Аллочка

Глава 1

У барной стойки сидел молодой парень. Ему на вид и восемнадцати не дашь. Но в барах маленького городка, где полиция и власть существует только на бумаге, не спрашивают паспорта.

- Еще колы, пожалуйста. - попросил паренек.

- Кончилась. - заявил бармен. Ему до ужаса надоел этот городской парень. Приехал сюда, что-то вынюхивает постоянно, вопросы дурацкие задает, так еще и выпивку нормальную покупать не хочет. Все ему эту заморскую дрянь подавай.

- Ну, тогда... - парень растерялся. - Может у вас есть спрайт или фанта?

- А может тебе пойти у мамки молочка попросить, щенок? - раздраженно ответил бармен. Он посмотрел на своего клиента и состроил самую решительную гримасу, которую только смог.

Из дальнего угла бара послышались крики, звон разбитой посуды. Кто-то опять начал дебоширить. Пока бармен отвлекся, парень мучительно пытался выбрать что-то из алкогольных напитков. Раньше ему не приходилось выпивать. А идти в номер так не хотелось. Нужно все обдумать, вся эта обстановка, как не странно, предавала ему решительности.

- Ну, так? - спросил, вернувшийся бармен. Он принялся тереть полотенцем стакан и ехидно поглядывал на смущенного мальчика.

- Может, на ваш вкус. - тихо-тихо ответил парень.

Ситуация разрешилась. Через пять минут перед молодым человеком на барной стойке появился стакан с местным ядреным самогоном. Жидкость была мутная и пахла чесноком. К такому на кафедре журналистики не готовили.

Видя смесь страха и отвращения на лице парня, бармен ухмыльнулся и пошел дальше заниматься своими делами.

- Малыш, как тебя зовут? - спросила женщина.

Она незаметно подкралась к парню. Уселась на стул рядом с ним и положила свою руку ему на плечо. Тот от неожиданности скинул руку и отшатнулся. Голос барышни был хрипловат, одета она была в какие-то грязные, рваные лохмотья, смутно напоминающие платье. Сверху была накинута такая же рваная кофта, вся в пыли и чем-то облитая.

- Ну же, сладенький, не стесняйся. Ты такой симпатичный мальчик. - женщина провела своими толстыми, перепачканными пальцами по лицу молодого человека. Она пыталась улыбаться, и от этого ее шрам на щеке то растягивался, то уменьшался. - Чего ты скучаешь тут в одиночестве?

- Оставьте меня в покое. Я в Ваших услугах не нуждаюсь. - строго заявил парень.

Он сразу догадался, что этой ночной бабочке нужно. К нему в этом баре уже дважды приставали. Но ему такие приключения совсем ни к чему. Он здесь по другому поводу. Нужно поскорее избавиться от этой кошелки.

- Я для тебя старовата. Но ты, мой птенчик, еще не знаешь на что я способна. - ворковала женщина. Она запрокинула голову и начала смеяться.

Смех ее был таким же безумным, как и она. У нее были гнилые зубы и волосы, заколотые блестящей заколкой в виде стрекозы. Она все ближе подвигалась к своему предмету обожания. От нее несло алкоголем и луком. Казалось, весь город пропитан этим запахом.

- Да, отстаньте же Вы от меня! - не выдержал парень. Он вскочил со своего места и брезгливо попятился. - Хватит! Я Вам сказал, что мне ничего от Вас не нужно.

Все вокруг уставились на него. Бармен посмотрел и покачал неодобрительно головой.

- Ты меня обижаешь. Тогда я не расскажу тебе то, что хотела рассказать. Ничего не скажу.

Женщина обняла себя обеими руками и стала качаться из стороны в сторону. Явно сумасшедшая. Она начала напевать мелодию. Все в баре снова вернулись к своим занятиям.

- Извините. Не хотел быть грубым, но Вы меня вынудили. - извинился парень. Он в нерешительности все еще стоял у барной стойки.

- Меня зовут Аллочка. - прошептала женщина. Она подошла к парню, усадила его на стул и теперь говорила шепотом. А имя свое произнесла ему прямо в ухо. От прикосновения ее губ к коже у него мурашки побежали. Бедолаге просто хотелось, чтобы эта сумасшедшая перестала к нему прикасаться.

- Очень приятно, меня Антон Усачев. – он соврал, ему не было приятно и разговор продолжать совсем не хотелось. Но воспитание не позволило так обращаться с дамой. - И я...

- Журналист. - закончила за него фразу Аллочка. - Я знаю. Я знаю, что ты их ищешь, и ты их обязательно найдешь. Я в тебя верю.

- Откуда? Откуда Вы все знаете? И Вы что-то хотели мне рассказать?

- Да. Я знаю про пропавших детей. - захихикала Аллочка. Она наклонилась к Антону и снова зашептала. - Вот, я тебе все расскажу, только иди сюда поближе. Никто не должен слышать.

Антон послушно повиновался. Он придвинулся к своей собеседнице и приготовился слушать.

- Я знаю, что-то. Знаю эти дети. Знаю они... пропали.

И тут сумасшедшая впилась своими потрескавшимися губами в губы Антона. Он хотел тут же отпрянуть, но она мертвой хваткой вцепилась в воротник его рубашки. Аллочка не сдавалась. Антон чувствовал ее кислое дыхание, запах чеснока изо рта. Ее язык проник в его рот. Это было отвратительно. Парень пытался отбиться. Он опрокинул стул. В итоге оба повалились на пол. Антон, наконец, высвободился из объятий Аллочки. Все вокруг смеялись. А женщина ползала по полу, на губах у нее была кровь.

