Агафья

Венец безбрачия

Шипы царапали кожу. Виктория пробиралась через кусты шиповника, которые никак не хотели отпускать свою жертву. Но всё же девушка сумела вырваться из колючего плена и сделалать вдох полной грудью. Розовые цветы пахли одуряюще.

- Да где же этот дом? Где эта бабка Агафья? Надо же было решиться срезать по лесу, - ругалась на себя девушка.

Затянутое тучами небо, несмотря на белые ночи, нависало темным тяжелым покрывалом. Из зарослей поднялись и зажужжали над ухом комары. Вика огляделась. «И как теперь выбираться из этой чащи?» На ум стали приходить разные нехорошие мысли. «А что это там мелькнуло? Белка? Ветка?» Услужливое воображение дорисовывало рога и копыта, страшный пасти и когти кустам и зарослям. А тут ещё и ветер подул. Холодный, несмотря на летний месяц. По спине девушки побежали Мурашки .

- Не меня ищешь? - раздался приятный девичий голос совсем рядом.

Вика так и подпрыгнула на месте. С трудом она удержалась от того, чтобы перекреститься. Язык прилип к нёбу, изо рта вырвался сдавленный гнусавый стон. Точь-в-точь немая.

- Напугала я вас? – спросила молодая женщина в белом платочке, выглядывая из-за кустов. Росточка она была небольшого, и высокий шиповник доходил ей аккурат до носа.

- Вы… вы кто? – спросила Виктория нервно сглотнув. И сама себя за дурацкий вопрос пожурила.

Женщина рассмеялась.

- Я – бабка Агафья. Живу тут одна в этом лесу. Потому любой, кто здесь ходит – либо заблудился, либо ко мне за помощью пришел.

- Я за помощью, - подтвердила Вика. – Только какая же вы бабка? Ненамного старше меня… Вам и тридцати пяти нет, наверное.

- Если в объявлении написать, что я юная ведьма, так никто же не пойдет. Вот и ты бы не пошла. Правда, Виктория? Старухам в этих делах доверия больше.

- Откуда вы знаете? Я ведь не говорила, как меня зовут.

Агафья пожала плечами.

- Я много чего знаю. Но время позднее. В лесу в такой час делать нечего. Пойдем в дом, расскажешь, что у тебя случилось.

Она легко обошла кусты шиповника и побрела по узкой тропке.

«И как я эту тропинку не заметила?» - подумала Вика.

- А её никто не замечает, - ответила Агафья.

- Вы что же, мысли читаете? – спросила девушка почти шепотом.

- Что ты. Такого я не умею. Просто люди чаще всего в этом месте блуждают. И тропинку никто не видит, - пояснила она.

Темной тропой через лес, деревянным мостком без перил через ручей, обогнули заболоченное озерцо – всё, как было указано в объявлении.

Меж разлапистых елей показался ветхий домишко. В небольших окошках горел свет. В сенях пахло старыми подгнившими досками. Внутри сложенная из кирпича печь, травы под потолком сушатся.

- Вы ведь специально пошли в ту сторону, - догадалась Виктория, снимая белые кроссовки, запачкавшиеся от хождения по лесной подстилке. – Знали, что я приду?

- Во сне видела, - согласилась ведьма. – Ты садись. И уж хватит вопросы задавать. Не за тем ведь пришла.

- Порча на мне, - понуро сказала Вика. – Венец безбрачия. Раньше от парней отбоя не было, а в последние пару лет я будто прокаженная. Ни один в мою сторону даже не смотрит!

- Какой же это венец безбрачия?

- Хотите сказать, что нет на мне порчи?

Агафья хмыкнула. Достала черную свечу, спиралью скрученную, зажгла и стала водить вокруг. Огонь плевался, воск черными слезами стекал по скрутке.

- Ты вот что, - заговорила ведьма, – тут сиди, да в окно гляди. А как я вернусь – скажешь, что видела.

Она поставила чадящую свечу на стол перед окном, накинула пуховую шаль и вышла за дверь.

- Что за чертовщина? – проговорила тихо Вика и тут же о словах своих пожалела. Дом заскрипел. По углам тени побежали. Да не от свечи, а будто сами, словно живые. Девушку затрясло от страха. Она и забыла, что Агафья наказала за окном приглядывать, как вдруг страшный звон разнесся по комнате. Кто-то в окно стучал с такой злобою, что вот-вот бы расколотил. Вика глянула и обомлела. На фоне темного неба, заслоняя собою последние остатки света, из окна на неё смотрела призрачная фигура. Черный балахон развевался. Пустые глазницы темнели на фоне бледного лица. И Вика точно знала, что это безглазое существо видит её, следит за ней. Девушка вцепилась в стол руками и начала медленно сползать с табурета.

В сенях загрохотало.

Виктория взвизгнула и села на пол, прикрыв голову руками, как в детстве, будто она в домике.

- Сон! Сон! Это мне снится! – запричитала она.

Вдруг дверь отворилась, и в дом вошла Агафья. Зыркнула на гостью, на окно.

- Ну, вижу порча на тебе и вправду есть. Что видела?

Вика закашлялась.

- Жуткое, черное… - хрипло проговорила она.

- Значит, на страже мертвые стоят. Велика беда, но поправима. Да и луна сегодня полная. Пойдем.

Ведьма вцепилась в руку девушки так крепко, что бедняжка вскрикнула от боли и страха.

- Куда? Куда мы пойдем?

- Увидишь. Главное рот не открывай, никому в глаза не смотри, ни с кем не заговаривай.

Агафья потянула девчонку, не давая той опомниться.

- А кроссовки как же? – ухватившись за косяк двери, взмолилась Вика.

- Калоши надень.

Девушка всунула ноги в старые калоши и пискнула.

- Там что-то мешается!

- Потом вытряхнешь. Всё. Рот на замок!

Снаружи ветер шумел в листве. Холодные лапы тумана скользили по земле, протягивая длинные пальцы к домику ведьмы.

Агафья нырнула в самую гущу белой мглы, потянув Вику за собой. В калоше что-то мешалось и кололось. Почва под ногами хлюпала. Стопы утопали в чем-то вязком, проваливаясь во мху. Девушка уже сотню раз пожалела, что сунулась в это гиблое место. «Да, не было отношений. Ну и пусть! Жила же как-то до этого и ещё бы столько же прожила. Не в мужчинах счастье! Хоть бы всё скорее закончилось! Хоть бы выйти из леса живой!»

А ведьма всё тащила её вперед, продираясь сквозь заросли малины, через бурелом, по оврагу.

И встала вдруг так резко, что Вика едва в неё носом не уткнулась. Агафья отпустила её. Что-то тихо нашептывая себе под нос, ведьма достала из-за пазухи кусок сырого мяса, уложила его на старый пень.

Вот тут-то у девушки от страха в глазах потемнело. Одно дело, когда лес, туман и призраки в окна старого дома заглядывают – всё можно списать на то, что показалось. Но когда ведьма достает сырое мясо… «Может она его из таких дурочек, как я и делает? Заманит по объявлению… Потому и телефон не указывает, а только адрес. А приедут искать пропажу – так скажет, что была, да ушла давно».

Не на шутку Виктория струхнула. В голову лезло всякое. «Бабушка моя за такое по головке бы не погладила. Не даром она считала всех, кто колдует, исчадиями ада. Грешниками!»

Агафья поклонилась кому-то невидимому и снова вцепилась в девчонку. Тащит её сквозь туман. Всё мхом поросло, травами, папоротниками да хвощами. Жутко! И вдруг, сквозь белую пелену – крест могильный. И ещё. И ещё один.

Если бы могла, Вика бы закричала. Только язык к нёбу прилип, в горле пересохло и даже дышать было сложно. А ведьма знай своё дело делает. На крест черную нить повязала, свечу зажгла и наговор читает. У Вики от слов этих волосы дыбом встали. «Вот уж к мертвецам обращается! Зачем же я пришла? Такой грех на душу: усопших тревожить!»

Крупная дрожь уже била Викторию, когда Агафья, наконец, закончила и к ней обратилась.

- Будем идти – никого не слушай, ни на кого не смотри, не заговаривай, и заклинаю тебя, не оглядывайся.

Положила ведьма красивых конфет на земляной холмик, схватила за руку девчонку и в обратный путь.

Овраг, бурелом, малинник, туман стеной. И видится Вике, как сквозь туман этот к ней руки тянутся. И хотела бы девушка глаза закрыть, чтобы не смотреть, да так и ноги переломать можно. А следом и голоса стали звать её. Далекие, глухие. Только головой она тряхнула, чтобы их не слышать.

- Вика, постой! – раздался знакомый голос позади.

Голос её бывшего жениха. Того, от которого за три дня до свадьбы ушла. Долго же он за ней ещё бегал. А потом сказал слова, которые Вика на всю жизнь запомнила «Если со мной не останешься, то и ни с кем не будешь!» Посмеялась она тогда над ним. А у него, как отрезало. Больше ни появился, ни позвонил. При встрече глаза прятал, да на другую сторону улицы переходил. Откуда он в этом лесу?

– Вика! – снова позвал он.

Уже ближе, будто совсем рядом. И оглянулась бы она, да впереди ведьмин дом показался. Вбежали они в дом и как переступили порог, дверь за собой закрыли – только тогда и выдохнули.

- Теперь говорить можно, - сказала Агафья.

А Вике не до разговоров. Ей лишь бы калоши неудобные снять побыстрее. Скинула их и отскочила.

Из той, в которой всю дорогу что-то мешало, полезли черные жирные пауки. Быстро перебирая лапками, они разбежались по дому.

- Что это было? – только и сумела выдавить из себя Вика, сползая спиной по двери.

- Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Мой домовой с ними справится. А ты на печку забирайся и спать ложись. Утром отведу тебя к твоей машине.

- И что же, теперь снята с меня печать одиночества?

- Это ещё поглядеть надо. На сорок дней о том, что было здесь, забудь. Если кто из старых подруг и друзей зайдет – дверь не открывай и не разговаривай. Ни с кем, что было, не обсуждай, и сама не вспоминай. А как срок придет – возвращайся.

***

Лето пролетело быстро. И Виктория вновь вернулась к старому дому ведьмы. В этот раз дорогу нашла сама. Не заплутала. А Агафья, точно знала и ждала гостей, стояла на дорожке.

- Пришла, никак…

- Пришла!

- Появлялся на пороге тот, кто порчу навел?

- Жених бывший, - подтвердила девушка. – Плакал, прощения просил. Но не впустила, как вы и велели.

- Это хорошо. Значит, сняли мы-таки порчу. Будешь дальше как человек жить. Замечают тебя уже мужчины? Приглянулась кому-нибудь?

- Замечают теперь, - подтвердила Вика. Выглядела она уже гораздо лучше. Не сравнить с тем, что было. Румянец на щеках, глаз горит. – Только не приглянулась ещё никому.

- Ничего, жизнь длинная.

- Знаете, я от подруг слышала, что ведьмы умеют делать так, чтобы женщина, как маяк в море, всех мужчин к себе притягивала. Чтобы заглядывались на меня. Я ведь и так два года из жизни потеряла.

Агафья улыбнулась и поправила белый платок на голове.

- Знаю я такой заговор. Сделаю и сразу ухажеры потянутся. Самые красивые и богатые, интересные, спортивные… Всего-то и надо разок через мой лес на растущую луну пройтись. Правда одной и голышом… А сегодня как раз такая луна будет! Что скажешь? Согласна?

- Ну нет, - поспешно отмахнулась Виктория. - Спасибо вам от всего сердца, век буду благодарна, но, пожалуй, я как-нибудь сама, хватит с меня магии…

Оморочил и опорочил

Лера смотрела на фото своего возлюбленного и вздыхала. Сердце замирало от того, какой же он красивый, какой статный! Подругам не показывала: нечего на её красавчика зариться. За таким мужиком глаз да глаз. Уж она-то знает, сама два года из семьи мужика увести пыталась. Но теперь ей чужой муж и даром не сдался! По сравнению с её Феденькой ненаглядным, Гриша рылом не вышел. Пускай подавится его Ленка своим муженьком.

Телефон встревоженно завибрировал.

- Помяни черта, - проворчала Лера.

Но трубку взяла. Как-никак начальник.

- Слушаю, - сказала Лера стервозным тоном.

- Валерия! Я второй день у тебя под окнами сижу, как щенок дворняги. Не забывай, что это я тебе снял квартиру!

- Вот именно, снял! А я просила купить! К тому же от жены обещал уйти, но только разговоры и слышно.

- Лера, без ножа режешь! Сыну семь лет, в школу в этом году пойдет.

- Думаешь, когда он во второй класс пойдет, тебе проще станет?

- Ну хочешь куплю тебе квартиру! Завтра же позвоню в агентство недвижимости.

- Вот купишь, тогда и поговорим.

Лера сбросила вызов, злая, как тысяча чертей, и снова уставилась на фотографию. Черные кудри, кожа смуглая, глаза зеленые, большие! Нос прямой, подбородок волевой, мужественный. Точно заморский принц из сказки. А тут этот Гриша. Надо бы снять с него приворот. Только сначала пускай квартиру купит, а уж потом…

- Ой! Я же опоздаю!

Лера подскочила, как ужаленная. Так залюбовалась на фотографию, что потеряла счет времени и чуть не пропустила настоящее свидание. Выбежала в прихожую, глянула в зеркало, поправила прическу, взяла духи с туалетного столика, брызнула в воздух, вошла в ароматное облако, обула туфельки и бегом из квартиры.

Автомобиля Григория во дворе не было. Зато её любимый прытко выскочил из такси, распахнул перед Лерой дверцу, как настоящий джентльмен.

За окошком мелькали утопающие в зелени старые кварталы, витрины магазинов манили скидками и новинками, а Лера не могла оторвать глаз от Феди. Такси остановилось у спуска к набережной.

- Давай немного пройдемся, - предложил он.

И Лера тотчас согласилась.

Влюбленные гуляли, не видя никого вокруг, целовались под каждым столбом. И когда Федя вдруг предложил Лере выйти за него замуж, она не смогла сдержать счастливых слез.

- Нужно познакомить тебя с моими родителями. Они как раз обещали приехать, навестить меня.

Парень вдруг спал с лица.

- Лера, я думал тебе нужен я, а не одобрение родителей.

- Конечно ты! И это не для одобрения, а так, просто познакомиться, будущие родственники же…

- Вот на свадьбе и познакомимся, - отрезал Федя. – Пойдем, куплю тебе мороженого, а то жарко, - сказал он внезапно и потащил девушку к ларьку, пока та не успела опомниться.

- Лера! Привет! – раздалось совсем рядом.

Девушка повернула голову и обмерла. Навстречу ей шла Оля. Эффектная блондинка. Работали вместе, и, если бы не приворот, как знать, может это бухгалтерше Олечке сейчас их начальник Гриша грозился бы купить квартиру. Мужчины вечно крутились вокруг неё, как осы вокруг стакана со сладкой газировкой. Лера судорожно соображала, как поскорее отделаться от знакомой, но тут что-то странное стало твориться с Федей. Он вдруг сжал её руку.

- А знаешь, дальше есть другой киоск и мороженое там вкуснее.

Он быстро зашагал вперед, Лера едва поспевала. Такой прыти любимого девушка только радовалась. Ей вовсе не хотелось, чтобы Оля начала источать рядом с её Феденькой свои флюиды.

Обескураженная коллега за ними не погналась. И когда парочка оторвалась от неё на приличное расстояние, Лера вздохнула с облегчением. Тот киоск, о котором говорил Федор, был уже в пределах видимости, когда мужчина вдруг остановился.

- Лера, послушай, очень важно, чтобы ты была верна. Поэтому если у тебя есть поклонники, которые дарят цветы и конфеты, то ты лучше дай им знать, что у тебя теперь есть жених. А то я за себя не ручаюсь.

- Ты у меня один! – возмутилась Лера. А сама подумала, что с Григорием нужно заканчивать поскорее.

Мороженого с Федей в тот день они всё же поели. Оно и правда показалось Лере невероятно вкусным. Но у любимого были и другие дела. Бизнес требовал внимания. Девушка понимала, ведь только такие, деловые и успешные, её всю жизнь интересовали. Потому не стала дуть губки, а с легким сердцем отправилась домой. Ведь найти неженатого бизнесмена, да ещё и такого, который любит и готов хоть завтра в ЗАГС – сказочная удача. Никаких больше женатиков и приворотов…

«Кстати, о приворотах, - вспомнила Лера, снимая туфельки, - Нужно поскорее решить вопрос с Гришей. Не хватало ещё, чтобы начальничек узнал о будущей свадьбе. Найдет Феденьку, устроит скандал, расскажет о съемном жилье… Так и свадьба сорваться может. Правда, и о покупке квартиры тогда придется забыть. Но это ничего, ведь теперь у меня есть богатый и перспективный Федя!»

Лера сняла легкое платьице, небрежно бросила его в корзину с грязным бельем, босая прошла в спальню и завалилась на широкую двуспальную кровать в одном лишь шелковом белье.

Открыла книжку контактов в телефоне, пролистала длинный список знакомых, коллег и друзей, пока не остановилась на надписи «Мария Ивановна (ведьма)».

Один гудок, и динамик «заговорил», словно ведунья ждала её звонка.

- Добрый день, Валерия.

- Здравствуйте, Мария Ивановна! У меня к вам дело есть… Помните, вы делали для меня приворот на Гришу, моего начальника? Так вот теперь нужно его снять! И если можно, побыстрее!

- Валерия, напомните-ка, на каком условии я согласилась сделать обряд, - спокойно ответила ведьма.

- На условии, что я не потребую его отменить… Но Тогда было всё совсем иначе! Тогда у меня не было другого выхода, а теперь у меня есть жених, который любит меня без всякой магии. Вы ведь тоже женщина! Поймите меня!

- Я понимаю, Валерия, но договор вы заключали не со мной, я лишь посредник. И те Силы, которые привели к вам вашего Григория сразу дали понять – обратного пути не будет. С последствиями своего выбора, Валерия, вам придется разбираться самостоятельно.

- Но как же…

- Хорошего дня, Валерия.

Связь оборвалась, а Лера не веря уставилась на гаснущий экран.

- Серьезно? – спросила она, бросила телефон на кровать, вскочила и побежала на кухню.

Там на красивой деревянной подставке лежали три бутылки дорогого вина, которое Гриша принес ей ещё пару недель назад. Лера любительницей выпить не была никогда, поэтому на бутылки из зеленого стекла даже не смотрела. Но тут появился повод. Штопор нашелся в ящике со столовыми приборами. Чпок – пробка вышла из горлышка. Бокал из тонкого стекла наполнился прозрачной жидкостью цвета слоновой кости. Девушка пригубила.

«Думай, Лера! Думай! Нужно как-то решить вопрос. Да поскорее! Это же как в задачке. Дано: любимый требует верности, чужой мужик под приворотом, ведьма, что отказывается снять колдовство. Должен быть выход».

Что-то вертелось у нее в голове, какая-то мысль, которую Лера никак не могла ухватить за хвост.

- Вспомнила!

Валерия радостно подскочила и бросилась в прихожую. Газета с объявлениями лежала на столике. Кто-то всунул её в щель между дверью и косяком, а Лера забыла выбросить. Но теперь радовалась этому несказанно. Она быстро просмотрела квадратики с текстом один за другим, пока не наткнулась на тот, о котором как-то рассказывала подружка. Невзрачное объявление. Никакого телефона. Только адрес и имя ведуньи, которая по словам подружки видит людей насквозь и творит чудеса.

- Бабка Агафья. Надеюсь, она и вправду так хороша в колдовстве, как о ней говорят.

***

Назойливая птица пела за окном, не давая Лере спокойно досмотреть приятный сон. Девушка потянулась, открыла глаза, но тут же недовольно зажмурилась. Голова от выпитого вечером вина была тяжелой. Мысли, такие неспешные после сна, снова вернулись к насущным проблемам. Валерия вспомнила, как два года назад пришла на новую работу. И сразу влюбилась. Точнее, очаровалась своим директором. Высокий, красивый, воспитанный, при деньгах. Одна беда – женатый. Несмотря на это обидное обстоятельство, к Лере он явно испытывал интерес. То пошутит, то предложит кофе, а то и премию новой сотруднице выпишет. Валерия такое внимание за ухаживание не считала. Мужчина, в конце концов, не глупый, если чего ему нужно – сам скажет. Он и сказал. На ближайшем корпоративе. Признался, что нравится ему новая сотрудница, но на что-то серьезное она может не рассчитывать. Впрочем, если Лера от его щедрого предложения без обязательств откажется, то и на премии может не рассчитывать тоже.

Тут Валерия призадумалась. «Работа и коллектив нравятся. Влилась, как родная. Зарплата тоже устраивает. Да и красивые мужики на дороге не валяются. А то, что женат, так это поправимо», - решила она. В общем-то, выходило, что Гриша сам её к этому решению подтолкнул. И Лера отправилась к «бабке».

Мария Ивановна выглядела женщиной приличной и даже набожной. Вся комната ведьмы была увешана иконами. Валерия не знала, как и начать разговор про приворот при таком верующем человеке. Но бабка сама поняла, зачем молодая здоровая девушка пожаловала. И к удивлению Леры, ничуть клиентку не осудила.

- Приворот так приворот. Если всё получится, и жена не заметит подвоха, то уйдет твой Гриша от своей Ленки, как миленький, - сказала она.

Спустя время начальник заговорил о разводе. И о том, что жизни себе без Лерочки не представляет, что лелеять и холить будет её, как цветочек. Снял любимице квартирку с хорошим видом. Валерия уже потирала ручки и репетировала перед зеркалом, как отреагирует на предложение руки и сердца. Но сбылось то, о чем предупреждала Мария Ивановна. Жена догадалась, что дело не чисто. И тоже нашла ведунью. Сняла приворот. Нет, Гриша от Леры никуда не ушел, прикипел к ней за эти месяцы. Только и о разводе стал помалкивать. А когда Валерия задала вопрос в лоб, так и ответил:

- Тебя я люблю, но жену с ребенком не брошу. Они моя семья и тыл.

Разозлилась Лера тогда не на шутку. И даже хотела бросить своего женатика. Только квартирка в хорошем районе, деньги на новые вещички, цветы раз в неделю и поездки в командировку к морю помешали ей сделать этот опрометчивый шаг. И она снова побрела знакомой дорожкой к Марии Ивановне. А та уже будто ждала.

- Сделаю новый обряд только с одним условием: лазейки назад не останется. Приворот будет крепким, но изменить уже ничего не сможешь. До конца жизни будешь свой крест тащить!

- Да я согласна, только пусть от жены уйдет и на мне женится!

- Ну смотри, стоить это будет гораздо, гораздо дороже.

- А разве знахаркам положено за работу деньги брать? – огрызнулась тогда Лера.

- Так то знахарская работа, а ты не от болезни избавляться пришла, с тебя другой спрос, - парировала ведьма как ни в чем не бывало.

Мария Ивановна обещала, что приворот Ленка, жена Григория, в этот раз снять не сможет. И за несколько недель директор вправду снова оттаял, опять стал о разводе подумывать, только тут-то настоящая любовь к Лере и подкралась. Кудри черные, глаза зеленые…

Лера мотнула головой, отгоняя воспоминания. Глянула на часы.

- Проспала!

Заполошно вскочила с кровати, неловко размахивая руками, задела бокал, который по счастью свалился в густой ворс прикроватного коврика, не разбившись. Оделась в то, что под руку попалось, вызвала такси и выбежала на улицу.

Автомобиль увозил девушку вдаль от проблем с чужим мужем и собственным женихом. Город быстро остался позади. Лера смотрела из окна на двухметровые заборы частных домов. Из бетона или дерева, кирпича или каркасные – по отдельности каждый смотрелся хорошо, вместе же они образовывали настоящий беспорядок. Будто неряшливый непослушный ребенок вывалил на пол все свои игрушки: детали из разных конструкторов, машинки, мячи и мягкие игрушки – всё вперемешку.

Разношерстные домики вскоре тоже остались позади. Впереди показались старые постройки. Покосившиеся заборчики, вросшие в землю по самые окна домишки, колодцы, накрытые крышами. Всё украшено резьбой и почему-то выкрашено в зеленый цвет. «Зато хоть какая-то видимость порядка», - решила Валерия.

Таксист подкатил к остановке. Продуваемая всеми ветрами, слепленная наспех из металлических листов, она тоже была выкрашена зеленой краской.

Лера огляделась. Зеленые домики остались позади, а скрученное дерево, согласно объявлению из газеты, в двух километрах пути вперед по трассе.

- Вы не могли бы проехать на два километра вперед?

- Девушка, вы указали эту точку. У меня уже следующий заказ.

- Для вас это две минутки, - взмолилась Лера.

- Хорошо, - сдался мужчина. – Куда вам нужно?

- Там будет скрученное дерево у дороги. В паре километров отсюда. От него тропа.

Но автомобиль уже тронулся, и девушка притихла, не желая пустыми разговорами спугнуть свою удачу.

Деревья мелькали за окном вполне обычные. Березки, ели, осинки. Как вдруг показалась она. Сосна у дороги, скрученная, будто восковая свеча.

- Вот здесь! Здесь тормозните!

Такси плавно съехало на обочину.

- Девушка, вам точно сюда? – удивленно вскинув брови, спросил водитель.

- Да! Спасибо!

Лера выскочила из машины и встала как вкопанная. За сосной должна показаться тропинка. Только её совершенно не видно.

Такси развернулось и тихо шурша шинами проехало мимо. Валерия проводила его взглядом и снова уставилась на поросший травой и хвощем подступ к лесу. Отступать было некуда. Медленно она прошлась в одну сторону, затем в другую.

- И куда тут сворачивать? Тропа за сосной, значит пойду мимо неё перпендикулярно дороге, - решила Лера.

Несколько метров по лесу и вот – впереди непролазные кусты шиповника. Вздохнув, Валерия поплелась вдоль зарослей. «Где-то они должны закончиться», - подумала девушка. И оказалась права. Стоило ей обогнуть колючий забор, увешанный набирающими силу ягодами, как тут же наткнулась на тропку, по обеим сторонам густо усыпанную голубикой. Лера присела, набрала горсть ягод и закинула в рот. Кисло-сладкий сок разлился на языке.

- Ещё зеленовата, - резюмировала Лера и побрела вперед, любуясь ковром из ягод.

Сквозь лес и к мосту без перил через ручей. Солнце уже начало клониться к закату. Птицы тихо переговаривались в ветвях. Озеро, подернутое ряской, поросшее по берегам осокой. От воды потянуло по ногам прохладой. По тропе к густому ельнику, где в тени притаился домик. На скамейке под окном молодая женщина в белом платке. Глаза – колодцы. Смотрит так, что до нутра пробирает.

- Здравствуйте, я Валерия. Вы Агафья?

Почему-то язык не повернулся назвать женщину бабкой, хотя в объявлении было указано именно так.

- Агафья, - подтвердила ведунья. – Проходи.

Лера проследовала за женщиной в дом. Маленький и уютный, чисто прибранный, девушке он показался каким-то настоящим. Словно вся её предыдущая жизнь была сном, а этот вот столик с двумя чашками – они реальны. Чай парил.

- Только что налила, - сказала Агафья, заметив взгляд Леры.

- Ждете гостей?

- Уже дождалась, - сказала та с улыбкой.

Валерия пожала плечами. Мало ли. Может, у этой ведуньи камера висит на той самой скрученной сосне. Или по объявлению приезжают в эту глушь не так уж и редко.

- Вообще-то мне нужно узнать, сможете ли вы снять приворот. Я по глупости сделала, но женщина, у которой я его заказывала, отказывается снимать.

Агафья кивнула.

- Садись, выпей чаю с дороги, а там посмотрим.

«Странная», - подумала Лера. Но противиться не стала. В каждой избушке свои погремушки.

Села на добротный деревянный табурет, отхлебнула из кружки глоток горячего чая. Покатала на языке. Посмотрела на ведунью.

- Пей, пей, - сказала та, улыбнувшись, и тоже отпила из своей чашки. От этого острого взгляда, от молчания, Лере стало не по себе. Захотелось заполнить паузу хоть каким-то разговором.

- Вы тут одна живете?

Агафья кивнула. Она следила за тем, как убывает чай в кружке Валерии. От этого девушке всё больше становилось не по себе. Она сделала ещё один глоток и отставила посуду.

Ведунья тут же протянула руку, выплеснула остатки чая на блюдце и принялась изучать чаинки, оставшиеся на дне.

- О том, что приворот неснимаемый, тебя ведь заранее предупредили, - сказала она, продолжив читать одной лишь ей видимый текст в узорах заварки.

- Да, я знала, что это навсегда, но не думала, что моя жизнь так поменяется. Я правда собиралась за Гришу замуж. Вокруг из нормальных мужиков одни женатики были. Это я потом встретила своего Федю. Теперь боюсь, что Гриша, когда узнает, что у меня появился другой, с катушек съедет. Меня и та ведьма предупреждала, что с привороженными шутки плохи.

- Вижу, правду говоришь. Быть по-твоему.

- Уф, как хорошо, прямо камень с души!

Но Агафья выставила ладонь, призывая Леру помолчать.

- Чистить нужно не только Гришу. Но и тебя. Ворожбу над твоей головой вижу!

***

Ведунья смотрела на Леру, и девушке казалось, что глаза глядят прямо в душу. Всё видят. И что было, и что будет.

- Это жена Гриши на меня колдует? – спросила Валерия. – Наверняка она, кто же ещё!

Но Агафья покачала головой, снова вглядываясь в рисунок из чаинок.

- Нет, не женщина. Мужчина тебя морочит. Волосы светлые, коротко стрижены, глаза голубые, на щеках ямочки, когда улыбается. Симпатичный. Зла тебе желает. Хочет опозорить. Перед людьми в дурном свете выставить.

- Светлые волосы?

Лера задумалась. Среди её знакомых мужчин, что подошли бы под описание ведуньи, не было.

- Вижу, можно снять с тебя то, что он наворожил. И приворот с того, на кого ты ворожила снять можно. Только имей в виду, одно без другого исправить нельзя, результат тебе не понравится, а обратно будет не вернуть.

- Что значит «не понравится»? Меня уволят с работы?

Агафья снова посмотрела в чашку.

- Не уволят.

- Так почему же мне не понравится результат? И почему нельзя одно без другого?

Ведунья бросила взгляд в окно.

- Солнце садится. Решай сейчас!

Глаза вдруг у Агафьи сделались какие-то жуткие, словно тень на них упала. В голове Леры всё перепуталось. Она хотела остаться со своим Федей, а Гришу отдать его законной жене, раз уж она без него жить не может. «И каждой по мужику, и все счастливы, как в сказке. А то, что Агафья обещает невесть какие напасти – дело поправимое. Другая ведьма, которая Гришу приворожила, тоже говорила, что обратно будет не вернуть, но вот нашлась ворожея посильнее. Если будет надо, и ещё одна найдется».

- Хорошо!

Агафья вскочила со стула, схватила Леру за руку и потянула за собой. Ведунья выскочила из дома, не давая гостье опомниться и обуться. Босые ноги едва касались земли – так быстро неслась ворожея в чащу по узкой тропе, не отпуская ладони Леры. Во все глаза девушка глядела под ноги, чтобы не наступить на шишку или корягу, едва поспевая за хрупкой маленькой женщиной. «И откуда в ней столько силы?» - мелькнула мысль и пропала. Солнышко уже коснулось круглым боком горизонта, по лесу растянулись длинные тени, а меж деревьями плыли клочья тумана. Он заполнял всё пространство, и вскоре Лера уже не понимала, в какой стороне остался дом. Агафья вдруг остановилась так резко, что девушка едва не налетела на нее.

- Пришли. Делай, что я скажу. Как закончим – иди домой, и что бы ни случилось, назад не оглядывайся, ни с кем не заговаривай, пока порог не переступишь.

Кругом туман, а ведьма, как фокусник, достает невесть откуда взявшуюся посреди леса лопату. Поддевает землю, складывает в яму заготовленные рядом ветки. Жутко стало Лере. Будто ждали её здесь. Словно готовились. «Конечно, объявление же дано, наверняка у неё по всему лесу таких заготовок для каждого клиента наделано», - успокаивала себя Валерия. Агафья тем временем подожгла хворост. Разгорелся костерок, прозвучали заветные слова.

- Повторяй за мной и шагай через костер, - велела ведунья.

Лера послушалась.

– А теперь снимай платье. Всё снимай.

Тут уж Валерия решила возразить.

- Это ещё зачем?

- Думать нужно было раньше, а теперь, когда согласилась, делай, что велено, - отрезала ведьма. Мир вокруг заплывал белым туманом, а глаза Агафьи, как два маяка, сверкали.

Лера долго не думала. Скинула с себя платье, сняла белье. «Чем быстрее закончим, тем скорее буду дома, с женихом и без ревнивого, назойливого чужого мужа», - решила она. - Да и дорогу к дому в этом тумане без помощи ведьмы всё равно не найти».

Из рукава Агафья вытянула белые тряпицы, заставила девушку обтереться, бросила в костер.

- Отойди, чтобы дым не попал на тебя! – успела сказать ведунья, как только тряпки полыхнули заревом, зачадили черным.

Словно в костре не ветки и ткани, а покрышки горят! Лера отпрыгнула. Одна нога угодила в мягкий влажный мох, другая на кочку с шишкой. Девушка сжала зубы, а Агафья закончила ритуал, жестом велела Валерии одеться, схватила её цепкими пальцами за запястье и потащила назад. Лера шла медленно, прихрамывая. Ей чудилось, что кто-то наблюдает за ней из леса. В тумане глаза выхватывали чьи-то лица, расплывавшиеся, как только она фокусировала взгляд. Холодный влажный воздух пробирал до костей, от странной тишины загривок покрылся мурашками. А когда позади, прямо у неё за спиной послышались шаги, Лера с трудом удержалась от того, чтобы вырвать ладонь из хватких пальцев Агафьи и убежать куда глаза глядят! Если бы знала дорогу – рванула бы до самой избы. А то и до самого дома!

Они вынырнули из тумана неожиданно, прямо перед входом. Ведунья открыла дверь и втолкнула девушку в дом, сама вошла следом, закрывшись на засов. В избе пахло уютом, травами и воском.

Лера сползла по стене и села на пол.

- Мне показалось, кто-то шел за нами по пятам, - сказала она сиплым голосом.

- Не показалось. Потому сейчас до утра спать ложись, а как рассветет – езжай. Только помни, как жизнь твоя сложится – от твоих поступков зависит.

- Это вы намекаете на то, что я плохо поступила, что женатого хотела из семьи увести? Так Гриша сам был не прочь на сторону ходить. Только он пытался и молодое тело под боком иметь, и уютное гнездышко не прощелкать. Разве его поступок лучше моего?

- Решения Григория – это его ответственность и судьба.

Лера надула губы. Но перечить не стала.

Всю ночь сон не шел. Слушала она странные звуки, доносившиеся из леса: хлопанье крыльев за окном, цокот когтей по крыше, шуршание под крыльцом. Глаз сомкнуть не могла и потому всё думала о том, как встретится со своим любимым Феденькой, теперь уже без опаски, что парень прознает про её шуры-муры. «Чары с директора сойдут, и он враз передумает скандалы закатывать. Если бы не приворот, Гриша наверняка давно бы отказался от этого романа на стороне. Таким мужикам одна женщина быстро наскучивает. Ощущения приедаются. Новизны подавай. Хорошо, что теперь есть тот, кто любит меня без всякого колдовства!»

С первыми лучами солнца Валерия вызвала такси. Повезло, что и водитель был тот же, примчал к скрученной сосне, не пришлось идти два километра к старой потрепанной ветрами и временем остановке. До дома домчал с ветерком, вопросов лишних не задавал.

В съемной квартире Лера приняла душ, позавтракала сваренными вкрутую яйцами, переоделась, замазала подаренные бессонной ночью синяки под глазами плотной тоналкой и бегом на работу.

Солнце нещадно светило в окна, в кабинете стало душно. Валерия собрала волосы в пучок и погрузилась в дела. Дверь была слева от её стола, поэтому девушка сразу заметила, что кто-то осторожно вошел в кабинет.

- Лера, привет! – пропела Олечка. - Я тут считала зарплату и про тебя вспомнила. Ты же в этом месяце отгулов не брала?

Валерия опешила. Во-первых, она никогда не пропускала работу, и уж кто-кто, а бухгалтер по зарплате наверняка это знает. Во-вторых, с Олей они особо не дружили. Леру удивило, как явное намерение коллеги пообщаться с ней на набережной, так и теперь…

- Нет, Оля, отгулов я не брала. Разве этого в табеле не видно?

Коллега подсела, наклонившись ближе, и зашептала заговорщицким голосом.

- Лера, на самом деле я хотела спросить тебя насчет брата жены нашего директора. Скажи, ты с ним встречаешься? Или просто знакомые?

- С кем? Братом Лены? Да я его в глаза не видела.

- Ну как же? Вы вместе стояли на набережной…

- Может, рядом кто-то стоял? – перебила она Олю.

- Да нет же. Белобрысый такой…

- Оля, что ты пристала? Не встречаюсь я с Ленкиным братом!

Коллега тут же повеселела.

- Вот и хорошо! А то я сама хотела с ним закрутить, боялась, что опоздала!

Валерия пожала плечами и уткнулась носом в монитор, показывая всем видом, что страшно занята. Понятливая Олечка быстро ретировалась. А вслед за ней и две тетки, делившие с Лерой кабинет.

Дверь снова открылась. Девушка уже и вправду с головой ушла в работу, не обратив внимания на вошедшего.

- Здравствуй, Валерия, - сказал Григорий.

Она вздрогнула и обернулась. Посмотрела в глаза директору, пытаясь прочесть, подействовал вчерашний ритуал на мужчину или ещё нет. Гриша отвел взгляд.

- Здравствуй, Григорий, - скопировала она его приветствие.

- Лер, ты только не устраивай трагедию, ладно? – не поднимая на неё глаз, заговорил он. – Я бы хотел в наших отношениях поставить точку. Квартира твоя оплачена до конца месяца, с работы тебя я увольнять не буду. Но хотелось бы, чтобы всё это осталось в прошлом. Понимаешь? Я не могу бросить сына. И жену люблю.

Ей захотелось вскочить и закружиться по офису. Ведь теперь можно будет спокойно выйти замуж за Федю! И никаких обид! Но показывать переполнявшее её счастье девушка не спешила. Чтобы директор вдруг не передумал на счет квартиры и работы. Может, и премию лишний раз подкинет из чувства собственной вины. Лера надула губки и опустила взгляд в пол, чтобы не выдать своих чувств.

- Я думала ты другой, Гриша. Но это хорошо, что ты честно во всем признался.

Дверь снова приоткрылась – это коллеги вернулись с чаепития.

- И поставь меня в копию, когда будешь писать поставщикам, - сказал директор для отвода глаз, откашлялся и вышел прочь.

А Лера усиленно взялась за свои обязанности в надежде, что время до обеда пролетит быстрее и она снова встретится со своим милым Феденькой. «Теперь не нужно будет прятаться! Будем целоваться на каждом перекрестке!» - радовалась девушка, стуча по клавишам.

Едва пробил час, Валерия выскочила из офиса, как ласточка, радующаяся весне. Не замечая других людей, она бежала в кафе за углом, где любимый ждал её за «их» столиком. Девушке не терпелось снова увидеть зеленые глаза, коснуться темной гривы волос.

Машины гудели, на клумбах цвели бархатцы и петунии, толстые полосатые шмели жужжали, тяжело перелетая с цветка на цветок. Лера свернула в проулок, толкнула дверь кофейни, прошла вглубь, в полумрак к столику в углу, и застыла в растерянности. Перед ней сидел белокурый парень. Голубые глаза, а вовсе не зеленые, как у Феди, смотрели на вошедшую, губы улыбались. Это был совершенно другой человек, абсолютно не похожий на её жениха! И всё же что-то в его лице было неуловимо знакомым, кого-то он напоминал.

- Привет, милая, - сказал он голосом Федора.

***

Валерия попятилась. Налетела на стул, с трудом удержалась на ногах, ухватившись за верхнюю перекладину спинки. Незнакомый мужчина поднялся, сделал несколько шагов ей навстречу.

- Лерочка, ты в порядке?

- Кто вы? – выдавила из себя девушка. – И где Федя? Это какая-то шутка? Розыгрыш?

Валерия достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер. Знакомая мелодия заиграла из кармана незнакомца. Мужчина достал мобилку и поднес её к уху.

- Лера, давай поговорим спокойно.

Голос снова был Федин, но это лицо! Этот ежик коротких, почти белых волос! «Нет! Это какой-то сюр! Дурной сон! Всё это не по-настоящему!»

Валерия выскочила из кафе бледная, как будто наткнулась на старуху с косой, и побежала обратно на работу. Пульс стучал в висках, руки тряслись. «Белобрысый! Белобрысый! Голубоглазый! Это же про него говорила ведьма! И Ольга! Она видела меня на набережной с ним! И лицо! Я знаю, где видела это лицо! Он же один в один – Ленка, жена Гриши, только моложе и мужик!»

Девушка забежала в контору, закрылась в кабинке туалета, включила холодную воду, умыла пылающее лицо.

- Так, Лера! Возьми себя в руки! – сказала она своему отражению. – Агафья предупреждала, что тебе это не понравится. И ведь не соврала! Блондин симпатичный, только не в моем вкусе, белобрысые никогда не нравились. И с работы не уволили. И Гриша перестал таскаться за мной… Только что же теперь делать? Выходит, что директора я сама без боя жене отдала! А моего жениха Федора никогда и в помине не существовало. Может, имя и настоящее, но морок он на меня наводил явно не из добрых побуждений!»

Завибрировал телефон.

«Поговори со мной, обещаю, не буду больше тебя морочить. Всё будет по-честному. Жду внизу».

Лера выдохнула. С одной стороны, она знать не хотела этого чужого блондинистого Федю. С другой, немного успокоившись, поняла, что любопытство пересиливает неприязни и страхи.

- Выясню, чего этот гад от меня хотел, - решилась она и отправилась назад.

Федя ждал её у крыльца. Он не стал кидаться к ней с объятиями, не закрылся фальшивой улыбкой.

- Пройдемся? Здесь слишком много ушей и глаз.

Лера посмотрела на окна своего кабинета и поймала на себе взгляд Ольги.

- Хорошо, - ответила она, решительно зашагав прочь от офиса. Федя догнал её и без предисловий начал разговор.

- Как ты сняла морок?

- Это не твое дело, - грубо ответила девушка.

- И то верно. Да и неважно. Наверное, ты хочешь знать, зачем я это сделал?

- Ты брат Лены, жены моего директора. Наверняка это её идея.

- Нет, идея не её, но ты думаешь в правильном направлении. Я знаю, что ты ходила к бабке и приворожила Гришу. Надоело смотреть, как сестра страдает, поэтому решил проучить тебя твоими же методами. Думал притащить в ЗАГС и в последний момент сказать, что у меня другая, чтобы ты почувствовала, каково это.

- Очень жаль, что расстроила твои планы! – огрызнулась девушка.

- Да я и так собирался всё тебе рассказать. Пока общались, понял, что ты не такая уж…

- Кто?

Валерия повернулась к нему лицом, но Федя отвел взгляд, а потом вдруг посмотрел ей прямо в глаза.

- В общем,отстань от Гришки.

- Считай, что уже сделано.

- Так просто?

Лера резко остановилась.

- Если это всё, то я пойду обратно, меня работа ждет. Прощай.

Федя остался стоять, глядя, как Валерия удаляется, гневно размахивая руками.

Стоило девушке войти в офис, как вездесущая Олечка налетела на неё.

- Ой, Лерчик! Тебя тут директор искал… Зайди к нему.

Валерия закатила глаза. Не сбавляя шага, вломилась к Григорию. Дверь за ней громко захлопнулась.

- Что ещё? – гневно спросила она.

- Это я хотел бы знать, что ты творишь,- сказал Гриша, глядя на Леру острым немигающим взглядом. – Решила, что не один, так другой? А я-то думал, почему ты так легко меня отпустила!

- Ты о чем?

- Весь офис обсуждает, что ты крутишь хвостом перед братом моей жены! Есть у тебя совесть в конце концов? А ещё хотел по-человечески, увольнять не стал, и что получил взамен?

Лера стояла не в силах подобрать слова. На ум приходили только матерные. Словно на неё ушат с помоями перевернули.

- А знаешь что? – наконец сказала она, - Тогда я сама уволюсь!

- Подпишу тебе увольнительную без отработки, - ответил он, - одним днем!

- Тогда выплати отступные за месяц! Нет, за три!

- Попрошу юриста, чтобы составил мировое соглашение. Завтра подпишем.

- Значит сегодня могу идти?

- Иди.

И Лера пошла. Пешком. Чтобы прочистить мысли, что толпились в голове.

«Гадкая Ольга, это она растрезвонила про Федю на весь офис. Хотя, если бы не его оморочка, не было бы ничего этого. Оморочил и опорочил!» - горестно подумала Валерия. Она так погрузилась в свои думы, что шагнула на проезжую часть на красный свет. Водитель успел объехать, просигналив и громко выматерившись. А Лера с колотящимся сердцем шагнула назад. Пешеходы возмущенно шикали.

Впереди высилось большое офисное здание с красивым фасадом. Пару недель назад конкуренты Гришиной фирмы звонили ей, звали на собеседование. Но тогда у Леры на старом месте всё было прекрасно. И она отказалась. Но теперь-то работа была нужна!

«Вот устроюсь к конкурентам, а вся эта семейка пускай локти кусает».

Девушка достала телефон и под осуждающими взглядами людей, что стали свидетелями её опасной невнимательности, набрала номер.

- Слушаю вас, - прозвучал приятный девичий голос.

- Здравствуйте, вы звонили мне по поводу вакансии менеджера…

- Здравствуйте, Валерия! Я помню вас, нашему руководителю очень понравилось ваше резюме.

- Да, я хотела бы узнать, вы ещё ищете специалиста? Я бы подошла на собеседование минут через десять.

- Ой, минуточку! Я сейчас уточню и перезвоню.

Но звонок поступил, не прошло и минуты.

- Валерия, приходите, Лев Дмитриевич ждет вас.

Здание с красивым фасадом оказалось прохладным внутри. По выложенному мрамором полу Лера процокала в кабинет Льва Дмитриевича, который оказался мужчиной молодым, симпатичным, подтянутым. Темные волосы, прямой нос, волевой подбородок – в её вкусе.

О навыках он спрашивал её бегло.

«Хорошего специалиста видно сразу» - пояснил Лев Дмитриевич.

- Скажите, Лера, а как вы относитесь к тому, чтобы вечером поужинать со мной и, так сказать, получше узнать своего будущего начальника?

Валерия глянула на правую руку Льва. Широкое золотое кольцо поблескивало на безымянном пальце мужчины.

- Меня интересует исключительно работа, - сразу обозначила она. – Отношения с начальниками и женатыми не завожу. Извините.

Лев улыбнулся широко и искренне. Нажал кнопку на телефоне.

-Маша, Валерия нам подходит. Оформляй.

Кто порчу навел, сам к тебе придет

Михаил задумчиво глядел в окно. Туда, где две вороны, как дети, радовались тому, что снег, наконец, лег. Прыгали, хлопая крыльями, в пухлый сугроб. Смешно выбирались оттуда. Вся земля была белой. Даже самые тонкие веточки на деревьях укрылись пушистой снежной периной.

С самого утра Миша занимался графиком платежей. Глаза замылились, мысли плыли лениво. Клонило в сон так, что трудно было сопротивляться. Казалось, положи голову на стол, закрой глаза и заснешь.

Время шло к обеду, и Михаил всерьез подумывал так и поступить, предупредив Лену и Андрея, своих подчиненных, чтобы не подходили с вопросами минут тридцать. Но в коридоре вдруг послышался голос Станислава Гавриловича. Директор весело щебетал о том, как здорово работать в нашем коллективе, что было ему совершенно не свойственно.

Михаил насторожился и прислушался, желая выяснить, что же происходит и перед кем это их суровый директор, служивший когда-то моряком на подводной лодке, так раскланивается. Но долго гадать ему не пришлось. Дверь распахнулась и в кабинет протиснулся ширококостный мужчина с круглым лицом, покрытым наполовину густой рыжей бородой и оглядел присутствующих.

- Ариночка, заходите, - проворковал директор, и из-за его спины выступила глазастая, словно фарфоровая кукла, блондинка.

Тут уж Михаил сразу смекнул отчего начальник так расшаркивался. Девушка смотрела на него тем непередаваемым открытым взглядом то ли доверчивого ребенка, то ли роковой женщины, перед которым каждый мужчина вмиг становится безоружным.

– Вот, знакомьтесь, ваш руководитель Михаил Сергеевич, ваши коллеги Елена и Андрей.

- Можно просто Михаил, - тут же вставил Миша, сам же перевел вопрошающий взгляд на начальство.

- Ариночка у нас вместо Катюши, - ответил на незаданный вопрос директор. – Ты сам жаловался, что не успеваете, с тех пор, как Катя в декрет ушла. Я, конечно, искал сотрудника, но сам знаешь, как сложно найти кого-нибудь толкового, - пояснил Станислав Гаврилович. – Ну, вы тут пока знакомьтесь, а у меня переговоры с клиентами.

Директор, воспользовавшись замешательством работников, легко выскользнул за дверь, даром, что коренастый и с каждым годом растет вширь.

У Михаила весь сон, как рукой сняло.

- Лена, помоги обустроиться, - бросил Миша и выскочил следом за начальником.

- Вы же говорили, что брать на место Кати никого не будете, - недоумевал Миша, стараясь попасть в шаг с Гавриловичем.

- Ты говорил, что нужны ещё руки. Я тебе привел сотрудника – радуйся.

- Откуда она вообще взялась? Вы раньше всех сначала ко мне отправляли компетенции проверить.

Директор вдруг остановился, развернулся и тихо проговорил:

- Берем на испытательный срок. Посмотришь, как будет справляться. Не потянет – уволим.

Михаилу ничего не оставалось, как вернуться в свой кабинет.

«Женатый человек, а всё туда же. Седина в бороду, бес в ребро», - думал он, глядя на новенькую, которой Лена помогала подключить технику и добыть канцелярию. Андрей, застенчивый смуглый парень, тоже присоединился к общим хлопотам, забросив работу. «Может, зря я так про нее подумал. Хорошая вроде девчонка. Всем нравится».

Арина вдруг повернулась. Будто мысли его подслушала. От этого взгляда его бросило в жар, он почувствовал, как к ушам, словно в школьные годы, приливает кровь. Не хватало ещё перед подчиненной покраснеть, будто мальчишка. Мише ничего не оставалось делать, как улыбнуться и отвести глаза.

«Вот и я туда же», - мелькнула мысль в голове. Чтобы не надумать себе лишнего, он снова взялся за работу. График платежей сам себя не «нарисует».

На следующий день Арина угостила всех лимонными кексами. Не магазинными, купленными наспех, а домашними. Она принесла их в контейнере, спеленутом в полотенце, будто ребенок. Кексы были ещё горячими, когда девушка выставила их на стол. Ароматы выпечки взорвались в душном кабинете лимонным фейерверком.

Даже Лена, вторую неделю сидевшая на диете, не удержалась.

Через неделю Ариша уже плотно вошла в коллектив. Сплетничала с Леночкой о звездах эстрады, обсуждала макеты самолетов с Андреем, с директором утром выпивала кружку кофе, слушая истории из морской службы, которые по десятому кругу не желали слушать все остальные.

Через две Михаил сам не понял, как предложил подвозить Арину с работы и на работу.

А ещё через пару дней Миша признался себе, что девушка ему по-настоящему нравится. Только понять, испытывает ли она к нему хотя бы толику той бури эмоций, что он к ней – не мог. Новенькая была одинаково мила и приветлива со всеми. И, наверное, он бы так и не решился позвать ее на свидание, но в один вечер, собираясь уже выйти из машины у дома, она сама подняла на него свои по-детски огромные глаза.

- Ты мне нравишься, Миша.

- Арина…

- Я знаю, ты мой руководитель и всё это неправильно...

Тут у Михаила не осталось никакой силы воли. Он потянулся к Арине и поцеловал.

Девушка отстранилась, улыбнулась ему какой-то странной, почти ехидной улыбкой и выскочила из салона.

Миша растерянно проводил ее глазами. А вскоре и думать забыл об этой улыбке. Мало ли кто как улыбается. Зато поцелуй… Михаил думал о нем по пути домой. И, наверное, представлял бы, что было бы дальше. И до утра с колотящимся сердцем просыпался бы среди ночи от сладостных снов. Но стоило ему войти в квартиру, как жгучая боль пронзила ногу. Весь взмокший от усилий, что пришлось приложить, мужчина снял ботинки, закатал брюки, спустил носки. Лодыжка была покрыта красными пятнами.

О работе не могло идти и речи. До утра Михаил промучился с больной ногой, а с рассветом позвонил Станиславу Гавриловичу. Предупредил, что на работу теперь явится неизвестно когда, а потом поехал сдаваться врачам.

Но какие бы анализы ему ни назначали, кто бы не обследовал, причину никто найти так и не смог. Дерматолог отправил его к эндокринологу, эндокринолог к неврологу, а тот и вовсе развел руками, выписал успокоительное, обезболивающее и отправил домой со словами «будем наблюдать».

Выписывать больничный Мише никто не спешил. Но и как высиживать по восемь часов на работе, он не имел ни малейшего представления. В сидячем положении боли мучили его больше всего. Никогда не веривший в потусторонщину, Михаил от отчаяния решился на последнее средство. Прошерстил все объявления, выпросил у директора ещё одну недельку за свой счет и начал свой нелегкий путь.

Вскоре оказалось, что бабки, которых он считал шарлатанками, готовыми взяться за любую работу, лишь бы выкачать из клиента деньги, вовсе не горели желанием с ним работать.

Первая ему даже дверь не открыла. Вторая, посмотрев недолго, сказала:

- Порча на тебе. Но я ещё сама слаба, не справлюсь.

Потом были две гадалки. Но те сразу сказали, что не лечат, только судьбу смотрят.

В городе больше пойти было не к кому. Остальные адреса, что ему удалось достать, были разбросаны по деревням. Ехать несколько часов сидя за рулем Михаил и не думал. Слишком рискованно. Иногда боль была такой пронизывающей, что у него темнело в глазах. На трассе это недопустимо. И всё же, когда до конца отпуска осталось три дня, Миша решился. Страх перед гибелью в автокатастрофе отступает, если неизвестная болезнь терзает тебя каждый день.

Превозмогая боль, мужчина собрал силу воли в кулак, сел в автомобиль и выехал со двора.

Пока дорога пролегала через город, витрины, знаки пешеходы и другие водители отвлекали его от тяжелых дум и ноющей, нарастающей пульсации в ноге. Но стоило вырулить за город и боль просочилась в его сознание, проникла в каждую мысль. Монотонная лента трассы с трудом читалась между заснеженных полей. Белая на белом. Пульсация в ноге отдавалась в пальцах рук, в висках и воспаленных от долгого недосыпа веках. За полем начался лес, но лучше не стало. В какой-то момент боль сделалась такой жгучей, что Миша прикрыл глаза. Лишь на мгновение. Но этой секунды хватило, чтобы машина на полном ходу потеряла управление, завертевшись волчком. Два оборота, как в замедленной съемке, и автомобиль съехал в кювет, увязнув «мордой» в сугробе.

От адреналина Миша даже забыл о своей злосчастной проблеме. Он сидел, часто дыша, и смотрел на широкий ствол дерева, что стояло всего в тридцати сантиметрах от бампера. Ещё немного, и всё могло бы быть гораздо, гораздо хуже.

Михаил выдохнул и завел заглохший автомобиль. Только вот вернуть его на трассу так и не сумел. Сколько бы ни пытался вырулить, лишь сильнее закапывался колесами в снежную кашу. Первый шок прошел, нога снова дала о себе знать. Миша вышел на улицу. Запахнул куртку, спасаясь от пронизывающего ветра. Обошел автомобиль.

Узкая тропка уходила вдаль и терялась в лесу. Мужчине показалось, что там, вдалеке, над деревьями поднимается дым. Но любоваться природой было некогда. Он достал телефон из кармана, набрал номер эвакуатора. Один гудок, и тишина. Миша недоверчиво взглянул на телефон. Экран был мертв. Попытка реанимировать не привела к результату. Михаил открыл дверцу, залез в бардачок в поисках зарядного устройства. Но на месте его не оказалось.

Мужчина чертыхнулся, захлопнул дверь и снова посмотрел в ту сторону, куда уходила тропа. Ветер принес запах дыма, и Миша, оглядев напоследок машину, смело зашагал в сторону леса.

***

Хрустко проминался снег под ногами. Треск сухой ветки в стороне заставил его вздрогнуть. Всё тело напряглось, готовое спасаться бегством от неведомой опасности или вступить с ней в бой. Впереди мелькнул белой молнией заяц. Перемахнул через тропу и скрылся среди запорошенной снегом поросли. Михаил посмотрел вслед косому. Но того уже было не разглядеть. Только несколько следов на белом полотне говорили о том, что зверёк не привиделся.

Вот и солнце к горизонту потянуло. Косые лучи сквозь лес просвечивают. Тропка через замерзший ручей по деревянным мосткам привела к покрытому льдом озерцу. Под снегом и не понять было бы, что вода. Только сухая желтая трава выдает – не полянка расстилается вдоль тропы.

Ветер снова принес запах дыма. Уже отчетливый, близкий. Мужчина поежился от холода, скривился от нарастающей боли в ноге, ускорил шаг, почуяв, что тепло и помощь уж вот они – рядом. Пушистые ели, припорошенные свежим снежком, стояли нарядные, пряча за собою неказистую постройку, которую Миша и домом бы назвать постеснялся. Вроде, опрятное всё, а видно, что не хватает здесь мужской руки.

Дверца тихо скрипнула, отворяясь. Из сеней навстречу ему вышла молодая женщина. Миша уже хотел спросить, дома ли хозяин, да осекся.

- Проходи скорее, а то простынешь. Ветер с озера сегодня злой.

Михаил решил, что женщина перепутала его с кем-то. Но приглашением воспользовался. Он и впрямь успел продрогнуть. А из дома пахло жильём: теплым деревом, нагретым кирпичом печи.

- Меня Агафьей зовут, - представилась хозяйка, указывая на стул и жестом предлагая гостю присесть.

- А я Михаил. Вы меня извините, - решился мужчина, - Но тот, кого вы ждали – не я. Просто увидел дым, понял, что здесь кто-то живет. Я случайно у вас оказался. Телефон сел. Мне бы позвонить. Есть откуда?

- Телефона у меня нет. Но не переживайте, как обратно пойдете - вытянут вашу машину. Только случайно ко мне никто не приходит.

- Откуда вы про машину узнали?

Михаил недоверчиво глянул в окно. Между еловых лап видна была лишь часть тропы, да занесенное снегом озеро.

- Зайчик рассказал, - усмехнулась по-доброму Агафья. – Ты ведь помощи искал. Считай, что нашел. Показывай свою ногу.

- Откуда… - начал было Миша, но договаривать не стал. Понятно ведь, от всеведущего зайчика.

Он послушно спустил носок, открыв полыхающую краснотой лодыжку.

- Дорогу тебе перекрывают, подсидеть хотят.

Миша вскинулся было, ведь на работе на его место никто не метил. Ленка сама когда-то от должности этой отказалась. Андрей в целом не амбициозен, тихий, спокойный. Аринка? Так она без году неделя, как пришла. Ещё в работу не вникла толком. Если уж на какое место и метит – так это ему в жены. Но перечить Агафье не стал. «Пусть говорит, даже забавно, что придумает».

- Та женщина, к которой ты ехал, не сумела бы помочь в твоей беде. А я могу. Видно, кто-то молился о тебе, раз ты здесь оказался. Но не будем тратить времени. Солнце к закату, самое время для ворожбы. Давай его сюда.

- Кого? – растерялся Миша.

- Подклад. То, что тебе на порчу сделали.

- Ничего не понимаю.

Агафья чему-то ухмыльнулась. Поднялась, достала из старого комода черную ткань, расстелила на полу.

- Вынь стельку из правого ботинка и сюда вытряхни, - велела она.

Михаил пожал плечами, но повеление выполнил, достал следок, перевернул ботинок над тряпицей и потряс, глядя в глаза Агафье.

Ведьма нахмурилась и проследила взглядом от ботинка вниз. Машинально Михаил глянул туда. И рука с ботинком так и замерла в воздухе.

