Ангел

Глава 1

Дальше проехать было нельзя. Машина стояла недалеко от ближайшей деревни где-то в поле. Рядом — лишь высокая мокрая трава, повисшие кустарники и высохшие до корней тёмные деревья. Все остальное покрылось белой пеленой от сильного ливня. Капли ползли по стеклу, оставляя одно тусклое пятно света, показавшееся вдали. С одной стороны, лучше бы переждать дождь, с другой — поспешить, ведь дедушке сейчас плохо. Так машина осталась перед глубокой лужей, а путник, накинув дождевик отправился в глухую Тумановку.

Наихудшая погода вынуждала двигаться быстрее к месту назначения — деревянному старому дому, в котором жил родной человек — пожилой больной старец. В любом случае даже в такую отвратительную погоду необходимо вовремя помочь, болезнь крайне тяжелая, а поблизости даже не было магазинов, не говоря уже про аптеки. Помимо лекарств, в просторном рюкзаке Михаила лежала еда, некоторые бытовые принадлежности, тёплые свитера и штаны. Одежда насквозь вымокла, сапоги наполнились водой с грязью, но, к счастью, оставалось идти недолго. Вскоре Михаил увидел с виду заброшенный и немного утопший в земле домик, окружённый сломанной плетенью. Михаил подошел к толстой двери и открыл её со скрипом. Внутри коридора сверкал отблеск паутины, покрывшей все углы. Волоча в руке сумку, Мише хотелось лишь побыстрее встретить живого дедушку и попить с ним чаю. В следующей, более тёплой комнате в глаза бросилась большая серая печка с догорающими поленьями и углями, вокруг — множество развешанных цветных плотных полотенец, находящиеся на столе столовые приборы, графины, стаканы, пустые бутылки и хлеб. Тусклые проблески от окна и горение углей — всё, что освещало пространство в середину дня. Сложилось впечатление, что жизнь в здесь ещё чуть-чуть и остановится.

В первую очередь Михаил разулся и быстро направился к печке, беспокоясь за самочувствие дедушки. На печи лежал накрытый несколькими одеялами пожилой седой человек, от которого слышался тяжелый хрип. Он дышал, что обрадовало, но потом расстроило Мишу.

— Внучок, это ты?

— Да, деда, это я. Ты как?

— Хм… промок? Хм… принеси воды, пожалуйста… — С тяжелым хрипом попросил дедушка. Внук налил из чёрного, покрытого копотью, чайника, холодную воду и дал деду. Старик медленно поднялся и принялся пить медленными глотками.

— Я тебе лекарств принес. Как ты себя чувствуешь?

— Ох… внучок… — Он допил и едва мог шевелиться. Его силы практически иссякли, он медленно поворачивал голову, пытаясь понять, где он, и посмотрел на своего внука. — Миша…

— Давай я тебе дам лекарств, — Миша стал перебирать и перечислять те таблетки и сиропы, которые с собой взял. — Это от кашля, новое купил, смотри. А вот это для лёгких…

— Хм… — Дед прокашлялся страшным кашлем и стал поочерёдно пить лекарства.

— Давай, отдохни, я пока тут порядок наведу.

Внук повесил сушиться верхнюю одежду, растопил печку, начал убираться, поставил вариться картошку. Вскоре всё вокруг приняло хороший вид, в комнате появился необыкновенный уют. Стоял приятный запах картофеля, лука и хлеба на фоне древесного аромата, чайник тихо закипал с шумом бурления. Дождь за окном продолжал идти, но внутри дома стало тепло и комфортно.

— Дед, не слезай, держи тарелку, на печи поешь, тебе нужно набраться сил.

— Спасибо… хм… вот что значит внук…

Миша начал рассказывать о том, как сюда добрался, о своей жизни, о том где он сейчас работает, как живет. Дед сидел и внимательно слушал, его сморщенное лицо, показалось, стало светлее.

— Ну, чем ты занимаешься?

— А вот… Кхе… Хм… Рад, что у тебя в жизни хорошо. Вот только… — он прокашлялся. — Мне, знаешь… По правде говоря, кхм…

— Что, деда?