Антон убежал вверх по лестнице на второй этаж. Открыл ключом дверь в свой номер и заперся изнутри. Сердце колотилось, как бешеное, обед вплотную подошел к горлу. Он пытался сдержать рвоту.

Полноценной гостиницы в провинциальном городке Тольске не было. Сдавались две комнаты на втором этаже бара. Один из них достался Антону. За стеной по ночам постоянно раздавались крики и стоны. Там своих клиентов обслуживали местные проститутки. Но идти больше некуда. Антон рассчитывал, что проведет здесь не более двух дней. Но задержался дольше.

Работа журналиста представлялась не так. Антон с отличием окончил журфак. Но работу ему найти не удалось. К тому же его всегда манила настоящая работа. Не то, что писать статейки о полезной еде, придумывать новые рецепты для пенсионеров или вести колонку о пользе домашних растений. Антон с детства мечтал быть настоящим героем. Освещать события, находить виновных, обличать зло. Хотя его внешность и склад характера этому не соответствовали.

Еще каких-то три дня назад Антон сидел на кухне в уютной квартирке. Мама жарила ему блинчики с творогом. Отец сидел за столом и рассказывал свои байки. Дело часто касалось телевидения и прессы. Отец Антона считал всех, кто работал в СМИ, театре, кино и рекламе жуликами и бездельниками. И к его разочарованию, его сын стал одним из этих бездельников.

Все разговоры, отчаянные поиски найти работу и желание самореализоваться привели Антона в Тольск.

Тольск раньше был шахтерским городом. Потом шахты закрыли. Жители разъехались. Те, кто остались в основном вели асоциальный образ жизни. Пьяницы, наркоманы, несчастные и обездоленные люди представляли собой основную массу населения. На въезде в город были проржавевшие железные ворота. К слову, забора уже давно не было. Словно кадры из фильма про конец света. Отсюда бежали люди, как от чумы.

На фоне всего этого здесь частенько происходили убийства и кражи. Но последним делом заинтересовалась даже полиция из столицы. Два месяца назад стали пропадать дети. Пропало уже девять. Антон узнал об этом из выпуска новостей. Он решился приехать и во всем разобраться. Он напишет прекрасную статью, продаст ее известному журналу и тогда начнется его настоящая карьера. Никто больше не назовет его бездельником.

Оставалось дело за малым. Нужно все разузнать, сопоставить факты. Однако за три дня Антон ничего не выяснил. Местные жители его сторонились и ничего не рассказывали. В местном баре, сосредоточии сплетен, ничего разведать не удалось. Антону никак не удавалось разговорить людей. Они будто чувствовали его слабость и не воспринимали всерьез.

А между тем молодой человек очень старался. Оделся в приличный костюм, тщательно выглаженный мамой перед отъездом. Старался все записывать и голос делал намеренно ниже. Ничего не помогло. Теория на практике не работала. Никакие приемы из курса психологии и риторики не действовали на местных жителей.

Антон вытер окровавленную губу, промыл рану. Мало ли, эта сумасшедшая заразна. Потом почистил зубы. Антон все еще ощущал толстый грубый язык этой женщины во рту. Его снова затошнило. Он снял пиджак и рубашку, повесил их на спинку стула. Потом сел в старое, скрипучее кресло и задумался.

Как же с ним сегодня обошлись в полиции! Смотрели, как на пустое место. Не дали никакой информации. Будь Антон посмелее, пробрался бы в участок, взломал пароль на компьютере, узнал все свидетельские показания и отчеты криминалистов. Тогда ему наверняка стало бы все ясно. Он уже фантазировал, как сам задержит убийцу, и вынесет несчастных детишек из их заточения на руках.

Мечты о славе прервала толстая крыса. Ее лапки были короткими, пузо волочилось по полу. Она пыталась пробежаться вдоль стены, но на деле лишь ковыляла. Антон от неожиданности вскрикнул. Поднял ноги.

- Ну вот. Ведешь себя, как ребенок. - начал ругать себя парень. Он медленно опустил ноги на пол, встал и нашел старый веник, который находился в углу за шкафом.

- Брысь! Брысь, мерзкая тварь! - приговаривал Антон, махая веником в сторону крысы.

Животное остановилось посмотреть на этот концерт. Она следила за происходящим своими маленькими черными глазками. Ей было не страшно, даже любопытно. Угрозы от этого паренька не больше, чем от куска сыра.

- Ну, прочь пошла! - кричал Антон, топая ногами.

Крыса резко побежала вперед. При ее габаритах и не скажешь, что она способна на такую дерзость. Антон вскрикнул. С перепугу у него из рук выпал веник. Крыса замерла на месте и принялась передними лапками умываться.

Антон стоял, не двигаясь. У него пот тек по лицу. А крыса, будто специально, издевалась над ним.

- Ну, отлично, даже крыса тебя ни во что не ставит. - разочаровано сказал Антон.

От бессилия у него слезы выступили на глаза. Он долго себя ругал за слабохарактерность и трусость. Но пошевелиться боялся.

Крыса чего-то испугалась. Она прислушалась, потом повернулась и заковыляла по комнате. Вскоре она скрылась за шкафом. Антон выдохнул. Ему нужен свежий воздух.

Антон потянулся открыть форточку и заметил стоящую на улице женщину. Это же Аллочка! Она стояла одна посередине дороги. Ее калоши увязли в грязи, кофта съехала с одного плеча. Часть волос выбилась из заколки. Видок у нее был потрепанный.

Она улыбалась и смотрела прямо на него.

