Ами

Пролог

ПРОЛОГ: Притча старого кумыка

— Когда человек умирает, у него отнимают тело. Но есть в горах место, где у живого

отнимают имя.

Старый кумык Сулейман рассказывал эту историю только раз в год, на закате

перед праздником, когда духи спят крепче всего.

— В давние времена, — начал он, понижая голос до шелеста сухой травы, — жил

джигит по имени Ахмед. Был он силён, храбр и любил одну девушку из соседнего

аула. Имя её было Патимат, что значит «чистая». Но однажды, когда Ахмед

возвращался через перевал, он встретил женщину. Она стояла у ручья и

расчёсывала волосы. Лицо её было как луна, глаза — как два омута. Она

улыбнулась ему и сказала: «Ахмед, ты устал. Отдохни».

Он не спрашивал, откуда она знает его имя. Он сел рядом. Она подала ему кубок с

водой. Он выпил. И в тот же миг забыл, как зовут его мать. Потом забыл, в каком

ауле родился. Потом забыл имя любимой. А когда попытался встать, то понял, что

не может пошевелиться. Тело стало тяжёлым, как камень. Женщина рассмеялась

— и смех её был похож на скрип могильной плиты. Она наклонилась к нему и

прошептала:

— Теперь ты никто. Иди в горы и жди следующего.

Ахмед встал, повернулся и ушёл в ущелье. С тех пор его видели пастухи — высокий,

молчаливый, с пустыми глазами. Он бродит среди скал, не помня ни своего имени,

ни того, зачем живёт. А когда кто-то окликает его, он поворачивается и идёт на

голос. И тогда этот кто-то пропадает.

— Абнауаю, — прошептал Сулейман. — Лесной человек. Но на самом деле —

просто тот, кто дал имя.

Глава 1 Этнограф и его тень

ГЛАВА 1. ЭТНОГРАФ И ЕГО ТЕНЬ

Москвич Денис Соболев не верил в мистику. Он верил в полевые записи,

аудиофиксацию и научный метод. Двадцать семь лет, красный диплом МГУ,

стипендия фонда «Культурное наследие». Тема диссертации: «Архаичные

верования народов Северного Кавказа: структура и трансформация».

— Вы сумасшедший, — сказал ему научный руководитель. — Ехать в Дагестан в

августе, да ещё и в горные аулы, где вас могут принять за шпиона.

— Я договорился, — ответил Денис. — У меня есть проводник. Лезгин.

Проводника звали Руслан. Ему было двадцать девять. Рост — метр девяносто.

Мускулы — будто выточенные из тёмного дерева. Чёрные глаза, острые скулы,

вечная полуулыбка на губах. Руслан был лавеласом — балагуром, шутником, душой

компании. Он смеялся громко и заразительно, хлопал по плечу незнакомцев и

мгновенно располагал к себе.

Но была в нём одна странность: он следил за своим телом больше, чем за душой.

Каждый день — спорт, фитнес, правильное питание. Он мог прочитать лекцию о

белках и углеводах с той же страстью, с какой другие читают молитвы. Зеркало

было его лучшим другом, а отражение — единственным критиком.

-----

— Ты уверен, что хочешь именно туда? — спросил Руслан, когда они загружали

рюкзаки в «Ниву». — Там, где мы собираемся, даже звери не ходят.

— У меня есть информация, — ответил Денис. — Старик-лезгин из Кумуха

рассказал мне об артефактах. Они защищают от потери имени. Если они

существуют, я их найду.

Руслан засмеялся — звонко, по-мальчишески.

— Артефакты? Ты серьёзно? Денис, я согласился идти с тобой, потому что ты

платишь. И потому что мне скучно в Махачкале. Но если мы встретим какую-нибудь

Алпаб или Суткъатын, я просто сделаю ноги. И ты делай.

— А если она будет красивой?

— Тогда тем более сделаю ноги. Красивые женщины в горах — это всегда плохо.

Они выехали на рассвете. С ними был третий — чеченец по имени Рамзан. Рамзан

был серьёзным, молчаливым, с натруженными руками старого следопыта. Ему

перевалило за пятьдесят, но в горы он ходил лучше любого молодого. Рамзан не

верил ни в артефакты, ни в духов. Он верил в нож, верёвку и тропу, которая всегда

выведет к людям, если не сворачивать.