— Мне осталось недолго… Спасибо… тебе, что продолжаешь ко мне ездить… меня навещать… Но, кажется, мне… уже мало что помогает… хм…

У старика едва получалось говорить, он посмотрел на Мишу.

— У меня к тебе… Есть просьба… — глядя своими угасшими, как пепел, глазами просил дед.

— Да, слушаю?

— Принеси мне самогона.

— Что?

— Самогона… Ох… блять, принеси.

— Тебе же нельзя.

— Э-эх! Это всё, что я прошу… — дед медленно лёг и смотрел наверх. — Ты понимаешь… мне недолго… не сегодня, так завтра… Ох…

Михаил смотрел на бедного деда и сильно переживал. Несмотря на все усилия, ясно, что человек действительно умирает: его дыхание с каждым днём становилось тяжелее, а движения — более скованными.

— Хорошо, где мне его достать?

— У соседки, Таньки.

— Да, деда, сейчас схожу…

— Кхе-кхе… — он покашлял. — Она, наверное, на чердаке спрятала. Там бутыль будет… И ещё! Если… встретишь её… передай вот это… — в своей дряхлой сухой руке он протянул красивую сплетённую цепочку из разных белых минералов.

— Ладно, передам. — Дедушка лёг, а Михаил быстро накинул свой тёмно-зелёный прозрачный дождевик поверх пальто и отправился в гости.

Соседка жила совсем рядом, поэтому Михаил вымокнуть не успел. Он постучался и через минуту услышал шарканья по полу, раздался грубый женский голос:

— Кто там?

— Это Михаил, внук Вити…

— Да, заходи. — Полная, милая бабушка открыла дверь и впустила гостя.

— Спасибо.

Хозяйка, видно, хорошо следила за хозяйством. Кухня была больше, чем в доме у дедушки, а мебель выглядела дороже. За громоздким столом сидел высокий мужчина со странной внешностью, прямым носом и широким лбом. Его серый свитер с воротником, белое лицо, чёрная короткая стрижка и такая же чёрная щетина придавали вид очень мрачного человека. Он холодно и лицемерно улыбнулся гостю, будто ждал его прихода.

— Здравствуйте! — мягко и вежливо, но с хитростью обратился он.

— Здравствуйте.

Михаил сел напротив человека. Тот внимательно, проникновенно и хитро смотрел на гостя, словно стараясь выцепить что-то изнутри. Они смотрели друг на друга, находясь в странной ситуации, но бабушка вскоре внесла ясность.

— Это Родион. Михаил, познакомьтесь.

— Очень приятно, — начал Родион и пожал руку. Рука оказалась на ощупь слишком худой и костлявой. — А Вы сегодня приехали сюда? — спросил мужчина, пронзительно глядя своими глубокими карими глазами.

— Да, недавно.

— Дедушку проведать?

— Ну да…

— Понимаю. Хороший человек он, — по взгляду казалось, что на самом деле этот человек не чувствует ничего ни по отношению к дедушке, ни к кому-либо ещё. — Жаль, что у него такая болезнь.

— Тяжёлая. Уже лекарства не помогают, — с холодным спокойствием ответил Михаил.

— Какой ужас… — испугалась Татьяна. — Так, ладно, попейте чаю. Вы почти вместе пришли, даже не ожидала, что гости будут. Сейчас покушаете, отдохнёте.

— Давай на Ты? — предложил Родион.

— Давай.

— Ты откуда родом? — Странный человек принялся задавать вопросы.

— Из Харчей.

— У меня там родственники живут. Хороший посёлок.

— А ты откуда?

— Да рядом, Болотное — слышал?

— Слышал.

— Вот там сейчас.

— Берите печенья, сушки, сейчас я суп вам налью… Ой, я вашу одежду пока повешу.

— Таня, скажите, а вы одна живёте? — Зная ответ, уточнил Михаил. Старушка замешкалась, но человек напротив ответил более тихим тоном.

— У неё муж в лесу пропал. Неделю уже как нет.

— Да, пропал, — ответила она и тяжело вздохнула. Об этой истории ей, видимо, не хотелось говорить.

— Мы вам сочувствуем, — с внешней надменностью сказал Родион. — Миш, подай, пожалуйста, нож. Кстати, раритетный, серебряная сталь. — Он обратился к Мише, но женщина помогла с этим быстрее. Родион стал нарезать копчённую колбасу и делать бутерброды.