На темной ткани, плохо различимый, лежал какой-то мусор. И можно было бы решить, что он случайно попал туда, если бы не был перевязан черной нитью. Ясно, что творение сие – дело рук человеческих. Да и стельки Миша с роду не доставал. Так что попасть эта пакость в его ботинок могла либо до покупки на производстве, либо после, а значит, была намеренно кем-то подложена.

По спине у него поползли мурашки, волосы на голове зашевелились.

- Что за фокусы? – спросил Миша, хоть и понимал, что Агафья тут вовсе не при чем. Стоит далеко, ботинок у него в руке. Да и на факира ведьма вовсе не походила.

- Это цветочки, - возразила женщина. – Ягодки будут, когда порчу снимать возьмусь.

Она жестом указала ему на табурет, и Михаил послушно сел на него, так и не выпустив ботинок из рук.

А ведьма тем временем собрала тряпицу и бросила в горнило натопленной печи, прошептав заветные слова. Только заслонка закрылась – послышался треск да вой, словно черти из трубы наружу полезли. Что-то чихало, стреляло, царапало дымоход изнутри. Пока Миша вслушивался в жуткие звуки, Агафья достала свечи, ловко скрутила в витой рог, зажгла и стала обходить несчастного кругом. В красных отблесках заходящего солнца ему чудился недобрый взгляд. Словно кто-то глядел прямо в душу. Кровь застыла в жилах, а ладони взмокли. Таким беспомощным Михаил не чувствовал себя со школы, когда бродячие собаки бежали за ним по пустырю. Это чувство, будто он добыча, которую не желают упустить, было с ним и теперь. А ведьма всё ходила вокруг, нараспев читая заговор. Скрутка свечей коптила, пламя щелкало, вторя тому, что полыхало в печи.

Мише вдруг стало нестерпимо жечь ногу, будто раскаленные кандалы надели ему на лодыжку. Из глаз брызнули слезы, он уже готов был взмолиться о пощаде, когда в печи полыхнуло. Солнце уже село, и Михаил готов был поклясться, что видел, как от крыши в сторону леса полетел огненный шар.

Догорела свеча в руках Агафьи.

- Ну что, не болит больше твоя нога?

Михаил хотел было пожаловаться на адские страдания, да вдруг осознал, что и вправду больше не чувствует жгучей боли. Он медленно спустил носок.

Красные пятна всё ещё были отчетливо видны на коже. Но ощущалась она совершенно нормальной! Даже не чесалась!

- Так это что, я теперь здоров? – уточнил он. – Больше не придется ездить по бабкам и ходить по врачам?

- Если глупостей не натворишь – не придется, - ответила ведунья. – Сейчас езжай домой. А наутро жди гостей. Кто бы ни заявился – не впускай. Ничего из дома не давай и ничего у тех, кто явится не бери. Выполнишь, как я сказала – всё уладится.

- Как же поеду? Машина в сугробе, в службу эвакуации не позвонить…

Ведьма посмотрела в окно.

- Если сейчас выйдешь, как раз успеешь.

И так она это сказала, что у Миши никаких сомнений не осталось – надо бежать.

С места он так и прыгнул к порогу, надел ботинок, что так и продержал в руках весь вечер, схватил куртку. Второй ботинок надевал уже в сенях. Куртку натягивал на бегу.

Звезды и луна сияли в ночном небе так ярко, что и без фонаря Михаил четко видел тропу. Выскочил на дорогу к машине и только тут встал отдышаться.

- Во дурак! Это ж надо было! И чего я поскакал в ночь? Кто ж мне поможет, трасса пустая!

И только подумал, из-за поворота вынырнул яркий свет фар. Огромный грузовик ехал в сторону города. Миша замахал руками, привлекая внимание. Рычащий механический монстр остановился прямо напротив него.

- Что, в сугроб влетел? – спросил водитель, высунувшись из кабины. – Дернуть тебя надо?

- Ага!

Едва перевалило за полночь, Миша уже был дома. Уставший, он завалился спать, решив, что обдумает всё случившееся на свежую голову.

***

Миша проснулся оттого, что кто-то с силой тарабанил в дверь.

Сначала он решил, что кто бы ни явился в такую рань, может катиться ко всем чертям. И, если необходимость увидеться не пропадет, пусть возвращается в человеческое время, то есть не раньше десяти. Но потом почувствовал на лице солнечный свет, льющийся из незашторенного окна. Время вполне уже могло перевалить и за полдень. Он с трудом разлепил веки, попытался выкрикнуть, что сейчас откроет, но не сумел. Горло пересохло, как будто он всю ночь шарахался по пустыне.

Михаил встал, побрел к двери, шаркая ногами, как старик. Стук не прекращался.

- Кто там? – спросил Миша сиплым заспанным голосом.

- Мишаня, это я, Станислав Гаврилович.

Михаил оторопел. Никогда ранее директор его не посещал.

- Здравствуйте, - озадаченно произнес он.

- Я вот решил попроведать тебя, узнать, как самочувствие. Апельсинов захватил.

- Не стоило…

- Да мне не сложно. Ты дверь-то откроешь?

Видеться с начальством желания у Миши не было.

- Пока не могу. Врачи не рекомендовали до сдачи последнего анализа. Вот завтра получу подтверждение, что не заразен, тогда и увидимся. Даже обниму вас, если нужно, - соврал он.

- Не переживай, зараза к заразе не липнет! Открывай.

Тут уж Михаил всерьез напрягся. Вопрос «с чего это Гаврилыч такой настойчивый» сам лез в голову.

- Я, Станислав Гаврилович, вообще-то сплю. Извините, но сил никаких нет ни на чай, ни на апельсины.

Долгая пауза повисла за дверью. От этой тишины даже мурашки побежали у Михаила по спине. Словно весь мир разом затих. Даже с улицы не доносилось ни звука.

- Да? Ну, как знаешь. Ты, главное, позвони, как всё прояснится, - сказал наконец директор.

Михаил прислушивался к его шагам, что становились всё тише, пока не хлопнула дверь подъезда. Только тогда выдохнул, добрел до кровати, рухнул в объятия одеяла и тут же погрузился в сон.

Только отдохнуть ему не дали. С новой силой забарабанили в дверь. Михаил зарычал в подушку.

- Ну Гаврилович…

Мужчина собрался с силами, слез с кровати, прошел в прихожую и тихо встал под дверью.

- Миша, открой, я знаю, что ты дома! – возмущенно потребовал женский голос. – Мне нужно с тобой поговорить!

Мужчина потянулся к двери, бормоча под нос:

- Арина? Сейчас, сейчас, минутку. Что-то случилось?

Долбиться вдруг перестали. И эта резко наступившая пронзительная тишина заставила его замереть и задуматься. События прошлой ночи вспышками загорались в голове, будто кто запускал там салюты с картинками. Дорога, заснеженный домик в лесу, ведьма, колдовской ритуал…

- Я просто соскучилась, вот и пришла. Впусти, Миша.

- Арин, а зачем так стучать было?

- Ты не открывал. Думала, что-то случилось с тобой. Переживала.

Михаил вспомнил слова Агафьи. Рука его в нерешительности замерла над замком.

- Слушай, Ариш, сейчас не самое подходящее время для свиданий. Через пару дней выйду на работу – там и поговорим.

- Миша, вообще-то на улице не май месяц, я замерзла, пока шла. Впусти хоть на пять минут погреться.

- Вызови такси. В машине согреешься, - твердо ответил Михаил.

- Хорошо, - согласилась девушка и Михаил уже было обрадовался, но она продолжала, - Тогда дай мне денег на такси.

- Э-э-э, - растерялся Миша. – У меня нет наличных.

- Переведи на карту.

- Я всё потратил на врачей, у меня вообще нет денег, правда, - отозвался Михаил, которого этот разговор стал порядком напрягать.

- Тогда хотя бы в туалет впусти, я не дотерплю до дома, если поеду на автобусе, - придумала новый аргумент Арина.

Михаилу от такой настойчивости стало жутко. Вроде, день за окном. За стеной шумит телевизор соседки-пенсионерки. За окном на детской площадке носятся мальчишки. А по спине всё равно прошелся холодок.

– Впусти, а то я прямо у тебя под дверью лужу сделаю!

Он судорожно соображал, что ответить, когда на лестничной клетке прозвучал знакомый басовитый голос соседа сверху. Служивый в отставке, он выглядел внушительно и характер имел железный.

- Гражданка, если вы сейчас же не покинете подъезд самостоятельно, я вам помогу.

- Миша, ты откроешь мне или нет? – сделала ещё одну попытку Арина.

Но Михаил уже почувствовал поддержку.

- Нет.

- Гражданка, я повторяю последний раз.

За закрытой дверью Миша услышал, как девушка фыркнула. Её нервные шаги зазвучали на лестнице, удаляясь.

Михаил выдохнул.

- Неужели Арина?

Он посмотрел на свою ногу. От огненно-красных пятен остались только бледно-розовые следы.

Спать по-прежнему хотелось так, что глаза закрывались сами собой. Но тут уже голос подал пустой со вчерашнего дня желудок.

Михаил уныло побрел на кухню. Он достал из шкафа упаковку лапши быстрого приготовления, вскипятил чайник, залил. Покрошил сосиску и зелень, а потом принялся с наслаждением уминать весь этот винегрет.

Лапша творила чудеса. После еды Мише совсем полегчало. Сытый и довольный он уже снова собирался отправиться на боковую, когда в дверь опять постучали.

Мужчина вздохнул.

- Кто? – спросил он устало.

- Миш, это Лена. Гаврилович звонил, сказал, что ты всё ещё болеешь. Жаловался, что апельсины у него не взял. Я тебе домашней еды привезла. Придумают тоже, апельсины…

- Лена, мне приятно очень, но разве директор не говорил, что я всё ещё заразен?

- Говорил, но ты не переживай, я не боюсь. Меня вообще ни одна болячка не берет, ты же знаешь. Ни одного больничного за три года.

Михаил знал. А ещё он знал, что сил на личное общение у него просто не осталось. Даже за горячую домашнюю еду.

- Спасибо, конечно, но я не могу рисковать твоим здоровьем, Лен. И еда у меня есть.

- Да? Ну ладно. Слушай, а можно к тебе в туалет заскочить? На минутку буквально.

- Нельзя, Лена. Унитаз сломан. Вода перекрыта. Я устал. Увидимся на работе.

Михаил слышал, что коллега говорила что-то ещё, упрашивала впустить, взять принесенную ею еду. Но он уже не слушал. Вернулся в комнату, выключил телефон, воткнул в уши резиновые беруши и завалился в кровать, не думая о том, как будет оправдываться за свою грубость после.

***

Острые льдинки сыпали с неба на лобовое стекло и таяли. Дворники еле справлялись, натужно скрипя резинками по стеклу.

В это утро Миша не заехал за Ариной. Он вообще с трудом представлял, как будет общаться с ней дальше. В ушах звенел ее голос, требующий впустить в квартиру. Мурашки побежали по спине. Михаил заставил себя не думать о прошедшем дне и странных визитах, и всё же он так тянул время, боясь встречи с девушкой, что впервые за несколько лет опоздал.

С предчувствием тяжелого разговора и скверного начала дня он вошел в офис.

- Ну наконец-то! – сказал Андрей. Обычно сдержанный, он встал и протянул ладонь. – Любимый начальник явился! А то тут такое было!

Столы девушек были пусты. Ни Лены, ни Арины не оказалось на месте.

- Какое такое? – насторожился Михаил, пожимая руку Андрею. – И почему любимый начальник? У вас что, есть ещё какой-то?

- Да вот, чуть не случился, - пожаловался коллега. – Стоило тебе уйти на больничный, девчонок как подменили. Сначала Арина начала у директора расспрашивать можно ли пока поделать твою работу. Мол, со своей уже разобралась, справляется, а тебя нет и делать отчеты кому-то надо… Лена это услышала и сразу Гавриловича под белы ручки и к нему в кабинет увела. Час у него проторчала, а когда Арина попыталась всунуться со своим кофепитием, рявкнула на девчонку так, что отсюда слышно было. Потом пришла с Директором, он сообщил, что назначает её твоим И.О., пока ты на больничном. Ну и начала свои порядки наводить. Аринке шагу ступить не давала. Чихвостила за любой промах.

- Лена? Это шутка какая-то, Андрей? Если так, то я пока не готов шутить.

- Если бы. Лена поняла, что Арина на эту должность метит, вот и взбрыкнула.

- Что-то не сходится у тебя. Ленка никогда не хотела на это место.

- Да хотела она, - усмехнулся Андрей. – Просто тебе уступила. Она же влюблена в тебя. Несколько лет уже сохнет.

- И откуда такие сведения?

- Встречаться ей предлагал. А она сказала, что уже любит другого. Вот я и сложил дважды два.

- Тогда зачем к Гавриловичу пошла?

- Женщины, - многозначительно изрек Андрей. – Наверное, приревновала к Арине. Она ведь с тобой несколько лет работала, а ты ее не замечал. И тут какая-то новенькая уже с тобой на работу и с работы. Слышал бы ты, как Лена её шпыняла…

Михаил стоял, не в силах поверить в сказанное. Но и не верить не мог. Крошечные кусочки мозаики собирались воедино сами собой. Части, которые он не знал, куда приладить, откладывал на потом… То, какой услужливой и безотказной была Лена, ее взгляды, которые он ловил на себе, думая, что у девушки просто есть к нему вопросы… А они и были. Только не по работе…

- И где они? Где Лена с Ариной? – спросил он осипшим голосом.

– Новая протеже Станислава Гавриловича, как всегда, изволит пить с ним кофе.

- А Лена?

У Михаила запершило в горле. А потом вдруг снова, как вспышки в голове, слова Агафьи: «Дорогу тебе перекрывают, подсидеть хотят».

- С инсультом увезли. Вроде молодая, здоровая… - сказал Андрей.

- Она жива?

- Жива, но говорить не может. Мы ездили ее навестить. Хоть она и стервой оказалась, а всё же проработали бок о бок столько лет... Да я и понимаю её отчасти. Мне тоже неприятно было знать, что выбрала не меня, что смотрит на кого-то другого влюбленными глазами. Врачи говорят, что со временем всё исправится. Полгода-год… Жалко её.

Миша подошел к шкафу, снял зимнее пальто, теплые ботинки и убрал их в темную глубину. Подумал немного и переставил обувь к себе под стол.

- Лена там немного у тебя покопалась в бумагах, - сообщил Андрей то, что Миша и сам прекрасно видел.

Всё рабочее пространство было в беспорядке. Его папки перекладывали с места на место, документы лежали не там, где он их оставил.

Михаил включил компьютер. Жизнь его снова вернулась в прежнее русло.

***

К ведьме Агафье смог поехать только весной. Про личную жизнь и судьбу свою спрашивал, за помощь благодарил. А Лену он так больше никогда и не видел.

Ведьма вернет, что украдено

Новое жилье было неуютным. Из мебели только две кровати со скрипучими сетками, шкаф, буфет, обеденный стол и два стула. В окна с улицы заглядывали голые деревья, подсвеченные холодными лучами зимнего солнца.

Хмурый подросток стоял посреди квартиры, словно не собирался здесь оставаться.

- Ничего, - сказала молодая уставшая женщина, заметив тоскливый взгляд сына. – Сейчас распакуем чемоданы, повесим шторы, картину с бабушкиным натюрмортом, накроем стол скатертью и жить станет веселее.

Захар обернулся к матери, будто хотел что-то ответить, но затем кивнул и вернулся к багажу. Станет в доме уютнее от скатерти или нет – не так уж важно, ведь в любом случае жить им теперь предстояло здесь. Отец и друзья остались далеко. Его настоящим были эта квартира, измученная разводом и долгой дорогой мама и новая школа, в которой ему только предстояло познакомиться с местной ребятней.

Но какой бы серой ни казалась реальность в день приезда, мамины шторы, запах домашней еды и генеральная уборка всё же сделали своё дело. Да и в школе дела пошли на лад. Не зря Захар с отцом ездили из большого душного города на рыбалку и играли в баскетбол во дворе. Местные мальчишки едва не подрались за него на уроке физкультуры, когда увидели, как Захар закидывает мяч в кольцо с середины поля, даже не целясь.

- У нас есть своя команда КВН, - доверительно сообщил ему одноклассник и капитан команды Коля. – Давай к нам?

- Да, давай с нами, - позвал Сашка, лучший друг Кольки и неизменный капитан второй классной команды.

И Захар согласился.

Полетели беззаботные деньки. Утром мальчишка спешил в школу, прилежно старался на уроках, затем, в коморке трудовика сочинял шутки для выступлений с друзьями. А когда начинались уроки у второй смены и учитель выпроваживал их домой, мчался во весь опор, чтобы в лютые морозы, натянув на себя все теплые вещи и ношенные валенки, что мать принесла с работы, снова встретиться с одноклассниками на улице.

Приближалось время каникул, а заодно и первая в жизни Захара игра в КВН. Волновался он страшно, но и желал участвовать в ней вместе с друзьями не меньше. И ребятам стоило бы уделить всё оставшееся до игры время репетициям, но вот незадача: внезапно подхватили ангину оба его друга.

Делать после уроков Захару стало решительно нечего. Погода стояла теплая. С неба сыпал снежок. Чтобы не возвращаться в пустую квартиру, мальчишка решил немного пройтись. Ведь лучше провести лишний час на свежем воздухе, чем в ожидании, когда мать вернется с работы.

По узкой тропинке, протоптанной в снегу, он прошел за домами до гаражей. Там протиснулся в узкий проход и на пустырь. С друзьями они облюбовали это место. Построили крепость из твердого наста, как из кирпичей. Захар обошел укрепление кругом, убрал снег из узкого окошка-бойницы. От морозца щипало щеки и нос. Мальчик лишь на мгновение приложил варежки к лицу, чтобы согреть его, как впереди послышалось угрожающее рычание. Захар посмотрел вперед. Прямо за крепостью, что доставала мальчишке едва ли до груди, оскалив зубы, готовый к атаке стоял бродячий пес. Захар Этой твари раньше здесь никогда не видел. То ли не заглядывала псина в эти места, то ли не показывалась, когда друзья были в сборе. Но теперь Захар оказался с лохматым чудовищем один на один.

Пес скалился и медленно обходил баррикады. Захар в том же темпе пятился назад, в надежде, что псу надоест раньше, но судьба распорядилась иначе. Мальчишка запнулся о горку снарядов – снежков, приготовленных для метания и повалился на спину. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть, как пес кинется на него, но в тот же миг услышал громкий крик.

- А-а-а-а!

А затем шлепок и отчаянный визг собаки, быстро удаляющейся прочь.

- Вставай, - сказал мальчишеский голос прямо над ним, и Захар открыл глаза.

Лицо паренька он узнал сразу. Это был тихий одноклассник Антон. Щуплый мальчишка не играл в баскетбол, отсиживаясь на скамейке. Не участвовал в шумных играх. И даже в классе сидел на камчатке, предпочитая последний ряд, несмотря на то, что двоечником не был. Другие дети не обижали его, не дразнили, скорее избегали. Мальчик, казалось, был чужим среди них, как вырезка из журнала, наклеенная на фотографию.

Захар поднялся, отряхнул снег, налипший на штаны и рукава.

- Спасибо. Если бы не ты, этот пес бы меня сожрал, наверное. Пойдем отсюда, пока он не вернулся.

- Не вернется, - уверенно заявил Антон. Что-то во взгляде его блеклых серых глаз настораживало. Но Захар не уцепился за эту мысль, она вспыхнула и погасла.

- Откуда ты знаешь?

Антон пожал плечами. Но всё же развернулся и побрел в сторону гаражей.

***

За ту неделю, что Коля с Сашкой болели, Захар успел сдружиться с Антоном. Ему уже не казалась странной манера мальчишки смотреть не «на», а словно «сквозь» людей. Теперь даже удивляло, что другие ребята не спешили общаться с этим спокойным и рассудительным не по годам мальчиком. К тому же оказалось, что Антон был таким же приезжим. Только не владел талантом к баскетболу и другим подвижным играм. Класс не принял его. Но Захару не было дела до одноклассников. Ведь парень спас ему жизнь, отогнав бродячего пса. Чтобы не терять сноровку, Захар даже предложить Антону репетировать вместе. Новый друг читал с листа слова за Колю и Сашу, Захар говорил свои. Вскоре бледный тихоня так поднаторел в этом деле, что начал подсказывать слова, когда Захар в который раз путал реплики.

Им было весело вдвоем, и всё же, когда Коля и Саша выздоровели, Антону снова пришлось уйти на задворки дружеских отношений. В компанию спортивных активных ребят он не вписывался. Да и репетировать с ним уже не было смысла. С каждым днем Захар проводил всё меньше времени с новым другом, и вскоре их общение вовсе сошло на нет. Иногда он замечал на себе тот самый особенный взгляд Антона. Чувствовал спиной. Но когда оборачивался, бывший друг смотрел в другую сторону.

На носу было выступление. Школу украшали к новогодним праздникам, когда Захар, доселе не страдавший сезонными простудами, вдруг захворал. Бледный и слабый он лежал дома дни напролет, считая часы до выступления. Мальчишка отчаянно надеялся выздороветь, но с каждым днем ему становилось только хуже. Участковый педиатр, сурово сдвинув брови, слушала его легкие, о чем-то тихо разговаривала с мамой на кухне, но и тогда надежда не умирала. И когда до мероприятия оставалось три дня, попросил мать погладить ему парадную рубашку для выступления.

Но та покачала головой.

- Доктор говорит, что нарушать постельный режим нельзя. Я и так упросила ее не класть тебя в больницу, а подождать ещё пару дней.

Горю Захара не было предела. Он не только не выступит сам, но и подведет друзей.

На следующий день, забывшись тревожным сном, мокрый от пота, мальчик лежал на горячих простынях, когда в дверь постучали.

Захар поднял голову и прислушался.

Стук повторился.

На слабых непослушных ногах мальчишка дошел до двери.

- Кто там?

- Это мы, - прошептал Сашка.

- Ну ты как там? – спросил Коля, шмыгая носом.

«Видно, тоже ещё не до конца вылечился» - решил Захар.

- Мама говорит, что мне придется лежать ещё несколько дней, а если не станет лучше, то вообще в больницу упекут, - пожаловался больной.

- Эх, жаль. Надо было тебе к нам в гости зайти, заразились бы одновременно, уже бы выздоровел, - расстроенно вздохнул Сашка. – Пролетаем с КВНом.

- Ну ничего, весной ещё будем выступать, - успокоил его Коля.

- Так не пойдет, - вдруг серьезно сказал Захар. Сама собой в его воспаленный ум пришла идея, казавшаяся такой логичной, такой верной. – Неправильно, что из-за меня одного вы не выступите.

- Слова-то на троих, - напомнил Сашка.

- Возьмите Антона, - выпалил Захар.

- Он странный, - задумчиво произнес Коля.

- Зато от собаки меня спас, - напомнил Захар.

- За два дня свои реплики всё равно не выучит, - пробурчал Сашка.

- Возьмите его, мы вместе репетировали, пока вы болели. Он все мои слова знает, - взмолился Захар.

- Ну ладно, – согласился Коля и пообещал: - Но весной всё равно с тобой будем выступать.

***

Захар проболел до самого нового года. Неизвестная хворь здорово подкосила его здоровье. На каникулы мама отвезла его к бабушке. Ведь там и накормить, и присмотреть всегда рады. А когда Захар вернулся в класс, жизнь уже не была прежней. За время его отсутствия Антон окреп и даже заматерел. После выступления дети вдруг разом захотели с ним общаться. И даже на физкультуре парнишка теперь играл в команде Сашки. Захару ничего не оставалось, как просиживать на скамейке запасных. Врачи не велели перенапрягаться. Освобождение от уроков физкультуры мальчик шел отдавать учителю с тоской в сердце и грустью в глазах, но изменить ничего не мог. Теперь в снежной крепости его друзья кидались снежками с Антоном. А Захар стал невидимкой для класса, будто кто-то поменял их жизни местами.

***

Снег заметал маленький таежный городок. Мороз ослаб, и в частном секторе дым над печными трубами больше не стоит столбом, а сворачивается в мягкие кольца.

Спустя столько лет Захар снова вернулся сюда. Всё в этом городке осталось по-прежнему, как в старой сказке про спящую царевну. Словно невидимый полог укрыл этот край от прогресса. Вот школьный двор и баскетбольная площадка. Сердце защемило от тоски по временам, когда он кидал мяч с друзьями, как они собирались играть в КВН за первенство класса. И как на всех его мечтах и планах поставила крест болезнь. Обычная простуда переросла в нечто большее. Хилые легкие, постоянная слабость. Больше не было места шумным играм. Вместо него с его друзьями снежные замки строил Антон. Тихий мальчик, который никогда не попал бы в команду КВН или в команду по баскетболу, если бы не трагическая случайность…

Сразу по окончании школы Захар уехал на юг, к бабушке. Южное солнце, насыщенный ароматами лечебных трав воздух и упорство парня сделали своё дело. Пусть здоровье было слабым, зато сила воли крепка. Ржавый турник во дворе частного дома сначала казался ему недостижимой целью. Захар хватался за перекладину руками и просто висел, сколько было сил. Пока вдруг не осознал, что не разжимает пальцы через десять секунд, как раньше, а висит почти минуту. С того времени стал пытаться подтягиваться. Пусть как червяк, выброшенный на асфальт, но всё же. Старания его увенчались успехом. И спустя полгода Захар уже не только подтягивался, но и бегал, прыгал через скакалку, катался на велосипеде. Снова появились друзья. А потом и девушка. Пошел учиться на сварщика. Жизнь вернулась в свое русло. Полноводная река несла его вперед. И теперь, полный сил, он возвращался в город, где осталась жить и налаживать семейное счастье в новом браке его мать. Приехал не один. А с невестой.

- Захар? Неужели ты? – раздалось позади знакомый голос.

Захар обернулся, вгляделся в лицо молодого мужчины.

- Это я, Антон! Помнишь меня? Неужели забыл?

- Не забыл!

Захар распахнул руки для объятий. Антон сделал шаг навстречу. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам.

- А это что за красавица? – спросил друг, указывая на спутницу Захара, приплясывающую от холода на месте, ожидая, пока мужчины завершат свой ритуал приветствия.

- Это Настенька, невеста моя. Слушай, Антон, мы пойдем, наверное, пока я ее совсем не заморозил. Вон, ресницы уже инеем покрылись.

У Насти и вправду из-за шарфа, обмотанного вокруг головы, видны были только большие синие глаза. Везде, где пар от ее дыхания касался одежды, ткань была в белом ледяном налете.

- Да, такое сокровище нужно беречь. А вы надолго здесь?

- На четыре дня, потом махнем к родителям Насти.

- Эх, жаль мало. Увидеться бы. И Колька с Сашкой будут рады тебя видеть, точно знаю!

- Ну так вы загляните на чай. Думаю, мама не будет против, - предложил Захар.

Они распрощались душевно, и парочка поспешила дальше. Только Антон долго стоял, посыпаемый снегом из серой тучи, глядя им в спины, а потом на оставленный ими след.

Маме Захара невеста понравилась. Скромная, тихая, милая девушка. Сразу предложила помощь на кухне, преподнесла гостинцы невиданные для севера: баночку варенья из розовых лепестков и другую из фейхоа. Впервые за эти годы Захар познакомился с новым мужем матери. Она каждое лето навещала сына, но всегда одна. Мужчина показался Захару вполне достойным человеком. Простой и вдумчивый. Они сыграли несколько партий в шахматы и шашки, и где-то в глубине души Захар даже пожалел, что мать не встретила этого мужчину раньше.

- Знаешь, мам, - сказал Захар, улучив момент, - Я тут встретил Антона. Ну, помнишь, одноклассника? Пригласил его к нам прийти в гости с Колькой и Сашкой. Завтра. Ты не против? Если против, я всё отменю.

- Да пускай приходят. Так даже веселее. В нашем доме давно не было гостей.

***

Вечер следующего дня озарился искрами бенгальских огней, которые принесли с собой друзья. Словно не было этих лет порознь. На память бывшие мальчишки воспроизводили для Насти, оказавшейся той ещё хохотушкой, сценки из старого выступления.

- А помнишь, как Колька запустил снежком через гаражи, а оттуда мужик злой?

- А помнишь, как мы бюст из кабинета исторички стащили и за окно математику поставили? Он же на два метра назад отпрыгнул, когда увидел лицо на втором этаже.

- А помнишь? А помнишь?

Неизбежно воспоминания о былых временах переключились на то, кто чем живет теперь. Оказалось, что Колька сам стал учителем. Сашка на играх в КВН обзавелся знакомствами и сумел устроиться в администрации города. Только Антон никак не мог приткнуться. Денежных мест не находилось. А кроме того, все трое были холосты.

- Рассказывай, как невесту нашел? Поделись секретом, - попросил Сашка.

- Да нет секрета никакого. Гулял по городу, увидел девушку красивую. Лето. Жара. Она мороженое ест и тут бац – мимо мальчишка на велосипеде. Не специально ее задел, видно было. Но мороженое упало на пол, а девушка расстроилась. Ну и я как-то не смог пройти. Купил ей новый рожок. Подошел. Ну и завертелось.

Досиделись допоздна. Затемно решили расходиться. И когда Сашка с Колькой уже вышли за порог, Антон задержался на мгновение. Посмотрел на Захара пристально, таким внимательным, пронизывающим до самого нутра взглядом, улыбнулся и вышел прочь. Какое-то смутное предчувствие беды проползло мурашками под ворот Захара. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

А наутро у них с Настей случилась первая ссора. На пустом месте. Одна ложка сахара вместо двух в чае. Захар и сам не понял, что его так разозлило. То, что Настя посмеялась и предложила ему самому положить столько, сколько нужно, а не кинулась исправлять ситуацию, то, что мама вдруг встала на сторону невестки или то, что никто в момент его гнева не воспринимал ситуацию всерьез? Последние пару дней у родителей они провели в тягостном молчании. Смертельно обиженные друг на друга. Грешным делом, Захар подумывал сдать билеты и вовсе не ехать к Настиным родителям. Отменить свадьбу, пока не поздно. Если девушка, ещё не жена, позволяет себе потешаться над ним. Но мать увела его в комнату и долго наставляла. Говорила, что ссор будет ещё много. И нет такой пары, которая бы во всем друг с другом соглашалась.

- Поезжай и посмотри на ее семью. Как они общаются друг с другом? Ладят ли родители? Не руби с плеча. Поговорите с Настей без посторонних глаз. Уж если и там не забудется обида, тогда решишь.

Чтобы не испортить отношения ещё и с собственной матерью, Захар не стал противиться.

Вечером поезд увез из заснеженного городка, окруженного со всех сторон тайгой. То, что молодым достались места в разных концах вагона, огорчало их перед поездкой. Но теперь так было даже лучше. Захар застелил постель, улегся на верхней полке купе и задремал.

Проснулся он оттого, что всё тело горело огнем. Легкие пылали, будто были наполнены горячим газом, глаза слезились, горло саднило, словно он проглотил ежа, а затем, поняв свою ошибку, попытался вытащить его обратно. Так плохо ему не было никогда. Или по крайней мере очень много лет. Вдруг вспомнились длинные зимние дни, совсем такие, как этот, горячие от жара и влажные от пота простыни. Голоса мальчишек за дверью, обещающие, что скоро он выздоровеет и вместе они снова станут кидать мяч в корзину, а весной будут играть в КВН за первенство школы…

Из поезда Захар вышел сам, но бледный и полуживой.

Мать Насти, увидев жениха, покачала головой. «Кому же понравится немощный зятек», - подумал Захар. Конечно, расспрашивать измученного болезнью и дорогой парня родители не стали, повезли домой, чтобы накормить, напоить и спать уложить.

Ночью Захар бредил. Метался во сне, спасаясь от неведомой напасти. Вызвали скорую. Врач измерил температуру, давление, поставил укол.

- Если не упадет, вызывайте снова.

Как и в далеком детстве прозвучало слово «больница». И в этот раз Захар был готов поехать, в надежде, что среди казенных стен и капельниц найдется лекарство, благодаря которому он не останется ещё на несколько лет на скамейке запасных.

«Богороодице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою…» слышал Захар сквозь липкий сон. А когда открыл глаза, отшатнулся, едва не выкрикнув «кто ты?». Но сознание прояснилось, и он признал в женщине, склонившейся над ним, свою будущую тещу. За спиной у нее стояла Настя. Её лицо выражало тревогу: напряженная полоска губ, сведенные домиком брови.

Женщина прочла молитву и улыбнулась.

- Проснулся? Поспи ещё…

Она обернулась к дочери.

- Зевота одолевает. Не могу читать. И в сон клонит…

- И что делать?

- Видишь ведь, умыла святой водой – в себя приходить стал. К знахарке везти надо, пока не поздно.

***

Полдня Захар промаялся: то засыпал, то просыпался, каждый раз тратя несколько секунд на то, чтобы понять, где он. Но когда миновал полдень, спала и температура. Невеста принесла куриный бульон, на который Захар поначалу смотрел скептически, но заставил себя положить ложку целебного варева в рот, а там и аппетит проснулся.

- Собирайся, отец отвезет тебя к ведунье.

- Глупостей не говори, - с новой силой взбеленился Захар. – Я же не бабка какая-нибудь, чтобы по знахаркам бегать. Врач сказал в больницу, значит, в больницу!

- А если скажет в МОРГ, туда и поедешь? – возмутилась Настя, которая до этих пор себе ни разу повысить голос на своего жениха не позволила.

И быть бы перепалке, да в комнату заглянул мужчина. Его суровое лицо притупило у молодых желание ссориться. По крайней мере здесь и сейчас.

- Настена, - сказал будущий тесть Захара своей дочери, - иди-ка матери помоги.

Невеста открыла рот, чтобы возразить, но отец продолжил.

- Давай, давай, мы тут сами потолкуем. По-мужски.

На это Настя возражений не нашла. Тихо вышла, прикрыв за собой двери.

- Константин Викторович, ну не верю я в эти бабкины сказки, - отмахнулся Захар.

- Я тоже не верил. А как прижало… В общем, верить тебя никто и не заставляет. Прокатимся, пройдемся по лесу – свежим воздухом подышим и назад. Хуже не будет.

***

Дорога убаюкивала. Захар всматривался в белую даль. От монотонной езды глаза сами закрывались, голова его медленно свешивалась на грудь, а затем, вздрагивая всем телом, он вновь просыпался. Не мог сомкнуть глаз он только тогда, когда боковой ветер на открытых участках врезался в машину так, что казалось, может и вовсе оторвать от дороги, перевернуть и скинуть в кювет. Но поле сменилось лесом, и Захар снова задремал.

- Просыпайся, сынок, - тихо сказал Константин Викторович, осторожно похлопав парня по плечу. – Приехали.

Захар выбрался из машины. Огляделся. Только свист ветра да птичий гомон слышны. Вокруг покрытые инеем деревья, застеленная ровным слоем глубокого снега земля.

«Куда вы меня привезли?» - хотел было возмутиться Захар. Но будущий тесть, предвосхищая вопрос, указал куда-то за машину.

Узкая тропка уходила в лес. Нахоженная. Утоптанная.

Константин Викторович смело ступил на дорожку и зашагал вперед, смешно вскидывая руки в узких местах, когда терял равновесие. Словно большая матерая сова.

Захар поспешил следом.

Они успели дойти только до деревянного мостка, едва виднеющегося из-под снега, когда навстречу им вышла укутанная в теплый тулуп и пуховый платок невысокого роста женщина.

- Дальше только он, - кивнула она на Захара. – Вернешься за ним поутру.

Константин Викторович послушно посторонился, пропуская зятя.

- Удачи, - сказал он.

А Захар, пройдя вперед, услышал позади удаляющийся хруст шагов.

- Ну, пойдем, - сказала ведунья и парень понял, что женщина ещё совсем не старуха. – Меня Агафьей зови.

- А я Захар…

Она провела его к ветхому дому, впустила в тепло.

- Знать, нужен ты на этом свете кому-то, раз ко мне добраться сумел, да ещё своими ногами, - сказала ведунья.

Захар припомнил, как теща читала над ним молитвы, усмехнулся.

- Думаете, порча на мне?

- Ведунья взглянула на него пристально, прожгла глазами.

- Мена судьбы, - сказала она тихо, снимая пуховый платок. Снежинки на ворсинках в жарко натопленной комнате растаяли, крошечные капельки повисли на платке, мерцая при каждом движении.

- И кто же решил со мной судьбами поменяться? Неужто у меня такая жизнь впереди хорошая.

- Работа у тебя денежная, свадьба скоро, на здоровье не жалуешься… Не у каждого всё ладно складывается. Кто позавидовал тебе – сам в твой дом являлся.

В голове мелькнули образы Сашки с Колькой. Но Захар сразу эту идею отмел. А вот Антон…

- Да он меня спас! – выпалил Захар.

- Тем больше за ним права, - сказала Агафья, пожав плечами.

- Ерунда какая-то, - возмутился Захар, а у самого по позвоночнику холод прошел. – Уж не хотите ли сказать, что и в детстве он у меня судьбу украл?

Агафья улыбнулась.

- Не каждая неудача – происки недруга. Иногда беды и болезни на роду написаны. Но мыслишь ты в верном направлении.

- А может и эта хворь на роду написана?

- Написана.

- Так чего ж мы тут обсуждаем? Я тогда побегу, может, успею догнать тестя, пока не уехал…

- Невесту твою украсть хочет и счастье личное. Ему судьбой век куковать одному велено.

- При чем здесь Настя? Разве она за Антона пойдет? Они и не знакомы толком…

- Не так мена судеб делается. Уйдет от тебя Настя или ты от нее, с ним останется или с кем другим, а то и вовсе до старости в девках просидит. Ты примешь его холостую жизнь, а он твою женатую. Разве не после встречи ссоры с невестой начались?

Захар припомнил, как из-за ерунды едва не отменил свадьбу, и задумался. Это в современном мире, в квартире, где установлена стиралка и посудомойка, где за окном гудит моторами дорога, где суетные люди спешат куда-то, не прекращая свой бег ни днем ни ночью, колдовство кажется сказочкой для дурачков. А здесь, в глуши, где в окна стучат еловые лапы, где под потолком сушатся травы и коренья, где на полке стоят деревянная ступка и керосиновая лампа, во все эти сказочки волей-неволей начинаешь верить.

- Решайся, Захар. Время к закату. Хочешь жить своей жизнью – делай, что скажу. А не хочешь, так на печи тебе постелю, завтра уедешь. Но тогда не обессудь, я уже не возьмусь помогать.

Парень глянул на печь, на дверь, на ведунью.

- Так что делать-то надо? – спросил он, рассудив, что хуже не станет, а в дом к ведьме он уже всё равно пришел.

На столе появились шерстяные нити, свечи, вода и соль. Молодая ведунья длинной щепой зажгла фитили один за другим. Ритуальным ножом вспорола тонкую грань меж явью и навью.

От ее голоса, от движений ритмичных и от жутких невидящих глаз у Захара сердце стучало под самым горлом, волосы дыбом встали по всему телу. Ему хотелось прекратить всё это, остановить, попросить, чтобы ведьма замолчала, выбежать из дома, где по стенам скакали тени. Только Захар не мог двинуться с места. Его словно пригвоздило к полу там, где стоял. Да и бежать было некуда. Вокруг лес, солнце село, а за окнами кто-то шепчет на незнакомом языке на разные голоса.

- Очнись! – вдруг громко сказала Агафья, и Захар вздрогнул.

Занимался рассвет.

«Это я что, стоя уснул, как лошадь?» - подивился он сам себе.

- Беда миновала, но учти: три дня никого в дом не впускай, ничего не бери, ничего не отдавай. Тот, кто хотел с тобой судьбами поменяться, станет искать встречи.

***

В тот же день Захар почувствовал себя лучше. И с невестой отношения наладились. Снова они с Настей ворковали, как голубки, сидя за общим праздничным столом. А о поездке к ведьме напоминало только то, как вслушивался тесть в шаги на лестнице.

- Того и гляди придет… - бурчал Константин Викторович.

- Да не может он прийти. Сюда к вам из нашего городка двое суток добираться. Да и откуда он адрес узнает? – смеялся Захар, который уже махнул рукой на «бабкины предрассудки».

Но смех прекратился, когда вдруг зазвонил его телефон и на экране высветилось то самое имя.

- Вот и началось, - прошептала Настя.

- Ну по телефону-то я ему ничего отдать не могу! – весело сказал Захар, хоть голос его и дрогнул.

Тесть с тещей переглянулись.

- Я слышала, что и по телефону можно сделать, что хочешь. Ты будешь думать, что ни о чем поговорили, а на самом деле он тебе всё что хочет сделает. Ты бы уж потерпел три дня. Если пакость сделать хочет, так сам тебя за километр обходить будет. А если по-дружески поговорить, то три дня – не срок.

Захар пожал плечами. Ему не столько хотелось соблюдать правила, навязанные ведуньей, сколько не хотелось тревожить родителей Насти, которые явно за него переживали. И чтобы в ближайшие дни не поднимать больше этот вопрос, на глазах у семьи невесты выключил свой телефон.

Тревожность, витавшая в воздухе, постепенно растаяла, и всё же Настя вздрогнула, когда зазвонил её телефон.

- Ой, Захар, это твоя мама. Надо было сразу ее предупредить, что ты будешь недоступен три дня. Наверное, не дозвонилась и переживает…

Девушка протянула жениху телефон. Захар улыбнулся ободряющей улыбкой и принял вызов.

Улыбка слетела с его лица в тот же миг, как он услышал голос.

- Захар, дружище, не мог до тебя весь день дозвониться, вот, забежал к твоей маме. От неё звоню.

В комнате будто сразу стало холоднее. Настя с родителями переглянулась, и все они уставились на Захара, ловя каждое слово Антона.

Старые друзья говорили недолго. Разговор вышел скомканный. Захар быстро свернул его, сославшись на занятость, но запах беды, разлившийся в воздухе, было уже не выветрить.

- Нужно возвращаться к Агафье, - сказала теща, заломив руки.

- Да что ж теперь, каждого шороха бояться? – раздраженно спросил Захар. – Она и не говорила ничего про телефон.

- Может и впрямь обойдется, - предположил тесть. Тем не менее подошел к окну и завел машину, нажав на кнопку на брелоке. – Это я так, прогрею, чтоб не замерзла, - сконфуженно пояснил он.

Не обошлось. С той минуты непринужденную беседу было не вернуть. Захар то и дело ловил на себе тревожные взгляды. И когда ему вдруг стало душно, голова закружилась, а перед глазами поплыли черные точки, медлить никто не стал. Женщины быстро помогли парню одеться и дойти до машины, а Константин Викторович сел за руль и повез жениха в лес.

***

Агафья встретила недобрым взглядом.

- Не послушал меня. Теперь уж и не знаю, захотят ли Силы тебе помогать.

Но дверь распахнула, впуская в дом Захара, понуро опустившего глаза.

- Я с ним только по телефону поговорил, - тяжело дыша объяснил парень. – Он к матери пришел, от нее и звонил.

- Хитер, - согласилась ведунья. – Но одного телефонного разговора мало. Он и в дом твой что-то принес. У порога искать нужно. Пусть мать твоя найдет. Только руками голыми брать нельзя. И сжечь нужно всё, чем подклада касалась. Пока жжет, пусть следит, чтобы дым на нее не попал, а как домой вернется, всю одежку пускай стирает, и сама лицо вымоет и руки по локоть. А когда сделает, правила те же, что и для тебя: в дом не пускать, ничего не отдавать и не брать. А лучше и вовсе не разговаривать.

Ведунья снова расставила свечи, зажгла их, обходя по кругу. Достала нож, взмахнула резко. Захар едва удержался, чтобы не шагнуть назад. Жутко ему стало. Хотелось, как и в прошлый раз, провалиться в беспамятство, да только слышал и видел всё. Как по крыше застучали шаги, как щелкнуло что-то в печи. Он старался не смотреть ведунье в глаза, они казались такими черными, что и белков не видно. За окном снова что-то шептал ветер на разные голоса, а потом вдруг ударил в стекло. Пламя свечей заколыхалось, затрещало, закоптило. В комнате стало нечем дышать, словно кто-то выпил весь кислород. Захар зажмурился. Звуки можно списать на случайность: вкрапления трав в воске, зверье за стенами дома, сороку или кошку на крыше… Если же он увидит то, что ходит под окнами, то точно лишится рассудка.

Сколько длился ритуал Захар не знал. Тело затекло, онемело. Его бросало то в холод, то в жар. И когда, наконец, Агафья позволила выйти из круга и присесть, мужчина не сдержался и облегченно выдохнул.

- Что теперь с Антоном будет? – спросил мужчина.

- С ведьмаком-то? Почему ты переживаешь? Не друг он тебе больше. Закончилась ваша дружба.

- Он ведь мне когда-то жизнь спас. Хотя сам был тогда щуплым и мелким, - объяснил Захар виновато.

- Будет, как Силы решат. А ты не казни себя и вообще о том, что было - думать забудь. Твоя судьба в твоих руках, вот и не выпускай её.

Захар уже не поставил бы свою голову на кон, что вся мистика – выдумки. Хоть сомнения в правдивости произошедшего с ним и были. При свете солнца стук в окно уже не кажется чем-то поистине ужасающим. Он размял затекшие руки.

«Может, в этом и есть её секрет? Простоишь так ночь, днем любые беды покажутся пустяковыми.»

Ведьма глянула на Захара, усмехнулась чему-то, будто мысли его прочитала. А потом вдруг сделалась серьезной.

- Учти, в третий раз помочь не смогу.

***

Мать всё сделала, как было велено ведьмой. Подклад и впрямь лежал под ковриком у самого порога. Пока сжигала – чадил, как гора покрышек. И двери гостю осмелилась не открыть, пускай тот и просил то спичек, то соли, то новый адрес проживания Захара.

Всё случилось за каких-то три дня, хоть парень и боялся, что эта напасть никогда не кончится. А потом как отрубило.

Не было больше слышно об Антоне ничего. А звонить друзьям, интересоваться он сам не стал. Сказала ведь Агафья забыть.

Подошло время прощаться с родителями невесты. Беда сближает и за эти дни Захар стал им как родной. А уж они для него – тем более. Кто знает, чем кончилось бы, не отвези его тесть к Агафье.

Молодые сели в скорый поезд, закинули чемоданы наверх, достали приготовленную заботливой тещей курочку в фольге. Состав тронулся.

Захар только-только оторвал жирную ножку, когда зазвонил телефон. Настя вздрогнула и посмотрела на него с тревогой. Пусть срок, отведенный ведьмой на возврат пакостей от ведьмака прошел, но страхи, как открытые раны, были ещё слишком свежи.

Захар посмотрел на экран и ещё больше напрягся. Звонил Сашка.

- Может, пока не брать трубку? Позвонишь ему сам, когда доедем до дома, - предложила Настя.

В первое мгновение мужчина хотел малодушно согласиться, но трусить перед невестой было неловко и он, решившись, ответил на звонок.

- Алло, друг, ну наконец-то! Я уж думал не дозвонюсь, - проворчал Сашка, а Захар с облегчением выдохнул.

- Привет, Сань. Случилось что?

- Случилось, - подтвердил друг. – Это Антона касается…

Сердце Захара застучало быстрее.

- Он что, рядом с тобой?

- Что? Нет, тут как раз наоборот. Пропал он.

- Куда пропал?

- Захар, ну ты чего? Если б знали куда, я б не говорил, что пропал.

Мужчина выругался про себя за глупость, которую сморозил.

- Так что там у вас происходит?

- Мы с Колькой к нему зашли. А там заперто. Но ты же помнишь, мать его уже давно дальше лавочки у подъезда не уходила. А тут закрыто и тишина. Ну мы подумали случилось что, может, помощь нужна. Звонили, но абонент недоступен. Мы к соседям. Слышали, говорят, шум ночью, будто кто-то быстро ходит по квартире туда-сюда, шкафами хлопает, а утром ни звука.

Нам тогда странным это показалось. Мы уже хотели заявление писать, но медлили. Ну что бы мы сказали? Что друга сутки не видели? А потом к Кольке на улице мордовороты подошли… Не покалечили, так, напугали скорее.

- Чего? – ошарашенно произнес Захар.

- Ищут его. Говорят, что-то он с серьезными людьми не поделил. Мужики предполагают, что денег занял у кого-то. Или проиграл. В последнее время у него действительно в жизни не ладилось, но чтоб такое… Он ведь сказал бы, правда?

- Не знаю, Сань. Тебе виднее.

- Бабки ещё вой подняли, что колдун наш Антошка. Мол, делишки какие-то для братков решал. Но это бредни, конечно… Что бы там ни было, видно, взял матушку, собрался и съехали они. Одного не пойму до сих пор: почему с нами не поговорил?

- Может, чтобы, когда искать станут, ничего не сломали, а так, напугали? – ответил Захар Сашке его же словами.

- Тут ты прав. Видать, защищал нас…

Внезапно связь оборвалась. Захар посмотрел на экран. Антенна показывала только одно деление, да и то тут же пропало.

- Ну что там? – спросила Настя.

- Жизнь расставляет всё по местам, - ответил Захар. И пусть ведьма не велела ему вспоминать Антона, чтобы не навлечь на себя старую беду, всё же он прокрутил в памяти их первую встречу. Пса, рычащего и готового напасть, Антона, тощего и бесстрашно бросившегося на помощь однокласснику, репетиции в коморке. И пусть в будущем места для чувства жалости, плеча и ощущения братства с этим человеком не осталось, в сердце всё равно сохранилось достаточно места для того маленького Антона из прошлого, спасшего ему жизнь.

Ведьма знает, где искать подклад

Через панорамные окна в торговый павильон падали яркие лучи зимнего солнца. Такие ясные деньки выдавались, только когда на улице трещал мороз. Настроение посетителей было приподнятым. Лишь один человек шагал мимо витрин, украшенных к новогодним праздникам мишурой и стеклянными шарами, с каменным лицом.

- Олежка, ты? – раздалось совсем рядом за плечом.

Мужчина обернулся. Брови сдвинулись, словно он хотел своим суровым видом отогнать нежеланного собеседника, но взгляды их встретились, и черты лица Олега смягчились.

- Аленка, сколько лет…

- Ага. Ты за подарками?

- Да, вот, Иришке ищу что-нибудь. Не знаю, чего вам женщинам дарить.

- Ну хочешь, я с тобой похожу? Всё равно тоже подарки ищу.

Олег хотел было отказаться, бросив, что сам всё сделает быстрее, но вдруг осознал, что миловидно улыбающейся знакомой рад. Она была единственным, что связывало его с прошлым. С той жизнью, что была до развода. С Аленкой они заглянули в несколько ювелирных, затем в товары для дома, где новогодние сервизы и хрустальные бокалы блестели начищенными краями.

- Лене нравилось всё такое, - неожиданно для себя выдал Олег.

- Жаль, что вы расстались, хорошая была пара, - ответила Аленка и смутилась. – Ой, извини, Иришка твоя очень красивая. Ты ей уже сделал предложение?

- Нет, и не собираюсь, - буркнул мужчина.

- Слушай, я с утра не позавтракала, может, по гамбургеру?

Олег посмотрел на часы.

- Почему бы и нет.

Они сделали заказ и сели за единственный свободный столик, который Аленка успела занять быстрее, чем три подростка, спешившие в их сторону.

- Не предпраздничная суета, а сумасшедший дом, - сказала подруга.

- А я тут первый на очереди в палату, - невесело пошутил Олег. – Знаешь, ты ведь права. Мы с Леной были хорошей парой. За два года, пока встречались, ни разу не поссорились, а после свадьбы в меня как будто кто-то вселился.

- Так бывает. Одно дело встречаться, а другое – жить под одной крышей. Привычки у людей разные, свои какие-то требования.

- Да не было у меня к ней никаких требований. Я вообще не знаю, что это было. Она меня во всем устраивает. Я ведь до сих пор к ней хожу. Прошу поговорить, но она ни в какую.

- Может, потому, что ты живешь с дамой, к которой ушел от жены? – предположила Алена. – Как бы ты сам отнесся, если бы к тебе бывшая жена приходила мириться, а сама при этом от сожителя нового уйти не желала?

- Да я хотел! – вскинулся Олег. – Я пытался уйти. Мне от этой Ирки так тошно бывает, что видеть ее не могу. Уходил уже раз пять. Но когда она не рядом, так крутить начинает, как будто ломки у меня. Не могу ни есть, ни спать, ни думать. В прошлый раз уже и сам не понял, как снова у нее оказался. Как будто в бреду живу. В голове туман какой-то. И Ленка снится. Наша с ней прежняя жизнь. Как мы свадьбу планировали, как спорили, сколько будет детей. Лето наше на море. Лицо её загорелое в соленых брызгах. Запах её чувствую, просыпаясь.

- Ты ей это говорил?

- Да зачем? Она меня и слушать не хочет. И ты права. От Ирки я не уйду. Кажется, даже если приковать меня цепями, всё равно буду ползти в сторону ее дома.

- Звучит как-то страшно.

- Как есть.

- Может, тебя твоя Ира приворожила? – пошутила Аленка.

- Я об этом тоже думал, - ответил Олег со всей серьезностью. – Сначала считал, что любовь у меня такая. Потом, что похоть. Но женщин, знаешь, много. Есть и получше Ирки и на внешность, и в постели. Да и вообще. Однажды я на неделю загудел с новой знакомой. Про свою даже не вспоминал, думал уже, что всё, отвязался. Но к вечеру седьмого дня меня так скрутило, что готов был сквозь стены к Ирке бежать. Лишь бы увидеть её, рядом побыть. Как будто кто-то за цепь дернул. Месяц потом ходил, как пыльным мешком пришибленный. Ничего не понимал. Чуть с работы не уволили. Вот тогда меня и посетила мысль, что, может, к бабке она сходила… Я и сам был готов пойти. Только не знаю куда.

- Ты серьезно? Хочешь к практику попасть?

Олег смутился, будто его застукали за чем-то постыдным.

- Да это я так, от отчаяния. Не всерьёз.

- Нет, подожди. Я же не смеюсь над тобой. Есть знакомая знакомой, которой ведунья жизнь спасла. Могу узнать адрес.

- Да я сам разберусь, наверное.

Телефон Олега завибрировал на столе. Он бросил беглый взгляд на экран, где красовалась надпись «Ириночка любимая».

Алена тоже прочла и улыбнулась.

- Это она сама себя у меня в контактах так записала, - смущаясь, сказал мужчина и сбросил звонок. – Потом перезвоню. А знаешь, Аленка, ты узнай, наверное, адрес той ведьмы. На всякий случай. Вдруг пригодится.

***

Метель заметала дорогу. Сквозь белое марево было почти ничего не разглядеть. Ветер качал автомобиль, пытаясь перевернуть и сбросить с трассы.

- Вот тут должен быть поворот, - сказала Алена. – Сбрось скорость.

Олег выжал сцепление и притормозил. Они медленно проехали пятьдесят метров.

- Так! Разворачивайся! Мы проехали точку.

- Я смотрел, не было там никакого своротка. Может, ты точку на карте не там поставила? – возразил Олег, съезжая на обочину.

- Мне подруга прислала координаты. Её знакомая по ним несколько раз добиралась. Ты включи пока аварийку, а я пройду назад. Если развернемся, всё равно с той полосы не разглядим, видимость нулевая.

Алена открыла дверцу, впустив стайку колючих снежинок, выскочила на дорогу, побежала и вскоре фигура её стала почти неразличима.

Олег откинулся на сиденье, закрыл глаза и вздрогнул, когда в стекло постучали.

Аленка оживленно махала ему рукой, требуя, чтобы он вышел.

- Там не поворот, а тропа. В такую метель её не видно с дороги. Пойдем скорее, в лесу ветер будет не таким сильным.

Девушка развернулась и быстро зашагала к деревьям. Олегу ничего не оставалось, как последовать за ней.

Снежинки бились в лицо, кололи острыми иглами и тут же таяли, оставаясь на коже крошечными каплями.

Но стоило войти в лес, метель поутихла. Ветер не бил наотмашь, не бросал в лицо пригоршни снега.

Тропа вела всё дальше от дороги по кромке леса вдоль заснеженной поляны к елям, укутанным в белые шубы. Аленка вдруг остановилась, глядя куда-то вперед. Олег нагнал её и тоже увидел спрятанную меж деревьев постройку.

- Не так я себе представляла домик ведьмы, - сказала подруга и медленно двинулась к открытым сеням.

Олег вдохнул полной грудью еловый дух вперемешку с дымом и поторопился за ней.

Алена только занесла руку, чтобы постучать, как дверь отворилась и на пороге возникла молодая невысокая женщина.

- Здравствуйте, вы Агафья? Мы к вам, - сказала Алена.

Женщина посмотрела на гостью, улыбнулась легко, затем повернулась к Олегу.

- Входите, - сказала она.

В доме пахло старым деревом и натопленной печью. Хозяйка указала, где оставить одежду, усадила гостей поближе к огню.

- Долго добирался, - сказала она Олегу, совершенно не обращая на его подругу внимания. – Думаешь, что не можешь из двух женщин одну выбрать?

- Да я не столько из-за женщин, - смутился Олег. – У меня вообще жизнь наперекосяк пошла. И на работе черт-те что творится…

Аленка поглядела на мужчину укоризненно. Ведь не так давно он утверждал обратное. Именно из-за женщин они и приехали в эту глушь.

- А как же, - усмехнулась Агафья. Когда неумелый приворот делают или подчин воли, ещё не так может судьба изломаться.

- Приворот? Хотите сказать, меня Ленка приворожила? Поэтому я её забыть не могу?

Тут уж Алена посмотрела на Олега с нескрываемым удивлением. Зачем бывшей жене привораживать его, когда она любого общения избегает? Но высказывать свои мысли вслух девушка не стала, поскольку в дом этот не за советом пришла, а лишь за компанию.

Ведунья отломила от пучка сушеной травы веточку, подожгла, помахала ею в воздухе, чтобы сбить пламя и оставить лишь тонкую струйку дыма, поднимающуюся над тлеющей палочкой. Прошептала что-то себе под нос, глядя куда-то сквозь стену, а затем снова посмотрела на Олега.

- Ту, что тебя приворожила, иначе зовут. Каждый месяц опаивает, окармливает тебя. Вот и сидишь у ее ног, как пес цепной. Только не всегда ей удается вовремя опоить. Тогда-то тебя и тянет увидеть старую любовь.

Мужчина бросил короткий взгляд на подругу, а затем снова на ведунью посмотрел.

- Меня к Ленке только после командировок тянет. Видно, на расстоянии что-то в голове переключается. Пока дома ночую, про других женщин не думаю, только про Иру. Она ведь всё делает, как положено. И дом в порядке, и приготовлено всегда. Даже в командировку мне на неделю вперед еду готовит. Но мы там с мужиками в кафе едим и в ресторанах.

- А заговоренную еду выбрасываешь, - продолжила Агафья. – Вот в голове и проясняется. Потому вернуться хочешь к той, кто тебе по судьбе.

- Если Ира меня приворожила, то почему с детьми затягивает? Раньше, когда общались, она всё говорила, что большую семью хочет, а теперь про детей даже не заикается.

- От привороженных рожать нельзя. Дождаться нужно, пока стерпится, слюбится, тогда снять приворот и уж потом о детках думать.

- Разве не сбежит мужик, как только приворот снимут?

Ведунья улыбнулась.

- Для крепкого брака любовь необязательна. Держат людей деньги, совместный быт, привычка, связи.

Агафья зажгла свечу, погасила лампу и посмотрела на Олега сквозь пламя.

- Но пока старую любовь навещаешь, так и будет на тебя эта женщина магичить, дабы не сбежал. И на любимую твою заодно.

- А Ленку за что?

- Чтоб неповадно было.

Алена, всё это время тихо сидевшая у печки, только взгляд перемещала с Агафьи на Олега. Но услышав о подруге встрепенулась.

- Лена в опасности? Вы сможете ей помочь?

Агафья провела рукой над фитилем, чтобы пламя качнулось. И сама, словно в трансе, движение за огнем повторила. Затрещали в печи дрова.

- Порчу Ира ещё на свадьбе сделала. Потому лучше, конечно, сразу с обоих черноту снимать. Так вернее будет. Приезжайте вместе, и пускай свадебные туфли привезет.

- Не думаю, что она сохранила что-то на память о свадьбе, - пробурчал Олег.

Агафья пожала плечами.

- Сегодня больше ничем не помогу, - объявила она.

