Теперь они выглядели мокрыми и казались почти черными — но лежали ровно и опрятно. Виктория Андреевна и Петр Михалыч ни за что не забракуют такого парня! И все же Игорь боялся этой встречи до дрожи в коленках. В его жизни до сегодняшнего дня не было знакомств с родителями девушки. Как не было и самих девушек… Хотя, наверное, в глазах родителей это будет идти ему в плюс. Чем ближе был Кронштадт, тем волнительнее ему становилось. Игорь пытался взять себя в руки, но теперь даже машина под ним казалась какой-то непокорной, неуступчивой. Словно она управляла Игорем, а не он ей. —Я знаю тех, кто дождется, и тех, кто, не дождавшись, умрет, —Пробубнил он в такт песне, чтобы отвлечься. Напряжение и вправду чуть спало. Он разжал пальцы, стискивающие руль, и чуть расслабился на сиденье. И с чего бы ему так волноваться? Обычный день. Обычное утро. Все идет так, как должно. Он думал о Полине, что ждала его в Кронштадте в доме своих родителей. За неделю, что они не виделись, он успел соскучиться до зубовного скрежета. Вот уж точно — правильный выбор. И Игорь надеялся, что о нем она такого же мнения… Никто из его друзей с кафедры не делал ставку на их пару. Разве станет такая девушка, как Полина, связывать жизнь со скучным ботаником? Но вот прошел год с их знакомства, и они уже всерьез подумывали о свадьбе. Разве это не доказательства того, что чудеса случаются? Улыбаясь своим мыслям, Игорь разглядывал все, что попадалось ему на глаза по дороге — птиц над водой Невской губы, мусорный пакет, летящий вдоль дороги, тяжелое пасмурное небо. Машин на трассе было раз-два и обчелся: оно и немудрено — раннее утро субботы! Иногда Игорю вообще казалось, что он единственный, кто едет сегодня в Кронштадт. Остальные, кто ему попадался, ехали оттуда. Причем, даже по встречной… Поначалу Игорь решил, что ему показалось. Но зрение его в очках было почти безупречным, а мелкая точка впереди неумолимо приближалась. Громкий вибрирующий рев становился все отчетливее. Это был мотоцикл! Настоящий байк — массивный, дорогущий, из тех, на которых ездят брутальные бородатые металлисты. И он несся прямо ему навстречу с какой-то безумной, совершенно сумасшедшей скоростью! На мгновение Игорь растерялся. Затормозить он не успеет, потому что придурок, что был за рулем байка, даже не думал сбавлять скорость, а поэтому расстояние между ними сокращалось с неумолимой быстротой. Нужно уйти в сторону — благо, пустая дорога позволяет. Пусть идиот несется дальше на своей адской колеснице — быстро наткнется на какой-нибудь столб или ограждение. Игорь увел “Жигули” в сторону, но он не рассчитал, что водитель мотоцикла, как он думал, безразличный к потенциальной аварии, решит сделать то же самое. Байк влетел в ВАЗ на той же скорости, с которой несся по трассе — машину от удара даже отбросило в сторону и впечатало в ограждение. Последнее, что увидел Игорь перед тем, как отключиться — это то, что человек, пробивший его лобовое стекло своей головой, был даже без шлема. Мотоцикл его смял всю переднюю часть “Жигулей”, как бумагу. Запахло гарью и кровью. Грохот нескольких тонн железа тотчас заставил водителей на другой полосе затормозить и броситься на помощь. Из одного автомобиля выбежала целая семья — перебравшись через ограждение между полосами, они за пару мгновений добрались до места страшного лобового столкновения. Повсюду валялось битое стекло, покореженные “Жигули” и байк отбросило друг от друга в разные стороны, а вот водители их оказались рядом. Один из них — мотоциклист — пробил головой лобовое стекло и наполовину оказался в салоне. Ноги его в высоких сапогах все еще лежали на капоте — за них двое мужчин и стащили байкера на землю. Лицо и голова его были залиты кровью настолько, что с трудом можно было разобрать даже его возраст и цвет волос, некогда, наверное, светлых. Женщина предположила, что перед ними совсем еще молодой паренек. Наверное, так оно и было — и оттого больнее было осознавать, что с такими увечьями байкер не жилец. Второй — водитель “Жигулей” — тоже был молодым человеком лет двадцати пяти, темноволосый, стройный, в представительном костюме и в очках. Его лицо было залито кровью лишь наполовину — но голова была разбита и, судя по всему, довольно глубоко. Его выволокли из машины и положили на дорогу, прямо поверх осколков. Дожидаясь скорую из Кронштадта — он был ближе — люди обыскали обоих водителей. При парне из “Жигулей” обнаружился паспорт на имя Игоря Викторовича Ремизова. При мотоциклисте не было ничего, кроме пакетика белого порошка в кармане косухи.

II. Без тебя я ничто

Петрозаводск, 2016 год

За отцом приехали уже под утро. Женя не видела, как бригада из морга выносила его тело из гостиной, но слышала тихие разговоры врачей и полицейских на кухне с теткой Фрикой, слышала, как шуршал пакет, в который завернули умершего, и слышала, как за ними захлопнулась входная дверь. —Вы сразу приехали сюда? —Допытывалась у тетки женщина со скорой, что констатировала смерть. —Да, как только Женя позвонила, —Голос у Фрики был визгливый, чуть истерический, —Дочка его. Они вдвоем жили. —А мать девочки? —Умерла давным-давно. Женя еще маленькая была. “И это, наверное, к лучшему” — подумала сейчас Женя, слушая их разговор. Если бы она застала смерть мамы так явственно и полноценно, как сегодня, а потом еще вынуждена бы была пережить смерть отца, она бы это не выдержала. Впрочем, никто еще не знал, чем обернется для нее пережитое сейчас. Женя не считала себя сильным человеком — она не умела сдерживать слезы, поддавалась всем провокациям и издевкам, велась на любые разводы и пранки. Тем более, что впереди ее ждала неизвестность. Хоть тетка Фрика и ясно дала понять, что не бросит ее на произвол судьбы, жизнь с ней виделась девочке испытанием едва ли не более страшным, чем детдом. Недаром же отец никогда не питал симпатии к своей сестре. Таких изобретательных тараканов в голове взрослого, почти уже пожилого человека надо было поискать. Свою кличку — Фрика — эта мадам оправдывала на все сто. Взрослые обсуждали на кухне еще что-то, но Женя потеряла нить разговора, заблудившись в своих мрачных мыслях. В душе висела такая пустота, что там вполне мог бы завывать ветер. Спустя минут десять возни “гости” их квартиры стали расходиться — сначала Фрика выпроводила полицейского, непонятно зачем присланного на смерть от сердечного приступа, а потом к выходу направилась и врач. В коридоре она остановилась и заглянула в дверной проем гостиной, где Женя сидела на диване и смотрела в стену. —Женя? —Позвала она, —Прими мои соболезнования. Это просто надо пережить. Все будет хорошо. От этих слов девочка вздрогнула. Она кивнула и выдавила сдавленное “спасибо”, но вряд ли женщина ее слышала. Дверь за ней захлопнулась, и квартира погрузилось в безмолвие, которое тетка Фрика поспешила разрушить со всей бесцеремонностью: —Ну что, Женек, —Она вошла в гостиную и оперлась на дверной косяк, —одни мы остались… Девочка подняла на нее сухие, как стекляшки, глаза. Даже среди ночи тетка Фрика, выдернутая из постели известием о смерти брата, озаботилась тем, чтобы не выйти из роли городской сумасшедшей — ее буйные рыжие кудри торчали из-под крохотной зеленой шляпки во все стороны, глаза были накрашены до самых бровей, а талия затянута в старомодный тугой корсет. Она выглядела стареющей женщиной, наряженной в карнавальный костюм куклы-марионетки. Впрочем, видимо, ей она и была… На самом деле ее звали Фредерика — Женя искренне не понимала, что сподвигло ее бабушку и дедушку назвать старшую дочь Фредерикой, а сына, внезапно, Дмитрием — но годы, поведение и манера одеваться сократили это имя до пресловутой Фрики. Так ее называли все родственники Жени, выключая бывшего мужа самой тетки. Уже много лет Фрика жила совершенно одна — детей у нее не было, а муж ушел к кому-то со своей работы — и за эти годы одиночества ее “эксцентричный” стиль превратился в поистине безумный. Причем, не только в одежде. Папа говорил, что ее комната в коммуналке сплошь завалена всяким барахлом сомнительного качества, которое тетка делает сама и безуспешно пытается продавать — свечи, мыло, вязаные игрушки, полимерная глина — и теперь, когда доступ к просторной сталинской двушке был для женщины открыт, Женя опасалась, что вся эта сувенирная лавка перекочует в их дом. —Ты не бойся, я тебя не брошу, —Фрика отстранилась от двери и плюхнулась рядом с ней на диван. На ногах у нее были ярко-бордовые туфли с бантиками на носах, —Я же с тобой с самого детства нянчилась. “Что-то я такого не помню” — хотелось огрызнуться Жене, но она сдержалась. Не следовало начинать совместную жизнь с ссоры. Вот только сможет ли она постоянно терпеть закидоны Фрики? Даже отец порой выкидывал что-то совсем уж неразумное — притаскивал с рыбалки огромных рыбин, забивающих весь холодильник, складировал в квартире снасти, надувные лодки, автозапчасти — из-за чего Женя постоянно цеплялась с ним. Что же станет с квартирой, когда сюда переберется Фрика? Словно прочитав ее мысли, тетка заговорила: —В этой комнате отец жил? Девочка кивнула. —Да уж, сразу видно — мужик. Ничего тебе симпатичного. У тебя-то хоть получше? Если этим она хотела ее отвлечь, то получилось из рук вон плохо. Ей не было никакого дела до того, что Фрика подумает насчет ее комнаты — а понравиться ей она не могла просто по определению. Одного взгляда на Женю и ее тетю уже хватало, чтобы понять, насколько это разные люди, но девочка все же покорно поднялась и повела Фрику в свою комнату. Она зажгла свет, и взору предстало логово четырнадцатилетней девчонки, спрятавшейся ото всех в своем труднодоступном мирке. Свет здесь был тусклый и точечный — Женя не выносила ярких люстр — бра над узкой кроватью у стены, настольная лампа на рабочем месте у окна и светильник возле шкафа с одеждой, из-под неплотно закрытой дверцы которого выглядывал рукав черного мешковатого свитера. Куда ни глянь, глаза натыкались на маленькие безделушки — плетеный браслет, открытка с каким-то мемом, брелок-головастик на рюкзаке. Если бы не они и два любимых плаката на стене, считала Женя, комната бы смотрелась донельзя скучной — обычная уставшая мебель, блеклые обои, старомодные шторы. Летом папа обещал сделать здесь ремонт. Сейчас эта мысль показалась девочке особенно жестокой. Конечно, она знала, что нет ничего хуже жалости к себе. Но разве она могла избавиться от этого чувства после того, как осталась совершенно одна? Женя поклялась себе, что никогда и никому не подаст даже намека на то, что гораздо больше скорби по родителям в ней было жалости. И отчаяния. —А что так темно? Глаза не испортишь? —Фрика прошлась по комнате и замерла у стола, прижавшись к нему бедрами. —Мне все видно, —Ответила Женя. Фрика задавала вопросы скорее для того, чтобы просто что-то говорить. Ее не интересовали ответы девочки — взгляд ее скакал с одного предмета на другой, а руки хватали все, что плохо лежало. Наконец она добралась до стопки старых CD-дисков с музыкой. —Что это за девочка тут у тебя? —Тетка словно вышла из транса и кивком указала на плакат рок-группы над кроватью. —Это не девочка. Это Брайан Молко из Placebo. Вы держите в руках их альбом. —Ах, вот как, —Фрика отложила желтую коробку с диском на стол, —Что ж, дашь как-нибудь послушать. А это что за парень? —Она ткнула во второй плакат. —Дин Винчестер. —Не, таких я тоже не знаю, —Подняла руки Фрика, —Хотя за вашей молодежной модой вроде слежу… —Наверное, это я не слежу, —Пожала плечами Женя. Больше всего ей хотелось, чтобы эта навязчивая дамочка ушла. —Наверное. Ну ничего, я тебя введу в курс дела. “Как будто я об этом просила” — насупилась девочка. Неужели нельзя просто оставить ее в покое!? —И это тебе папа все разрешал? —Фрика обвела взглядом комнату, словно она целиком и полностью была притоном запретных удовольствий. —Да. А что не так? —Да нет, все нормально, —Женя услышала лукавство в этих словах, но тетка поняла это и поспешила сменить тему, —А друзей у тебя много? —Мне хватает, —Ответ прозвучал жестче, что девочка ожидала. Следующую минуту они провели в мрачном, тяжелейшем молчании. А потом до Фрики, наконец, дошло, что ее присутствие становится лишним: —Ладно, утро вечера мудренее. Ложись спать, а завтра будем перевозить