— Зачем тебе это? — спросил его Денис в дороге.

— Деньги, — коротко ответил Рамзан. — И ещё: я хочу посмотреть на того кто

поверил в сказки старого лезгина.

— Я не сказкам поверил, — поправил Денис. — Я поверил в то, что за каждой

легендой стоит реальный предмет. Амулеты, обереги, древние письмена. Это моя

работа.

Руслан хмыкнул, но ничего не сказал. Он смотрел в окно на горы, которые

становились всё выше, всё чернее, всё ближе к небу.

Глава 2 Высокогорное село

К вечеру второго дня они добрались до места. Аул назывался Хунзах — нет, не тот,

что известный на картах, а крошечный, в три десятка домов, затерянный между

ущельями. Сюда не доходили ни дороги, ни интернет. Только тропы, только ветер и запах старого камня.

— Здесь живёт старик, который знает о Пожирателе имён больше всех, — сказал

Денис, сверяясь с записями. — Его зовут Башир. Он лезгин. Он обещал показать

мне место, где спрятаны амулеты.

— Башир? — переспросил Руслан и вдруг замолчал. Впервые за весь путь его лицо

стало серьёзным. — Башир из рода Тухумов? Тот, который...

— Ты его знаешь?

— Все знают. Он рассказывает такие истории, после которых люди перестают спать. Говорят, он сам видел Пожирателя. И остался жив. Но заплатил за это чем-то важным.

— Чем?

— Не знаю. Никто не знает.

Они поднялись по главной улице — вернее, по тропе между дувалами

(традиционный глинобитный или каменный забор). Дома были сложены из серого

камня, крыши плоские, в щелях росла трава. Дети смотрели из-за углов. Старухи в

чёрных платках провожали их долгими, тяжёлыми взглядами, но ничего не

говорили.

Дом Башира стоял на отшибе. Рядом с ним был второй дом — поменьше, новее, с

резными наличниками.

— Кто живёт рядом? — спросил Денис у мальчишки, который крутился поблизости.

— Там чеченцы, — ответил мальчик. — Отец и дочь. Отец старый, немой почти. А дочь... — он замялся, улыбнулся и убежал.

— Что значит «а дочь»? — не понял Денис.

Руслан пожал плечами, но в его чёрных глазах мелькнуло что-то — любопытство?

Предчувствие?

Они постучали к Баширу. Старик открыл сам — — сгорбленный, с белой бородой до пояса, глаза водянистые, но цепкие.

— Вы те, кто про артефакты? — спросил он хрипло. — Заходите. Ночевать будете у меня. А еду вам даст соседка.

— Соседка? — переспросил Руслан.

— Амина. Чеченка. Она готовит лучше всех в ауле. Идите к ней, скажите, что я прислал. А завтра поговорим.

Они вышли во двор. Солнце уже садилось, и тени стали длинными. Руслан поправил футболку, обтягивающую его идеальные плечи, и первым направился к соседнему дому.

Глава 3 Амина

Она открыла дверь, не спрашивая, кто там. Будто ждала.

И Руслан замер.

Перед ним стояла женщина лет сорока. Шатенка — волосы густые, с рыжиной,

собраны в низкий пучок, но несколько прядей выбились и падали на лицо. Кожа

белая — неестественно белая для этих мест, будто она никогда не видела солнца. И

глаза — чёрные, огромные, с длинными ресницами. Не карие — именно чёрные,

как уголь, как дно колодца.

Она была не красива в обычном смысле. Не было в ней той кукольной

правильности черт, которую ищут мужчины в двадцать лет. Но было что-то другое:

покой, уверенность, сила. Она смотрела прямо, без кокетства, без стеснения. И

улыбнулась — просто, открыто, будто старым друзьям.

— Вы от Башира? — спросила она. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Заходите. Я

как раз ужин поставила.

Руслан вошёл и вдруг почувствовал себя неловко — впервые в жизни. Он, который

всегда знал, как произвести впечатление, который привык, что женщины смотрят

на его бицепсы и улыбаются, сейчас стоял и не знал, куда деть руки.