Спустя пять минут друзья вышли из домика и побрели по тропинке назад к дороге.

За спинами у них скрипнула дверь.

- Только учти, в доме своей женщины ничего не ешь и не пей, иначе не вернешься, - прокричала им вслед Агафья.

Она захлопнула дверь до того, как Олег с Аленой обернулись.

Они остановились, глядя на старый дом и засыпанные снегом ели на фоне облачного неба. Утих ветер. Снег перестал.

- Олег, а что это было? Ну, про то, что тебя Ленка приворожила?

Мужчина повернулся так резко, что Алена отшатнулась и, наступив мимо тропы, провалилась в сугроб по колено.

- Эта твоя ведьма знает всё, что мы с тобой накануне обсуждали. А я ещё удивился, что ты делаешь в этом торговом центре. Так далеко от дома… Признавайся, вы это с Ленкой вместе устроили? Притащили меня на этот спектакль, чтобы я с Иринкой поругался? Ленке покоя не дает, что я от нее ушел к подруге, да?

- Олежа, ты нормальный? – спросила Аленка, вытаскивая ногу из сугроба.

Она схватила друга за плечо, оперлась, встала на одну ногу, а с другой сняла злополучный ботинок, чтобы вытряхнуть из него снег.

– Я что, больная, чтобы переться с тобой за сто километров от города развлечения ради? Мне дела нет до ваших браков! Женитесь, разводитесь, только оставайтесь людьми! Я Аленку полгода не видела. Как и тебя. И вообще, не выдумывай о себе черт знает что, ты не пуп земли.

Она оттеснила его и пошла вперед. Несколько долгих минут друзья шли молча, но Олег всё же не выдержал первым.

- Ален, ты злишься? Ну сама подумай, как это выглядит… Эта случайная встреча, потом эта ведьма, потом эти туфли свадебные и чтоб непременно с Ленкой вместе приехали… Я подумал, что это бывшая жена тебя подговорила. И эта ведьма по её указке на Иру наговаривает. Хотел посмотреть, как отреагируешь. Хотя вообще-то откуда ей знать, что Ира мне еду в командировку с собой пихает. Или что чай заваривает вонючий травяной, не отстает, пока не выпью. Мол, для здоровья…

- Ну и каша у тебя в голове, Олежа. Какова вообще вероятность столкнуться в торговом центре? Думаешь, я возле дома тебя караулила, а потом ехала по городу, следила?

- Да я понял уже, что ты не при чём, - ответил он. – Думаешь, Ленка действительно в беде?

- Я не знаю, Олежа.

- Если так, то уговорить её приехать сюда придется тебе. Меня она не послушает. Я её достал окончательно. Она и трубку не берет уже.

- Обещать не могу, но я попробую её уболтать, - успокоила его Алена. – Лишь бы она свадебные туфли сохранила…

***

Вода из кастрюли убегала, шипя и оставляя следы на плите. Лена влетела на кухню и подняла крышку, умудрившись обжечь пальцы паром. А тут ещё и в дверь позвонили.

- Да кого там опять принесло, - зло зашипела она, выключила плиту и помчалась в прихожую.

Но к порогу подкралась на цыпочках, чтобы тому, кто стоит за дверью не было слышно шагов.

Кто-то снова настойчиво нажал на звонок, и Лена прильнула к глазку. Того, кого она ожидала увидеть, в подъезде не оказалось.

- Кто там? – спросила хозяйка.

- Лен, это Алена.

- Ты одна?

- Одна, - подтвердила подружка.

Елена открыла дверь.

- Привет! Ты не занята? Не против гостей? Я тут в твоем районе была проездом, вспомнила, что давно тебя не видела. Решила зайти. Вот, купила шашлык и хачапури в грузинском ресторанчике. Вроде, ты любишь такое…

Лена посмотрела на коричневый бумажный пакет в руках Аленки, подумала о пельменях, которые ест уже третий день подряд, и отступила в квартиру.

- Проходи, - сказала она. – Чего не позвонила?

- Думала, если не будет тебя дома, то нечего и звонить. А если будешь, то сюрприз сделаю.

- Хватит с меня уже сюрпризов, - выдохнула Лена, шествуя на кухню вынимать пельмени из кастрюли и размещать гостью за столом.

- Что стряслось?

- Да всё то же самое, - пожаловалась девушка. – Олег снова приходил. Под дверью скулил, что скучает, вспоминал былые времена.

- И часто он так?

- Иногда.

- Так может и правда скучает?

- Ален, ты же знаешь, он сам ушел, его никто на веревочке за собой не тащил.

- А если тащил? – спросила подруга, раскладывая на столе принесенные угощения.

Ароматы кинзы, соусов, шашлыка и хачапури поплыли по комнате.

- Не смешно. Мы все взрослые люди. И должны нести ответственность за свои поступки. Если он ушел, значит, сам так хотел. Терпеть не могу, когда женщины ноют, мол «мужа увели». Он же не теленок, чтобы идти, куда ведут и головой мотать.

- А что, если его Ирка приворожила?

Лена окинула Аленку взглядом, полным скепсиса.

- Ну что за выдумки? Не перекладывай вину.

- Вот что ты заладила! Вина, ответственность… Разве не может человек попасть в ситуацию, где обстоятельства сильнее него?

Лена задумалась.

- Может. Но это не наш случай. Вина налить?

- К грузинской кухне само просится, - кивнула Алена, решив на время отпустить ситуацию и дождаться, когда забродивший виноград сделает свое дело.

Подругам было что вспомнить. И было, что рассказать из новостей. А потому бутылка красного быстро подошла к концу. На дворе был вечер перед рабочим днем, и Алене нужно было решаться. Либо идти домой несолоно хлебавши, либо попытаться уговорить захмелевшую подругу на безумную авантюру.

- Лен, а вот ты всё-таки ответь, что бы сделала, если бы оказалось, что Олега приворожили?

- Вот пристала! – фыркнула хозяйка квартиры, но задумалась. – Да, наверное, ничего бы не сделала. Всё равно уже слишком много воды утекло. И какова бы ни была причина, разбитое сердце не склеишь. К Олегу я не вернулась бы в любом случае.

- Хорошо, пусть ты бы не вернулась, но ведь приворот – это страшная вещь, Лена. А Олег когда-то был тебе близким человеком. Вот если бы от тебя зависело будет ли он страдать до конца своих дней и жить с нелюбимой женщиной, ты бы ему помогла?

- Да как?

- Нет, ты ответь! Если бы могла, помогла бы? Не чужой тебе человек когда-то был.

- Ну, допустим, помогла бы, - сдалась Лена.

- Вот, я всегда знала, что ты хороший человек. В общем, дело такое… Я встретила на днях твоего бывшего, мы разговорились, и он ляпнул, что Ирка приворожила его, иначе непонятно, с чего бы он вообще с ней сошелся. А у меня как раз коллега с работы была у одной ведуньи, та ей буквально жизнь спасла. Я предложила Олегу поехать. Он попросил рвануть с ним. И вот мы уже в сотне километров от дома идем по снегу…

- Алена, ты что, хочешь меня с Олегом помирить?

- Даже и не думала!

- А я-то думаю, чего это ты приехала, ещё и хачапури принесла!

Хозяйка встала из-за стола и уперла руки в бока.

- Лена, дай договорить, а потом делай выводы, - так же серьезно ответила подружка, встав напротив и повторив позу.

- Говори.

- Так вот, ведунья сказала, что Ирка порчу ещё у тебя на свадьбе сделала. Но, видимо, как-то неудачно. Каждый месяц его чем-то поит. Но иногда что-то идет не так и Олег не выпивает свою отраву. Тогда и бежит к тебе. В общем, чтобы снять порчу, тебе нужно взять свадебные туфли и отвезти их к ведунье.

- И Олег, конечно, тоже там будет?

- Ну да…

- Ясно. И как он тебя уговорил?

- Ну точно муж и жена – одна сатана, - простонала Алена. – Олег мне тоже пытался доказать, что это ты меня уговорила его к ведунье затащить.

- Я? Да у него совсем крыша поехала! Это же он за мной таскается!

- Вот и я о чем! – ухватилась за соломинку Алена. – У бедолаги с головой совсем плохо. И всё из-за Иркиного приворота. Если верить тому, что сказала Агафья, конечно.

- Это ещё кто?

- Ведунья!

Лена снова села на стул.

- Всё, сдаюсь. Рассказывай по порядку.

Как могла, подружка объяснила, о чем рассказала ведьма. Лена слушала внимательно, хоть и делала вид, что во всю эту ерунду не верит.

- Ладно, если ему станет легче, отвезу ей туфли. Но больше пусть ко мне со своей любовью не приходит.

Хозяйка встала, подхватила стул и потащила его к антресолям, где, встав на цыпочки, достала-таки из самого дальнего угла пыльную обувную коробку, которую и всучила подружке.

- Тут такое дело… Нужно, чтобы ты поехала тоже, - сказала Аленка, протягивая коробку обратно.

Лена оттолкнула.

- Нет уж. Ты просила туфли – вот тебе туфли.

- Агафья сказала, чтобы ты приехала тоже! – запротестовала Алена и силой всунула коробку в руки Елене.

Та попыталась вернуть, но ноша выскользнула из рук и упала на пол. Крышка открылась, белые свадебные туфельки вывалились. Хозяйка потянулась, чтобы убрать их назад, и замерла.

- А это ещё что такое? – спросила она вслух.

Аленка присела рядом и уставилась на ржавую шляпку гвоздя, вбитую в каблук.

***

Снежная буря намела высокие сугробы по обочинам дороги. Всё кругом было белым. Лучи солнца, отражаясь, слепили глаза.

Олег сосредоточенно всматривался вперед, лишь украдкой поглядывая на бывшую жену, что сидела позади и не отрывала глаз от экрана телефона.

- Связь пропала, - заметила Лена.

- Значит, подъезжаем, - сказала Аленка, всматриваясь в лесной массив.

Под снегом каждый километр дороги казалось совершенно ничем не отличался от предыдущего. – Тормози! Вот она тропа!

Компания высыпала из машины. Олег пошел по тропе первым. Девушки засеменили за ним. Снег под ногами был сухим и сыпучим, как манка. Ботинки проваливались в эту ледяную крупу, тонули в ней, затрудняя ход.

Лена двигалась последней, неся перед собой коробку со свадебными туфлями так, будто внутри тикал механизм, готовый взорваться от любого неосторожного движения. Сделав очередной шаг, она промахнулась мимо следа, оставленного Аленкой, потеряла равновесие и шлепнулась, обидно завалившись на спину.

- Давай сюда свои туфли, а то не будешь смотреть под ноги и нести придется тебя, - проворчал Олег.

- Передай этому болвану, что все мы здесь собрались исключительно из-за него. И если он не будет молчать, как договаривались, то я готова пойти назад в машину, - недовольно бубнила Лена, обращаясь к подруге.

Но коробку с туфлями всё же отдала. Не так-то просто подняться из рыхлого сугроба без помощи рук. Аленка помогла ей выбраться, и они снова двинулись вперед по тропе. Олег шел впереди так же быстро. Только теперь недовольно сопел.

Домик ведьмы ещё был скрыт от глаз за пушистыми елями, когда на встречу к ним вышла Агафья. Полушубок на ней был не застегнут, платок накинут на скорую руку, будто выскочила на улицу, заслышав появление гостей.

Лена огляделась. Из дома вряд ли могла расслышать ведунья хруст снега под их ногами. Разве что перебранку. Но и ругаться они начали у самого домика, в то время как ведунья уже поджидала их.

- Перед обрядом в душе должен быть мир, - сказала женщина. – Будете ссориться – не сработает ворожба, только зря моё время потратите.

- Буду держать себя в руках, - пообещала Лена.

- А я и не собирался с ней ругаться, - попытался оправдаться Олег, но под пристальным взглядом ведуньи притих.

- Вот и славно, - сказала Агафья. – Тогда идите в дом.

Олег с Аленкой знали, где оставить верхнюю одежду, куда присесть, уже не разглядывали старинные безделушки вроде каменной ступки и медного подсвечника, не принюхивались к запаху сушеных трав, что свисали под потолком пучками.

Лене же было в доме Агафьи неуютно, жутковато. А уж потертый нож с костяной ручкой, свечи, соль и таз с водой вовсе пугали. Вспомнились все жуткие истории про ведьм, что поклоняются нечистой силе. Первым желанием было отчитать Аленку за то, что уговорила прийти в это логово, но при хозяйке дома делать это побоялась. К тому же и подружка, и бывший муж чувствовали себя привычно и вольготно. Лена выдохнула и решила для себя, что, если уж пришла, останется до конца представления.

Агафья тем временем забрала у Олега из рук коробку и, даже не подумав открыть, заявила:

- Вот потому в деревнях раньше на свадьбы приглашали знающих людей. Чтобы за порядком следили и натворить бед вроде наведенной порчи или украденного счастья не давали. Уж за тем, чтобы свадебную обувь в нехорошие руки не попала, уследили бы. Теперь так не делают, не верят в колдовство. Только вот желающих на чужой свадьбе для себя кусок добра урвать всё не переводится.

- Что-то я не пойму, - сказал Олег. – При чем тут ведьмы на свадьбах, порчи и украденное счастье? В прошлый раз о привороте речь шла.

- Чтобы чужого мужа приворожить, нужно его сначала с супругой развести. Сделать так, чтобы рассорились, а потом и остыли друг к другу. Почему ты думаешь твоя бывшая жена на тебя и глядеть не хочет? Отворот навели. Рассорить пару – это полдела. Горячо поругаются, ещё жарче помирятся. А когда отворот сделан, тут шансов, что к примирению придут, нет.

- Подождите, - вмешалась Лена. – То есть вы сейчас поворожите, отворот снимете, и мы с Олегом снова под венец?

- Это вряд ли, - усмехнулась Агафья.

- В чем тогда смысл мне здесь сидеть? Зачем я ехала в такую даль?

- Наведенная чернь к тебе прилипла. И пусть ты не чувствуешь её, жизнь она понемногу будет отравлять. Как порез на пальце: пока не коснешься, не чувствуешь, а как возьмешься посуду мыть или готовить… В общем, тебе решать, оставаться или нет. Только определяйся сейчас.

Лена посмотрела на Аленку.

- Ну хуже-то не будет, - урезонила её подруга.

И Лена кивнула.

- Тогда встаньте посреди комнаты, - сказала Агафья Олегу и Лене. – Стойте смирно, пока я не скажу. Что бы ни происходило, с места не сходите.

Она поставила коробку на пол, села рядом, будто прислушиваясь к чему-то, не обращая внимания на недоумевающие взгляды бывших супругов, а потом вдруг вскочила и принялась зажигать свечи, нашептывая слова заговора. Последнюю свечу взяла в руки. Пламя горело ровно. Но стоило ведунье поднести его к Олегу, как огонёк взъерошился, разбушевался, затрещал. Даже в полумраке было заметно, как дым от свечи почернел. Ведунья обходила круг, и толстая свеча изгибалась дугой, словно кто-то сжимал её властной рукой.

Аленка сидела у печи и про себя благодарила высшие силы за то, что это не для неё ведьма, отложив свечу, взялась за нож. Острое лезвие со свистом рубило воздух вокруг Олега и Лены, отсекая невидимые нити. Алене показалось, что в какой-то момент она даже увидела нечто, простирающее свои щупальца, словно спрут, на шее у Олега. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть. Но слушать оказалось ещё страшнее. Шепот Агафьи звучал жутко под завывание ветра в трубе. Словно вторя словам Агафьи, шумело и вспыхивало в печи за спиной Алены. И вроде у огня сидела, а по загривку пополз холодок, когда на чердаке громыхнуло, покатилось, а затем побежало, топая по балкам. С потолка посыпалась пыль, и Алена съёжилась на стуле, стараясь занимать как можно меньше места, стать незаметной. Казалось, кто-то невидимый ходит рядом. От ощущения чужого недоброго взгляда мурашки побежали по спине. Алена глянула на друзей. Каково стоять им, окруженным свечами? Чувствуют ли они то же, что она?

А ведунья тем временем взялась за воду. Что-то шептала над самой поверхностью, едва не касаясь губами, словно не желала, чтобы ее слова расслышал кто-то ещё.

Ведунья поднесла воду Олегу и Лене, велела умыться и сделать по глотку. Краем глаза Алена заметила тень, метнувшуюся в углу, но побоялась повернуть туда голову. Она снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить старую колыбельную, которую слышала ещё от бабушки.

Она так глубоко погрузилась в себя, чтобы не слышать стуки и шорохи старого дома, что вздрогнула, когда кто-то тронул ее за плечо.

- Всё закончилось, - тихо произнесла Агафья.

Лена и Олег уже оделись и стояли на пороге.

- Душно здесь, я выйду пока на воздух, - сказала Лена.

- Подожди, - попросила ведунья. – Пока все в сборе, запомните, три дня ничего из дома не отдавать и ничего ни у кого не брать.

- А если долг вернуть захотят? – ляпнула Алена.

- Попросить, чтобы в другой день занесли, - безапелляционно приказала Агафья.

Лена кивнула и вышла.

Олег хотел было последовать за ней, но задержался. Глянул на подругу, помедлил, но всё же спросил.

- Так теперь Ленка вернется ко мне?

Агафья долго смотрела ему в глаза.

- Разошлись ваши пути. Расплелись судьбы. Она уже встретила другого мужчину, правда, сама ещё об этом не знает.

- И что мне делать? Я всё ещё её люблю.

- Отпусти. Встретишь свою женщину, если бросишь убиваться по ушедшей любви.

Олег опустил глаза и вышел.

Последней из дома вышла Аленка. На улице было ещё темно, но тропку, хоть и с трудом, различить было можно. Один за другим друзья удалялись прочь от старого дома.

***

Солнце поднималось над деревьями. Автомобиль въезжал в сонный город. Пустые улицы и дороги, редкие пешеходы.

- Посмотри, какой странный восход, - заметила Лена.

Алена повернула голову. Оранжевый столб света поднимался вверх, словно на макушках деревьев разгорелся пожар.

- Первый раз вижу такое, - сказала Алена. - Жутковато. Думаешь, это что-то значит?

- Просто атмосферное явление, - оборвал их Олег. – Не думаете же вы, что после снятия порчи ради нас двоих устроили небесное светопреставление?

- Зануда, - бросила Лена и подмигнула подруге. - Вот поэтому я с ним и развелась, а вовсе не из-за порчи.

- Раньше тебе нравились зануды, - парировал Олег.

Алена улыбнулась. Перепалка друзей всё ещё была «кусачей», но на их лицах больше не было раздражения и обиды. Будто умывшись водой у ведьмы, они смыли и эти тяжелые чувства.

- Ты вовсе не зануда, Олег, не слушай её.

- Я и не собираюсь, поэтому первой домой привез её.

Они въехали во двор. За время, проведенное в лесном домике, в городе намело сугробы. Нечищеные дорожки стали узкими, машина едва протискивалась, меся снежную кашу всеми четырьмя колесами. С трудом Олег сумел пристроить автомобиль так, чтобы не помешать въезжающему следом за ними такси.

Лена вышла. Алена и Олег тоже не остались в салоне.

- Дай хоть обниму на прощание, - сказал бывший муж.

- И я, - добавила подруга.

Лена засмеялась, но затем вдруг ужас отразился на её лице.

Олег с Аленой повернулись и тоже замерли от неожиданности.

Из такси, сверкая глазами, выскочила Ирина. Та самая женщина, что когда-то навела порчу на молодоженов и увела мужчину из семьи…

- Бежим! – вдруг пискнула Лена.

И вся компания стремглав помчалась к подъезду. Они заскочили внутрь и захлопнули двери перед самым носом Ирины. Помчались наверх, игнорируя лифт, пока не оказались в квартире. Хозяйка заперла дверь, и друзья замерли, прислушиваясь к тому, что происходит на площадке.

Громко брякнули об пол ключи, выпавшие из рук Лены, и все вздрогнули, а затем рассмеялись над своей трусостью.

- Ну мы даём, - сказала Аленка. – Как нашкодившие дети, которые постучали в дверь к соседу и убежали.

Олег улыбнулся, Лена коротко хихикнула, но веселье их было недолгим.

В дверь позвонили.

- Я слышу, что вы там, - сказала Ирина. – Лена, верни моего мужчину.

Несмотря на белый день за окном, от этих слов у Лены по лицу пробежала тень.

- Его здесь силой никто не держит, - ответила хозяйка.

Голос её не дрогнул, но в глазах плескался страх.

- Олег! Что ты забыл у бывшей жены?

- А что ты сама здесь забыла? – спросил мужчина.

- Хотела забрать твои старые кроссовки…

- Мы всё знаем, Ира, - встряла в разговор Лена. – Я тебе дверь не открою, на порог не пущу и ничего из дома не дам.

- Вот же гадюка, - зашипела Ира.

Ругательства посыпались из нее столь бурным потоком, что Олег отшатнулся от двери. Никогда он не слышал таких слов от женщины, с которой жил.

- Я уже вызвала наряд, - соврала Лена. – Они уже едут.

- Гадюка! – выкрикнула Ирина.

Она саданула в дверь с такой силой, что по углам посыпалась пыль.

Но угроза попасть в неприятности возымела эффект. Чертыхаясь и бранясь, Ира бросилась вон из подъезда. Друзья, не разуваясь, прошли к окну и посмотрели вниз. Ира, будто бешеный зверь, неслась прочь, не разбирая дороги, когда из-за угла выскочил автомобиль. Водитель заметить её не успел …

***

Снег на еловых лапах сверкал и переливался в солнечных лучах. Ветхий дом, что притаился за деревьями, с одной стороны завалило сугробами под самую крышу.

Олег вошел в сени и постучал.

- Входи, - раздалось из дома.

Мужчина дернул за ручку и вошел.

- Ты вовремя, - сказала Агафья.

- Хотите сказать, знали, что приду?

- У тебя накопилось много вопросов, - сказала ведунья, словно не расслышала.

Олег хмыкнул. Тут уж к бабке не ходи, и так всё ясно. Без вопросов к ведьме не заглядывают.

- Я хотел вам за помощь спасибо сказать, - пробурчал мужчина и поставил на табурет коробку в оберточной бумаге. – И спросить кое-что, конечно. Как так вышло, что Ира попала под машину сразу на следующий день после снятия порчи?

- Так решили Высшие Силы. Не было у нее права судьбы менять. Потому и понесла наказание.

- Да что это за наказание, если через месяц она уже на ногах?! Да ещё и работу бросила. Людей принимает! – мужчина немного помолчал, но не дождавшись ответа запальчиво продолжил: - По округе слух пошел, что ей явились святые. И теперь она людей лечит! Разве это справедливо? Такое зло творила, а теперь ей почет и уважение? Добрая душа она теперь?

- А ты, Олег, не пройдя в чужих ботинках, о человеке не суди. И на Высшие Силы не ругайся. У них чувство юмора своеобразное… Женщине этой несладко живется, поверь. И слава такая, и почет даром не нужны. Значит, сильно её прижали те, кому она поклонялась, что пришлось в церковь бежать и там челом бить, от смерти спасаться в храме. Да, теперь ей не грозит скорая гибель, но давлеет обязательство до конца дней своих болезни других людей на себя забирать. И никому никогда не отказывать, даже если сил нет. Такие целители тоже нечасто долго живут. Обессиленные, принимают они больных до изнеможения, так, что на исцеление себя уже нет ресурсов. Страшная это кара, такой дар получить.

- Так выходит, её ещё и пожалеть надо?

- Отпустить её надо. И мысли о ней по ветру развеять.

- Вы мне так про бывшую жену говорили. Мол, отпусти, и новая любовь придет. Я отпустил. Только вот пока ни на кого из женщин смотреть не могу. Никто не нравится даже.

- Тебе пора, - вдруг сказала ведунья.

- Выгоняете? Ладно, понял. Благодарю за помощь, - сказал он и вышел.

Олег понуро брел по тропе назад. Погода стояла волшебная. В ветвях переговаривались сороки.

Мужчина ещё издали приметил, что возле его автомобиля стоит ещё один.

- Вот почему выгнала меня, - понял Олег. – Ждала кого-то!

У начала тропы стояла миловидная девушка. Она явно следила за тем, как он идет, не решаясь пойти навстречу. И стоило Олегу приблизиться, как заговорила.

- А вы, случайно, не от ведуньи идете?

- От нее.

- Так, значит, правильное место… А не подскажете, там связь ловит?

- У меня не ловила.

- Мне просто как-то страшно туда идти одной.

Синие глаза смотрели на него с такой искренней растерянностью, что Олегу невольно захотелось помочь, приободрить.

- Хотите, я ваш телефон запишу? И если вы мне завтра не позвоните, приеду сюда, проверить всё ли с вами в порядке…

- Правда?

- Да вы не переживайте, там ничего страшного.

- Но вы запишите, пожалуйста, мой телефон. На всякий случай. Меня, кстати, Настей зовут.

Олег достал мобильник, забил в книгу контактов имя и номер.

- Идите, не бойтесь. Если нужно будет, звоните хоть ночью.

- Спасибо, - поблагодарила Настя и побежала по тропе к домику ведьмы.

Олег смотрел ей вслед, а в груди разливалось знакомое тепло. Правду сказала Агафья, вовремя он к ней пришел.

Ведьма не поможет

Тишина стояла вокруг. Снег валил крупными хлопьями, поглощая звуки.

Марьяна Степановна смотрела на темные окна старого дома. Деревянные рамы покрыты изморозью, на стеклах мороз нарисовал замысловатые узоры. Дым из трубы не идет, будто и нет никого. Только следы вокруг. Всё утоптано. Отчего-то пройти в сени и постучать в дверь женщина не решалась. Она сделала шаг к окну, чтобы заглянуть внутрь. Под ногами хрустнул снег. В окне что-то мелькнуло, и Марьяна отшатнулась.

Кто-то завозился в доме, и дверь распахнулась.

- Что-то вы припозднились, - сказала миловидная молодая женщина, убирая за ухо выбившуюся прядь.

Марьяна, застигнутая врасплох, опешила. Кровь прилила к лицу, она почувствовала, что краснеет. В свои шестьдесят женщина уже и не думала, что способна смущаться, как девчонка.

- Извините, я тут… Я не думала, что кто-то есть… - пролепетала она.

- Что-то вы припозднилась, - повторила хозяйка. – Проходите.

И скрылась в доме.

- Но сейчас же раннее утро, - тихо сказала Марьяна, недоумевая, но приглашением воспользовалась.

После улицы дом казался тёмным. Но глаза быстро привыкли к полумраку. Света из окон было достаточно, чтобы рассмотреть обстановку и хозяйку дома.

Женщина была вдвое моложе самой Марьяны. Руки и передник в муке. Рядом противень с булочками из кислого теста, готовыми к выпеканию. Уж этот запах ни с чем не перепутать.

- Так это вы Агафья?

- Я, - отозвалась ведунья.

- А вы не слишком молоды для этого? – обронила гостья, скептически глядя на хозяйку дома.

- Для имени? – усмехнулась Агафья.

- Для колдовства.

Ведунья пожала плечами.

- Иногда лучше рано, чем поздно. Вы-то зачем пришли, если всё предреченное уже исполнилось?

Только тут Марьяна догадалась, что при встрече ведунья имела в виду вовсе не время дня. Она, лишь взглянув, поняла, что игра давно не стоит свеч. Женщина переступила с ноги на ногу. Неуютно стало ей, тоскливо.

- Есть старая китайская пословица: раз пришел – располагайся, - сказала Агафья. – Давайте вашу куртку, повешу…

«И вправду, зря что ли я ехала в такую даль?» - решила женщина.

Она действительно не знала, зачем делает это. И такси стоило недешево. И точного адреса она у нее не было. Водитель остался ждать на обочине, ведь на трассе вызвать такси в обратную сторону было бы непросто.

Марьяна сняла куртку, набитую легким гусиным пухом, и отдала хозяйке дома.

Та ловко повесила одежду на крючок и пригласила гостью к столу.

- Вы рассказывайте, - предложила Агафья.

- Да я не знаю с чего и начать, - стала оправдываться Марьяна и вдруг поняла, что всё она знает. Слова сами полились, будто только и ждали приглашения.

«Всё началось на моей свадьбе. Мы познакомились с мужем в моем городе. За тысячи километров от его родного дома. А когда срок службы подошел к концу, он позвал замуж. Жить решено было в его краях. Там в наследство от бабки достался небольшой домик. Туда и свадьбу играть отправились. Гостей съехалось со всех волостей. Я и со своей стороны не всех родственников знала. Не то что с его… И когда какая-то старая перечница стала посыпать нам дорогу солью, я и возразить ей ничего не смогла. Думала, может, обычай какой.

Больше я её не видела. Но бабка эта мне покоя не давала. И когда на одной из свадебных фотографий её увидела, начала расспрашивать, с чьей она стороны. Но ни мои родственники, ни родственники мужа не то что не знали, кто она, даже припомнить её на свадьбе не смогли. Если бы не фотография, посчитали бы, что выдумала.

Не прошло и полгода, как начались беды. С мужем разлад. Да что там. На свадьбе сестра моя с женихом гуляла. Любовь была у них неземная. И те рассорились в пух и прах. Свадьбу отменили. А вскоре он в аварию попал. И не стало его. Сестра во всём себя винила. Хоть и сватались к ней парни, замуж так и не вышла. А сразу после того и свекор со свекровью стали как кошка с собакой цапаться. Мы ведь рядом жили. Всё видели. Разве бывает так, чтоб двадцать пять лет душа в душу, а в один год раз – и чужие друг другу? Долго я забеременеть не могла. Переживала. Муж стал грозиться из семьи уйти. И, может, к лучшему бы оно было. Потому, что вскоре я узнала, что ребеночек у нас будет. Только недолго проносила его. Муж расстроился страшно, когда узнал, что скинула. Меня винил. Попытались снова. И опять горе. Так и разошлись. А через год и свёкра не стало. Но и муж мой бывший долго без меня не пожил. Через несколько лет остались у нас одни бабы. Замуж больше ни одна не вышла. Детишек на этот свет не привели. Хотя ко мне ведь тоже мужчины были неравнодушны. Но уж больно страшно было снова потерять ребенка. Не решилась я на второй брак. Так вот и жизнь прошла. И сама знаю, что прошлого не исправить. С этим я смирилась и на судьбу не ропщу. Одно только мучает меня. За что же мне такое наказание? Неужели я кому-то такое зло сделала, что весь род поплатился? Кончился на мне род.»

Марьяна достала из кармана пачку бумажных платочков, открыла, вытащила один и промокнула глаза. На белоснежной бумаге расплылись мокрые соленые круги.

Агафья, всё это время неотрывно смотревшая на гостью, моргнула и отвела глаза.

- Нет вашей вины в случившемся, - сказала она.

- Но кто-то в этом всё же виноват? – смекнула Марьяна.

- Виноват, только что вам с того? Ничего уже не изменить.

- Вы мне всё равно скажите. Я ведь всю жизнь этим мучаюсь. И теперь, когда говорите, что есть на кого злиться, кроме себя…

- Того, кто эту кашу заварил, давно нет в живых, - отрезала Агафья. – Что вам теперь до него?

- Значит, мужчина, - зацепилась за соломинку Марьяна Степановна. – Вы мне скажите, как есть. Я просто хочу знать.

Агафья снова посмотрела на гостью.

– Досталось вам за грехи родного отца вашего свекра. Это он когда-то грех на душу взял. Соблазнил девицу, а от плода велел избавиться и после женился на другой.

- А при чем же тут бабка на свадьбе?

- Это её обманул дед вашего мужа.

- Так отчего же она его не извела? Почему не приворожила? Почему ждала столько лет, чтобы отомстить, если была ведьмой?

- А она и не была, пока его не встретила. Всю жизнь положила, чтобы научиться. У самого-то деда защита была. Отомстила, когда смогла.

- Вот так, значит, - вздохнула Марьяна. – В чужой войне своё счастье потеряла. А муж ещё меня винил… Может, я тогда могла снять это проклятье, если оно не мне предназначалось…

- Не нужно жить прошлым. Оно уже не вернется. А в настоящем у вас ещё много возможностей. Я напишу вам, куда ехать и где сорокоуст заказать. Счастье можно и в девяносто лет встретить, нужно только научиться его замечать.

- Ох не смешите, ещё скажите, что я в шестьдесят снова замуж соберусь.

Агафья посмотрела на женщину так, что той стало не по себе. Глаза словно насквозь её прожигали.

- В шестьдесят два, - ответила она. Встала и под недоумевающим взглядом Марьяны, достала из шкафчика блокнот с ручкой. Несколько минут расписывала что-то, а затем одним движением вырвала листок и протянула гостье. – Здесь всё, что нужно сделать, чтобы вам помогли Высшие Силы. Остальное придется делать самой.

- Самой? Да что я могу сама?

- Гулять, участвовать в конкурсах талантов, ходить на мастер-классы, заниматься спортом, брать шефство над приютами для детей и животных, заводить новых друзей…

- Спортом в шестьдесят? Вам легко говорить в ваши неполные тридцать!

- Искать отговорки и жить по-старому или искать возможности и жить по-новому – вам решать, - ответила Агафья. – А теперь поспешите, вас уже заждались.

Марьяна глянула на часы. И вправду, обговоренное время, которое водитель был готов дожидаться ее, подходило к концу.

Женщина торопливо оделась.

- Думаете, ещё не поздно быть счастливой? – спросила она хозяйку.

- Никогда не поздно.

Ещё одна ведьма пожаловала

Под свежим пухлым снежком притаился коварный лёд. Он ждал, когда невнимательный пешеход, зазевавшись, ступит на него. И дождался.

Инга торопилась домой. Набегу строчила сообщение, уткнувшись в экран смартфона. Если бы только она оторвала глаза от дисплея, непременно заметила бы, как нелепо взмахнул руками парнишка, шедший впереди. Но девушка была слишком занята обсуждением предстоящей встречи с подружками и не видела, как неуклюже выставив ногу, парень поймал равновесие. С неба тихо сыпал снежок. Правая нога Инги сделала шаг и поехала вперед. Левая уже оторвалась от земли и потеряла опору. Одно мгновение - и она уже любуется вечерним небом, затянутым тучами. Снежинки падают ей на лицо, а в руке нестерпимо нарастает боль.

- Девушка, вы в порядке? Не ушиблись? – прозвучал незнакомый голос.

Тот самый парень выскочил из припаркованного рядом авто, увидев, как Инга распласталась на тротуаре.

- Кажется, я сломала палец. Можете отвезти меня в травмпункт?

***

Инга сидела в кресле, прижав телефон плечом к уху и закинув ноги на пуфик. Многострадальные руки покоились на подлокотниках. Мало ей было сломанного три месяца назад пальца на левой руке. Теперь она умудрилась сломать и на правой. «Если так пойдет и дальше, врачи начнут узнавать», - думала про себя девушка, в который раз выслушивая стенания подружки. Инга не любила выступать в роли жилетки, но поскольку пришлось целыми днями просиживать дома на больничном, общения ей не хватало. Чем и пользовалась Олеся.

- Я больше с ним жить не хочу, - плакалась подруга.

- Олеся, ты же сама просила его приворожить.

- Просила. Я была влюблена и не понимала, какой он на самом деле зануда!

- Я ведь тебе говорила, что не стоит этого делать?

- Говорила.

- А я упоминала, что не смогу вернуть всё, как было?

- Инга, ну ведь приворожить получилось! Может, отворожить тоже получится? Посмотри в бабкиной тетради. Там должно что-то быть!

- Я уже смотрела сто раз. Возможно, как отворожить было в другом месте записано. Но, как ты знаешь, остальное сожгли.

- Да знаю…

- Ты говорила, что у тебя есть какой-то план «Б».

- Есть, но там странно всё. Эта ведьма живет где-то у черта на куличках. И заранее не записаться. А ехать одной страшно.

- Так пусть Денис поедет с тобой.

- А вдруг она при нем скажет, что я его приворожила?

- Ну ты ведь хочешь, чтобы он отвязался? Чем не повод? Если узнает, точно сам уйдет.

- Может, ты и права, - проговорила подружка задумчиво. - Решено, завтра поеду.

- Олеся?

- Что?

- Я с вами.

- Зачем?

- Поговорить с ней хочу. Про бабушку и тетрадь… Да и как-то странно, что я второй раз за полгода палец ломаю. Ещё в то же число…

***

Тучи нависали плотной пеленой, закрывая небо от солнца так, что было не понять, утро теперь, день или вечер. Хрустко приминался снег под ногами девушек на протоптанной множеством ног тропинке. Видно было, что ходят по ней каждый день не по разу. И это в такой-то глуши!

Впереди закаркали вороны.

- Жуть какая. Может, ну её, эту ведьму? – предложила Олеся.

Инге тоже не нравился этот лес, эти снега по обе стороны от тропы и то, что идти приходилось неизвестно куда. Зато она четко понимала зачем, и ощущение того, что всё она делает правильно, не давало свернуть с пути на полдороге. Инга обязательно должна была попасть к этой ведунье. Или к какой-нибудь другой, но непременно. Что-то в жизни её пошло наперекосяк, и девушка точно знала, когда это началось.

Однажды Олеся пришла к ней расстроенная. Денис, красивый высокий парень, на которого подружка положила глаз, ни в какую не желал обращать на нее внимания. Она уже и декольте надевала нескромное, и глазки строила, и даже угощала его испеченным собственноручно пирогом. Но всё было напрасно. Денис не замечал ни пышной груди, ни страстных взглядов. И даже от пирога отказался. «Я так больше не могу», – плакалась подружка. Она долго жаловалась на Дениса, на судьбу, на то, что как бы ни старалась, ничего не выходит, а потом вдруг огорошила Ингу просьбой приворожить ей милого. Девушка сначала решила, что это шутка. Рассмеялась и сказала, что ничего подобного не умеет. Только Олеся не шутила. Она со слезами на глазах умоляла Ингу о помощи. «Ну сделай, что тебе стоит? - просила Олеся. - У тебя ведь бабка ведьмой была, ты сама говорила, что успела одну из ее тетрадок прихватить. Зря что ли? И не говори, что не умеешь. Ты ведь даже не пробовала! Наверняка у тебя получится! Не может не получиться!»

И никакие увещевания Инги о том, что с бабушкой она никогда не виделась и была в ее доме только после того, как родственницу проводили в последний путь, подружку не убедили. «Проще уж сделать, что она просит, - решила тогда Инга. - Всё равно ничего из этой затеи не выйдет».

- Нет уж, топай давай, - сказала девушка подруге, которая, если говорить откровенно, и втянула её в неприятности. А в том, что в её проблемах виновата Олеся, Инга не сомневалась. Ведь если внезапно проснувшуюся любовь одного парня и один сломанный палец через три месяца после приворота, можно было списать на случайность, то второй уж точно нет. В такие совпадения она не верила.

Вороны закаркали совсем близко.

- Вот опять, - пискнула Олеся, но останавливаться не стала.

Оставив Дениса дожидаться в машине, они уже удалились на достаточное расстояние от дороги, когда вышли на открытое место. Там-то пернатое войско и налетело на подруг. Целая стая кричащего воронья кружила над головами, некоторые пикировали вниз, уходя в сторону перед самыми лицами. Олеся завизжала, прикрывшись руками.

- Беги вперед! – прикрикнула на нее Инга.

- А ну кыш! Кыш, безобразницы! – раздался незнакомый женский голос, и вороны, как по команде, разлетелись в стороны. – Пойдемте в дом.

Невысокого росточка женщина появилась словно из ниоткуда. Она поманила девчонок за собой и пошла вперед по тропе, будто то, что случилось минуту назад – совершенно обычное дело.

- Это вы Агафья? – догадалась Инга.

- Я.

- И вороны вас слушаются?

- Если бы. Сколько раз говорила им не пугать гостей. Но нет, как почуют, что другая ведьма пожаловала, цирк устраивают.

- Другая ведьма? – переспросила Инга.

Но в этот момент из-за елей показался небольшой домик, и Агафья, открыв двери, пригласила девушек войти.

Первой шагнула внутрь Олеся. Инга задержалась всего на мгновение, и какая-то вредная ворона внезапно полетела прямо на неё, оставляя следы помета на снегу. Девушка юркнула в дом и захлопнула за собой дверь.

- Ваши вороны чуть меня не обделали! Я едва успела заскочить внутрь!

- Это они просто пугают. Если бы действительно захотели – обделали бы, - усмехнулась Агафья. – А теперь рассказывайте, как докатились до приворота.

Девушки переглянулись.

Вороны за окном снова закаркали.

***

В ведьминой избе было тепло. В печи трещал огонь, под потолком висели пучки трав, пахнущих летом. Приятный полумрак окутывал, убаюкивал, подталкивал рассказать свою историю без утайки.

- Моя бабушка была ведьмой, - начала Инга. – Я не знала её, в семье о ней не принято было говорить. Всё, что мне известно: мама вышла замуж и уехала из родного села, не оставив бабушке адреса. Несколько раз я пыталась расспросить её о родственниках, но мама переводила тему. И я до сих пор не знаю, что произошло между ними. Но вернулась в родные места мама только после того, как бабушки не стало. И то лишь когда нужно было вступить в наследство. Мы приехали туда вместе, поскольку бабушка часть своего имущества завещала мне. В завещании были указаны какие-то книги и старинные предметы. Но мама ничего не позволила мне забрать. Всё вытащила во двор и сожгла в железной бочке. Единственное, что она упустила – тонкая тетрадь, которую я успела спрятать. А потом мама оставила ключи риелтору, и мы уехали. О тетради я маме не сказала. Пролистала, поняла, что там написаны какие-то заклинания или заговоры. Мне всё это было неинтересно, но выбросить было жалко. Ведь это всё, что осталось от бабушки. И что бы ни произошло между ней и мамой, мне эта женщина ничего плохого не сделала. Я хотела сохранить память о ней. Мне показалось, так будет правильно. Вообще-то я никому не рассказывала об этом. Как-то Олесе только, засиделись мы допоздна, заговорились… Рассказала и забыла. А потом появился Денис.

- Да я бы не стала просить его приворожить, - перебила подругу Олеся. – Просто он мне очень нравился. Я с первого взгляда влюбилась. Уже и фамилию его примерила, и подумала, как с таким отчеством дочку назвать. Ну сами подумайте: Де-ни-сов-на. Я к нему и так и эдак. Пироги пекла, миниюбки носить начала. Даже в спортал записалась и на стриппластику! А он на меня ноль эмоций! Как будто я пустое место. Мне так обидно стало, что уже на что угодно была готова. Вот и вспомнила про тот разговор и про бабку Инги.

- Я не хотела привораживать. Не оттого, что грешно, а потому, что не верю во всё это. Но Олеся же не отстанет, пока своего не добьется. Сами видите, как с Денисом получилось. Просто сдалась. Была уверена, что не сработает, а она отстанет… Но оно сработало.

- Не сразу. Целый месяц никакой реакции не было, я уже думала, что не получилось, - вставила Олеся.

- А через три месяца я сломала палец. И в ту же ночь начались кошмары. Мне снилось, что черти хватают меня за ноги и тащат, тащат куда-то вниз.

Инга поежилась.

Агафья посмотрела на Олесю.

- Ну а ты что, не рада уже?

- Я же не знала, какой он. До того, как мы жить вместе начали, он не пил. А теперь как выходной, так он на ногах не стоит. И нудит, и нудит. И спать его не уложишь. Я уже ругалась с ним, выгоняла. Но он всё время возвращается. И под дверью сидит, как пес, пока не впущу. Однажды сутки просидел. А я что, зверь что ли? Открыла дверь. Только это ведь не жизнь! Я и с ним не могу, и других мужиков он ко мне не подпускает.

- А как ты хотела? Приворот страшная сила. Судьбы ломает. За такое расплата ждать себя не заставит. Вот вы уже и начали по счетам платить.

- Но ведь делают некоторые. И годами живут счастливо.

- Так бывает, - согласилась Агафья. – Но только на это дозволение от Сил должно быть. Не было у твоей подружки такого дозвола.

- Значит, я права? Всё это из-за Олеси? – спросила Инга.

- Ишь, какая, - усмехнулась ведунья. – Разве не ты ритуал провела? Сама согласилась, сама обряд нашла. Вины твоей не меньше. Практик, всё равно, что хирург. Учится долго, знает каждую жилку, каждую косточку. И даже при том может совершить ошибку, погубить жизнь. А ты, не получив знания, за скальпель взялась.

- Погубить жизнь? – зацепилась за слова Олеся. – Хотите сказать, что можно того? Из-за детской шалости?

- Игры с острыми предметами до добра не доводят, - сказала Агафья. – Но вам ещё можно помочь.

- Пожалуйста, помогите нам! – взмолилась Олеся. – У меня уже сил нет его концерты выслушивать. Я клянусь, что больше никогда не стану так поступать!

- А я? Мне тоже можно помочь? Ведь выходит, что пальцы ломала не случайно. Что в следующий раз? Ногу? Шею?

В глазах Инги появился страх. Настоящий, неподдельный. Она вдруг осознала, что смертна, что сегодня она есть, а через три месяца, в ту самую дату…

- Хотели бы наказать, не промахнулись бы, - усмехнулась Агафья. – А так только по рукам надавали, чтобы за ум взялась.

- Значит, вы поможете? – спросила Олеся.

- Помогу. Но привороженному сама сознаешься, зачем пришла.

Агафья подошла к двери и открыла ее. На пороге с ошалелыми глазами стоял Денис.

- Извините, если помешал, - сказал он, опуская руку, занесенную, чтобы постучать. – Просто тут глухомань, а девчонки одни ушли. И не сказали зачем.

- Проходи, - велела ведунья. А сама уставилась на Олесю, словно прожигая взглядом.

Девушка посмотрела на подругу затравленно. Но не найдя поддержки, на одном дыхании выпалила:

- Денис, я тебя приворожила.

Парень непонимающе глядел на любимую девушку.

- Продолжай, - посоветовала Агафья.

- Это из-за приворота ты начал пить. И от меня не можешь уйти из-за него.

- Олесь, ты чего такое говоришь?

- Я не шучу! Ты вовсе меня не любишь. Это всё колдовство, всё ненастоящее.

Денис сделал шаг навстречу Олесе, а затем вдруг шагнул назад. По лицу было видно, как мысли сменяют одна другую в его голове.

- Я тебя не люблю, - выпалила Олеся. – А эта женщина может вернуть всё на свои места. И ты пойдешь своей дорогой, а я своей.

Денис помотал головой, словно раненый бык.

- Нет, ты не могла. Я точно знаю, что люблю.

- Я ведь тебе даже не нравилась! Вспомни! Пироги носила, глазки строила, наклонялась, чтобы ты декольте оценил - и ничего! А пришел ко мне после приворота. Ты ведь сам чувствуешь, что тебе со мной плохо! Позволь ей всё исправить!

Денис стоял с отрешенным видом, глядя себе на ноги.

- Хорошо, - наконец сказал он.

Агафья, словно того только и ждала, достала восковые свечи, поставила перед Денисом пустой таз, а перед собой воду и, зажигая огни, начала читать заговор. Не прошло и пяти минут, как Олеся начала зевать. А за ней и у Инги веки стали наливаться свинцом. Но стоило одной из девушек только подумать о том, чтобы закрыть глаза на две минутки, как взгляд ведуньи впивался в неё, прожигая, заставляя проснуться. Словно Агафья слышала каждую мысль.

Свечи то и дело вспыхивали, вздымая пламя, комната озарялась светом, и тогда казалось, что в углах, где до того собирался клочками мрак, тени прыскали в рассыпную, как живые.

Девушки вздрагивали каждый раз, боясь разглядеть в старом доме то, что простому смертному видеть не положено.

У дома заскрипел снег, будто кто-то встал под окном. Что-то ударило в стекло и в тот же миг Денис, который выглядел до сего момента бодрее всех, стал раскачиваться из стороны в сторону и тихо мычать.

Олеся пискнула и зажала рот руками. Инга вцепилась в табуретку, на которой сидела.

Тонкой струйкой курился дым от веточки артыша в руках ведуньи. Она читала, не обращая внимания на то, что Дениса всё сильнее крутило. В миг она вскинула руки, читая заговор всё громче. Парня затрясло. Олеся дернулась, но Инга положила руку ей на колено, удержав подругу. Денис вдруг согнулся пополам, его вывернуло прямо в умело подставленный ведьмой таз. Что-то черное и склизкое шлепнулось о металл. Инге показалось на мгновение, что эта субстанция дернулась, оживая. Девушку замутило.

За окном закаркало вороньё.

***

Инга сидела в кругу подруг. Спустя три месяца всё, что случилось в домике ведьмы, изгладилось в памяти. Иногда она силилась вспомнить самые пугающие моменты, но отчего-то не могла, будто кто-то стер их ластиком, как карандашный набросок. Олеся с Денисом разъехались и стали чужими, будто и не жили вместе никогда. С подружкой Инга видеться тоже перестала. Будто они напоминали друг другу о неприглядном прошлом одним своим существованием.

- Девочки, а давайте погадаем, - сказала Оля. – У меня с собой Таро.

Инга посмотрела на заинтригованных девчонок. Отговаривать их она бы не стала. Каждый сам волен вершить свою судьбу. Но и оставаться там, где в неумелых руках держали магические предметы, не могла.

Она попрощалась со всеми поспешно и выскочила на улицу.

Воздух уже был напоен запахом весны. Но асфальт тут и там покрывала тонкая корочка льда.

Инга спешила прочь, чтобы Силы не подумали, что она даже краем сознания вновь готова взяться за черное дело.

- Девушка! Девушка! – окликнули её.

Инга развернулась слишком резко. Неверный шаг - и нога заскользила по льду.

«Сегодня как раз то самое число», - успела подумать, когда сильные руки подхватили ее и поставили на место.

- Девушка, будьте осторожнее, тут так скользко. Вы перчатку обронили, - сказал незнакомый парень.

- Спасибо! – поблагодарила она от всей души.

Не столько незнакомца, сколько всю вселенную, мир вокруг и Силы, что даровали глупым девчонкам прощение.

Ведьма оплатит долг

Ветер свистел над длинными рядами надгробий, выглядывавших из-под снега. Будто те, кто покоится под ними, тянутся к свету, желая хоть одним глазком увидеть мир живых. Метель заносила дороги, стучала в окна дома, что примыкал ограде, выкрашенной в нелепый зеленый цвет.

Согнувшись, чтобы удержаться на ногах и спрятать глаза от снега, прикрывая рукой замерзший нос, Борис продирался сквозь бурю к дому на окраине города.

Вот уже и первый подъезд. Деревянная дверь болтается, жалобно хлопает, ветер дергает её, то открывая, то закрывая. А за ней черный провал, пропахший кошками, гнилыми досками и табачным дымом. Мужчина поднялся на второй этаж по скрипучим ступеням, свернул к двери, обитой дерматином. Маленькие мебельные гвоздики натянули обивку ромбами. Замызганный звонок торчал, прикрученный к стене, краска с которой облезла, обнажив старые слои.

Борис нажал на кнопку, брезгливо вытер палец об одежду и отшатнулся, когда дверь внезапно приоткрылась, хотя звонка он не услышал. Из квартиры показался сморщенный, как гнилая картошка, старческий нос. И пахло оттуда так же скверно. В другой раз он непременно сбежал бы из такого поганого места. Но не теперь.

- Проходи, - проскрипела старуха, и её нос снова скрылся из виду.

Мужчина открыл дверь и вошел. Старые обои кое-где отклеились, и углы, покрытые пылью, свисали вниз. Даже в полумраке легко угадывались беспорядок и грязь.

- Что смотришь? – рявкнула старуха. – Все силы на вас уходят. Некогда порядки наводить. Ко мне ради простых вопросов не приходят. Садись.

Борис сел на стул.

- Я не знаю, как обычно такое делается…

- Молчи, - перебил старуха. – Духи говорят.

Она ловко достала из кучи сваленных кастрюль небольшой тряпочный мешочек и опрокинула содержимое на стол. Бобы запрыгали по поверхности, упали замысловатым узором.

- Ну-ну. Изменила. Давно уже ходила к нему. И ребеночка не от тебя носит.

- Я знаю. Она сама сказала. Потому и пришел.

- Но ведь сомневался, хе-хе, - осклабилась старуха, обнажив десны и несколько уцелевших зубов. - Да-да, бегала к нему у тебя за спиной. Когда говорила, что пошла к сестре или подруге, когда задерживалась на работе, когда «ходила по магазинам». Но ты давно раскрыл её маленькую гадкую тайну. Так почему же теперь хочешь сжить её со свету?

- Я думал, что она образумится. Вернется и покается. Думал, она ошиблась, запуталась. Что это он её приворожил, обманул! А потом застал их в своей постели. Не помню, как схватил нож. Очнулся, когда она передо мной выскочила и про ребенка кричать начала. Защищала своего хахаля. Готова была за него жизнь отдать. А ведь это я её из грязи вытащил! Из пьющей семьи выдернул, отмыл, оплатил образование. Любил её. Когда слегла, утку выносил, мыл своими руками, выходил её... И как она отплатила?

- Хе-хе-хе, - снова рассмеялась старуха. – Да, ты пришел по адресу. Я помогу извести и её, и его, и их нерождённое дитя. Только цена будет высока.

- Я отдам любые деньги, - сказал мужчина. Руки его отчего-то тряслись. – Она всё равно отберет у меня квартиру и машину. Я всё записывал на неё.

- Одними деньгами за такое не расплатишься.

- Я отдам, что угодно. Что ещё нужно?

- Твоя жизнь! Ты уйдешь первым в страшных мучениях. Твой дух станем проводником для них. Перейдя на ту сторону, ты сам уведешь их за собой одного за другим.

- Я готов.

- Тогда выбирай, кто будет первым.

- Он.

- А потом?

- Ребенок к тому времени уже родится?

- Да. Девочка увидит этот свет и получит имя.

- Тогда пусть живет подольше. Я хочу, чтобы она выкормила её, выучила. Чтобы поняла, что потеряет…

***

Саша сидела на скамейке и рыдала. Жизнь её была кончена. Ноготь на мизинце почернел и отвалился, а на безымянном уже появилось темное пятно.

Когда от неизвестной болезни стал гаснуть её отец, мать тронулась умом. Начала пить, ходить во сне по дому с открытыми глазами, но будто не видя, где находится. Потом и вовсе стала нести всякий бред о проклятье, о том, что жить им всем осталось недолго… И однажды Саша решила спросить мать об этих снах. И уж лучше бы не спрашивала. Ещё несколько месяцев жила бы в счастливом неведении.

Саша вспомнила тот день. Мама жарила на кухне оладьи.

- Ты снова во сне ходила. И опять говорила.

Мать неаккуратно вылила тесто на сковороду, масло брызнуло ей на палец. Она ойкнула, включила кран и сунула руку под воду.

- Да? Ну ты не слушай мою болтовню.

- Странно, что ты всё время говоришь одно и то же. Про какое-то проклятье. Что нам всем конец. Что, если ты видишь во сне будущее?

- Не говори ерунды, - рявкнула мать так внезапно, что Саша начала икать. – Иди займись своими делами.

Саша помотала головой, возвращаясь из воспоминаний в реальность. На дерево над ней прилетела птица и села прямо над девушкой.

«Совсем как в день, когда не стало отца», - подумала Саша. «Тогда воробей врезался в стекло. А потом позвонили из больницы. А после мама снова выпила и…»

- Сашка, Сашка, поди сюда, я заплету тебе волосы.

- Мама, не надо, - ответила девушка. Она не любила видеть мать в таком состоянии. Саше было жаль родительницу и ужасно хотелось ей чем-то помочь, но к своим шестнадцати она уже поняла, что нельзя спасти того, кто не хочет быть спасен.

Но мать так горько разрыдалась, что сердце дочери не выдержало. Она подошла. Погладила по волосам.

- Он теперь в лучшем мире, мам. Не плачь.

Но истерика только усилилась.

- Ты не понимаешь! Он нас проклял! Мы все так и уйдем за ним! Себя не пожалел! И зачем я только вышла за него, - кричала женщина, обливаясь слезами.

Лицо её опухло, прическа растрепалась.

- Кто проклял? Папа?

Мать вдруг перестала рыдать, подняла на дочь совершенно осмысленные глаза. От этого зрелища Саше стало так жутко, что она с трудом заставила себя остаться на месте, а не убежать к себе в комнату.

- Нет. Коля был хорошим человеком. Он бы никогда так не поступил. Никогда. Это сделал мой первый муж. Он злился на меня. Не хотел отпускать. У него есть родственница. Троюродная бабка по матери. Её вся семья боялась. Она делала черные дела. Поклонялась своим богам. Все знали. Говорили, что если она за работу берется, то это билет в один конец. Я знаю, что он к ней ездил. А когда вернулся, начал гнить. Мне было жалко его. Я пришла к нему, чтобы проститься. Но он рассмеялся мне в лицо и рассказал, как проклял нас всех. Пообещал, что сначала не станет Коли, а потом тебя, ну а когда моя жизнь будет разрушена, заберет меня. Я не поверила ему. Но посмотри на мои руки.

Саша присмотрелась. Темные пятна на ладонях и пальцах. Девушку затошнило. На ногте её мизинца было точно такое же пятно.

- Где живет эта бабка? Я поеду к ней и попрошу, чтобы она всё отменила.

- Не смей! Не смей к ней ездить. Я тебе её адрес не скажу! Хочешь, чтобы она с тобой то же самое сделала?

- Мама, ты же сама сказала, что мы и так обречены. Дай мне адрес!

Женщина всхлипнула.

- Это в старой части города. Дом у погоста…

***

В подъезде пахло кошками, гнилыми досками и табачным дымом. Саша поднялась на второй этаж, подошла к двери…

- Что тебе здесь нужно? – проскрипел позади старушечий голос.

Девушка обернулась так резко, что в шее что-то отдалось острой болью. Древняя мумия стояла перед ней. Старая вязаная кофта засалена на рукавах. Плиссированная юбка до середины икры, шерстяные носки даже в этот жаркий день.

- Я пришла к Регине. Мне сказали, она здесь живет…

- Зря пришла, - крякнула старуха.

- Почему? Её нет дома?

- Нет.

- А когда будет?

- Ну вот отойдешь с дороги - и буду.

- Так это вы? Вы должны мне помочь!

- Тебе уже никто не поможет. Свою работу я не ломаю. Моё слово нерушимо.

Бабка премерзко захихикала и пошла прямо на Сашу. Девушка отскочила в сторону, пропустив старуху. А та спокойно открыла дверь и скрылась в квартире. В голове у Саши промелькнула подлая мысль о том, что надо стучать в дверь, пока не откроют, упасть на колени и молить о пощаде. Но отчего-то словам бабки она поверила. Не станет старуха менять своего решения. И Саша только зря унизится перед ней.

Девушка медленно, словно во сне, спустилась вниз, вышла на воздух и побрела к остановке. Лето звенело кузнечиками в траве, а Саша не знала, как снова посмотрит в глаза матери. «Не смогла. Только старую ведьму повеселила», - думала девушка. Ноги стали такими тяжелыми, что не было сил двигаться дальше. Саша доковыляла до ближайшей скамейки и рухнула на нее кулем. Слезы сами покатились из глаз.

Саша сидела и рыдала. Жизнь её была кончена. На ветки дерева над головой девушки села птица. Посмотрела внимательно черными глазками, и белая клякса упала ровно Саше на плечо.

- Это к удаче, - раздался приятный женский голос за спиной.

Девушка оглянулась. Женщина, одетая по-деревенски, с косынкой на голове, смотрела на неё с интересом.

- Не будет мне больше удачи, вся кончилась.

- Я бы не спешила с выводами. Вставай, нас отвезут.

- Куда отвезут? – переспросила Саша, моргая, как кукла.

- Ну ты ведь жить хотела, помощь искала. Считай, нашла. Идем говорю, по дороге поговорим.

Саша поднялась со скамьи, ожидая, что ноги в любой момент подведут, что она шлепнется на пятую точку прямо на дороге, но этого не случилось. Идти оказалось совсем не тяжело.

За углом их ждал небольшой фургончик, нагруженный мешками, ящиками и пакетами.

Водитель улыбнулся женщине и завел автомобиль. Незнакомка забралась в кабину и похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая Сашу присоединиться. Девушка легко взобралась следом, захлопнула дверцу, и машина тронулась.

- А как вас зовут, - спохватилась Саша.

- Агафья. Ты поспи пока. Нам не меньше часа ехать.