Утром следующего дня Антон проснулся от писка. Он открыл глаза и сел в кровати. Оглянув комнату, и прежде всего, то место, где вчера сидела крыса, парень убедился, что этот звук ему только послышался.

Одевшись в свежую рубашку, завязав неряшливо галстук, умывшись и причесав свои непослушные рыжие кудряшки, журналист отправился на очередное интервью.

Дети пропадали в основном по одному. Один на той неделе, другой на другой неделе. За неделю могли пропасть и двое. Никакой системы в исчезновениях не было. Или ее просто не мог уловить Антон. Но случай с семьей Кушнаревых стал исключением. Месяц назад из их дома пропало сразу трое.

Семья эта была крайне неблагополучная. Дом их находился на отшибе. Вокруг него была настоящая свалка. Родители и дети целыми днями тащили всякий мусор и хлам к своему жилищу. Недалеко протекал ручей. Вода в нем была зеленая и мерзко пахла. Видимо чья-то канализация попадала в водосток.

Раиса Ивановна Кушнарева, многодетная мать, была довольно тучной женщиной. Она воспитывала своих десятерых детей в строгости. Как могла. Антону удалось выяснить, что эта женщина не закончила и девяти классов и в жизни нигде не работала. Ее муж и отец некоторых из ее детей, был безработным уже десять лет. Он подрабатывал то тут, то там. Но работы в городе не было. Семья жила за счет пособий.

- И что тебе нужно, мальчик? - сурово спросила Раиса. Она мешала половником варево в большой кастрюле. В зубах у нее торчала дымящаяся сигарета. В соседней комнате плакал ребенок.

- Я не мальчик. - смущенно сказал Антон. Он поправил галстук. В доме пахло мочой и ядреными приправами. Завтрак, состоящий из яичницы и кофе, тут же подкатил к горлу. Ему все больше и больше хотелось сбежать. Держало его на месте только чувство долга и желание хоть что-то вытянуть из этой семейки. Хоть какую-то информацию. - Я журналист. Веду расследование исчезновения детей. У Вас, Раиса Ивановна, пропало трое. Что Вы помните о том дне?

- Меня уже допрашивали. Ничего я не видела. - бурчала женщина. Она вытерла свои жирные руки о халат и плюхнулась на стул.

Стоять с ее комплекцией было трудно.

За стеной снова взвыл ребенок. Потом послышался шум. На кухню вбежали двое детей. Один мальчик лет двенадцати, худой и без футболки. Его кожа была загорелая, глаза впали. Он явно не доедал. С ним была девочка, на самом деле ей было семь, но выглядела она на пять лет. Хотя была достаточно полная, щеки красные, волосики короткие и непричесанные. Они оба даже не заметили присутствия гостя. Не поздоровались, даже взгляд в его сторону не кинули. Мальчик схватил со стола нож, и умело покрутил его в руке. Девочка, потянулась к хлебу, который лежал у плиты.

Антон хотел было помочь девчушке, ведь она не доставала до хлеба и была опасность, что кастрюля с варевом опрокинется с плиты. Но девочка зашипела на него и принялась реветь. Женщина тут же поднялась, отпихнула Антона от плиты и убрала черствую буханку подальше. Мальчик наставил на Антона нож.

- Эй, полегче, парень. - сказал, стараясь улыбнуться Антон. Но ему вдруг стало страшно. Подумать только он испугался ребенка, чего там говорить о том, что ему придется испытать, когда он встретится с похитителем. И снова идея расследования показалась глупой и безнадежной.

- Ах ты, стервец проклятый! - мать залепила сыну подзатыльник и дала хорошего пинкана. Тот тут же спрятал нож и попятился к выходу. - Что б я вас больше не видела на кухне до ужина, мелкие паразиты! Все тянут и тянут из нас деньги. Все сжирают! Як саранча. А ну прочь, сказала!

Дети унеслись из кухни. С такой матерью не забалуешь. Антон осознал, что боится того, что и ему подзатыльник достанется. Его мать никогда не била. Да и повода не было. Антон был послушным, тихим ребенком. Как все здесь ему было противно и странно. Неужели люди могут так жить? Разве это жизнь?

- Ты бы шел себе лесом, парнишка. Ничего я не видела. Ничего не знаю. Может их крысы сожрали. Знаешь, какие у нас тут крысы бегают?

«В такой помойке не только крысы заведутся.» - подумал про себя Антон. Но вслух лишь еще раз попросил рассказать, как Раиса обнаружила пропажу детей. Она рассказала, что утром проснулась, все на завтрак пришли, а этих троих не было. Антон готов поклясться, что она даже имена их не могла точно вспомнить. Дети здесь, что трава в поле растут. Больше ничего выудить из этой толстухи у него не получалось. Последняя надежда растаяла в смраде дома.

Ребенок за стеной снова начал разрываться от плача. Антон мог только догадываться, сколько малыш там находится. Мать никак не реагировала. Похоже, детский плач здесь никого не волновал. А Антону было не по себе. Этот звук наводил на него панику.

Со стороны коридора послышался отборный мат. Мужчина кричал на ребенка, чтобы тот заткнулся. Но тот еще больше начинал орать.

- Твою мать, сука, ты этакая. Да заткни ты этого ублюдка, наконец! - орал мужчина. Это был глава семейства Василий Кушнарев. Был некогда хорошим плотником, а теперь спился и опустился на самое дно. Антон изучал биографию этого человека. Маленький, лысый, пузо из-под майки-алкоголички торчит. Он кричал и размахивал руками.