Амина провела их в комнату. Дом был бедным, но чистым. На столе — лепёшки,

сыр, зелень, горячий бульон в глиняной миске. Пахло тмином и свежим хлебом.

— Садитесь, — сказала она, берясь за тарелки. И тут Руслан увидел её руки. Она ставила еду на стол — и делала это так, будто танцевала. Длинные тонкие пальцы, изящные запястья, аккуратные ногти без лака. Руки не сильные, не натруженные — скорее руки женщины, которая умеет делать всё мягко, но твёрдо. Она пододвинула миску с бульоном к Рамзану, тот кивнул. Денису положила лепёшку. Руслану — самую горячую, из печи. — Ешьте, — сказала она просто и села напротив. Рамзан, до этого молчаливый и хмурый, аккуратно присел на край лавки и взял ложку. Денис — следом. Руслан же медлил, всё ещё глядя на Амину. — Ты не голоден? — спросила она. — Голоден, — ответил он и наконец взялся за еду. Они ели молча первые минуты. Бульон оказался наваристым, с горными травами, каких Денис никогда не пробовал. Рамзан одобрительно кивнул и взял вторую лепёшку. — А где твой отец? — спросил Денис, прожевав. — Спит уже, — ответила Амина. — Он старый, слабый. Я не бужу его по ночам. — А ты сама как здесь оказалась? — продолжил Денис с любопытством этнографа. — Чеченка в дагестанском высокогорном ауле… Это необычно. Амина посмотрела на него, потом перевела взгляд на Руслана. Ответила не сразу. — Отец верил, что здесь мы будем в безопасности. Горы помнят тех, кто их уважает. А ещё… здесь рядом жил Башир. Он знает тайны, которые не доверяют мёртвым. — Какие тайны? — оживился Денис Амина покачала головой. — Это не мои тайны. Спросите у него сами. А сейчас ешьте. Вы устали с дороги. Она встала и начала убирать со стола. Руслан смотрел, как она складывает тарелки, как поправляет скатерть, как её изящные руки двигаются быстро, но без суеты. И вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится просто смотреть на неё. Не на её тело — на её спокойствие. На то, как она ровно дышит. Как не суетится. Рамзан закончил, поблагодарил коротким кивком и вышел на улицу — проверять «Ниву». Денис, утомлённый дорогой, задремал прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Амина бесшумно убрала посуду и вышла на кухню. Руслан последовал за ней.

— Помочь? — спросил он, хотя никогда в жизни не предлагал помочь мыть посуду.

— У нас не принято, чтобы гость работал, — ответила она, не оборачиваясь. — Но

если хочешь — постой рядом. Мне… спокойнее, когда кто-то есть.

Она засучила рукава — мелькнули белые, тонкие запястья. Руслан прислонился к

косяку и смотрел, как она моет глиняные миски в тазу с водой. Свет керосиновой

лампы дрожал, и тени плясали по её лицу.

— Ты замужем? — спросил он вдруг.

Она не удивилась. Не обиделась. Даже не обернулась.

— Была. Давно. Он погиб.

— Извини.

— Не надо извиняться. Это было до того, как мы уехали из Чечни. Он был военным.

Я не люблю об этом говорить.

Она вытерла руки о полотенце — тем же изящным, спокойным жестом — и

повернулась к нему. Чёрные глаза смотрели прямо, без игры, без кокетства. С

открытостью, которая его обезоруживала.

— Ты хочешь спросить что-то ещё, Руслан. Спрашивай.

Он растерялся. В двадцать девять лет он умел разговаривать с женщинами. Умел

шутить, умел делать комплименты, умел исчезать на рассвете, не оставляя номера

телефона. Но сейчас его обычные приёмы не работали. Потому что эта женщина не

ждала приёмов. Она просто была.

— Ты… ты всегда такая прямая? — выдавил он.

— Какая есть, — ответила Амина. — Я устала притворяться. В горах нет смысла

врать. Горы всё равно увидят правду.

— А ты не боишься? Женщина одна, с отцом-стариком, в таком глухом месте…

— Боюсь, — сказала она просто. — Но не людей. Я боюсь того, что приходит по

ночам. Башир говорит, это — Пожиратель имён. Я слышала его голос однажды. Он

звал меня по имени. Я не ответила. Но он запомнил.