Девушка и впрямь почувствовала, как накатывает дрема. Несколько недолгих минут Саша боролась со сном, хотя глаза то и дело закрывались сами собой. Но вскоре упрямиться стало совсем невмоготу. И она заснула.

- Просыпайся.

Кто-то тронул ее за плечо. Саша подскочила, ударилась головой о крышу, снова упала на сиденье.

- Где мы? – спросила она женщину, начиная припоминать, как оказалась в этой странной ситуации.

- Почти на месте. Помоги с пакетами.

Саша выскочила из машины. Лес вокруг. Пустая трасса. Верещать, что её похитили, было некому. Кроме них троих рядом – ни души. «И как я согласилась с ней поехать?» - мелькнуло в голове.

Тем временем Агафья уже принимала пакеты из рук водителя.

- Вот, возьми эти. Они полегче.

Женщина всунула ей в руки несколько штук. Сама взяла большую коробку и, сойдя с обочины, зашагала прочь от дороги по узкой тропке, уходящей вдаль. Водитель, не мешкая, поднял ящик и поспешил за ней. Саше ничего не оставалось, как потащиться следом.

Тропинка вела сквозь тенистый лес. Пахло мхами, смолой и грибницей. Саша рассматривала деревья и хвощи с любопытством. Городская жительница нечасто выбиралась на природу.

Впереди ботинки застучали о доски мостка, перекинутого через ручей. Саша прошла по нему, любуясь переливами воды, отраженными в потоке лучами солнца.

Потянуло холодом и запахом стоячей воды. И перед ними показалось озеро. Саша так залюбовалась, что забыла зачем пришла. Но тропа свернула в густой ельник. Молодые шишки зрели на ветках. Запах хвои щекотал ноздри.

- Вот и пришли! – сообщила Агафья. – Ящик тут поставьте, - велела она водителю.

Тот пристроил добро под окном небольшого дома.

- Спасибо вам, Агафья, век вашу доброту не забуду. Без вас бы не выбрался. Если вдруг что понадобится, помощь какая, мелкий ремонт, вы мне дайте знать, - сказал он. - Ну всё, побегу я.

- Счастливого пути, - ответила хозяйка дома мужчине.

Десять метров по тропе - и он скрылся за елями.

- И как вы можете мне помочь? – спросила Саша.

- А как ты бы хотела, чтобы я помогла?

- Мне нужно снять проклятье.

- Ясно, - ответила Агафья с улыбкой.

- Вы думаете, я шучу, да? – начала заводиться Саша.

А потом вдруг поняла, что ситуация вообще-то странная вся, от начала до конца. Какая-то женщина тащит её в лес, зная, что ей нужна помощь…

- Вы меня с кем-то перепутали? Вы, наверное, другую девочку должны были забрать. Я Саша, я ни с кем не договаривалась…

- Я знаю. Успокойся.

- Что вы знаете?

- Если тебе не помочь, мертвый дух уведет тебя за собой.

Несмотря на жаркий день по телу Саши от таких слов прошелся морозец.

- Откуда? Вы ведьма? Как та бабка? И зачем бы вы мне стали помогать просто так? Вы потом украдете мою душу или ещё что-то такое?

- А я и не тебе помогаю.

- Как это не мне? А кому?

- Себе, конечно. У всех есть свои обязательства. Вот и у меня есть. И мои покровители вправе потребовать вернуть этот долг. Спасу тебя, и долг будет уплачен.

Саша смотрела на хозяйку лесного домика с недоверием. В её жизни встреча с колдовством имела слишком печальные последствия. И понимая это, девушка ни за что бы не стала прикасаться к потустороннему миру по своей воле. Только вот выхода у нее другого не было, да и терять было нечего.

- Ну если так, я согласна, - сказала она.

- Не испугаешься?

- Нечего уже бояться.

- Тогда делай, как я скажу.

***

За приготовлениями прошел вечер. Первые звезды зажглись на небе. В домике, что спрятался среди елей, горели свечи. И если бы кто проходил мимо и заглянул в окно, то отшатнулся бы и с воплями убежал прочь. Тени мелькали, кружа как бабочки вокруг огня, с нечеловеческой скоростью. Пламя вспыхивало в натопленной печи, вырываясь огненным столбом из трубы. Шепот множества ртов, скрежет и шорохи раздавались из старого дома, растревоженного нечистью.

Далеко за полночь дверь скрипнула, и в белом, как саван, платье до пят Саша выскочила на улицу. Босым ногам непривычна лесная подстилка. Кололись иголки, шишки впивались в стопы. Ведунья вела девушку через лес, полнившийся звуками. Саша и не думала, что ночью в чаще столько шорохов. Туман наползал серыми клочьями. Вот уже совсем не видно пути. Только Агафья идет меж деревьев, будто видит насквозь. И вдруг замирает.

- Раздевайся.

Без разговоров, как условились, Саша скидывает платье и опускается на земляной холмик, покрытый мхом и папоротником. Чтобы мертвые больше не видели её в мире живых, старое кладбище примет девушку и оденет в свою защиту. Так сказала Агафья. У Саши кружится голова. Холод от земли проникает в тело. В тумане видятся лица… или это только кажется?

Ведунья стоит над ней, говорит слова. Девушка их повторяет немеющим языком…

***

Саша проснулась от резкого крика птицы, села на кровати и уставилась на Агафью, словно дожидавшуюся, когда та проснется. Веки были тяжелыми, опухшими, «как у матери в худшие дни» - подумала девушка.

- Проклятье?

- Ты будешь жить.

Саша посмотрела на пальцы. Они всё ещё выглядели ужасно.

- А мои руки? – спросила она.

- Я ведунья, а не волшебница, - усмехнулась Агафья. – Со временем станут прежними.

- А как же мама? Она ведь не лежала на кладбище и…

- Структура этой порчи такова, что твоя мать не погибла бы от нее, пока ты жива. Теперь, когда тебя среди живых не разглядеть, мертвый дух потянулся бы за ней. Но старая ведьма получит, что заслужила, с ней уйдет и вся чернота. А потому бояться тебе больше нечего.

Саша опустила глаза. Говорить было сложно, но ей хотелось понять.

- Если вы всё знаете, может, расскажете, откуда берутся такие люди? Что я сделала первому мужу мамы? За что он так со мной? И почему на земле столько несправедливости?

- Всего я не знаю, но на главный вопрос отвечу. Не вини его, девочка. Он сделал то, зачем явился на этот свет.

- То есть он родился, чтобы уничтожить мою семью?

- Такова была его судьба. В прошлом жертвой был он. Это его невинную душу загубили женщина и мужчина. Твои родители. Теперь равновесие восстановлено.

- Но при чем здесь я?

- Ни при чем. Поэтому ты свободна от порчи и проживешь долгую жизнь.

- Но это звучит, как сказка какая-то…

- А проклятья не сказки? – усмехнулась Агафья.

Саша поежилась, вспоминая последний год жизни отца.

- Всё было слишком реальным. Настоящая болезнь. Настоящие слезы мамы. Это вовсе не было похоже на выдумки.

- И всё же ты здесь.

Саша кивнула.

- Можно я вас обниму?

Не дожидаясь ответа, она встала с кровати, подбежала к Агафье и крепко её обняла.

Не снимай порчу, оставь, как есть

Ночь глухая. Тишина. Слышно, как на кухне громко тикают часы, как за стеной у соседей подвывает во сне старый пес, как за окном проехала по двору машина.

Михаил перевернулся с боку на бок. Его жена, Наташа, подняла голову, посмотрела на него с жалостью.

- Никак не уснешь?

- Нормально всё. Спи.

Он перевернулся на спину, закинул руки за голову и уставился в потолок, куда из окна падали длинные светлые пятна от фонарей. Но взгляд его сам собой уперся в самый темный угол над окном, где из- за портьеры на него таращились две точки красных горящих глаз. Миша дернулся, сел на постели. Ему показалось, что он успел увидеть, как нечто черное метнулось по стене. Сердце стучало гулко, но разум был чист. Страх всегда делал его таким. Собранным.

- Что случилось?

Жена подскочила и уставилась на него. В Наташкиных глазах он прочел невысказанную тревогу. Не единожды чутьё спасало ему жизнь. И теперь, когда, казалось, жизнь вошла в русло, наладилась, чувство, словно по хребту скребут когтями, снова пришло.

- Сказал же, что нормально.

- Миша, я помню этот взгляд. С таким ты уезжал на разборки, когда…

- Я же просил не упоминать эту тему!

Мужчина встал с кровати, натянул спортивные штаны, вдел ноги в тапочки и шоркая по полу, прошел на кухню.

Наташа торопливо накинула халатик и поспешила за ним. Она нашла его за столом, глядящего в темноту за окном.

- Чувствую я, Наташка, что в этот раз не пронесет.

- Не говори ерунды, Миша. Мы найдем других врачей, будем делать диагностику, пока не выявим причину.

- Мне уже поздно по врачам.

Признаться жене в том, что уже не в первый раз видит кошмары наяву, он не решался.

- Миша, есть ведь и другие варианты. Говорят, есть целительница, которая людей с того света возвращает, - предложила Наталья и съежилась, ожидая, что муж накричит на нее за глупые суеверия.

- Далеко живет?

Женщина не сразу поверила своим ушам.

- Что?

- Бабка твоя живет далеко?

- За городом, километров сто ехать надо…

- Для бешеной собаки - не крюк, - сказал Михаил.

***

Миша ехал по заснеженной трассе. По радио передавали юмористическую передачу, и мужчина переключил канал. Музыка тоже не нашла отклика в его метущейся душе, и он выключил звук.

Жена была совершенно права. В нем снова поселилось то самое чувство, что преследовало перед каждой серьезной передрягой. Обычно это означало, что кому-то придется сложить свою голову. Уж больше двадцати лет прошло с тех пор. Михаил сделал всё, чтобы прошлое осталось позади, надеялся, что больше не встретится с этим чувством один на один, но жизнь распорядилась иначе.

Он так задумался, что с трудом успел затормозить, когда на дороге ниоткуда возникла женщина.

Миша вдарил по тормозам, а когда машина встала, выскочил, собираясь обматерить ненормальную. Но как только открыл рот, понял, что не может произнести ни слова.

- Повнимательнее на дороге нужно. Ты же поворот проехал, - сказала женщина. Одета она была, как одна из женщин, что ходят в церкви: юбка в пол, платок на голове. – Хорошо, что я вышла встретить.

Михаил тряхнул головой, словно бык, наставил свои налитые кровью глаза на незнакомку.

- Я Агафья. Ты же о своей судьбе узнать хочешь?

Смотрит своими глазами-колодцами на него. И под этим взглядом Михаил таким смирным делается, идет за ней, как телок на веревочке. Даже по сторонам не смотрит. Лишь под ноги на тропинку глядит. Снег хрустит с каждым шагом, как в детстве бывало. Перед глазами вдруг санки, небо звездное сверху, сугробы по обеим сторонам, впереди – мама. Тянет саночки за собой. А Мишаня дышит в пуховый платок. Ворсинки щекочут нос, мороз щеки кусает.

- Пришли. Проходи.

Мужчина очнулся, огляделся. Дом среди елей. Снега вокруг насыпано. Трассу не видно и не слышно. Но тропа видна отчетливо. В голове мелькнула мысль «больно уж на подставу похоже», припомнил и то, что интуиция об опасности говорила. Здесь в глуши и тишине, случись что, не найдут... Но сейчас интуиция молчала. А женщина, хоть и была странно одета, не вызывала в нем ощущения опасности.

Михаил достал телефон, чтобы на всякий случай предупредить жену, но связи не было.

- Не бойся, в котле не сварю, ты слишком большой. Для лягушачьих лапок и мышиных хвостов места не останется, - пошутила Агафья и скрылась в доме.

Мужчина оглянулся на тропу, что вела назад, помедлил мгновение и последовал за ведуньей.

В доме было натоплено. Вместе с ним в тепло зашел морозный воздух, прокатился облаком над полосатыми половиками.

- У бабушки такие были, - сказал он, указав на пол. – Давно ее не стало. Но я чувствую, скоро свидимся, - сказал Михаил, поразившись своей словоохотливости. С чужими людьми из него лишнего не вытянешь, а тут…

Агафья посмотрела на него серьезно.

- Печать смерти лежит на тебе, ты прав.

Михаил невесело рассмеялся.

- Всё-таки не подвела интуиция. И сколько мне осталось?

- Недолго.

- И ничего не сделать?

Агафья нахмурилась. Достала свечи, зажгла. Дым танцевал над пламенем, как живой. Ведунья смотрела, читая в нем знаки.

- На тебе порча, - сказала она. – Женщина сделала. Ты её мужа вместо себя на гибель отправил. Так она тебе отомстила. Волосы светлые, короткие. Траур носит до сих пор, в черном всегда. Замуж больше не вышла. Любила его больше жизни. Если бы не сын, ушла бы на ту сторону.

Михаил задышал тяжело. Под глазами залегли черные тени.

- Таня. Я её сына, как своего вырастил. За учебу его плачу. Ей тоже деньгами помогаю. Да и не подставлял я Серегу. Жене тогда плохо стало. Скорую вызвали, я не мог её бросить. Поэтому вместо меня Серега поехал. Я не знал, что там засада, поговорить должны были просто. Но об этом только Сашка в курсе был. Его уже давно нет, а больше никто не знал.

- Так уж и никто?

- Из наших там никого не было. Он один ездил, - произнес Михаил тихо и опустил глаза в пол. - Мы все в горячих точках служили. Вернулись, кровь молодая, а честным трудом больших денег не заработаешь. Я не горжусь. Так просто было. Но и на нас управа нашлась. Приехали из столицы. По одному стали всех убирать. Из-за угла, со спины. Серега первым стал. Потом Сашка. Потом Толик. Мы не сразу поняли, что происходит. А когда дошло, от наших осталась половина. Поговорили между собой и из города уехали. Бросили все дела. Жить хотелось. Так что рассказать про то, что Серега поехал вместо меня, ей было некому.

Свеча горела, Агафья всё смотрела на дым.

- Девушка рассказала. Дружит с Татьяной. Глаза черные, играет на фортепиано.

Агафья сделала жест, напоминающий нажатие клавиш.

- Сестра его, - ещё больше сник Михаил.

- Она слышала ваш разговор. Тебя не винила. Рассказала по глупости. Не думала, что так выйдет.

- Так значит Танька, - посуровел мужчина. – Никогда она мне не нравилась. Я и Серегу отговаривал на ней жениться. Но там уже поздно было. Сынок в животе рос. Так что со мной будет? Может, уговорить её, чтобы назад открутила?

- От неё ничего не зависит. Да и поздно, без обещанной души жнец не уйдет. Если снять с возвратом, то всё зло ей вернется.

- Она, конечно, та ещё гадина, но отнимать единственного родителя у пацана, - засомневался Михаил.

- Погоди. Есть ещё кое-что. Тот, кто работу для неё выполнил, защиту поставил. Снимешь порчу, жнец свою жертву заберет, только не Татьяну. Младшего по крови из рода.

- Да у нее и родни нет. Только сын…

Тишина повисла такая, что слышно было, как на чердаке мышь скребется. Михаил вздохнул.

- Не надо ничего, - сказал он. – Это ведь и правда моя вина, что Сереги не стало. Если бы я его не уговорил с нами в дела ввязаться, жил бы он спокойно, на заводе работал… Видно, пришла пора расплатиться по долгам. Я уйти не боюсь, мне бы только дочку замуж выдать. Летом свадьба будет. Доживу?

- Есть ритуал. Отсрочка на год, но только один раз. Согласен?

Михаил кивнул.

- На большее я и не рассчитывал, - сказал он и засобирался.

***

Дверь за мужчиной закрылась. Агафья проводила его взглядом.

- Внучку ещё понянчить успеешь. Дочь тебе сегодня расскажет. Но пусть это будет приятным сюрпризом.

За окном сквозь тучи проклюнулось солнце. Жизнь на земле шла своим чередом.

Просила у ведьмы красивую жизнь? Получай, что хотела

Лида давно искала работу. И вроде девчонка была неглупая, любознательная, усидчивая, а на испытательном сроке за год после университета ни разу не продержалась. На первом месте она не понравилась жене директора.

- Возьми себе уже нормальную секретаршу, чтобы понимала, что делать надо, а не о мальчиках и развлечениях думала, - верещала женщина за закрытой дверью кабинета.

Сразу после этого Лидию попросили уйти. Девушка понимала, жена директора всего-то-навсего приревновала мужа, и рабочие качества Лиды совершенно не при чем, только легче от этого не становилось – деньги всё равно нужно зарабатывать.

Отчаиваться было рано, и спустя какое-то время она снова устроилась секретарем. Всё шло к тому, что девчонку оставят на этом месте, ведь и новый директор был ею доволен, и жены никакой у него не было. Зато была племянница, которую внезапно выгнали из университета. Чтобы девчонка не болталась без дела, начальник решил пристроить племянницу к себе поближе. И при деле будет, и под присмотром. Конечно, Лиде снова предложили уйти. В этот раз в качестве компенсации выплатив ещё одну заработную плату. Лидия была благодарна. Ведь по итогам испытательного срока могли попрощаться просто так, ничего не объясняя и не подкидывая денег на черный день. А такой день непременно бы наступил, если бы девушке не подвернулась ещё одна возможность.

Без настроения, но с деньгами, Лида зашла в супермаркет, чтобы порадовать себя чем-нибудь сладким. Купила йогурт, пирожное, имбирное печенье, мармелад и полуфабрикаты из пюре с котлеткой, чтобы было чем поужинать. В это время народ возвращался с работы, так же, как и она, заглядывал в магазин по пути домой. Потому на кассе уже толклась очередь. Лидия встала позади миловидной женщины и стала разглядывать её корзинку. Там были какие-то диковинные фрукты, которых Лида никогда не пробовала, лежал листовой салат, маленькие круглые помидорки, дорогая твердая колбаса, сыр с белой плесенью, душистая зелень, запах которой можно было почувствовать даже через упаковку…

Внезапно какой-то нахальный мужчина с бутылкой втиснулся прямо перед этой женщиной.

- Вы здесь не стояли, - возмутилась незнакомка.

- У меня один товар, а вас целую вечность ждать, - грубо отрезал он.

- Ну так и встали бы перед кассой.

Мужчина даже ухом не повел. И Лида сразу поняла почему. Впереди стояли только другие мужчины. Нагрубить молодой женщине куда безопаснее. Девушка вскинула руку и громко произнесла:

- Откройте вторую кассу!

Только что дремавший в экране телефона продавец подскочил и живо подготовил рабочее место к приему клиентов.

- Скорее за мной, - скомандовала Лидия и весь хвост очереди благополучно перебежал на соседнюю кассу, оставив невоспитанного грубияна последним.

- Спасибо вам большое! – сказала незнакомка, пока продавец пробивал товар. – Вы такая активная и настойчивая. В хорошем смысле. Найти бы мне такого секретаря. У вас нет таких же пробивных подруг?

- Подруг нет…

- Жаль.

- Но я как раз ищу место секретаря.

- Вам пакет нужен? – уточнил продавец.

- Нет, спасибо, - сказала Лидия. - Оплачивать буду картой.

Через пять минут Яна и Лида уже расплатились и болтали у выхода из супермаркета, мешая прохожим.

- Встали тут! – возмутилась наконец проходящая мимо старушка.

- Ну всё, Лида, пиши телефон. Скинешь мне сообщение, а я, как домой доберусь, пришлю тебе всю информацию по работе и завтра к девяти буду ждать тебя в офисе. Если ты согласна, конечно.

- Согласна!

Так потекли рабочие будни на новом месте. Лидочке нравилось всё: и коллектив, небольшой да дружный, и чаепития после планерки и вечером после окончания рабочего дня. Заработная плата, обещанная Яной, была на десять процентов выше, чем на предыдущем месте. Даже сама работа ей была в радость. А как только испытательный срок был пройден, и начальница сообщила Лиде, что та принята совершенно точно и безоговорочно, у девушки словно камень с души свалился.

- Я уже думала, что меня проклял кто-то. И я так и буду с места на место прыгать. Но тут повезло, - рассказывала она маме по телефону хорошую новость.

- Тебя проклясть нельзя. У нас родственница ворожила. Я лично у нее просила на тебя защиту поставить. А все твои проблемы – обычные неурядицы. И вообще, это тебя судьба к хорошему человеку вела. Сама ведь говоришь, что новая начальница нравится больше, офис ближе и заработная плата больше.

Лида не могла нарадоваться своему счастью. И пару месяцев ещё не верила в то, что всё на самом деле вышло благополучно. А потом всё-таки приняла. К тому моменту Яна в командировку ехать собралась. Лиду с собой позвала.

- Один раз прокатимся вместе, покажу тебе, где там что. А потом, глядишь, сделаю на тебя доверенность, сама будешь с документами летать. А то у меня уже рук не хватает всю работу переделать.

Лида не знала, радоваться или волноваться. Всё-таки дополнительная ответственность. Девушка не была уверена, что справится с новыми задачами. Но, по прилету на место, следила за тем, что делает начальница, очень внимательно. Что не запоминала – записывала, с чем могла справиться сама – тут же делала. С начальницей они оббежали за день весь город. Там подпись поставили, тут печать, здесь справки навели. Одним словом - бюрократия. Но за такой короткий период времени Лидия успела понять, что слова Яны про нехватку рук были не пустым звуком. К ночи ноги гудели, спина отваливалась, глаза закрывались, а начальница, хоть и выглядела вымотанной, всё бралась за новые и новые дела. Время близилось к двенадцати, и Лида не выдержала:

- Давайте уже спать ложиться. Мы ведь после перелета весь день на ногах. А завтра ещё новый круг по всем инстанциям. Давайте хоть выспимся.

- Ой, Лида, видишь, как хорошо, что ты со мной поехала. Я бы так и сидела полночи.

Номер Яна взяла один. С разными кроватями. «Всё-таки обе девочки, не перед кем стесняться».

Им и впрямь было друг с другом комфортно. И вскоре обе они заснули.

Проснулась Лида от странного шороха. Окно приоткрыто, из него тянет холодом, занавеска тревожно трепещет на ветру. А там, где должен быть стол, на стуле сидит что-то темное. Позади чудовища слабое свечение. Монстр шевельнулся, стул под ним скрипнул.

- А-а-а-а, - заверещала Лидия и, нащупав рукой выключатель, зажгла лампочку над кроватью.

- Ой, Лида, не хотела тебя напугать, - сказала начальница, скидывая халат с головы. Я накинула, чтобы тебе свет не мешал.

- Яна, тебе что, не спится?

- Не спится, Лид. А ты отдыхай, не обращай внимания.

- Нельзя же столько работать! Так и заболеть можно.

- Я по-другому не могу. Сама себе загадала такую жизнь. И рада бы остановиться…

Яна вздохнула, но продолжать не стала.

- И что мешает?

- Бесы.

- Что за жуть ты говоришь?

- Эта жуть теперь моя жизнь, Лида. Я денег хотела. Красивую жизнь. Но так, чтобы не зависеть от мужчин. Своими руками зарабатывать. Сходила к одной бабке. Она сделала обряд. И больше без работы не могу. На пять минут отдохнуть присяду – будто толкает кто в спину. Но это ещё ничего. Ночью мне эти бесы снятся. Иди, говорят, работай. А если отказываюсь, тащат в ад. И я просыпаюсь.

- Так вот почему ты такая: вечно невыспавшаяся и худая, - озадаченно произнесла Лида.

- Не знаю, насколько ещё хватит сил. Устала я, - призналась всегда бодрая и позитивная Яна.

- А что, если поехать к той бабке и попросить всё вернуть как было?

- Ездила. Только она больше в этом городе не живет. И никто не знает, куда бабка подалась.

Лида поежилась от того, каким морозным стал воздух. Встала, закрыла окно.

- А знаешь что? Давай я у мамы спрошу, она наверняка вспомнит какую-нибудь другую ведьму. У нас в роду были практики. И хоть нам с мамой ничего похожего на дар не досталось, знакомые наверняка найдутся.

- Лида, не заморачивайся ты. Я уже смирилась.

- Ещё чего. Ты меня как раз за мою способность добиваться результата на работу взяла. Может, нас именно для этого судьба свела. Решено! Завтра же всё выясню. На выходные ничего не планируй!

***

После командировки сон в собственной постели всегда кажется самым сладким, родные стены – самыми надежными, постель – уютной. Но только не для несчастных, которых преследуют темные сущности.

Ночь выдалась тяжелой. Кошмары снова мучали Яну до тех пор, пока она не сдалась. Тогда женщина протерла заспанные глаза, восстала с кровати, как разлагающийся зомби, и включила компьютер. Бесы снова заставляли её взяться за работу. Если бы тогда, несколько лет назад, девчонка, у которой не было лишней копейки, понимала, к чему это приведет, ни за что не пошла бы к ведьме. Или пошла бы? Для той вечно безденежной Яны эта богатая сытая жизнь всё равно казалась бы раем. Ну и что, что нужно трудиться сутками напролет без сна и отдыха? Многие спину гнут, вкалывают, а денег за всю жизнь так и не увидят. Не слетают к морю, чтобы коснуться теплой волны пальцами ног, никогда не попадут в тот самый дорогущий ресторан с божественными блюдами из морепродуктов, им не светит одеваться в китайский шелк и египетский хлопок… и жить будут не в просторной двухэтажной квартире. Так что по всем параметрам жизнь сегодняшней Яны для Яны из прошлого казалась бы раем. Не стала бы она ничего менять.

Телефонный звонок застал женщину врасплох.

- Алло.

- Яна, я подъехала. Выходи.

- А сколько времени? Ого! Дай мне пятнадцать минут, и я спущусь.

Вскоре Яна и её секретарь Лидочка уже ехали по трассе, всё удаляясь от города и его суеты. Чем дальше, тем меньше на дороге становилось машин. Вымотанная начальница первое время пыталась дремать, опустив голову на грудь, но каждый раз просыпалась и, в конце концов, уставилась на однообразную белую равнину перед собой.

- Ты опять всю ночь проработала? – спросила Лида.

- Угу.

- Ничего, мама говорит, что эта женщина – настоящая волшебница. Если кто-то и сможет вытащить тебя из беды, то она.

- А что, если никто не сможет?

Стоило ей это произнести, как автомобиль вдруг закашлял. Лидия снизила скорость. И вовремя. Из-за поворота, взявшись невесть откуда, выскочила косуля.

- Мамочки, - взвизгнула Яна.

Машину протащило юзом, но Лида сумела выровнять руль. Автомобиль проехал несколько метров и встал.

- Заглохли, - констатировала секретарь.

- Может, это знак, что не стоит ехать? – спросила Яна, поправляя волосы трясущейся рукой.

- Ага, я даже знаю, кто этот знак подаёт.

- Кто?

- Твои бесы, конечно. Они знают, куда и зачем мы едем, вот, нашли способ вмешаться. Но ничего у них не выйдет.

Лида повернула ключ в зажигании. Но звука заведенного мотора не последовало.

- Как-то мне не по себе. Да и работы море. Может, в другой раз попробуем?

- Нет уж. Если надо будет, пешком пойдем!

Лида попробовала снова. И ещё раз. И ещё. Наконец, машина завелась.

- Вот видишь, - сказала девушка, нажимая на газ. – От воли человека тоже многое зависит.

Внезапно девушка резко начала сбрасывать скорость.

- Что случилось?

- Приехали!

Плотно утоптанная тропа уходила в заснеженную даль.

- Нам точно сюда?

Лида пожала плечами.

- Вряд ли поблизости много обжитых мест. А там над лесом поднимается дым. Значит, есть печка, а где печка – там люди.

Яна вздохнула, припомнив сколько работы останется несделанной, пока они катаются невесть где. Но Лида уже выскочила из машины и открыла ей дверцу.

- Чем быстрее доберемся и поговорим с ведуньей, тем скорее вернешься к своим делам, - заявила девушка.

- А тебе точно от родственников не достался дар мысли читать?

- Нет, просто твои угадать не сложно, ты кроме работы ни о чем не думаешь. Идем.

Она схватила Яну за руку и потащила за собой.

Тропинка бежала через лес, через поляну и снова в чащу. За деревьями был не виден тот дымок, что они заметили с трассы, но запах чувствовался всё явственнее, и вскоре они действительно вышли к старому дому. Вошли в сени и постучали в дверь.

- Войдите, - пригласил приятный женский голос.

И они вошли.

После белоснежного леса и яркого света в доме было ничего не разглядеть. Но уже через мгновение глаза начали привыкать к полумраку.

- Мы ищем Агафью.

- Вы её нашли, - отозвалась женщина. Роста она была небольшого. Волосы покрыты платком, хоть была ещё не старой. Ненамного старше Яны. – С какой бедой явились?

- Да это не то чтобы беда, - стала оправдываться начальница.

- Рассказывайте, зачем пришли. И либо оставайтесь, либо поезжайте. Метель будет.

Яна глянула в окно. Небо затянуто, но по прогнозу снега не обещали. Да и ветра нет.

Лида толкнула её в плечо.

- Ну не зря же в такую даль ехали.

И Яна начала расстегивать куртку, а заодно и рассказывать историю.

- Если с самого начала, то всё началось из-за парня. Я была девочкой из бедной семьи. Училась средне, поэтому на бюджет не поступила. Устроилась на работу. Офисы мыть. Временно. И вот одна моя одноклассница, уже студентка, позвала на вечеринку. Я согласилась. Своих красивых вещей не было. Она одолжила.

Яна поправила волосы неловким движением, будто всё ещё стыдилась чего-то.

- В общем, я там не сильно отличалась. И один парень глаз на меня положил. Не знаю, что он тогда во мне нашел, но весь вечер таскался за мной, как приклеенный. Я тогда подружку свою за руку - и в туалет. Начала её выспрашивать, кто такой. Подружка моя, Юлька, рассказала, что Данил из непростой семьи. Про таких говорят, что с серебряной ложкой во рту родился. А мне и так неловко было, но после Юлькиных слов испугалась, что провожать пойдет.

- И что в этом страшного? - удивилась Лида.

- Тогда бы он увидел, где я живу! Там же не дом, почти барак! Поэтому сбежала с вечеринки пораньше. Ну откуда мне было знать, что на следующий день он заявится в офис, где я мыла полы. Не специально. У него там отец работал. Я так смутилась, что он меня видит с тряпкой в руках и в растянутых трениках. Бросила всё и сбежала.

- Да что такого в тряпке и трениках? – удивилась Лидия.

- Сейчас я тоже думаю, что ничего, но в тот момент это был конец всему, - оправдывалась Яна, смахивая невидимые пылинки с рукава. - Я уволилась и с подружкой прекратила всякое общение. Боялась, что она расскажет ему всё обо мне и моих родственниках. Мы ведь почти нищие были, а у него семья приличная. Тогда я стыдилась и родных своих, и работы, и того, что так и не поступила в университет.

Лидия смотрела на начальницу, ошеломленная её признаниями. Девушка и подумать не могла, что эта женщина, изможденная работой, но всё равно умудряющаяся выглядеть блестяще и с достоинством, могла стыдиться своего происхождения.

- Я потом обошла все конторы, все пороги в городе оббила. Но девочка без образования была никому не нужна. Ну, точнее, не нужна на хорошую должность. А я тогда больше всего хотела ни от кого не зависеть. Чтобы вот такие богатые мальчики не смотрели на меня свысока. Не знаю, что бы я делала дальше, но по городу слухи пошли, что появилась какая-то ведьма, которая чуть ли не желания исполняет. Вот я и пошла. И знаете, бабка как бабка. В квартире обычной. Не скажешь, что ведьма. Спросила меня, готова ли я работать, чтобы всё было, как я желаю. Я ответила, что готова. Денег она взяла немного и обрадовала, что моя мечта о богатой жизни будет исполнена.

Яна замолчала.

- Так всё и произошло, - сказала Агафья. – Желание исполнилось.

- Да, но это я потом поняла. Сначала как будто ничего сверхъестественного не происходило. Просто обстоятельства стали складываться. Одна знакомая парикмахер в декрет собралась. Она меня научила стрижки несложные делать. Я потом на ее место в салон устроилась. Появился доход. А там ещё обучение, теперь уже платное. А затем постоянные клиенты, новая учеба, деньги. Начала других обучать. Кредит на свою парикмахерскую оформила. Купила помещение. Открыла салон. Стала сама работать и за аренду места деньги брать. Потом салон предложили выкупить по хорошей цене - и понеслось. На эти деньги я купила другой бизнес. Убыточный. Подняла и продала. И так раз за разом. За что ни берусь – всё получается. Только спать перестала. Да и поесть некогда. Сначала терпимо было, потом хуже, а вскоре стало невыносимо. Сны снились такие страшные, что я просыпалась с криками. А когда устала бояться, так и спросила этих рогатых, что им от меня надо.

- И они ответили? – не удержалась Лида.

- Ответили, - усмехнулась Яна грустно. – Сказали, что я сама об этом просила. Желала безбедной жизни, чтобы ни от кого не зависеть… Только тогда поняла, как мне бабка «помогла». Не удачу приманила, а бесов подсунула, чтобы чуть расслабилась – гнали работать. С тех пор ни сна, ни отдыха. Да и мужчины рядом не задерживаются. Некогда мне с ними. А счастья женского иногда не хватает. Я в общем-то не жалуюсь, ведь правда сама такой жизни хотела…

- Такой, да не такой, - подсказала Агафья. – Самостоятельной хотела стать, а попала в рабство. Вижу, из последних сил душа в теле держится. Ещё год в таком режиме проживешь, а потом организм не выдержит и начнет сам себя разрушать.

- Я ей то же самое говорю, - хмуро поддакнула Лида.

- А бабка хитра, - заметила ведунья, продолжая разглядывать гостью. – Дар получила, а с помощниками совладать не может. Вот и «исполняет желания». Ездит с гастролями, чтобы выжившие не нашли, да шею не намылили.

- Она и правда из города уехала. И никто не знает куда, - подтвердила Яна.

- С бесами управиться она не в силах, в обрядах их задействовать толком не научилась. Потому приставляет к разным «страждущим», чтобы не её донимали, а других людей подъедали. Сведут человека за грань и снова к ней возвращаются. И опять ей приходится «желания исполнять».

- Можно от них как-то избавиться? – спросила Яна с надеждой.

- Можно. Но сложно. Пока они с вами таскались, судьба с назначенной дороги свернула. И теперь непросто сказать, что станет, когда бесы уйдут. Может, всё на своих местах останется, только спать станете лучше и есть вовремя. А может, вся жизнь в тартарары полетит. Всё же это они к вам нужных людей приводили, подстраивали встречи, делали партнеров сговорчивыми.

За окном полетели снежинки.

- Снег! – заметила Лида.

- Вот и метель начинается, - согласилась Агафья. – Одним днем не обойдемся. Бесы от богатой кормушки уходить по доброй воле не захотят. Или оставайся, или езжай. Решайся.

Яна посмотрела на подругу.

- Спасибо тебе, Лида. Дальше я сама. Беги, пока не замело.

***

Костер разложен прямо на снегу. Пламя вздымается высоко, озаряя желтым светом нижние ветки елей. Пять шагов от огня, и ты в темноте. С факелом из пахучих трав, собранных на изломе лета, ведунья ворожит за спиной. Искры уносятся в звездное небо, гаснут в ночи. Трещат поленья в костре, полыхают тонкие прутики в факеле. Звезды бегут по кругу. Лес полнится звуками. Падает снег. Теперь Яна часто видела этот сон. Больше по ночам её не мучали кошмары, бесы не тянули в разверзшийся в земле проход, убегающий в глубины ада.

Год пролетел незаметно и, как предрекала Агафья, жизнь Яны снова развернулась на сто восемьдесят градусов. Долго ведунья избавляла её от подселенцев, но всё-таки дело своё сделала.

Слабая и измученная, Яна вернулась домой. Пусть и предупреждала хозяйка лесной избушки, что прежней жизнь не будет, а обнаружить, что партнёры по бизнесу без дела не сидели и растащили всё, непосильным трудом нажитое, по камушку до основания, было неприятно и больно. Ведьма, которая когда-то пообещала ей богатую жизнь, пусть и не была золотой рыбкой, а у разбитого корыта Яна всё равно осталась. Но рук опускать не спешила. Потекли судебные тяжбы, да всё без толку. Ничего у бывшей бизнес леди не осталось. Обобрали так, что пришлось возвращаться в отчий дом.

Обшарпанный подъезд, вечно выкрученные лампочки. Нет, пока были деньги, она не раз предлагала родителям переехать в другую, более просторную квартиру.

- Яночка, ну у нас ведь тут вся жизнь. Соседи хорошие. От центра далековато, зато ночью под окнами никто не шумит. С другой стороны, остановка рядом, езжай куда хочешь, - твердила мама, упорно не желая принимать помощь.

Всё, на что она сумела уговорить мать – это косметический ремонт. Даже старую духовку заменить не дали.

- Я к ней привыкла, а в новой будет подгорать.

Тогда Яна смирилась. Ведь она не собиралась жить в старой квартире. И если родителям в том жилье было комфортно, то она ничего не имела против. Но вот теперь ей самой придется вернуться в отчий дом.

До этих пор Яна не роптала на судьбу, стойко переносила все тяготы, но от знакомого унылого вида из окна на глаза наворачивались слезы.

Женщина будто снова окунулась в ту беспросветную безденежную жизнь, когда её, только что окончившую школу девчонку, никуда не брали. Никому она была не нужна. От воспоминаний мурашки побежали по рукам. В ту секунду она позволила себе лишь на мгновение подумать, что лучше было оставить бабкин «подарочек», бесов, что заставляли ее работать до изнеможения. Пусть это была бы тяжелая и короткая жизнь, но зато без нужды.

Яна замотала головой, как собака, вышедшая из воды.

- Нет, нет, нет. Возьми себя в руки, - сказала она вслух. – Ты вовсе не безмозглая выпускница средней школы. У тебя такой опыт за плечами! Не каждому специалисту снилось!

Женщина открыла приложение по поиску работы. Откликов от работодателей не было. Как и новых вакансий. В конце года фирмы консолидировали расходы, подсчитывали финансовые результаты и не спешили нанимать новых сотрудников.

- Тем не менее, кто-то всё ещё должен мыть полы в офисах, - уговаривала она себя.

Старые растянутые треники нашлись в шкафу. Те самые, что на ней оказались надеты, когда мальчик, сын богатых родителей, который так понравился на вечеринке, застал её с половой тряпкой в руках. Яна не позволила себе снова провалиться в прошлое. Она запихнула ненавистные штаны и растянутый свитер в дорогую сумку, оделась и вышла из квартиры.

Бизнес центр совершенно не поменялся за это время. Лишь некоторые вывески выцвели от дождя и солнца. Внутри помещение кое-где подкрасили и обшили пластиком.

- Девушка, вы куда? – спросил охранник, выскочив из-за угла, как черт из табакерки.

- Мне бы в отдел кадров.

- А к кому?

- Просто в отдел кадров. Работа нужна.

- У нас так не положено. Скажите, в какую вы организацию хотя бы.

- Сергей Михайлович, девушка ко мне, - послышался знакомый голос за спиной.

Женщина обернулась.

- Узнаешь меня? Я Данил.

- Узнаю, - сказала Яна бывшему студенту, мальчику, от которого сбежала. На мгновение она опять почувствовала себя вчерашней школьницей. Неуклюжей, неотесанной. Но быстро собралась. Всё же многолетний опыт переговоров на самых разных уровнях даром не прошел.

- Куда ты тогда пропала? Когда сбежала, я не стал догонять. Не сообразил, что делать, растерялся. Думал, у Юльки твой номер узнаю, но она сказала, что на звонки ты больше не отвечаешь.

Яна почувствовала, как защемило сердце.

- Ты меня искал?

- Ну да. Мне казалось, что на той вечеринке мы друг другу понравились. А потом ты удрала оттуда, не сказав, где живешь. Я ведь думал о тебе и, когда у отца в офисе увидел, обрадовался. А ты снова улизнула. Понял тогда, что ошибся, что мне только показалось, будто я тебе небезразличен.

- Ты мне понравился, - призналась Яна.

- Тогда почему убежала?

- Стыдно было, что полы мою. Вы ведь все студентами были, а я не поступила.

- И всё? Только поэтому? И что у вас девчонок в головах творится?

- Я ведь ещё и в трениках растянутых была!

- Да я так рад был тебя видеть, что даже не заметил бы!

Данил посмотрел на нее укоризненно, и Яна опустила взгляд.

- Я случайно подслушал, что ты работу ищешь, - сказал он.

- Ищу.

- А по какой специальности?

- Вообще-то я всё умею, - выпалила Яна. Откуда ни возьмись в ней проснулась уверенность в своих силах. – Я и за маркетолога, и за бухгалтера могу, и за логиста.

- Ого. Такие кадры нам нужны! А можно личный вопрос?

- Спрашивай.

- Ты замужем?

- Нет. А ты?

Данил показал безымянный палец.

- Разведен. Если не собираешься опять от меня сбежать, может, выпьем кофе?

«Что, если я тогда от судьбы своей ушла? Красивый муж, дети, семейный бизнес», - промелькнуло у Яны в голове. - Если позовет замуж, попрошу Лиду быть подружкой невесты. Не отведи она меня к ведунье…».

- В этот раз не сбегу, - пообещала она. – Если что, я люблю черный, без сахара.

Ведунья скажет, кто тебя испортил

Ночной снегопад выбелил двор, сделав все автомобили на парковке одного цвета, засыпав номера.

Женщина с красивым цветочным именем Роза шла мимо рядов машин, пытаясь отыскать свою ласточку. Позади, в десяти шагах от неё, телепался подросток.

- Петенька, где наша машинка? Ты не видишь? – спросила она, развернувшись к сыну и всплеснув руками. – Может, её угнали? Я нигде её не вижу!

- Она там, где ты её оставила, мама, - обреченно произнес Петя, уже привыкший к тому, что родительница из любой мухи сумеет раздуть слона.

С такими легкими – не мудрено. Когда Роза Игнатьевна серчала, об этом знали все соседи, включая тех, что жили в доме напротив.

- В таком случае, может, ты знаешь, где я её оставила?

- Вон там. Третья с конца.

Прибавив ходу Роза добралась до указанной машины и смахнула сугроб с номера.

- И правда наша! Так и знала, что я её найду.

Петенька тяжело вздохнул. Похвалы от мамы добиться было нелегко, а признания собственной неправоты – невозможно. Он дождался, когда родительница откроет замок, и плюхнулся на сиденье.

- А ты чего сел? Помогай чистить машину! Щетку в зубы и вперед, - скомандовала маменька.

Петя насупился и с места не сдвинулся. Так и просидел, пялясь в телефон, пока Роза Игнатьевна не отскребла снег с кузова и наледь с лобового стекла.

- Фух, - выдохнула она, усаживаясь в салон. – Сейчас протру панель и поедем.

Рука её сунулась в бардачок за салфетками, но вытянула нечто странное.

- Порча! Кто-то порчу наводит! А я говорила! Я говорила, что есть завистники!

В руке у не был фантик, обмотанный черной ниткой.

- Мама, это просто мусор.

- Петенька, подклад и должен выглядеть, как просто мусор!

- Это мой фантик, мама. И нитка от шапки. Я просто забыл выбросить.

- Решил мать со свету сжить? Ты же знаешь, я переживаю, когда вижу знаки колдунов.

- Ты из-за всего переживаешь, - буркнул подросток.

- Как ты смеешь так разговаривать с матерью?

Оставшуюся дорогу Петенька ехал молча. Возможно, он и хотел бы что-то сказать, но перебить маменьку было непросто. Да и опасно. Всё-таки женщина держит руль…

Оставив сына у школы, Роза выдвинулась в сторону работы. Поток машин был уже весьма плотным. Сонные и недовольные водители едва ли отличались хорошими манерами. Так и норовили подрезать её, вклиниться, не пустить, обогнать, где не надо. К офису Роза прибыла в прескверном настроении. Только там и того хуже стало. На подоконнике, прямо возле ее рабочего стола, была насыпана земля.

- Это что здесь делается? Инга Яновна, я знаю, это вы мне земли насыпали! Изжить меня из компании хотите! Я-то знаю, что вы бегаете по утрам к начальству на меня пожаловаться! Потому и не повышают уже который год!

- Роза Игнатьевна, помилуйте! – спокойно, с достоинством в голосе заговорила коллега. – Землю, и правда, я рассыпала. Пересаживала цветок. Разросся он, нужно было на два разделить, помните, я вам говорила? А землю просто убрать не успела, сейчас вытру!

- Ну-ну, знаю я, как вы цветы пересаживаете, - пробурчала Роза, но, когда Инга взялась за тряпку, успокоилась.

Каждый день женщины был похож на войну. Не был исключением и этот. И с коллегами поприпиралась, и с начальником поспорила, и подрядчиками скандал закатила. Сослалась на головную боль от всей этой несправедливости и с полным моральным удовлетворением отправилась домой пораньше. Как раз успела выехать до пробок. И даже никому по дороге не посигналила.

Роза поставила машину в том же месте, где и вчера. Вошла в подъезд, поднялась на этаж и встала перед дверью, обескураженная.

У порога, свалянный из шерсти и перьев, лежал самый настоящий подклад. Сомнений быть не могло. Роза нажала на звонок у соседской двери.

Старая, оглохшая на одно ухо бабка тут же открыла, словно только того и ждала.

- Ваших рук дело? – спросила Роза, одной рукой показывая на подклад, другую уперев в бок.

- Что ты, деточка? Дряхлая я стала для таких шуток, хе-хе.

Уж кто-кто, а Роза помнила, как эта бабка любила устроить неразбериху на ровном месте.

- Точно не вы?

- Не я, вот те крест!

- Но вы же видели, кто?

- Ой, что-то со слухом стало нехорошо. Похоже, на второе ухо глохну.

- Так вам нужна ещё рябиновая настойка?

- Надо же, слух вернулся!

- А зрение? – не отставала Роза.

- Женщина какая-то приходила, но я не разглядела. Больно шустрая. Наверное, молодая.

- Настойку на днях занесу, - пробурчала женщина, открыла собственную дверь и шагнула в квартиру.

- Петя! Петя! А ну поди сюда!

Сын по голосу родительницы смекнул, что дело снова пахнет жареным и, хоть всем видом показал свое недовольство, из комнаты всё же вышел. Даже приблизился на пару шагов.

- Ну что опять случилось?

- Петенька, только не говори маме, что тот шар из шерсти и перьев под нашей дверью тоже ты оставил.

- Не скажу, - удивленно протянул подросток.

- Вот! Вот! Говорила я! Говорила! Чуяла, что порчу кто-то наводит!

И Роза Игнатьевна, едва разувшись, побежала искать заблаговременно выписанные адреса гадалок, экстрасенсов и знахарок. Ну а как иначе, когда каждый день подозреваешь окружение в саботаже.

Женщина уже успела обзвонить некоторых из списка, впрочем, безуспешно, когда вдруг заметила, что тыльные стороны ладоней с каждой минутой всё больше краснеют и покрываются коркой.

- Сглазили! – облегченно выдохнула она.

Но как бы Роза ни выискивала недобрые знаки и признаки колдовства, а первым делом всё же записалась на прием к дерматологу и эндокринологу.

Следующие две недели женщина тщетно носилась по больничным кабинетам. Из нее выкачали не меньше литра крови, только вот результаты были неутешительные – здорова.

А красные пятна и шелушение тем временем поднимались всё выше и уже дошли до локтей. Да и под дверью за это время перья с шерстью и узелки находила ещё дважды.

Тут уж Роза поняла – пора порчу снимать. Только вот отчего-то, стоило ей рассказать о своей проблеме, все гадалки и знахарки, как одна, от Розы открещивались. Не наш, мол, профиль и всё тут. Женщина даже пыталась к некоторым из них проникнуть с боем. Но то машина ломалась посреди дороги, то блуждала она среди домов в знакомом, казалось, квартале…

Оставался последний адрес, по которому Роза Игнатьевна не ездила. И то лишь потому, что находился он у черта на куличиках. Но надо так надо. Может, хоть эта Агафья сумеет что-нибудь сделать…

***

Снегопады прошли три дня назад, а дороги как следует были не почищены. В городе автомобили увязали в чавкающей няше из снега, воды и соли, ползли, как черепахи. За городом же и того хуже – неслись, будто не было опасно присыпанной колеи и обледенелых участков.

Роза Игнатьевна готова была обложить трехэтажными эпитетами каждого, кто проезжал мимо, превышая скорость и обдавая её четырехколесную ласточку волной воды с ледышками. Только никто отчего-то не останавливался, чтобы вежливо выслушать её мнение по поводу их безответственной и небезопасной езды.

Женщина кипела праведным гневом, фыркала и упорно держалась правого ряда на дороге, всем видом показывая, что спешить она не намерена. Но когда трасса понемногу опустела, даже расстроилась. Ведь лихачи на дорогах не перевелись, а выплеснуть свой гнев, выразить негодование прямо сейчас оказалось совершенно не на кого, хоть бери и нарушай самостоятельно, а затем сама же себя и ругай.

Но тут голосовой помощник в навигаторе, не предупреждая заранее, не дав подготовиться, заявил: вы прибыли к месту назначения.

Роза затормозила так резко, что едва не клюнула носом руль, когда машина остановилась.

Она ещё раз сверилась с навигатором. Вышла. Обошла автомобиль, чтобы убедиться, что стрелочка на экране двигается и точно указывает её местоположение.

Перчатки надеть даже не подумала, да в них и не воспользоваться телефоном, а на холоде руки, покрытые красными пятнами и корками, стали нестерпимо зудеть.

- Изверги, - выдохнула Роза. – Честную женщину, никому в жизни зла не сделавшую, порчей наградили! Заставили в такую даль ехать, бензин тратить, нос морозить! И где теперь эту знахарку искать?

- Не нужно меня искать, я уже нашлась, - произнес мелодичный женский голос у нее за спиной. Роза обернулась резко. Даже шея заболела.

- Вы кто такая? И откуда взялись? Вас тут минуту назад не было!

- Я Агафья. Разве вы не меня искали? – спросила молодая женщина лукаво.

- Что ж вы так людей пугаете. Я себе чуть шею не свернула!

- Мне показалось, вы не из пугливых, если в лес к ведунье приехали. Пойдемте, пока у вас сапоги не промокли.

Только тут Роза осознала, что стоит по щиколотку в луже и только чудом молния на сапогах всё ещё не пропускала воду внутрь.

Не дожидаясь, когда страдалица соберется с мыслями, Агафья ловко перешагнула собравшийся у обочины сугроб и резво пошагала прочь от дороги по узкой, едва различимой тропе.

- Погодите! Я тоже, тоже иду, - запричитала Роза Игнатьевна и поспешила следом.

Любительницей зимних прогулок женщина никогда не была. И на все красоты окрестные глядела без восторгов. А когда нога соскальзывала с тропы и погружалась в снег едва ли не по колено, вообще готова была высказать этой возомнившей о себе Агафье всё, что о ней думала. Только нагнать ведунью получилось лишь у дома. А к тому моменту Роза так запыхалась, что даже ей прежде чем заговорить, требовалось отдышаться.

- Проходите в дом, а то вы вспотели, застудитесь на холоде, - сказала хозяйка и скрылась за дверью.

Роза Игнатьевна и впрямь успела изрядно пропотеть от быстрого шага. А потому, хоть ей и хотелось по обыкновению устроить разнос, всё же вошла.

В доме царил полумрак. От натопленной печи шло тепло, и женщина расстегнула зимнее пальто с меховым подкладом.

- Фух, упарилась, - выдавила она. – Заставили же вы меня побегать!

- Вы ведь сами сюда пришли и бежали за мной сами, никто вас не подгонял, - сообщила Агафья.

У Розы от этакой наглости молодой неотесанной девицы аж дыхание сперло.

- Погодите-ка, - начала она.

Только ведунья снова не дала ей разойтись.

- Вы зачем приехали? Порчу снять?

- Ну а зачем же ещё? Ясное дело, здоровые люди к вам сюда не поедут, - сказала она и протянула красные шелушащиеся руки.

Агафья глянула мельком и подошла к рукомойнику, продолжая тем не менее разговор с гостьей.

- Это вам ещё повезло, что язык чешуей не покрылся.

- Что, такая ужасная порча? И кому же я дорогу перешла? Вы же должны знать, кто мне под дверь подклады подсовывает!

- Кто подсовывает знаю. Только дорожку вы сами себе перешли.

- Это ещё что значит?

Агафья развернулась к Розе.

- Вы пальто-то снимите. Так удобнее будет. И на стульчик присаживайтесь.

До чего Роза Игнатьевна не любила, когда ей указывают, но сейчас интуитивно почувствовала, что в этом аквариуме она не самая большая рыбка. Женщина сняла верхнюю одежду, разулась, прошла и села поближе к печке, туда, куда указала Агафья.

- Так кто на меня порчу навел? – спросила она, теряя терпение, пока ведунья зажигала свечи.

- Вы сами и навели.

- Хотите сказать, это я себе под двери перья и шерсть бросаю? – полыхнула праведным гневом Роза.

- Ну зачем же? И без вас нашлось кому это сделать. Это обманутая жена решила даме сердца своего мужа напакостить. Чтоб неповадно было.

- Вы что же, хотите сказать, что я прелюбодействую с чужим мужем?

Агафья фыркнула.

- Ничего подобного я сказать не хотела. И если б вы сами признались в этом, я бы вам не поверила. Жена просто перепутала подъезды.

Тут у Розы Игнатьевны на лице отразилось недоумение, а затем понимание.

- Ленка! Ну точно, Ленка из соседнего подъезда. И этаж тот же! И на иномарке новой её какой-то незнакомый мужик подвозил несколько раз. Сама видела! Только… Только при чем тут Ленкина добродетель и моя порча?

- Ну как же? Это же вы всюду заговоры видели. Подклады несуществующие искали. Можно сказать, просили об этом у вселенной! А вселенная - натура щедрая. Если её очень долго просить – обязательно даст, - сообщила ведунья.

- Да я же и не просила. Так, подозревала! Бдительность не теряла всего лишь…

- Ну это вы очень рьяно бдительность не теряли, - заметила Агафья.

- Так чего ж теперь делать-то?

- Порчу снимать. Разве не для этого вы сюда приехали?

- Ой, вы уж постарайтесь, - попросила Роза, нервно ерзая на стуле. - Уж я обязательно вам отплачу…

Ведунья подняла свечу и зашептала.

- Это вы уже начали снимать? – решила уточнить Роза, но в печи глухо треснуло, вспыхнуло, обдало жаром. – Ой, - вдохнула женщина и замерла.

Ей почудилось очертание рогатого в углу комнаты. Она резко направила туда взгляд –нет ничего…

А Агафья тем временем продолжала ходить кругами. Воск свечи плавился. И руки у Розы стало печь и покалывать, словно воском их залили. Но теперь она боялась и слово сказать. Откуда ни возьмись пролетел по дому сквознячок, едва не задув свечу. Задребезжали стекла в оконной раме. Роза зажмурилась.

- Вот и всё, - ласково сказала Агафья. – Идите домой. И придумайте себе какое-нибудь занятие. Любите вязать?

- Ненавижу, - призналась Роза.

- Но вы всё-таки подумайте. Любимое занятие – это лучшее средство от того, чтобы нос в чужие дела совать и окружающих в темных делах подозревать.

Роза Игнатьевна уже хотела было сообщить, что плевать она хотела на чужие нравоучения, но передумала.

- Спасибо вам, - вместо этого сказала она и сама себе удивилась.

***

Роза шла к машине по тропе и представляла, что скажет этой недотепе жене, от которой муж гуляет к её соседке.

«Если вы подъезды путаете, то… нет, не так. Если у ваз мозгов не хватает… и не так. Ладно, повешу на дверь объявление, что «Ленка живет в другом подъезде»», - решила она и улыбнулась тому, как ловко выкрутилась из ситуации.

- А всё-таки на счет порчи я была права! – победоносно произнесла Роза, радуясь, что теперь никто не станет над ней смеяться за излишнюю бдительность. Но тут же споткнулась и, нелепо взмахнув руками, плюхнулась в сугроб. Выбралась оттуда кряхтя на тропу. Оглянулась на деревья, над которыми поднимался к небу дымок. – Да поняла я, поняла, - пробурчала под нос и зашагала к машине молча.

Откажись от колдовского дара

Ведьма смотрела на Марту своими желтыми глазами, словно насквозь прожигала. Часы на стене громко отмерили три часа ночи.

- Приезжай ко мне, пришло время, - прохрипела баба Лида.

- Как же я приеду? Меня мама не отпустит, ругаться будет.

Ты уже не маленькая, Марта. Никто тебе ничего не запретит, можешь делать, что захочешь.

Марта обернулась на зеркало. И впрямь, тонкие косички вдруг расплелись, завились кольцами, и в отражении смотрела на нее не шестилетняя девчонка, а вполне взрослая молодая женщина.

- Приезжай, разговор есть, - сказала старуха.

И Марта проснулась.

На лбу испарина. По спине стекает холодный пот. Про старую соседку, которую побаивалась вся округа, женщина и думать забыла. Если б не эти сны.

- Может, действительно хочет меня видеть? - подумала она вслух. Голос прозвучал гулко в тишине. - А может, нет ее на этом свете давно.

Марта встала с кровати, почесала отлёжанный бок, вдела ноги в тапочки, прихватила телефон и пошаркала на кухню.

Пока в стеклянном чайнике закипала вода, женщина набрала номер матери.

- Алло, мама, привет.

- Дочь, ты опять спишь до обеда? Голос заспанный. Петухи давно пропели, а ты только глаза продрала.

- Так ведь выходной! Мам, ты помнишь бабу Лиду? У которой ещё дом был напротив, когда бабушка в деревне жила.

Голос матери вмиг переменился. Стал подозрительным.

- Ты чего это про нее вспомнила, а?

- Снилась она мне, - призналась Марта.

- Я тебе раньше с ней общаться запрещала и теперь запрещаю!

- В том-то и дело, мам. Она сказала, что я взрослая уже и никто мне указывать не может.

- Взрослая она. Ишь.

- Так ты скажешь, в чем дело?

- Старая ведьма помереть не может, вот в чем дело, - проворчала мать. - Говорят, кричит, никого не выпускает, просит, чтобы тебя привезли.

- Так ты знала...

- Знала, конечно, тёть Таня звонила. Подружка моя. Помнишь тёть Таню? Так вот, она рассказала. Я думала, в городе Лида тебя не достанет. Но, видать, зря надеялась.

- И что теперь делать?

- Добра не будет, если поедешь. Ты же знаешь, какая у нее судьба была. Врагу не пожелаешь, не то что собственной дочери. К знахарке тебе надо. К ведающей. Чтоб подсказала, как бы сделать по-правильному. Я сейчас узнаю адрес и тебе напишу. Только не тяни.

***

Такси остановилось перед сугробом. Вокруг лес. Заячьи следы меж деревьями.

- Вы куда меня привезли? Спросила Марта усатого мужика в жилетке, что сидел за рулём.

- Куда указали, туда и привез. Сами прутся сюда, а потом спрашивают. Медом вам что ли намазано? Только вчера мужика подвозил. Неделю назад - вот такую же как ты девицу.

- А вы их потом забирали?

- Я по-твоему больной, два раза сюда кататься? Бензин не казенный. Ты давай или выходи, или оплачивай поездку обратно.

- А из ваших пассажиров кто-нибудь обратно с вами уезжал?

- Они что, больные что ли, за такие деньги туда -сюда просто кататься? Все к ведьме шли.

- Так вы знаете, что там ведьма живёт?

- Ну так, рассказывают. Не все как ты, воды в рот набрали.

Марта посмотрела на мужчину, нахмурив брови. Ей не нравилось, когда кто-то совал нос не в свои дела. Особенно, если эти дела были её. Но при этом то, что таксист привозил в эту глушь не первого пассажира, ее успокоило. Женщина достала из кармана приготовленные заранее деньги, сунула водителю и вышла из машины.

Свежий морозный воздух ворвался в лёгкие. А с высоты своего роста Марта наконец разглядела узкую тропу, убегающую в лес. Не оглядываясь, женщина перешагнула через кучу снега, сгрудившуюся на обочине, и зашагала в сторону тонкой струйки серого дыма, поднимающегося вверх впереди за деревьями.

Марта шла по лесу, заглядываясь, как по стволу, перебирая когтистыми лапками, карабкается белка, как сороки наперегонки носятся с ветки на ветку, пока не вышла к маленькому низкому дому.

- А вот и дом ведуньи, - догадалась женщина.