— Вы кушайте, кушайте. Ой, что я забыла. У меня как раз осталась бутылка самогона, я принесу… — уходя в другую комнату, про себя говорила она.

— Спасибо, вы очень добры, — отметил Михаил.

— Слушай, вот ты смелый, вроде, крепкий, может, поможешь с одним делом? — После этих слов Миша насторожился. Уставившись, мужчина прихлёбывал чай.

— Каким?

— Знаешь здесь большой заброшенный дом? Который в центре стоит.

— Усадьбу? Да, конечно.

— Вот. Мне надо будет найти в нём ящик, такой деревянный, маленький, будет лежать в кладовой, под гостиной, ты его сразу увидишь. Просто мне он сегодня нужен, не успеваю, сейчас надо будет ещё к кое-кому зайти по делам. Поможешь?

— Так. А если меня заметят?

— Не заметят. Ты же знаешь, что тут людей мало, а те, кто есть — не выходят на улицу в такую погоду. Пройдешь сбоку, а не через центральный вход, там будет калитка. Вот ключ. Другой, от кладовой найдешь в серванте. — Родион отцепил от связки и положил ключ на стол.

— А в ящике что?

— Ну… ценные вещи… — сомнительно ответил Родион. — Раньше, на этой усадьбе проживал очень уважаемый человек, может слышал. Мой отец крепко дружил с хозяином и постоянно навещал его. Но когда-то они сильно поругались. Отец подробно не говорил из-за чего, но, как я понял, от зависти отца. В общем, после этого начался кошмар — причём у всех. На деревню нашла болезнь, у владельца заболел единственный ребёнок. Он… не справился. — Родион старался говорить тихо. — Жена впала в уныние, а потом вообще, пропала. Её искали всей деревней, дома муж почти не появлялся. Говорят, она недалеко в болоте утонула…

— Ну и дела… Да, я слышал про эту историю, но не в таких подробностях. Звучит жутко.

— А потом мой отец…

— А с ним что случилось?

— А пришёл как-то домой пьяный. Ну, я думал, что пьяный, вёл себя как-то странно, бормотал что-то про себя весь вечер. А на утро не проснулся — сердце, как сказали, остановилось.

— Сочувствую, — с горечью сказал Михаил, теперь ему стало жалко Родиона. — А про что бормотал?

— Не знаю, бред всякий, про души что-то, какую-то сделку. Так что, принесёшь?

— Ну… — боязливо, но с интересом ответил Михаил. Ему не совсем нравилась эта идея, но посетить усадьбу с такой необычной историей и тайной очень хотелось.

— Я тебе заплачу, не волнуйся. — Он достал из кармана несколько хороших купюр. — Вот, бери. А, ещё там ты можешь взять себе всё, что захочешь — много интересных, старинных вещей.

— Хорошо, посмотрю.

Хозяйка вскоре вернулась и села с гостями, начав расспрашивать об их жизни. Разговор получился живым, атмосфера стояла тёплая — дождь за окном капал, приятным звуком стуча по крыше, печка, стоящая недалеко от стола, потрескивала и согревала гостей, старые часы с кукушкой тикали на стене. Тёплый бульон и чай с пирожками по-настоящему всех согрел. Михаил закончил беседу:

— Мне пора идти. Спасибо большое, тёть Таня.

— Куда ты? А выпить?

— Да нет, спасибо. Пока светло, надо ещё… — не зная, что ответить, закончил Михаил.

— Тогда забирай с собой, — женщина дала в руки ещё полную бутыль и проводила гостя за порог. Родион остался сидеть за столом.

Попрощавшись, вскоре Михаил вновь вдохнул утренний свежий воздух, спрятал самогон за пазуху, застегнул высохшее, с запахом дыма, шершавое пальто и направился к усадьбе.

Совсем мелкий дождь слабым стрекотанием наполнял большие дорожные лужи. В деревне стоял отвратительный смрад, лёгкий туман ещё покрывал улицы и удалённые участки полей. По грязному месиву было сложно идти, сапоги утопали и липли. Вокруг совершенно никого не видно, и звуки, за исключением монотонного дождика, почти пропали. Невдалеке стал виден чёрный, покрытый бурой ржавчиной, забор, сплетённый из металлических прутьев. Усадьба выглядела пустой, совершенно безжизненной. Михаил, оглянувшись, отворил калитку, и медленно прошёлся по заросшей гладкой дорожке, проложенной меж высоких иссохших кустов.