Руслан почувствовал, как по спине пробежал холод. И в тот же миг — странное,

острое желание защитить её. Не потому, что она слабая. А потому, что она сильная,

но всё равно уязвимая.

— Я не дам ему тебя забрать, — сказал он.

Она посмотрела на него долго, изучающе. И улыбнулась — не той вежливой

улыбкой, какой улыбаются гостям, а другой, тёплой, чуть грустной.

— Ты хороший, Руслан. Слишком хороший, чтобы лезть в эти истории. Ты следишь

за своим телом, но забываешь, что у тебя есть душа. А душа — она тоже хочет,

чтобы её замечали.

Он не нашёл, что ответить. Она подошла ближе — так близко, что он почувствовал

запах её волос: травы, дым, и что-то ещё, неуловимое, как дыхание гор.

— Почему ты смотришь на меня так? — спросила она тихо.

— Потому что я никогда не встречал такую, как ты, — сказал он честно. — Ты… не

притворяешься. Ты не пытаешься понравиться. Ты просто есть. И это…

— Это пугает тебя?

— Это притягивает.

Она протянула руку — изящную, с длинными пальцами — и коснулась его щеки.

Ладонь была тёплой и шершавой от работы, но мягкой одновременно. Руслан

замер. Он привык, что женщины трогают его бицепсы, его плечи, его грудь — его

тело. А эта женщина коснулась его лица. Как будто видела не оболочку, а кого-то

другого.

— Ты красивый, — сказала она без тени кокетства. — Но красота тела — это только

дверь. Главное — что за дверью.

— А что за моей дверью? — спросил он шёпотом.

Она убрала руку.

— Этого я не знаю. Ты сам должен открыть.

И повернулась к печи, давая ему время прийти в себя.

Руслан стоял, прислонившись к косяку, и чувствовал, как дрожат пальцы. Он,

который всегда контролировал каждое движение своего тела, сейчас не мог

справиться с собственным сердцем.

Он впервые в жизни встретил женщину, которая не хотела от него ничего — ни его

мускулов, ни его улыбки, ни его денег. Она просто была. И это «просто» оказалось

сильнее всего, что он знал.

Он чувствовал её женское естество — не в пошлом смысле, а в самом глубоком: её

спокойную силу, её способность принимать мир таким, какой он есть, её тепло,

которое не надо заслуживать. И от этого у него кружилась голова.

— Амина, — позвал он.

Она обернулась.

— Завтра мы идём к Баширу. Потом — в горы. Я не знаю, что мы там найдём. Но я

хочу, чтобы ты знала: если что-то случится…

— Ничего не случится, — перебила она спокойно. — Ты вернёшься. Потому что ты

нужен не только своему телу.

Она улыбнулась — и в её чёрных глазах мелькнуло что-то древнее, что-то такое,

отчего у Руслана перехватило дыхание.

— Иди спать, Руслан. Завтра будет долгий день.

Он вышел во двор. Ночное небо над горами было чёрным, звёзды — крупными, как

ладони. Рамзан уже сидел в «Ниве», что-то проверял в моторе. Денис спал в доме у

Башира.

А Руслан стоял и смотрел на окно кухни, где ещё горел свет. И чувствовал, как

внутри него, под мышцами, под выученной улыбкой, под фитнесом и

протеиновыми коктейлями, просыпается что-то давно забытое.

Что-то, что не имело имени.

Глава 4 Артефакты старого Башира

Руслан не спал почти всю ночь. Не потому, что боялся — он вообще не верил в

духов, — а потому, что в голове крутился разговор с Аминой. Её голос, её руки, её

спокойствие. И то, как она коснулась его лица.

Под утро он задремал на топчане в доме Башира, и ему приснилось что-то

странное: горы, красная скала, и женщина в белом, которая звала его по имени. Но

лицо у неё было не Амины. Другое. Пустое.

Проснулся он от того, что Денис тряс его за плечо.

— Вставай. Башир ждёт.

На дворе уже рассвело. Солнце только начинало золотить вершины. Рамзан сидел

на крыльце, пил чай из алюминиевой кружки и молча смотрел на восток.