Она сделала несколько шагов к окну, в желании заглянуть внутрь, оставшись незамеченной, но дверь внезапно распахнулась и из проёма высунулась хозяйка дома.

- Заходите скорее, - сказала она.

Марта вздрогнула от неожиданности, но тут же сделала вид, будто вовсе не испугалась.

- Иду, - откликнулась она и поспешила войти.

В доме пахло деревом, травами и воском. Марта прикрыла глаза от удовольствия. Словно в детство окунулась.

- Ты Агафья? Меня Марта зовут. Мать сказала, ты в таком разбираешься, - с порога начала говорить о делах гостья.

- Проходи, Марта. Присаживайся. Я на минутку.

Агафья накинула тулуп и выскочила из дома. Снаружи послышались хрусткие шаги, затем перестук в поленнице. Эти звуки были так знакомы Марте, что сердце ее защемило от тоски по малой родине, покинутой давным-давно.

Снова захрустел под ногами снег, шаги приблизились, дверь распахнулась, и с морозными клубами пара в дом шагнула хозяйка с полной охапкой дров.

Она свалила их у печки, поправила и посмотрела на устроившуюся в теплом углу гостью.

- Так что же ты пришла, если всё решила?

- Я? - опешила Марта, но быстро взяла себя в руки. - Мама просила. Никогда не могла ей отказать.

- Значит, хочешь быть ведьмой?

Марта пожала плечами.

- Сложно сказать. Мать пугает тем, что судьба будет незавидная. Но что страшного может случиться? Что одна буду всю жизнь жить? Так я и сейчас одна. Уже привыкла.

- Не твой это дар. Не по силам он тебе.

- Но ведь баб Лида мне его всю жизнь передать хотела. Я ещё девчонкой была, когда она, завидев меня на улице, к себе звала. Иногда казалось, что специально поджидает. Только мать переживала очень. Не давала мне к бабе Лиде ходить, запрещала. Говорила, что она добру не научит. Что все мужья у нее не своей смертью ушли, что детей не нажила из-за того, что творила. Но я в это не верю. Это всё бредни. Вот я ничего не делала в жизни плохого, а детей тоже нет и замуж не вышла. Так, может, хоть она меня научит, как жить надо.

С крыши свалился ком снега, и Марта вздрогнула. Но говорить не перестала.

- Не понимаю, чего мама так боится. Может, баба Лида и злая ведьма, как о ней говорили, но мне-то она никогда зла не делала. Только ко мне одной добра и была. Даже родная мама не всегда была так добра. Наверное, потому и запрещала. А я ведь маленькая была. Не могла ослушаться. Нет, чтобы тайком к ней бегать. Я прямо сказала, что заходить больше не смогу. Тогда баб Лида мать у колодца поймала. И сказала, что если она и дальше будет мне запрещать к ней ходить, то я совсем ходить не смогу. Недели не прошло, как мы вещи собрали и переехали к родственникам в город. Ютились в крошечной квартирке.

- Думаешь, ведовство - это про одиночество? - спросила Агафья. - Поверь мне, заскучать будет некогда. И днём и ночью будут приходить. Только успевай принимать гостей. И с того света, и с этого.

- Что значит с того света? - переспросила Марта и икнула.

- Бесы, души, другие сущности. Душам упокоение требуется или еда. Голодно им на земле неупокоенным. А бесы жизни не дадут, пока работы им не будет. Только не всякий труд они признают. Порчи, крадник, привороты делать придется. Изводить людей. Согласна на это?

- Говорят, это человек выбирает...

- Это до того, как решит руками какой силы становиться. И та ведьма, что снится тебе, работает именно с такими. И тебе своих бесов рабочих передаст. Договор с ними давно заключён и условия известны.

Марта недоверчиво уставилась на ведунью.

- Откуда вам знать?

-Оттуда же, откуда знаю, что ты ни одного дня, проведенного в доме ведьмы не помнишь.

Хотела было гостья возразить, да не сумела.

- Так значит, только такой у меня путь останется?

- Только такой.

- И отказаться людей портить я не смогу?

- Если поедешь к ней, если силу получишь, то не сможешь.

Марта вздохнула.

- Так как же мне тогда быть?

В тот же миг застучали шаги по крыше, а в печи зашумел огонь. Словно ведьма старая за километры услышала, что не придут к ней силу забрать.

- Не езди к ней. Попроси людей, чтобы крышу разобрали. Тогда без мучений сможет она уйти. А ты сохранишь свою душу чистой, не согрешишь против своей совести, не изведешь дитя во чреве, не уведешь мужа из семьи, не сведешь жену в могилу. Обычную жизнь проживёшь. Скучную, семейную, с двумя детьми.

- Хочешь сказать, я ещё выйду замуж? Разве на мне нет венца безбрачия или ведьминой метки?

- Уйдет хозяйка старого дома, а с ней и судьба твоя поменяется. Поедешь в деревню - станешь ведьмой, как и хотела. А теперь иди. Сейчас мой хороший знакомый в город поедет. Ты его сразу узнаешь, у него грузовичок с красными боками. Остановишь, он подвезет, куда скажешь

Марта поднялась.

- Спасибо тебе.

- Поторопись, пропустишь- придется здесь ночевать.

***

Марта стояла на обочине, вглядываясь в уходящую за горизонт дорогу. Наконец, вдали показался грузовичок. Марта вскинула руку и как только автомобиль поравнялся с ней и остановился, открыла дверцу. Как и предупреждала хозяйка домика в лесу, кузов у него и правда был выкрашен красной краской.

- Агафья сказала, что вы подвезете.

- Ну, если Агафья сказала, - пожал плечами мужичок. - Только мне в два места сегодня нужно. В город и в деревню. Вам- то куда?

Женщина уже залезла в салон, когда он спросил это, - и замерла на мгновение.

- В город, поехали в город, - сказала она и захлопнула дверцу. - Мне ещё будущего мужа встретить нужно. Кстати, а вы крыши разбирать умеете?

Порча на зерно

На часах снова три после полуночи. Алина села на кровати. Ее била крупная дрожь. Уже месяц кошмары приходили к ней каждую ночь и неизменно будили в одно и то же время. Но так Алина испугалась впервые. Снилось, будто её опускают прямиком в свежевыкопанную яму. Пахнет влажной почвой. Комья земли осыпаются на нее с краев. Со всех сторон медленно подбираются к голове жирные белые черви. Они щёлкают маленькими клювиками, жаждут прогрызть плоть, чтобы добраться до серого вещества. Но хуже всего был удушающий запах тухлого мяса, пропитавший подушку…

Алина поежилась и машинально потрогала голову. В руке осталась прядь темных волос. Девушка уставилась на них с ужасом, резко отбросила в сторону, вскочила, схватила подушку и дрожащими руками сорвала с нее наволочку. Света было недостаточно, чтобы разглядеть швы как следует. Алина включила торшер. Внимательно, словно от этого зависела ее жизнь, девушка разглядывала стежок за стежком, пока не нашла того, что искала. Такие незаметные, аккуратные. Строчка была почти неотличима от заводской, но всё же Алина поняла: сделана вручную. Опрометью она кинулась в ванную. Маникюрными ножницами вспорола шов и встряхнула подушку. О чугунную ванну застучали, подпрыгивая, зерна, сверху упали перья, но девушка уже увидела то, о чем раньше могла только догадываться.

- Всё-таки сделала! Прокляла меня, змея, как и обещала!

***

Снег летел ей в лицо, но Алина упорно шагала вперёд, противясь ветру, не позволяя ему сбить себя с пути. Тропа уходила в ельник. Девушка, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелась в низкое небо. Дымок, поднимавшийся над деревьями, был совсем рядом. И хорошо. Ведь она уже готова была повернуть обратно, так и не дойдя до заветной избушки, о которой и узнала-то совершенно случайно. В поликлинике случайно подслушала разговор. И запомнила.

- Что, если никакой ведающей здесь нет, и бабки просто придумали ее, пока томились в очереди к терапевту? - ворчала она под нос, жалея, что поехала в глушь, не зная куда, не ведая к кому...

Снежинки попадали в глаза и в нос, кололись острыми гранями, будто хотели задержать, не пустить ее. Но стоило пройти ещё сто метров, как из-за разлапистых веток елей выглянула избушка. Низенькая, она по окна утонула в сугробах.

Ветер улегся. Снег падал бесшумно. И от этой внезапной тишины Алине стало не по себе. Вся смелость разом растерялась. Девушка подошла к открытым сеням и осторожно вошла внутрь. Прислоненным к стене веником обмела снег с сапожек. Только из рифленой подошвы вымести не сумела, а обстучать не решилась. Постояла немного, переминаясь с ноги на ногу, набиралась храбрости и постучала.

- Входи, - позвал приятный молодой голос.

Гостья несмело открыла дверь.

- Не бойся, не кусаюсь, проходи скорее, не выстужай комнату, - попросила небольшого роста женщина, помешивая в котелке на печке пахнущее травами варево. Алина окинула взглядом печку, стол, тканые дорожки на полу и снова посмотрела на молодую женщину.

«Дочка или племянница. А может внучка?» - пронеслось в голове.

- Я ищу ведающую. Случайно услышала, что здесь такая живет. Не уверена, что точно запомнила, как проехать. Не подскажите, есть тут у вас поблизости такая женщина?

- Подскажу, - ответила хозяйка, не отрываясь от работы. - Это я и есть. Только поздно ты пришла.

У Алины от этих слов защемило в груди. Дышать стало трудно.

- Почему поздно? Хотите сказать, мне уже не помочь? – задала она вопрос, глядя в спину женщине.

Та и не подумала бросить свои домашние дела. И на Алину даже не взглянула.

- Отчего же? Просто явись ты раньше, волосы бы сохранила. А теперь уж половины косы не хватает.

Алина машинально потянулась поправить волосы, да только тут поняла, что под шапкой разглядеть прическу женщина никак не могла.

- Как вы узнали про волосы?

- Сон про тебя видела. Да ты проходи, не стой на пороге. Меня можешь звать Агафьей.

Женщина наконец обернулась, и Алина едва удержалась, чтобы не отпрянуть назад. Взгляд у хозяйки дома уж больно был пронизывающий. Будто в самую душу заглядывала.

- Вы ясновидящая? Скажите, что я сделала не так? Почему это именно со мной происходит? Если вы такая сильная, как про вас говорят, то вы всё знаете.

- Знаю, что порча на тебе. Но для этого и дар не нужен. Сюда здоровые люди редко заходят. В избушку посреди леса тот, у кого в жизни бед не случалось, не явится.

Алина переступила с ноги на ногу. На круглый, вязаный из пряжи и лоскутов коврик стекала вода из-под подошвы сапог.

- Вы можете мне помочь?

Агафья окинула её взглядом.

- Разувайся, проходи и садись, - велела ведунья.

Она переставила варево на деревянную подставку, накрыла крышкой, достала из-под стола деревянный ящик.

Алина послушно стянула сапоги, сняла куртку, подошла к печи, села, куда указали и стала наблюдать за тем, как Агафья извлекает из ящика ритуальную посуду.

Ведунья плеснула немного воды из чайника в кастрюльку, поставила ее на огонь. Миг – и закипело. Небольшой кусочек белого воска ведунья отправила в ковш на водяную баню. А сама сняла пучок трав, подвешенный к потолку, от печи длинной щепкой взяла огня, подожгла и затушила, чтобы не горело, а только тлело. Густой белый дым тонкой струйкой взвился вверх. Агафья прошлась по кругу, тихо нашептывая слова.

Алиса поглядывала на воск. Он таял, словно масло на сковороде, и вскоре стал совсем жидким. Тогда ведунья налила воды в медный таз и одним ловким движением опрокинула туда всё, что натопилось в ковше.

На глазах получившаяся фигурка застыла. Тогда Агафья достала её и вгляделась.

- Помочь тебе ещё можно. Но порча на зерно сделана. Значит, нужно найти все до единого зернышка и лишь тогда её снять получится.

- Я нашла их. И с собой привезла.

- Уверена, что все здесь?

- Я их в подушке нашла и несколько часов каждое перышко пересматривала, каждый шовчик!

- Ну смотри, если хоть одно осталось, то дозволения на снятие порчи могут и не дать.

- Я уверена. Все здесь!

Агафья сняла кипящую воду с огня.

- Если не испугаешься, то и порчу снимешь и, кто сделал, узнаешь…

***

В печи трещал огонь. Хозяйка ходила по комнате, готовя ритуал. Старые деревянные полы скрипели под ее шагами.

- Когда порог переступишь, не говоря ни слова загляни в эту кадку. Смотри туда, пока в отражении не увидишь, кто порчу навел.

- Я и так знаю. Это золовка моя, - сказала Алина и, перехватив внимательный взгляд ведуньи, не смогла остановиться: – Она в семье самая младшая. Всё для нее делалось. Максим на десять лет раньше родился и всю жизнь ее малышкой считал. Кристиночке поступать надо, деньги на учебу. В общежитии сестренке жить тяжело, надо квартирку снять -родители не потянут. А мне ведь даже не за себя обидно, хотя деньги он у нашей семьи отнимал: из-за его сестры у нас не раз и не два отпуск сорвался. Ремонт недоделали, чтобы ей зимние вещи при живых родителях купить. А однажды он деньги, которые на лечение зубов откладывал, ей отдал, чтобы с друзьями на море съездила. И это при том, что мама с папой тоже все деньги на нее спускают. На Максима у них никогда копеечки не находилось. В четырнадцать лет сам зарабатывать начал. И на учебу сам заработал. Пока учился – тоже работал. Не брезговал и листовки по вечерам раздавать, и объявления клеить. А эта мартышка, видите ли, ручки замарать не хотела. Со всех деньги сосала, жила припеваючи. Лопнуло мое терпение! С мужем поговорила. Долгий разговор был. Но краник денежный прикрыть убедила. Вот Кристина и разозлилась на меня, когда узнала. Истерику закатила. Кричала, что всё сделает, чтобы нас с Максимом развести. Я тогда не придала значения ее угрозам. А зря.

НАЧАЛО ИСТОРИИ

Алина выдохнула.

- В кадку заглянуть всё равно придется. И слова сказать, каким я научила. Только тогда обряд будет завершен, - пояснила ведунья. Вручила девушке бидон с кипятком, выструганную из дерева лопатку и отрез черной ткани. – Теперь иди. И что бы ни увидела – с пути не сворачивай. А как дойдешь до перекрестка, сделай, как велено.

- Я всё запомнила, - сказала девушка, кивнула своим мыслям, открыла дверь и вышла из дома.

Зимний вечер окутал лес холодным покрывалом. Снег хрустел под ногами. Тропа уводила Алину прочь от домика, от дороги, от случайных свидетелей колдовства. Темные силуэты деревьев, покрытых снегом, наклонялись над ней. Приходилось отводить локоть в сторону, чтобы алюминиевый бидончик не бился об ногу при ходьбе, не мешал идти вперед. А дойти до перекрестка лесных троп ей Агафья велела как можно скорее, тогда кипяток не успеет остыть. В другой руке она держала завернутые в черное сукно порченые зерна. Темнота быстро опускалась на лес. Споткнешься – рассыплется, растеряется зерно, и тогда беду не отвести…

Ветра не было. Замолкли птицы. Медленно падали снежинки. Уже наступили сумерки, и Алине стало мерещиться, будто слева кто-то идет параллельно тропе. Неслышно ступает по глубокому снегу. Только ведунья говорила ни в коем случае от тропы взгляд не отводить. Тень вдруг метнулось, став на несколько шагов ближе. С ели посыпался снег, а сердце у Алины в груди забилось вдвое быстрее. Она сжала черную ткань, боясь выпустить её из рук. Ноги не слушались. То и дело норовили наступить мимо тропы, провалиться в сугроб. И в какой-то момент Алине показалось, что уже не одно существо провожает её по лесу. Всю силу воли она потратила на то, чтобы не повернуть головы, не посмотреть в сторону, где мелькали между деревьями тени.

«Волки? Медведи? - гадала про себя девушка. - Агафья предупредила бы меня о таких соседях. Или нет?»

Хотя от напряжения Алину всю дорогу бросало в жар, по спине прошел неприятный холодок.

Внезапно одна тень отделилась от земли и взметнулась вверх. Заскрипела позади старая ель, глухо свалился с нее снег. Алина вздрогнула. Ноги стали ватными. Ей хотелось немедля развернуться и бежать. Но Агафья и это накрепко запретила.

«Может, это рысь? Рыси прыгают по деревьям и не нападают на взрослых людей», - успокаивала себя девушка.

За спиной послышался шепот. Будто кто-то переговаривался в лесной чаще. Ужас охватил Алину, слезы подступили к глазам - тропа расплылась. Сколько ещё идти до перекрестка и есть ли он на самом деле – она не знала, и оттого ей становилось всё страшнее.

Время размылось. Девушка не знала, как долго она идет. Десять минут? Полчаса? Час? Уже совсем стемнело. Алина сморгнула слезу и едва не упала на колени, увидев долгожданный перекресток. Под шепот, что становился всё ближе, она дошла до старой ели. Под лапами виднелась прогалина. Отложив бидон и сукно, девушка начала копать. Она откидывала снег, стараясь не провалиться в снежную ловушку. И если идти, вооружившись бидоном было жутко, то раскапывать снег голыми руками, когда в тишине леса за спиной слышишь чью-то поступь, было жутко.

А шепот звучал уже совсем рядом. Теней становилось всё больше. Они мерещились ей уже со всех сторон. Словно выжидали удобного момента, чтобы наброситься.

Вот под перчатками, что дала ведунья, показалась мерзлая земля. Алина схватила бидон. Он уже не был таким обжигающе горячим. Но стоило его открыть - повалил пар.

Девушка вылила немного воды на землю, достала из кармана деревянную лопатку и принялась копать. Собственное дыхание звучало громко. Снег налипал на одежду. Алина скребла землю и снова доливала воды, чтобы согреть почву. Небольшой ямки уже хватало, чтобы положить в нее сверток, только Агафья предупредила: зерно не должно взойти. Ему нужно сгнить в темноте, чтобы порча не проросла вместе с зеленым листом по весне. И Алина копала. Пальцы уже болели от работы на холоде. Нос горел, щеки онемели.

А вокруг в темноте оживал лес. Всё скрипело, гудело, шептало. Прямо за спиной раздался треск, и Алина невольно сжалась, но тут же продолжила копать. Последние капли воды уже не исходили паром. Девушка положила сукно с зерном в яму. Засыпала замерзающую на глазах землю обратно, прочла заговор, схватила бидончик и, не поднимая головы, поспешила назад.

В небе взошла луна. Алина знала это лишь потому, как засеребрился снег под ногами. Она старалась не думать о следах копыт на тропе. Их не было, когда она шла к перекрёстку.

Словно насмехаясь над ней, кто-то засвистел за спиной.

И когда ей казалось, что этот лес никогда не отпустит, впереди показался домик ведуньи.

Из последних сил Алина дошла до двери, открыла ее и плюхнулась на колени перед кадкой. Пустой бидон с лязганьем упал рядом.

В передней горели свечи, но их огня не хватало. В полумраке Алина вглядывалась в темную гладь воды. Но видела только свое лицо. Воздух за плечом дрогнул и тени поползли по стене. Вдруг прямо за собой Алина увидела силуэт. Женская фигура приближалась. А ведь в доме кроме Агафьи- никого. Да и ни одна половица не скрипнула. Кричать нельзя! Ведунья просила подать ей знак, лишь когда узнает, кто пришел, а лица ещё не видно. Вот уже темный силуэт за плечом. Алина вскинула руку. Ведунья быстро подошла и накрыла кадку черным платком.

Вода плеснулась о края, словно рыба хвостом вильнула. Девушка попятилась, как была, на коленках.

- Этого не может быть. Рита не могла. Она ведь моя лучшая подруга, - шептала Алина. Она посмотрела на Агафью. – Это ошибка. Золовка меня ненавидела. Всегда меня не любила. Боялась, что Максим перестанет её «хотелки» оплачивать. И доступ в квартиру у нее был. Да они со свекровью нам эти подушки на свадьбу и подарили!

- А у лучшей подруги доступа не было? – спросила Агафья вкрадчиво. Будто с ребенком говорила.

- Она приходила цветы поливать, когда мы с Максом в отпуск уезжали. Но Рита не такой человек. Она очень добрая. Потому у нее жизнь и не складывается. Ею все пользуются…

Агафья подошла ближе и помогла девушке подняться с колен.

- Разве она не жаловалась, что после свадьбы вы стали редко видеться?

- Ну она переживала, конечно, но за другое. Всё время говорила, что Максим меня недостоин. Так и получилось в итоге. Развелись. Да если бы не Ритка, деньги так из семьи и утекали бы! И после развода она меня поддерживала. Мы с ней со школы дружим. Только она невезучая…

- И в чем же ей не везет?

- Да во всем. Подали документы в театральный, так я прошла, а ее не взяли, хоть и талантливая. Раньше мы в волейбол играли в одной команде, так она связки порвала и на соревнования важные не смогла поехать. Когда в клуб идем, парни ко мне знакомиться подходят, хотя она гораздо красивее!

- И что же, Максим тоже к тебе подошел?

Алина замялась.

- Нет, он сначала с ней познакомился…

- А потом увидел тебя и…

- И влюбился. Но я ведь в этом не виновата! Рита любит меня. Она сама сказала, что… что нас теперь разлучит только смерть…

Алина смотрела на ведунью, не веря своим ушам.

- На родину твоя подружка ездила, бабушку попроведать, - продолжала Агафья.

- А после этого у нас цветы поливала… Но чем я ей помешала?

- Своей удачей. Своей жизнью.

- Но она ведь каждую собаку на улице пожалеет, накормит.

- А тебя не пожалела. Так бывает, что зверя жальче, чем человека. Особенно тем, кому кажется, что люди вокруг злые, что все только и хотят, что обидеть, обмануть, к рукам самое дорогое прибрать.

- Зачем же было порчу насылать? Я ведь не специально Макса увела. Да и не был он никогда её. Потерпела бы она полгода, мы бы с ним всё равно развелись!

- А потом бы ты у нее другого жениха умыкнула. И тоже нечаянно.

- Что же мне теперь делать?

- Три дня никого в дом не впускать, ничего не брать и не отдавать, - пожала плечами ведунья.

Алина понуро повесила голову.

- А с Ритой что будет?

- Сколько злости вложила, столько и получит, - ответила Агафья.

Пропащая

Татьяна старалась не слушать, что говорит её мать, но обидные слова долетали и били в самое сердце. Так ножи в руках искусного метателя всегда достигают цели.

- Пропащая! Не даром твой брак развалился. А я говорила, чтобы ты не связывалась с этим Игорем! Позор на мою седую голову!

Оправдываться Таня не собиралась да и не могла. Перед мамой она всегда становилась робкой и податливой. Перечить не смела. В юности – да. Она убегала из дома, лишь бы не находиться под гнётом маменьки-тирана. Мать всегда была властной. Оттого Таня и выскочила за Игоря, едва стукнуло восемнадцать. Мать тогда сказала, что нет у неё больше дочери и полностью переключила внимание на младшего брата. И уж за него взялась всерьёз. Когда подошло время, невесту ему выбрала самостоятельно. Добропорядочную, тихую и скромную.

- По мужикам опять собралась? – не унималась маменька.

- Я к брату поеду, мама. У него снова проблемы.

- Никаких проблем у Вити нет! Не выдумывай!

- Как скажешь, мам. Поеду навещу.

Таня быстро выскочила из дома, пока мать не потребовала разуться и остаться дома. Знала – не сумеет отказать. Так бывало уже не раз: взбрыкнёт Татьяна, твёрдо решит поступать по-своему, как когда-то в детстве, но стоит маме посмотреть сурово, требуя послушания, и взрослая дочь сдавала позиции, делала всё, как велено.

Таня выскочила в подъезд, воткнула наушники, чтобы не слышать, как мать будет кричать ей из окна. Вышла, пересекла двор, добрела до остановки. Машина брата уже стояла в «кармане», мигая аварийкой.

- Я уж думал, ты не придёшь, - сказал Витя, когда Таня села в автомобиль и пристегнула ремень безопасности.

- И небезосновательно, - выдохнула Татьяна. – Поехали скорее, а то у меня чувство такое, что она за мной пойдёт следить.

- С неё станется, - подтвердил Виктор, выезжая на полосу движения. – Так что там за дело у тебя?

Поворотник тихо щёлкал, и Таня под этот монотонный звук расслабилась, растеклась по сиденью.

- Если расскажу, ты мне не поверишь, решишь, что я с приветом и никуда не повезёшь.

- Я и сейчас могу не повезти, если не скажешь.

Татьяна хмыкнула. Чувствовала, что брат шутит. Хоть и понимала: лишь наполовину. Он и вправду отказался бы от поездки, опоздай она хоть на пять минут. Таня рентгеновским зрением не обладала, но знала: у него в багажнике уже лежит пакет, в котором будут позвякивать всю дорогу стеклянные бутылки, шуршать солёной рыбой и кальмарами целлофановые кульки. Наступил долгожданный вечер пятницы и если в будни Витя держался, то последний день перед выходными контролировать себя уже не мог. Таня внимательно взглянула на брата и спросила:

- Как ты вообще?

- Да всё по-старому.

- Снова кошмары?

- Да, только теперь такое чувство, что эта тварь из сна наблюдает за мной наяву…

Он помолчал немного, проезжая сложный перекрёсток и продолжил:

- Сначала думал, что показалось. Открыл глаза, и что-то в углу мелькнуло. Ну, тень такая… Спросонья чего не привидится… Но с каждым днём всё ближе подходит. Знаешь, будто сначала опасалась, а потом поняла, что не смогу ей ничего сделать. Теперь успеваю разглядеть её красные зрачки в темноте. Это так жутко, Тань.

- Наталье говорил?

- Нет, конечно. Она матери позвонит. А оно мне надо?

- С женой-то наладилось?

Витя поморщился, будто проглотил горькое лекарство.

- В прошлый раз, когда хотел разводиться, мать вмешалась. Заставила пить травы из трехлитровой банки. Успокаивающие. Отвар чёрный, плавает там какая-то пакость. Но ты знаешь, помогло. Успокоился. Может, у меня и вправду с нервами что-то… Вот и мерещится всякое.

Таня сжала ручку сумки, в которой лежал большой сверток, собранный в тайне от матери.

- Вот тут сверни направо, - подсказала она.

- За город едем?

- Да. Там впереди заправка будет, заверни, если нужно.

***

Листва была ещё зелёной. Лишь изредка желтые краски пробивались в кронах деревьев по обочинам.

Таня пристально всматривалась в лес по левую сторону. Вот проехали какое-то поселение, доживающее последние годы. Автобусную остановка без названия и без части задней стенки.

- Мы уже рядом. Тут тормози!

Витя нажал на педаль, съехал на обочину, остановился и только затем оглянулся.

- Тань, мы зачем сюда приехали? За грибами? Ты же знаешь, я не любитель тихой охоты.

- Не за грибами. Ты мне доверяешь?

- После такого вопроса? Не очень.

- Мне нужно найти одну женщину. Она живет здесь неподалеку. Одна я идти боюсь. Сам видишь, какая тут глухомань. Ты меня проводишь?

- Ну что за шпионские игры, Таня? – проворчал брат, но из машины всё-таки вышел. – И куда нам?

Женщина осмотрелась.

- Вот по той тропе.

Таня пошла впереди. Мимо зарослей шиповника, мимо тихого озера. С воды снялась и, возмущённо крякая, полетела пара уток.

Брат с сестрой проводили их взглядами до самого ельника, где птицы скрылись за острыми макушками.

- Какие места, - задумчиво протянул Витя. – Вроде, не так далеко от жилья, а уже, считай, глушь. Утки вот. Не удивлюсь, если и другая дичь водится. Может, и волки ходят. Глянь какой лес густой.

Они шли по тропе, а вокруг и впереди ели тянули к ним мохнатые лапы.

- Сказочный лес, - проговорила Таня.

- А вот и избушка бабы Яги, - заметил Витя, и Татьяна оглянулась на него, поразившись тому, насколько он оказался прав.

Но удивилась ещё больше, увидев, что по тропе они шли не одни. Невысокая женщина в белом платке стояла позади Виктора и улыбалась.

- Хорошо, что ты пришла, - сказала она Тане.

Витя обернулся. Татьяна не видела выражения его лица, но по развороту плеч поняла – брат тоже не заметил незнакомки.

- Вы – Агафья, так?

- Так.

- Мне сказали, вы сможете нам помочь. Говорят, вы видите будущее и прошлое…

- Не стоит верить всему, что болтают, - сказала женщина, поправив платок у лица. – Проходите в дом.

Она обогнула незваных гостей, поднялась, открыла дверь и обернулась.

- Ну что? Идёте или так и будете чёрную болотную траву пить?

По телу Тани прокатился жар. Она посмотрела на брата и поняла, что он тоже сразу догадался о какой траве идёт речь.

- Откуда она знает? Ты ей говорила? Кому ты рассказывала?

- Никому, - шепнула в ответ Татьяна и последовала за ведуньей.

Витя вдруг вздрогнул.

Таня проследила за его взглядом и ей показалось, что в густых еловых тенях мелькнули красные точки глаз.

- Что это? – испуганно проговорила сестра.

Она почувствовала, как по ногам вверх поднимается пробирающий до костей холод.

Ведунья глянула туда, куда смотрели гости, а затем перевела взгляд на них самих.

- Если вы видите это днём, то у нас мало времени, - сказала она.

***

В старом доме после улицы было темно. Только побеленная печка бросалась в глаза да на стол у окна падал свет.

- Откуда вы узнали? – спросил незнакомку Виктор.

- Просто увидела, - ответила Агафья. – Как вижу, что жену тебе мать выбрала. Сама привела. Сама тебя дурманом опоила.

- Я в такое не верю. Меня сюда привела сестра, сам бы я ни за что не пошёл.

- Привороженные редко сами приходят за помощью. Оморочки на то и ставятся, чтобы никто из доброжелателей глаза на разные странности открыть не смог.

- Что-то у вас не сходится. Я ведь хотел уйти. Стал бы я подавать на развод, если б был привязанный?

- Под приворотом, вроде, мужчина должен ходить как в воду опущенный, не сметь головы поднять, - засомневалась сестра.

- Через год приворот стал слабеть. Ты бы уже тогда ушёл, если бы не ребёнок.

Виктор глянул на сестру. Хоть он и не произнес ни слова, Таня чётко прочла вопрос в его глазах.

- Клянусь, что ничего ей не рассказывала! – проговорила она.

Ведунья же на её слова не обратила внимания. Уставилась на Витю своими глазами-колодцами. У мужчины по спине прошел холодок. Такого жуткого взгляда он и в фильмах ужасов не видел. Будто сама бездна смотрит.

- А головы ты и так не поднимаешь. От выпивки. Жизни у тебя нет. Только работа, ребёнок и бутылка.

Слова неприятно резанули Виктора по больному.

- От несчастливого брака всё идёт. Сколько мужиков спивается? Что, каждого приворожили?

- Не каждого, - согласилась Агафья, не отводя глаз. – Но что тебе за дело до других? Про себя ответь. Когда пить начал?

Виктор вскинулся было, но тут же сник.

- Как раз перед женитьбой и начал. Не помню, почему выбрал её. Мне такие никогда и не нравились. Тихоня. Отличница. Правильная слишком: всё простит, вторую щёку подставит. Говорил ей, что не люблю, что развода хочу, а она плакала, мол, ты скажи, чего тебе не хватает, я стану лучшей женой... – проговорил он с досадой, снова посмотрел на сестру. – Самому от себя тошно. Как будто я тиран какой-то. Но я ведь наоборот, отпустить её хочу. И чтобы она меня тоже отпустила… А потом выяснилось, что Наташа беременна несколько месяцев как… И срок такой, что… Но я бы не стал её уговаривать. Да она бы и не согласилась. А я ведь не последний гад, чтобы женщину, которая моего ребенка носит, бросить.

- Но уходить не передумал, - добавила Агафья.

- Не передумал. Хотел дождаться, пока родится. Помочь год-два, пока в садик очередь не подойдёт. Там она бы и на работу выйти смогла. И личную жизнь налаживать.

- И почему же не ушёл? – спросила ведунья.

- Вы тут всё видите, вы мне и скажите, - вскинулся Витя

- Это моя вина. Это всё я виновата, - вдруг заговорила Таня, обратив на себя все взоры. - Верно она говорит, что я пропащая.

Витя смотрел на сестру непонимающе.

- Что ты сделала? Не наговаривай на себя, и мать не слушай. Не понимаю, почему ты до сих пор с ней живёшь…

- Это я проболталась, что ты снова собираешься подавать на развод, - призналась Татьяна. – Я не хотела, не думала, что так выйдет. Просто в последнее время она так на меня давила, Витя, ты ведь её знаешь! Она про меня такие гадости говорила, мол, я никудышная дочь и мужа выбрала неправильного и, кроме как за ней приглядывать в старости, больше ни на что не гожусь, - выпалила Таня и виновато опустила глаза.

Виктор сделал к ней шаг и приобнял одной рукой, как в детстве, когда мать срывалась на сестру из-за какой-нибудь глупости и та плакала беззвучно, чтобы не навлечь ещё больший гнев.

- Ну-ну, ты же знаешь, что это всё её злой язык. Ты вовсе не пропащая.

- Витя, ты не понимаешь, - ответила Таня дрожащим голосом, словно действительно готова была сорваться и зареветь. - Я тогда сказала, что её любимый сын, который всё делает правильно, тоже скоро разведётся. Я ведь хотела ей насолить, понимаешь? А в итоге подвела тебя! Ты бы видел её глаза… А потом… потом она притащила эту банку. Уговаривала меня отнести её тебе. Но я отказалась!

- Не вини себя, - сказал Виктор. - Ты не сделала ничего плохого, просто защищалась… Как могла.

Брат и сестра стояли обнявшись, будто и забыли, где находятся. Общие детские воспоминания всплыли перед глазами, словно всё было вчера. Потому оба вздрогнули, когда Агафья заговорила.

- Опоили тебя. Отливать надо, отчитывать. То, что видишь тень, само за себя говорит. Мир для тебя стал тонким.

- Я тоже её видела, - сказала Таня.

Агафья кивнула.

- Это оттого, что между вами связь незримая. И по крови ты с брата черноту забираешь. Если бы не это, его бы уже не стало. Но и тебя надолго не хватит.

Ведунья взяла с полки свечу, спички. Зажгла фитиль, дождалась, когда пламя разгорится, и провела огнём перед лицом Татьяны, затем сделала то же движение на уровне её пояса.

- Зря ты мать в свой дом впустила. Бежать нужно было без оглядки, - сказала она, и Таня почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, соглашаясь.

- Она помириться хотела. Вот и пришла. Как бы я её не впустила.

- Что с перьями и нитками сделала?

Взгляд Агафьи напугал Таню. Нечеловеческий, страшный.

- Выбросила.

- А следовало сжечь. Это рассорки и остуды на тебя и мужа твоего. По судьбе он тебе был.

- Хотите сказать, меня приворожили к Наташке, а Таню наоборот? Не вижу логики, - вмешался Витя.

Агафья снова проделала фокус со свечой и огонь взбесился, словно по комнате прошел сквозняк.

- Тебе она сама невесту выбирала. Такую, которая ей слова против не скажет. А сестра твоя мужчину нашла сама. Он сильный, в обиду её не дал бы и помыкать ею не позволил бы.

Таня моргала так, будто впервые увидела настоящий мир.

- Значит, мы из-за неё разошлись? Но зачем же она меня попрекает разводом?

- Чтобы доказать, что счастья тебе не видать, чтобы к себе привязать. Кто-то должен за старушкой ухаживать. Прибирать дом, готовить еду.

- Да мы на её пенсию живём! Меня ведь даже на работу не берут!

- Потому и не берут. Закрыла она тебе все пути. Ни работы, ни друзей, ни семьи. Рабская жизнь, у её ног сидеть будешь до самой смерти.

Таня открыла рот, чтобы спросить до чьей, но не отважилась.

Зато Витя решился:

- Тогда почему же она отца отпустила? Почему не привязала его, как меня к Наташке?

- Слишком неожиданным был его поступок. Сбежал днём, пока она была на работе. И адреса не оставил. Такой властной женщине потребовалось немало сил, чтобы пережить это предательство. А потом из дома сбежала старшая дочь… Именно потому она и стала интересоваться магией. Чтобы всё под контролем держать. И если узнает, что вы пытались путы снять, выбраться она вам уже не даст. Своими руками загубит, а уйти не позволит. Потому решайтесь: сейчас или никогда.

По загривкам Тани и Вити побежали мурашки.

- Так все шарлатаны говорят, - заметил Виктор. – Давят, заставляют определиться вот прямо сию секунду. Потому что знают: поговорит человек с кем-то и поймёт их замысел.

Агафья кивнула. Посмотрела в окно. Розовые облака возвестили о том, что солнце совсем скоро закатится за горизонт.

- У вас есть время до заката.

***

Татьяна наблюдала за тем, как под лапами елей скачет маленькая серая птичка. Над лесом уже сгустились сумерки, и разобрать цвет оперения теперь не представлялось возможным.

- Что тут думать, - сказал Виктор. – Обманщица она и шарлатанка. Я слышал у них свои источники информации. По соцсетям пошерстят, поговорят с кем-нибудь, вот уже и портрет готов.

- Только ей не с кем было говорить, Витя. Мне адрес дала подружка с прежней работы. Мы с ней давно не виделись, случайно в магазине встретились. Повезло. Она живёт совершенно в другом районе. Да и Агафья заранее никого не записывает. Не удивлюсь, если у неё и телефона-то нет, не то что интернета…

- Тут какая-то деревня недалеко, там и телефон, и интернет найти можно…

- Витя, признай уже, что не могла она выяснить то, что нам с тобой рассказала.

Где-то в ельнике хрустнули ветки, и Таня, метнув в ту сторону встревоженный взгляд, поёжилась.

- И что ты предлагаешь? Остаться, чтобы она вокруг тебя свечой махала?

- Ну хуже-то не будет, - пробурчала сестра. – Особенно если мне и вправду придется прожить ту судьбу, что она увидела и предрекла…

- Многие живут и похуже. А то, что она говорит, похоже на бред больной фантазии.

- А чёрная тень с красными глазами, которая преследует тебя по ночам во сне и наяву, не бред? Может, ты её тоже выдумал?

Движение под елями заставило их разом посмотреть в одну точку, но это снова была всего лишь птица.

- Таня… не верю я в эти порчи и привороты. А даже если эта тень за мной пришла, значит, судьба такая.

- Себя не жалеешь, так меня пожалей. Что мне останется, если тебя не будет? Я и так из дома без согласия матери выйти не могу. Ни подруг, ни мужа, ни детей. Единственное место, куда она без вопросов ещё разрешает уходить – к тебе. Но после сегодняшней моей выходки, может, и к тебе не отпустит.

- Сегодня так, завтра иначе… Иногда жизнь кажется такой несправедливой, а потом всё налаживается и думаешь: и чего это я суетился?

- Неужели тебе всё равно? Неужто забыл, каково жить с ней под одной крышей?

- Ну не надо, Таня…

- Ты идёшь или нет?

Сестра смотрела на него исподлобья. Нижняя губа подрагивала, как в детстве, когда она вот-вот готова была разреветься.

- Иду.

Последние лучи солнца догорали над макушками деревьев.

***

Осень стояла тёплая, но ведунья для чего-то затопила печку. Стало душно. Солнце село, и свет в комнате давала лишь оплывшая свеча на столе. Таня почувствовала, как начинают гореть щёки. За окном было совсем ничего не видно. И всё же женщине показалось, будто красные огоньки смазанным движением промелькнули где-то во тьме. Она взяла брата за руку, этот простой жест всегда помогал ей, когда на душе было неспокойно.

Тем временем, словно забыв о посетителях, Агафья прошлась по комнате с пучком травы. Сплетённые сухоцветы шаяли, от дыма в горле у Тани запершило, а глаза стали слезиться. Ведунья же не обращала на них никакого внимания, даже не взглянула, проходя мимо по третьему кругу.

Но нарушить тишину неуместным вопросом или даже движением ни брат, ни сестра отчего-то не решались. Чувствовали, что нельзя, хоть и было странно стоять и наблюдать за приготовлениями к обряду со стороны. Будто они не живые люди, а безмолвные призраки, не способные повлиять на ход событий.

В помещении стало дымно. Голова у Тани затуманилась, мысли замедлились.

Агафья дождалась, пока трава дотлеет, и поставила табурет в центре комнаты. Жестом указала Татьяне сесть на него.

Женщина нехотя отпустила пальцы брата. Осторожно вышла в центр комнаты и приземлилась на деревянную сидушку.

- Мне сидеть здесь?

Агафья кивнула, в руках у неё будто сам собой появился крошечный клубок. Шерстяной нитью она связала Тане ноги и руки. Достала тонкие свечи, зажгла.

Татьяна чувствовала себя странно, будто попала на представление. Словно пыталась разгадать секрет фокусника, она следила глазами за тем, как по комнате, что-то тихо нашептывая, двигается ведунья. Точно ждала, что вот-вот увидит, как из рукава Агафьи выпадет карта или кролик выскочит из корзины, а ведунья скажет, что всё это розыгрыш. Только назойливая мысль о том, что эта сказка совсем не добрая, никак не давала покоя. Как бы ни гнала она от себя дурные мысли, а всё равно знала, что те красные точки в темноте не померещились ей. И если ведунья не сумеет прогнать то, что приходит к Вите во сне, жить ему останется недолго.

От дурманящего запаха воска и трав Таня совсем поплыла. Всё вокруг стало нечётким, в голове разлился туман, мысли стали вязкими, как кисель. Татьяна видела, как в углу, чтобы не мешать, притаился её младший брат, но отмечала это лишь краем сознания. Всё её внимание приковал к себе тихий шёпот и треск пламени. Таня словно впала в транс, когда перед глазами вдруг мелькнуло острое лезвие ножа, разрезало воздух, а затем и путы. Быстрым движением Агафья стянула их, открыла заслонку и бросила нитки в печь. Огонь жадно вспыхнул, проглотив всё без остатка.

И Тане почудилось, будто она услышала, как что-то взвыло в печи, быстро поползло вверх по дымоходу. Прошуршало по крыше. И снова стало тихо. Только звуки ночного леса за окном. Странные и жуткие для непривычного к ним городского жителя. Голова закружилась.

- Сможешь сама подняться? – спросила ведунья.

Татьяна с трудом мотнула головой.

Агафья помогла ей встать.

- Вот, это вода. Сделай глоток и умойся.

И пока сестра выполняла наказ, с большим трудом проживая каждое движение, словно к рукам привязали гири, брат занял её место в центре комнаты.

Таню клонило в сон. Она хотела посмотреть, что будет дальше, но глаза сами собой закрывались. Тихонечко опустилась на табурет в уголке и из-под полуопущенных век смотрела за тем, как ведунья обходит комнату с пучком дымящей травы во очередной раз. Боролась с собой, но ещё до того, как Агафья обошла все углы, задремала.

Проснулась резко от жуткого рёва. И в первые секунды застыла от ужаса, не понимая, где она и что происходит вокруг.

В свете полыхающих свечей, плюющихся воском, коптящих, её брат, скрючившись, как горбатое чудовище, изрыгал из себя тёмную густую жижу. Тане стало дурно. Она отвела взгляд, чтобы сдержать позывы тошноты, и кровь застыла в жилах. Из окна на неё смотрели красные злые глаза. Женщина опустила голову и сомкнула веки.

«Это мне мерещится, всё это сон или галлюцинация», - настойчиво убеждала себя, пока сознание не затуманилось и она снова не отключилась.

Кто-то тронул её за плечо, и Таня дернулась. Табуретка под ней качнулась, опасно накренилась, но Татьяна успела схватиться за стену и удержать равновесие.

- Проснулась? – спросила Агафья.

Таня подскочила.

- А где Витя?

- На свежий воздух вышел. Я ему всё объяснила. Что можно делать, что нельзя. На три дня он обещал увезти вас к дальним родственникам. А после никто уж вам ничего сделать не сможет.

- А бывший муж? Он вернётся?

- Вернётся, но мириться придётся тебе.

- А Витя? Бросит пить? Уйдёт от Наташки?

- Если захочет, то и бросит, и уйдёт.

- А мать? Она не успокоится, пока не добьётся своего…

- Если всё сделаете, как я велела, она больше не станет заниматься чёрными делами.

Агафья открыла дверь, и свежий прохладный воздух ворвался в натопленную комнату. Дышать сразу стало легче. Таня подошла к порогу и остановилась. Выудила из сумки большой тяжёлый свёрток.

- Мне женщина, которая о вас рассказала, посоветовала сразу оставить… в благодарность…

Она положила пакет на табурет и вышла. Агафья придержала дверь. Не переступая порога, она смотрела, как брат с сестрой спустились по ступеням и побрели по тропе. Утренний туман быстро поглотил их фигуры. Ведунья знала, что кроме птиц, грызунов и насекомых её слова уже никто не услышит.

- Если поступите, как я сказала, ваша мать сляжет парализованная. Вы бы не согласились снять то, что она навертела, если бы знали, чем ей это грозит. Но силам виднее, кара настигла бы её так или иначе, а ваши жизни было бы уже не спасти. Брат твой получит свободу от выпивки, ты вернёшься к мужу и родишь ему наследников. Ну и мать, конечно, тоже обретёт то, о чём мечтала: до конца жизни дочь станет ухаживать за ней, благо, будут деньги на медсестру и няню. Каждый получит то, что заслужил.

Сделав круг для мягкой посадки, на крыльцо опустилась ворона, пропрыгала и, остановившись у ног Агафьи, громко каркнула. Сквозь дымку пробились первые лучи солнца. Лес просыпался.

Приворот сниму, но есть условие

Молодая женщина убрала за ухо чёрный завиток волос, выбившийся из растрепанной дульки на макушке, и снова выложила три карты на стол.

- Не вижу другого мужчины, - сказала она. - Больше похоже, что она забрала ребёнка и уехала к родителям. Вот эта карта - отчий дом, вот эта - дорога…

Мужчина поднялся из кресла, навис над столом, будто тоже пытался прочесть прошлое и настоящее по картинкам игральных карт.

- Может, ты просто не умеешь видеть смысл? Я же сказал, у нас в семье было всё отлично. Никто никогда не ругался, она была заботливой женой и матерью. Лара даже не красилась. Не то что все эти размалёванные куклы вокруг.

Он посмотрел гадалке в глаза, подведённые чёрной сурьмой.

- Карты говорят, ушла не к мужчине, - настаивала она.

- А не надурить ли ты меня решила? Знаю я вас таких! Думаешь, нацепила браслеты-амулеты - и всё, можно людям головы морочить?

Женщина не дёрнулась, не отклонилась, когда он, скрипя челюстью, придвинулся к её лицу слишком близко. Только хладнокровно опустила руку и просунула под черную скатерть. Там к столу была привинчена на маленькие саморезы специальная полка, где для таких случаев лежали припрятаными перцовый баллончик и шокер. В квартире и то, и другое использовать было опасно, но учитывая, какие клиенты приходят к тем, кто занимается магией, дополнительная защита никогда не бывает лишней.

В этот раз воспользоваться ими гадалке не пришлось. Мужчина подышал на неё горячим воздухом из раздувающихся ноздрей, словно разъяренный бык на корриде, отодвинул кресло так, что оно завалилось ножками вверх и вымелся из комнаты, а затем и из квартиры.

Ипполит спускался вниз по лестнице, как обезумевший. И если бы кто-то попался на его пути – смёл бы, не раздумывая. Он выскочил и огляделся. Внутри всё так полыхало огнём, что стоять и дожидаться такси он просто не мог. И потому решил пройтись, чтобы хоть как-то унять разгоревшееся в груди пламя. Он шёл вдоль по улице и прохожие отскакивали в стороны, словно чувствовали его гнев. Под ноги упал желтый лист. Первый в этом году. И мужчина с остервенением пнул его.

- Совсем осатанели, - проворчала ковыляющая мимо старушка.

Что-то в её словах задело Ипполита. Он оглянулся на застеклённый фасад здания и поморщился. Лицо, смотревшее не него в отражении было полно ярости. Межбровная морщина залегла глубокой бороздой, губы поджаты и смотрят уголками вниз. Свирепый безумец. Мужчина заставил себя разжать челюсти. И вдруг прямо позади себя увидел её. Бывшую жену. Она садилась в отцовский автомобиль. Ипполит развернулся.

- Лариса! Стой! Лара!

Женщина, услышав знакомый голос, вздрогнула, нашла его глазами и что-то сказала отцу. Тот мигом завёл машину и рванул с парковки.

Впереди был светофор. Ипполит побежал к нему.

«Пусть красный! Пусть красный!» - повторял он про себя.

И вселенная услышала его. Как всегда, на свой манер. Красным горел стоящий по стойке смирно человечек. А автомобиль, в котором ехала его сбежавшая жена, пронесся на всех парах мимо. Ипполит растолкал прохожих, столпившихся перед зеброй, и выскочил на проезжую часть. Раздался громкий сигнал, чья-то рука схватила его за шиворот и втащила обратно на тротуар. Зажегся зелёный, и народ хлынул через дорогу. Ипполит огляделся, чтобы выместить зло на спасителе, но понять, кто приложил руку, не смог. И потому свой гнев направил уносящемуся прочь бамперу автомобиля тестя.

- Всегда меня недолюбливал. В нормальной семье отец сам бы вернул блудницу в руки законного мужа. Старый коз… - процедил сквозь зубы Ипполит, но на последнем слове споткнулся. Навстречу ему по тротуару под сенью деревьев шагала легкой походкой вертлявая подружка его жены. Бывшая подружка. Мужчина скривился, но быстро заставил себя надеть маску доброжелательности.

- Галя! Сколько лет, сколько зим!

- Привет, Полик! Давно не виделись, - с мягкой улыбкой прощебетала она и встала под ветками рябины, усыпанными гроздьями спелых ягод, таких же вызывающе красных, как помада Галины.

- Как ты поживаешь? Замуж не вышла?

- Всё ещё ищу подходящего кандидата. У тебя нет на примете хороших обеспеченных мужчин?

Она кокетливо подмигнула.

Ипполит скривился, как от зубной боли.

- Сейчас вообще не до сводничества. Лара ушла от меня.

- Что? Не может быть!

- А ты не в курсе?

Мужчина постарался скрыть своё огорчение этим фактом. Он ведь так надеялся, что сможет выведать новости у болтливой подружки. Но и в этом она оказалась для него бесполезной.

- Ну откуда бы мне? Она перестала со мной общаться. Я даже не знаю толком из-за чего. Мы ведь не ссорились.

- Вот и мы… не ссорились, - сказал Ипполит.

Галя не могла знать, но когда-то именно он настоял на том, чтобы Лариса прекратила видеться со своей подругой. Не хотел, чтобы её легкомысленное поведение как-то сказалось на его жене. А теперь Лара повторила то же самое, но уже с ним. И этот факт уже был достаточным доказательством для Ипполита, чтобы утверждать, что в её жизни появился какой-то новый мужчина, который точно так же потребовал прекратить всякое общение с мужем. Сам Ипполит точно так бы и сделал.

- Надо же! Никогда бы не поверила, что она сама добровольно от тебя уйдёт. С тех пор, как вы стали встречаться, она была словно одурманенная, - Галина глупо хохотнула и, кривляясь, передразнила: - Ипполитушка то, Поленька сё… Это что ж ты такого натворил, чтобы она от тебя решила уйти?

- В том-то и дело, что ничего, - сурово пробасил Ипполит.

- Может, её кто-нибудь приворожил? – в шутку бросила женщина, продолжая кокетничать.

А вот Ипполиту вмиг стало не до вынужденного флирта с бывшей подружкой жены.

- Думаешь? – спросил он серьёзно. – Вообще-то у меня тоже были такие подозрения. Слишком уж всё это внезапно. Как обухом по голове.

Галина посмотрела на него недоверчиво, искоса.

- Ты в это веришь? Думаю, нужно к бабке сходить. Я не специалист, конечно, но столько от подруг слышала про то, как мужей из семьи уводят…

- Да я ходил к одной гадалке. Сколько в карты не смотрела, ничего не увидела. Но я уверен, что дело тут нечисто. Хуже всего, что у меня и в делах какая-то чертовщина началась, и здоровье посыпалось. Как будто кто-то меня со свету сжить хочет.

- Если так, то это всё очень серьёзно, - сказала Галя своими красными губами.

Теперь, когда она была на его стороне, женщина не казалась Ипполиту такой уж неприятной особой.

- Да я сам понимаю. Может, ты попробуешь с Ларисой как-то наладить связь, узнать у неё, что за мужик?

Галина отмахнулась.

- Она никогда в свои личные дела соваться не позволяла. Дохлый номер! Но кое-чем я тебе помочь всё-таки могу, - сказала она. – Подожди минутку.

Галя достала телефон, покопалась в нём и внимательно посмотрела на карман брюк Ипполита, где выпирал прямоугольник его мобильного. Аппарат пиликнул.

- Отправила тебе адрес одной женщины. Сама у неё не была, для подруги узнавала. К ней только по серьёзным вопросам ходят. Кто из любопытства пришёл, она сразу выпроваживает. Ходят слухи, что и наказать может, особенно тех, что приходят «разоблачить ведьму».

Ипполит достал телефон, прочел сообщение.

- Спасибо тебе, Галя. Всегда Ларке говорил, что за таких подруг держаться надо. Ты заходи, когда у Ларисы мозги на место встанут. Давай. До встречи.

Ипполит тут же поспешил прочь, не дождавшись даже, пока Галина с ним попрощается.

- Удавлю гада. Его же приёмами удавлю. Будет знать, как на чужую жену зариться, - бормотал под нос мужчина, читая адрес ведьмы и прикидывая, как будет проще до неё добраться.

Первые желтые листья срывались с ветвей и, тихо кружась, падали у него за спиной.

***

Над озерцом висел туман. Неровный, он всё время менял форму, создавая причудливые очертания лиц и силуэтов. Будто призраки заблудших душ собрались в одном месте, не в силах найти путь домой.

- Бррр, - встряхнулся Ипполит. – Жуткое место. Может, эта бабка действительно что-то умеет, если решила поселиться здесь.

Холодный влажный воздух стелился по ногам до самой еловой чащи. Что-то прошелестело у Ипполита за спиной. Он обернулся резко, не прекращая двигаться вперед, но ничего не заметил. Снова повернул голову и тут же получил еловой веткой по лицу.

- Да чтоб тебя! – выругался он, но мгновенно замолчал.

Впереди, выглядывая из-за ёлок, стояла избушка. Часть завалинки покрыта мхом. Из печной трубы идёт тонкой струйкой дым.

«Вряд ли в округе есть ещё какие-то дома», - подумал мужчина. Решительно подошел, поднялся по ступеням и постучал.

- Открыто, - раздался из-за двери мягкий женский голос.

Ипполит не стал медлить и вошёл.

В комнате пахло старым деревом, раскалённой печью, воском и травами.

Молодая женщина сидела у окна. На столе перед ней лежала книга. Ведунья вложила между страницами сухоцвет, закрыла и убрала её на полку.

- А бабка твоя где? – спросил Ипполит. – Скоро придёт?

- Оттуда не возвращаются, - спокойно ответила женщина.

- Что, выходит, зря тащился сюда? Может, ты другую какую-то бабку знаешь, которая может снять приворот?

- Знаю. Только она тебя не примет. Но если нужна ведающая, то она перед тобой.

- Это ты что ли? Не, мне нужна опытная. Вот Агафью, бабку твою, хвалили…

- Бабку мою Просковьей звали. Агафья – это я.

Ипполит посмотрел на неё пренебрежительно.

- Был я у одной гадалки недавно. Твоего возраста. Сколько в свои карты ни смотрела, приворота так и не увидела. А я нутром чувствую, что он есть.

- Жена ушла, - сказала Агафья. – Ребенка забрала, к родителям переехала.

- Вот-вот. И та мне то же самое плела, мол, нет никакого приворота и не было.

Глаза Агафьи вдруг сделались тёмными, будто тень на них легла.

- Был приворот. Оттого теперь на тебя и беды одна за другой сыпятся. И дальше хуже будет.

- Не подвела меня чуйка. А кто приворот сделал ты видишь?

- Вижу, - подтвердила ведунья. – Высокий. Амбиций много. Увидел женщину и решил, что именно такая жена ему и нужна. Только она на него не смотрела. И на все его предложения отвечала отказом. Совсем он ей был неинтересен. Но таким людям не объяснишь. Чужая воля им не важна. Если чего возжелал – так обязательно заполучит, во что бы то ни стало.

- Мне эти басни не надо рассказывать, - оборвал её Ипполит. – Сразу говори, можешь снять приворот или нет?

- Могу.

- Ну так за чем дело встало? Денег надо? Вот, я принёс. Хватит этого?

Мужчина достал из кармана куртки пачку купюр и протянул Агафье.

- Сначала обряд, после плата, - сказала она и под её тяжелым взглядом ему пришлось засунуть пачку обратно, откуда вынул.

- Да мне всё равно: до или после. Готовь что тебе нужно и делай сейчас.

Агафья хмыкнула, но всё же начала доставать свечи, соль и посуду.

- Прежде, чем я начну, должен ты подтвердить, что согласен на все условия, - проговорила она.

- Да я на всё готов… Что у тебя за условия?

Дрова в печи тихо потрескивали. Дом поскрипывал. Ветер за окном шелестел листвой.

- Я должна предупредить тебя, что приворот – это самое страшное колдовство. Тот, кто делает его, мнит себя равным богам. Ведь что есть приворот, если не подмена судьбы. И не одной. Если кого к себе притянешь, то и его линия изменится и твоя, и того, кому он был предназначен и того, кому был предназначен ты, а там по цепочке и другие судьбы с намеченной тропы свернут. Вот и выходит, что человек себя мнит тем, кто вправе судьбы многих людей менять, в то время, как на деле – не может даже собственную жизнь прожить, никого ни к чему не принуждая. Ведь разве сильному нужно принуждать? За ним и так пойдут…

- А можно побыстрее как-то? – раздраженно перебил её Ипполит. – Приворот – это плохо, я понял. Но я тебя и не прошу её привораживать. Я же снять хочу!

- Садись, - сказала ведунья и подвинула ему табурет, а как только мужчина прижал свою пятую точку к сидушке, продолжила, как ни в чём не бывало. – Потому у ведьмы, которая этим займётся, особое дозволение должно быть. Иначе накажут. А уж того, кто привораживать явился, проучат и с дозволением и без. Как только чары начнут рушиться, так на него все беды и посыпятся. Готов ли ты обречь человека на тяжелые болезни? На потерю дорогих ему вещей и людей?

- Я же сказал, что готов. Иначе и не пришел бы сюда.

Агафья кивнула и зажгла ещё одну свечу.

Ветер усилился. Послышалось карканье ворон.

- Сначала начнутся маленькие беды. С коллегами, начальством или партнерами рассорится. Затем поскользнется на мокром полу и об косяк двери сломает нос. Потом повздорит вечером перед домом с незнакомцем и тот переломает ему рёбра. Затем станет худеть и хворать. Пойдёт к врачам и узнает, что его уже гложет тяжёлая болезнь, на которую он потратит все деньги и силы.

- Так он скопытится в конце концов или нет? – нетерпеливо вопросил Ипполит.

- В конце концов это ждёт каждого. Но нет. В наказание он будет жить. Но сложной, тяжелой жизнью.

- Как-то слишком мягко для того, кто мнит себя выше богов, - заметил мужчина. – А жена? Она вернётся?

Агафья уже поднесла спичку к третьей свече, но движением руки затушила. Запах серы пропитал поплыл по комнате.

- Когда старый приворот спадёт? – усмехнулась Агафья.

- В смысле старый? На ней же новый…

- Этого я не говорила. Я лишь сказала, что приворот есть. И что тот, кто сделал его в старом доме у седовласой старухи с бельмом на одном глазу, поплатится за содеянное.

Ипполит сглотнул и стал медленно подниматься со стула, будто увидел призрак. Пламя свечей затрещало, словно кто масла плеснул.

- Ведьма ушла на ту сторону, потому и приворот стало подновлять некому. Потому и посыпались на голову того, кто мнил себя равным богам мелкие бедки. Но если провести обряд и снять то, что осталось от приворота, полностью…

В глазах Ипполита вдруг отразилось понимание. А затем ужас. Он отшатнулся от Агафьи к стене, будто увидел перед собой нечисть.