мои вещи из коммуналки. И думать, как отца хоронить. Женя разрыдалась, только когда за Фрикой закрылась дверь. Эта женщина вообще понимала, что она несет!? “Ложись спать!” Словно сегодня был обычный день! Девочка знала, что не сможет сомкнуть глаз. Она собрала диски, что Фрика раскидала по столу, спрятала их в нижний ящик, выключила свет, и, не раздеваясь, рухнула на собранную постель. Музыка всегда помогала приводить мысли в порядок. Женя надела наушники и уставилась в потолок. Полоса фонарного света делила его ровно по диагонали — ровно и резко. Как смерть отца разделила ее жизнь. * В кабинете химии всегда было прохладно — окна там так и не поменяли на пластиковые. Иногда Женя это терпела, а иногда, как сегодня, тащилась на перемене в раздевалку за кофтой. Надо было сделать это раньше — как-никак, биология и химия шли друг за другом в одном кабинете — но девочка, как всегда, наивно надеялась, что сегодня там будет теплее. При ней не было ни рюкзака, ни учебников — только телефон и наушники. Идя по коридору, Женя старалась жаться к стене — из-за музыки легко не услышать бегущую малышню, которой пофиг, в кого врезаться. А девочка с недавних пор окончательно разучилась твердо стоять на ногах. Во всех смыслах этого слова. Отца похоронили месяц назад, а ей до сих пор казалось, что вечером он придет домой, и они сядут смотреть сериал, шутливо переругиваясь из-за того, что смотреть. Но нет — теперь дома ее ждала гончарная мастерская на кухне, засилье цветочных горшков в гостиной и галерея из гравюр в коридоре. Если не хочешь оттирать пятна глины с пола или высыпать землю из мешка — лучше закрыться в комнате сразу. Во-первых, это было единственное место в квартире, куда еще не проникло барахло Фрики, а во-вторых, здесь она без вездесущего взгляда тетки могла засесть за блокнот или ноут. В отличие от тетки, которая выставляла свои жалкие творческие потуги на всеобщее обозрение и даже безрезультатно что-то пыталась с них выручить, Женя отдавала себе отчет в том, как глупо и наивно выглядит ее дилетантская писанина. И в то же время не рассказывать истории хотя бы бумаге или вордовскому файлу она не могла — они так и просили превратиться в осязаемые слова. Другое дело, что в отсутствие папы, который не лез в увлечения дочери, тетка то и дело совала нос в ее занятия, а потому их приходилось старательно скрывать. Чтения вслух своих текстов ее визгливым голосом Женя бы не вынесла… Добраться с третьего этажа до раздевалки на первом сегодня удалось на удивление спокойно — Женю никто не толкнул, не окликнул, не завалил расспросами о жизни и пустыми соболезнованиями (за учителями, даже теми, кто не вел у ее класса ничего, такое часто водилось). Даже свою спортивную кофту девочка отыскала без проблем. Она натянула ее сразу, чтобы не нести в руках, и отправилась обратно, чтобы не опоздать на урок. Телефон на подходе к классу разрядился, музыка вырубилась, и девочка преодолевала остаток пути в тишине. Точнее, в той какофонии звуков, которую представляла из себя любая школа в разгар перемены. И среди них на подходе к кабинету химии отчетливее всего слышался один: —В эту главу вписать цитату про свободу: “Мы все думаем, что свободны, пока у нас не отнимают то, чем для нас была эта свобода”, —Громко зачитывал гундосый мальчишеский голос. Слова казались до одури знакомыми. Женя на секунду замерла, а потом сердце ее ухнуло вниз. Она не помнила, в какой панике вломилась в класс и как при этом выглядела, но хохот, разразившийся в этот момент, намекнул ей, что со стороны это выглядело смешнее любого стендапа. Илья Колесников стоял у доски с неприметной синей тетрадью в руках, горделиво задрав голову и выставив одну ногу вперед. Он напоминал участника конкурса чтецов, но взгляды, еще секунду назад прикованные к нему, теперь уставились на Женю. —Это ты про своего отца написала, да? —Оскалившись в лисьей улыбке, поинтересовалась Вика Ярцева. —Где вы это взяли!? —Взвизгнула девочка, не узнавая свой голос. Спустя мгновение она догадалась уставиться на свою парту в середине класса, где на столе валялся ее распотрошенный рюкзак и все его содержимое. —Отдай! —Рявкнула она, готовая броситься на Илью. Мальчишка отошел на шаг назад и прижал тетрадь к себе: —Я еще не дочитал. Мне же интересно… —И давно ты у нас писательницей стала? Куда выкладываешь? Дай ссылку, —Катя Ершова, сидящая на первой парте, упорно делала вид, что не станет поднимать ее на смех. Но Женя знала ее очень давно… —А что у тебя за книга? Типа “50 дней до моего самоубийства”? И сколько дней тебе осталось? —Ярцева сидела на парте и качала ногой. — “Глава 12. Возвращение Алисы в родной город” —Продолжал зачитывать Колесников. —Отдай! —Женя кинулась на него. Илья был из тех людей, кто в своей жизни не достиг ничего, кроме сомнительно-почетного звания старосты класса и статуса липового отличника за счет скандалов, которые регулярно устраивали учителям его родители, а потому всеми силами пытался завоевать уважение одноклассников, унижая других. Это был полноватый, но очень ловкий и громогласный парень, обожающий находиться в центре внимания. Сейчас это получилось у него как нельзя лучше. Вот только ценой Жениных рукописей… Она успела вцепиться ему в плечо, но Илья увернулся и оттолкнул ее. Женя оступилась, но на ногах удержалась. —Давай, позови химичку! Или тетке своей чокнутой нажалуйся! —Хохотнул мальчишка. —Верни мою тетрадь, —Женя пыталась держать себя в руках, но руки сами собой сжимались в кулаки. —Эй, Колесников, —Раздалось откуда-то сзади, —Верни, а то она сейчас расплачется. Говорила снова Ярцева — его соседка по парте и извечная подпевала. Женя не сомневалась, что за такую милость с ее стороны ей придется дорого заплатить. Теперь Вика и выводок ее подружек станут донимать ее каждую перемену, чтобы разбирать по косточкам каждое слово, каждый жест, украдкой фоткать и заливать в какую-нибудь закрытую группу в “ВК”… —На, забери, —Колесников незамедлительно подчинился своей “хозяйке”, дающей списывать, —Мне твоя бредятина не нужна. Женя прикоснулась к собственной тетради с таким отвращением, словно она была обмазана дерьмом. Спустя секунду прозвенел звонок. * —You've never seen the lonely me at all, —Девочка чеканила себе под нос слова песни с наспех заряженного в классе телефона и с остервенением вырывала страницы из оскверненной тетради. Чтобы ветер не унес их в воду, она складывала их под рюкзак. На эту макулатуру у нее были другие планы. Женя сидела на каменном отвесном берегу Ключевского Карьера и неторопливо оглядывала пространство вокруг. Поблизости не было ни души — как-никак, середина рабочего дня и самая паршивая погода поздней осени. Девочка специально ушла с последнего урока, сказавшись больной, чтобы не вызвать подозрений у Фрики и вернуться домой вовремя. Впрочем, даже если она не успеет, можно будет и соврать. Вряд ли тетка станет проверять. Песня в наушниках закончилась, сменилась следующей, а Женя все рвала и рвала страницы, пока от тетради не осталась одна лишь обложка. С нее-то она и решила начать. Чиркнув зажигалкой из отцовских запасов, Женя поднесла язычок пламени к бумаге и дождалась, когда оно перекинется на уголок. Ветер грозился задуть его, и девочка прикрыла свой “факел” полой расстегнутой куртки. Когда от обложки остался один лишь клочок, Женя бросила его себе под ноги и с упоением досмотрела, как он окончательно превращается в пепел. То же самое она проделала с первым листом. Со вторым. И с третьим. А потом она почувствовала, как затекли ноги от сидения на твердом холодном камне, и поспешила встать, чтобы немного размяться. Она прошла к самому краю огромного валуна и посмотрела вниз, туда, где далеко внизу простиралась гладь пруда. Признаться, сейчас она показалась Жене даже манящей. “И сколько дней тебе осталось?” — спросила у нее Ярцева. Что, если не одного? Один шаг, и так оно и будет… Девочка встала на носочки, покачалась взад-вперед. Насколько холодная там вода? Ей не суждено было это узнать. Чья-то рука со всей силы рванула Женю назад, да так сильно, что она, напуганная вторжением, не устояла на ногах и рухнула на камни, больно ударяясь копчиком. Из-за музыки в наушниках она даже не слышала, как кто-то подошел к ней сзади. Теперь же сквозь стену гитар и ударных до нее доносился чей-то крик. Она выдернула провод из одного уха. —Ты что, в наушниках!? Серьезно!? —Верещал человек, что возвышался над ней. —А что не так? —Девочка потерла ушибленную задницу и уселась поудобнее, подтягивая к себе рюкзак и оставшиеся листы. —Да я же подумал, что ты хочешь прыгнуть! —Голос незнакомца стал тише, но ни разу не спокойнее. —Еще чего!? Мне что, заняться больше нечем? —Почти твердо ответила Женя, —Просто красивый вид… Словно для того, чтобы проверить ее слова, незнакомец прошел на то место, где она стояла только что, и наконец полностью оказался в поле ее зрения. Это оказался молодой парень, лет двадцати трех, высокий, длинноногий, чуточку худощавый и какой-то дерганный. Одет он был так, словно только-только слез с байка — высокие сапоги, потертая, но крепкая косуха, перчатки без пальцев на жилистых руках. Посмотрев вдаль пару секунд, он развернулся и развел руками: —Ладно, верю. А потом взял и уселся на землю рядом с ней. Девочке стало не по себе, и она поспешила отодвинуться — во-первых, чтобы обозначить расстояние между ними, а во-вторых, чтобы видеть его лицо. Потому как лицо это стоило того, чтобы на него смотреть. До сегодняшнего дня Женя думала, что такими красивыми могут быть только актеры — да и то, не русские — но этот парень изменил ее мнение. С такими точеными скулами и штормовыми серо-голубыми глазами он мог бы сниматься в кино или стать моделью, но никак не таскаться по карьерам. Да и волосы у него были не хуже — пышные светло-русые кудри, остриженные чуть короче подбородка. Даже дурацкие прямоугольные очки ничуть его не портили, хотя изуродовали бы кого угодно. —Могла бы все-таки поблагодарить, —Парень обнял руками колени и заглянул ей в глаза, —Я же из благих побуждений. —Ладно, спасибо, —Женя не могла понять его желание поговорить. Хоть парень и был красив, как черт, от взрослых мужчин она предпочитала держаться на расстоянии. —Игорь, —Преставился он, а потом указал на наушник, —Что слушаешь? С такими лучше не связываться. Нужно сделать все, что он скажет, чтобы не вызвать подозрений, а потом свалить. Женя протянула ему второй наушник, и парень тотчас вставил его в ухо. —“Мой милый принц. Ты — единственный”, —Процитировал он, —Ты хоть знаешь, о чем она? —Мне плевать. Красивая песня. —Я и не спорю, —Игорь вернул ей наушник, —Но думал, молодежь уже такое не слушает… —Молодежь… тебе самому-то сколько? —Не сдержалась Женя, усмехнувшись. Дура! Мало ли что у него в башке! Что, если он маньяк, а она вздумала над ним смеяться!? —А фиг знает, я не считал. Сбился со счета, —Парень поковырял кожаный браслет на руке. Лицо его вдруг приобрело выражение искренней печали. Все это казалось девочке каким-то неправдоподобным фарсом. Она не хотела закатывать глаза, но они сделали это сами собой. Благо, Игорь не заметил. —И что ты здесь делаешь? —Спросил он, —Уж вряд ли смотришь в одну точку. —Избавляюсь от прошлого, —Честно отозвалась Женя. —Это ты про эти листы? А что это? —Он попытался ухватиться за страницы, но Женя успела отодвинуть их. Все, кроме одного. Он и оказался в руках у Игоря. —Эй! Это нельзя читать! —Если нельзя, значит, кто-то уже читал, —Парень пробежался глазами по ее мелкому почерку, —А, так ты писательница! Держи. Он протянул ей лист и криво улыбнулся, приподняв брови: —Понимаю. Я знаю, каково это, когда всякие лузеры тебя высмеивают. Тут главное — не останавливаться. И уж точно не сжигать все нафиг. Он кивком указал на кучки пепла у их ног. —Тебе-то откуда знать? —Женя пыталась не подавать вида, но на самом деле его слова действительно подбодрили ее. —А я что, не похож на музыканта? Девочка пожала плечами. —Напомни мне в следующий раз взять гитару, —Подмигнул ей Игорь, —Спою тебе что-нибудь. Из своего. Или из Placebo, если захочешь… С этими словами он встал и потопал в сторону города. А Женя, провожая его взглядом, боялась и одновременно молилась, чтобы “следующий раз” все-таки случился…