Башир сидел в дальней комнате, на старой кошме, перебирая чётки. Пальцы у него

были скрюченные, но двигались быстро, с заученной лёгкостью.

— Садитесь, — сказал он, не поднимая глаз.

Денис сел напротив, достал диктофон и блокнот. Руслан остался стоять у двери.

— Вы говорили об артефактах, — начал Денис. — Которые защищают от потери

имени.

Башир поднял глаза. Водянистые, но живые.

— Говорил. Только я не говорил, что они защищают. Я сказал, что они помогают не

забыть, кто ты есть. Но если Пожиратель решит забрать твоё имя — никакой

артефакт не спасёт. Они лишь дают время.

— Время на что?

— На то, чтобы уйти. Или чтобы победить.

Он помолчал, потом продолжил:

— Артефакты не у меня. Они в пещере за Красной скалой. Туда нельзя заходить

одному. И нельзя брать с собой женщину.

— Почему?

— Потому что Пожиратель имён — он всегда принимает облик женщины. Если ты

придёшь с женщиной, он может заговорить её голосом. И тогда ты не поймёшь,

кому верить.

— Что за артефакты? — спросил Денис, записывая.

Башир описал их:

— Первый — кусок старого серебра с выцарапанными знаками, кому верить.

— Что за артефакты? — спросил Денис, записывая.

Башир описал их:

— Первый — кусок старого серебра с выцарапанными знаками, похожими на

змеиную кожу. Он хранит память тела. Пока он с тобой, ты не забудешь, как

дышать, как ходить, как говорить. Второй — засушенная лапа горного орла с

медным кольцом на каждом когте. Это память рода. Пока он с тобой, ты помнишь

имя отца и деда. Третий — маленький глиняный сосуд, запечатанный сургучом. В

сосуде — имя того, кто уже проиграл. Если Пожиратель придёт к тебе, ты можешь

отдать ему это имя вместо своего. Но тогда тот человек исчезнет навсегда. Даже из

памяти богов.

— Где именно в пещере? — спросил Денис.

— На каменной плите у дальней стены. Но будьте осторожны: Пожиратель может

прийти, когда вы будете внутри. Не смотрите ей в глаза. И не называйте своего

имени, даже мысленно.

Руслан хотел что-то сказать, но промолчал.

— Мы пойдём втроём, — сказал Денис. — Я, Руслан и Рамзан.

— Рамзан — старый, он знает горы, — кивнул Башир. — А Руслан… — он снова

посмотрел на лезгина. — Руслан должен кое-что понять до того, как ступит на

тропу.

— Что? — спросил Руслан.

Башир не ответил. Он достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек и

протянул Руслану.

— Это тебе. Открой, когда почувствуешь, что забываешь своё имя. Но не раньше.

Руслан взял мешочек, взвесил на ладони — внутри что-то мягко стукнуло.

— Что там?

— Увидешь.

Глава 5 Прощание перед восхождением

Перед выходом Руслан зашёл к Амине.

Она стояла во дворе, развешивала выстиранное бельё. Волосы были распущены

— впервые он видел их такими: густая шатеновая волна, с рыжими проблесками,

падала на плечи. Белая кожа горела на утреннем солнце.

Она услышала его шаги, обернулась.

— Ты уходишь?

— Да. Сейчас.

Она кивнула, продолжая развешивать простыню. Руслан стоял и смотрел, как её

изящные руки расправляют ткань, как пальцы ловко закрепляют прищепки.

— Башир сказал, что нельзя брать в горы женщину, — сказал он.

— Башир много чего говорит, — ответила она спокойно. — Иногда он прав. Иногда

нет.

— Амина… — Он замолчал, подбирая слова. — Я вернусь.

Она повернулась к нему. Чёрные глаза смотрели прямо, без тени страха или

мольбы.

— Я знаю, — сказала она просто.

— Откуда?

Она подошла ближе. Положила ладонь ему на грудь — туда, где сердце. Изящные

пальцы ощутили биение.

— Твоё имя пока здесь, — сказала она. — Я слышу его. Когда оно исчезнет, я тоже

услышу. Но ты не дашь ему исчезнуть. Потому что ты — Руслан. И ты сильнее, чем

думаешь.

Он накрыл её руку своей. Кожа у неё была прохладной, несмотря на солнце.