Реакция женщины на своего мужа была такая же, как на крик собственного ребенка – никакая, безразличие. Мужчина все не унимался. Мат летел из его уст не переставая.

- Да, завали ты свое хайло! Тебе мешает, иди успокаивай. Это твой ребенок. Проваливай, отсюда! - ответила ему женщина. Она снова вытерла руки об халат.

- Врешь, мразь, не мой ребенок! Врешь!

- А чей же? Твой. Орет точно, как ты!

- Да мне почем знать? У тебя между ног проходной двор! А ребенок не мой! Не успокоишь этого ублюдка, я его придушу!

Антон стоял между семейной парой и не знал куда деться. Выход перегородил муж, окно, с разбитым стеклом заслоняла своим мощным телом жена. Эти двое ссорились, а журналист чувствовал себя слабым ребенком. Его родители как-то ссорились однажды, но без мата и таких жутких криков, тогда маленький Антоша заплакал и все принялись его успокаивать. Сейчас бы не расплакаться.

- А это, что еще за хмырь? - спросил, как следует наоравшись, мужчина. Он успокоился после того, как Раиса отвесила ему приличный подзатыльник. Антон понял, что он следующий на очереди. – Может, это его ребенок? Вон, стоит весь трясется.

- Я... хм-кхм... - Антон закашлялся. У него голос осип от нервного напряжения. - Я журналист. Мне... То есть я... Хочу, в общем, узнать про детей.

- Че, правда твой ублюдок, что ли? - недоверчиво, спросил Василий, потирая ушибленную макушку.

- Нет конечно! Что Вы? Я тут случайно. Я журналист. Я пришел расспросить на счет Ваших пропавших детей. Я хочу помочь их найти.

- Слушай, шел бы ты отсюда, журналист, подобру поздорову. - сказала строго Раиса. - Ничего мы не знаем. Пропали и все тут.

- Знама дело пропали. - усмехнулся Василий. - Инопланетяне их унесли. Я все видел. Теперь их и косточки не сыскать. А Вика-то моя доченька была. Точно знаю. Очень уж на меня, родного батьку, похожа.

- Инопланетяне. Что Вы видели? - заинтересовался Антон. Естественно он не верил мужчине. Тот пропитый алкоголик и к нему вместо белочки, наверняка, пришли зеленые человечки, но это была хоть какая-то информация. Может мужчина и вправду что-то видел, просто понял не так.

Василий рассказал Антону, что в ту ночь он проснулся. Его писк мышиный разбудил. Он встал и пошел по коридору на кухню, попить воды. Антон сразу смекнул, что совсем не воду собирался пить этот алкоголик. И проходя мимо спальни, где ночевали Вика, Оля и Паша тот заметил странный свет. Света-то у них давно в доме нет. Отключили за неуплату. И провода уже давно сданы куда следует. Так вот, пошел Вася на этот свет поглядеть, что это там дети придумали. И видит, что в комнате из окна вылезает странное существо. Все в шерсти, морда крысиная. На плече мешок. А в мешке что-то шевелится. Свет исходил с улицы. Василий подумал, что это летающая тарелка. Крысы мутанты и много всякого бреда наплел Антону. Но журналист сделал пометки в своем блокноте так:

«Свет видимо исходил от фар машины, припаркованной у дома. Дети были в мешке. Возможно, их усыпили, поэтому не было криков. Внешность похитителя неизвестна. Образ, который представился Василию, был уж очень нереален.»

- Почему же Вы не вмешались и не остановили похитителя? Могли бы спасти детей. - спросил Антон.

- Ага! Еще чего? Чтобы эти инопланетяне и меня забрали. Черта с два! Я им не дамся. - гордо заявил Василий.

После этого между мужем и женой снова случилась перебранка. Она бранила его за всякую чушь, что он порит, а он обвинял ее в супружеской неверности. Ребенок снова начал надрываться. Женщина все-таки пошла его успокоить. А Василий налил себе рюмку крепкой и начал горевать по пропавшим детям.

Антон был рад выбраться наконец-то из этого ада. Он все вспоминал своих родителей и решил, как только доберется до номера, позвонит им и скажет спасибо за то, что они такие, какие есть. Каково расти в такой семье? Антону не хотелось этого знать. Он шел по улицам города, заглядывая во дворы. Ему на встречу попадалось мало народа. Два из трех были пьяны, а время ведь еще только одиннадцать утра.

Солнце слепило глаза. И не смотря на апрель месяц припекало уже прилично. Антон снял пиджак, повесил его на руку и шел, размышляя о том, что ему удалось сделать за эти три дня.

Рассказ пьяницы, отца героя, даже никак не вступившегося за детей, был мутным и похож больше на бред. Полиция наверняка даже если и слышала эту историю, то не придала ей значения. Что не привидится по пьяни. А вдруг Вася вправду что-то видел? У похитителя могла быть машина. Следы шин уже не снять. Прошло много времени. Но это зацепка. Насколько известно было Антону, полиция тоже до сих пор ничего не выяснила. Он чувствовал, что напал на след. Ему не хотелось уезжать. Но он поставил себе временные рамки. Еще два дня и пора домой. Больше этого города он не вынесет.

Антон достал из кармана пиджака фотографию, которую ему дал Василий, когда они прощались. На ней были четверо из его детей. Трое из тех, что пропали Вика, Паша и Оля стояли на фоне разрушенной стены дома. У девочки в волосах была блестящая заколка в виде стрекозы. У мальчика на шее на веревке висел талисман-клык. У Оли волосы были перевязаны зеленым платком.