III. Задержаться

Петрозаводск, 2017 год

Спустя три месяца Жене стало казаться, что Игорь ей приснился. Она искала его взглядом по дороге из школы всю следующую неделю, оглядывалась по сторонам, где бы не находилась — а однажды и вовсе сбежала с уроков, чтобы несколько часов просидеть у карьера, надеясь с ним столкнуться. Но парень исчез, словно его никогда не существовало. Конечно, об их встрече Женя никому не рассказала — не хватало еще, чтобы ее высмеяли в школе или отчитали за неосмотрительность дома — но это не значило, что оттого она стала меньше о нем думать. Даже по прошествии стольких дней… Возможно, будь у нее подруга, девочке было бы легче принять его исчезновение. Или, еще лучше — убедить себя в том, что случайный незнакомец оказался психом и ей здорово повезло, что его изолировали от общества раньше, чем он успел ей навредить. Но друзей у Жени не было. Были лишь те, кто выдавал себя за них, чтобы посмеяться. —Эй, Жень, что слушаешь? —Вика Ярцева в компании своей безмолвной подруги Лизы нагнала девочку у самых школьных ворот, —Дай наушник. —Тебе не понравится, —Пробормотала девочка. Стоял удивительно теплый для начала марта день — асфальт под ногами даже успел просохнуть, хотя вокруг еще высились метровые сугробы. Будь Женина воля, она бы обогнала идущих впереди прохожих и со всех ног устремилась бы прочь от этих стерв, но тротуар был узкий, а Вика настойчиво тащилась рядом. —Ну не факт, —Новоиспеченная “подружка” протянула руку. Проще поддаться, чем попытаться отвадить ее — потом еще растрезвонят на всю школу, какая она “психованная”. Она сунула ей наушник. Вике хватило двух секунд, чтобы почти брезгливо вернуть его назад: —Тебе же это не нравится на самом деле. Ты что, слушаешь такое, чтобы парням нравиться? И как, работает? Жене хотелось плюнуть ей в лицо. —Не твое дело. —Значит, нет, —Хохотнула ей в лицо Вика, махнув облезлым хвостом волос, —Какие тебе парни, сама подумай! —С такими не встречаются! —Принялась поддакивать Лиза. От ярости вспыхнуло лицо. Женя сжала пальцы в кулаки, готовая оттаскать этих дур за волосы, пока те с видом победительниц наблюдали за тем, как она краснеет и сдерживает слезы. Девочка не знала, закончилась бы эта стычка миром, если бы не свист, который вернул ее в реальность. Все трое, как по сигналу, обернулись на звук, и Женя увидела, как по пешеходному переходу в их сторону бежит высокий парень с гитарой. Сердце ухнуло вниз и вдруг забилось, как бешеное. Игорь. В той же самой косухе и сапогах, только теперь с гитарой в чехле — словно вышедший из ее воспоминания. Она бы решила, что видит его одна, если бы Вика с Лизой не впились в парня взглядом, как собака в кусок мяса. —Приве-е-ет! —Помахал Игорь, добравшись до них и не сводя с Жени глаз. Мягкий тон его голоса почти противоречил дерзкому виду, —Как дела? Девочка едва держалась, чтобы не отчитать его при свидетелях. И в то же время ей стало страшно — вдруг это был план маньяка, чтобы втереться к ней в доверие? Специально пропал на несколько месяцев, чтобы убедить, что не имеет никаких серьезных намерений… —Это твои подруги? —Он окинул ленивым взглядом двух сучек, —Ты не рассказывала. —Нет, —Сглотнула Женя, —Так, знакомые… —А ты парень Жени? —Набралась наглости Вика. Зная ее развратную натуру, нетрудно было догадаться, каким взглядом она смотрит на Игоря, что был ее старше лет на десять. —Я бы сказал, ангел-хранитель, —Парень прекрасно понимал, какое впечатление производит на неокрепшие умы девчонок, и вовсю этим пользовался. Он кокетливо подмигнул и взял Женю за руку, чтобы увести прочь. Они свернули во двор, и лишь когда силуэты подружек скрылись из виду, Женя почти набросилась на Игоря: —Три месяца! Где ты был все это время? Я уже решила, что сошла с ума! Игорь свернул в сторону пустующей детской площадки, на ходу застегивая куртку — между домами почти не просачивалось солнце, и потому здесь было чуть прохладнее. Женя невольно двинулась за ним. —Почему? Ты не похожа на сумасшедшую, —Нахмурился он. —Потому что я стала думать, что тебя не существует! —Ну это ты зря, —Он протянул руку, —Я вполне реален. Иногда даже больше, чем бы мне того хотелось… На взгляд Жени он нес какой-то бред. Она спросила еще раз: —Где тебя носило? —Разве ты так по мне скучала? —Игорь снял с плеча чехол с гитарой и присел на скамейку. Молчание между ними затягивалось, а вместе с ним и страх девочки, что с этим парнем что-то не так… —Так значит, ты Женя? Очень приятно, —Вспомнил Игорь, —А то ты так и не представилась мне в прошлый раз. —Кто ты такой? —Осмелела девочка. Перед этим она огляделась по сторонам — если что, сможет выбежать на людную улицу, где при куче свидетелей Игорь не решится напасть, —Почему опять нашел меня? —В том-то и дело, что я тебя не искал, —Развел руками он, —Я и подумать не мог, что ты реально ждала меня… —Я не ждала! —Отрезала Женя, —Я вообще побаиваюсь тебя. —Я не маньяк, если ты об этом, —В глазах Игоря сверкнуло что-то суровое, —Все паршивое, что я мог сделать в своей жизни, я уже сделал. —Как-то неубедительно, —Лучшего момента, чтобы улизнуть, может и не подвернуться — девочка развернулась и зашагала прочь. Хотела ли она, чтобы он пошел за ней и попытался переубедить? Конечно. Что-то в Игоре сбивало ее с толку и в то же время не позволяло бояться его. Неужели дело в смазливой мордашке? Женя была невысокого мнения о своей интуиции, а потому не прислушалась к ней — она покидала двор, ни разу не обернувшись. А Игорь не стал ее догонять. Что ж, пусть так — хотя бы перестанет думать о нем. Он действительно странный. И опасный. Другой не стал бы следить за ней и появляться в тот момент, когда ей снова нужна помощь. Что за странная привычка? Одно только это должно было насторожить. Но Женя не могла выбросить его из головы, как бы не пыталась. Ей впервые встретился человек-загадка, человек-ошибка. То, как он говорил, как вел себя, как исчезал и появлялся — верь она в мистику, Женя решила бы, что Игорь и не человек вовсе. Только время сможет исцелить ее от этих мыслей. Это пройдет, пусть и не скоро. Женя надела наушники и пошла домой. * Школьная дискотека, приуроченная к восьмому марта, не внушала Жене оптимизма уже на уровне идеи. Но тетка Фрика была иного мнения — а поэтому девочка стояла сейчас возле смотанной волейбольной сетки и исподлобья смотрела на заполонивших темный спортзал танцующих дурачков. “Тебе надо веселиться, тусоваться!” — наставляла девочку заботливая тетушка, не оставившая ей иных вариантов, как подчиниться и, стиснув зубы, терпеть эту пытку в виде “творчества” Фэйса. Даже одета она была, как полная дура. “Мелкая копия тетки Фрики” — решила Женя, поглядев на себя в зеркало. Ничего, пока еще никто не привязался, а до конца дискотеки осталось всего ничего. Она вытерпит. —Опа! Женек! —Илья Колесников появился словно из ниоткуда. Еще минуту назад он вовсю вертел толстой задницей, поэтому теперь был потным и, наверняка, вонючим, —Что не танцуешь? Он встал рядом с ней к стене и достал из кармана какой-то шоколадный батончик. Девочке показалось, что он бросил что-то на пол. Обертку, наверное. Еще и свинья… —Не хочу, —Строго ответила она. —Зачем пришла тогда? Тетушка что ли заставила? —Сощурился он. Придурок! Нужно было как можно скорее свалить отсюда. Досидеть остаток дискотеки в коридоре или в туалете… Не успела Женя сделать и шага, как что-то под ногой заскользило, и старомодные теткины туфли поехали по окрашенному полу. Девочка беспомощно замахала руками и опрокинулась на спину, больно ударившись затылком. В этот же момент в зале на полную мощь зажегся свет, а музыка затихла. И Женя услышала хохот — такой громкий и раскатистый, что он мог принадлежать только всему залу одновременно. Так оно и было — над ее падением смеялись все, кто был в зале: от малолеток до старшеклассников. —Нельзя надевать такие туфли, —Колесников склонился над ней, но даже не протянул руку, —Тебе только в кедах ходить, чтобы не падать. Было больно, перед глазами мутилось то ли от удара, то ли от подступающих слез, но девочка в агонии вскочила на ноги, оправляя задравшуюся юбку с воланами. Только сейчас она догадалась посмотреть под ноги — в ярком свете было видно, что на полу валялся прозрачный полиэтиленовый пакет. Его-то Илья и бросил… Женя бросила на мальчишку гневный взгляд, и кто-то в толпе снова хмыкнул, дожидаясь продолжения шоу. Ну уж нет! Достаточно. Не помня себя от ярости и стыда, девочка рванула к выходу из зала. Она бежала так быстро, что школьники расступались перед ней. Физрук, что сидел у входа и якобы должен был поддерживать порядок, запоздало бросил: —Эй! Замолчали все! Антонова, стой! Женя его уже не слушала. Она пронеслась мимо раздевалок и вылетела из спортзала, не замечая ничего перед собой. Слезы застилали ей глаза, и кое-как она добралась до выхода из школы. К черту! Лучше шататься по улицам, чем оставаться здесь! Мартовским вечером было прохладно, чуть подморозило, но девочка набросила куртку на плечи, не застегивая. На улице она даже не ощущала холода. Лишь стойкий запах сигаретного дыма. Одиннадцатиклассник по кличке Фил — Женя не знала, как его зовут на самом деле — курил прямо на крыльце школы, не боясь даже, что его заметит охранник. Вика Ярцева держала его под руку с таким гордым видом, словно встречалась с самим принцем Гарри, а неразлучная с ней Лиза стояла рядом, как верная собачонка. Девочка надеялась незаметно проскочить мимо них, но с Викой такое не прокатит. Она накинулась на Женю, не успела та выйти из дверей, будто только и дожидалась ее появления. —О, вот и Антонова! Что-то ты сегодня на себя не похожа… Еще и зареванная. Танцевать не умеешь или парень бросил? —Вик, отойди, —Женя попыталась протиснуться мимо нее, но девочка преградила ей путь, —Я очень спешу… —Не-а. Я хочу поболтать. Раз уж ты познакомила меня со своим парнем, я познакомлю тебя со своим… Фил повернулся к ней и выдохнул прямо в лицо облачко дыма. Еще никогда Женя не чувствовала себя такой беспомощной и никчемной. Разве что в день смерти папы… —Ч-чего вы хотите? —Девочка поочередно оглядывала их лица, с ужасом представляя, какой испуганной и смешной сейчас выглядит в их глазах. —Чтобы ты перестала врать. —А кому я врала? —Непонимающе тряхнула головой Женя. —Нам, —В один голос отчеканили подружки, а потом Вика продолжила, —У тебя нет никакого парня. На чокнутых они не смотрят. —Ну на тебя же посмотрел… —Не сдержалась Женя. —Ах ты… сука! —Вика принципиально не материлась — негоже такой примерной девочке сквернословить. Она поступила иначе: взглядом показала Филу, что надо сделать. И он шагнул к Жене. Девочка попятилась и в последний момент успела увернуться, чтобы он не схватил ее за куртку. Вот только теткины туфли с идеально гладкой подошвой на подмерзшем крыльце сами по себе были оружием. Женя снова не удержалась на ногах и опрокинулась на задницу. —Да ее даже бить не надо, —Фил запустил руки в карманы, —Сама убьется. —Эй! Что здесь такое!? —Крикнул кто-то из-за забора. Жене не было дела до очередного прохожего, возомнившего себя эталоном нравственности — она полностью была поглощена тем, чтобы подняться, не поскользнувшись еще раз. А вершитель справедливости между тем приближался к калитке. —Женя!? —Крикнул он знакомым голосом, —Что они тебе сделали!? Ей уже не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто это. Игорь со всех ног несся к крыльцу. —Фак, опять он! —Прошипела Лиза. —Так это он что ли? —Прошипел Фил в лицо своей подружке. Не успела Вика кивнуть, как Игорь взбежал по ступенькам и почти набросился на парня, толкнув к стене. Будучи почти на голову его выше, он мог бы одним ударом свалить Фила с ног. Тот понял это сразу. —Да я ее пальцем не тронул! Она сама шлепнулась! Игорь еще раз грубо ткнул его в плечо и повернулся к Жене. —Ушиблась? —Он протянул девочке руку, —Идти сможешь? —С-смогу, —Почти пропищала она. Игорь рывком поднял ее на ноги и поддержал за локоть, чтобы она не упала снова. Троица за его спиной тем временем заспешила назад в школу. Шокированная и растерянная, Женя позволила Игорю вывести ее со школьного двора. Он держал ее под руку и наверняка чувствовал крупную дрожь, которая до сих пор колотила девочку. —И вот так ты не следишь за мной? —Она сориентировалась раньше, чем он начал бы осыпать ее вопросами. —А лучше было бы, если бы я не пришел? А если бы они тебя избили? Что им было надо? —Как всегда, —Женя не собиралась давить на жалость, —Лишь бы домотаться. —Ты вся дрожишь. И плакала. Что там случилось? —Игорь, —Девочка вырвалась и встала перед ним, —Зачем ты пришел? —Извиниться, —Пожал плечами он. —Вечером. У моей школы. Почему не после уроков? Почему не перед ними? Ей нестерпимо хотелось отыскать хоть один весомый аргумент, что он не маньяк. Игорь закатил глаза и устало вздохнул: —Потому что твоего расписания я не знаю. А афиша дискотеки висит на заборе, —Он показал на изрядно размокший тонкий плакат с надписью “7 марта Дискотека к 8 марта. Начало в 18:00”. “Допустим” — подумала Женя. С другой стороны, она была так вымотана и расстроена, что наплевала бы на все, включая опасность. Ее опозорили, над ней посмеялись. У нее не было ни перспектив, ни друзей, ни будущего. Лишь полоумная тетка. Ну и плевать, что Игорь маньяк! Какая разница? —Извиниться, значит… —Она сложила руки на груди, —И где извинения? —Вообще потом мне больше понравился вариант накостылять тому парню, —Дернул бровями Игорь, —Но ему хватило шока от моего вторжения… И Женя вдруг рассмеялась. —Получается, ты и вправду мой ангел-хранитель? —Сказала она вместо благодарности. Страшно было подумать, что сделал бы с ней Фил, если бы не появился Игорь. —Позволь побыть им еще немного. А то ты в этих туфлях целой до дома не доберешься, —Подмигнул парень, снова взяв ее под руку. Женя позволила. Дорога до ее дома занимала минут двадцать, но они показались ей самыми короткими на свете — Игорь расспрашивал ее о музыке на дискотеке, о дурацкой одежде, что была на ней, рассказывал глупые, но слишком смешные истории, и на какое-то время девочка даже забыла, что в школе ее теперь ждало еще больше насмешек, а дома предстояло терпеть бредни Фрики. Она сделала бы все, чтобы растянуть этот вечер, казавшийся ей чем-то нереальным, происходящим не с ней, и перед самым подъездом созналась: —А знаешь, с тобой хорошо… Если бы не тетка Фрика, я бы пригласила тебя в гости… И плевать, что ты маньяк. —Жень, я не маньяк, —Намного спокойнее сказал Игорь, —Ты для меня — ребенок, забавный и беззащитный. А я просто помогаю тебе не грустить. Странно, но это прозвучало даже правдоподобно. Женя потупила голову и приготовилась прощаться, но парень вдруг сказал: —Но знаешь… у меня есть одна идея, как попасть к тебе в гости. За это дома ты дашь мне стакан воды, а сейчас — номер своей тетки. * Фрика забывала обо всем на свете, когда ей звонили заказчики. Одним из таких и представился Игорь, попросивший произвести замеры стен для будущего вышитого гобелена в своем особняке, расположенном по адресу, которого не существовало. Он поставил телефон на громкую связь и Женя едва не покатывалась со смеху от восторженных вздохов тетушки в трубке. Спустя пять минут в полном боевом облачении Фрика вылетела из подъезда и поцокала своими каблучками в сторону автобусной остановки. Путь был свободен. Как Игорь и сказал, он очень хотел пить. Не успели они зайти в квартиру, как он попросил стакан, налил воды из-под крана и залпом ее выпил. —Спасибо, дружок, —Он галантно поклонился, —На этом не буду пугать тебя своим присутствием. —Нет, Игорь, —Девочка едва не дернула его за рукав, —Задержись хоть немного… —Я что, больше не маньяк? —Почти оскорбленно нахмурился он. —Хватит, —Женя повесила куртку на вешалку в прихожей, —Ты должен понимать, почему я так боялась… —Ладно, ладно, —Он поднял руки в примирительном жесте, —Привечай, хозяйка… Женя улыбнулась старомодному слову и провела его в свою комнату, где Игорю хватило секунды, чтобы оглядеться: —Опа, кто-то у нас любит борцов с нечистью! И Placebo… —Он взглянул на плакаты, —Конечно же, я должен был вспомнить! —Я вообще не только их люблю, —Поспешила рассказать девочка, заметив, что ему интересно. Никто и никогда не спрашивал ее о любимой музыке всерьез, —Просто у меня других плакатов нет. —И кто же еще тебе нравится? —Игорь с ее разрешения пристроился на стуле. Женя переворошила стопку дисков и отыскала в них затертый до дыр альбом The Cranberries. Запустила и убавила звук так, чтобы не переполошить соседей. Заиграла тихая и успокаивающая “Linger”. —Знаешь, я так и думал, —Улыбнулся парень, —Ты похожа на их песни. Женя почувствовала, как вспыхивают щеки. Благо, свет от бра на стене был неяркий. —Чем же? —Смущенно спросила она. —Не знаю, —Пожал плечами Игорь, —Нежностью. При внешней колкости. Страшно захотелось перевести тему. Еще немного, и сама Женя начнет чувствовать то, о чем никогда не подозревала прежде. —А тебе что нравится? Только не говори, что твои собственные песни. Все плохие музыканты так говорят. Это была шутка, но Игорь либо обиделся, либо решил шутить до конца: —А с чего ты взяла, что я плохой музыкант? И нет, это не мои песни… —Ты, кстати, все еще не сыграл мне, —Напомнила девочка. —Я вчера хотел, но ты сбежала, —Развел руками он, —А теперь не на чем… Женя уже вовсю рылась в шкафу. Отодвинув обувные коробки, она достала пристроенную у стенки гитару. —Вот. Папа подарил на день рождения, но у меня ничего не получилось… —А ты, я вижу, на все руки… И писатель, и музыкант, —Подмигнул Игорь, принимая инструмент. —Писать мне нравится больше. А музыку… только слушать. Парень тронул струны, и они отозвались неприятным звонким звуком: —Черт, да она же у тебя совсем расстроена! —Я… я давно ее не брала, —Попыталась оправдаться девочка. Но Игорь уже вовсю дергал струны, прислушивался и крутил колки. Спустя пару минут он с довольным видом посмотрел на Женю, что пристроилась на краю стола: —Ну что? Пожелания будут? —Твою любимую песню, —Качнула головой девочка. —Ах, да… Что ж… Alice in Chains — Nutshell, —Объявил парень. Женя ни разу не слышала эту песню — такую красивую и мелодичную, но до того печальную, что от нее на глаза наворачивались слезы. Более того — Игорь играл и пел так хорошо, что девочка устыдилась своей издевки на счет его таланта. Он действительно был настоящим музыкантом, а не каким-то дилетантом, случайно взявшим в руки гитару. И тем больнее было осознавать, что его никто не знал. —If I can’t be my own, I’d feel better dead, —Допел парень, заглушив звук струн ладонью. Женя слушала его в каком-то исступлении. Тишина в комнате казалась гробовой. И до того неловкой, что Игорь поспешил ее заполнить: —Ну что, лучше, чем на твоей дискотеке? —Боже, как ты можешь вообще сравнивать!? —Вскочила на ноги девочка, —Да это же просто… ты настоящий талант! Ты… ты должен стать известным! Ты этого заслуживаешь! —Я заслуживаю то, что у меня уже есть, —Мрачно пробормотал Игорь, откладывая гитару в сторону. —У тебя есть группа? —Не поняла Женя. —Нет, —Покачал головой парень, —Была когда-то раньше. Давно. —Ты со школы играешь? А, впрочем, все рок-звезды начинали в школе, зачем я спрашиваю..? —От восторга мысли у девочки путались, она несла всякую ерунду. —Так ты танцевала на дискотеке? —Перевел тему он, —Или вообще ни разу? —И шагу не сделала. Там играло такое дерьмо, что хотелось заткнуть уши. Игорь хмыкнул и поднялся на ноги: —С возрастом ты станешь терпимее. Но можем потанцевать сейчас. —Подо что? —Женя указала на стопку дисков. —Ну, а почему бы не под это? —Игорь схватил, как ей показалось, первый попавшийся. Это оказался альбом “In Rainbows”. —Radiohead!? —Нахмурилась Женя, —И как же под них танцевать? —Смотри и повторяй, —Парень заговорщически сощурился и запустил диск. Никогда в своей жизни Женя не смеялась так громко и не танцевала так самозабвенно. Игорь снял кожанку, чтобы было удобнее, и принялся выделывать руками такие странные движения, что это больше напоминало пантомиму, чем танец. Много позже она узнает, что парень просто копировал Тома Йорка — но ее восторга это никак не умалит. Они забыли о времени и шуме, танцевали и пели песни, пока окончательно не выдохлись и не вспомнили, что Фрика вот-вот может вернуться. Женя боялась минуты прощания, как огня. Еще пару часов назад она думала, что этот день был одним из худших в ее жизни, но теперь она не сомневалась — он был лучшим. —Мы же еще увидимся? —Спросила она у Игоря в дверях. Парень вдруг посмотрел на нее с непроходимой грустью — в очередной раз Жене показалось, что это вовсе не образ “возвышенного романтика”, как она решила в начале, а настоящее его лицо — человека, которого слишком сильно что-то тяготит. Вот только лезть к нему в душу она не имела права. —Если ты этого захочешь… —Захочу! —Кивнула она, —Конечно, захочу! Когда? —Когда будет угодно. Я всегда свободен… “Как это? — подумала девочка, —Неужели он нигде не работает и не учится, не может быть занят..?” И все же нужно было хвататься за такую возможность. —Завтра. Давай завтра, в четыре. У карьера, где мы познакомились. Игорь кивнул. Но с лицом таким печальным, как будто он точно знал, что завтра не настанет… * Наутро Женя напрочь забыла о последней ноте их прощания. День ее превратился в чистое ожидание. Она не слышала и не видела никого перед собой — ни тетку, что все утро жаловалась на заказчика-мошенника, ни одноклассников, что в один голос судачили о ее парне, который “отделал” Фила, ни физрука, что прибежал извиняться за недосмотр на дискотеке. Время тянулось, как резина. Девочка кое-как дождалась окончания уроков и бегом устремилась к карьеру. Она оказалась на условленном месте за десять минут до назначенного времени, но к ее приходу на камнях уже лежала аккуратно упакованная подарочная коробка с приклеенной запиской:

“Прости, Женя. Я не смог прийти. Пусть мой утешительный подарок станет твоим первым шагом к мечте.

Игорь”

Долгую минуту она не верила. Уселась на камни, прождала до назначенного времени. Потом еще полчаса. И еще. В пять часов она с остервенением открыла коробку. На дне лежал красивый кожаный блокнот с представительной ручкой. Странно, что именно реальность этого подарка придала ей уверенности в правдивости записки. Он не придет. Женя не знала, почему не швырнула блокнот с обрыва на том же месте. Вместо этого она сунула его в рюкзак и устремилась домой, где заперлась в комнате и проплакала до самого утра, тщетно пытаясь убедить себя, что Игорь не заслуживал ее слез. Окажись он маньяком, было бы не так больно. Больно даже не от того, что он нарушил обещание, а от того, что оскорбил ее неизвестностью. Девочка вдруг в деталях вспомнила обстоятельства их прощания — его печальное лицо, тихий голос, опущенные плечи. Он врал ей. Он знал, что не придет. Неужели это было связано с его тайной? Или с ним что-то произошло? Как-никак, он рок-музыкант — с такого станется и руки на себя наложить. Но почему? Что такого могло произойти в жизни у такого красивого, доброго и талантливого парня, что он захотел покинуть этот мир? Нет, все это какой-то бред. Такого просто не может быть. Женя пришла к карьеру и назавтра. И на следующий день. И через неделю. Естественно, никто не приходил. Но и тогда она не оставила надежды. Как-никак, после знакомства он пропал на целых три месяца! Человек не может кануть в никуда. Тогда Женя стала искать его в интернете. Написала в “Подслушано Петрозаводск”, дала какое-то объявление в группе поиска людей, обшарила все страницы похожих парней… ничего. Ни единой зацепки, словно Игоря и вправду никогда не существовало. Через год Женя еще не могла убедить себя в этом. Через два — допустила такую возможность. А через пять — была уверена, что рехнулась после смерти отца и выдумала его… даже не человека, а ангела.

IV. Скорлупа

Санкт-Петербург, 2025 год

Стажировка летела ко всем чертям. Женя почувствовала, что ее турнут из издания уже в первый день — но все равно почему-то осталась здесь на несколько месяцев.

Все-таки она была высоковатого мнения о своем таланте — писать о том, к чему ее душа не лежит, девушка не могла даже за деньги. А компьютерные игры, на которых специализировался онлайн-журнал “ClubGames”, были последним, что ее интересовало.

И все же платить за съемную квартиру в Мурино чем-то надо… После окончания питерского журфака Женя делала все, чтобы зацепиться здесь и ни в коем случае не возвращаться к тетке Фрике в Петрозаводск…

Конечно, был еще один вариант остаться в Питере — найти местного парня. Этот способ особенно нравился Диане — единственной ее подруге — а вот для Жени представлял проблему масштабов глобального потепления…

Не сказать, что ей не везло с парнями, просто… она толком и не пыталась. Все, кто ее окружал, были какие-то не такие… Не в целом для мира, а для нее в частности. Она не могла представить себя ни с одним из своих знакомых.

“Потому что никто из них не похож на него” — шептал в ее голове забитый, но отчетливый голос. Женя, как могла, загоняла его поглубже, но время от времени он настойчиво напоминал о себе.

Жить в реальности оказалось намного тяжелее — всего за каких-то пару дней парень, которого, возможно, и не существовало, перевернул ее мир настолько, что девушка вот уже восемь лет не могла примириться с настоящим миром.

Сегодня была очередная попытка — Женя была в полном “боевом облачении”, одобренном Дианой: колготки в сетку, бордовая помада, волосы в укладке — и шла под руку с Толей, задротом с работы, что несколько месяцев не мог решиться пригласить ее в бар. Спасибо хоть, что всплыл факт о ее любви к музыке — и бедолага решил завуалировать первое свидание под концерт.

Толя болтал, не умолкая, не говоря при этом ничего важного. Даже цоканье собственных каблуков по асфальту порой было слушать интереснее, чем его мнение на счет очередной РПГ. Женя хотела бы остановить его и спросить, куда именно и на каких исполнителей он ее тащит, но парень никак не желал сделать паузу, чтобы дать ей возможность вклиниться.

До белых ночей еще было далеко, и на город планомерно наползали сумерки. Парочка свернула с Университетской набережной и стала продвигаться вглубь Васильевского острова. Женя хорошо знала этот район, но в баре, куда в итоге привел ее Толя, не была ни разу. И он, судя по всему, тоже.

Это было небольшое и чуть старомодное место “для своих”, если судить по приятельскому общению многих посетителей. Здесь царила привычная полутьма, за стойкой хозяйничал хипстер-бармен с хвостиком на затылке и подкрученными усами, а столики располагались так, чтобы сцену было видно даже из дальнего конца зала. Сама же она была небольшая — оборудование, необходимое для игры стандартной рок-группы, едва умещалось, не оставляя вокалисту никакого простора для “самовыражения”. Оно, впрочем, может, и к лучшему — Женя не питала больших надежд на талант выступающих.

Толя с неуклюжей галантностью усадил девушку за столик в самом центре зала и жестом подозвал официанта. Женя нервно ткнула ногтями в ладонь, чтобы привести себя в чувство — нужно было всерьез задуматься, в какое русло вывести сегодняшнюю встречу, но она старательно избегала этой мысли.

Она с радостью осталась бы для Толи подругой. Но существовал ли такой вариант вообще? По крайней мере, для него?

Зал между тем забился людьми. Ребята заказали по пиву и вновь заговорили о чем-то — наверное, о работе — когда завсегдатаи негромко свистнули и зааплодировали. На сцене стали появляться музыканты.

—Так что это за группа? —Наконец спросила девушка.

—Не знаю, —Толя взял со стола ламинированный буклет, —Какая-то “Полужизнь”.

Странное название действительно ни о чем не говорило. Женя лениво уставилась на сцену, подперев руку кулаком. Барабанщик уже сидел за установкой, а гитарист настраивал аппаратуру. Появился басист — суровый, почти наголо обритый мужик раза в два старше обоих парней.

—А это точно не шансон? —Попыталась пошутить девушка, глянув на откровенно тюремные татуировки басиста.

Она не услышала ответа, даже если он прозвучал — зал взревел, и голос Толи утонул в приветственных криках. Из-за кулис буквально выпрыгнул вокалист.

И сердце Жени сделало кульбит, который прежде она считала невозможным.

Игорь. Ее Игорь — человек-вымысел, человек-сон. Человек, ураганом ворвавшийся в ее жизнь и оставивший ее такой же разрушенной, как город после бедствия.

—Джи-и-им! —С восторгом кричали зрители.

“Моррисон, твою мать” — с раздражением подумала Женя.

Значит, он не только бросил ее, оставшись в живых, но и стал после этого успешным..! Не слишком, конечно — дальше этого бара его карьера не продвинулась — но все-таки. И при этом он даже не посчитал нужным напомнить ей о себе.

Почему-то эта мысль принесла не сожаление, а злость. Хотелось высказать все до последнего слова этому обманщику в лицо.

Лицо… точно такое же, как восемь лет назад, не постаревшее ни на минуту, словно Игорь — если его действительно так звали — был неподвластен времени. За эти годы он лишь слегка сменил прическу — зачесал волосы назад и залил их гелем — и переоделся в бежевый тренч, словно детектив из нуарного фильма. Этакий блондинистый Дейл Купер…

Все еще самый красивый человек из всех, кого она встречала.

—Ну-ну, ребят, не дайте мне зазнаться, —Вместо приветствия пробубнил в микрофон он, —Ну что, кого каверим сегодня?

Зал снова отозвался криками и принялся накидывать варианты. Будь Женя не так шокирована его возвращением в свою жизнь, она бы набралась наглости и выкрикнула бы свой вариант: “Nutshell”. Как в тот день, когда он пел эту песню в ее комнате.

Но кавер-группа сделала выбор в пользу Агаты Кристи. Игорь старался, как мог, выбирать из горы предложенных вариантов что-то небанальное, и порой в строй из Короля и Шута, Кино и Сплина врывалось что-то вроде Type O Negative, но по большей части публика жаждала чего-то избитого.

Женя же почти ничего не слышала. Разум ее полностью был в том дне восьмилетней давности и в поисках решения, как ей поступить. Весь концерт она провела, как на иголках — благо, Толя был так поглощен зрелищем, что едва обращал на нее внимание.

—Классные ребята, —Только и сказал он, —Теперь буду приходить сюда чаще.

И это подбросило Жене идею, как ей выйти из неудобного положения и не упустить тот шанс, которого больше может не подвернуться.

Она не собиралась открываться Толе и рассказывать о трех днях их с Игорем знакомства. А поэтому ей нужно было любым способом от него отбиться.

—Толь, —Она почти нежно тронула его за рукав, —Я, наверное, пойду. У меня что-то голова разболелась.

—Ой, Женя, ты что? —Парень приготовился вскочить на ноги, —Давай провожу…

—Нет, я сама доберусь, —Твердо сказала девушка, —Тут до метро рукой подать. А ты досиди до конца. На работе расскажешь, что еще они пели.

С этими словами она поднялась со всем проворством, на которое только была способна на каблуках, схватила сумку и повернулась к выходу. Толя снова вцепился ей в руку.

—Ты уверена?

—Да, —Едва сдерживая злость, припечатала девушка, —До встречи.

Она пулей вылетела из бара в ночную весеннюю прохладу, и только на улице задумалась, что в Толиных глазах ее побег выглядел едва ли не оскорбительно.

Диана осыпала бы ее отборным матом и была бы права. Каким бы задротом Толя не был, такого обращения он тоже не заслуживал.

И рассказать правду, чтобы он смог ее понять, девушка тоже не могла. Потупив голову от безвыходности своего положения, Женя перешла через дорогу и зашла в ближайшую кофейню, откуда открывался прекрасный вид на выход из бара. Так она сразу поймет, когда концерт кончится. И увидит, когда уйдет Толя.

Взяв капучино на ночь — сегодня ей все равно не заснуть — Женя заняла свой наблюдательный пункт.

—Девушка, через полчаса мы закрываемся, —Напомнила ей бариста, когда она осталась в зале одна. Женя кивнула и вернулась к созерцанию.

Первые зрители потянулись из бара минут через пять. Потом их стало больше, показалась шаркающая походка Толи. Когда поток зрителей почти иссяк, девушка вскочила на ноги и вылетела из кофейни.

На пороге бара она замялась, посмотрела в окно. Группа во всю собиралась, в зале остались лишь те, кто пришел выпить. Нет, нужно подождать еще. Лучше наедине.

Она прильнула к кирпичной стене, окинула взором пустеющий питерский переулок и даже поймала себя на мысли, что все так и должно быть.

Не то скомканное прощание с подарочной коробкой, а настоящее — нервное и бесповоротное. Женя готовилась бросать обвинения, кричать, упрекать, хоть и знала, что это не даст ей ничего, кроме собственной истерики.

Дверь распахнулась, девушка замерла, словно это могло помочь ей слиться со стеной. Музыканты действительно были слишком заняты друг другом, чтобы заметить ее — у самого порога бара они поблагодарили друг друга за концерт и распрощались. Басист-уголовник ушел в одну сторону, барабанщик с гитаристом — в другую, а Игорь двинулся вниз по переулку. Женя дала ему небольшую фору, а потом пошла следом.

Несмотря на цоканье каблуков, он обратил на девушку внимание только спустя пару минут, когда фасады кафе и магазинов сменились глухой жилой застройкой. Здесь даже фонарей было в разы меньше, и их редкий свет придавал ночи какую-то таинственность.

Впрочем, внимание его заключалось в том, чтобы чуть оглянуться и продолжить путь как ни в чем не бывало. Терпение Жени подходило к концу.

—Эй, —Окликнула она его, —Может, обернешься?

Он дернулся и подчинился. Если бы не городской мрак вокруг, он и вправду бы походил на ангела с этими волосами и в светлом плаще. Вот только ангелы не поступают так жестоко со своими подопечными.

—Вам что-то нужно? —Непонимающе склонил голову он.

—Да, нужно, —Женя шагнула вперед, и свет фонаря полностью залил ее силуэт, —Чтобы ты перестал делать вид, что не узнаешь меня. Я не так сильно изменилась.

—Не понимаю, о чем вы, —Игорь держался настороженно, но без страха, —Мы с вами не знакомы.

На мгновение в ее голову закралась мысль поверить ему. Макияж, укладка, годы, как-никак — это Игорь не постарел ни на минуту, а Женя за восемь лет из подростка превратилась в девушку. Пусть и такую же нелепую…

—Я Женя, —Наивно напомнила она, —Девочка из Петрозаводска, которая считала тебя другом…

—Не понимаю, о чем вы, —Не задумываясь, отозвался он, —Я не знаю ни одной Жени.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Ложь! Какая наглая и циничная ложь! Женя не верила, что тот Игорь, которого она знала — добрый, участливый, заботливый — смог бы забыть девочку, которую спасал столько раз.

—Ты врешь! Почему ты мне врешь!? —Гордость не давала ей сдвинуться с места, но отчаяние заставляло кричать ему в спину, —Ты и тогда мне врал!? Я думала, мы друзья.