Тёмный особняк напоминал небольшую крепость, покрытую мрачным прошлым: жалкие растения, кустарники, некогда растущие и приносящие эстетический комфорт жителям дома и гостям, теперь поникли и слились со всей этой мёртвой атмосферой. Вздувшиеся доски крупного сарая продолжали гнить. Ещё целые квадратные окошки пропускали через себя тусклые лучи, едва проходящие сквозь мутные тучи. Каждый шаг по иссохшей, но мокрой траве давался с тревогой и волнением. Может быть, нечто давно заселило это место с того момента, как пропали хозяева. Нагнетал и скрип, издававшийся от висящей цепи, раскачивающейся от каждого дуновения ветра.

Прежде чем войти внутрь, Михаил заметил вычерченный на гранитных плитках белым мелом вокруг всего дома круг. Суеверие бывших хозяев, похоже, выглядело обоснованным — усадьба сгорела от пожара и не просто так. На фасаде над лестницей висел необычный навес с острыми козырьками, изогнутыми кверху. Ступенчатая в крапинку гранитная лестница выглядела просто и изящно. Михаил осторожно поднимался, обращая внимание на обгоревшие ставни, ярко выделяющиеся на фоне оставшейся в некоторых местах коричневой, треснутой краски, — даже стены здесь были «заражены». Орнаменты на огромной двери —извивающиеся розы и странные знаки, похожие на алхимические символы. Ключ повернулся с механическим щелчком.

Главная дверь отворилась, изнутри дома подуло прохладой. Мурашки прошлись по всему телу. Запах стоял сухой и холодный; казалось, чем дольше им дышишь, тем быстрее умираешь. Постепенно очертания в темноте принимали вид сгоревшей мебели. Это, по всей видимости, была гостиная: крупный, украшенный минералами, каменный камин, ещё целый, покрытый пылью пустой стол с грубо расставленными стульями, вписывающиеся журнальные столики с вазами и поникшими в них растениями, вертикальные остановившееся древние часы.

В открытых коридорах обширной гостиной, занимающей основное пространство, вдоль высоких стен, стояли книжные шкафы. Но от этих шкафов осталось одно название – они испорчены и, вроде бы, разбиты, словно кто-то специально ломал полки. На уцелевших полках книг не осталось вообще; немного пройдя и осмотрев их своим тусклым фонарем, Михаил не нашел ничего, ни одной книги. Крупная лестница вела на второй этаж. Михаил решил подняться наверх, зайдя в каждую из комнат, но, почти добравшись, оступился и сломал одну из досок на ступени — настолько здесь всё прогнило.

На стене висела рамка от картины, сама картина выгорела. Михаил бросил взгляд на черноту в рамке и что-то почувствовал, что-то неприятное, холодное, что-то иное. Ничего особенного, рисунка совершенно не видно, но осталось то, пустое, что смотрело на гостя и приковало его внимание. В какой-то мере наслаждаясь этим чувством, Михаил не заметил, как его силы постепенно уходили, отчего он быстро отвёл взгляд.

Он пошёл к комнатам на втором этаже и обнаружил, что во всех из них после пожара практически ничего не осталось. Лишь части здоровых кроватей, открытые тумбы, шкафы и антресоли чудом остались целыми после огня. Здесь делать нечего.

Он спустился со второго этажа и увидел шкаф с посудой – тарелками, бокалами и утончёнными кружками. Ключ, как и предполагалось, был спрятан под широким блюдцем – симпатичный, похожий на старинные кривые ключики, которыми пользовались много лет назад.