- Нет! Я не даю своё согласие! Я не хочу ничего снимать! На вот, возьми деньги и забудь, что я сюда приходил! – гаркнул мужчина, стараясь скрыть свой страх.

Он достал пачку и бросил на табурет, а затем быстро выскользнул из дома и побежал так быстро, будто его черти гнали.

- И учти, - крикнула ему вслед Агафья, - Попробуешь повторить, станет только хуже!

- Сгинь! – прокричал ей Ипполит и скрылся в ельнике. Он выбежал к озеру, шарахнулся от тумана, едва не свалился с моста, подвернув ногу, и только в лесу позволил себе немного сбавить шаг.

- Чёртовы гадалки. Никогда. Больше никогда, - шептал он, глотая холодный воздух.

За его спиной на тропинку, кружась, падали первые осенние листья. По земле, невидимые в темноте, ползли длинные чёрные тени. Они тянули к Ипполиту свои скрюченные когтистые пальцы, словно пытались ухватить его за ноги. Всё ближе и ближе. Ближе и ближе. Тени знали, что не этой ночью и не в эту осень, но когда-нибудь они возьмут свою плату.

Это ты взяла деньги!

Вадим выдвинул дверцу прикроватной тумбочки и достал оттуда небольшую металлическую коробку, снял с неё крышку и застыл, глядя неверящими глазами. Денег в копилке явно было меньше. Вытряхнул купюры, пересчитал. «Так и есть», - подумал парень. Он планировал потратить эту наличность на новый телефон. С карты деньги всегда расходились незаметно, поэтому он давно уже пользовался этим старым проверенным дедовским способом, когда нужно было на что-то накопить.

- Маша! –крикнул он. – Можешь подойти?

- Это срочно? Я занята!

- Буквально на минутку!

В дверном проеме показалась миловидная блондинка. Босые ноги, короткие шортики, обтягивающий топ, фартук, в руке толкушка.

- Ну, чего? – спросила она. – У меня там картошка остывает, говори быстрее, если хочешь пюрешку с котлетами.

Из кухни и правда раздавалось приятное шкворчание, а запах жареных котлет уже достиг его ноздрей.

– Ты мою копилку не трогала?

- Нет, - ответила она, развернулась и сделала шаг вон из комнаты.

- Стоять! - скомандовал Вадик. – Кроме тебя некому.

Мария снова повернулась и, перехватив толкушку поудобнее, стала постукивать ею по открытой ладони.

- Я не брала твои деньги, - сказала она.

- А кто? Барабашка? Там не хватает несколько тысяч. Я точно не брал. Значит, ты. Я ведь не сержусь, Маш. Просто предупреждай, когда так делаешь. А лучше напиши мне, я тебе сам на карту закину, если очень надо.

- А твоя мама? Она не могла их взять? У неё же есть ключи.

- Она уехала к родственникам, ты же знаешь. А деньги я уже после её отъезда докладывал. Может, ты всё-таки взяла и забыла?

- Я же сказала, что не брала.

Они сверлили друг друга взглядами в надежде, что кто-то один одумается и сознается в своей неправоте, но ничего не происходило.

Наконец, Вадим сдался.

- Ладно. Может, я и правда неправильно что-то посчитал в прошлый раз. Хотя точно помню… Ну… хорошо.

- Я могу идти?

- Да. Извини.

Мария ещё раз взглянула на него придирчиво, словно пыталась выяснить, осознал ли он свою ошибку или только сделал вид, но на сковороде что-то щелкнуло, и девушка поспешила на кухню.

Вадик вздохнул и убрал копилку обратно.

- Значит, в следующем месяце, - проворчал он.

Поднялся. Почувствовал запах пота, понюхал подмышку и выдохнул, скривившись.

- Я в душ, - крикнул он и поплелся в ванную комнату.

Разделся, встал под горячую воду. Волосы намокли, капли бежали по лицу. С закрытыми глазами он потянулся за шампунем привычным жестом, но пальцы сжали пустоту. Вадим ощупал полку. Под руку попадались разные флакончики, но все они были не той формы. Парень протер глаза. Шампуня на месте не было.

- Маша!

- Что?

- Ты брала мой шампунь?

Последовала долгая пауза, а затем дверь в ванную распахнулась.

- Да. Сначала деньги твои взяла, потом шампунь. Потому что я бедная и грязная, - съязвила девушка.

- Ну я же не утверждаю, что ты им мылась, мало ли, может, полку протирала и убрала, чтоб не мешал…

Мария вошла, огляделась.

- Так вот же он. В моей косметичке.

- Я же говорю, взяла и не помнишь.

- Мне бы и в голову не пришло трогать твоё мыльно-рыльное и уж тем более пихать к своей косметике. Вадик, это ты берешь и не помнишь. В прошлый раз карточку свою потерял, а нашел в холодильнике… Ну или домовой балуется, - предположила она.

Вадим усиленно стал вспоминать, когда бы он мог переставить шампунь и, главное, зачем. Но на ум ничего не приходило.

- А помнишь, ты думал, что документы по работе в прихожей на комод положил, а нашёл в спальне? Меня тогда вообще дома не было.

И действительно. В один из дней они вместе уехали из дома, и только в офисе Вадик сообразил, что забыл папку с документами. Пришлось вернуться. И каково же было его удивление, когда на комоде никаких документов не было. Чуть не поседел, пока искал. Нашлись в спальне под кроватью. Заглянул туда от отчаяния, и на тебе!

Парень нахмурился.

- Может, я с ума схожу?

- Не выдумывай. Это просто стресс. Переложил и забыл, бывает. В следующий раз просто скажи: «Чёртик, чёртик, поиграл и отдай». Бабушка всегда так делала. Ей помогало.

Маша улыбнулась и вышла из ванной, прикрыв за собой дверь.

Вадик пожал плечами и продолжил банные процедуры.

Когда он вышел, укутанный в халат, выпуская из ванной горячий влажный воздух, ужин был уже готов.

Мария положила ему любимого картофельного пюре с котлетами и даже полила это всё сливочным соусом, доведя Вадика до полнейшего экстаза.

- Как же вкусно! – хвалил он, пока жевал, а затем в знак величайшего удовлетворения даже не забыл вымыть за собой и Машей посуду.

Подобревший после ужина, парень уже не видел такой большой проблемы во всём, что произошло. «Ну подумаешь, взяла пару тысяч. Зато каждый день варит-парит. А может, я и вправду сам неверно посчитал…»

Вадик вошел в спальню, открыл шкаф. В пятницу в офис разрешалось являться в повседневных вещах. Никакого максимализма вроде вырвиглазных футболок или рваных джинсов, но однотонную толстовку или любимый свитер носить было дозволено. И поскольку пиджаки он недолюбливал с самого выпускного, когда на тощем подростке костюм болтался так, что на всех фотографиях он больше смахивал на огородное чучело, чем на ученика, - такие пятничные послабления для Вадика были настоящим глотком воздуха. Он любовно провел рукой по сложенным вещам и вытянул синий вязанный свитер. Встряхнул. Решил, что это то, что нужно, и повесил на плечики.

- Только к нему нужны другие часы, - пробормотал он и прошел к тумбочке.

Достал коробку, открыл…

- Маш…

Он оборвал себя на полузвуке. Знал, что Мария не оценит такого поворота. Если сейчас он обвинит её в пропаже часов, которые подарила бывшая девушка, Маша наверняка будет не в восторге. Скандал обеспечен. Потому для начала Вадик прошелся по комнате и осмотрел все поверхности. Затем порылся в своей и её тумбочке. После посмотрел под кроватью, в шкафу. Даже в ящике с чистыми носками. «Да и маме эта Маша не особо понравилась. А она побольше моего живёт на свете, в людях разбирается…», - подумал он.

Чтобы не накручивать себя, парень решил просто лечь спать.

- Ну и шут с ними, с часами. Надену другие.

Маша словно знала, когда стоило появиться.

- Что там с часами?

- Да ничего. Опять потерял.

- Ха-ха, - рассмеялась девушка. – Ну ты и растяпа! Посмотри в моей косметичке. Или в холодильнике.

Отчего-то эти слова так задели Вадика, что он не стерпел.

- Это ведь ты их спрятала, да? Смешно, как я бегаю, ищу свои вещи? Ну если сейчас их в холодильнике найду!

Он прошел мимо оторопевшей Марии напрямки к холодильнику. Открыл дверцу. Передвинул продукты влево-вправо, чтобы заглянуть в самые дальние уголки.

- Вот так значит? – спросила Маша, тихо подошедшая следом, каким-то неестественно холодным и безэмоциональным голосом. – Я тебя поняла.

Она развернулась и зашагала в спальню так же целеустремленно, как Вадик топал к холодильному шкафу всего две минуты назад.

- Маш, прости, я тупой.

- Нет, Вадик. Ты… ты… Да мне всё равно какой ты. Я эти подозрения больше терпеть не намерена. И когда в очередной раз что-нибудь потеряешь, ко мне не приходи!

Она натянула на себя джинсы и кофту.

- Маш, я просто не знал, что думать… Я не помню, чтобы трогал их... Часы эти, деньги.

- Мне плевать, - рявкнула девушка. – За вещами приеду позже, когда будешь дома, чтобы не обвинил меня в криминале.

Она надела куртку, вынула из кармана связку ключей, отсоединила те, что были от маминой квартиры, и бросила оставшееся Вадиму.

Он не успел поймать, и груда металла брякнула об пол.

Маша вышла за порог, хлопнув дверью.

- Ну класс, - протянул Вадик, поднял с пола ключи и бросил в вазочку на комоде.

Он подошел к окну, проследил за девушкой, нервно шагающей прочь от подъезда. Её слова о том, как правильно искать потерянные вещи, сами собой всплыли в памяти.

- Чёртик, чёртик, поиграл и отдай.

Вадим постоял немного, будто ждал, когда часы появятся на подоконнике перед ним, словно наколдованные. А затем развернулся и пошел спать, сунув руки в карманы.

Пальцы обожгло холодом металла. Он уже знал, что лежит в кармане халата, но всё равно извлёк их наружу, чтобы убедиться.

- Я не мог их сюда положить. Точно не мог. Нужно поспать. Завтра подумаю на свежую голову.

Он выключил свет на кухне, оставшись в полной темноте.

Вдруг входная дверь скрипнула. Этот звук она издавала только когда кто-то наваливался на неё снаружи, чтобы открыть замок. Кто-то вставил ключ и провернул его. Вадик стоял в дверном проходе, что вел из кухни. Оттуда как раз была видна часть прихожей.

«Маша вернулась», - промелькнула мысль, но Вадик тут же отбросил её: девушке просто нечем было открыть дверь. Её ключи, что от подъезда, что от квартиры, лежали в вазочке на комоде. Он сам их туда положил… Или не положил?

Ручка дернулась вниз, и дверь стала медленно открываться, будто тот, кто пытался попасть в дом, не желал быть застигнутым врасплох.

Вадик, стоя в одном халате, почувствовал себя нагим и беззащитным. Он отступил, схватив первое попавшееся под руку – длинную трубу от пылесоса, и встал наизготовку, дожидаясь, пока незваный гость перешагнёт порог.

***

Дверь отворялась медленно. Как назло, лампочка в подъезде перегорела и в прихожей свет был выключен, поэтому того, кто пытался проникнуть в квартиру, скрывала тьма. Вадим напрягся, сжав покрепче трубу от пылесоса.

«Вот сейчас Машка зайдёт, увидит меня и потом будет ржать и подкалывать весь месяц. А то и два», - подбадривал себя парень. Только в то, что это его обидевшаяся и усвиставшая в ночь девушка, он не верил ни на грамм.

Тем временем незваный гость вошел в квартиру. Грузная фигура выпрастала руку из-под одежды и по-хозяйски потянулась к выключателю.

Вадим вжался в дверной проём, наблюдая за тем, как огромная ручища ощупывает стену, шарит по ней. Ещё чуть-чуть, и в прихожей вспыхнет свет, и тогда он увидит, кто вломился к нему в дом без приглашения. Но увидят и его. В этот миг он пожалел, что не успел прошмыгнуть в комнату и схватить телефон. Тогда у него был бы шанс позвонить в дежурную часть, вызвать наряд, а теперь…

Незваный гость наконец дотянулся до выключателя. Щелчок. И яркий свет заставил Вадика зажмуриться на миг, а когда он снова открыл глаза, то выронил трубу из рук.

- Надежда Федоровна? – недоуменно прошептал он, - что вы тут делаете?

Тётка дёрнулась бежать, но поняв, что её опознали, нашла другую тактику:

- Ой, Вадим! А я слышала, как у вас дверь хлопнула. В окно видела Машеньку, решила, что вы на ночь глядя ушли куда-то. А у меня тут как на зло соль закончилась. Дай, думаю, по-соседски возьму…

Вадим от такой незамутненной простоты даже не сразу нашелся, что ответить. Моргнул дважды, как резиновая кукла: того и гляди, перевернут, скажет «мама».

- Так! – опомнился он. – Вы мне зубы не заговаривайте! Вы что, домушница? Откуда у вас ключи от моей квартиры?

- Ой, ты чего такое говоришь-то? Домушница. Было б что у тебя красть! Ни телевизора, ни приличных драгоценностей. Мать твоя ключи дала, когда вы в отпуске были. Ей с другого конца города ездить не с руки. Вот она мне и оставила, чтоб я цветы поливала и приглядывала.

Вадим нахмурился, прошлепал босыми ногами к соседке, протянул руку и произнёс, стараясь не зарычать:

- Ключи верните.

- Так матери и верну.

- Это моя квартира и мои ключи. Или, может, мне участковому позвонить?

- Ну что сразу участковому? – возмутилась Надежда Федоровна. – Участковому! Да ты мне спасибо должен сказать!

- Спасибо. Ключи верните.

- Да на, на. Забирай.

Женщина обиженно выпятила нижнюю губу, сунула связку ему в руку и вышла из квартиры.

Вадик несколько секунд стоял в шоке от произошедшего, а затем выглянул в подъезд.

- Надежда Федоровна! А вы у меня в квартире ничего не переставляли?

- Вот ещё. Заняться мне что ли нечем, - проворчала она и скрылась за дверью своей квартиры.

- Фиг признается, - прошептал парень и тоже поспешил вернуться к себе.

На всякий случай он закрылся и на верхний замок, который открыть ключом снаружи было нельзя.

И только тогда отправился в постель.

***

Настало утро. Вадик спал отвратительно и теперь, спросонья позабыв о вечерней ссоре, простонал:

- Машуля, свари кофе… Маш?

Он повернулся, но подушка, на которой последние три месяца просыпалась рядом с ним его новая пассия, была пуста.

Он нашарил рукой телефон и вздрогнул, когда тот завибрировал и заиграл знакомой мелодией будильника.

- Фу, блин. Напугал.

От Маши сообщений не поступало. Да Вадик и не ждал. Ведь вчера он практически обвинил её в воровстве. После такого было бы удивительно, если бы его девушка по-прежнему пылала к нему добрыми чувствами.

Вадим расстроенно почесал голову. А затем ещё. И ещё. Нестерпимый зуд заставлял его чесаться, будто плешивую собаку. Он вскочил с кровати, зарылся в аптечку, достал антигистаминное. Проглотил, не запивая водой, и поспешил к зеркалу.

- О нееееет! Только этого мне не хватало! Всё же было нормально!

Вадик быстро метнулся в ванну, взял в руки бутылёк и пробежал глазами состав. Но того химического вещества, от которого он становился похожим на чесоточного, там, конечно, не было. Вадик давно научился правильно выбирать шампуни, гели для бритья и для душа. Да и этим пользовался уже месяца два.

- Что за чертовщина? – прорычал он и засобирался на работу.

Идти было недалеко. Каких-то пятнадцать минут - и на месте. Ещё по дороге ему всё время мерещился запах кошачьей мочи, а когда вошел в лифт, аромат и вовсе стал невыносимым. Только отчего-то все, кто поднимался, таращились именно на него…

Вадик глянул на свои кроссовки. Он надевал их только по пятницам, когда позволяли послабления в дресскоде, и по выходным. Это означало, что кроссовки целую неделю стояли дома. Уж за пять рабочих дней он или Машка заметили бы запашок… Вадим не мог поверить, что смрад действительно исходит от него и всё же… Ведь легкое амбре он чувствовал и на улице… Вряд ли один из тех, кто ехал с ним в лифте, преследовал его от самого дома и пованивал…

Вадик поднялся на этаж и прошмыгнул в кабинет. Быстро стянул кроссовки, достал из-под стола другие, в которых в обед собирался пойти в спортзал. Окно было открыто, свежий ветерок перебирал жалюзи, как струны на арфе.

- Фу, откуда так несёт? – спросила из-за спины Наташка. – Ты что, завёл кота?

Вадик смутился.

- Нет. И в гостях нигде не был. Даже не знаю, откуда этот запах. Мистика какая-то.

- Знаешь, я слышала, что так могут пахнуть некоторые болезни. Не хочу тебя пугать, но сходил бы ты к онкологу…

- Типун тебе на язык! – вырвалось у Вадика любимое бабушкино выражение. Он и сам от себя такого не ожидал.

- А с волосами что?

- Аллергия на шампунь, - недовольно пробормотал Вадик.

- Странно. Тогда, может, сменишь его?

- Уже сменил. Всё было нормально до этого утра.

- Да уж, выглядишь не очень. Кстати, тебя шеф искал. Мне показалось, он недоволен твоей работой.

Вадим провернулся в кресле на колёсиках и опустил голову в ладони.

- Ну почему всё в одно время? Будто прокляли…

Он отнял руки от лица и посмотрел на Наташку.

- Если хочешь знать моё мнение, тебе нужно сходить к бабке. Вдруг и правда порча?

- Думаешь?

Наташа пожала плечами.

- Ты бы поторопился доделать отчёт. Нужно что-то шефу показать.

***

К вечеру Вадик был точно выжатый лимон. Маша не отвечала на звонки. Голова чесалась. Обувь воняла кошками. Предстоял серьёзный разговор с мамой и визит к психотерапевту. Да ещё и начальство высказало недовольство тем, как он работает.

- Может, и правда порча? Тут или к бабке, или в психушку. Вещи-то не сами себя переложили. Эй! Барабашка! Это ты?

За спиной у него сама собой свалилась с вешалки куртка. Он подошел, поднял её, повесил на место и дернулся от внезапного стука в дверь.

- Кто? – рявкнул парень.

- Вадик, это Надежда Федоровна. Будь добр, одолжи соли. А то память уже не та. Пошла в магазин за солью, а там вспомнила, что масло кончилось. И перцы привезли дешевые, взяла килограмм, там одно, другое, третье, а соль-то опять забыла!

Вадим отпер дверь, посмотрел на соседку оценивающе.

- Я вам соль, а вы мне адрес хорошей знающей бабки. Идёт?

Соседка вытаращила глаза.

- Тебе зачем? Машка сбежала? Приворожить хочешь? Так знай, это грех! Не будет вам счастья!

Вадим поморщился.

- Надежда Федоровна, не собираюсь я никого привораживать.

- Точно?

- Да точно, точно.

- Ну тогда, пожалуй, знаю я одну… Уж она на любой вопрос ответит. И приворот делать не станет…

Вадик достал телефон.

- Диктуйте адрес, я записываю.

Соседка и впрямь надиктовала адрес, будто знала наизусть. Кроме того, снабдила непрошенными инструкциями: сколько и чего нести и для каких целей. Вадик и не знал о таких сложностях. Взамен отсыпал ей соли. А когда соседка ушла, решил, что этого дня с него достаточно. Даже душ принимать не стал: ворчать-то по этому поводу некому – лёг спать.

Но сон не шёл. Вадим ворочался, сминая простыню, пока она не скаталась под ним в валик. В темноте комнаты он слез с кровати, натянул белую ткань так, чтобы можно было вертеться до утра, и замер с колотящимся сердцем. Напротив окна промелькнула тень. Чёрная и жуткая, она задела раму, и стекло жалобно задребезжало. Вадик с ужасом запрыгнул под одеяло. Он не мог знать наверняка, но чувствовал, что тень, повисшая за окном, никуда не ушла. Она наблюдает…

***

Вадик не знал, сколько ему удалось поспать. Казалось, он пролежал без сна всю ночь и лишь под утро задремал. Было страшно выглянуть из-под одеяла. Он приоткрыл узкую щель, и в неё тут же хлынул дневной свет.

Парень выбрался из кровати и первым делом подошел к окну. Снаружи стоял погожий денёк. Теперь Вадим прислушивался к каждому звуку. Птички радостно пели, словно до зимы ещё далеко. Пищали дети, играя в песочнице. Коротколапый пёс бегал вокруг хозяина, наматывая на его ноги поводок. Всё казалось нормальным. Слишком нормальным.

Соседская детвора застучала по батарее, и Вадик дёрнулся.

- Так и до паранойи недалеко, - пробурчал он. – Нет, всё-таки нужно ехать. Пусть хоть ведьма скажет мне, что происходит.

Он кивнул сам себе и начал одеваться. Ехать предстояло не близко.

***

Вадик нечасто бывал в лесу. Все эти тихие охоты его совершенно не привлекали. Он был обычным городским жителем и оттого, пройдя часть пути по тропе, засомневался: а туда ли он идёт.

Узкая дорожка не раздваивалась, не петляла. Но сомневался Вадик не в ней. Он не был уверен в себе. Ведь в последнее время вещи пропадали с тех мест, куда он их положил, и возникали там, куда он класть их не собирался. И теперь не мог знать наверняка, не пропала ли из памяти и часть пути. Может, он уже прошел развилку и забыл о ней и теперь бредет по звериной тропе. Опасения его усилились, стоило увидеть, что дорожка убегает в густой ельник. А когда еловые лапы дрогнули, смелость и вовсе оставила его. Он уже готов был бежать, куда глаза глядят, ожидая кого угодно: кабана ли, медведя ли, серого ли волка. Но из ельника вышла женщина. Невысокая, хрупкая, волосы спрятаны под белый платок.

- Не нужно бояться. Здесь ты в безопасности, - успокоила она. – Следуй за мной.

И снова скрылась в еловых ветках. Вадиму ничего не оставалось, как последовать за ней. Нагнал у самого домика.

- Мне сказали, здесь живёт ведьма, - смущенно заговорил он.

- Всё верно сказали.

- Так это вы?

- Я.

- К вам, наверное, мужчины нечасто заглядывают, больше женщины.

Она только глянула на него, улыбнулась и в дом вошла.

Вадик следом.

В избе тепло. Запах полыни стоит. Хозяйка чай наливает.

- Садись, пей. Вижу, замёрз.

Вадик усаживается на крепко сбитую табуретку, кружку берёт холодными пальцами и тепло разливается по рукам.

- Спрашивай, - предлагает ведьма, а у самой глаза смеются.

Отчего-то Вадик сразу понял: весело ей.

- Чему вы радуетесь? Порчу на мне увидели? Соседка, которая ваш адрес дала, сказала, что серьёзный негатив чтобы снять – деньги нужны. Много денег. Вроде на инструменты какие-то, закупы, откупы… Я ничего не понял, что вы там закупать будете. Скажите цену сразу, чтобы я знал, смогу потянуть или...

- Вижу, что каждого пугаешься. Зря. Нет на тебе порчи.

- Как нет?

- Ты пей, пей. Грейся.

Вадик отхлебнул отвар. Он пах смородиной и мятой.

- Тогда что это было? У меня вещи пропадают. А когда говорю: «Чёртик, чёртик, поиграл и отдай» - находятся. В окне всякое мерещится, на работе проблемы, аллергия… Если бы всё по-отдельности, то ещё куда ни шло, но всё разом!

- Не порча, говорю тебе. А улыбаюсь оттого, что в ночь не придется свечи жечь , выходной у меня, - сказала Агафья.

- Так значит, я сам всё выдумал? Это психосоматическое? Пора сдаваться врачам, так выходит. Честно говоря, этого я и боялся… Потерять разум.

- Разум твой на месте, - опровергла его догадки ведунья. – Во всём, что с тобой случилось, виновата женщина.

- Машка! – догадался Вадик. – Ну я ей устрою… Хотя… Доказать-то не смогу! Так и знал, что её рук дело.

- Если хочешь виновника за руку поймать, в понедельник на работу не ходи. Отпросись. Из квартиры выйди, пройди пятьсот метров, не оглядываясь, и назад другой дорогой возвращайся.

- Так просто?

- Так просто.

Вадик залпом допил чай и похлопал себя по карманам.

- Сколько я вам должен?

- Не было работы, и долга нет, - сказала Агафья.

- Ну хоть за чай, - возразил Вадим и положил на стол купюру. – Могу идти?

- Иди. Только помни, в том, что случилось, и твоя вина есть.

Но Вадик уже не слушал. Он торопился вернуться домой. Уж больно хотелось Машке в глаза посмотреть, когда её за руку поймает…

***

С трудом Вадик дождался понедельника. На удивление за эти выходные ничего в доме с места на место не перемещалось. Да и после смены шампуня аллергия почти сошла на нет.

И вот, заранее отпросившись у шефа, Вадик нетерпеливо отшагивал пятьсот метров, о которых сказала ведьма. Его так и тянуло посмотреть назад, увидеть, как Машка входит в подъезд. Но раз Агафья велела не смотреть, то уж десять минут он потерпеть сумеет…

Обратный путь через соседские дворы. Вот уже и родной подъезд, лестница. Дверь в квартиру приоткрыта! Вадик тихо вошел. Кто-то шуршал на кухне пакетами. Тихо крадучись, парень прошел по коридору и, растопырив руки, перегородил выход.

- Ну привет, - произнес он ехидно.

Девушка вздрогнула и обернулась, а Вадик от неожиданности открыл рот и даже не нашел никаких слов, кроме короткого:

- Ты?

Наташка попятилась.

- Вадик? Что ты тут делаешь?

- Это я у тебя хотел спросить, - осмелев прорычал он и двинулся на неё. – Ты ведь знала про мою аллергию. Что-то мне в шампунь добавила и в Машкину косметичку бросила? Чтоб я на неё подумал, да? Часы перепрятала… Деньги! Ты украла деньги!

- Я ничего не крала! Посмотри в аптечке! Они там лежат все до копейки!

- А призраки ночью? Твоих рук дело? Говори! – процедил он сквозь зубы.

Лицо его было так искажено злобой, что Наташка призналась:

- Мальчишки соседские баловались. На швабру футболку драную надевали … Я им сто рублей дала, чтобы они тебе в окно постучали. Квартира-то как раз под твоей…

- А начальство? Тоже ты пожаловалась? Наговорила что-то про меня? А про порчу мне зубы заговаривала зачем?

- Думала, ты пойдёшь к гадалке, они ради денег на любом порчу найдут…

- И к онкологу отправляла!

- Лишним не бывает, - оправдывалась девушка. – Сходил бы к врачу, родинки показал…

- А кошачьи запахи? Тоже ты?

Наташка отвела взгляд.

- Ключи у тебя откуда? – наседал Вадик.

- Дубликат сделала. Хотела сюрприз на день рождения…

- Классный сюрприз вышел, а? Ты мне только одно скажи: зачем? Что я тебе сделал плохого?

Страх в глазах Наташки сменился злостью и отчаяньем. Вадик даже отпрянул.

- Я думала у нас серьёзно, Вадик. А ты… А ты с Машкой закрутил!

- Да с чего ты взяла, что серьёзно? У нас и было-то всего один раз на корпоративе по-пьяни. Получили удовольствие и забыли. Никто никому ничего не обещал…

Звонкая пощечина разрезала воздух.

- Ты что, думаешь, что я со всеми подряд? Такой ты меня считаешь?

- Наташка, да никем я тебя не считаю. Просто нормальные отношения… они с такого не начинаются, понимаешь? Люди сначала встречаются, узнают друг друга…

- Я думала, у нас любовь, - тихо сказала она. – Такое ведь бывает. Сразу раз - и влюбились.

- Наташа, мы же работаем вместе. Ну какая любовь?

- То есть спать со мной можно, а любить нельзя? А потом ещё про свою новую пассию начал рассказывать. И жить вместе ей предложил! Да ты, ты просто бесчувственный гад!

- Ты поэтому решила меня с ума свести? Думала, я специально над тобой издеваюсь?

- Я хотела, чтобы ты тоже на своей шкуре почувствовал, каково это, когда тебя любимый человек предаёт, понял?

Она поднырнула у него под рукой и выбежала из квартиры.

Злость на Наташку куда-то испарилась. Осталось только недоумение. Он подошёл к окну.

- Какие же вы девки всё-таки странные. Ну я ведь правда не обещал.

В груди неприятно щемило. Парень не считал, что поступил неверно. Ведь всё было по обоюдному согласию, никто никого ни к чему не принуждал, не обманывал, не заманивал… И всё же гадкое чувство, будто он что-то сделал не так, не отпускало его.

Вадик достал телефон. Подумал немного и набрал Марию. Он не ждал, что девушка ответит. «Наверняка ещё дуется за моё недоверие, за то, что я ей наговорил», - думал он. Но в динамике раздался знакомый голос:

- Что ты хочешь, Вадим?

- Маша! Ну, наконец-то! Возвращайся, Машка. Я всё понял, ты не при чём. Это всё Наташка подстроила, с работы…

- Нет.

- Не нет, а да! Она сама только что во всём призналась.

- Нет, Вадик. Я к тебе не вернусь. У меня другой парень есть.

- За три дня? Мы же только три дня не общались, Маша!

- Что ты сейчас от меня хочешь услышать, Вадик?

- Что ты пошутила. Глупая шутка, кстати. Хочешь сказать, что ты одновременно встречалась с двумя?

- Вадим, я тебе в любви не клялась. И ничего не обещала… Больше мне не звони, - ответила она и сбросила звонок.

Вадик опустился на стул, поставил локти на стол и обхватил голову ладонями.

– Никто никому ничего не обещал.

«Только помни, в том, что случилось, и твоя вина есть», - вспомнил он слова ведуньи.

Не нашего поля ягода

Евгения смотрела в окно на мужчину в оранжевом жилете. Он сметал листья в большой совок на длинном черенке и сбрасывал эту пышную шуршащую горку в черный мешок для мусора. Утром пакеты вывезут, и улица снова станет чистой и опрятной.

- О, Женька! Ты чего сидишь? В офисе уже больше никого не осталось, – раздалось за спиной. – С минуты на минуту охранник придёт ругаться. Ты же знаешь, он не любит, когда мы задерживаемся. Ему обход делать надо. И разве тебя дочка не ждёт дома?

Вокруг и впрямь стояла тишина. Все мониторы погасли, только её, Женин, ярко горел в наполовину темном кабинете.

Олеся тоже посмотрела в окно. Как в зеркале, в стекле повторяло движения её отражение. Поправила причёску.

- На себя любуешься?

Женя перевела взгляд на своего зеркального двойника: под глазами мешки от недосыпа, волосы скручены в дульку, чтобы не мучиться с укладкой.

- Алиску бабушка забрала на выходные.

- Так ты сегодня свободная женщина?

- Куда её девать-то, эту свободу?

Коллега смотрела на неё, как смотрят на брошенного щенка, скулящего на автобусной остановке: с собой не заберёшь, а оставить на обочине совесть гложет.

- После развода так никто и не приглянулся?

- Только не надо меня жалеть, Олеся. Терпеть этого не могу. Я хожу на свидания, просто не складывается. Так бывает, иногда нужно побыть наедине с собой.

В этот момент Евгения порадовалась тому, что Олеся не знает, насколько она отчаялась. Какие только советы из интернета не воплотила в жизнь: и красные стринги на люстру вешала, и мужские тапочки сорок шестого размера купила – всё без толку.

- Да я ничего такого не имела в виду. Хотела убедиться, что у тебя вечер свободен, - сказала она и понизила звук голоса до шепота. – Просто сегодня еду к ведьме. Говорят, она очень крутая. Но одной немного не по себе. Поехали со мной?

Женя задумалась.

- Это в каком районе?

- За городом.

- У-у-у…

- Что «уууу»? Всё равно тебе делать дома нечего. Иначе бы тут не сидела в такое время. Давай выключай шайтан-машину - и вперёд.

Женя насупилась. Возразить было нечего. Дома её и впрямь никто не ждал.

- Надолго это? Поздно ведь уже…

- Да всё, я же вижу, что ты согласна.

- Не согласна, но не отпускать же тебя одну фиг знает куда, - проворчала Евгения, сохранила документ и нажала кнопку «завершение работы».

- Вот и умница, - похвалила коллега. – Бежим, а то и так на уговоры пятнадцать минут потратила.

***

Всё время, пока Олеся, ведя машину, вглядывалась в дорогу, подсвеченную дальним светом фар, Женя смотрела в окно.

- А других ориентиров нет? Только скрученное дерево?

- Сначала деревня, потом дерево, - напомнила коллега.

- А точку на карте нельзя было поставить, чтобы по навигатору доехать?

- Можно. Но в этом месте он не работает.

- В смысле?

- Родственница моя ездила, сказала, что он тут начинает себя странно вести. Всё время перестраивает маршрут. Аномалия. Она час кружила, пока не догадалась его выключить и искать глазами.

- Ну, глазами в такой темноте тут не много найдёшь, - проворчала Женя, но вдруг заметила, как впереди что-то блеснуло в свете фар. – О! А это не та деревня?

Автомобиль пронесся мимо невысоких домиков.

- По километражу должна быть она, - сказала Олеся.

- Странно, что там совсем нет света. Ни одно окошко не горит. Вымершая деревня, что ли? – спросила Евгения и передёрнула плечами, пытаясь избавиться от набежавших мурашек.

Тормоза взвизгнули внезапно , автомобиль дернулся и резко остановился.

– Что случилось?

- Дерево! – воскликнула Олеся, вырулила на обочину, заглушила мотор. – Скрученное дерево! Вот оно!

За окном в свете фар стояла сосна. Впервые Женя видела такое. Толстый ствол вился вверх, словно спираль.

- Как это могло произойти? Как будто кто-то тряпку отжал. Бороздки ровненькие…

Коллега достала из бардачка фонарик и погасила фары.

- Дерево разглядывать будешь на обратном пути, пойдём.

Они вышли из машины, и Олеся включила свой ручной прожектор. Белый кругляш света упал на неприметную тропу, уходящую вдаль от обочины.

Евгения достала из сумочки телефон. Ткнула на иконку фонарика. Яркая лампочка, служившая вспышкой, зажглась. Теперь было видно, что творится под ногами. Зонтики тысячелистника вдоль тропы тянулись вверх, но в них не осталось буйства летней красоты и силы. Крошечные белые лепестки давно облетели. Трава была влажной, словно не так давно здесь прошел дождь. Откуда-то пахло застоявшейся водой и тянуло сыростью. Женя шагала за коллегой, стараясь не отставать. В круге света на тропе впереди мелькали Олесины ботинки.

Вдруг слева послышался шорох. Женя отвела фонарик с дорожки. Пятно света выхватило из тьмы густые заросли. Тонкие веточки подрагивали то ли от ветра, то ли от движения прошмыгнувшего зверя.

- Интересно, тут водятся волки? – спросила она.

- Даже если так, то осенью им есть кого съесть. На людей охотиться не станут. Они умные звери.

- Как-то неубедительно, - проворчала Женя, стараясь не слушать завывание ветра, шелест сухой травы, плеск воды в затянутом ряской озере.

Впереди показался густой ельник.

- Жутковато тут. И зачем в таком месте селиться?

- Наверное, здесь энергетика правильная. Или место силы рядом. Или просто мало кто забредает. Ради праздного любопытства вряд ли кто потащится.

Вдруг ветки дрогнули и навстречу женщинам выступила фигура.

Фонарик в руке Олеси дрогнул, дернулся, чтобы осветить лицо незнакомки.

- Вы недооцениваете людское любопытство, - сказала женщина. – Меня зовут Агафья. Идите за мной.

Олеся с Женей переглянулись, без слов по одним взволнованным взглядам друг друга прочли, как испугались, и двинулись следом за ведуньей.

Идти оказалось недалеко. Совсем скоро луч фонарика обрисовал очертания низенького домика, что прятался среди елей. Ночной лес вокруг жил своей жизнью.

- Жутковато у вас тут, - сказала Евгения.

Агафья обернулась мельком, усмехнулась и прошла в дом.

- Не бойся, Женька, мы ненадолго, - подбодрила её коллега и поспешила следом за хозяйкой.

Оставаться снаружи одной Евгении хотелось меньше всего. Она посмотрела назад тоскливо, жалея, что согласилась на авантюру, но задерживаться за порогом не стала.

В домике жар от печки тут же обнял её, как родную. Щёки запылали, отогреваясь от осеннего холодка.

- В уголке посиди, - сказала ведунья Жене. – А ты передо мной.

Олеся прошла в центр комнаты и села, расстегнув курточку.

Агафья обошла её по кругу.

- Ну и зачем явилась? Проблема твоя и яйца выеденного не стоит.

Коллега обмахнулась ладошками, будто веером, и, разматывая шарф, ответила:

- Так ведь эта подлюка сказала, что порчу наведёт. Фух, жарко у вас тут, - пожаловалась она.

Женя моргала, совершенно не понимая, что происходит. Ведунья вела беседу с коллегой так, будто они заранее сговорились.

- Мало ли, что злой язык мелет? Ничего твоему повышению не угрожает. Бумаги уже готовы, она это знает, вот и решила тебе напоследок крови попить.

- Значит, меня над ней начальником поставят? – недоверчиво переспросила Олеся, а Женя, наконец, стала понимать, о чем идёт разговор. – И что же я буду делать? Она ведь палки в колёса ставить начнёт, саботировать процессы, ругаться, других коллег науськивать. Не выйдет ли мне это повышение боком?

- Не переживай, как только объявят о твоём назначении, сама уйдёт.

Олеся выдохнула.

- Аж на душе полегчало! Спасибо вам! Выходит, я могу идти?

- Можешь.

- Я же говорила, что мы ненадолго, - обрадовала она Женю, и снова обмахнулась шарфом.

Евгения пожала плечами. Выглядело всё произошедшее сумбурно и нисколько не мистически. «Без свечей, куриных потрошков, кругов из соли на колдовство не тянет. Такой фокус смог бы и талантливый психолог провернуть. Как-то поняла она, что Олеську беспокоит, и наговорила то, что клиент услышать хочет», - подумала Женя. Она даже немного сожалела о том, что потащилась в такую даль ради такого неумелого представления. И пока коллега искала в кармане принесённую с собой плату, решила тихонечко ретироваться.

- До свидания, - сказала Евгения ведунье. – Спасибо, что приняли так поздно.

Она подошла к двери, взялась за ручку, но вздрогнула, почувствовав на плече руку. Такую горячую, что даже сквозь верхнюю одежду ощущалось идущее от неё тепло.

- А ты куда собралась? Тебя я не отпускала, - проговорила Агафья, заглянув ей в глаза.

Женю передернуло от этого взгляда. Глубокого. Тяжелого. Будто не человек смотрит, а что-то всезнающее, всеобъемлющее в самую суть зрит.

- Так я это… За компанию пришла, - ответила Евгения. – Я в гадания не особо верю…

- Силы тебя привели ко мне, - сказала ведунья серьёзно. - С мужем ты хорошо жила, сама бы не развелась. Помогли.

У Жени пересохло во рту. Развод дался ей тяжело, и даже спустя несколько лет она не могла говорить о своём бывшем спокойно. Не понимала, как вышло, что стали собачиться на ровном месте, из-за ерунды, хотя уже столько лет прожили душа в душу без ссор и упрёков. Но хуже всего было то, что, не успев оформить развод, муж нашёл ей замену. А вскоре с новой женщиной и детки пошли один за одним.

- Я к нему не вернусь.

- Это так. Линия судьбы уже убежала в сторону, дорожки ваши разошлись. Другая семья у него, назад не примешь, даже если проситься станет. Не простишь предательства.

- Он к другой ушёл. У них трое детишек уже. И если вы сами знаете, что назад его не приму, к чему этот разговор?

Скрипнула половая доска. Это Олеся прошла к выходу у неё за спиной и встала у двери, приоткрыв небольшую щель, чтобы хоть немного остыть на сквозняке. Щёки женщины покраснели. Любопытство так и читалось на лице подруги. Разговор был слишком интригующим, чтобы выйти и пропустить всё самое интересное. Но ведунья никакого внимания на неё не обратила, так и глядела на Евгению прожигающим взглядом.

- След от старого отворота за тобой, как чёрный хвост тащится. Из-за него и другим мужикам рядом неуютно.

Женя отвела глаза.

- Может, мне не так уж и нужны эти мужчины, - проворчала она.

- Себя обманывать глупо, - заметила ведунья.

Не решаясь поднять взгляд, Евгения перебирала пальцами край рукава, словно не знала, куда девать руки.

- И вы можете меня от этого хвоста избавить? – спросила она нерешительно.

- Могу.

Тут вмешалась Олеся:

- Всё равно мы уже здесь, Женька. Может, ты и правда не просто так на работе задержалась. И со мной за город неспроста согласилась ехать. И мама твоя внучку забрала повозиться. Всё будто специально для тебя организовано.

Женя перевела взгляд с коллеги на Агафью, помедлила и кивнула.

- Вот и умница, - сказала ведунья.

Она мягко подтолкнула Женьку в плечо и усадила на стул перед собой.

- Фух, не могу больше. Душно у вас. Я на улицу выйду, там подожду. Вы же недолго?

- Только далеко от дома не уходи. В темноте заблудиться легко, - сказала Агафья.

Олеся будто только и ждала отмашки. Выскочила за порог.

Агафья оглядела молодую женщину, будто видит в первый раз. Развернулась спиной, достала из шкафчика короб. Из короба то, что заставило сердце Жени биться быстрее: широкую чашу, ковш, белый слиток воска, палочки, прихватку и серп. На деревянной ручке были вырезаны незнакомые символы, острое лезвие поблескивало в пламени свечи.

Евгения с опаской посмотрела за движениями ведуньи.

Агафья же делала своё дело не торопясь. Разложила, разожгла, расставила. На живом огне расплавила воск, нараспев произнесла заговор.

Тени побежали по потолку. Женя смотрела, как загипнотизированная. Будто в забытьи она наблюдала за тем, как ведунья, льёт расплавленный воск через серп, шепчет что-то, достаёт палочками из воды отливку.

Резкий стук в стекло заставил её очнуться.

«Олеся», - промелькнула первая мысль.

Словно в ответ на неё на улице раздался издевательский смешок. Не девичий. Злой.

***

Холодный осенний воздух быстро выстудил всё тепло, что Олеся вынесла с собой из домика. Вокруг темень. Ели над крышей качают макушками. Тихо шепчутся тени. В окне ведуньи заплясал огонёк свечи. Захотелось заглянуть в дом, подсмотреть за таинством.

Внезапно за углом раздался тихий смех. В одно мгновение всё любопытство испарилось, как и не было, стало не по себе. Стон ветра заставил вжать голову в плечи.

- Почудится же такое, - проговорила она шепотом. – И как Агафья здесь живёт? Жуть.

Тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и вновь посмотрела на окно - единственный источник света. Рука непроизвольно нащупала в кармане фонарик. Олеся достала его, включила, направила луч на густой ельник.

Что-то мелькнуло среди деревьев. Руки дрогнули, фонарик упал под ноги. Она подняла его, повернула туда, где почудилось движение, но кроме пушистых еловых лап разглядеть ничего так и не сумела.

- Белка прыгает, - успокоила она себя тихо, словно не хотела быть услышанной тем, кто скачет между деревьями быстро, словно зверь.

Ничего не происходило, и Олеся даже посмеялась над собой: «Вот дурёха, темноты испугалась».

Но снова задул, шурша иголками, ветер. И с этим шелестом из леса до неё долетел незнакомый голос тихий, едва различимый.

- Иди сюда, - звал он мягко.

Женщина огляделась, покрутив фонарём в разные стороны. Но, как бы она ни всмотрелась в темноту, за лапами елей, куда добивал луч фонаря, никого не было.

- Мерещится уже всякое, - проговорила она себе под нос.

Тихий смешок, раздавшийся из ельника, снова заставил Олесю прислушаться.

- Кто здесь?

В ответ зашумели деревья. Ветер принес листву, сорванную с берез, и бросил к её ногам.

Олеся, всматриваясь в темноту, сделала шаг от дома, другой...

Дверь позади неё резко отворилась.

- А ну пошли прочь! – шикнула Агафья, заставив Олесю резко вздрогнуть и обернуться, негодуя.

Но смотрела ведунья не на неё, а туда, откуда слышался тихий голос.

За спиной хозяйки показалась Евгения. Агафья пропустила её вперёд.

- Всё запомнила?

Женя кивнула.

- Идите к машине и не оглядывайтесь. С тропы не сходите, - напутствовала ведунья гостей и до того, как коллеги успели сказать ей прощальные слова, закрыла двери.

Женя спустилась с крыльца.

В стороне от тропы, в том направлении, куда только что собиралась отправиться Олеся, тусклый оранжевый огонёк мелькнул меж стволами и исчез.

Женщины переглянулись и не сговариваясь зашагали прочь.

Всю дорогу они старались не смотреть по сторонам, светя фонарями на тропу, себе под ноги. Хоть обеим и казалось, будто кто-то незримо идет параллельно, скрываясь в высоком кустарнике или густой траве. Выдохнули, лишь когда впереди показалась трасса и одинокий автомобиль, припаркованный на обочине у скрученной сосны.

Машина завелась, осветила фарами дорогу. Олеся развернулась в сторону города и вжала педальку газа в пол.

Женя то и дело поглядывала на одометр, считая, сколько километров они проехали в сторону дома. Счётчик двигался медленно, словно нехотя, будто время текло в этом месте иначе. Они проехали не меньше пяти километров, прежде чем тревога стала понемногу их отпускать. Олеся протянула руку и включила радио. Зашипели помехи, и тихая музыка полилась из колонок. Женя почувствовала, как болят плечи, поняла, что всю дорогу сидела напряженная, и, заставив тело расслабиться, растечься по сиденью, ощутила себя в безопасности.

- Ну, как тебе Агафья? – спросила коллега. Из её движений и взгляда тоже ушла тревожность, как только впереди показались какие-то жилые постройки. – Не зря я тебя уговорила?

- Это ты стучала в стекло? – вдруг спросила Евгения. – Там, у ведуньи, когда я была внутри…

- Нет, конечно. Я что, дурная?

- А кто стучал?

- Я под окном стояла и не слышала никакого стука.

- А смех?

- Слышала, - призналась Олеся, и обе женщины замолчали, чувствуя, как тело покрывается мурашками. – Думаю, это просто лес. Ветер деревья качает, они скрипят, когда трутся ветками друг об друга… А что имела в виду Агафья? О чём тебя предупредила?

Женя вспомнила слова ведуньи: «Это женщина, близкая твоему бывшему мужчине, она всегда рядом. Лица не вижу. Не могу сказать имя».

- Сказала никого не впускать в квартиру, ничего не брать и ничего не отдавать. Ну и вообще сказала ничего не рассказывать, пока всё не узнаю.

- Жаль. Как выяснишь – обязательно расскажи. Не забудь, кто тебя сюда привёл.

- Не забуду, - пообещала Женя. – Только довези быстрее домой, а то сил никаких нет. Как будто из меня все соки выжали.

- Дороги пустые, домчим с ветерком, - пообещала Олеся, и цифры на спидометре медленно поползли вверх.

***

Дома в уютной постели Жене спалось сладко, только снилось, что кто-то настойчиво стучится в двери. Этот звук, слишком тревожный и требующий, напугал её. Она дернулась и проснулась.

За окном уже рассвело. Голуби на балконе уютно гурчали. Евгения вытерла со лба испарину тыльной стороной ладони. Но порадоваться тому, что кошмар закончился, не успела. Снова кто-то затарабанил кулаком по металлической двери.

Женя села на кровати, протерла глаза. На полу валялись вещи, сброшенные прямо там, где стояла. В голове по цепочке сложились события прошедшей ночи. Но яростный стук не позволил сосредоточиться на воспоминаниях. Евгения зло выдохнула и попыталась встать. Ноги не слушались. Слабость во всём теле была такая, будто она не ела несколько дней. Если бы не настойчивый посетитель, она бы легла, зарылась в одеяло и спала, пока силы не вернутся. Но незваный гость никак не желал успокоиться. Женя отчетливо услышала, как удары кулаком сменились пинками. В душе поднялась тревога.

«Неужели пожар?». Она принюхалась. Гарью совсем не пахло. И от этого стало не по себе. «Что-то случилось с дочкой!» Евгения вскочила с постели и бросилась в коридор. Руки уже тянулись к замку, когда она вдруг вспомнила слова ведуньи: «В дом никого не впускай».

С тяжелым предчувствием заглянула в глазок. Женя была готова увидеть там кого угодно. Свою свекровь, которая никогда не отличалась особой к ней любовью, золовку, всегда пытавшуюся перетянуть одеяло на себя, даже новую жену её бывшего мужа, которая будет требовать отказаться от алиментов, пожалеть троих детишек. Но того, кто стоял в подъезде, Женя увидеть никак не ждала. Этот человек никогда и в годы её счастливого брака не изъявлял желания общаться, а уж теперь…

- Ирина Степановна? Что вы здесь делаете?

- Проснулась, наконец, - проворчала старая бабка, тётка свекрови.

Своих детей у неё не было никогда. И своего внучатого племянника Ирина Степановна воспитывала, как родного.

С бабушкой бывшего мужа у Жени всегда был нейтралитет. Строгая и властная, она не лезла в дела молодой семьи. И хотя родственных чувств к невестке не выказывала, Евгения её уважала и не препятствовала частому, иногда чересчур, общению с внуком. Руки Жени снова потянулись к замку. Но какая-то неведомая сила заставила её вновь задуматься и остановиться.

- Что-то случилось? – спросила Женя осторожно. – С Серёжей?

- Случилось. Не держи под дверью, впусти, - возмутилась старушка.

Просто так отказать бабушке Женя не могла. Она лихорадочно оглядела прихожую в поисках весомого предлога. Глаза упали на тапочки сорок шестого размера, купленные то ли в шутку, то ли от отчаяния, чтобы приманить новую любовь.

- Я не могу вас впустить, - твёрдо ответила Женя.

- Это ещё почему?

- Я не одна.

Снаружи воцарилась тишина. Тётка свекрови явно задумалась над ситуацией. Но затем выдала то, чего хозяйка никак не ожидала услышать:

- Значит выпроваживай своего хахаля. Или в комнате закрой.

- Не стану я никого выпроваживать, - вскипела праведным гневом Женя.

- Тоже верно, - вдруг согласилась пенсионерка. - Чего я там не видела? Впусти.

- Я не открою, Ирина Степановна. Если вам есть что сказать – говорите.

Зубные протезы бабки заскрипели так, что Евгения услышала этот звук даже через дверь.

- Хочешь меня перед соседями ославить?

- Я ничего не хочу. Это вы чего-то хотите. Поэтому или делаем по-моему, или никак, - осмелела Женя.

- Ну хорошо, - прошипела родственница бывшего мужа. – После того позора, который я пережила, до твоих соседей мне меньше всего дело есть. Я пришла просить, чтобы ты к Серёже моему вернулась.

Евгения поперхнулась воздухом на вдохе и закашлялась.

- Что, простите?

- Возвращайся к Сергею. Хахаль твой тебя всё равно не любит, иначе уж женился бы. А с Серёжей у вас ведь дочь растёт.

- Насколько я знаю, в новой семье у него ещё трое детей.

- Не его дети, - ответила пожилая женщина тихо.

Женя даже решила, что ослышалась.

- Что?

- Дети не от него. Что непонятного? Нагулянные. Выходит, у меня одна родная правнучка.

Сомневаться в том, что Алиска родная – не приходилось. Дочь пошла в мужнину родню. И даже больше того, была копией Ирины Степановны в детстве.

- С ней я вам видеться никогда не запрещала. А что до вашего сына, так это не я его бросила с ребенком. Сам ушёл. Поэтому вернуться к нему я при всём желании не смогу.

- Не сам он ушёл, - сказала старушка слова, только недавно прозвучавшие из уст ведуньи, а у Жени от предчувствия чего-то нехорошего засосало под ложечкой. – От тебя отворот был сделан. И приворот к Наташке.

- Откуда вы знаете? – спросила Евгения, замерев.

- Сама я к бабке ездила.

Ноги у Жени подкосились, она сползла по стене на коврик.

- То-то мы скандалили после ваших визитов… Зачем? Зачем вы это сделали? Он ведь любил меня. У нас подрастала дочка…

- Ты не нашего поля ягода. Сама знаешь. Серёжа интеллигент, пианист, хирург. Ему нужны были хорошие знакомства. Посмотри, где он сейчас! Светило медицины! Это всё Наташкины заслуги, это её отец его продвинул куда нужно, с важными людьми познакомил. А ты кто? Простой бухгалтер. Так и просидел бы он с тобой полжизни в этой хрущёвке. И работал бы в поликлинике за копейки.

- Так и что же вас не устроило? Пусть ваш внук и дальше живёт со своей Натальей. Подумаешь, дети не от него… Зато квартира большая и должность хорошая!

- Чтобы всё нажитое чужим людям оставить? – взорвалась старушка. – Не бывать этому!

- Так дело в деньгах? – усмехнулась Евгения. – Ну так знайте, что мне на ваши квартиры и машины плевать. Оставляйте их кому хотите. Или забирайте с собой. К Серёже я не вернусь. Мы с Алисой и без вашего наследства как-нибудь проживём.

- Впусти, давай обсудим всё, как взрослые люди, - потребовала женщина.

- Ирина Степановна, после того, что вы рассказали, мне больше не о чем с вами говорить.

Женя вдруг почувствовала такую свободу, о какой в последние десять лет и мечтать не могла. Всё это время её изматывали мысли о том, почему муж ушёл к другой, как мог оставить её с ребенком. И даже когда отболело и любви в сердце не осталось, всё равно не могла понять, боялась, что это с ней что-то не так… А теперь, наконец, вздохнула полной грудью.

- Женя, не глупи. Тебе дочь скоро в институт отправлять. Деньги понадобятся…

- Справимся без вас, - ответила Евгения и, поднявшись, с легким сердцем отправилась на кухню, пить чай.

***

Прошла неделя. Жизнь Евгении понемногу стала налаживаться.

Она шла с работы, едва не подпрыгивая, словно школьница. В сумочке лежала копия приказа о повышении оклада. «Ох, Олеська всё-таки замолвила за меня словечко перед руководством», - думала она.

В кармане зазвонил телефон, Евгения вынула его на свет и удивлённо вскинула брови.

- Здравствуй, Серёжа, - сказала она.

- Какой у тебя голос счастливый, - заметил бывший муж. – Мне не хватало этого.

- Ты зачем звонишь? – уточнила женщина.

- Вообще-то мы с тобой в счастливом браке не один год прожили. Вон, и доказательство растёт.

- Это понятно. А хотел-то чего?

- Вообще хотел тебя с Алиской в кафе пригласить.

- Алису я спрошу. Думаю, она будет рада с тобой встретиться. Но на мою компанию не рассчитывай.

- Это почему? – засопел бывший муж. – Из-за нового хахаля? Бабуля говорила, что ты кого-то нашла. А я ещё не поверил. Сказал, что ты не такая. Столько лет меня ждала.

- Серёж, эту тему я обсуждать не хочу. С Алиской общаться не запрещаю, сама с тобой встречаться желания не имею. Если больше сказать нечего, то давай попрощаемся.

- Подожди, Жень. Ну были же у нас хорошие времена…

- Всё, Серёжа. Некогда. Давай…

Она завершила звонок и улыбнулась окнам родной квартиры. Даже не заметила, как добежала до дома. Вошла в подъезд, вдыхая ставший родным запах. Стала медленно подниматься по ступеням, ведя рукой по перилам. Много раз Женя представляла себе этот разговор. Как бывший муж позвонит и попросит всё начать с начала. Как сквозь слёзы она согласится. Или как скажет, что у неё давно другой и его, Сергея, она никогда не любила.

Теперь ей было совершенно всё равно. С мужчиной или без – внутри горел огонёк. И ветры невзгод, мелких неурядиц не гасили этого пламени. Только раздували.

Женя поднималась, но, ещё не дойдя до своего этажа, поняла: кто-то топчется на площадке. С опаской сделала несколько шагов и выглянула осторожно. У её двери стоял незнакомец.

Евгения сурово сдвинула брови.

- Вы ко мне? – спросила она.

Мужчина обернулся. Пальто нараспашку. В одной руке телефон, в другой гаечный ключ… «Красивый», - подумала Женя.

- Вы из этой квартиры?

Он ткнул в её дверь инструментом.

- Из этой…

- Вы меня топите! Я только въехал! У меня новый ремонт!

Евгения опешила.

- Чего стоите? – возмутился он. – Открывайте скорее!

Женя поспешила к двери. Дрожащими от волнения руками отперла замок и схватилась за голову: через порог ванной весело переливалась вода.

Не дожидаясь, пока соседка соберётся с мыслями, незнакомец вошел в квартиру и шагнул в новообразовавшееся озеро прямо в ботинках.

Женя подскочила к проходу.

- Что там? Помочь?

- Воду я перекрыл, - объяснил он, зачерпывая воду совком. – У вас там смеситель разболтался. Сейчас всё уберём, потом посмотрю, можно ли его починить или придётся менять.

Таз наполнился до краёв, и мужчина перелил воду в ванну.

- Я сейчас, - сказала Женя.

Она быстро добежала до кухни, открыла дверцу шкафа, достала первый попавшийся контейнер и бегом назад.

Вдвоём ванную в божеский вид они привели довольно быстро.

- Всё-таки смеситель придётся менять, - заключил мужчина, – Ладно, течь устранили. Пойду к себе, а то я только с работы, даже переодеться не успел. А нужно ещё ужин готовить.

- А поужинайте у меня. Есть борщ. Только разогреть нужно.

- Максим, - сказал сосед и протянул руку, улыбнувшись.

Женя пожала.

- Евгения. Будем знакомы. Давайте сюда своё пальто, а я подогрею ужин.

Сосед переступил с ноги на ногу. В ботинках захлюпало.

- Дам вам тапочки, - тут же сообразила Женя.

- Вряд ли у вас такие найдутся. У меня нога, как у снежного человека, - смутился мужчина. – Сорок шестой размер.

- Минутку!

Женя развернулась и достала из обувницы те самые, купленные для привлечения любви тапочки.

Оторвала от них бирку и поставила перед гостем.

Тапочки подошли идеально.

Попрошу Агафью сделать порчу

Царапины от острых ногтей на лице саднили и чесались. Раиса дотронулась до щеки, принимая решение, и занесла руку, чтобы постучать в синюю дверь с облупившейся краской, но внезапно та отворилась. Невысокая женщина в белом платке окинула её пронзительным изучающим взглядом.

- Я хочу сделать порчу на смерть, - выпалила Рая быстро, пока смелость и злость не покинули её.

Ведунья заглянула ей за спину, словно проверяя, не подслушивает ли их кто, и приоткрыла дверь пошире, пропуская незваную гостью в дом.

Агафья словно намеренно не спешила предложить Раисе присесть. Смотрела пристально, будто в самую душу.

- И кому же ты желаешь такой страшной участи?

Раиса задумалась. Как назвать Антонину? Лучшей подругой? Партнером по бизнесу? Заклятым врагом? Разлучницей?

- Женщине, которая увела моего мужчину. А теперь хочет увести и бизнес! Если вы устраните её, то он вернётся ко мне.

Рая снова коснулась поцарапанной щеки.

- Понимаю, - ответила Агафья с усмешкой.

- Только не надо меня осуждать. Вы не знаете всего. Ещё неизвестно, как на моём месте поступили бы вы!

Ведунья наконец предложила гостье присесть, достала из выдвижного ящичка спички и чёрную скрученную свечу, зажгла фитиль. А когда пламя разгорелось, стала водить ею над головой Раисы. Воск щёлкнул, будто в масло капнули воды.

- Вижу, это ты его привела, - сказала ведунья.

Рая вскинула удивлённый взгляд. По ногам пробежал холодок.

- Нам нужен был помощник. Кто-то вроде администратора. У нас с Тоней своя маленькая конторка, мы оказываем услуги. Бухгалтерию сами ведём. Раньше пробовали набирать персонал. Брали девочек, но они оказывались ленивыми и безответственными. Тогда мы и решили, что если возьмём того, кто снимет с нас простые задачи, которые отнимают много времени, то справимся и своими силами, без третьего бухгалтера. Мы не торопились с поиском кандидатов, особой необходимости не было. Но однажды у нас по всем фронтам началась такая головомойка… Проверки, проверки… Я ночами заснуть не могла. Так и крутились в голове данные, варианты решений, что нужно не забыть, кому о чём напомнить, кому позвонить… В одну из таких ночей не знаю, что дернуло меня. Вспомнила, что через квартал есть бар.