Их личики были счастливыми на фото. Фотографировал, наверное, кто-то из старших братьев и сестер. Они такие худенькие и беззащитные. Страшно подумать, что им приходилось целыми днями бродить по улицам в поисках пропитания, а дома они кроме ругани ничего не знали. Антон тяжело вздохнул. Ему хотелось их найти. Но он был уже близко к тому, чтобы сдаться. Здесь нужен профессионал, а Антон таким, как показал опыт, не является.

Резкий порыв ветра поднял пыль с дороги. Антон закрыл глаза, чтобы в них не попал песок. Когда он их открыл, то заметил через дорогу, немного вдалеке странную женщину. Она стояла, спрятавшись за столб. Парень сразу узнал свою вчерашнюю знакомую. Они немного повздорили в баре. Она пыталась его целовать. Антона аж передернуло от воспоминаний ее запаха и жуткого смеха.

Сейчас Аллочка не улыбалась. Она сверлила глазами своего нового знакомого. Антон убрал фото на место и пошел вдоль дороги, намереваясь вернуться в номер и составить план дальнейших действий. Может, даже придется посидеть над статьей некоторое время. А что, может это кто-то и купит. Неясные галлюцинации пьяного отца и материнское безразличие. У этой семейки давно пора забрать детей. Тут с ними явно ничего хорошего не случится.

Сделав пару шагов, Антону послышался шум. Он обернулся. Аллочка уже отошла от столба и немного приблизилась. Она тут же остановилась. Это была слежка. Антон нервно сглотнул слюну, в горле запершило. Он прибавил шагу. Спину жгло от чужого настойчивого взгляда. Он не удержался и снова обернулся. Аллочка не отставала. Она скалила свои гнилые зубы и даже, кажется, начала шипеть, как кошка, которой хвост прищемили. Ей явно доставляла удовольствие их игра в догонялки. Антон подумал остановиться и поговорить с ней. Может, ей что-то нужно. Но вспомнив вчерашний поцелуй, поморщился и решил ее перехитрить.

Тольск маленький городок. С одной стороны его границы закрыты густым непролазным лесом, с другой стороны пруд, превратившийся в болото, с третьей стороны находятся разрушенные шахты. Единственный выход это разбитая дорога к ржавым, непонятно на чем державшимся воротам. Улочки города были просты в своей геометрии. Дома располагались по двум сторонам квадрата. Одна улица четко замыкала другую. Антон кинулся со всех сил бежать. Он перемахнул через лежащие бревна у одного из домов, затем пробежал по двору, попал к соседнему дому, забежал за сарай, перелез через деревянный забор.

Это был достаточно просторный двор, ухоженный, чистый. На веревках было развешено пастельное белье, издающее запах хлорки. Обзор на дорогу загораживало огромное дерево, ветви которого спускались до земли. Антон остановился, осмотрелся и принял решение передохнуть. Надо здесь переждать, эта сумасшедшая его здесь не найдет. Она со своей комплекцией не могла так быстро бежать и через заборы перепрыгивать. Антон был уверен, что оторвался.

И снова этот противный звук. Кажется, Антон слышал его уже дважды за сегодня. Писк. Ветер все нарастал. Тучи неслись по небу, как сумасшедшие. Может за ними тоже кто-то гонится. Белье на веревках начало бешено развеваться. Резко похолодало. Сейчас начнется дождь.

За одной из развешенных простыней показался силуэт. Антон тут же узнал растоптанные грязные калоши. Аллочка его нашла! Но вдруг силуэт пропал. Антон глядел в оба, но никого не видел. Похоже, ему показалось с перепуга. Он пошел мимо тряпок, которые трепал ветер. Ему приходилось руками их отодвигать. Они так и стремились закрыть ему лицо. Отодвинув очередной пододеяльник, Антон в ужасе вскрикнул.

Аллочка с огромным ножом кинулась на него. Она метко ударила парня в плечо. Тот вскрикнул. Нападавшая принялась визжать. Она размахивала ножом и гналась за своей жертвой. Антон, не помня себя, побежал, не разбирая дороги.

Казалось, это длилось вечность. Легкие огнем жгло. Разгоряченное лицо обдувал разбушевавшийся ветер. Все вокруг словно покрылось слоем грязи. Антону казалось он бежит в самом центре торнадо. В воздухе кружились мусор и песок. Он наконец-то выбежал на центральную улицу города. Этот путь ему хорошо знаком. Антон боялся повернуться и посмотреть назад. Но это и не требовалось. По безумному смеху и крикам ярости, было понятно, что Аллочка мчится следом, ничуть не отставая. Если она догонит его, то убьет.

- Срочно! Срочно вызывайте полицию. На меня напали. Напали! Вы слышите?! - Антон забежал в бар. Посетителей не было. Бармен сидел за одним из столиков и читал газету.

- Чего тебе малахольный? - недовольно спросил бармен. Он уже порядком устал от истерик этого приезжего.

- Говорю же, она скоро будет здесь. За мной гонятся! Нужно вызывать полицию.

Бармен встал со стула, кинул газету на пол. Он медленно проковылял к двери и открыл ее. Антон вскрикнул от страха. Он был уверен, что сейчас его преследовательница ворвется и убьет его. Но никого не было.

- В такое время город спит. А ты носишься, как угорелый.

- Но я не вру. Она бежала за мной! Она ранила меня. - Антон показал окровавленную ладонь, которую все это время прижимал к ране на плече.

- И кто это ОНА?

- Аллочка. - тупо ответил Антон. Ему было плохо от вида крови. Ее было так много. У него перед глазами все плыло. Нужно отправиться в больницу, но прежде вызвать полицию.