Михаил поднял ковёр и увидел квадратный запертый люк. Открыв его и посветив во внутрь, он увидел разбросанные у приставленной лестницы книги. Спустившись и внимательно разглядывая кладовую, становилось более интересно: все книги лежали отдельной горой, а остальное: мебель, украшения, подсвечники, бумаги, вазы и прочие предметы были разбросаны повсюду. В одном из углов стоял тот самый маленький закрытый ящик, но прежде чем его взять, хотелось выяснить, что тут такого произошло, что нанесло некое проклятие на жителей этого дома. Что заставило спустить вниз всё ценное? Задаваясь вопросами, Михаил взял лишь единственный, исписанный с двух сторон, вырванный из тетради лист, лежащий на ящике.

«Неизвестному.

Если вы читаете это, значит, вам повезло, и вы узнаете правду.

Ещё год назад все было прекрасно, мои крепостные жили в достатке, а цветы, которые я всем поставлял, приносили хороший доход.

Все произошло из-за этого негодяя. Урода. Демона. Он разрушил мою жизнь и жизнь всех моих людей. Будь ты проклят.

Начну с того, что как-то мы на базаре познакомились и быстро сдружились с одним парнем, он назвал себя Родионом. Он предлагал хорошую цену, а я поставлял ему хорошие цветы. Однажды он привёл ко мне в гости свою сестру, Варвару, прекрасную девушку, в которую я влюбился. Но эта любовь была неразделённой. Ей я совершенно не подходил, и не знаю почему.

Всякий раз она отвергала мои ухаживания. Хотя я дарил дорогие подарки, приносил самые красивые и редкие цветы, ходил к знахарке, ничего не помогало.

Родион видел мои страдания и предложил обратиться к одному старику, хотя этого не хотелось делать. Сначала я еле узнал его имя, немного странное - Венер. Его однажды, говорят, прогнали и прокляли, он ушёл в лес и жил остальное время там. Теперь я понимаю, почему, он обладал большой тёмной силой.

Я долго искал его дом, но нашёл, а когда увидел самого старика, стало не по себе. Мерзкий, ужасный, высохший до костей человек в черной мантии. Он согласился мне помочь и спросил, что я готов отдать ради Варвары. По своей невообразимой глупости я ответил, что готов отдать… всё. Всё, что у меня есть, лишь бы получить её взамен.

После начался кошмар. Да, Варвара тут же попросила прощения и согласилась быть рядом со мной. Но мои крепостные начали заболевать. Цветы увядать. Мой дом буквально рушился на глазах, а животные скоро издохли. Люди в деревне стали более злые, более жадные, более гадкие, они стали ненавидеть меня. И в итоге подожгли усадьбу.

Я успел спрятать ценные вещи и книги и уехать отсюда подальше.

Я сделал то, что мог. Но уже ничего не поможет. Берите, что хотите и уходите отсюда, от этой проклятой деревни.

Прощайте»

Михаил не разглядел, кто автор письма, спрятал лист, взял ящик и направился в назначенное Родионом место.

Вскоре он увидел утопающий в земле домик, в окне которого горел тусклый свет. Михаил попытался отворить дверь — она оказалась незапертой.

Запах показался тухлым, словно мусор не выбрасывали здесь год, за порядком никто не следил. Прямо на входе раскиданы банки, пакеты и мешки, а также железные крупные цепи. Возле мусора лежали лопаты, вилы и прочие инструменты. Также у стены стоял хороший, целый топор, который, недолго думая, Михаил повесил на пояс.

Пройдя немного дальше, Михаил увидел пламя от свечи и осторожно направился во внутрь дома. Никого — вокруг общей горящей печки лежали спальники, на столе ждала еда, возле неё разбросаны столовые приборы и бумаги. В углу потолка Михаил увидел открытый проход и приставленную к нему лестницу, едва слышимые стуки и шорохи указывали на то, что наверху кто-то был. Пришлось спрятаться за старый дырявый диван и смотреть, что будет.

Через некоторые время с чердака стали спускаться люди — хотя что-то подсказывало, что они какие-то «не такие», не обычные в нашем понимании люди. Может, движения странные? Первая спускалась толстая женщина с кучей тряпок в качестве одежды, за ней — пропитый, немного дерганный, шатающийся мужик с сигаретой во рту. Третьим, наконец, стал выходить знакомый, тот самый «чёрный» человек — Родион. С этой компанией с их нехорошими намерениями встретиться совсем не хотелось.

— И чё он? — спросила мужским голосом женщина. Это оказалась Татьяна.

— Сказал, что полицию вызывает.