—Мы не знакомы, —Повторил он, обернувшись.

“Черт, вдруг это просто очень похожий парень? Мало ли что бывает в жизни? —Подумала Женя, —Нет. Только не музыкант. Не с таким же голосом. Таких совпадений не бывает”.

—Я знаю твою любимую песню, —Бросила она последний козырь, —”Nutshell”. Ты пел мне ее под гитару.

Девушка не надеялась, что это возымеет какое-то действие, но Игорь остановился. Может, хотел пригрозить ей и прогнать, но она восприняла это как еще один шанс попытаться:

—Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня? Почему ты не пришел тогда?

Игорь повел плечами так, словно пытался стряхнуть с них какой-то груз. Он не смотрел на Женю и говорил так тихо, что она едва слышала:

—Потому что я не приношу людям ничего хорошего. И лучше им держаться от меня подальше.

Девушка не могла поверить, что у нее получилось. Неужели она наконец пробила эту броню?

—Что за бред? —Она шагнула к нему, —Неужели ты правда веришь в такие глупости?

—Женя, —Он вдруг пронзил ее взглядом, —Я не тот человек, каким ты меня представляешь. Ты выдумала себе образ и готова была пойти за ним куда угодно.

—Ч-что!? Да я вообще приняла тебя за маньяка! Это же ты… ты сам показал мне себя таким. И что потом? Чего ты испугался!?

—Что ты захочешь остаться со мной, —Игорь ссутулился и запустил руки в карманы, —Я не мог этого допустить…

В голове роилось столько вопросов, что Женя не знала, с чего и начать.

—И скольких еще ты так бросал? —Наконец выпалила она.

—Никого, —Помотал головой он, —Я ни с кем не заводил таких знакомств, как с тобой… И с тобой это вышло случайно. Я дал себе волю, и вот что из этого получилось…

—Что!? Что из этого получилось!? Я не понимаю!

—Женя, ты не знаешь, кто я такой, —Темнота не позволяла разглядеть, но девушка была уверена, что Игорь был бледен, как смерть, —И не хочешь знать.

—Хочу, —Без раздумий отчеканила она, —Я давно вычеркнула тебя из своей жизни, а сегодня увидела случайно. И теперь просто хочу знать. Почему. Ты. Меня. Бросил.

—Нет, —Он прикрыл глаза от тяжести ее просьбы, —Прошу, не надо…

—Только так ты сможешь загладить передо мной свою вину. Ты не знаешь, что я пережила, когда ты ушел. Ты оставил меня одну! Я надеялась на тебя, а ты плюнул мне в душу. Так изволь искупить хотя бы правдой.

Игорь молчал так долго, что Женя не сомневалась, что он найдет причину отказать. Но потом он поднял на нее глаза и хрипло прошептал:

—Моя квартира тут недалеко. Хотя бы присядешь. История будет очень долгая.

*

Квартира — слишком громкое слово для той халупы, в которой ютился Игорь. Она хоть и располагалась в старинном доме, но больше напоминала каморку для хлама с крохотным окошком и минимумом советской мебели, место которой уже лет двадцать было на свалке. В голову так и лезли ассоциации с Достоевским.

Едва впустив Женю к себе, Игорь усадил ее на табурет и поставил чайник на электрическую плитку на полу. Никакой кухни в его единственной комнате не было и в помине.

Сам же он снял плащ, оставшись в одном поло, и уселся напротив на скрипучую койку. Тусклый свет настольной лампы делал татуировки на его жилистых руках еще темнее.

—Для начала, я не Игорь, —Не дожидаясь вопросов, начал он, —Я Джек.

—Джек!? —Усмехнулась Женя, —Это по паспорту?

—По велению души, скорее.

—Тогда почему ты представился мне Игорем? —Жене не было никакого дела до того, какую кличку он считает для себя наиболее подходящей.

—Потому что это имя человека, которому я обязан жизнью. Все хорошее, что я делал в жизни, я делал под его именем. Только так я могу искупить то, что сделал с ним, —Он говорил, не поднимая глаз, и голос его был таким хриплым, словно слова не желали срываться с языка.

—А что ты сделал с ним?

—Убил, —Игорь, а точнее, Джек, поднял на нее глаза, —Не из умысла, не подумай. Я даже не знал его. В две тысячи первом я попал в аварию на мотоцикле. Врезался в жигули на полной скорости. За рулем был он.

—В каком-каком!? —Не поняла Женя. Ее тогда еще не было на свете, а Игорь, с виду ее ровесник, уже гонял на байке!?

—Дослушай. Можешь не верить, я бы тоже не поверил, —Джек пронзил ее взглядом, —В той аварии погибли мы оба. А потом я вдруг очнулся в мешке для трупов по дороге в морг. И понял, что половина моей памяти — и моей личности — теперь принадлежала парню, который не очнулся. Игорю.

—Т-ты псих что ли? —Нахмурилась Женя, —У тебя раздвоение личности?

Чайник засвистел так внезапно, что девушка вздрогнула от страха. Дура! Притащилась домой к сумасшедшему!

Джек встал с кровати, снял чайник с плиты и разлил кипяток по кружкам. Было странно смотреть, как татуированный парень мило дергает пакетик заварки за нитку.

—Поначалу я тоже так подумал, —Продолжил он, ставя чайник на стол, —Но потом заметил еще кое-что.

Женя не успела сообразить, как он схватил со стола нож и полоснул себе по ладони. Длинный порез мгновенно раскрылся и закапал кровью на мятую салфетку. А спустя секунду… стал заживать прямо на глазах. Не прошло и минуты, как от раны не осталось и следа. Женя смотрела на его руку, как завороженная.

Должно быть, сам воздух в этой комнате действует как галлюциноген. Иначе она не могла объяснить происходящее.

—С того дня я не только неуязвим. Я не старею, —Добавил Джек.

Женя ошарашенно подняла на него глаза:

—И сколько же тебе лет?

—Сорок семь, —Пожал плечами он, —Но вот уже двадцать четыре года я не меняюсь. Вообще. Хотел бы, но не могу…

—И-и-и, —Женя вновь потерялась в собственных вопросах, —Как ты живешь?

—Как живой призрак, —Парень подвинул к ней кружку, —Я скитаюсь из города в город, чтобы меня не приняли за вампира или какую-нибудь аномалию… И ищу способ, как от этого избавиться.

—Это что, болезнь какая-то? —Женя отхлебнула горячего чаю.

—Если бы я знал… Думаю, вряд ли. Дело в Игоре. Он что-то сделал со мной, вселившись сюда, —Он постучал пальцем по виску, —Наверное, мстит за свою смерть. Я здорово ему подгадил, знаешь ли. Лучше бы нам поменяться местами.

—В каком смысле?

—Ему стоило бы жить, а мне — умереть. Я ехал по встречке, не замечая этого, был под кайфом и считал, что моя жизнь кончена. А его в Кронштадте ждала невеста. Полина.

—И в твоей голове все его воспоминания? —Женя сама поражалась тому, что заинтересовалась его рассказом.

—Хуже — его желания. Его принципы. И иногда они забивают мои собственные, —Развел руками Джек, —Я прошел бы мимо и никогда не стал бы тебе помогать. Это был Игорь. Иногда я позволяю его душе мною управлять. Когда понимаю, что от этого будет лучше. Он дает мне шанс исправиться.

То, что он говорил, не укладывалось в голове.

—И поэтому ты не пришел ко мне? —Спросила девушка, —Вновь стал Джеком, которому плевать?

—Не совсем. Ты должна знать еще кое-что о нас с ним. Мы с Игорем разные люди, но кое-в-чем мы сошлись. Нам незачем жить. Я знал это сразу, а он понял только тогда, когда вновь стал искать Полину. Прошел всего год, а она успела выйти замуж. Словно Игорь ничего для нее не значил.

Он ранимый парень, его сердце разбилось вдребезги. А мое уже давно было куском камня. Так мы поняли, что надо искать способ покончить с этим.

—С чем? —На взгляд Жени, он нес какие-то глупости. Пробелы в его рассказе не давали ей покоя.

—С этой жизнью, —Невесело хмыкнул Джек, —Как ты понимаешь, я не могу умереть. Но и жить как человек не могу тоже.

—Это глупость. Все ты можешь! —Разозлилась Женя, —Что тебе мешает? Ну не стареешь ты, и что с того!? Найди девушку, устройся на работу! Занимайся музыкой, наконец…

—Чтобы смотреть, как человек, которого я люблю, мучается, скрывая меня ото всех, а потом стареет и умирает? —Джек напряженно подался вперед, —Я подонок, но не настолько… Мне этого не вынести, а Игорю — и подавно.

Пусть и с натяжкой, но Женя все-таки приняла этот аргумент. И все равно многое в его рассказе для нее оставалось непонятным.

—Поэтому я пытался не сближаться с тобой. Не думай, что мне этого не хотелось. Ты бы, может, даже поверила бы мне, раскрой я тебе правду еще тогда… Но что потом? Снова этот замкнутый круг. Поэтому я был даже рад, что все сорвалось.

—Сорвалось? Это ты о чем?

—В тот день, когда мы должны были встретиться, мне позвонил Виталик, —Джек наконец притронулся к своему чаю, —Вот он действительно псих. Даже не знаю, как он защитил кандидатскую по медицине, но его быстренько турнули, когда поняли, что он опасен. А для меня это был идеальный вариант. Если кто-то и найдет способ, как угробить бессмертного — так это он. Мы к тому моменту уже пытались — медикаментозно, через асфиксию, по-всякому… Толку ноль. Я уже и забыл про него, а он взял и позвонил. Сказал, изобрел какую-то штуку…

—Боже, зачем ему это? —Удивилась Женя.

—Он считал, что с моей помощью найдет ключ к бессмертию. И получит Нобелевскую премию… Говорю же — псих.

Девушка фыркнула.

—Я даже обрадовался, что не явлюсь, и ты возненавидишь меня, —Продолжил Джек, —Рванул к Виталику, как ошпаренный. Тот обосновался в какой-то промзоне в Тверской области. Я приехал и понял, что он окончательно съехал с катушек. Стал похож на старовера, только с электричеством вместо икон. Изобрел какой-то электрический стол. Видать, решил, что удар током меня точно срубит.

—Я так понимаю, ничего не вышло? —Женя закинула ногу на ногу и поймала на себе странный взгляд Джека.

—Хуже. Чтобы доказать, что его лабуда работает, Виталик опробовал ее на себе. И она сработала безотказно.

Девушка вытаращила глаза:

—Он что… убил себя?

—Прямо на моих глазах, —Кивнул Джек, —Я смотался оттуда сразу, как только понял, что дело пахнет жареным. У мусоров и так ко мне вопросы были, а если уж они поймают меня возле подгорелого парня, сразу повесят дело. Сидеть мне хотелось еще меньше, чем жить.

Я залег на дно. У меня разыгралась паранойя — я был уверен, что Виталик мог кому-нибудь растрепать по пьяни о нашем знакомстве. Пусть не менты, но его коллеги-медики могли начать искать такой ценный экспонат, как я. А я был в опасной близости от них.

К тому моменту мне было не привыкать скитаться. Как ты уже поняла, мне по сути ничего не нужно — ни удобств, ни комфорта. Я даже ем и сплю чисто по привычке.

—То есть, ты не чувствуешь ни голода, ни усталости?

—Чувствую. Просто мне ничего не будет, если я не поем или не посплю. Или замерзну до крайности. Я даже как-то пытался — залез в ванну со льдом. Было больно, я отрубился — а потом очухался в воде, когда все растаяло.

Женя чувствовала себя, как в каком-то безумном сне. Между тем усталость начинала подтачивать ее — несмотря на шок от рассказа Джека, глаза ее медленно начинали слипаться.

—И сколько ты так скитался? —Спросила она, чтобы приободриться. Как-никак, ей еще ехать домой.

—Лет пять, —Пожал плечами парень, —Потом вернулся в Питер. В любви к родному городу мы с Игорем тоже похожи. Хотя я-то сам из Кронштадта, но там не затеряешься. А здесь — легко.

Женя потерла глаза:

—И здесь ты создал группу?

—Послушал все-таки твоего совета, —Джек печально улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то теплое, —Пусть и каверы, но лучше, чем ничего. Спасибо Тимохе. Басисту.

—Тому зэку? —Нахмурилась девушка, —Где ты его откопал?

—Мы играли в моей первой группе. Еще до аварии. А теперь случайно встретились. Он сразу узнал меня. Пришлось врать, что я делаю пластику и пью всякие таблетки для молодости. А он пару лет, как откинулся. Учитывая то, что сесть ему пришлось отчасти по моей вине, я только так мог ее загладить. Он на меня не в обиде.

Новые вопросы вернули Жене бодрость:

—По твоей вине? Это из-за Игоря?

—Нет, это было задолго до него. Больше я никого не убивал, не подумай. Но, поверь, был еще тем говнюком. Тот Джек тебе бы не понравился. Он готов был идти по головам, лишь бы прославиться. А в итоге оказался здесь, —Он обвел взглядом убогую комнату.

—Теперь я понимаю, почему “Полужизнь”, —Кивнула девушка. Джек выглядел уставшим — что бы он не говорил о своей неуязвимости, внешне он казался обычным парнем. Если детский взор не замечал в нем изъянов, то сейчас девушка их упорно искала: чуть воспаленные глаза, болезненно-бледная кожа, расширенные зрачки. Юноша, в теле которого он был заточен навсегда, и вправду был наркоманом — не пропащим, но очевидным. Настоящий Джек и вправду не показался бы ей ангелом, хотя она все еще не понимала, за какой грех он корит себя настолько, что считает недостойным жизни.

—Что-то ты совсем скуксилась, —Джек потянулся к ней и коснулся плеча, —Ложись здесь, если хочешь.

Девушка и вправду чувствовала себя выжатой до предела. На часах было четыре утра — иногда она могла не спать и дольше — но история Джека так вымотала ее, что она не сомневалась, что не дотащится до дома.

Впрочем, она туда и не хотела. Собственная пустая квартира давила бы на нее, как клетка, из которой к тому же выкачали весь воздух.

Джек погасил лампу и перебрался на стул, а Женя, не раздеваясь, забралась в его постель, накрывшись с головой. Еще пять минут назад она не верила в реальность происходящего, но сейчас оно казалось ей таким правильным, словно все решения, принятые ей в жизни, должны были привести в эту точку.

—Ты рассказывал это кому-нибудь еще? —Спросила девушка в темноту.

—Только Виталику. Чтобы он помог мне, —Джек уставился в окно.

—А если я тоже хочу помочь?

—Как же? —Его вопрос прозвучал почти с надеждой.

—Остаться с тобой. Чтобы ты передумал умирать и решил состариться.

