Алая плоть

Глава 1

Более нет пути назад.

Тяжело объяснить в каком состоянии я пребываю в данный момент, поскольку, при всей моей стальной выдержке, с каждой секундой, проведённой в этом месте, я начинаю всё больше и больше сомневаться в реальности происходящего.

Для человека обречённого осознание иллюзии есть единственное спасение. Как же я мечтал, чтобы это оказалось всего лишь продолжительным кошмаром, сном моего тронутого рассудком мозга, а сам бы я лежал на операционном столе без отключки, в надежде, что меня в конце-концов вылечят и пробудят.

Если же это всё происходит взаправду, то нет никакого спасения. Даже бы моя смерть не стала бы избавлением от всего того, что грядёт, поскольку я напрочь уверен – оно, чтобы то ни было, доберётся и до того места.

И даже не существуй после смерти ничего, оно бы в конце-концов пришло и подчинило его, трансформировало в свою безумную плоть и глаза. И глаза бы эти стали видеть дальше, чем кто либо на земле. И плоть была бы той бесконечно уродливой и всепоглощающей.

Я пишу это в слепой надежде, что это предупреждение дойдёт до людей прежде, чем оно доберётся до них первыми. Если уж моим записям найдется читатель, то я буду хотя бы знать, где бы уже тогда ни был, что есть миры, всё ещё спрятанные от его взора.

В моих словах не будет вашего спасения. Если вы это читаете, значит, вы ещё имеете то великое, чего стали лишены все мы. И, будь моя воля, я бы насладился всеми доступными и недоступными удовольствиями, покуда оно, не прогрызшись через ткань времени и пространства, не добралось бы до меня.

С этими словами я начну свой последний рассказ. Многочисленные шипы впиваются в моё тело, реальность медленно разлагается, однако я знаю, что успею дописать. Поскольку я – никто иной, как Его предвестник, лишённый права на смерть и на жизнь.

О, теперь я понимаю, что существую лишь с целью нести его Волю. И мои высокие мотивы не имеют смысла, поскольку, оно уже знает, что писать и какими словами это делать, чтобы во мне всё ещё оставалась надежда на то, что я имею хотя бы частицу немыслимой свободы.

Теперь же, позволь мне начать. Я опишу тебе конец собственного мира, начало конца твоего и то, что ждёт нас всех. И поскольку, моя воля теперь тесно переплетена с Его, в тебе не должно быть ни капли сомнения, что всё произойдёт именно так, как я и писал.

Так вот. Ритуалы всегда имели место быть. Каков бы ни был технологический прогресс, наш мир пронизан бесконечной борьбой религии и науки. Веры и доказательств – надежды и порядка.

Культисты существовали во все времена, и одна лишь кровожадность их безумных жертвоприношений в усладу забытым Богам всегда доводила меня до дрожи.

Также произошло и с тем семенем, что я получил. Алая, мелкая косточка, бережно упакованная в некую кожу и перевязанная ниткой, поджидала меня на крыльце моего дома, стоило мне вернуться в самый обычный день с ненавистной работы.

Невесть откуда, я и понятия не имел, кто или что могло подбросить мне это проклятье. Теперь то я знаю, или, хотя бы могу предполагать, сколько сотен лет, или даже тысячелетий оно вбирало в себя человеческую кровь и ненависть.

Как бы оно не появилось, оно стало эссенцией всего самого отвратительного, что было спрятано в людях.

И конечно, увидев его в первый раз, меня посетило отвращение. Я не мог смотреть на него, не испытывая рвотных позывов. Кожа, в которую оно было упаковано, была пронизана маленькими белыми нитками, корнями, что исходили от этого семени.

И почему я тогда не смог хотя бы предположить, чем оно питалось?

Следующим же утром я вынес это семя со всем моим мусором на ближайшую свалку, надеясь, что больше никогда не встречу подобных сюрпризов у себя на крыльце.

Но мысль об ужасающем семечке не выходила из моей головы. Я спал с этой мыслью, ел, работал. И, в конце-концов, с этой мыслью я застал себя, рышущим нечто на ближайшей свалке.

В тот момент я словно пробудился от глубокого сна. Я понятия не имел, как я здесь оказался и что делаю. Или просто не хотел этого признавать?

Теперь мне ясно – уже тогда оно впилось корнями в моё тело. Прежде всего, оно стало развиваться в моём разуме, прорастая, как абсурдная идея, заменившая собой всё некогда ценное.

С того момента я начал сомневаться в видимой реальности. Меня начали посещать кошмары, как я выполняю бытовую работу по дому, а в следующий момент оказываюсь на всё той же свалке, в хаотичных поисках чертового семени. Однако после таких кошмаров я не просыпался, единственным выходом было прийти домой и лечь спать и уже на следующее утро, я продолжал внушать себе, что всё это было не более, чем сном.

Ни мокрая обувь на входе, ни грязная одежда не смущали меня. Человек, искренно верующий, поверит в любой бред, в любую глупую надежду, только если бы она говорила, что ему не о чем переживать.