— Какая полиция? Сюда никто не приезжает, кому усралась эта заброшенная Тумановка? Делай что хочешь, что называется. — Мужик громко и некрасиво усмехнулся.

— Так, а дальше? Чё ты с ним сделал?

— А че делать? Ударил я его… Лопатой.

— И что дальше? — с интересом спросил Родион.

— Ну, упал он. Я ведь остриём бил.

Они собрались возле горящей печи, подбросили поленья и поставили перед собой мешок, поочередно вытаскивая содержимое, которое, наверное, нашли на чердаке — бутылки с прозрачной и белой жидкостью, консервы, рыбу и другие продукты. Выпившие люди, кроме Родиона, не успев накрыть на стол, словно голодные, стали жадно есть одно за другим, вскоре худой мужик с косым лицом налил товарищам по хорошей рюмке самогона и предложил выпить. После невнятного тоста со стуком они опрокинули стаканы.

— Ох, блять, хорошо пошло.

— Ну, не матерись, — с лёгким упрёком заметила женщина. Родион пил и спокойно наслаждался трапезой.

— Ой, да пошла ты! Что мне, не материться? Какие мы хорошие. Бога мне бояться, да? Да ссал я на вашего бога! — Мужик с сигаретой подошёл к красному уголку, недалеко украшающему просторную кухню. Он ударил по полке и всё находящееся на уголке — иконы, лампада и свечи — полетело вниз, одна из икон разбилась. Баба в шоке наблюдала за мужиком и продолжала жрать большой окорок, Родион странно улыбался. Мужик спустил штаны и стал осквернять всё, что находилось в красном углу, он кричал от искаженной эйфории.

— Ну что ты творишь? — С жалостью возмутилась женщина.

— Рот закрой, карга старая!

Компания продолжала трапезу, Михаил тем временем сидел с топором наготове. От этих странных людей, похожих на извращенцев и жадных разбойников, можно было ожидать что угодно. Самым адекватным, но не менее опасным в компании выглядел Родион, который решил выйти на свежий воздух:

— Пойду на улицу, там освежусь.

Успокоившись, мужик сел обратно и продолжил есть, уже с менее враждебным тоном обсуждая недавние события.

— Ладно. Всё равно мне здесь противно находиться — дыра.

— Ужас… — задумавшись о чём-то, смотрела пустыми глазами женщина.

— Надо проверить уже того больного, а то всё руки не доходят.

— Деда Витьку? Давно пора. Он это, может, сдох уже.

— Не, этот падла живучий…

Когда Родион вышел, Михаил, держа одной рукой ящик, решил тихо направиться за ним. Он следил за каждым действием парня. По пути он слышал, что те говорили о дедушке и, видимо, хотели совершить вылазку. Родион вышел на крыльцо и остановился справить нужду.

Закончив, мужчина направился, по идее — в назначенное у Татьяны в гостях место, Михаил последовал за ним. Родион повернул в один из домов с заколоченными досками и хлопнул дверью.

Прежде чем войти, Михаил достал сигарету и закурил. Слезились глаза, но скорее не от табачного дыма, а от тумана и прохладной мороси Деревенские хижины рассыпались под гнётом времени, оставляя отголоски прошлого, в котором ещё была жизнь. На верхушках козырьке крыши сидела ворона, которая внимательно смотрела на недавно прибывшего сюда человека. Кто знает, что она здесь видела, какие события успела застать? Ее мокрые перья сливались со тем фоном, что давала вся Тумановка — мрачным, мёртвым фоном безнадёжности, густой атмосфера смерти. Сигарета упала в лужу и дверь снова закрылась.

За узким коридором основная дверь вела в зал. Пиктограмма с расставленными по кругу зажженными свечами и сидящий на коленях перед ней Родион — он смотрел на звезду, читая шепотом заклинание и отвлекся, увидев знакомого.

— Принёс?

— Да, вот. — Михаил осторожно отдал ящик.

— Хорошо. Можешь печку пока затопить?

— Да, — Михаил принялся раздувать огонь и подкидывать дрова, осторожно глядя за Родионом. Тот открыл ящик и достал мешок с чем-то рассыпчатым.