V. Жить вечно

Санкт-Петербург, 2025 год

Женя проснулась от стука дверцы шкафа. Оказалось, Джек крадучись передвигался по комнате, чтобы ее не потревожить. Но все равно не справился. Из окна без штор уже вовсю светило солнце. Сколько же она дрыхла!? Благо, сегодня выходной. Разве что Диана станет ее искать… Девушка рывком поднялась и потянулась к сумке, что стояла у нее в ногах. Отыскала телефон. Вырубился, зараза! —Черт! Джек, у тебя есть зарядка? Хотя… тебе же сорок семь. Ты, наверное, пользуешься кнопочным. На постель прилетел адаптер со спутанным проводом: —Я думал, тебя зацепила моя трагедия, —С притворной обидой проговорил он, все еще копаясь в высоком старомодном шифоньере, —А ты просто искала объект для стеба… —Значит, таксофоном, —Усмехнулась она, ища глазами розетку. Та оказалась прямо позади ее, и девушка быстро запитала телефон от сети. “Ну что, как все прошло? — всплыло уведомление от Дианы, —Судя по тому, что ночью ты не в сети, парень оказался что надо…” О, да! Вот только совсем не тот парень… Воспоминания о Толе теперь даже казались какими-то нереальными. —Боже, это все напоминает случайную связь, —Женя откинула одеяло и оглядела свое мятое кожаное платье, колготки в сетку и браслеты на руках. Должно быть, с размазанным макияжем и растрепанной укладкой она похожа на ведьму, —Здесь хоть есть ванная? —Честно говоря, ты первая девушка, которую я привел сюда, —Джек обернулся. В свете дня он казался чуть моложе, —А поэтому первая, кто задает этот вопрос. —А я не сомневалась, что парни не моются… —Эй! —Оскорбленный насмешкой, хихикнул парень, —Из комнаты по коридору направо. Как странно, что он избегал говорить о ее вчерашнем обещании. Да и Женя побаивалась этой темы — но она, скорее всего, из-за того, что просто-напросто плохо помнила порывы своего засыпающего мозга. —И что потом? —Не выдержала девушка. “Только не прогоняй меня” — умолял ее разум. Но разве у нее и вправду могло быть какое-то будущее с таким парнем? Любая другая бежала бы от него с криком от одного только факта, что у него в башке были воспоминания и нравы двух людей. Не говоря уже об остальном… Но Женя, видимо, настолько обезумела, что больше не видела в этом ничего странного. В свете утра мысль о том, что если в это состояние “бессмертия” можно войти, значит, есть способ из него и выйти, казалась ей даже более логичной, чем вчера. Главное, подойти к этому основательно… Если Джек не смог, не значит, что не получится у нее… Как-никак, из них двоих вышка была у нее… Ах, и у Игоря! Его не следовало сбрасывать со счетов. —Потом… что захочешь, —Пожал плечами Джек. —Знаешь, что я хочу? —Женя спустила ноги с кровати, —Второй самый лучший день в моей жизни. Как тот, когда ты пел мне. Лицо парня окрасила слабая и немного печальная улыбка. Молчание, видимо, означало согласие… —А пока я в душ, —Девушка поднялась и открыла дверь, —Не сбеги снова.

По возвращении ее ждал покупной круассан и кружка растворимого кофе. Джека в комнате не было, но где-то на противоположном конце коридора общаги девушка слышала возню. Учитывая то, что парень мог обходиться без еды, он, скорее всего, стащил этот завтрак из чьего-то холодильника. Эта мысль грела гораздо сильнее сетчатых колготок и платья из кожзама. Не успев как следует осознать желание переодеться, Женя увидела на заправленной постели сложенные джинсы и белую футболку с принтом. Вряд ли этот намек можно истолковать неправильно. Девушка спешно переоделась, пока Джек не вернулся, и со смехом оглядела себя в зеркало на внутренней стороне дверцы шифоньера. Джинсы его ей были великоваты, а вот футболка с логотипом Nirvana сошла бы за обычный оверсайз. Тонкие русые волосы, еще влажные, она стянула в хвост на затылке, достала из сумки помаду и чуть подкрасила губы — единственный макияж, который она могла себе позволить без косметички. К тому моменту, как она была готова, Джек вернулся с бутылкой молока в руках. —Не факт, что оно свежее, но в холодильнике больше ничего не было, —Он открыл крышку и понюхал, —Вроде, нормальное. Женя села за стол, хлебнула обжигающего кофе и вгрызлась зубами в круассан. Она была голодна, как волк. —Так что, какие планы? —Ну… я бы съездил на Крестовский, —Пожал плечами Джек, —Погуляли бы там, посмотрели бы на залив… На этом и остановились. Помимо “роскошной” комнаты в общаге, у парня в пользовании отыскалась задрипанная “Ауди” девяностых годов — пыльная и временами гремящая, как консервная банка, но довольно стильная. По крайней мере, такому, как Джек, эта машина подходила идеально. Они никуда не торопились — специально выбирали маршруты, чтобы побольше посмотреть и помедленнее ехать, но даже при том условии, что за окнами мелькали интереснейшие места, каждое из которых Женя изучала бы часами, ее занимала только беседа с Джеком. —И где ты успел побывать за эти годы? —Девушка со всей бесцеремонностью рылась в бардачке, где, впрочем, помимо окурков (и как они здесь оказались?) и старых кассет ничего больше не было. Кассет, кстати, ей было достаточно. Она с хирургической дотошностью перебирала альбомы, выбирая, что бы поставить. —Везде, —Джек вел машину так осторожно, что временами это даже раздражало, —Почти везде. Разве что до дальнего востока не добрался… —И как она, кочевая жизнь? —Паршиво, —Поморщился парень, —Красота видов не искупает того, что нигде не чувствуешь себя своим. “Нигде не чувствуешь себя своим” — это он верно заметил. Женя боролась с этим ощущением всю свою жизнь. Особенно, после смерти папы… И если за эти годы были мгновения, когда ее чуть отпускало, то лишь с Джеком… —Так может… не стоило бегать? —Нахмурилась она, —Так далеко. Девушка заметила, как крепко он стиснул руль. Аж до белых костяшек. Что-то в его прошлом было настолько постыдным, что он не осмеливался ей сказать. И вряд ли это связано с бессмертием… —Ну-ка, что ты там нашла? —Он посмотрел на кассеты, что Женя разложила на коленях, —Я уже не помню даже, что у меня есть. Самая неуклюжая смена темы на свете! —Будут пожелания? —Девушка убрала руки, чтобы ему было лучше видно. —О! Oasis! —Он подцепил пальцами одну из коробочек, —Самое то сейчас! Такая же старая, как сама машина, магнитола оказалась вполне рабочей. Салон наполнился музыкой, пока за окном глухой забор закрывал весь вид Малой Невы. Впереди уже маячил торчащим шипом Лахта-Центр. —И все-таки, как тебя зовут на самом деле? —Вспомнила Женя, уставившись на угловатый профиль парня. —А чем тебе Джек не угодил? —Джек Пупкин из Кронштадта… Охотно верю. Твои родители молодцы. —Я не Пупкин, —Хмыкнул Джек, —Хотя уже так давно не называл никому своего настоящего имени, что отвык от него. —Так назови. Что за тайна? Он ухмыльнулся, поглядев на нее. Сейчас в нем было что-то от демона-искусителя. Или от настоящего вампира, которым он так боялся показаться. —Не-а. Ты лучше угадай. —Подсказки будут? —Женя сложила руки на груди, —Связь с каким-нибудь Джеком? Почему ты вообще так назвался? —“Титаник” помнишь? —Сощурился парень. —Фу! Как банально! —Это сейчас банально, а тогда все девчонки от меня пищали! —“Все” — это сколько? Что-то я не видела тебя в таблоидах. Даже в старых. “Давай же, расскажи о себе настоящем. О Джеке без Игоря” — мысленно требовала девушка. —Чтобы я, звезда андеграундного кронштадского гранж-бритпоп-панка, светился в такой прессе!? Обижаешь! —Вновь отшутился он. Это было так же бессмысленно, как говорить со стеной. —О, а вот и мой трек! —Парень угадал начавшуюся песню с первой ноты, —Сделай погромче. Когда до Жени дошла шутка, она захохотала в голос. Естественно, заиграла “Live Forever”. —Я очень долго ждал, когда спою ее с кем-то, кто будет знать все, —Он вдруг посмотрел Жене в глаза с такой серьезностью и тоской, что она опешила. Может, по сравнению с ним она и вправду едва знала, что такое настоящее одиночество? —Значит, споем, —Кивнула Женя с улыбкой. Черная Ауди неслась прямиком к высотке, сверкающей на фоне голубого неба. Водители из соседних машин с открытыми окнами могли услышать, как парень и девушка, не попадая ни в одну ноту, во все горло поют: “Maybe I just wanna fly