Рая смотрела на огонёк потрескивающей свечи, и картины прошлого вставали перед её глазами, как живые: в помещении царил полумрак, будний день, за стойкой бармен и один кучерявый парень, крутящий в руках стопку с соленым ободком по краю. Она тогда подошла и села на высокий барный стул, выбрав место у другого конца.

- Что вам предложить? – спросил бармен.

Рая посмотрела на ламинированный лист барной карты, лежащей на столешнице, и ткнула в первый попавшийся коктейль.

- Нужно теперь срочно искать работу, - сказал незнакомец, взъерошив пятернёй густую копну тёмных волос.

Раиса смекнула, на кого направлен этот жест самолюбования, но только усмехнулась. Парень моложе лет на пять. Такие ей никогда не нравились. Слишком лощёный и юный.

Незнакомец же продолжал крутить в пальцах пустую стопку и жаловаться бармену, который уже смешивал коктейль для Раи.

- Второй раз приходится работу менять из-за баб. Думал, хоть тут нормальные, но опять началось. Коллектив небольшой, всего пять человек, включая меня и директора. Три оставшиеся – женщины. Сначала одна начала липнуть, потом другая, следом третья.

- А ты? – спросил бармен. – Вот ваш коктейль, - тут же обратился он к Раисе, ставя перед ней холодный напиток.

В тёплом помещении на стенке бокала образовались маленькие капельки воды.

- Ну а что я? Когда дают, надо брать. Грех таким случаем не воспользоваться. Кто же знал, что они начнут драки устраивать и палки в колёса друг другу вставлять так, что работать станет невозможно? Директор, конечно, решил, что это я во всём виноват и попросил написать по собственному, пока он меня под статью не подвёл.

- Можно обратиться в трудовую инспекцию, - подсказал бармен.

- Это да. Но зачем? В этом осином гнезде нормальной работы всё равно не будет. Ну а я со своими юридическим и бухгалтерским без работы не останусь.

На этом моменте и без того слушавшая тираду Раиса навострила уши.

Внезапно парень и сам обернулся к ней.

- А вас что привело в этот час? Наверняка есть причина, почему красивая женщина сидит ночью одна в баре.

Рая уже пригубила свой напиток, и алкоголь развязал ей язык, хоть болтать с этим павлином она совершенно не собиралась.

- А я зашиваюсь на работе. Ищу администратора или третьего бухгалтера. Хотя бы временно.

- Возьмёте к себе? – спросил он в лоб и тут же вальяжно махнул рукой. – Хотя… и у вас тоже все сотрудницы переругаются. Мне бы в мужской коллектив.

- Ну мы точно не переругаемся. Нас всего двое. Я и моя подруга Тоня. И главное, вы не в моём вкусе.

Незнакомец засмеялся, будто Рая сказала какую-то шутку.

- Руслан!

- Раиса.

- Когда и куда подойти на собеседование? Запишите мой телефон или давайте я запишу ваш.

***

Рая дернулась, когда свеча над её головой снова затрещала.

- Значит, вы тоже не смогли поделить Руслана. Но почему именно порчу на смерть? Почему не омомрочку, рассорку, приворот?

- Я не хочу приворот! Хочу, чтобы он меня любил такую, как есть, без всякой магии. Я должна знать, что всё по-настоящему.

- Разве сейчас не по-настоящему? Он выбрал другую. Только и всего.

Тут Раиса замялась.

- Ну да. Но это не по любви. Это потому, что у неё полно свободных денег. Просто я помогаю родственникам. Меня тётка с дядей вырастили. Я им дом строю. По морям его катать не могу. А у Тони родители всегда хорошо жили. Они ещё сами ей сверху денег накинуть могут. Вот она и сманила его. То Мальдивы, то Сейшелы. Кто откажется?

Агафья улыбнулась.

- Тот, кто любит?

Рая вдруг стала серее тучи.

- Так вы мне поможете?

- Помогу, - ответила ведунья серьёзно, и тёмные тени зашевелились в углах. – Но с условием.

- С каким?

- Сначала почищу тебя от приворота.

Раиса вскочила.

- Какого приворота? Нет на мне ничего.

- Разве не ты сказала, что он совсем тебе не понравился поначалу? Разве не он говорил, что из-за него не в первый раз женщины дерутся? Разве не было у вас с подругой крепкой дружбы, которую и общий бизнес испортить не смог, пока он не явился?

- Да зачем ему это? За ним и так девчонки бегают. Вслед оборачиваются на улице. Внешность приметная.

- А зачем ему те девчонки? Разве отвезут к морю? Или переписать на него половину бизнеса пообещают?

- Откуда вы знаете? – вскинулась Рая. Но быстро поникла. – Думаете, он ради денег это всё сделал? Зачем сразу двоих? Чтобы мы дрались из-за него и каждая предлагала больше, чем соперница, - ответила сама себе Раиса. – И что мне делать?

- Снимать приворот. А потом уже решать.

Раиса обвела взглядом комнату. Глупышкой она никогда не была. И теперь речь ведуньи звучала очень убедительно. «В крайнем случае, порчу сделать всегда успею», - решила она и кивнула, давая согласие.

***

После визита к Агафье прошла неделя.

По совету ведуньи, как бы ни названивали ей Антонина с Русланом, на телефон она не отвечала. Совсем тяжело было в первый день: утром проснулась с чувством подступающей тошноты, до вечера не могла встать с постели. На второй день смогла немного поработать. А с третьего дня дела стали налаживаться.

Мало того, что с клиентами удалось перезаключить контракты на более выгодных условиях, так ещё и красивые мужчины откуда ни возьмись на улицах стали появляться. Раиса не верила своим глазам. С тех пор, как появился этот новый сотрудник, противоположный пол совсем перестал её интересовать. Только Руслан… А теперь, думая о нём, она и сама не могла себе ответить на вопрос: что это было? Совсем не её типаж…

Время отпуска Антонины подходило к концу. И Рая ждала: не сегодня-завтра заклятая подружка придёт выяснять отношения, - только теперь никакой злости к ней не испытывала. Ведь и делить с ней снова стало нечего.

Грядущая встреча всё равно не давала покоя. «Как Тоня отреагирует? Что скажет?» А в том, что подруга заявится, сомнений у Раисы не возникало. И потому она никак не могла найти себе места. Уже и кухонные фасады протерла, и перебрала гардероб, и пыль вытерла в каждом уголке. Напряжение в теле не покидало.

Звонок в дверь застал врасплох. Рая ожидала, что это будет звонок в домофон, что у неё будет время собраться с силами, с мыслями…

- Кто там? – спросила она, хотя уже знала ответ.

- Рая, открой. Это Тоня.

Раиса посмотрела в глазок. Она узнала голос, но важно было другое.

Она щелкнула замком и открыла дверь.

- Ты одна?

- Да. Могу войти?

Хозяйка посторонилась.

- Входи.

Две женщины, близкие подруги и недавние заклятые соперницы, смотрели друг на друга.

- Нам нужно поговорить, Рая. Это зашло слишком далеко. И не может так дальше продолжаться.

Раиса задержала дыхание.

«Вот сейчас бывшая лучшая подруга предложит продать свою долю бизнеса ей», - пронеслось в голове.

Но Антонина шагнула вперёд, раскинула руки и обняла её так крепко, что хрустнули рёбра.

- Рая, мы с тобой дружим со школы. Университет вместе, первые слёзы из-за парней вместе. На моей свадьбе ты была свидетельницей, а потом утешала меня после развода. Мы с нуля подняли своё дело. Ну неужели нашей дружбе придёт конец из-за какого-то мужика?

Камень свалился с плеч Раисы.

- Тоня, если хочешь, ты его забирай.

- Нет, Рая. Ты замужем ни разу не была. Забирай ты.

- Да мне он и не нужен…

Антонина отстранилась и посмотрела на подружку.

- Так ты не хочешь забрать мою половину бизнеса, чтобы отдать Руслану?

- Нет. А ты? Ты ведь хотела племянницу свозить на море, а повезла этого…

- Вот именно! Этого! И как я могла не замечать, какой он скользкий? А там в один день у меня просто глаза открылись, знаешь? Он наступил на ежа.

- На Мальдивах водятся ежи?

- Не знаю, Рай, он на морского наступил. Как он выл, как причитал! А я смотрю на него… и жалко мне его, Рая, а мужчины в нём больше не вижу. Как бабки отшептали. А потом началось… То его актиния ужалила, то рыба какая-то… чуть не помер. Последние три дня к воде приближаться боялся. А я, Рая, смотрю на него и думаю… Ну что я в нём нашла? В общем, как приехала, сразу к тебе. Ты прости меня, Рай. Не знаю, что это было… помутнение какое-то.

- Да я тоже хороша, - ответила Раиса. – Ты чаю хочешь?

- А к нему есть что?

- Шоколадка, булочки с корицей из кондитерской за углом…

- А покрепче что есть?

Раиса засмеялась.

- Ну вот! Узнаю свою подругу! Найдётся, Тоня. Для тебя всегда найдётся!

Не снимай приворот

Первые снежинки, кружа, падали на землю и таяли. Низкие мясистые облака серым войлоком покрывали всё небо. Роман втянул полной грудью по-зимнему холодный воздух, распрямил плечи, будто пытался сбросить со спины груз неясных догадок. Он и сам не понимал, как его занесло в это безлюдное место. И главное – зачем. Дом – полная чаша: жена красавица, любит его, гордится им, готовит щи-борщи, но и себя не запускает, ходит на волейбол с коллегами, бегает по утрам; с подружками посещает лекции и концерты и при всём при этом успевает растить двоих детей. Он любил Майю, но иногда, задумавшись, ловил себя на чувстве серой безрадостной пустоты внутри. Такой же всепоглощающей, как эти тянущиеся от горизонта до горизонта снежные тучи. Иногда всё казалось серым и бездушным, будто мир потерял краски.

Перед глазами мелькнула белая молния. Это заяц перескочил тропу.

- От судьбы не убежишь! - крикнул ему вдогонку Роман и сам засмущался от того, как глупо это прозвучало.

А ведь началось всё именно с судьбы. Точнее со странной женщины на перекрёстке. Она стояла на другом конце пешеходного перехода и пристально смотрела на него. Роме тогда стало не по себе. Он оглянулся, думая, что позади стоит кто-то из её знакомых, но кроме него на тротуаре перед «зеброй» не было ни души. И когда загорелся зелёный и Роман поспешил перейти на противоположную сторону, женщина не двинулась с места, будто вовсе и не собиралась пересекать дорогу. Так и следила за ним глазами. А когда они поравнялись, цепко схватилась за рукав куртки.

- Я знаю! Знаю, почему у тебя такой пустой взгляд, - произнесла и улыбнулась беззубым ртом. – Она тебя приворожила! Вот тут! Вот тут вижу колдовство.

Странная женщина похлопала его по нагрудному карману, там, где под рёбрами стучало сердце.

И вдруг так же резко отпустила его и отвернулась, будто ничего и не происходило.

Тогда Роман решил, что это обычная городская сумасшедшая. Он и не собирался думать о ней. Но не прошел и половины квартала, как мысли вернулись на тот перекрёсток. Мужчина шёл, обгоняя прохожих, когда вдруг, пытаясь обойти двух немолодых женщин, снова услышал знакомые слова: «Ой, так она приворожила его. Понятное дело, что мужик пьёт! Плохо ему, тоскует! Не даром привороженные долго не живут!»

От услышанного по спине у него все волоски встали дыбом. Рома и сам не знал, отчего этот разговор двух кумушек его так встревожил. Но и об этом совпадении он бы благополучно забыл, если бы не череда случайностей. Где бы он ни был, что бы ни делал, всюду он натыкался на подобные разговоры. Садился в машину – по радио звучали слова песни «и заворожила бы, сидя над костром». Включал телевизор – попадал на сериал о магическом воздействии. А когда нативная реклама, подстраивающаяся под интересы пользователя, стала выдавать статьи о привороженных, Роман не выдержал.

В один из вечеров он дождался, когда жена уйдёт на волейбол, и засел за компьютер. Он читал всё, что попадалось на эту тему, пока не заболели глаза.

- Ну ты и дуралей, - отругал он сам себя. – Если любая городская сумасшедшая может вывести тебя из себя, то пора подлечить нервишки.

- С кем ты там болтаешь? – спросила жена.

Рома вздрогнул.

- Я и не слышал, как ты подкралась.

- Да? Очень странно. Что ты там такое читаешь?

- Пытаюсь понять, не ведьма ли ты.

- Это ещё что за новости? – рассмеялась жена. – С чего вдруг?

- Ну а почему я так сильно тебя люблю? Приворожила, не иначе, - произнёс он, повернулся и посмотрел ей в глаза.

Рома ждал, что любимая женщина снова посмеётся над ним и согласится с тем, что он действительно дуралей. Но Майя вдруг отвела взгляд.

- Ну что за глупости, - сказала она и отстранилась. – Не придумывай ерунду. Ты ужинал? Конечно, нет. Пойдём, я разогрею.

По спине прошел холодок. И в этот момент Роман осознал, что просто обязан попасть к какой-нибудь бабке. Старой знахарке, что живёт на краю деревни или в чаще леса, а, может, к седому колдуну. Лишь бы только тот, к кому он попадёт, знал ответы на вопросы, что не давали покоя.

Долго искать нужный адресок не пришлось. Будто сама судьба вела. На следующее же утро Роман шел по покрытому инеем тротуару, когда почувствовал недомогание. Осень – время простуд, и першение в горле ему не понравилось. Он поднял глаза, огляделся. Неоновая вывеска аптеки ровно горела зелёным светом. Он поднялся по ступенькам и вошёл в светлое помещение. Пахло смесью лекарств. Фармацевт принимала заказ у покупателя. Две старушки шептались, ожидая своей очереди. Роман встал позади них, разглядывая витрину. Он искал витамин С, первейшее средство при начинающейся простуде. Но услышав, о чём говорят бабушки, уже не мог сосредоточиться ни на чём другом.

- Ну вот и сняла с него приворот. Так он и пить бросил! И снова к детям от первого брака стал ездить. Вот ведь людям неймётся чужое счастье украсть, - возмущалась одна из товарок.

- Видать, сильная ведунья-то. Надо бы мне тоже к ней сходить. Вдруг чего… Где, говоришь, она принимает?

- Да ты туда не поедешь. С твоим радикулитом и полпути не дойдёшь. Там, говорит, через лес идти.

- Чёй-то не дойду? По грибы до сих пор хожу, по ягоды. Уж там не ползком ведь к ней идти надо.

- Ну смотри, я предупреждала. Не жалуйся потом, что спину прихватило.

- Да говори ты уже.

- Ну вот как по трассе за город едешь в ту сторону, - сказала бабка и указала направление сморщенным пальцем, - там последняя остановка есть.

- Так в деревне той что ль?

- Да ты слушай, а не перебивай!

Роман достал телефон и быстро записал всё, что говорила пенсионерка. А потом вдруг понял, что не может больше ждать. Выскочил на улицу, вызвал такси. По дороге позвонил и отменил рабочую встречу.

«Не может быть столько совпадений», - убеждал себя он, разрываясь между странным порывом бросить всё, поехать выяснить то, что мучило его, и внять голосу разума, твердившему, что все его совпадения притянуты за уши.

Чем дальше автомобиль отъезжал от города, тем не увереннее становился Роман.

Когда такси притормозило у скрученной сосны, он помедлил, но всё же вышел. Автомобиль стартанул с места, и Рома остался один на трассе. Что-то лёгкое упало ему на лоб. Он поднял глаза. Первый снег закружил над его головой. Он вдохнул морозный воздух полной грудью и зашагал туда, где по уверениям старушек из аптеки, должна была скрываться от глаз хижина ведуньи.

Роман смотрел по сторонам, подмечая особенности рельефа. И деревянные мостки, и озеро, и густой ельник. Мелкие зверушки и птицы то и дело перебегали дорогу, удивляясь и радуясь снежным хлопьям. Он прошел между елей и замер. Как на картине, посреди ельника стоял дом. Сыпал снег, точно в сказке.

Роман обернулся. Тропа скрылась за еловыми лапами.

- Раз уж я здесь, нужно войти, - решил он и поспешил к дому.

Поднялся на крыльцо, постучал. Ответа не последовало. Тогда он постучал громче. И снова тишина. Роман осторожно взялся за ручку и открыл дверь.

- Есть кто дома? – громко спросил он.

- Проходи, - послышался голос у него за спиной.

Рома обернулся.

Женщина в белом платке и овчинном полушубке смотрела на него с улыбкой.

- Вы ведунья?

- Зови меня Агафьей. И не выстужай дом. Входи.

В пасмурную погоду без источников света в доме царил полумрак. Глаза Романа не сразу привыкли. Несколько секунд он стоял, почти слепой и ждал, когда намёки на очертания превратятся в предметы.

Ведунья потопала за порогом, чтобы сбить снег с обуви и зашла следом. Сняла полушубок, небрежно повесила на крючок. Роман уже совсем привык к полутьме и теперь видел, как на её воротнике тают снежинки, оборачиваясь каплями воды.

Агафья в это время зажгла свечу, и комната наполнилась тёплым светом.

- Хочешь знать, был ли приворот? – вдруг спросила она, и в груди у Романа что-то сжалось.

Он кивнул.

Ведунья подняла свечу, чтобы пламя выхватило темные радужки его глаз. Посмотрела пристально.

- Был, - сказала она, и сердце его оборвалось, словно ухнуло вниз.

Роман стоял, не зная, что ему делать дальше.

- И что мне делать?

- Иди домой к жене и детям, - выдохнула ведунья.

- Такой сильный приворот? Вы не можете снять?

- Могу. Но ты всё равно откажешься, - ответила она, ставя подсвечник на стол.

Роману вдруг стало невыносимо жарко, и он расстегнул куртку.

- Так значит, Майя меня приворожила… - потерянным голосом произнёс он, пытаясь вспомнить какие-то знаки из прошлого. – Но зачем? Я ведь влюбился с первого взгляда. Заранее о моём существовании она знать не могла, это был первый её день в новом городе. И в тот же вечер я позвал на свидание. Потом всё закрутилось сразу, мне никакие приворотные средства не нужны были. Жить вместе начали. Правда она всё время намекала, что хочет детей, но это был первый курс, какие дети? И квартира маленькая. Мне её родители купили, чтобы учёбе ничего не мешало… Пять лет учёбы, потом год, чтобы устроиться на работу и закрепиться там, как следует…

- Шесть лет замуж не звал, - подтвердила Агафья.

- Но потом ведь позвал! – возразил Роман, и тут сердце кольнуло в третий раз. – Позвал потому, что она сделала приворот? Но зачем? Мы ведь и так вместе жили!

Агафья устало опустилась на табурет у окна.

- И долго ещё жили бы? – спросила она.

Рома открыл рот, но тут же закрыл. Он вдруг осознал, что и вправду никуда не торопился. Хотя Майя в первый же месяц сообщила ему, что мечтает стать матерью. Выходило, что он мурыжил её шесть лет. Шесть долгих лет она терпела.

- Я был молод и глуп. Откуда мне тогда было знать, как полюблю своих детей? Да и к ней я всегда хорошо относился… А то, что жениться не хотел… Думаете, в конце концов, мы бы расстались? Ну, если бы не приворот?

- Теперь этого не узнать. Слишком много воды утекло. Линия судьбы ушла в сторону. И теперь, если снять то, что она наделала, никто не сможет предугадать последствий для тебя. Может, любовь пройдёт. Вы разведётесь, и ты будешь забирать детей лишь на выходные. А может, всё останется для тебя по-прежнему. Но жене твоей не поздоровится, что бы ты ни выбрал. Игры с судьбой добром не кончаются. За то, что вмешалась, она будет наказана.

Роман дышал тяжело. В голове его стучала одна только мысль «лучше бы никогда не приезжал».

- На твоём месте я бы от колдовства избавилась, - продолжила ведунья. – И здоровье бы улучшилось, и мысли бы в своё русло вернулись, и червячок сомнений бы глодать перестал о том, как оно будет. Нужно только принять решение.

- Но тогда велика вероятность, что той семьи, какую я знаю сейчас, никогда не будет, - понял Роман.

Ведунья кивнула.

- Ну а если я сейчас добровольно решу остаться с женой и ничего не делать, это поможет ей? Избавит от наказания?

Агафья покачала головой. Мужчина застегнул куртку.

- Не надо снимать приворот. Пусть остаётся, как есть.

Он вышел на улицу и втянул полную грудь холодного воздуха. Первый снег, кружась, падал на землю и таял.

Ведунья шагнула за ним на крыльцо. Молча смотрела, как он идёт по свежевыпавшему снежку, оставляя следы. Словно решалась на что-то противоречащее её убеждениям.

- Роман, - окликнула она его.

Он обернулся.

- Если бы не приворот, ты бы никогда не завёл семью.

Он кивнул, дав понять, что услышал и понял. Морщинка над переносицей не исчезла, но всё же немного разгладилась. Рома постоял несколько секунд и, поняв, что продолжения не будет, зашагал прочь.

Ведунья глядела вслед, пока он не скрылся за ветвями елей. «Решения своего он всё равно не изменит, а мучиться будет меньше. И неважно, что сказанные слова – вымысел. Слишком много времен прошло, чтобы выяснить правду. И как знать, может, сказанное было недалеко от истины», - подумала она, поймав на ладонь снежинку.

Что ты натворила. Часть 1

- Что ты творишь? Шлялась где-то опять! Это из-за тебя он пьёт! – проскрипела Ираида Евгеньевна.

Сухие, обтянутые пергаментной кожей пальцы, скрючились, как когти хищной птицы. Словно коршун, она налетела на молодую жену любимого внука. И схватила бы её за волосы, не посмотрев, что та держит младенца на руках, но допившийся до бессознательного состояния внук вдруг проснулся, поднял голову со стола и выставил перед ней руку, преграждая путь.

- Уйди бабка! – закричал на неё Олег, перехватив хрупкое старушечье запястье. – Уууйди!

Лицо женщины перекосило злобой. Но не на внука, пытавшегося прогнать её с собственной кухни, а на безмолвную, безропотную девушку.

От криков и ругани малыш проснулся. Скуксился и заплакал.

- Бесстыдница, - выплюнула бабка, выдернула кисть из обмякшей хватки и зашаркала стёртыми тапочками по старому линолеуму в сторону своей спальни.

В глазах Лены застыли слёзы. Но жалеть себя было не время. Привычным движением она начала укачивать ребёнка. Муж поднял на неё глаза. Сосуды в них полопались, белки были красными, а взгляд пугающим.

- Дай сюда сына, - невразумительно промычал муж.

- Я сама успокою, Олеженька. Спасибо, что заступился за меня. Иди в комнату, поспи.

Муж попытался подняться, но притяжение земли не позволило. Он снова опустил голову на руки. Тихий храп дал Лене понять, что расталкивать Олега бесполезно.

«Его теперь и пушка не разбудит, не то что детский плач. А вот бабушку…»

Хнычущего Максимку Лена быстро пронесла в их маленькую комнатку. Положила на старое льняное покрывало, служившее ещё её бабушке, достала из шкафа тёплые вещи. Оделась сама и сына укутала. Пусть на улице вовсю светит солнце, но ветер уже дует холодный. Да и половина листьев опала. Того и гляди снег пойдёт.

Молодая мать выскользнула из комнаты, словно вор. В прихожей оставалось только обуться. Три лестничных пролёта - и вот долгожданная свобода.

Лена прошла три шага, опустилась на скамейку и будто попала в другую реальность. Жёлтые солнечные лучи делали мир вокруг тёплым. Ветер шуршал листвой у ног. Во дворе на площадке качались на качелях смешливые дети.

Едва почувствовав свежий воздух, Максимка затих и заснул.

- Ой, а у кого это тут такой сладки носик! – раздался женский голос из-за спины. – А ты чего опять тут? Полчаса назад видела, как вы домой зашли.

- Лидия Петровна, не будите Максимку, - шепотом попросила Лена.

- Да сколько ж можно спать-то? Что-то как не увижу – он всё спит. Тебе бы врачу его показать.

- Это потому, что дома его не уложить. От любого шороха вздрагивает. Вот и приходится с ним гулять, чтобы хоть полчаса в тишине…

Порыв холодного ветра сорвал листья со старого тополя, и они закружились над скамейкой, медленно опустившись вокруг собеседниц.

- Что, опять Ираида Евгеньевна жизни тебе не даёт? – догадалась соседка. - Ну а доктора что говорят?

- Сказали, что бывает. Перерастёт.

Женщина покачала головой.

- Что б они понимали, - проворчала она, подтянув к себе поближе синюю тряпичную сумку, набитую продуктами. – Меня девчонкой часто в деревню к родственникам на лето отправляли. Чуть ли не каждый год. Так там жила одна бабка, она детишек от испуга яйцом выкатывала. Кто не спит, кричит или заикается – всех к ней. Что уж говорить. Я и сама у неё побывала. Мне уже три годочка исполнилось, а говорить так и не начала. И понимала всё уже, но не проронила ни словечка. Вот тётка меня и потащила туда. Бабка та воск вылила, достала из воды и мне показывает. Собачью голову, говорит, видишь? Это тебя, говорит, собака напугала. Что потом она делала, я не помню. Слишком мала была. Но фигурка та мне в память врезалась.

- И что? Заговорили вы после этого?

- Как видишь. В то лето и заговорила, да так, что до сих пор унять не могут, - весело добавила она и рассмеялась.

Лена нервно посмотрела на сына. Но тот всё так же сладко посапывал у не на руках.

- Далеко та бабка живёт? – спросила она.

- Что ты, Леночка, давно её нет с нами.

Девушка поникла.

- Где бы мне теперь такую бабку найти? Наверное, больше и не встретишь кого-то вроде неё…

- Отчего же? Есть такая. Правда, добираться туда неудобно. Автобусы там не останавливаются.

Лена спала с лица.

- Вряд ли Олег повезёт меня куда-нибудь после работы.

- Опять запил? Ну пусть мать его договорится с кем-нибудь из мужиков на работе.

- Она не станет, - вздохнула Лена.

- Так и не приняла тебя?

- Я и сама не знаю. Пока Максимка не родился, всё было нормально. Ну случались недопонимания, но у кого их нет? А как Олег запил, так они как с цепи сорвались. И ладно Аделаида Ивановна, она хоть и не довольна моим присутствием в квартире, но хоть не обвиняет во всех смертных грехах. А вот бабушка… Говорит, что я ради квартиры за Олега замуж вышла. Но какая там квартира? - Лена шмыгнула носом, поправила одеялко на сыне и продолжила: – Ну да, четыре комнаты. Но в одной свекровь, в другой мать её, в третьей дочь, а мы с Олегом и Максимкой втроём самый маленький угол делим. Если б я хотела замуж по расчёту, нашла бы кого-нибудь, у кого какая-никакая, а своя квартирка. Даже в однушке было бы легче, чем с чужими родственниками.

- Ну тут уж как повезёт, - не согласилась соседка. – Я вот тоже со свекровью жила. Но уж как рада была её помощи! Она и с внучком сидела, и домашние дела на себя брала, и всё молча, без упрёков. Не знаю, как без неё бы справилась.

- Значит, мне не повезло.

- А что же, сестра его тоже к тебе цепляется?

- Нет, она меня не трогает. Брата любит. Жалеет. Но и с Максимкой не помогает.

- А знаешь что? Давай-ка я своего Андрея попрошу тебя подвезти. У них там объект неподалёку… Утром увезёт, в обед заберёт и на остановке оставит. Оттуда уж самой придётся. Но всё же не пешком… Хотя раньше мы десять километров в одну сторону могли пройти, только чтобы на танцы попасть…

- Лидия Петровна! Спасибо!

Лене хотелось обнять соседку, как родную. Но на руках спал Максимка. Он тут же зачмокал губами, скривил сонное личико.

- Проголодался пацан, - заметила женщина.

- Да, пора кормить, побегу я.

- Завтра в семь утра на этом же месте, не забудь! Ой, а вот и золовка твоя идёт, - заметила соседка. – Здравствуй, Полина!

- Здравствуйте, Лидия Петровна. Как ваше здоровье?

- Спасибо, не жалуюсь.

Женщина поднялась со скамьи и потихоньку пошла в сторону своего подъезда.

- О чём говорили? – спросила сестра мужа.

Лена тоже встала, перехватила ребёнка поудобнее. Девушки вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице.

- Да так, обсуждали, что Максимка не спит. Лидия Петровна сначала уговаривала врачам показаться…

- Ой, нашлась советчица. Ты кого попало не слушай. Своя голова на плечах должна быть. Эта соседка вечно в чужие дела нос суёт. Своих внуков нет, вот ей и неймётся. Надо куда-то свою энергию деть… Максим на улице поспал? Опять всю ночь орать будет?

- Я выйду с ним погулять.

Дверь, выкрашенная в рыже-коричневый тараканий цвет, на фоне соседской новенькой смотрелась убого.

- Давно пора новую установить, - проворчала Полина и вошла в квартиру первой.

- Что? Нашлялась? – прозвучал злобный голос старушки. – Ой, Полиночка, это ты?

- Бабулечка, ну зачем ты так? Лена любит нашего Олежку.

- Как же… И где она тогда?

- Так вот прямо здесь.

Золовка толкнула дверь, за которой, не решаясь войти, стояла Лена. Делать было нечего. Да и Максимка начал кряхтеть, намекая на то, что, если в ближайшее время не поужинает, не поздоровится и обитателям квартиры, и соседям на два этажа во все стороны.

- Явилась, - проскрипела Ираида Евгеньевна. – Живёшь приживалкой. Никакого от тебя толка!

- Бабулечка, - вступилась Полина, - ну не будь такой суровой. У Лены ребёнок маленький. Вот подрастёт…

- Нежные все стали! Я с тремя детьми управлялась! И не шаталась по улицам, потому и дома был порядок! Завтра как проснусь, сама тебя разбужу. Пока квартиру до блеска не отмоешь, никуда тебя не выпущу…

Полночи Лена не могла заснуть. То муж храпел, то хныкал сын. А как только удавалось задремать, вскакивала будто от толчка. Оглядывала тёмную комнату, боясь спустить ноги на пол, словно их кто-то схватит в ту же минуту. Сидела на кровати, обняв колени. Мужа не разбудить. Спит, как убитый. Да и незачем. Не проспится – с работы уволят. Кто тогда станет кормить Максимку?

Но самым большим страхом были не ужасы ночи. Тихий сап из дальней комнаты. Даром что старушка, Ираида Евгеньевна имела власть в этой квартире. В конце концов именно она с покойным мужем заработала когда-то тяжелым трудом это жильё, о чем не забывала упомянуть по крайней мере раз в неделю. Конечно, старуха не выгнала бы её с ребёнком на улицу, но испортить жизнь могла. А потому Лена боялась, что бабка мужа выполнит свои угрозы и не выпустит её из дома, пока не будет вычищен каждый уголок. Не работы боялась, а того, что не сумеет добраться до ведуньи. Что-то подсказывало ей: это последний шанс, когда можно всё исправить. Другой возможности не представится. Уж точно никто не повезёт её с ребёнком к знахарке.

Олег всхрапнул громче обычного. И маленький Максимка, проснувшись, снова начал хныкать.

- Ну что же ты не спишь, сыночек,- прошептала Лена, стараясь отвлечь малыша, оттянуть момент, когда едва слышные всхлипы обернутся громким плачем.

Лене не оставалось ничего другого, кроме как собраться и, тихо крадучись, выйти из дома.

На улице было прохладно даже в тёплой одежде. Она подошла к скамейке, села, усадила Максимку себе на колени и откинулась на спинку, чтобы хоть немного отдохнуть. До условленной встречи оставался ещё целый час, но куда можно отправиться в такую рань, да ещё и с ребёнком? Торговые центры закрыты. Неподалёку было круглосуточное кафе, но денег у Лены не было даже на чайник чая.

Глаза слипались, закрывались сами собой. И чтобы не заснуть, она зажмурилась изо всех сил. А когда открыла глаза, впереди показался высокий мужской силуэт. Лена насторожилась, прижала сына к себе, не зная, чего ожидать от незнакомца.

Весь в тёмном, мужчина был слабо различим во мгле. Он шёл прямо на неё.

Лена судорожно решала, что делать: остаться сидеть тихо, как мышь, в надежде, что не заметит, или бежать в подъезд. Кто бы стал бродить по тёмным дворам на исходе ночи?

Вдруг в окне над ней вспыхнула лампочка. Свет упал на лицо мужчины.

- Андрей?

- Так и понял, что это ты сидишь. Дай, думаю, подойду.

- Ты чего так рано? – спросила Лена, стараясь не выдать волнения в голосе.

- Да не спалось что-то. Вот, решил пройтись. А вы почему сидите на холоде?

Словно пытаясь придать его словам больший вес, осенний ветер сорвал с тополя последние листья и понёс прочь со двора.

- Нам вот тоже… не спалось.

- Ну, раз такое дело, пойдём, отвезу вас, - сказал он и направился в сторону своего дома.

Лена поднялась, перехватила спящего сына поудобнее и поспешила за ним.

Листья, что насыпались за ночь, шуршали под ботинками. В домах мало по малу зажигался свет. Люди просыпались. Лена смотрела на окна с чувством зависти. Ведь каждый из тех, кто сейчас сонно трёт глаза над кружкой кофе или наглаживает рубашку, постиранную с вечера, владеет своей судьбой. У всех у них есть работа, коллеги, с которыми можно перекинуться словцом. Каждый из них в праве решить: задержаться сегодня в офисе подольше или зайти в кафе и выпить имбирного чая, глядя на то, как ветер метёт асфальт. Им и невдомёк, какие они счастливые, что могут прийти домой и, завалившись на диван, включить телевизор. Или в тишине помыть посуду. Им не придётся ходить на цыпочках, чтобы не разбудить ребёнка, на плач которого придёт злая мать свекрови и начнёт обвинять в пьянстве любимого внука. Не придётся в ночь выходить во двор, чтобы хотя бы час посидеть в тишине.

- Ну, запрыгивай, - сказал Андрей, открывая перед Леной дверцу автомобиля. – И давай я малого усажу.

- Откуда у тебя детское кресло? – удивилась Лена.

- Двоюродный брат часто берет машину на выходные. Ну и чтобы лишних движений не делать, оно тут и стоит.

Он ловко усадил ребёнка, пристегнул, закрыл дверь и сам сел за руль.

- Подремли, пока пацан не проснулся, - предложил он.

Лена не стала спорить. Она забыла, когда удавалось поспать больше двух часов подряд. И как только автомобиль тронулся, провалилась в глубокий сон.

Машину потряхивало. Очень редко мимо проносились с шумом другие легковушки. Дважды проехали навстречу суетливые газельки.

Андрей не стал будить мирно спящую пассажирку, даже когда проснулся малыш. Ребёнка так заворожили сменяющиеся виды за окном, что он не издал ни звука. Только следил большими светлыми глазёшками за проносящимися деревьями и домами.

Но вот впереди показался неизменный ориентир. Большая сосна, скрученная по всей длине ствола в тугую пружину.

Андрей остановил машину.

- Ну что, будем будить твою маму? Или дадим ей ещё подремать?

Маленький Максим всё решил сам. Картинки за окном перестали меняться и он, не обдумывая долго, разрыдался.

Лена нахмурилась во сне. Детский плач заставил её открыть глаза.

- Приехали, - сообщил Андрей. И пока Лена сонно моргала, добавил: - Могу походить с пацаном по лесу и дать тебе ещё поспать. Или могу помочь тебе донести его к ведунье. Если быстро управитесь, отвезу на остановку, там как раз в это время автобус в город идёт.

- Чем быстрее, тем лучше, - ухватилась за соломинку Лена.

Андрею дважды повторять было не нужно. Он помог Лене выйти из машины, достал мальчишку из автокресла.

- За мной! – скомандовал и ловко спустился с обочины вниз.

Лена едва поспевала за ним. Из-за широкой спины разглядеть то, что ждало впереди, не выходило. А по сторонам смотреть было некогда.

- Ну вот и на месте, - сообщил мужчина, остановившись.

Он поднялся на крыльцо и постучал.

Послышались шаги. Дверь отворилась и на пороге возникла женщина.

- Ты и ребёнок проходите, - сказала она Лене. – А тебе тут делать нечего, - добавила её спутнику.

Девушка поднялась, забрала сына у Андрея и недоверчиво глянула за спину ведуньи.

- Я в машине дождусь, - пообещал мужчина.

Елена посмотрела на него вопросительно. Он улыбнулся и кивнул ей в ответ на взгляд.

- Всё будет хорошо, Лен. Иди, я дождусь.

Девушка перешагнула порог. Ведунья зашла за ней и закрыла дверь, оставив Андрея по ту сторону.

- Мне сказали, что вы умеете снимать испуг, - заговорила Лена.

Тишина лесного дома казалась ей оглушительной, непривычной после городской квартиры, полной людей.

- Садись здесь, сына на руки возьми.

Агафья сняла с огня растопленный воск.

- Ой, а у вас тут всегда всё подготовлено или вы ждали кого-то?

Но ведунья прижала палец к губам, призывая к молчанию. А сама начала читать заговор.

Максимка заёрзал на руках. Захныкал.

Лена качала его, не смея произнести ни слова. Таким странным всё это ей казалось, таким нереальным, будто во сне. За окном солнце поднималось над лесом, бросая желтые лучи между деревьями. А в доме знахарки царила полутьма. Будто кто-то приглушил яркость.

Над головой ребёнка ведунья подняла чашу с водой. Туда и вылила горячий воск.

Достала. Осмотрела.

- Сын с тебя тянет. На тебе порча, девочка. Женщина, что сделала это, близко живёт…

- И как узнать, которая из трёх?

- Дам тебе кое-что. Сделаешь, как скажу…

***

От ведуньи Лена вышла, вся дрожа, как осиновый лист на ветру. Слова Агафьи словно из тёмной комнаты на свет её вытолкнули. Столько времени жила и не замечала, что творится с ней что-то неладное. А теперь всё сложилось.

Ребёнок на руках крепко спал. И Лена шла по тропинке, не веря в произошедшее. И ведь ехала ребёнка от испуга отлить, а узнала, что сама под приворотом ходит. Агафья церемониться не стала, велела сидеть смирно и над ней вылила воск.

«Ходишь, как в воду опущенная. Ни радостей, ни влечения, ни воли своей. Тоска вокруг, но даже помысла нет, чтобы вырваться из клетки. А был бы помысел, так силы бы не хватило. Сделано так, чтобы рядом с мужем ты была. Чтобы уйти не смела. Но не по судьбе он тебе. От того и жизнь такая. А ребёнок плачет, потому как с тебя черноту перетягивает. Чистить тебя надо. Но за один раз не выйдет. Завтра приходи.»

Впереди, среди осенних красок, в свете зарождающегося утра синяя машина была ярким, привлекающим внимание пятном. Словно путеводная звезда в тёмном небе.

Андрей заметил Лену ещё издали и выскочил ей навстречу.

- Ну что? Я смотрю мальчишка спит? Видать, не зря съездили?

Лена кивнула понуро.

- Что случилось-то?

- Сказала, чтоб завтра вернулась.

- Из-за этого вся печаль? Ну даёшь! Завтра в то же время приходи. Отвезу ещё раз. Делов-то. Запрыгивай.

От слов Андрея на душе у Лены стало тепло. Она и забыла, каково это, когда твои неподъёмные проблемы кто-то берёт на себя, да с такой лёгкостью, будто и нет никакой сложности.

Зазвонил телефон.

- Начальник потерял, - удивился мужчина. – Рано же ещё…

Он нажал на кнопку громкой связи.

- Слушаю, Михалыч!

- Ты, Андрей, ещё не подъехал?

- Скоро подъеду, а что?

- Да там у нас специалист один приезжает. Забери его из города, а?

- Хорошо, начальник! Будет сделано!

Андрей сбросил звонок и подмигнул Лене.

- Вот видишь, как хорошо. Значит, автобуса ждать не придётся. Подкину тебя до дома! Поспи ещё.

Но после того, что рассказала ведунья, заснуть Елена не могла. Она ехала домой. К мужу, к генеральной уборке и к тайному врагу. Человеку, который подавил её волю, заставил забыть об амбициях, о целях в жизни, о том, что когда-то для неё было важно. К женщине из семьи, которая приворожила Лену к мужу.

Что ты натворила. Часть 2

В коридоре послышались шаркающие шаги. Дверь открылась резко.

- Вставай! – рявкнула Ираида Евгеньевна и осеклась. – А, ты не спишь уже.

Лена дернулась, как от пощечины, посмотрела на сына, тревожно ожидая, что тот снова заплачет.

- Помер что ли? – подлила бабка масла в огонь.

Лена кинулась к кроватке, тряхнула Максимку. Тот наморщил лобик и открыл сонные глазки.

- Живой…

- А чего не орёт?

«Так вы же бесились, когда он плакал, а теперь что? Хнычет – плохо, молчит – тоже?» - гневно подумала она, но в слух ответила только:

- Перерос…

- Ну-ну. Что расселась-то? Иди, уборка сама себя не сделает!

Входная дверь хлопнула.

- Ох, Полиночку из-за тебя перекрестить не успела.

Старушка быстро зашаркала на кухню, чтобы хоть из окна проводить взглядом любимую внучку.

Другого шанса у Лены могло и не быть, она нащупала в кармане узелок, который дала Агафья и бегом рванула в комнату к бабке. Цель была уже близка, оставалось лишь проскользнуть внутрь, когда открылась дверь в комнату напротив.

- Лена? Ты чего не спишь? – сонно проговорила свекровь. – Максимка опять не даёт покоя?

Женщина прислушалась.

- Нет, с ним всё в порядке, хотела бабушку спросить, где в первую очередь убираться, - соврала Лена, всё ещё надеясь, что удастся войти в святая святых.

Но из кухни послышался звук открываемого окна и бабкин окрик: « Полиночка! Внучка! Ты позавтракала хоть?»

- Мама на кухне. Пойдём.

Ничего Лене не оставалось, кроме как поплестись следом за свекровкой.

- Мам, где ты хотела, чтобы Ленка убралась?

Ираида Евгеньевна зыркнула на невестку.

- Туалет пусть вымоет. Уж не знаю, когда она его чистила в последний раз. А нас тут пять человек живёт, как в коммуналке.

- Унитаз – лицо хозяйки, - согласно кивнула свекровь, забыв при этом упомянуть, что хозяйкой в этом доме Лена не была никогда.

– Пойду к себе. Не хочу химией дышать.

Лена поникла. Теперь пробраться в комнату к старушке не осталось никакой возможности.

- Пусть лучше с кухни начнёт. А то как мы с Олежкой на работу собираться будем? – предложила Аделаида Ивановна.

- Ладно, - нехотя согласилась бабка и пошаркала прочь.

- Иди, разбуди мужа.

***

Стоило всем домочадцам уйти на работу, старуха взялась за своё. Таскалась по пятам, смотрела, критиковала каждую вымытую Леной тарелку.

- Ты туалет мыть собираешься? Все ушли, уже, никому больше не помешаешь, - пыхтела старуха.

«И как я раньше это терпела? Неужели не слышала оскорблений Ираиды Евгеньевны, не видела кошмара в том, что Олег всё время пьян», - ужаснулась она, словно очнувшись ото сна.

- Сейчас здесь закончу…

- Потом закончишь! Я сколько должна на грязный унитаз ходить?

Лена бросила протирать пыль на шкафах и, едва сдерживая закипающий гнев, пошла в туалет. Там натянула на руки резиновые перчатки. Толстые и длинные, они доходили едва не до локтей. Открыла шкаф, где хранились все чистящие средства, щётки, туалетная бумага.

- Ну? Что застыла? – подковырнула бабка.

- Так средство для унитазов закончилось. Я сейчас схожу…

- Ещё чего! Я сказала, из дома не выйдешь, пока всё не приберёшь! Сама схожу!

Сначала в груди у Лены вскипела ненависть, и лишь спустя секунду она осознала, что останется в квартире совсем одна.

- А мне что делать? – спросила она, стараясь не выдать своей радости.

- И где только таких рожают, - прошипела Ираида Евгеньевна. – На кухне шкафы протри!

С замиранием в сердце Лена следила за тем, как бабка собирается в магазин, и только дверь за ней закрылась, тихонько повернула верхний замок, чтобы не быть застигнутой врасплох внезапным возвращением. Она рванула в комнату к старухе.

Дрожащими руками достала мешочек.

«Зачерпнуть из мешка жменьку, сколько поместится в ладонь, не глядя», - вспомнила она наставления ведуньи и, со словами, заученными наизусть запустила в него руку. Достала, высыпала на кровать бобы. Белые и чёрные смешались на льняном покрывале. Лена разделила их по цветам и принялась считать.

- Один, два, три… семь. Один, два, три… восемь. Нет. Нет, нет, нет. Не может этого быть…

Белых зёрен оказалось всего на один больше. И это означало только одно: не бабка сделала приворот. Оставалось только два человека: свекровь и золовка.

Лена собрала бобы в мешочек и прошла в комнату Аделаиды Ивановны. Выдохнула, прошептала заговор. Сунула руку, перемешала. Достала и рассыпала.

С тяжелым сердцем пересчитала белые бобы.

- Десять.

Пересчитала чёрные.

- Девять. Значит, не она.

Лена не могла решиться зайти в комнату Полины. Если кому и могла Елена доверять, так только ей. Золовка никогда не делала ей ничего плохого. Даже защищала её от нападок бабки. И вообще была самой приветливой в семье.

Лена чувствовала: оставить дело незавершённым нельзя. Знала, что будет мучиться, пока не уверится. Почти не дыша, она вошла в спальню к сестре Олега.

- Я только брошу, чтобы убедиться, что Поля мне не враг, - успокаивала она себя.

Снова запустила руку в мешок, что дала Агафья. На ощупь все бобы были одинаковыми. Гладкими. И как не пыталась, не могла различить, какого они цвета. Лена скороговоркой прочла слова, собрала в кулак зёрна и высыпала на постель.

Считать бобы не было никакого смысла. Все оказались чёрными.

Несколько минут она не знала, что делать. Мысли вертелись, пытаясь найти воспоминание, в котором была бы подсказка, которое доказало бы, что золовка никогда не желала ей добра…

В дверь постучали так громко, что Лена дёрнулась. Сгребла бобы в кучу и спрятала в карман.

- Верхний замок!

Она рванула в прихожую. Щелчок, скрип петель и злобное лицо старой бабки.

- Ты зачем закрылась, Лена?

- По привычке. Задумалась, - в своё оправдание произнесла девушка.

Только едва держащаяся на этом свете старуха больше не казалась Лене злом во плоти. Теперь она видела перед собой несчастную одинокую женщину, давно живущую без мужа, тянущую на своих плечах дочь и непутёвых внуков. А тут ещё и вечно орущий правнук… Она молча забрала пакет с моющими средствами из высушенных временем пальцев и покорно пошла намывать туалет.

«Быстрее бы настало утро. Поеду к Агафье, может, бобы перестали показывать правду. А если нет, то пусть она скажет, как мне жить дальше…»

***

За окном было ещё темно, когда Лена, стараясь не шуметь, выбралась из кровати. Такой тихой квартира не была с самого рождения Максимки. Она посмотрела на сына. Тот сладко спал.

Лена поймала себя на мысли, что готова вот так всю жизнь простоять над кроваткой, любуясь. Только в это утро времени у неё было в обрез. Она быстро оделась сама, укутала малыша, который даже не проснулся, и уже собиралась было выйти из комнаты, когда поняла: что-то не так. Лена прислушалась к тишине. Ничто её не нарушало. Она открыла дверь, вышла из комнаты, прокралась в прихожую, обулась, взялась за ручку, и лишь тогда мысль прострелила сознание. «Тишина. Абсолютная тишина».

Не было слышно храпа старухи.

Как в страшном сне Лена скорее почувствовала, чем услышала, как скрипнула кровать в комнате Ираиды Евгеньевны. Девушка открыла дверь и выскочила в подъезд. Быстро спустилась на первый этаж, вышла на улицу.

Андрей уже ждал её.

- Сегодня припозднились, ну ничего, домчим с ветерком.

Вдруг окно над ними распахнулось.

- Так вот к кому ты бегаешь по ночам, шаболда! – выкрикнула бабка. – Олег! Иди, посмотри, что твоя жена творит!

Лена застыла на месте. К глазам подступили слёзы, в носу защипало. Маленький Максимка закряхтел, просыпаясь.

- Пригрели змеюку! – кричала бабка, а в доме одно за другим вспыхивали соседские окна.

- Пойдём! – поторопил Андрей, потянув Лену за плечо. – Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

И Лена пошла. Позади неё, хрипя от натуги, разрывалась от злости и негодования старуха.

***

Андрей вёл машину в утренней темноте, но то и дело поглядывал на девушку, будто боялся, что она откроет дверь и выскочит из движущегося автомобиля. Лену трясло.

- Ты в порядке?

Она замотала головой, будто хотела стряхнуть тяжёлые мысли.

- Нет, я не в порядке. Нет. Еду чёрт знает куда, непонятно зачем. Потащила с собой маленького ребёнка. Сбежала со двора с соседом вместо того, чтобы пойти и всё объяснить. Что теперь ждёт меня, когда вернусь? Куда пойду, если муж не пустит домой?

- Лена, Лен, я знаю, сейчас ситуация кажется ужасной и неразрешимой. Но это потому, что свалила всё в одну кучу. Давай по порядку, - предложил Андрей. – Куда ты едешь – известно. Зачем – тоже. Вон, смотри, как твой Максимка спит, из пушки не разбудишь. Если эту проблему Агафья решила, может, про другие тоже подскажет.

Лена шмыгнула носом.

- Бабка видела, что я с тобой поехала.

- Скажешь, что срочно сына нужно было врачу показать. Я подтвержу.

- Не поверит. У неё знакомая работает в регистратуре.

- Тогда как закончим, отвезу тебя в поликлинику. Педиатру так и скажешь, что плакал, плакал и перестал. Мол, волнуешься.

Лена посмотрела на Андрея недоверчиво.

- Тебе ведь на работу…

- Ну как я теперь тебя оставлю? Сам увёз, вроде как и моя вина есть, значит, и моя ответственность. С начальством как-нибудь договорюсь. Все мы живые люди.

Лена отвернулась к окну. Она смотрела на полуголые деревья. За один день лес потерял листву, и только ели и сосны ждали зимы нарядными.

В полутьме утра девушка не увидела, что подъезжает к тропе, что ведёт к жилищу ведуньи. Скорее почувствовала. И только убедилась в этом, когда Андрей сбросил скорость, а затем и вовсе затормозил, съехав на обочину.

Он проводил её через лес до избушки. Агафья уже встречала их на крыльце.

- Снова с ребёночком пришла?

- Я могу забрать. Понянчить. У меня опыт есть, - предложил Андрей.

Лена растерялась.

- А если заплачет?

- Укачаю. Давай его сюда, - сказал мужчина и подхватил тяжелую ношу на руки. – Подождём тебя в машине.

Лена вошла в дом. Запах расплавленного воска окутал её.

Агафья только глянула на гостью и будто всё прочла по глазам.

- Узнала, кто приворот сделал, - заговорила она. – Но не веришь.

- Я пока ехала сюда, всё думала, могла ли я ошибиться? Может, неправильно бобы вытащила или слова неверно сказала, когда их доставала, может…

- Не на того человека думала? – усмехнулась ведунья.

- Полина добрая. Ни разу на меня голос не повысила. Не могла она такое сделать. Да и зачем?

Агафья прислонила палец к губам, призывая гостью к тишине, усадила на стул и начала читать заговор.

Огоньки свечей всколыхнулись, будто открылась дверь и холодный ветер пронесся по комнате. Лена затаила дыхание. В лесу застонали, заскрипели стволы. Она бросила взгляд в окно, только за густыми еловыми лапами ничего нельзя было разглядеть. Ведунья тем временем подняла над головой девушки чашу с водой, перелила в неё топлёный воск из сотейника.

Елена следила за происходящим не дыша. Так странно ей было, так непривычно.

Агафья достала слиток, обсушила. Осмотрела разводы и морщинки на гладкой поверхности отливки.

- Сегодня всё и узнаешь.

Лена опустила глаза.

- Неужели и впрямь Полина… Даже страшно домой идти…

Агафья наклонилась над ней, заглянула в глаза. Лене почудилось, что от этого движения за спиной у ведуньи замелькали тени.

- А ты в этот дом-то возвращаться хочешь? – спросила она вкрадчиво.

Лена вздрогнула. От слов Агафьи будто пелена с глаз упала. Несколько лет жизни с Олегом промелькнули в голове, будто черно-белые кадры немого кино. Девушка ошарашенно уставилась на ведунью.

- Не хочу. Не хочу больше ни в этот дом, ни к этой бабке, ни к мужу.

Что-то за окном стукнуло и затопало.

Лена замерла, боясь сделать лишний вдох. Ей показалось, что в полумраке мелькнула тёмная фигура за окном.

Ведунья, не сводя с Лены пронзительного взгляда, села напротив.

- Вижу, давно за тобой ходил, но ты ему и шанса не давала. Стоит в подворотне у лестницы, пепел стряхивает на землю, а глаза уже пьяные. Алкоголем от него пахнет.

Волоски на руках у Лены приподнялись. Она хотела отвести взгляд от ведуньи, но не смогла.

- Он у нашей общаги часто околачивался. Всегда в одной руке сигарета, в другой полторашка. Я на него как на мужчину и не смотрела даже. Неприятно было. Мои-то родители тоже пьют. Насмотрелась…

- Занавески синие. В белый горох. Пепельница на подоконнике под форточкой. Под столом бутылки составлены…

- Это дом родительский. Я поэтому из родного города сбежала. Чтобы не видеть… А тут Олег. И ходит, и ходит. Подстерегал то возле корпуса, то у общаги. И запах этот от него. Ну и однажды поймал… Думала всё, конец. А он так вытаращился на меня, и говорит: «Ну что мне сделать, чтобы ты хотя бы смотреть на меня стала?» Я тогда ляпнула, что первое в голову пришло. Что пить перестанет, тогда и поговорим.

- И он пришёл трезвый.

- Да. Каждый день стал ходить. Были в универе парни, которым я нравилась. Но он быстро всех отвадил. Я тогда подумала, что так даже лучше. Учёбе ничего мешать не будет. На красный диплом шла. А потом…

- Кровь, - сказала Агафья. - Много крови.

- Ко мне шёл. Через заброшенный парк. Через него короче. Неухоженный, тёмный. Вечером ничего не видно. Там частенько компания малолетних гопников ошивалась. Приставали к прохожим. Иногда и до грабежа доходило. Но им по малолетству ничего сделать не могли. В тот вечер Олег им попался. Телефон у него увидели. Отколошматили, забрали - и бежать. Он ко мне. Пришёл, бровь рассечена, кровища по лицу бежит. Я перепугалась, не знала, что делать. Сказала, что в больницу надо – отказался. Домой тоже не пошёл, мол, бабушка будет переживать. Попросил, чтобы сестре его позвонила. Она на медика училась. Общаги наши рядом были. Так с Полиной и познакомились. Она как меня увидела, сразу сказала: «Так вот кто сердечко моего брата украл». Видимо, он дома рассказывал…

Агафья кивнула, будто знала уже эту историю.

- Зачем она это сделала? Зачем меня к нему приворожила?

Ведунья погасила свечу на столе.

- Скоро сама тебе всё расскажет.

- Как же я домой вернусь? – Лена отвела взгляд в сторону и с тревогой в голосе продолжила: - Андрей прямо из-под окон меня забрал. Бабка мужа всё видела, на весь двор меня охаяла. Как теперь показаться? Наверняка и Олегу наговорила гадостей обо мне… Да и мужа не люблю. Семья его для меня чужая. Полина – и та оказалась врагом. Я будто во сне жила… Ничего не понимала. Но теперь так не смогу. Не сумею терпеть издёвки. Не хочу пьяного Олега видеть, с ним в одной кровати спать… Запах этот… От одной только мысли тошнит.

- Домой тебе нельзя, - перебила вдруг ведунья. – Завтра ещё раз приедешь, нужно в третий раз тебя «отлить», чтобы до конца от приворота избавиться. Через три дня после этого вещи забрать свои сможешь.

- Как нельзя? - опешила Лена. – Куда же я пойду? Без денег, с ребёнком на руках…

Агафья глянула в окно. Лена проследила за её взглядом. Но кроме леса, что стал проступать в утреннем свете, ничего не увидела.

Ведунья задумалась. Встрепенулась, достала бумагу, ручку и набросала что-то от руки.

- Вот, - сказала она. – Если через полчаса не придумаешь, куда идти, по этому адресу поедешь. Скажешь, долг Агафье вернуть нужно. Тебя приютят. Не откажут.

Лена взяла листок и машинально сунула в карман, даже не взглянув.

- Теперь ступай. И помни, домой не возвращайся.

Над елями рассветало утро. Прилетела стайка ярких суетных синичек. Они заглядывали в окно, поджидая, когда хозяйка вынесет им лакомство.

Лена шла по тропинке назад к машине, к спящему в детском кресле сыну и зияющей неизвестности. Андрей, увидев её, вышел, открыл дверцу.

- Максимка не просыпался? – спросила девушка, садясь в тёплый салон.

- Просыпался. Я его на улице укачал. Ты говорила, что он хорошо снаружи засыпает, - ответил мужчина. – Лен, всё в порядке?

- Да. Всё нормально, - солгала она.

Не хотелось навешивать свои проблемы на чужого человека. Андрей и так помог ей больше, чем стал бы любой другой малознакомый человек. Она полезла в карман за листочком с адресом, что дала ведунья. Пальцы прошлись по связке ключей, карточке, телефону. Бумаги не было. В районе солнечного сплетения всё сжалось.

Девушка сунула руку в другой карман. Осмотрела резиновый коврик под ногами.

- Потеряла что-то? – спросил мужчина, заводя автомобиль.

Он вывернул на полосу, и машина стала понемногу набирать скорость.

- Клочок бумажки с адресом. Агафья сказала, домой нельзя…

- Что за адрес?

- Не знаю. Я даже разочек не посмотрела. Он не мог потеряться. Я его точно положила в карман.

- Нельзя домой? А муж на это что скажет?

- Олег? Вообще я не думала об этом, - призналась Лена. – Он, наверное, даже не сразу заметит. Агафья сказала, что от Полины нужно держаться подальше. Хотя бы завтра, пока она снова не прочтет надо мной заговор. И ещё три дня. А муж… Честно… не знаю, что теперь делать.

- Узнала про него что-то плохое? – предположил Андрей.

- Нет, нет. Олег ничего такого не сделал. Просто… я его не люблю.

Только произнеся это вслух, Лена вдруг осознала всю нелепость и весь кошмар ситуации, в которой оказалась.

«Жила, будто на черновик, словно можно будет переписать набело».

- Ну а потом что? – вырвал её из неприятных мыслей Андрей.

- Когда?

- Когда пройдут те три дня.

Лена медленно моргнула. Словно пыталась проверить, находится ли она всё ещё в реальности. Только теперь поняла, насколько была оторвана от жизни. Ни сбережений, ни работы, ни жилья.

- Я не знаю, - призналась она скорее себе, нежели Андрею.

- Так не годится. У тебя ребёнок маленький на руках. Я не могу тебя отправить в дом неизвестно к кому, пусть адрес хоть сама Агафья дала. У меня места в квартире хватит и на тебя, и на Максимку. Всё, что нужно, я вечером после работы куплю.

- Андрей, ты чего? – опешила Лена.

- Ты не подумай плохого. Если за репутацию переживаешь, с мамой поговорю. У них тоже комната свободная есть. Бывшая моя детская. Отец её под кабинет переделал, но там диван есть.

На глаза навернулись слёзы. Только огромным усилием воли Лена заставила себя не расплакаться.

- Как-то это неловко.

- Ерунды не говори. Люди должны друг другу помогать. Иначе мир рухнет. Давай так: сейчас заедем в круглосуточную аптеку, возьмём по минимуму, что нужно, и я тебя к себе увезу. Днём всё равно на работе буду, до вечера не побеспокою. А там определишься: у меня останешься или к маме тебя отведу.

***

Андрей, как и обещал, купил подгузники, соски, бутылочки.