— Ты отдашь всё, — уже искажённым голосом промолвил мужчина, высыпая содержимое мешка на центр пиктограммы. Это оказались кости. После того, как упал череп, стало ясно, что это человеческие кости. Заклинатель взял масло и принялся поливать им то, что высыпал, после он взял одну из свечей, поджёг кости и начал читать следующее заклинание. Пламя с красно-желтого градиента тут же перешло в чёрно-белое.

Михаил, аккуратно вытаскивая топор, подошёл к спине врага. Удар должен быть быстрый и точный, лучше всего прямо в голову. Настроившись, собравшись и замахнувшись, он… не успел нанести удар, враг проскользнул и сбил Михаила с ног.

— Нет, — это было уже не лицо Родиона, а старое и страшное лицо Демона с чёрными глазами. Он надменно посмотрел и взял лежащий на полу топор.

— Ты не спасёшь никого здесь, — взяв двумя руками оружие, Демон решил расправиться немедленно и сделал серьёзный замах…

Дождь монотонно продолжал идти, заполняя водой всё вокруг. Дверь отворилась, и человек вышел с окровавленной мокрой одеждой и топором. Русые длинные волосы и багровые капли на лице создавали ужасающий внешний вид Михаила. Вовремя увернувшись и вытащив спрятанный в кармане серебряный нож, Михаил успел воткнуть холодную сталь в грудь Демона.

Он направился к двум оставшимся членам компании. Тихо зайдя на кухню, Миша увидел, как мужик, стоя к нему спиной, в это время наносит удары ногой, один за другим. Тот пинал бедную женщину, лежащую на полу с громкими матами. Михаил незамедлительно вмешался: крикнув, он стремительно нанёс удар лезвием в затылок безумца. Мужик замертво упал прямо на женщину.

С диким ужасом Татьяна оттолкнула от себя труп и держалась за свой живот, её лицо было все в крови и свежих красных синяках, а в глазах виделось лишь отвращение и ненависть.

— Зачем ты… Эх… — с тяжёлым вздохом спросила женщина. — Зачем ты его убил?

— Его гнев заполнил всю его жизнь. А твою заполнила алчность, — Михаил кинул цепь, которую должен был передать. — Уходи. — Топором правосудия он нанес удар в лоб. Хорошо послышалось, с каким хрустом треснул череп. Кровь тут же залила голову женщины, попала в открытый от шока рот и разлилась бардовой лужей по дощатому грязному полу.

Михаил направился домой к дедушке. Деда все также лежал на боку, он проснулся, поднялся и увидел внука.

— Что-то ты долго… кхе… кхе… Ну… нашёл?

— Да, держи.

Витя трясущимися руками схватил бутылку и чуть не уронил её. Он сразу открыл и стал пить из горла крепкий самогон.

— Дедушка, послушай, — внук положил топор на стол и выпил немного воды. После этого он одел толстые перчатки и стал брать горящие поленья из печи.

— К сожалению, ты умираешь, и я тебя уже не спасу…

Дед пил, искоса смотря за Мишей.

— Ты проклят, как и остальные. Я заботился о тебе как мог, но тебя, как и других здесь, не спасти, — Михаил брал раскидывал огонь по всей комнате в разные углы, дым стал постепенно заполнять дом. В рюкзаке лежала жидкость для розжига, которую внук смиренно открыл и разлил по телу дедушки.

— Ох… — допив, буркнул дед. — Что ты творишь?

Михаил взял свою почти пустую сумку и, оглядевшись, направился к выходу.

— Уходи. — Последнее что он сказал. Дед в ярости старался выдать что-то злое в адрес Миши и с отчаянием смотрел на происходящее вокруг. Дверь закрылась.

Дождь почти закончился, а туман становился темнее — дым от горящих домов Тумановки растёкся плотной пеленой и заполнил всю деревню. Горело несколько крыш, пламя стремилось выйти наружу, захватывая всё большую территорию. Михаил шёл к машине, обходя реки воды от прошедшего ливня. Он сел в автомобиль и завел его. Постепенно из-за дальних густых туч выглядывало солнце, рассеивающее свои яркие лучи по салону машины. Туман чёрного цвета, поглотивший деревню, удалялся от машины, растворяясь где-то далеко в тихой пустоте.

18.12.20