Wanna live and don’t wanna die

Maybe I just wanna breath

Maybe I just don't believe” Никогда в жизни Жене не было так легко. Казалось, теперь ее не заботило ничего на свете — ни стажировка, ни съем квартиры, ни тетка Фрика… Она должна была оказаться в этой точке. И она была здесь. —We see things they’ll never see, —Пропела она даже не голосом, а всей душой, поймав на себе взгляд Джека, который искала так много лет, что отчаялась найти. “Мы видим то, что другие никогда не увидят” — ничего точнее сейчас нельзя было и придумать. Она закрыла глаза и позволила себе осознать этот миг счастья. Никогда раньше Женя так не делала — наверное, поэтому и была несчастной. Что ж, будет исправляться. * Возле стадиона “Зенит” народу было на удивление немного. Жене с Джеком удалось даже расположиться с относительным комфортом — они уселись на широком бетонном ограждении вдоль берега, расстелили салфетки и водрузили на них коробку с пиццей. Пиво, для перестраховки перелитое в банку от энергетика, передавали друг другу по очереди. Какая, казалось бы, глупость! Два взрослых человека — один так и вовсе на пятом десятке — а устроили какой-то детский пикник с видом на залив. —Чему улыбаешься? —Заметил Джек. Ветер с воды трепал его рубашку, как тряпку. Женя же поплотнее укуталась в его плащ. Они оба не предусмотрели, что здесь будет прохладнее, и теперь девушке приходилось наслаждаться странным ароматом его духов. Что-то дымчатое и сладкое одновременно… —Подумала, что мы с тобой уселись здесь, как какие-то подростки. —Хочешь, приглашу тебя в ресторан? —Ухмыльнулся Джек, —Денег у меня не так много, но должно хватить… —Нет, я обойдусь, —Женя бросила в рот корочку от пиццы и протянула руку за банкой пива, —Осталось только поговорить о высоком… —Это о чем же? —Ну, о чем говорят в шестнадцать лет нелюдимые подростки, начитавшись Ницше? О том, что жизнь не имеет смысла. —Ну, какой-то смысл в ней все-таки есть, —Пожал плечами Джек. Снова его любимый прием — стать серьезным в разговоре за доли секунды, —Я считаю, что надо оставлять следы. —Следы? —Нахмурилась Женя, отхлебывая пива. —Ну… в жизнях других людей. Кому-то ты помог, кому-то вообще сказал пару слов, но изменил что-то. Кому-то порекомендовал книгу, и она стала его любимой… Ты, кстати, пишешь до сих пор? Женя помотала головой: —Не-а. Считай, что моя мечта так и осталась мечтой… —А мне ты что говорила? —Вспомнил Джек, —Про музыку… —Ты не читал мои книги. А я твой голос слышала. —Все равно зря, —Парень отклонился назад, подогнув под себя ноги. —Скажи, только честно: это в тебе Игорь говорит? Или ты сам? Не успел Джек ответить, как Женя сама создала себе проблему — жестяная банка легко выскользнула из масляных пальцев, опрокинулась, и вишневый лагер за триста рублей густо залил одолженные футболку и джинсы. —Черт! —Прошипела девушка, —Джек, прости… —Да ладно, такая фигня, —Парень протянул ей салфетку, выдернутую из-под коробки, —Поехали, переоденешься. —Но мы так мало посидели, —Закусила губу Женя. —Значит, вернемся. Можешь взять запасные футболки, если хочешь. Правда, у меня их всего две осталось… * Женя выпорхнула из парадной в чистой одежде с видом таким, словно на ней были не джинсы и косуха, а бальное платье. Впрочем, Джек, ждавший на водительском сиденье, встречал ее соответствующим взглядом. —Ну что, обратно? —Спросил парень, когда она села в машину, —Или куда-нибудь еще? Не успела девушка придумать ничего интересного, как из переулка показался смутно знакомый силуэт. Человек приближался почти бегом, и вскоре Женя узнала в нем басиста “Полужизни”. Тимоху, или как там его… —Эй, смотри! —Она тронула Джека за локоть. —А Тимохе что здесь нужно? —Нахмурился парень, открывая дверь. —Брат, дружище! —Басист издалека махнул крупной волосатой рукой, —Не вылезай. Хорошо, что ты уже в тачке. Он со всей бесцеремонностью распахнул дверь и забрался на заднее сиденье. Табаком от него несло так, словно он курил чистую махорку. —Опа! Мадам, —С грубой наигранной галантностью поклонился он Жене, тотчас повернувшись к другу—Это что, со вчерашнего концерта зацепил? От формулировки передернуло даже Джека. —Тимох, тебе чего? —Перешел к делу он. —Братиш, очень надо в одно место, —Зэк плюхнул руку ему на плечо, —За город. Прям позарез. —Тим, ты видишь, я не один… —Так пусть с нами метнется, если боишься, что сбежит. Тут ехать-то двадцать минут. По лицу было понятно, что Джек ему не поверил, но и отказать другу не мог. Он повернулся к Жене: —Если хочешь, можешь подождать меня в комнате. В тот миг она сама не поняла, что на нее нашло. Это прощание странно походило на то, после которого он не вернулся. Ну уж нет! Во второй раз она такого не допустит, и плевать, что Тимоха напрягал ее, как бойцовская собака без намордника. —Нет. Я с вами, —Она метнула в Тимоху угрожающий взгляд. Джек отговаривать не стал. Они тронулись по указанному басистом маршруту, и все это время девушка не сводила с него глаз в зеркале заднего вида. Ни на убийцу, ни на насильника Тимоха не походил. Да, мужиком он был крупным, но что-то в нем выдавало скорее неудачника, чем опасного хищника. Или так она просто пыталась себя успокоить… Они ехали на юг. Когда Питер остался позади, и машина выехала на трассу в лесополосе, Тимоха попросился “отлить”. Едва дверца за ним закрылась, Джек склонился к Жене: —Не бойся его. Он завязал с криминалом после тюрьмы. —Тогда куда мы едем? —Почему-то эти слова, наоборот, напугали девушку еще сильнее. —К каким-нибудь перекупам. Максимум, на что он теперь сподобится — толкать краденое. Не бойся, он ничего тебе не сделает. —Мне… а если нам обоим? —Предположила Женя. —Вот, чтобы ты не переживала, —Парень достал из кармана поцарапанный перочинный нож. Это ни капли не успокоило ее. Наоборот, в груди поднималась такая волна паники, что девушка не могла ей противостоять: —Вчера… вчера ты сказал, что у полиции и на тебя что-то было… Нет, нет, нет, это не могло быть правдой! Даже если бы Джек захотел бы так поступить, Игорь бы ему не позволил. Нужно успокоиться. —Это дело давно минувших лет, —Мягко заверил Джек, —Я не преступник. В этот момент в машину вернулся Тимоха. Крякнув, он уселся на заднее сиденье и хлопнул Джека по плечу так резко, что он вздрогнул: —Трогай, шеф! Они поехали дальше. Женя была как в тумане. Сердце ее гремело под ребрами бешеным ритмом. От страха ей даже стало казаться, что она чувствует странный запах… Резкий, сладковатый и химозный… Она увидела замусоленный носовой платок еще до того, как он лег на лицо Джеку, прибив его затылок к подголовнику, но не успела даже закричать. Волосатая рука крепко-крепко прижимала платок ко рту и носу Джека, не давая ему шелохнуться. Казалось, если тот попытается вырваться, Тимоха свернет ему шею. Никакой перочинный нож здесь не поможет… Замычав от неожиданности, парень все-таки успел долбануть по тормозам. Колеса взвизгнули, машину чуть повело, и она встала посреди трассы, как вкопанная. Женя завизжала. Черти, как же она оказалась права! —Молчи, сучка! —В свободной руке басиста показался нож. Он подвинулся на сиденье ближе к ней, —Будешь слушаться, останешься жить. Это было последнее, что он ей сказал. Крупная лапища с платком грубо зажала лицо. Женя пыталась не дышать, но у нее не получилось. Не успев даже распрощаться с жизнью, она провалилась во тьму. * Она пошевелилась и застонала от звона, который стоял в голове. Под щекой ощущался не то асфальт, не то бетон. —Женя! Женя, боже! —Взмолился голос рядом. Звякнул металл, что-то завибрировало, —Ты жива! Девушка с трудом разлепила веки. Пасмурный дневной свет скупо освещал не то заброшку, не то промзону с высоченным потолком, бетонным полом и огромными неостекленными проемами окон. Ни мясных крюков, ни пыточных орудий со стен не свисало, но девушка все равно ощутила себя в дерьмовом криминальном фильме. Джек, прикованный наручниками к толстенной трубе, брыкался рядом. Он пытался переместиться к ней поближе, но получалось плохо — металл лишь истошно скреб о ржавую поверхность трубы. Оказалось, ее руки тоже были скованы — но за спиной. Женя попыталась перевернуться с боку на спину и чуть не взвыла от боли в ушибленном плече. Похоже, ее швырнули сюда, как куклу. На лице у Джека тоже была засохшая кровь — так сразу и не разглядишь, что рана на брови давно затянулась. —Г-где мы? —Хрипло спросила Женя. В голове стоял такой туман, что даже страх ощущался каким-то далеким. —Не знаю, —Джек рванулся так, что труба вновь завибрировала. Вырвать ее не смог бы даже силач, а парень, судя по комплекции, никогда им не был, —Этот подонок не хочет говорить! Он долбанул ногой в сторону хорошо освещенного высокого проема. Женя склонила голову, чтобы посмотреть туда. Возле бетонной плиты, с наслаждением потягивая сигарету, сидел Тимоха. —Тебе — не хочу. А вот твоей даме — с удовольствием, —Повернул голову он, —Что он уже успел тебе поведать, милая? Разговаривать с такой мразью, как Тимоха, было для Жени оскорблением. Судя по тому, что Джек был таким же пленником, как она, он предал их обоих. —Ничего! —Почти выплюнула она. Тимоха уселся поудобнее, повернувшись к ним лицом. Только сейчас девушка заметила, что на нем был плащ Джека. На брендовую одежку позарился! Вот только на таких плечах она лопнет от любого движения… —Да ладно, не ври, —Скривился зэк, —Чтобы это трепло — и ничего тебе не разболтало!? —Тим, зачем ты нас сюда притащил!? Что вообще происходит!? —Вновь брыкнулся Джек. —Все вопросы — к начальнику, —Поднял руки басист, —Как видишь, его еще нет. Потерпи. —К какому еще начальнику!? —К нашему, Джек, к нашему… Или ты забыл его? По мере того, как разум Жени прояснялся, девушка все больше покорялась страху. Ей не выбраться отсюда. Боже, во что она себя втянула!? —Пророка!? —Нахмурился Джек, —Да его же взяли два года назад! Я сам… —Ах, ты следил за нашим покровителем, —Тимоха наигранно удивился, —Так надо было получше следить… Знал бы, что он давно передал дела сынуле. А сдался, чтобы подманить кидал вроде тебя… —Каких еще кидал!? —Процедил Джек, —Я ничего ему не должен. И ты тоже. —Я-то уж точно, —Тимоха отбросил окурок в сторону, —Я за его делишки отсидел двадцатку честно. А вот ты… Я тогда так и подумал, что ты подстроил ту аварию. Ты же ссыкло, Фельцев. Ты здорово струхнул, когда меня взяли, верно? Сколько товару ты слил? Жене с ужасом открывалась вся картина. Она хотела знать, что скрывал Джек — вот, получила. За что боролась… —А то ты не знаешь, —Фыркнул парень, —Если ты работаешь на них, они все тебе сказали. У них там до грамма все посчитано. —Не-а, —Мотнул головой басист, —Я у них и не спрашивал. У меня на тебя свой зуб имелся. Я твердо считаю, что трусов надо наказывать. Я сел за ваши дела — парни хоть на суд пришли. А ты, всю эту хрень замутивший, даже не явился. —И поэтому ты меня нашел… —Джек запрокинул голову и мрачно рассмеялся, —А я знал, что случайностей не бывает… —Я бы тебя так и так нашел, а уж когда сын Пророка предложил — тут уж грех отказываться… —Да это ведь они виноваты, что тебя взяли! Это их наркоту хранили в твоей тачке, а не мою! Придурок! —Джек так отчаянно пытался вдолбить это в бритую голову Тимохи, что даже раскровил закованную руку, рванувшись вперед. —А кто брал себе их бабки? Я? Джек усмехнулся: —Скажи еще, что не брал. Вы все брали, но я хотя бы копил их на запись альбома… А ты пробухивал! —Вот уж я не знал — Джек Фельцев, оказывается, святой! —Всплеснул руками Тим, —Слышь, красотка, он тебе что-то такое рассказывал, да? А еще, может, что он наркоту никогда не пробовал? —Да я его едва знаю! —Женя и сама не знала, насколько искренно то отвращение, с которым она глянула на Джека. В предательстве Тимохи он, может, и не виноват, но в том, что творилось двадцать четыре года назад… —Женя, я… —Судя по растерянности в глазах, парень принял ее реакцию за правду, —У меня не было выбора! Я не знал, где еще взять деньги на запись, не знал, как заработать… —Но зато знал, как кусать руку с едой, —Оборвал его Тимоха. —Твою мать, что ты такое несешь!? —Вспыхнул Джек, —Они тебе жизнь сломали, а ты перед ними стелешься! —Если бы не Пророк, я бы до сих пор сидел, —Сплюнул басист, —Мне там навешали ого-го… Зато ты здесь жил припеваючи. Парни все скурвились, а ты по старухам скачешь… Неплохо пристроился! Что ж, хоть в одном Джек не соврал — он действительно водил Тимоху за нос со своим бессмертием. И, что странно, тот принял эту нелепую ложь за чистую монету. Хотя, с такого идиота станется… Вот только в руках этого идиота была ее жизнь. —Ладно, черт со мной! —Словно прочитав Женины мысли, выдал Джек, —Отпусти Женю! Она здесь ни при чем. —А тебе не кажется, что она многовато слышала… Причем, ты же сама этого захотела, верно? —Басист оскалился в угрожающей улыбке. —Я никому ничего не скажу, —Женя попыталась сесть, но лишь вновь потревожила больное плечо. Тимоха тяжело поднялся с пола и прошел к ней, хрустя бетонной крошкой. Девушка напряглась всем телом, сердце замерло в ужасе. —Знаешь, он всегда выбирал баб таких же хитрожопых, как он сам, —Он рывком усадил девушку и схватил ее за лицо, —Так что я тебе не верю, сучка. —А я и подумать не мог, что ты окажешься такой мразью! —Джек вновь дернул трубу, —Они же снова тебя подставят! И ты сядешь. —А что мне терять? —Развел руками Тимоха, повернувшись к нему, —Твоими стараниями я чалился почти полжизни… В этот момент на улице раздалось гудение двигателей. Колеса нескольких машин захрустели по гальке, хлопнули двери, и Тимоха с видом покорной собаки бросился к высокой двери в углу. Она была открыта, и на пороге быстро появились темные силуэты — четыре человека в неприметной грубой одежде, с обветренными лицами и кулаками, как молоты. —Проси пощады любой ценой, —Шепнул Джек девушке, когда Тимоха был так далеко, что не мог их услышать, —Я знал отца, но не сына. Может, он мягче… —Вряд ли, —Женя отвернулась. Смотреть на Джека было невыносимо. —Я и подумать не мог, что спустя столько лет они еще ищут меня… —Продолжил он, —Я узнал, что Пророка посадили, и вернулся в Питер. Думал, ему больше не до меня. —Вот, от чего ты бегал… А вовсе не из-за Игоря. —Это то, из-за чего я попал в аварию, —Поправил Джек, —Эти люди… я попался на их крючок, как последний дурак. Сгубил Тимоху. Поэтому-то я и хотел умереть. —Ты торговал наркотой? —Не выдержала девушка. Ей надо было знать, действительно ли она приняла демона за ангела. —Да, —Он поверженно потупил голову, —Не совсем я. Мы позволяли их людям работать на наших концертах. Женя хотела спросить что-то еще, но ее прервал возглас человека, который хозяйской походкой направлялся к ним: —Джек Фельцев! Наша великая рок-звезда! Это твоя тачка стоит у входа? Что-то несолидно для Фредди Меркьюри, или кого ты там из себя мнишь… —В твоем случае — Мишу Круга, —Пробормотал Джек. —Честно говоря, я представлял тебя иначе, —Наркоторговец подошел почти вплотную, —Даже как-то стыдно гоняться столько лет за таким парнишкой… —Так не гонялся бы, —Джек со всей дерзостью подался вперед. Холеное лицо сына Пророка — Женя не знала, как еще его называть — прорезала скользкая улыбка. Он и сам был весь какой-то гладкий и приторный. У таких всегда оказывается нож за спиной… —Э-э-э, нет, —Поцокал языком он, —Если я буду прощать долги мальчишкам, то меня перестанут бояться даже младенцы, не говоря уже о стариках… Но ты держался хорошо, хвалю… Без твоего дружка Тимохи мы бы не справились… —Так поцелуй его в зад за это, —Бросил Джек. Женя ни разу не видела его таким — наверное, это и было его настоящее лицо. —Непременно. Но сначала дело. В две тысячи первом году ты задолжал моему отцу… —Можешь не считать, —Оборвал его Джек, —У меня нет денег. Стреляй. Если не знать, что он бессмертен, слова его показались бы до дерзости самонадеянными. —Ну-ну, погоди, —Сын Пророка отвернулся от него и посмотрел на Женю, —У нас тут еще кто-то есть… —Я ничего никому не скажу, —Проговорила девушка, как заведенная, —Отпустите меня, пожалуйста! —Вот так, —Картинно выпучив глаза, наркоторговец отшатнулся, —Джек что ли научил? —Он вновь посмотрел на него, —И ты подумал, это проканает? Нет, ребята, я вам не добрый волшебник. И не надейтесь. Ничего другого Женя, впрочем, и не ожидала. Вот только бессмысленное унижение пробудило в ней что-то совсем уж безумное: —Значит, стреляй! —Бросила девушка, —И посмотри, что будет! Он бессмертный! Сын Пророка переглянулся с одним из своих шестерок — двухметровым бородатым лбом с недалеким лицом — а потом пронзил взглядом Джека: —Понимаю… меня тоже одно время на психанутых тянуло. Женя видела, как он достал пистолет из кобуры на ремне, как снял его с предохранителя и нацелил на нее. Все остальное она лишь слышала — как закричал Джек, как загудела труба, что держала его, и как раздался выстрел. Пуля, угодившая в живот, буквально смяла девушку пополам. Боль была такая, что она сравнила бы ее разве что с пламенем… Но ей было не до того. Женя рухнула на бетон, чувствуя, как горячая кровь вытекает из нее, а внутри все буквально разрывается. Она не могла ни дышать, ни кричать. Да и слышала все с трудом. Потому что иначе она бы оглохла от воплей Джека. Он был совсем рядом — на глаза падала тень от его головы. Видимо, наручник все-таки позволял подобраться поближе… Второй выстрел грохнул уже тише. Пуля вошла чуть повыше, между ребер, но от нее Женя, уже порабощенная болью, лишь дернулась всем телом и снова бессильно растеклась по полу. Крови стало больше. Намного больше. Руки Джека, холодные и пыльные, обхватили ее лицо. Глаза у Жени закатывались. Она не видела ничего, кроме его расширенных зрачков. —Женя… Женя. Женя! Еще три выстрела были глухими и далекими, как эхо из-под воды. Они уже предназначались не ей — а Джеку. Парень трижды содрогнулся, не выпуская ее лица, и рухнул рядом с ней. Лишь рука, прикованная к трубе, осталась безвольно висеть, да и то, ненадолго… Кто-то взял и расстегнул на них наручники — даже отупев от боли, Женя почувствовала, как руки ее стали свободны. Она бросила затуманенный взгляд на трубу — руки Джека возле нее тоже больше не было. Нужно было повернуть голову, посмотреть им вслед. Сделав над собой невыносимое усилие, девушка чуть сдвинулась, чтобы ее глаза уткнулись в выход. Пять спин вышли на свет одна за другой. Тимоха был последним. Он закрыл за остальными дверь. —Ж-жен-ня, —Раздался в ее звенящей голове голос. Это ей кажется? Тяжелая, как кирпич, рука, упала ей на плечо. —Ж-женя, д-держись, —С великим трудом она поняла — это говорил Джек, —Т-ты не умрешь. Какой бред! Здесь бессмертный он, а не она! —Ум-мру, —Нашла в себе силы прохрипеть девушка, —Уж-же умираю. —Не-а, —Джек шевельнулся и оказался в поле ее зрения — нужно было только немного поднять глаза. Лицо его даже перед нечетким взором было белее мела, —Я. Я ум-мираю. Мне б-больно и н-ничего н-не заж-живает… Сознание Жени меркло. Она едва могла держать глаза открытыми, а уж говорить… —Б-бред. Ты ж-же бессмертный, —Сказала она. С губ ее текла кровь. —Я п-понял фишку, —Джек приблизил лицо так, чтобы она видела лишь его глаза, —Ж-жизнь з-за ж-жизнь. Женя не успела обдумать эти слова. Смерть накрыла ее темнотой быстрее.