— А ты… ты была замужем. Ты говорила. Ты любила его?

Она не отвела взгляда.

— Любила. Но это было в другой жизни. Сейчас я здесь. И я жду тебя.

Она убрала руку и отвернулась к белью.

— Иди. Не заставляй их ждать.

Руслан постоял ещё секунду, потом развернулся и пошёл к «Ниве», где уже ждали

Денис и Рамзан.

Он не оглянулся.

Но Амина смотрела ему вслед, пока машина не скрылась за поворотом. И тогда она

впервые за долгое время провела ладонью по лицу, как делают старухи в горах,

когда провожают кого-то в опасный путь.

— Возвращайся, Руслан, — прошептала она. — Возвращайся к своему имени.

Глава 6. Путь к опасной скале.

«Нива» оставила их у старой пастушьей тропы километрах в семи от аула. Дальше

— только пешком.

Рамзан шёл первым, без карты, без навигатора — он чуял горы нутром. Денис — за

ним, с рюкзаком, в котором лежали записи и пустой мешок для артефактов. Руслан

замыкал.

Он шёл и всё думал об Амине.

— Ты какой-то задумчивый, — заметил Денис, оборачиваясь. — Обычно ты шутишь

каждые пять минут.

— Обычно я не хожу в горы за выдуманными амулетами, — ответил Руслан, пытаясь

вернуть свой прежний тон, но голос звучал не так, как раньше.

— Не выдуманными. Башир дал нам точные координаты.

— Башир — старик, который живёт сказками. Ты хоть понимаешь, что если мы

найдём эту пещеру, там будет просто камни? Никакого Пожирателя имён, никакой

магии.

— А если будет? — спросил Денис тихо.

Руслан не ответил.

Они шли молча до полудня. Тропа петляла между осыпями, над пропастями, через

сухие русла рек. Воздух становился разреженнее, холоднее. Горы вокруг — серые,

чёрные, с редкими пятнами снега на вершинах.

Рамзан остановился у родника.

— Отдых, — сказал он и сел на камень.

Денис достал флягу, напился. Руслан прислонился к скале и закрыл глаза.

И вдруг услышал:

— Руслан…

Голос был женский, тихий, как вздох. Он шёл не из леса, не из ущелья — он шёл

изнутри его собственной головы.

Он резко открыл глаза.

— Ты что-то сказал? — спросил он у Дениса.

— Нет. А что?

— Показалось.

Он выпрямился, потряс головой. Но голос повторился — отчётливее, ближе:

— Руслан… ты устал… отдохни…

— Рамзан, — позвал он. — Ты слышишь?

Чеченец поднял голову, посмотрел на Руслана внимательно, долго. Потом перевёл

взгляд на тропу впереди

— Слышу, — сказал он спокойно. — С этого места начинается её земля. Не

отвечай. Не оборачивайся. И не думай о своём имени.

— О чём?

— О том, как тебя зовут. Если будешь думать — она услышит. Просто иди.

Они двинулись дальше. Руслан старался не думать — но чем сильнее он старался,

тем громче становился голос.

— Руслан… Руслан… какой ты красивый… какое у тебя сильное тело… но душа… где

твоя душа, Руслан?...

Он зажмурился. Сжал кулаки. И вдруг вспомнил Амину — её руки на своей груди,

её слова: «Твоё имя пока здесь». И голос стих.

— Иди, — сказал Рамзан, не оборачиваясь. — Ты делаешь правильно.

К вечеру они вышли к подножию Красной скалы.

Она возвышалась перед ними — огромная, отвесная, действительно красная в

лучах заходящего солнца. Будто кто-то полил её кровью тысячу лет назад. У

подножия зиял вход в пещеру — тёмный, узкий, пахнущий сыростью и чем-то ещё,

чем-то сладковатым и тошнотворным.

— Здесь, — сказал Денис, сверяясь с записями. — Артефакты внутри.

Рамзан достал нож.

— Я пойду первым.

— Нет, — сказал Руслан. — Я пойду первым. Ты старый, Рамзан. А я молодой и

глупый. Если кто-то должен потерять имя — пусть это буду я.

Рамзан хотел возразить, но Руслан уже шагнул в темноту.