- А, твоя невеста! - хмыкнул бармен. Похоже эта ситуация его забавляла. Он пошел к барной стойке, и даже дверь не закрыл. - У вас, голубки, брачный сезон в разгаре?

Антон кинулся к двери. Выглянул на улицу. Там была тишина. Ветер улегся и зарядил дождь. На дороге никого не было. Антон осмотрелся внимательнее. Куда же подевалась Аллочка? Она была так близко.

- Слушай, я хочу, чтобы ты отсюда убрался. - заявил бармен, когда Антон проходил мимо него, направляясь к лестнице. - Если завтра к вечеру не уберешься то, я твои вещи выставлю на улицу. И их местные быстро расхватают. Уж будь уверен.

Антон пропустил мимо ушей все сказанное. Он был уставшим, вымотанным. Адреналин в крови стал оседать, и от этого было чувство совершенной беспомощности. Мозги отключались. Полицию надо вызывать. Но сама ситуация была отвратительно глупой. Что он скажет – на меня напала местная сумасшедшая, с которой я вчера целовался.

В номере было душно. По крыше барабанил дождь. Антон сел на кровать и осмотрел свою рану. Ничего страшного. Совсем не глубоко. Он пытался подумать, как лучше будет поступить. Но мысли разбегались. В голове все плыло. И еще этот бармен. Вечно такой циничный, надутый, гордый. Что он там сказал напоследок? Кажется, что-то про вещи? Вещи!

Антон достал фотографию. Та девочка была с заколкой. Заколка в виде стрекозы. Вчера в грязных мышиного цвета волосах той сумасшедшей была точно такая же заколка.

- Господи, неужели совпадение. - прошептал Антон. У него все в голове вдруг прояснилось.

Эта дура украла детей!

В дверь постучали. Громко. Потом второй удар, третий. Кто-то ломился в двери.

Аллочка кричала и молотила кулаками в дверь. Поначалу, Антон рассчитывал на помощь бармена. Он должен вызвать полицию или сам как-то утихомирить эта стерву. Но надежды были напрасными. Аллочка точно знала, что в комнате находится Антон. Она звала его по имени и кричала что-то нечленораздельное.

Антон забился в угол. Потом решил открыть окно и позвать на помощь. Но на улицах никого не было. Дождь стоял стеной. Ничего не разобрать. Нужно было прыгать, но Антон так и не решился. Он боялся высоты и даже в такую минуту не смог себя пересилить.

- Оставь меня в покое! Чего тебе нужно?! - кричал Антон, забившись в угол у шкафа.

- Ты понравишься детям. Ты им понравишься. - приговаривала, выламывая дверь, психопатка.

- Каким детям? Тем, что ты украла и удерживаешь у себя?

- Им нужна твоя помощь. Твоя помощь, голубчик!

Дверь уже начала поддаваться. Еще немного и она не выдержит. Антон подпер дверь креслом. Но Аллочка не сдавалась.

- Ты мне нужен! Ты мне нужен! Ты мне нужен! - визжала она.

Антон закрыл уши руками и сидел, закрыв глаза. И тут его что-то укусило. Он вскрикнул и отпрянул от шкафа. Снова появилась вчерашняя жирная крыса. У нее пасть была в крови. Антон в ужасе начал пятиться назад. Но с другой стороны его ждала Аллочка.

- Выходи ко мне. Выходи, любимый. Я тебя не обижу. - приговаривала Аллочка. Она престала долбиться в дверь.

- Ни за что! Не дождешься!

- Выходи. Ты мне нужен.

Крыса рывком бросилась на Антона. Он увернулся и пнул ее ботинком. Она отлетела с визгом в сторону. Но лежала она не долго, пришла в себя и снова начала наступать, только медленнее. Из-за шкафа показалась вторая крыса. Потом третья. Они окружали Антона. И все смотрели своими черными блестящими глазками.

- Выходи, птенчик. - скребясь в дверь своими неровными ногтями, просила Аллочка.

- Нет! Ни за что!

Появилось больше крыс, они наводнили комнату. Их было больше дюжины. Они начали по очереди кидаться на Антона. Он отбил пару атак. Был пару раз укушен. Они сжимали круг и вынуждали его открыть дверь. Антон нашарил в своей сумке, которая весела на крючке у двери, зажигалку-пистолет. Он взял его в руку. Может, удастся провести сумасшедшую.

Дверь открылась. Аллочка топала своими грязными калошами и размахивала руками от радости. Она улыбалась. Антон наставил на нее пистолет и приказал:

- Руки вверх! Я все знаю. Брось нож и повернись к стене.

Аллочка изобразила на лице выражение крайнего разочарования и грусти, оттопырив нижнюю губу и сведя кустистые брови. Она повиновалась. Антон крепко обеими руками держал пистолет, чтобы все выглядело правдоподобно.

- Это ты похитила детей? Где они сейчас? Они живы? Отведи меня туда. - Антон не узнавал своего голоса. Он был грубым, низким. Словно обладатель этого голоса настоящий мужчина и каждый день имеет дело с преступниками. Будет о чем написать в статье. А сейчас надо разобраться с этой сумасшедшей.

В волосах Аллочки Антон заметил ту самую заколку. Под курткой у нее виднелся зеленый платок. На шее висел талисман-клык. Все сошлось, дело раскрыто.

Но крысы ринулись в бой. Одна вцепилась в одну ногу, другая в другую. Антон взвыл от боли. Затем последовала чудовищная боль в голове. Последнее, что он увидел, перед тем как потерять сознание – это смеющееся лицо Аллочки.