VI. Покинутая

Санкт-Петербург, 2025 год

Она вынырнула из черной глубины смерти, словно из-под воды. Тело было наэлектризовано, взвинчено до предела. Разум словно шибанули током. Хрипло втянув ртом воздух, Женя распахнула глаза. Память сохранила все до последней минуты, но увидев перед собой окровавленное белое лицо, девушка не смогла не вздрогнуть. Она в ужасе отпрянула от мертвеца рядом с собой, не понимая и не осознавая, что он не мог умереть. А когда до нее дошло, она не смогла сдержать крик. Сколько времени прошло!? Густые сумерки уже успели укрыть заброшенную промзону полутьмой — лужи крови на бетоне стали напоминать разлитый мазут, а сквозняки, что гуляли по гулким помещениям, пронизывали до костей. Женя судорожно села на полу. Кровь на футболке успела засохнуть, но тело не отзывалось болью ни на одно движение. Даже наоборот — его била дрожь неудержимой энергии, как от чайника крепкого кофе. Пульс в груди отбивал ритм хорошей метал-песни. Если бы она не знала, что случилось, то решила бы, что еще никогда не чувствовала себя настолько… живой. Но в нее пустили две пули! Не могло же это оказаться сном или галлюцинацией! Нет, не могло… Потому что иначе Джек не лежал бы рядом без сознания. Не веря тому, что это реально, девушка с мольбой подползла к нему. Глаза его были закрыты, а рубашка — так густо залита кровью, что аж почернела. В ней зияли три дыры — одна из них в опасной близости к сердцу. Перепачканными пальцами Женя провела по его щеке — холодной и оттого какой-то твердой, как фарфор. Ни единого намека на жизнь. Ни капли тепла. —Нет, Джек! —Не помня себя от ужаса, крикнула Женя. Голос ее разнесся пустым эхом среди обшарпанного бетона, —Не-е-ет! К-как ты посмел!? Ей хотелось ударить его, отвесить пощечину, плюнуть в лицо. Но мертвые не чувствуют ни боли, ни унижения. И одиночества тоже не чувствуют. Выпустив его голову, Женя обессиленно осела на пол. Легла на спину и уставилась в потолок, сотрясаясь в рыданиях без единой слезы. Нужно подождать. Она ведь выжила! У нее ушло на это несколько часов! А в Джеке больше пуль, он старше… Ему просто нужно чуть больше времени… Она лежала рядом с ним, пока сумерки не сменились кромешной тьмой. Глаза быстро привыкли к ней, и Женя ждала еще. И еще. Джек не шевелился. “Я понял фишку. Жизнь за жизнь” — сказал он. Только сейчас Женя вспомнила эти слова, почти стертые меркнущим сознанием. Это не могло быть правдой. Такая жестокость не может быть правдой! —Я ненавижу тебя, —Она повернулась набок и уставилась туда, где лежало его тело. В темноте были видны лишь смутные очертания человеческого силуэта, —НЕНАВИЖУ! Ну уж на это-то он должен был ответить! Не он, так Игорь. Его бы точно это оскорбило. Но Джеку было плевать. Он добился, чего хотел. Женя горько хмыкнула. Надо же — за один день она сделала то, что не получалось у него двадцать четыре года! Сдержала слово — помогла. Мысль эта была так невыносима, что ноги сами подняли девушку и заставили выбежать на улицу. Тяжелая железная дверь, которую закрыл Тимоха, не запиралась на замок. Ее надо было просто толкнуть. Снаружи ветер был еще холоднее. Косуха на Жене совсем не согревала, но она и хотела продрогнуть до костей. Чтобы потушить тот пожар, что в ней бушевал. Свет луны вырывал из унылого пейзажа голого поля задрипанную Ауди, брошенную на разбитой дороге, как сломанная игрушка. Видимо, наркоторговцы из Кронштадта были столь высокого о себе мнения, что не стали забирать этот раритет. А Женя заберет. Не как память. А как единственное средство спасения. Раз Джек бросил ее, не было смысла ждать его возвращения. Девушка бросилась к машине, забралась на водительское сиденье и захлопнула дверь. Внутри до сих пор пахло духами с ароматом сладкого дыма, словно они въелись в сами чехлы сидений. Будет трудно добраться до дома, не разрыдавшись еще примерно раз десять. Отыскав брошенные ключи, Женя завела машину, застегнула косуху под горло, чтобы окровавленная футболка не бросалась в глаза, и с осторожностью выжала сцепление. Много лет назад папа учил ее водить. С тех пор Женя была за рулем всего два раза, когда Диана в шутку давала ей “порулить”. Она надеялась, что этого опыта хватит, чтобы хотя бы добраться до города. А там уж она найдет дорогу. Она выехала на разбитую проселочную колею, пытаясь приноровиться к управлению этой колымагой. Фары едва разрезали густую ночную тьму, девушка ехала наобум, лишь бы оторваться как можно дальше от этого жуткого места. Только сейчас она начала приходить в себя и осознавать, что сегодня произошло. С Джеком, а главное — с ней. Она ведь… умерла сегодня. Умерла, а потом вдруг очнулась как ни в чем ни бывало, словно в ней не было двух пуль… Эта мысль не успела оформиться в голове — дорога привела ее на какую-то трассу, слава богу, пустую — и Женя стала гадать, в какую сторону ей поехать. Наверняка нужно было держать путь на север — если она правильно помнила, куда увел их Тимоха — но с тем же успехом он мог специально их путать. Девушка положилась на интуицию: свернула направо и только-только выровняла машину, как в голову ей хлынуло… это. На секунду Женя решила, что это паническая атака. Ворох мыслей, быстрых, стремительных и пронзающих, как стрелы, роем хлынул в ее разум, грозя разорвать череп изнутри. Они перекрикивались, мелькали на долю секунды, не давая их даже рассмотреть, и сменялись все новыми и новыми… Что это такое!? Откуда это в ее голове!? Это походило на сон или галлюцинацию. Жене понадобилось все самообладание, чтобы оставаться в реальности, но паника накатывала так стремительно, что она решила обезопасить себя — съехала на обочину и заглушила двигатель. Голова, ревущая от мыслей, сама собой откинулась назад. А потом она поняла — это не галлюцинации. Это воспоминания. Воспоминания двух людей одновременно — гитарные струны, детский палец, зажавший баррэ, исписанная тетрадь, скрежет мела по доске. Ее глаза смотрят на корабли, которых она никогда не видела, рука пишет формулы, которых никогда не знала, а губы говорят слова, которых она никогда бы не произнесла. Ее собственная жизнь была смята двумя другими — мужскими. Двое юношей, разных, как белое и черное, пытались перекричать друг друга в ее голове. Она вдруг увидела задрипанный клуб, пару десятков зрителей разной степени опьянения, трех испуганных парней, смотрящих в ее лицо с надеждой и усталостью; увидела человека по кличке Пророк — сухого морщинистого старика в безвкусном кабинете, почувствовала страх и сожаление, проросшие в сердце, принявшем его предложение. Мелькнул свет, и перед глазами показались библиотеки, лектории, лаборантские — заведующий кафедрой отчитывает за что-то, на столе лежит статья в научный журнал… Нестерпимо хочется курить. Полина ест салат на первом свидании. Волосы ее залиты лаком, а в ушах дешевые серьги. Она смеется и говорит почти без умолку. Другая девушка с плохо накрашенными глазами тянет ее за руку и ведет куда-то в темноту. Впереди длинный коридор, какие-то закрытые двери, а потом… потом Женя видит секс. Таким, каким его способен видеть и чувствовать только мужчина. Девушка попыталась сморгнуть это воспоминание, но оно и без того скоро сменилось чем-то еще… Покупкой подарочной корзины и какого-то спиннинга. Магазины скудные, полупустые, ничего общего с нынешними супермаркетами. На клуб совершает облаву наркоконтроль. Тимоху — молодого, патлатого и тощего, как фонарный столб, вяжет милиция. Она дрожит от страха, запирается в туалете, смывает в унитаз несколько доз кокаина, оставив только одну в кармане косухи… на всякий случай. Выбегает с черного хода и садится на мотоцикл. На небе уже загорается рассвет. Женя знала, что будет дальше. Ей даже не надо было видеть это. Глаза Джека — или ее глаза — почти ничего не различают перед собой. Игорь думает, что не так с его машиной. Пытается петь, чтобы отвлечься. Их сознание потухает одновременно, едва успев застать столкновение, в котором невозможно выжить. Но Джек выживает. Почему? Он и сам не знает. Ему душно, больно, плохо. Он бежит отовсюду, боится каждого шороха, но больше не властен над собой. Игорь винит его за свою смерть, но ничего не может поделать — теперь он заложник тела своего убийцы — и все, на что он способен — это изредка подавлять его волю своей. Поначалу Джек борется, борется так отчаянно, что чуть не сходит с ума. Но лишить себя жизни он не может — ни лезвия, ни петли, ни крыши не помогают — а потому выбирает смириться. Игорь из-за этого, как ему кажется, лишь наглеет. Заставляет его полюбить Полину. …Чтобы потом их сердце разбилось с одинаковой для обоих болью. Женя мотала головой, чтобы не чувствовать этого, усилием воли пыталась вернуть себя в реальность, но чужая память сыпалась и сыпалась на нее, не спрашивая разрешения. Она разом увидела сотни городов — больших и маленьких, красивых и убогих — сотни лиц, что не получат шанса его запомнить, потому что на следующий день Джек снова сбежит. Он боится Пророка, ментов, боится своего естества и боится жизни… настоящей жизни, которой он больше не заслуживал, но лишился шанса с нею покончить. Она познакомилась с Виталей — отъявленным маньяком и психом, бьющим током собак и кошек — улизнула от него при первой же возможности, сменила десяток паспортов, работ и домов, так нигде и не остановившись… А потом она увидела себя. Школьницу в темно-зеленой парке, стоящую на краю карьера. Игорь с Джеком солидарны как никогда — девчонку надо спасать. И они спасают ее, а она ведет себя так, словно ей сделали одолжение. Боится — считает Игорь. Набивает себе цену — считает Джек. Джек пытается ее зацепить, обещает спеть, а Игорь не хочет пугать. Его доводы сильнее, поэтому они перестают ее искать. А потом спустя три месяца натыкаются случайно. И она вдруг злится. Неужели Джек оказался прав? Он настаивает на том, чтобы отыскать ее снова. Зачем? Чтобы запомниться хоть кому-то. Хотя бы одинокой печальной девочке, которая никогда не узнает, кто он такой на самом деле. И будет верить, что он хороший человек. Может, с ней он им и был? Игорь и Джек чувствовали такое единение всего однажды — когда решили, что им нет места в этом мире. С Женей было так легко и так просто, что на короткий срок они могли даже отбросить все, что их тяготило. Это было сладостнее любого наркотика… Вот только девочка быстро стала смотреть на них, как на бога. Скоро она начнет задавать вопросы и возненавидит их, получив ответы. Этого ни Джек, ни Игорь не в силах были вынести. Они бежали всегда, бежали каждый день своей украденной жизни, и бег превратил их сознание в рваное пестрое полотно, которое теперь разрывало голову девушки хаосом и какофонией двух чужих голосов. Было странно видеть себя с двух сторон. Даже с трех, если точнее — и Женя стиснула руками виски, чтобы прекратить это. —Хватит, хватит, хватит! —Закричала она в пустоту машины. Последний день. Тлеющий окурок глупой разорванной жизни. Джек смотрит, как девушка закрывает глаза на пассажирском сиденье и улыбается. Подозревает ли она, что они чувствуют то же самое? Счастье. Свободу. Глупую надежду, что все это было лишь испытанием перед настоящей наградой. Джек клянется запомнить каждую минуту этого дня. Игорю кажется, что все это розыгрыш, обман, фантазия… Женя смахнула дрожащей рукой слезы, что вновь покатились по щекам. Воспоминания сами отпустили ее — просто разжали пальцы, чтобы вернуть девушку в реальность. Перед глазами вновь стояла ночная трасса и огни города вдалеке. —Джек, поговори со мной, —Позвала она, —Игорь..! Тишина. Ни единой инородной мысли. —И как мне теперь с этим жить!? —Девушка уткнулась головой в руль. Снова молчание. Она проплакала минут десять, прежде чем решилась продолжить путь. * Женя не помнила, в какой агонии добралась до своей полуголой однушки в Мурино, но когда за ней захлопнулась дверь, девушка не рухнула на пол, как ожидала, не упала в постель и даже не расплакалась снова. Слезы в ней закончились, крики стихли, а мысли сменились пустотой. Гулкой пустотой непоколебимой решимости. Она сбросила с себя одежду, зашла в ванную и посмотрелась в зеркало. На животе не было ни следа от пулевых ранений. Лишь кровавые разводы. Заплаканное лицо ее опухло, волосы превратились в сосульки, а ногти были обломаны под корень. В остальном Женя осталась прежней. Как если бы она прожила самое обычное воскресенье. Девушка оттирала себя мочалкой с такой яростью, словно хотела содрать кожу. Мылась она почти в кипятке, но боль отрезвляла ее настолько, что в она, наконец, решила, что делать дальше. Набросив на плечи халат, она вышла из ванной и, перешагнув через кучу тряпья, бывшего вещами Джека, прошла к письменному столу. Она купила его совсем недавно и гордилась тем, что смогла собрать самостоятельно — два выдвижных ящика, полка и подставка для ноутбука. Он-то и был ей нужен. Впрочем, едва включив его, девушка поняла, что торопится. Тишина вдруг стала для нее тяжелее камня. Но и слушать всякую ерунду не хотелось. Джек бы быстро подобрал подходящую песню. Вот только он молчал. —Значит, обойдусь без тебя, —Фыркнула Женя. Открыв на ноуте вкладку с музыкой она ткнула первую попавшуюся песню. Radiohead — “Let Down”. Отлично! Самое то! Девушка вернулась к пустому вордовскому файлу. “Глава 1” — отстучали по клавиатуре пальцы. Нет, так не пойдет. Лучше сначала все хорошенько продумать. Она принялась рыться в захламленном ящике, целенаправленно выискивая взглядом красную записную книжку. Девушка сама не знала, зачем притащила ее с собой в Питер из Петрозаводска. Переезжая сюда, она была тверда в своей ненависти к Игорю. Но на самом деле берегла единственную вещь, напоминающую о нем, как зеницу ока. Когда блокнот был найден, девушка положила его перед собой, не решаясь открыть. Сколько лет этой вещи? Столько же, сколько их с Джеком дружбе. Она хлебнула воды из стакана, взяла ручку и раскрыла блокнот. Ссохшиеся страницы, чуть пожелтевшие от времени по краям, разделялись неохотно. Девушка решила пролистать их, чтобы размять корешок. И поняла, что книжка была не совсем пустой. На последней странице темнели чернила. Клетчатые строки оказались густо исписаны мелкими убористыми буквами. Интересно — чей это почерк, Джека или Игоря? На секунду девушка решила, что парень подарил ей использованный блокнот, но, скользнув глазами по первой строчке, поняла — это было письмо. Для нее. Погрузившись в чтение, Женя уже знала все слова, что там будут — потому что она помнила, как писала их. И все же она читала, читала с такой дрожью, что блокнот перед глазами ходил ходуном.

“Женя! Я специально написал это здесь, чтобы ты нашла это письмо не сразу и не бросилась меня искать. И не проклинала сильно, это тоже немаловажно… Тот я, которого ты знала, вовсе не я. Я даже не Игорь. На самом деле я — идиот и убийца, не заслуживающий жизни. Но и неспособный умереть. Это похоже на бред, знаю. Но я не псих. Тебе будет трудно меня понять, но я и не прошу. Как-никак, я — депрессивный торчок с бессмертием на сдачу, а ты… Хотя, я никак не узнаю, какая ты сейчас. И все равно никогда не становись похожей на меня! Я пишу сейчас это, потому что не могу уйти без слов. Без прощания, пусть и такого нелепого. Я обставил все так, чтобы ты разочаровалась во мне, возненавидела, но на самом деле я боюсь этого больше всего на свете. Я хочу уйти, запомнившись хоть кому-то хорошим человеком. Ты удивишься, но ты первая, кого мне удалось в этом убедить. И последняя. Это малодушие, я знаю. Но и не могу иначе. Теперь ты снова веришь, что я не мерзавец. А это не так. Все годы своего бессмертия я спасаю людей, сбегая от их благодарности. Чтобы искупить все дерьмо, я натворил. Единственный смысл моего жалкого существования. Теперь ты знаешь, кто я такой. Отпусти меня, но прошу, вспоминай иногда. Я очень хотел тебе запомниться. Наш мир бывает до жути паршивым местом. Говорю тебе как человек, который прожил здесь сильно дольше, чем ты думаешь. Но пока в нем есть люди вроде тебя… У меня еще есть надежда. О чем бы ты не мечтала — воплоти это. Потому что у меня не получилось. И уже никогда не получится, потому что я нашел новую мечту. Надеюсь, она-то меня не предаст… Прощай, Женя.

твой непутевый ангел-хранитель,

Джек Женя Фельцев”.

От автора

Спасибо, что перевернули эту страницу. Это уже значит, что я не зря старалась. И что вам стало интересно узнать, чем закончится история Жени, Джека и Игоря.

Это мой первый опыт в написании повести. Эксперимент с жанром, сеттингом и объёмом — и лишь благодаря вам я могу узнать, удачен он или нет.

Если вам понравилась эта книга, если она вызвала эмоции, зацепила, растрогала, если вам есть, что мне сказать — дайте мне знать об этом.

Ваши лайки и комментарии — лучшая мотивация продолжать писать и делать свое творчество качественнее. Буду рада вашим честным откликам!

Спасибо за прочтение!