Одно было ясно точно. Рано или поздно я бы нашёл его, и что тогда? В какие неведомые планы бы тогда посвятила меня эта сила, как бы сильно она изменила меня и на что бы уговорила пойти?

Так и произошло. Прожил я в бесконечном страхе, порождённым неведомой тревогой, совсем недолго, дня 3, после чего неведомые кошмары неожиданно прекратились.

Слава Богу – подумал я. Мой рассудок неожиданно прояснился. Страх или тревога отступили, а я напрочь стал уверен в том, что это была лишь паника, навеянная моим богатым воображением.

И, какое, к чёрту, проклятое семя – думалось мне, пока я сидел на своём любимом кожаном диване, попутно распивая пиво и листая бесконечные каналы телевизора.

Однако вместе с тем, совершенно в обиход моего сознания, меня начали интересовать вещи, ранее мне не свойственные. Я разглядел необъяснимую красоту в коже и всём, из неё производимым.

Я рассматривал кожу на своём диване, на кресле, пытался определить, из чего сделан мой ковёр, располагающийся в гостиной и даже свою кожу я начал подолгу рассматривать в зеркале, реагируя подозрительным образом на различные высыпания и несвойственные точки.

Однако они меня не пугали. С каждым днём их становилось всё больше и больше, сперва на ногах, спине, а потом дойдя до рук и лица. Но я, совершенно лишённый былого рассудка, находил в них лишь некую загадку. Очарованный их появлением я их трогал и всматривался в них целыми часами. Казалось, они говорили со мной и шептали что-то потаенное, недосягаемое, пока что, до моего сознания.

Вместе с тем я перестал мыться и пить любую воду. Медленно, у меня появилось отвращение к любым напиткам. Моё тело медленно покрывалось прыщами и опухолями различной длины, а кожа начала жутко иссыхать.

Однако, вопреки всему здравому смыслу, я перестал испытывать потребности во сне, жажде или еде.

Днями я находился лишь в своём доме, наблюдая, за своими детёнышами, воспитывая в них всё то, чем им когда предстояло бы стать. И если то семя я не смог уберечь от гибели, то новые, я верил, непременно обретут свою землю и почву, дабы корнями оплести весь мир.

Прояснений рассудка более я не замечал. Лишенный разума, я стал рассадником неведомых человечеству паразитов.

Лишь однажды, очнувшись посреди ночи я ощутил страшную, адскую боль на своём лбу. Это я, увлёкшись своим почитанием, случайно всковырнул огромный прыщ, более похожий на живую биомассу, до черной крови, тут же ставшей стекать, минуя мой нос, прямо мне на губы.

В тот момент мне казалось, что само моё тело заверещало. Согнувшись от адской боли, я поплел в кухню, где взяв острый нож, на ощупь провёл по всей окружности отростка. Реальность взревела, окрасившись в красный.

Пол под моими ногами, казалось, провалился в бесконечную бездну, продолжая вместе со мной пронзительно кричать. В кошмарном бреду, я видел бесконечную плоть, всматривающееся в меня своими многочисленными глазами, тянущимся ко мне своими отростками, похожими, до жути, на человеческие пальцы.

Но один отросток, отличался от всех остальных. Теперь он ревел в отдельности от моего тела. Он медленно умирал, лишённый тела своего хозяина. А я же, постепенно сходил с ума как от боли и криков, доносящихся отовсюду и даже изнутри меня, так и от осознания того, что стал неким чужим.

Я более не боялся боли. Я боялся всего того, что бы ждало меня, стоило мне закрыть свои глаза. Ведь я понимал, что это, вероятней всего, было моё последнее пробуждение. Это была последняя воля моего мёртвого разума дать отпор неведомому паразиту, что уничтожил всё некогда ценное.

И стоило бы мне хоть на секунду потерять бдительность, я бы вновь попал в бесконечную тьму, а моё тело, движимое неподвластными идеями, так бы и осталось на бренной земле продолжать сеять и плодоносить.

И тогда я взмолился всем видимым и невидимым богам. Попытавшись перекричать крики всей плоти, я закрыл глаза и пожелал лишь одного.

Остаться человеком. Не потерять своей Воли и своего разума. Чтобы в моей жизни осталось хоть что-то, мне подвластное.

Я и не мечтал уничтожить эту гадость в себе. Но я хотел, чтобы я мог, вопреки всему, хоть что-то ей противопоставить.

И кажется, по какой то причине, моя мольба потешила Его.

С тех самых пор я заперт здесь. Мне неведомо, что стало с миром, из которого я прибыл. Окружённый бесконечной зловонно пахнущей плотью, и будучи таким же, я волен лишь предупреждать миры о Его появлении.

Держать в руках ручку и давать послания – вот моя воля. Это насмешка над вашими жалкими попытками противостоять Ему.

Я – Его пророк. И с уверенностью могу заверить, что, попади его семя в ваш мир, вы непременно окажетесь в точно таких же цепях, если, конечно, всё ещё будете живы.

Бегите, молитесь, поскольку с моим взором к вам на вас также попал и Его взор. Семя раздора посажено, и вам осталось лишь ждать, пока его заботливые корни, медленно прорастая в почве и пустоте, заполняют собой всё, некогда былое.