Антон снова был дома. Комната с удобной кроватью, мягким одеялом. Окно зашторено, чтобы ранние солнечные лучи не разбудили его. На полу лежит синий ковер. На рабочем столе стопка книг по истории, философии, журналистике, психологии. Пахнет сырниками. Антон потянулся в кровати. Как же хорошо быть дома.

Воспоминания окружили его. Из самой глубины подсознания начали просачиваться странные образы. Маленькая девочка с перепачканным личиком. Что это у нее в руке, нож? Мужчина толстый, лысый. Что ему нужно? Откуда он взялся? Антон приподнялся в кровати на локтях и зажмурившись, тряся головой. Нужно изгнать эти образы. Вспоминать что-то подобное совсем не хотелось.

Но навязчивые воспоминания не желали отступать. Прокуренный бар с грязной барной стойкой. Запах алкоголя. Антон потер виски. Хотелось плюхнуться обратно в постель, накрыть с головой одеялом – может, тогда эти кошмары отступят. Голова разболелась. Плечо начало ныть. Но ведь это все бред! Этого ничего не было. Никогда не случалось. Он сейчас дома в своей уютной постельке.

В комнату вошла мама. У нее как всегда была улыбка на лице.

- Доброе утро, сынок. Пора вставать, засоня.

У нее был повязан передник, испачканный мукой. Она раскрыла шторы, впуская новый день.

- Можно я еще поваляюсь, мам. – сонно, пробормотал Антон.

На душе у него становилось легче. Образы больше так навязчиво не наступали. Антон повернулся к стене и укрылся одеялом. Тело моментально расслабилось.

- Нет, Антоша. Вставай! Уже восемь утра. Тебе пора завтракать. – ласково, сказала мама. Она присела на край кровати и погладила сына по голове. - Я сырники твои любимые приготовила. Вставай, Антоша.

- Встаю, мамуль. - сказал Антон. Он открыл глаза и повернулся.

На кровати сидела не его мама. На ее месте была Аллочка. Она гладила своей рукой его рыжие волосы и глупо улыбалась, демонстрируя гнилые зубы.

Антон вскрикнул. Аллочка накинулась на него. Все вокруг завертелось, свет погас. Где-то издали слышалось писк и шебуршание крыс.

Антон проснулся. Голова словно свинцом набита. Зрение было нечетким. Плечо болело так сильно, что он не мог шевелить левой рукой. В этом помещении не было ничего общего с его комнатой. Ему весь этот рай приснился. Антон лежал на земляном полу, прислонившись к каменной стене. Его нога была прикована цепью к железному крюку. Пахло сыростью. Было очень холодно. Из каждой щели несло сквозняком.

Из освещения в этом подвале была только лампочка на потолке. Она освещала середину комнаты. У дальней стены стоял деревянный стеллаж с мутными банками разного размера. На полу валялись разные железяки, солома. У потолка были прикреплены полочки. По ним то и дело пробегали крысы. Этих тварей здесь было множество.

Снова раздался писк. Антон прищурился. Голова не слушалась. Его кто-то погладил по волосам. И когда зрение немного прояснилось, стало понятно, что это Аллочка. Она сидела напротив своего пленника на корточках, гладила его по волосам и смотрела с интересом и заботой.

От испуга Антон дернулся в сторону. Аллочка снова попыталась до него дотянуться, но парень отпихнул ее грязную руку от себя и попытался бежать. Цепь стянула его лодыжку, остановив. Антон повалился на четвереньки. Левая рука совсем онемела. Он вскрикнул от боли.

- Никуда ты не денешься. Никуда. - шипела Аллочка.

Она потянула за цепь и подтащила Антона к себе поближе. Женщина была явно сильнее, чем казалась на первый взгляд. Ее руки стали срывать с него рубашку. Антон почувствовал на своем лице губы сумасшедшей. Он кричал, молотил ее кулаками. Она, наконец, отступила.

Аллочка ворчала. Она бродила по подвалу расставляя всякие банки и старые корзинки с барахлом и мусором по углам. Антон дергал цепь. Она не поддавалась. Ботинки его куда-то подевались, рубашка порвалась и, как и брюки, вымазана в грязи.

Как этой недотепе удалось притащить его сюда? И все эти крысы. Они были тогда в номере, теперь они собрались в этом темном подвале. Неужели эта сумасшедшая их приручила. Они следовали за ней везде и всегда.

- Ты скоро сам поймешь. Мой мальчик. - сказала ласково Аллочка. Она послала Антону воздушный поцелуй и, хихикнув, пошла на выход.

Когда тяжелая дверь закрылась, и с другой стороны затворился замок, Антон выдохнул. Он бросил цепь. Пытаться ее сломать бесполезно. Нужно осмотреться. Может одна из разбросанных железяк поможет.

Прошло несколько часов. Антон сидел на привязи. Он выдохся. Все старания были бесполезны. Наверняка уже день. Утром бармен обещал его вещи выкинуть на улицу. Этот тип не пойдет в полицию заявить о пропаже. Родители наверняка начнут его искать. Но полиция уже не первый месяц занимается поиском несчастных детей. Они не смогли их отыскать. А теперь и Антон здесь. Рядом с пропавшими. Все до одного мертвы.

Детские останки были здесь повсюду. От некоторых остались лишь кости. Жирные крысы ползали по их мертвым телам, постепенно пожирая. Трое пропавших детей из семьи Кушнаревых тоже здесь. Они сохранились лучше остальных.

В середине у противоположной стены сидела девочка. Она обнимала своими обглоданными руками сестренку и брата. Маленькая девочка прижималась к сестре, ее светлые волосики закрывали личико. Лицо мальчика замерло в гримасе ужаса. Глаза и рот открыты. Его рука была оторвана. Она валялась в другой стороне. Антон наблюдал за крысой, которая глодала маленькие пальчики.

- Никто из них не выжил. Никто! Боже. - повторял снова и снова Антон.

В те мучительные минуты Антон вспоминал свои глупые надежды отыскать детишек живыми. Он же только и мог раньше думать о славе. Судьбы детей ему тогда были безразличны. Столько гордости и тщеславия! Все ради того, чтобы доказать себе свою состоятельность. В этом непрекращающемся ужасе он оказался из-за несогласия оставить все как есть. А стоило ли вообще выходить из дома? Стоило вставать с постели? Искать работу? Доказывать что-то кому-то. Сейчас это казалось беспросветной глупостью. Антон отчаялся. Жалость к себе его захлестнула. Он выбился из сил. В голове все вдруг закружилось. Казалось, стоило посидеть наедине с собой в темноте больше двенадцати часов, чтобы все это понять. Самоанализ, копание в комплексах, мотивах ни к чему не привели кроме смирения. Ненадолго отчаяние отступало.

- Никто не выжил. Никто! Никто. – шептал, пересохшими губами, Антон. Он бредил.

На его губы пролилась желанная влага. Горло заныло. Ему так хотелось пить! Кто-то, придерживая голову, дал ему пару глотков ледяной свежей воды.

- Никто не выжил. - открыв глаза, повторил Антон.

Перед ним снова была Аллочка.

Она гладила его по голове. На этот раз он не сопротивлялся. Она обвела глазами подвал. Кости детей не вызывали в ней ужаса. Она настоящий монстр – думал ее пленник. Все это она сделала с ними.

- Ты не понимаешь. Ему нужны жертвы. Ему все мало. И мало. Как тут выжить? - сказала Аллочка. В ее глазах блеснула жалость. Или так только показалось.

Как бы там не было. Она уже через секунду снова улыбалась. Принялась ходить из угла в угол.

- Зачем? Зачем ты все это сделала? - спрашивал Антон. У него по щекам потекли слезы.

- Ты теперь будешь со мной. Мне так одиноко. - Аллочка захихикала. Она подошла к одному из стеллажей, достала с полки вырезанную из дерева шкатулку.

- Дети... Ты их всех убила... Убила! Дура, ты хоть понимаешь, что натворила?!

- Не я. Он! - Аллочка извлекла из шкатулки небольшую деревяшку.

Антон присмотрелся. Драгоценность, которую Аллочка так бережно сжимала в руках, представлялась собой деревянное изображение тела человека. Овальная голова, узкие плечи, длинные руки и ноги. Плохо отесанное дерево потемнело от старости. На груди деревянного человечка был вырезан круг со стрелками, некоторые из них направлены в центр, некоторые в противоположную сторону.

- Он требует от меня жертву. Требует и требует. Его аппетиты растут. Вот и сейчас. Слышишь?! - Аллочка подбежала к Антону, она поднесла к нему своего божка и прислушалась.

Эта сумасшедшая и вправду общается с деревяшкой. Антон тоже прислушался. Но, конечно же, ничего не услышал. Аллочка просто больна. Она опасна. Нужно было что-то предпринимать и действовать быстро.

Крысы потянулись со всех углов к своей хозяйке. Они будто что-то слышат.

- Ты хоть понимаешь, что погубила ни в чем не повинных детей. Детей! Ты понимаешь?! - спрашивал Антон. У него в жилах кровь закипала. Ярость, ранее совершенно ему не знакомая, просыпалась в душе.

- Это ты не понимаешь. - Аллочка держала перед лицом Антона ладони. На них лежал деревянный божок. - Эти дети родились, чтобы стать жертвами. Они не должны были жить. Это их предназначение. Такое же предназначение, как и твое – быть со мной рядом.

Антон не успел понять, что творит. Его накрыла злость. Все перед глазами было таким четким. Голова прояснилась. Все произошедшее в следующую минуту, он видел словно со стороны.

Выхватив из рук сумасшедшей ее божка, Антон со всей силы швырнул его в стену. Голова сразу же раскололась и отлетела в сторону. Аллочка завопила. А Антон все продолжал разрушать деревянное тельце. И успокоился только, когда останки превратились в щепки.

- Я убью тебя! - вопила Аллочка. Она кинулась к своему пленнику, но заметив черный туман, кружившийся в воздухе, замерла.

Из остатков деревянного божка сочился густой черный дым. Он становился все больше и больше. Крысы вокруг начали свою жуткую песнь. Писк, скрежет. Густой туман потянулся к Антону. Тот попытался отстраниться, но ничего не вышло. В его нос и рот набился этот странный туман. Стало тяжело дышать.

Антон кашлял и кашлял. Воздуха было совсем мало. Дым полностью занял его легкие. Аллочка кинулась на него. Но тут она увидела глаза. Вместо голубых глаз журналиста на нее взирали черные глаза божества. Оно заняло тело ее пленника. Оно встало, дернув за цепь, легко разорвало ее. Божество сжало горло своей жрицы и начало душить. Аллочка только могла скулить.

Несколько ударов головой о стену и мозги преданной служительницы оказались на стене. Теперь ее останки останутся в том же подвале, вместе с ее жертвами. Существо осмотрело свое новое обиталище и испустило облегченный вздох.

Из-за двери пробивался дневной свет. Древнее божество теперь свободно.