- Готовой еды нет, но в холодильнике есть продукты. Бери, не стесняйся, - сказал он, оставил ключи и деньги на всякий случай и убежал на работу.

Лена сидела в чужой квартире с сыном на руках и впервые за долгое время не вжимала голову в плечи. Не боялась, что заплачет малыш, что неадекватная бабка войдёт в комнату, застав её полуодетой. Что-то внутри всё ещё дрожало, не веря.

«Хватит. Теперь ты в безопасности. Завтра ещё одна встреча с Агафьей, а потом нужно будет взять себя в руки и искать подработку. Из дома, с телефона… Ты ведь не одна такая, кто оказался в сложной ситуации. Как-то же люди выходят из положения», - мысленно настраивала себя она, когда в дверь постучали. Громко. Недружелюбно.

- Открывай, - попросила Полина. – Я знаю, что ты здесь.

Что ты натворила. Часть 3

Громкий стук в дверь заставил Лену вздрогнуть. Снова все ужасы последних лет пронеслись перед глазами.

- Лена! Поговорить надо! Открой!

Золовка, не останавливаясь, долбила кулаками. Зато голос Поли звучал ласково. Даже слишком. И этот контраст между елейным тоном и беспрестанным стуком пугал Лену. Она помнила наставления ведуньи, знала: открывать двери нельзя. Посреди тёмного леса согласиться на это было легко. Но исполнить наказ в многоквартирном доме, где ты не хозяйка, где за стеной есть соседи, которые невесть что подумают – совсем другое дело. Если бы только пришла не Полина… Бабку Елена выгнала бы и глазом не моргнув. Столько невысказанной злости в ней накопилось по отношению к этой старухе, столько слёз невыплаканных от снесённых оскорблений. Свекровь тоже отправила бы восвояси. Та не гнобила её, но и своей матери никогда не возражала, позволяла помыкать невесткой, как вздумается. Но Олежкина сестра… Для Елены она была единственным светлым человеком в этом семействе. Только Полина по-настоящему была рада и невестке и ребёнку.

Внезапно стук прекратился, и наступила тишина. Лена подошла к двери, прислушалась. С опаской заглянула в глазок. Полина по-прежнему стояла за порогом. Волосы растрёпаны, одежда надета впопыхах. Будто почувствовав, что на неё смотрят, резким движением вскинула голову и уставилась на глазок. Лена отшатнулась, ей вдруг стало не по себе. Холодный пот выступил на лбу.

- Я знаю, что ты там. Бабушка видела, как вы вернулись с Андреем. Не стыдно? Все соседи уже в курсе, что ты к чужому мужику с ребёнком сбежала. Что такого плохого Олег тебе сделал? Никогда на тебя руки не поднимал. Правильно бабушка про тебя говорила… А я-то, дурная, защищала…

- Я всё знаю, - не выдержала Лена.

Слова сами сорвались с языка, и назад их было не забрать.

- Что знаешь? – переспросила Полина вкрадчивым голосом.

- Это ты меня к Олегу приворожила.

За дверью воцарилась такая тишина, что Лена едва подавила желание проверить, не исчезла ли золовка из подъезда.

- Ну, допустим, приворожила, - согласилась Поля. Лена услышала, как она прислонилась к двери, звякнув металлическими пуговицами куртки о железный косяк. – Он ведь от бутылки не отлипал, а когда тебя встретил, пить бросил. О семье задумался, о будущем. А ты нос воротила. Что я должна была делать? Смотреть, как он мучается? Мы с ним чувствуем друг друга. Я сразу поняла, что недолго он продержится без выпивки, если ты ему откажешь. Да и тебе мужское плечо было нужно. Одна в городе, без семьи…

Лена даже дар речи потеряла. От неожиданности не нашлась что сказать.

- Так бы и мотались два неприкаянных. Я своего брата знаю, он бы от тебя не отстал. И к тебе никого бы не подпустил. Если не за него, так ни за кого бы не вышла. А теперь у тебя и муж, и ребёнок, и крыша над головой. Если б обо мне кто так позаботился, я бы благодарна была!

- Позаботился? Да мне твоя бабка всю душу выела! Не было ни дня, чтобы она меня не попрекнула. Каждый день был, как в плену!

- Не выдумывай, - возразила Полина. – Не нужно из пожилой женщины сатану в юбке делать. Она всем нам только добра желает. Ну да, недолюбливает тебя. Но ведь я защищаю! Не даю в обиду!

Лена сжала кулаки. Разве объяснила бы она любимой внучке Ираиды Евгеньевны, которой старушка едва ли не ручки целует, как страшно жить, не имея права голоса, как больно слышать, что ты инородный предмет, раковая опухоль на теле семьи?

- Да и Олежка был счастлив. Он ведь не пил, пока Максимка не родился.

- Зато потом за троих наверстал, - ляпнула Лена и тут же пожалела.

- Впусти меня! Поговорим нормально! Я ведь тебе не враг, ты знаешь! Не было у меня злого умысла, Лена! Провалиться мне на этом месте, если хотела тебе навредить!

- Я не просила помогать. У меня своя жизнь была. Учёба, работа, будущее! Я от родителей уехала, чтобы их судьбу не повторить, и у меня получалось, пока не вмешалась ты!

- Ну вот, сама знаешь, каково это, жить среди бутылок. Ты не можешь меня осуждать за то, что я брату помочь хотела.

Этими словами Полина попала Лене в самое сердце. Ведь и вправду, девушка многое бы отдала за то, чтобы родители бросили пить. Какие бы ни были, а родные люди. Разве не согласилась бы она сама на этот шаг, скажи ей, что маленький безобидный приворот заставит любимых людей отказаться от алкоголя? Это теперь, когда знала цену, отказалась бы. Но до того…

На душе стало муторно. Железная воля дрогнула. Лена положила правую руку на ручку, левой повернула защелку.

- Полина? Ты здесь что забыла? – раздался в подъезде знакомый голос.

- Я к Лене пришла.

- Завтра приходи. Сегодня не до тебя. Давай, давай. Не мешайся тут на проходе.

Лена распахнула дверь. На пороге стояла мать Андрея. Женщина шагнула в квартиру, протиснув за собой тяжёлый пакет, и захлопнула дверь.

- Фух, успела. Как чувствовала, что помощь моя нужна.

В дверь снова постучали.

- Лидия Петровна, впустите на пять минут. Мне с Леной только парой слов перекинуться.

- Так говори, - предложила тётка.

- Через дверь? – возмутилась золовка.

- Если что-то важное, то и через дверь скажешь. А если нет, так нечего мне тут ребёнка будить. Надо будет, Лена сама к тебе придёт.

Женщина посмотрела на гостью и вздохнула.

- Горе ты луковое, не ела ещё, наверное.

Лена помотала головой.

- Пойдём, накормлю.

Она скинула ботинки и прошла на кухню, шурша пакетом из супермаркета.

За дверью всё ещё стенала Полина, но теперь Лене было уже не так стыдно. Она тенью последовала за соседкой.

Та уже выгружала продукты на стол.

- Вот, молочко, сметанка, кефирчик, зелень, фрукты. А то я Андрея знаю. У него кроме пельменей в холодильнике ничего не найдёшь.

- Это лишнее, Андрей и так был слишком добр, поселив у себя почти незнакомого человека, - сказала Лена и вдруг ужаснулась: не подумала ли женщина, что Андрей позвал её к себе жить не просто так…

- Ну, какая же ты незнакомая? Соседка наша. Всю беременность у нас под окнами отходила, потом с малышом и днём, и ночью на глазах. Как ни выгляну – во дворе. Как родная нам уже. Не решила ещё, где тебе поселиться сподручнее будет?

- Честно говоря, даже подумать не успела, неудобно вас стеснять…

- Неудобно ей! Неудобно на потолке спать - одеяло падает. А с младенцем на руках любая помощь удобная. Ты давай, не смущайся.

- Тяжело ведь, когда ребёнок маленький в доме…

- Ничего. Я вот всё от Андрея внуков требую, а он отнекивается, мол, не знает, что с детьми делать. Вот, пусть потренируется, может, понянчится с твоим, о своих задумается. Ты не переживай! – спохватилась она. – Если вдруг Андрей встретит хорошую женщину, мы тебя на улице не оставим. У меня с мужем жить сможешь, пока на ноги не встанешь. С работой тоже помогу, чем смогу.

По щекам Лены сами собой потекли горячие слёзы.

- Ты чего, девочка? – испугалась Лидия Петровна. – Я что-то не то сказала?

- Нет, нет, что вы! Просто вы такая добрая, - всхлипнула Елена.

Женщина подошла, обняла гостью и похлопала по спине.

- Ну-ну, всё хорошо будет, - успокоила она девушку и отстранилась. - Мне идти нужно. Я же так, проведать забежала и продуктов принести. Пойду. Ты осваивайся потихоньку. Не буду мешать.

Мама Андрея прошла в прихожую, обулась, глянула в глазок.

- Похоже, ушла Полинка-то. Ну всё, если что нужно будет – звони!

Женщина вышла за дверь, и Лена снова осталась наедине со своими мыслями о том, как теперь жить дальше.

В комнате закряхтел Максимка.

- Пора поменять подгузник и покормить тебя, малыш, - сказала она ласково.

***

Повернулся ключ в замке, открылась входная дверь. Андрей вошел в тёмную квартиру. Щёлкнул выключателем. Бросил взгляд на коврик. Женские ботинки аккуратно стояли у стены.

- Лена? – тихо позвал он.

Ответа не последовало.

Андрей разулся и прошел по коридору. Вечер раскрасил потолок спальни желтым отсветом уличного фонаря. На заправленной кровати, свернувшись калачиком, тихо сопела Лена. Максимка колупал пальчиком узор на покрывале, не мешая матери смотреть цветные сны.

- Пойдём-ка, дружок, - сказал он шёпотом, поднимая ребёнка на руки. – Не будем будить маму.

***

Лена проснулась резко, словно вытолкнули из сна. В первую секунду пыталась понять, где находится, а во вторую её обуял дикий ужас: ребёнка рядом не было. Она вскочила, включила свет, сощурилась от ярких лампочек и удивлённо ахнула. Ещё вчера угол спальни был совершенно пуст. Ничего необычного для холостяцкого жилья. А теперь в углу стояла самая настоящая детская кроватка. Максимка спал в ней, посасывая большой палец.

В коридоре послышались шаги, и в комнату заглянул Андрей.

- Проснулась? А я собирался будить. Позвонил Михалычу, отпросился на час-другой. Пора ехать.

- А кроватка откуда?

- У знакомых забрал. Временно. Им не нужна.

- И когда ты всё успеваешь? – удивилась Лена.

Мужчина, который без намёков и напоминаний сделал что-то ценное для неё, Лене казался просто чудом. Собственный муж её всё чаще бывал не в состоянии даже поесть по-человечески, не то что полку прибить.

Андрей пожал плечами.

- Да я ничего такого и не сделал, - ответил он и поторопил гостью: – Давай быстро перекусим и в путь. Я яичницу пожарил, а то до Агафьи дорога неблизкая, там ещё сколько просидишь голодная…

***

Вышли затемно. Старый спальный район ещё видел сны. В редких окнах зажегся свет. Осень делала людей вялыми и нерасторопными.

Андрей сам усадил Максимку в детское кресло, сел за руль и завёл мотор.

- Сейчас машина прогреется и поедем.

Подъезд, у которого последнее время так часто приходилось сидеть с Максимкой, был виден лишь частично. Послышался знакомый стук металлической двери. Во дворе мелькнула тень. Лена насторожилась.

- Ну вот, готово, - сообщил в это время Андрей, и машина тронулась с места.

Из предрассветной тьмы внезапно выскочила Полина. Машина дёрнулась от резкой остановки. Золовка подбежала к дверце, дёрнула за ручку, но та оказалась закрыта.

- Знаю, куда ты поехала! Во сне видела. Я тебе и брату добра желала, а если приворот снимешь, мне не жить! Я ради Олежкиного счастья душу свою заложила! Не губи!

***

Лязгнула дверь подъезда. Полина отпустила ручку дверцы автомобиля, повернулась, чтобы посмотреть, кто идёт. Андрей не стал испытывать судьбу. Улучив момент, он вдавил педаль газа в пол. Машина, зарычав, рванула вперёд. Они пронеслись по двору, окатив полысевшие кусты из лужи, и выехали на дорогу.

- Вот ведь приставучая, - сказал мужчина, глянув в зеркало заднего вида. – Думал, она нам на капот залезет и не выпустит со двора.

Лена с тревогой посмотрела назад на спящего сына, затем в окно, но позади была только дорога: на перекрёстке мигал зелёным глазом светофор, расставленные по обочинам фонари освещали проезжую часть.

- Думаешь, это правда? – спросила она.

- Что заложила душу? Нет, не думаю. Иначе она пожелала бы чего-то посолиднее: таланта, граничащего с гением, мешок денег, власти, славы… Могла пожелать, чтобы брат навсегда бросил пагубную привычку.

Лена удивлённо уставилась на Андрея.

- Тогда зачем? Зачем она меня к нему присушила? Ни денег, ни связей, ни жилья своего… Ведь могла приворожить кого угодно. Не понимаю… Бесплатную служанку завести захотелось? Так невестка с хорошим приданым могла бы им и двух нанять…

- Не забивай голову.

- А что, если она и правда… - Лена оборвала себя на полуслове, не решившись сразу произнести, немного помолчала и спросила: – Что, если её не станет из-за меня? Сейчас ведь всё уже хорошо. Наверное, необязательно ехать к ведунье снова?

- На сына посмотри, - возразил Андрей. – Стоило один раз над ним пошептать, чтобы больше не пугался каждой тени и не плакал… Так что, если Агафья сказала, что нужно приехать ещё раз – лучше её послушаться.

За окном сонные дома сменились низкими одноэтажными постройками, а затем и вовсе полями да лесом, а Лена всё думала, правильно ли поступает. Она ещё могла уговорить Андрея вернуться с полпути, отвезти её назад, к мужу, свекровке, Полине и Ираиде Евгеньевне. Но Андрея, поселившего чужую женщину с ребёнком у себя, просить развернуть машину было стыдно. На карту оказалось поставлено уже слишком многое. Потому Лена решила сделать единственное, что оставалось – добраться до Агафьи и всё выспросить у неё.

Ведунья ждала на крыльце, словно почувствовала нерешительность девушки, её готовность всё бросить и сбежать в последний момент. Не успела Лена и рта раскрыть, как Агафья велела:

- Спрашивай.

Лена поднялась на ступеньки. Вокруг ещё было темно. Только ветер гулял по верхушкам елей.

- Полина приходила. Это правда, что она ради благополучия родного человека приворот сделала, что личной выгоды не искала, а просто брата хотела от пьянства спасти?

Агафья кивнула.

- Как же она решила грех на душу взять? Почему хотя бы не закодировала его?

В темноте леса вдруг хрустнули ветки. Лена вздрогнула.

Ведунья оглянулась, оглядела еловую чащу, подошла к двери и распахнула её. Из проёма повеяло тёплым воздухом, запахом пирогов и горячей печки.

- Гляжу, много у тебя вопросов. На ветру стоять останемся – простудишься.

Агафья жестом указала гостье войти в избу.

Только Елена хотела возразить, что и ветра-то никакого нет, как неожиданно резкий порыв подхватил её шарф. Он растянулся, рея, как флаг. Девушка поймала его за кисточки, пока совсем не улетел, и вошла в дом.

Агафья шагнула следом, захлопнула за собой дверь.

- От пьянства мало какое колдовство избавить может. И всё же есть действенные ритуалы. Только сложные они и опасные. Через мёртвый мир делаются. Человек теряет тягу к спиртному, но в залог свою жизнь отдаёт. Если он хоть каплю алкоголя выпьет: за компанию ли, по ошибке или из интереса – долго ему не жить. Потому решение это должно быть твёрдым. И кроме самого пьяницы никто такого решения принять не может.

- Жизнь в залог? – ухватилась за слова Лена. – А душу в залог за приворот потребовать могут?

Ведунья усмехнулась.

- Это ты про золовку свою?

- Про неё. Полина сказала, что если я приеду сюда, то ей не жить. Это правда? Из-за меня с ней может случиться беда?

- Из-за тебя? Разве это ты сделала приворот, подчинила чужую волю, судьбу изменила?

- Нет, но…

- Вот и нечего на себя чужую вину брать, - строго проговорила Агафья, но перехватив испуганный взгляд гостьи, тихо продолжила: - Запугать тебя хотела, чтобы возврат не получить.

- А можно снять приворот без возврата? – взмолилась Лена. – Она ведь и правда не со зла, вы сами сказали. Полина ради брата на всё готова…

- Не бойся. Возвращать ей ничего не стану. Её судьба и так незавидна.

- Это ещё почему?

- Разве не видишь? В том семействе мужчины надолго не задерживаются. Старшая из рода виновата. Это с неё начались беды. Она на семью гнев высших сил навлекла. Чужого мужа увела, хоть права на то не имела. Теперь мужчины у них кто мрёт, кто сбегает…

- Как же так? А мой сынок? Что с ним будет? – забеспокоилась девушка.

- У сына твоего защита есть. Его сия чаша минует.

Лена посмотрела на Агафью с сомнением, но не доверять словам ведуньи повода не было. Сказано, что сыну ничего не угрожает, значит, так и есть.

Агафья глянула в окно. Над деревьями золотился рассвет.

- Времени нет на разговоры. Садись. И молчи.

Лена послушно села на табурет посреди комнатки.

Ведунья зажгла свечу и начала читать заговор. Огонёк потрескивал. Одуряюще сладко пахло расплавленным воском. Агафья сняла сотейник с огня и вылила густую массу в чашу.

В тот же миг Лене вдруг стало дурно. Голова закружилась, чёрные мушки залетали перед глазами. За окном ей почудилась чья-то тень. Тёмное пятно подбиралось всё ближе, и вот уже девушка может различить черты лица. «Олег!».

Она чуть не выкрикнула имя, но суровый взгляд Агафьи пригвоздил её к месту. Ведунья ходила кругами и всё читала, читала слова, пока воск не затвердел. Затем вынула и положила его на салфетку.

- Всё, теперь ты сама себе принадлежишь. Только сделай всё, как условились: родню мужа три дня не привечай, иначе то, что снимала, назад к тебе вернётся, все усилия будут зря.

- А как же Полина? Ей точно ничего не будет?

- От себя наказывать её я не стану. Но есть и высший закон, а он работает всегда: сниму я приворот или нет – неважно. А теперь иди, скоро ребёночек есть захочет. И наказ мой запомни и исполни.

Лена поднялась, прошла к двери, взялась за ручку и обернулась.

- Если Полина поменяла мне судьбу, так выходит, я теперь своего человека так и не встречу? Он уже с кем-то другим семью создал?

- Разве? А кто тебя сюда привёз?

- Андрей. Но…

- Не нравится? – спросила Агафья.

Лена смутилась.

- Нравится… Просто я ведь замужем, не разведена ещё.

- Вот и не торопи время. Пусть всё своим чередом идёт.

***

Автомобиль шуршал шинами по дороге, покрытой инеем. Лена, только что покормившая сына, прикрыв глаза размышляла над тем, как поступить. Она уже решила, что пока не найдёт работу, поживёт у Андрея. Было немного неловко вот так принимать помощь от едва знакомого человека, но всё же мужчина ей нравился. С ним было надёжно и тепло. Только одно не давало покоя: пусть семья Олега жила не в соседней квартире, и даже не в том же подъезде, а всё же в одном дворе и технически они оставались соседями. Лене было сложно представить, как она будет ходить по выщербленному временем тротуару мимо окон почти бывшей свекрови и её мамы. Слабо верилось в то, что эта чудесная бабушка оставит её в покое. Девушку передёрнуло от одной мысли о том, как старуха, высунувшись в окно, кричит на весь двор неприличные слова.

- Лен? Ты спишь? – вдруг спросил Андрей.

- Нет.

- У меня новость есть. Важная. Вчера не смог сказать, а сегодня тоже не до того было. В общем, мне предложили длительную командировку. Недалеко, но город другой. Поэтому можешь оставаться у меня сколько хочешь.

Лена открыла глаза и посмотрела на мужчину.

- Андрей, а можно я с тобой поеду? – вдруг неожиданно для себя самой спросила она.

Мужчина выдохнул и улыбнулся.

- А я уж и не знал, как предложить. Конечно. Конечно, можно.

***

Чемоданы уже стояли в прихожей.

Вещей у Лены было немного, она привыкла обходиться минимумом, да и покупать их в этом городе было уже бессмысленно.

Девушка в последний раз оглядела квартиру.

- Там на новом месте точно есть посуда и столовые приборы? – в третий раз переспросила она.

- Да, да. Жильё полностью укомплектовано. Я поговорил с арендодателем, они даже оставили свой стульчик для кормления и старую кроватку. На первое время хватит, а там разберёмся.

- Хорошо, - сказала Лена.

Головой она понимала, что всё необходимое сделано. Заявление на развод отправлено, документы на очередь в садик поданы. Нашлось даже рабочее место. Всего на четыре часа в день. О таком Лена могла только мечтать. Иногда казалось, что Агафья открыла ей дверь в мир, где желания исполняются. Все, что накопились за несколько лет безрадостной жизни.

Лена подошла к окну. Во дворе на детской площадке поскрипывали цепи качелей. Фигуру, сидевшую к ней спиной, Лена узнала сразу.

Андрей тихо подошел сзади.

- Полина сама виновата в своих бедах. Не нужно её жалеть.

- Она точно не виновата в том, что сделала её бабка, в том, что мужчины в семье спиваются, сбегают от жён. А у Поли и вовсе никогда личного счастья не было, - ответила Лена. – Это несправедливо.

- Ты всё равно ничего не можешь с этим поделать.

Лена повернулась к нему, достала телефон.

- Я – нет, но Агафья может.

Боясь передумать, девушка быстро удалила номер Поли из чёрного списка, напечатала сообщение, где указала, как добраться до домика ведуньи.

«Если хочешь вернуть свою жизнь, как это сделала я - сходи к Агафье», - дописала она следом и заблокировала номер.

- Нам пора, - сказал Андрей.

Спугнув стайку юрких синичек, к подъезду подъехало такси.

Бессовестная

Руки, покрытые язвами, чесались. Полина держала очередной рецепт. Тем количеством анализов, что она сдала, можно было бы сделать переливание крови. Столько из неё выкачали, а всё впустую. Невидящими глазами она смотрела на стеклянную витрину аптеки.

- Девушка, вам помочь? – спросил фармацевт, когда подошла её очередь.

- А? Да. Вот по этому рецепту у вас всё есть?

Она протянула листок с текстом, написанным неразборчивым почерком.

- Сейчас посмотрю.

Все лекарства, которые ей прописывали, были направлены на устранение симптомов. Потому что причину назвать так никто и не смог. Врачи один за другим утверждали, что, судя по анализам, Поля здорова, а дальше – это не терапия, а наука. Только писать диссертацию на тему сыпи неясной этиологии никто из знакомых врачей не хотел, да и сама Полина не горела желанием стать подопытной мышью.

- Да, всё есть. Будете брать?

- Буду.

Полина решила пропить весь курс, но в то, что это поможет, верила слабо. Выкупила мазь и таблетки, расплатилась и вышла на воздух: морозный и прозрачный, каким он бывает в конце осени или начале зимы. Маленькие колючие снежинки сыпались на землю. Поля подняла глаза к небу.

- Это всё только потому, что я хотела сделать брата счастливым, да?

Небо, затянутое серой дымкой, не ответило. Только прохожий посмотрел на неё опасливо.

Девушке стало неловко, и она, взявшись за перила, спустилась по скользким ступенькам.

Дряхлая старушка, шедшая навстречу, насупилась, глядя на то, как Поля поскользнулась и едва не села на последнюю ступень.

- Так и не приняли меры, супостаты. Я уж сколько писала в администрацию. Но похоже, чтобы был результат, к ведунье надо ехать самой.

- Что вы сказали? – переспросила Поля, не поверив своим ушам.

- Я говорю, в администрацию писала уже, что безобразие творится. Так ведь и покалечиться можно, но видно везде нужно разбираться самой. Лично с ними встречаться.

- А, конечно, конечно, - промямлила девушка и торопливо зашагала в сторону дома.

Снег усилился. Повалили крупные хлопья. Пока Поля шла, во дворе намело сугробы. Она подняла глаза. Свет на кухне уже горел. В окне застыл силуэт старушки. Полина подняла руку, и бабушка помахала ей в ответ.

- Бабулечка. Никто не любит меня так же сильно, как и ты. Даже мама.

Она вошла в подъезд и почувствовала, как от тепла снег на воротнике начал таять, стекая ледяными каплями за шиворот.

Дверь в квартиру уже была приоткрыта. Запахи еды наполняли прихожую. Полина перешагнула порог, и живот жалобно заурчал.

- Полиночка, детка, ну что сказал доктор?

- Ничего нового, бабуль. Пока лечить симптоматику.

- Ты же сама медик, поузнавай среди своих. Нужно сходить к другому. Этот, видать, малограмотный.

- Схожу обязательно.

- Ты, Поля, иди кушай скорее. Я пельмешки отварила. Остынут.

- Сейчас, только руки помою. – крикнула она, проходя в ванну. – Олежка дома?

- Не пришёл ещё. Ох!

Входная дверь открылась, и в квартиру ввалился мужчина.

- Батюшки! – запричитала старушка. – Олежа!

Из комнаты вышла Аделаида Ивановна. Нахмурилась. Ей хватило увидеть всего несколько движений сына, чтобы понять что с сыном.

- Уже налакался?

- Ма, не начинай, - проговорил Олег пьяным голосом.

- Ада, не лезь к нему, - вступилась бабушка. – Это Ленка шаболда во всём виновата.

- Уже месяц прошёл, пора взять себя в руки.

- Себя вспомни, когда муж сбежал, - припомнила ей Ираида Евгеньевна.

- Ну меня-то ты не защищала… Тюкала, что я плохой женой была, - проворчала мать себе под нос.

Но старуха услышала.

- У тебя двое детей маленьких на руках было, - рявкнула она. – Я и так с ними сидела, пока ты с работы на работу прыгала.

Аделаида Ивановна знала, что ссориться с матерью бесполезно. И на вопрос «что тебе дороже: правда или мир в семье» она всегда отвечала «мир». Потому только зыркнула исподлобья и снова скрылась в комнате.

- Кушать будешь, Олеженька? – тут же переменилась в голосе старушка.

- Не голоден.

- Я тебе всё равно положу. Немножечко. Хорошо?

Полина вытерла руки полосатым полотенцем, посмотрелась в забрызганное зубной пастой зеркало и прошла на кухню.

Две тарелки с пельменями уже исходили паром на столе. Бабушка заваривала чай.

Поля села, ткнула вилкой в пельмень, подула на него и отправила в рот. Мясной сок брызнул на язык.

- Ведунью? – спросила Ираида Евгеньевна.

- Что, бабушка?

- Варенья к чаю достать, спрашиваю?

- Да, да, - проговорила Поля. А сама напряглась.

Это был уже второй раз за день, когда ей почудилось не то, что было сказано. Она и думать забыла про тот злосчастный совет, который дала ей бывшая жена Олега перед тем, как уехала с чужим мужиком и увезла в другой город её маленького племянника. Сама она этим ребёнком не особенно интересовалась, но Олег любил сына. Максим был для него последней ниточкой, что удерживала от запоев. Ради сына он держался на работе. Теперь брат перебивался случайными заработками, которые подкидывали соседи, знакомые и родственники.

«Неужели Ленка была права? Может, это правда? Эти язвы на руках и пьянство брата – всё из-за меня? Ведьма предупреждала, что добра от приворота не будет, что придётся отвечать. Если бы я только знала, что это коснётся Олега, сделала бы всё иначе», - думала она.

- Да куда ж подевалась эта банка? – ворчала бабушка.

Она открыла холодильник и поморщилась.

- Ада! Ты порядок когда будешь наводить? На пенсию уже вышла, не старая ещё, внуков нянчить не надо - можешь теперь и домом заняться наконец. Хоть какая-то польза будет. Сидишь в своей комнате, как сыч. Эх, родила на свою голову лентяйку.

Полина дёрнулась от грубого тона.

- Бабуль, я вымою попозже.

- Ты же только со смены, Полиночка, ешь, вон как исхудала.

В последнее время Поля и правда потеряла в весе. Вещи стали болтаться на ней, как на вешалке. Она сунула в рот ещё один пельмень.

Язык обожгло, но Полина всё равно жевала. Она смотрела на то, как родной брат тщетно пытается наколоть ускользающий пельмень на вилку. Затем достала телефон и нашла сообщение от бывшей жены брата.

«Если хочешь вернуть свою жизнь, как это сделала я - сходи к Агафье», - прочитала она. Адрес был знакомый. Полина вспомнила, как ездила с братом ставить уколы пожилой женщине. Как раз в той стороне.

- Олег, ты помнишь деревню, где у твоего бывшего начальника дача?

Брат поднял на неё мутные глаза.

- Ну допустим, - жуя буквы произнёс он.

- Там ходят автобусы?

- Пригородный.

Он, наконец, справился с пельменем и положил его в рот.

Полина снова уткнулась в телефон. Лишь один маршрут проходил недалеко от жилья ведуньи. Первый автобус выезжал из города очень рано.

Рука зачесалась, и Поля, закатав рукав снова уставилась на свои непроходящие язвы.

«Нужно ехать», - решила она.

***

С каждым днём жизнь становилась всё более серой. Сил хватало лишь на работу. Хотя и там Полина в последнее время справлялась с трудом. Чтобы восстановить силы после смены требовалось поспать подольше, но Поля знала: если не сделает, что задумала, сейчас, потом уже может не решиться.

Она оделась и выскочила из дома даже не позавтракав. Не хотела, чтобы бабушка проснулась и начала задавать вопросы. Ведь тогда пришлось бы рассказать и про приворот, которым она привязала Ленку к Олегу, и про то, что, возможно, брат пьёт именно из-за неё, и о том, что язвы на руках посланы ей в наказание, и ни один даже самый грамотный врач не может вылечить её недуг.

Поля добежала до остановки, застёгиваясь на ходу. В такую рань кроме неё на улице не было ни души. Солнце ещё не встало. Но даже когда оно появится, это мало что изменит - небо затянуто тучами, сыплет снег. Десять минут на остановке, и у Поли начали подмерзать ноги. Автобус должен был проехать здесь пять минут назад, но его всё ещё не было. Девушка оттянула край перчатки и вдохнула туда горячий воздух, чтобы согреть хотя бы руки. Ей стало не по себе: это здесь она может в любой момент развернуться и пойти домой пить горячий чай, отогревать ноги в тазике с горчицей. А что будет там, за городом?

Полина нахмурилась. Нужно было сделать выбор. Ехать неизвестно куда, чтобы поговорить непонятно с кем или развернуться и пойти домой, к бабушке. Можно даже попросить её приготовить булочки, посыпанные сахаром, как в детстве.

Поля сглотнула слюну, развернулась и зашагала в сторону дома. И всё же какое-то смутное чувство заставило её обернуться. Медленно, прокладывая путь в свежевыпавшем снегу, по дороге двигался автобус. Из-за снегопада девушка не могла видеть номер, но уже знала, что это именно он. Секунду она колебалась. Тёплая сонная квартира была так близко. Но зачем тогда было вставать в такую рань?

Поля вернулась на остановку. И когда пустой автобус остановился, распахнув дверцы, заскочила в салон.

Заняты были только два места, и Поля быстро нашла себе уютный уголок.

Вид заснеженного города навевал сон. Девушка боролась с ним, сколько могла, но в борьбе этой проиграла.

***

Кто-то тяжёлый приземлился рядом, и Полина открыла глаза. Но соседнее кресло было пустым. Автобус тронулся. Она выглянула в окно.

- О нет. Остановите! Остановите! Я проехала остановку.

Она подбежала к водителю.

- Мне нужно к ведунье, - лепетала она, не отойдя ото сна.

- А, к Агафье? – вдруг переспросил мужчина.

- Да. Откуда вы знаете?

- Каждый день тут езжу всё-таки.

- Так вы мне откроете?

- Тут? Далеко идти. Ты погоду видела? Я тебе возле тропы остановлю.

Поля села и уставилась на дорогу.

Через десять минут водитель и вправду остановился.

- Вот туда тебе.

Полина вышла. Автобус кашлянул зловонным выхлопом и медленно покатил по скользкой трассе.

Девушка посмотрела туда, куда указал водитель. Белое поле, белый лес. Ничего похожего на тропинку не было и в помине. Она обернулась, чтобы остановить автобус, но тот уже скрылся за поворотом.

Поля готова была расплакаться от того, что по собственной глупости приехала в эту глухомань. Однажды она уже побывала у ведьмы, и ничем хорошим это не кончилось. И теперь она гадала: «С чего вообще взяла, что затея увенчается успехом в этот раз? Когда привораживала Лену к Олегу, тоже ведь действовала из добрых побуждений. И чем это обернулось?»

Мягкая рука легла ей на плечо. От неожиданности Полина вскрикнула и отскочила.

- Иногда сложно найти верный путь, - сказала женщина в белом платке.

Поля сморгнула прилипшие к ресницам снежинки, не в силах сказать ни слова.

- Пойдём, пока не озябла.

Женщина легко перешагнула небольшой снежный нанос и стала спускаться с обочины вниз, к лесу.

- Вы- Агафья? – спросила Полина.

- Она самая.

Поля посмотрела по сторонам. Ни машин, ни чёткой видимости. Вот и ведунья уже едва различима в таком снегопаде. Девушка встрепенулась и поспешила за ней.

Снег летел в лицо, не давая глядеть по сторонам. Тропу было почти не видно. Следы, что оставляла Агафья за собой, заметало.

Поля шла, прикрывая лицо от ветра руками, пока по сторонам от дорожки не выросли ели. Они будто подпирали тучи макушками, обступая неказистый деревянный домик со всех сторон.

Ведунья поднялась по ступенькам, потопала, чтобы стряхнуть снег с валенок и вошла в дом.

- Чего встала? Проходи, - прикрикнула она на Полину.

Та послушно последовала за ней, расстегнула пуховик, поправила ворот водолазки. В домике от тепла щёки запылали.

- Снимай и садись, - сказала Агафья, указывая на куртку.

Поля вытащила руки из рукавов, повесила пуховик за тонкую петельку и прошла в комнату.

- Зачем явилась? – спросила ведунья.

Полина закатала рукава и молча протянула к ведунье испещрённые красными пятнами руки.

- С этим я ничего сделать не смогу. Твой был выбор, твоё решение, тебе за него и отвечать.

- До конца жизни?

- Сколько лет украла, столько и клеймо носить будешь.

- Три года, выходит…

Агафья покачала головой.

- Три года у брата, три года у той, что приворожила, и год у того, кому её мужем стать было суждено.

- Семь лет? За то, что я брату помочь пыталась?

- А он просил? А жена его? Хотела она той жизни, на которую ты их обрекла?

Поля вскочила.

- Я поняла. Зря только ехала сюда. Помощи от вас никакой. Это всё Ленка, да? Она вас подговорила? Поэтому мне ваш адрес прислала? Нужно было догадаться.

Поля пыталась застегнуть молнию, но никак не могла вдеть замок, нервно дёргала его.

- С тем, что ты сама натворила, самой тебе и справляться. Но разве я сказала, что не могу помочь?

- Да мне и так всё понятно, - заявила Полина. – Два раза объяснять не нужно.

Замок, наконец, поддался и Поля уже собиралась выскочить на улицу, когда Агафья сказала:

- А знаешь, отчего брат твой пьёт? А почему у матери брак развалился, отчего она одна свой век коротает?

Девушка замерла на пороге. Ведунья же продолжала:

- По той же причине и от тебя мужики, как черти от ладана шарахаются. Сбежишь – так до самой кончины и проживёшь. Останешься – узнаешь, как жизнь свою вернуть.

Поля дышала тяжело, будто пробежала стометровку. Сердце колотилось. Она отпустила ручку, отвернулась от двери и снова посмотрела на Агафью.

Ведунья улыбнулась и зажгла свечу.

***

Восковой запах поплыл по комнате, фитиль затрещал, заплясало пламя, а с ним и тень ведуньи на стене. Полине почудилось, что эта тень живая, дразнит её и только притворяется, что повторяет все движения за хозяйкой, а стоит отвести глаза - боковым зрением заметишь, как она дёрнет рукой или повернёт голову невпопад.

В доме было тепло, даже жарко, но Поля почувствовала, как по спине прошел холодок. Агафья смотрела на неё через огонь, и девушке всё больше становилось не по себе. Глаза ведуньи потемнели. Или это всё игра света и тени?

Женщина прошептала слова, которых Полина не расслышала, а затем заговорила:

- Всё беды в семье вашей из-за приворота.

У Полины всё внутри перевернулось. Снова ведунья заговорила про тот злосчастный выбор, который девушка сделала по глупости. Это теперь ей стали понятны слова «благими намерениями вымощена дорога в ад», а тогда она просто хотела помочь брату обрести любовь. Ей казалось, что ничего страшного она не делает, подумаешь, подтолкнула немного нерешительного Олега сделать предложение, а Ленку, которая кроме учёбы ничего в жизни не видела, в его тёплые объятия. Видела же, как сильно брат был влюблён в эту девчонку, уверена была, что сделает её счастливой. К слову сказать, Олег хоть и пил, руки ведь на неё никогда не поднимал и даже словом ни разу не упрекнул.

Агафья провела свечой перед лицом Поли, сдерживая её разгулявшиеся мысли, и продолжила:

- Приворот – это сломленная воля, подчинение, рабство. Кто вмешался в судьбу других, непременно будет наказан.

- Разве я уже не наказана? – выкрикнула Полина.

- А я и не о тебе говорю. В бедах семьи виновата твоя родственница по материнской линии. Это она сделала приворот. И не просто приворот. Из семьи мужа увела.

Ведунья буравила её взглядом, не мигая, а затем внезапно убрала свечу.

- Что натворила, она и сама знает. С этим поделать уже ничего нельзя. А вот твою судьбу ещё можно исправить.

- Мою судьбу?

- Женскую долю, удачу и личное счастье.

- И что вы видите? Жениха встречу?

- Пока ничего сказать нельзя. Сначала нужно обряд провести Забыть о нём на какое-то время. Посмотреть, что происходить будет, когда русло твоей жизни поменяется.

- А брат? Он бросит пить? А мама?

Ведунья помрачнела.

- Мать твоя сама должна прийти ко мне. Не могут младшие судьбу старших узнавать. Тебе за неё просить нельзя.

- А брат?

- Обряд провести могу, но ему сила воли нужна. Если найдёт её в себе, будет жить, как человек.

- А разве нельзя ему как-то помочь? Подтолкнуть?

- Гляжу, не усвоила ты урок.

- Ой, - выдохнула Полина и зажала рот рукой. – Но это ведь не то же самое, что приворот.

- А для чего ты его делала? Разве не для этого?

- Для этого. Чтобы пить бросил. Выходит, опять против воли добро причинить хочу, - осознала она. – Но можно же хоть что-то сделать? Поговорить? Объяснить?

- Поговорить можно, если выбор за ним оставить.

- Значит, сейчас могу решать только за себя, - прошептала Поля. – Всю жизнь за братом присматривала, чтобы он чего не натворил… Мне кажется, если начну жить для себя – случится беда.

Поля посмотрела на ведунью, словно ждала, что та сама подскажет, как правильно.

- Выбор твой. Тебе его и делать, - только и сказала Агафья.

Девушка поёжилась от внезапного холодка пробежавшего по ногам.

- Значит, язвы на руках ещё долго не пройдут, - сказала она, складывая факты в уме. – Но если бабушка деда приворожила, что с ней тогда станет?

Агафья ничего не ответила, но Полина всё прочла в её глазах.

- Будет беда… Нет, нет. Я не стану ничего делать. Бабушка вырастила меня и Олега… А я отплачу ей таким вот образом?

Поля метнулась к вешалке, накинула куртку.

- Простите, что отняла время, - бросила она на ходу и выскочила за дверь.

Небо на востоке прояснилось. Лес серебрился в утренних лучах. Сверкали снежинки на ветвях елей. Следы замело, и тропка была едва различима. Но Полина не замечала ни холода, ни красоты зимнего леса. Всё, чего она хотела – поскорее убежать как можно дальше от этого дома и его хозяйки.

***

Домой она добралась, когда небо снова заволокло тучами. Поля успела только шагнуть в прихожую, как бабушка, словно наседка, потерявшая цыплят, кинулась ей навстречу.

- Поля, где ты была? Я уж хотела больницы и морги обзванивать, - запричитала она.

- Бабуль, ну что ты начинаешь. Я всего лишь гуляла.

- С каких пор ты гулять стала? – возразила старушка.

И Полина поняла – прокололась. Сообразить, что произошло что-то из ряда вон выходящее, было несложно: из дома она выходила лишь на работу, на свидание никто не приглашал, ни подруг, ни увлечений не было. А тут пропала Поля на полдня, ничего никому не сказав. Говорить, что с ней приключилось на самом деле, совсем не хотелось. Но она знала то, что бабушка не отстанет. Знала так же твёрдо, как и то, что солгать достоверно не сумеет.

- Бабуль, поставь чаю. Я тебе всё расскажу. А то мне пришлось минут двадцать по трассе идти, пока меня автобус не подобрал.

- По какой такой трассе, Полина? Ты о чем?

- Чай, - выдохнула просительно она и побрела в ванную, отогревать руки под струёй горячей воды.

Когда через пять минут Поля зашла на кухню, Ираида Евгеньевна, сухая и серьёзная, уже сидела перед двумя исходящими паром кружками и, сложив руки на столе, ждала внучку.

Девушка опустилась на стул, не спеша заводить разговор. Поднесла кружку ко рту, подула.

- Ты если что-то натворила, говори. Слова плохого от меня не услышишь.

- Не натворила.

- Обидел тебя кто-то? – встревожилась старушка, и Поля поняла, что больше молчать не сможет.

- Я к ведунье ездила, бабуль. Хотела узнать, сумеет ли она меня от язв избавить. Раз медицина не помогает…

- Ну и что? Избавила?

- Сказала, что не сможет, - призналась Поля.

- Надеюсь, ты не дала ей денег. Не осталось давно настоящих ведьм. Этим лишь бы неразумных обобрать. Наговорила, небось, что на тебе порча или сглаз.

- Нет, ничего такого.

- Ну надо же. А что тогда? Венец безбрачия? Печать одиночества?

- Она сказала, что все беды в нашей семье из-за одного человека. И что Олег пьёт, и что я замуж не вышла…

- Ленка! Так я и знала, что эта подлюка что-то сделала. Не мог Олег с ней по своей воле связаться. Ну теперь уж избавились от неё, гадины, - желчно выплюнула Ираида Евгеньевна.

- Лена ни при чём, - сказала Поля и замолчала.

Сообщить бабушке о том, что это она сделала приворот на Лену не хватило мужества.

- Больше слушай этих шарлатанок!

Поля отхлебнула ещё глоток и решилась.

- Ведунья сказала, что ты приворот на дедушку сделала. Это правда?

Старуха, успевшая приложить кружку к губам, поперхнулась и закашлялась. Полина подскочила, но бабушка одним властным жестом приказала ей сесть.

- Много она понимает. Раньше время было другое. Без мужика не выжить.

- Она сказала, что это всё оттого, что ты деда увела из семьи. Он правда был женат? Ты, наверное, его очень любила, если решилась на такое…

- Нет его давно, нечего ворошить, - вдруг отрезала Ираида Евгеньевна.

Полина удивлённо уставилась на неё.

- Она ещё сказала, что если я хочу когда-нибудь выйти замуж, то должна провести у неё обряд. И что Олег может бросить пить, если сам к ней приедет. И даже мама… у неё тоже может всё наладиться…

- Брехня всё это, - рявкнула бабка, встала и вышла из-за стола.

- Ты куда, бабушка? А чай?

- Нахлебалась.

Ираида Евгеньевна, шаркая по линолеуму стоптанными тапками шла к себе, когда из спальни внука раздались стоны. Она заглянула в приоткрытую дверь.

Олег лежал, наполовину свесившись с кровати, на пол стекала тонкая струйка слюны. Старушка вошла. Внук был опять пьян, и пахло от него давно немытым телом и перегаром. Невесть откуда взявшимися силами бабка затащила его обратно на матрас.

- А, это ты? - протянул мужчина заплетающимся языком. - Я думал, Лена пришла,

Выглядел он жалко.

Ираида Евгеньевна смотрела на внучка, думая о чём-то своём.

- Всё самой делать, - проговорила она и покинула комнату.

Но в свою спальню, как намеревалась, не пошла.

- Поля! – крикнула она.

Девушка выскочила из кухни.

- А ну, говори мне адрес этой ведьмы.

- Бабушка, она далеко живёт, за городом…

- И что? Я ей устрою… Чтобы внук мой ещё ей деньги возил!…

Ираида Евгеньевна так разозлилась, что даже перестала шаркать ногами. Теперь, собираясь, она ходила по квартире, чеканя шаг, как офицер.

- Бабулечка, не ходи. Там такой ветер! Замёрзнешь!

- Я в свои годы в школу по семь километров зимой в мороз… И ничего, выжила.

- Но тебе ведь тогда не восемьдесят лет было…

Кричать на Полину старушка не могла, потому собиралась с каменным лицом и молча. Тёплые носки, шерстяные гетры, юбка, вязаная жилетка.

Ираида надела шапку, обулась, накинула тёплое зимнее пальто.

- Говори адрес, - в последний раз потребовала у Поли.

- И не проси, бабулечка. Ни за что не скажу. Там по трассе идти, потом по лесу. Если бы летом…

Но пожилая женщина не зря прожила свою жизнь. Как решать вопросы она знала получше незадачливой внучки. Поджав губы, старушка выскочила на улицу и через двор двинулась туда, где, по её мнению, и жил источник всех бед.

У подъезда ей повезло: выбежал какой-то школьник. И Ираида успела придержать дверь, пока та не захлопнулась.

Поднялась на нужный этаж, нажала кнопку звонка.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок, ручка клюнула вниз, и в проёме возникла Лидия Петровна.

Бабка шагнула навстречу, готовая вцепиться соседке в волосы, но вовремя заметила в её руке обляпанную в муке скалку.

- Ираида Евгеньевна? – озадаченно произнесла женщина.

- Это ты Ленку надоумила к ведьме поехать?

Лидия перехватила скалку поудобнее.

- Ну я. А вы к чему это спрашиваете?

Язык старушки так и чесался, чтобы высказать всё, что она думает про бывшую жёнушку внука и про сынка самой Лидии Петровны, только не для того она сюда явилась. Голова у Ираиды, не смотря на возраст, работала хорошо. И плевать в колодец она не собиралась.

- Адрес мне скажи. Тоже хочу к ней попасть.

Лидия Петровна не спешила.

- Я вам зачем?

- Затем! Много знать будешь – скоро состаришься. Так ты мне адрес дашь или нет?

Женщина окинула старушку с головы до ног задумчивым взглядом.

- Минутку, - сказала она и скрылась за дверью.

Снова выглянула через минуту, протягивая бабке сложенный вчетверо тетрадный листок.

- Вот адрес. А вы драться к ней не полезете? – спросила она.

- Это уж я без тебя как-нибудь решу, - ответила Ираида.

***

За стеклом мелькали деревья. Ираида Евгеньевна смотрела на проносящиеся мимо леса и поля с суровым выражением на лице. В тёплых подштанниках и жилетке из овечьей шерсти было жарко. Капельки пота выступили на лбу. Глубокие морщины на переносице, как печать непримиримости, предупреждали таксиста о том, что разговоров старушка не потерпит. Внезапно автомобиль свернул с дороги и затормозил на обочине прямо посреди пустой трассы.

- Ты что удумал, ирод? – зашипела бабка, посильнее вцепившись в сумку. – Ограбить меня решил?

- Бабушка, вы же сами адрес дали. Привёз, куда просили. Если вам сюда не надо, я вас отвезу, куда скажете. Только за поездку заплатите, - проговорил водитель, явно не раз столкивавшийся с неадекватными пассажирами.

- Какая я тебе бабушка? Я тебе Ираида Евгеньевна! – рявкнула старушка, сунула заранее приготовленные купюры и выскочила на улицу.

Холодный ветер тут же забрался под пальто.

- Не зря рейтузы поддела, - порадовалась пожилая женщина.

Она проследила за тем, как разворачивается автомобиль, а когда водитель прибавил газку и понёсся прочь, огляделась.

- Ну и где живёт эта кикимора? Нормальные ведьмы на краю деревни селятся, чтобы и дойти близко было и делишки свои от людей прятать, - возмущалась она, перешагивая через небольшой снежный валик, образовавшийся на обочине.

- Кар! – раздалось сверху.

А на плече у старухи распласталась огромная белая клякса.

- Ах ты зараза!

Ираида Евгеньевна потрясла кулаком вслед улетающей птице. Нагнулась, кряхтя, сгребла горстку снега, выпрямилась и счистила отметину с пальто.

Мимо грохоча пролетел небольшой грузовичок, обдав ноги бабки снежными брызгами.

Она скрипнула зубами и потащилась вниз, туда, где начиналась тропа.

Ветер мёл позёмку. Ираида Евгеньевна смотрела под ноги. Местами схватился ледок, и пожилая женщина не хотела свалиться посреди дорожки. Судя по следам, к ведьме сегодня кроме внучки никто не ходил.

- Упадёшь здесь, так и останешься лежать до весны, - проворчала она себе под нос.

Через деревянный мостик старушка и вовсе переходила походкой пингвина, боясь поскользнуться. Прошла мимо застывшего озера, поросшего высокой травой, затем сквозь густой ельник.

Домик ведуньи оказался именно таким, каким Ираида его себе и представляла. Невысокий, старенький, но крепкий.

Старушка поднялась на ступеньки, потопала, сбивая с полусапожек снег, и постучала.

Прислушалась.

Ни шагов, ни оклика.

- Нет никого что ли? – проворчала под нос она, взялась за ручку и открыла дверь. Со свету комната показалась тёмной. – Есть тут кто?

В проёме напротив мелькнула тень, а затем показалась и сама хозяйка дома.

- Зачем пришла? – спросила Агафья. – Я тебя не ждала.

- Конечно, молодым дурёхам голову морочить куда проще! Сколько она тебе заплатила за твою болтовню? Знаю я, как вы работаете, психологи, тьфу!

Глаза старушки попривыкли к темноте, и она увидела, кто стоит перед ней.

- Тюююю, да ты ещё сама ссыкуха! – воскликнула она и хлопнула себя по бёдрам.

Позади старухи что-то упало и разбилось. Она отпрыгнула лихо, будто не болели колени, и уставилась на угол, что был за спиной: дверь, вешалка, обувница. Биться было нечему.

- Это что такое было?

- Ты пришла в дом к ведунье, а за языком не следишь.

- Утихомирь своих бесов, ведьма! – зашептала бабка.

- И позволить вам меня в грязь макать? Какие ж силы после такого меня уважать станут? Нет уж, пусть выполняют свою работу.

Старушка попятилась к двери.

- Да не бойся ты, будешь по-человечески себя вести, не тронут. Зачем пришла?

- Если такая сильная, то знаешь зачем, - зло выплюнула Ираида Евгеньевна. – Внучке моей про меня наговорила всякого, она теперь думает, что из-за моих грехов у неё женского счастья нет, а внук спивается.

- И про дочь не забудь. Она ведь тоже без мужа детей воспитывает.

- Тот муж нам и даром не нужен. Тюфяк! Хорошо, что ушёл, иначе я бы его сама поганой метлой вымела из квартиры. Так значит, по-твоему я во всём виновата? И в чём? В том, что замуж хотела?

- Чужого мужа увела.

- Это не преступление. Он меня полюбил.

- Не преступление, если сам ушёл, а если по рукам и ногам спутали и воли лишили?

Бабка поджала губы. Но ведунья продолжала.

- Всё у неё украла. И красоту, и здоровье, и счастье семейное, и ребёночка. Она ведь так больше семьи и не завела.

- Это её дело. Могла бы найти другого. Вокруг неё всегда мужики вились. Мёдом им что ли намазано. А Иван мой был! С самого начало мой. Это она его у меня украла! Знала я, что нельзя с ним в свою деревню возвращаться, но родители настояли, что познакомиться нужно. А Светка только того и ждала. Мы только приехали, она уже за забором стоит. Подружка.

Ираида скрипнула зубами.

- Ваня увидел её, застыл как вкопанный. Я сразу всё поняла. Не будет свадьбы. Но ещё надеялась, что Светка одумается. Поиграет, как всегда, выманит браслетик, серёжки и бросит ... не станет за него выходить.

- Но она не бросила, - сказала ведунья. – По судьбе он ей был.

- У неё каждый второй по судьбе! Любой, кого пальцем поманит. Вертихвостка. Ваня мой в тот же день мне от ворот поворот дал. Попросился к соседям на постой. На всю округу меня ославил! Сбежал от невесты. А на следующий день этой гадине предложение сделал и уже в её дом сватался. Думаешь, каково мне было?

Агафья не ответила. Но Ираида и не ждала ответа.

- Я думала, она его приворожила. У нас на краю деревни жила одна ведьма. Такая же как ты. Только к ней средь бела дня не ходили. Добрых дел она не делала. С чертями дружбу водила. Я когда девчонкой была, сама видела, как из трубы у ней огни вылетали и в лес плыли. Но у меня тогда другого выхода не было. Пошла на поклон. Ведьма уже старая была, как я сейчас, - усмехнулась бабка, показав поразительно целые для своего возраста зубы, - Велела мне молодым не мешать и дождаться свадьбы. Вот там я всё, как она научила, сделала… И не жалею.

- Вижу, что не жалеешь. Ничего, за тебя есть кому расплатиться.

- Это ещё что значит? Думаешь, внучке мозги заморочила, так я на это тоже куплюсь?

- Можешь не слушать. Я не держу, - сказала Агафья. – Только подумай, почему в семье мужчины долго не задерживаются. И сколько твоему внуку жизни осталось.

- Ты моему Олежке не грози!

Снова что-то стукнуло в углу, и старуха, скосив глаза, притихла.

- Ты не просто чужое забрала. Из-за тебя муж жизни лишился. Тебя предупреждали. Ты это знала. И подруге желала того же. Только не учла, что невеста до свадьбы тяжёлая станет. Никто не знал. Ребёночка она потеряла и тем себе жизнь спасла. Ушла с плодом и порча. А на твоих руках две смерти теперь. Потому твой род иссыхает.

- Полина ещё молодая. Найдёт кого-нибудь.

Агафья покачала головой.

- Ты и сама своим словам не веришь. Не можешь не замечать, что внуков незавидная судьба ждёт. За тебя наказание понесут. За своеволие твоё, за корысть. Права менять чужие судьбы у тебя не было. Если б не понимала, сюда бы не явилась.

Ираида нахмурила брови.

- Я помру, у них жизнь и наладится.

- Долгая жизнь тебе отмерена. Чтобы смотрела за тем, как разрушается твоя семья. Для того они и собраны все под твоим крылом, даже съехать не могут, чтобы ты видела. И не говори, что не веришь в колдовство. В том, что существуют высшие силы ты убедилась.

Ираида сверкнула глазами. Зашипела и выскочила на улицу. Холодный ветер резким порывом едва не сбил её с ног. Она покачнулась, но устояла. Внутри клокотала ярость. Старуха за жизнь ни разу не пожалела о содеянном: ни когда мужа не стало, ни когда сбежал зять, считая, что главное предназначение они исполнили – продлили род. Бывшую подругу, так больше никогда и не вышедшую замуж, ей тоже не было жаль. Считала, что та получила по заслугам. Ведь она первой увела жениха. А Ираида только вернула украденное. Но теперь Агафья сказала то, чего старушка так старательно пыталась не замечать. Носом ткнула. Ираида такого не любила. Всю жизнь делала, что хотела - и вот… То, что с внуками что-то не так, она давно поняла. Сердцем чувствовала. Потому над ними так и пеклась.

Она вдруг развернулась на месте и, не удосужившись постучать, вернулась в дом.

Агафья будто знала. Стояла на том же месте, ждала.

- Что нужно сделать, чтобы внукам судьбу вернуть?

- Обряд провести.

- Делай, что нужно. Денег дам, сколько скажешь.

- Ты понимаешь, что как только ритуал будет проведён, высшие силы возьмут с тебя, что причитается? – спросила ведунья.

- Больше жизни не возьмут, - резко ответила старуха. – А мне и так рано или поздно помирать.

Агафья кивнула.

- Доставай фотографии.

Ираида даже не стала спрашивать, откуда ведьме известно, что фото она взяла с собой. Молча вытащила их из сумочки.

***

Водитель автобуса ещё издали заметил на белом полотне снега странную тёмную кляксу. Что-то кольнуло в груди. Он сбросил скорость. И не зря. Подъехав ближе, понял, что человек.

Ударил по тормозам и крикнул в салон:

- Скорую вызывайте на следующую остановку!

Выскочил из кабины – на земле, растянувшись и постанывая, лежала пожилая женщина.

Подбежал, поднял бабку.

***

Поля стояла за дверью и ждала, когда врач выйдет из палаты бабушки. Она вспомнила слова матери о том, что с переломом шейки бедра старики долго не живут, и на душе стало тоскливо.

Дверь отворилась. Мужчина в белом халате тихонько вышел и притворил её за собой.

- Сейчас всё хорошо, - сказал он.

- Игорь Павлович, а в перспективе? – спросила она.

- Время покажет. Сейчас медицина шагнула далеко, можно жить долго и качество не страдает, но всё зависит от пациента. Ты же сама понимаешь.

- Понимаю. А что насчёт того реабилитационного центра?

- Официальную бумагу ещё не получил, но на словах мы договорились. На следующей неделе повезёшь брата. Как он, кстати?

- Старается. Принимает аспирин, чтобы не образовались тромбы. Твои рассказы про то, что будет, если неправильно бросать пить его впечатлили. Игорь Павлович, а этот центр и правда так хорош?

- Полина, тут ведь как всегда…

- Всё зависит от пациента, - повторила она.

- Да. И называй меня, пожалуйста, просто Игорем. Не намного я тебя и старше.

Мужчина улыбнулся и слегка коснулся её плеча. Полина кивнула в ответ. За её спиной из окна больничного коридора был виден город, раскрашенный праздничными огоньками. Приближался новый год.

Не обнимай меня, мне страшно

Белое платье красовалось на вешалке перед зеркалом. Но каждый раз, когда взгляд Стаса задерживался на нём сердце тревожно замирало. Теперь не только невеста видела эти страшные сны. Перед глазами тут же вставал образ Катюши: юная и прекрасная, она лежала в том самом платье, усыпанная цветами, как живая. Но признаваться в этом ей он не спешил.

В дверь позвонили, и Стас, соскочив с кресла, побежал открывать.

- Привет, братишка.

Марина обняла его, расцеловала, скинула сапожки, курточку и побежала в сторону туалета.

- Две минуты! - крикнула она. – Я по дороге к тебе встретила знакомую, мы в кафе зашли и выдули целый литровый графин лимонада.

- Текут ручьи, журчат ручьи, - запел Станислав, поддразнивая сестру.

- Эй! А ну прекрати, если не хочешь вытирать лужу в коридоре, - посмеялась она и, как шустрая ящерка, просочилась в туалет.

- Кофе будешь? Или в тебе больше нет места для жидкости?

- Кофе буду! Место сейчас освобожу! – выкрикнула она из уборной.

Стас усмехнулся и босыми ногами пошлёпал по паркету на кухню.

С сестрой-близняшкой они были очень близки. Их глупые шуточки не раз приводили друзей в недоумение и ступор. Но Стас с Мариной до трёх лет сидели на горшках напротив друг друга, им такой юмор не казался ни пошлым, ни слишком откровенным.

- Ну всё, я готова пить кофе, - сказала сестра, входя на кухню.

- Руки мыла?

- Неа! – заявила она и полезла трепать Стаса за щёки.

- Фу, фу, Маринка, перестань, какая гадость!

Он отбивался шутя.

- Да ладно, ладно, мыла я руки, - сказала девушка, набесившись.

От активных игр кровь прилила к щекам. Она плюхнулась на стул и стала обмахиваться ладошками.

– Ну что? Как тебе жизнь перед свадьбой? Невеста не превращается в лягушку после того, как ты её целуешь?

Кофе в турке покрылся пенкой и забурлил. Стас снял его с огня.

- Нет, это только с твоими кавалерами происходит.

- Пфф, - фыркнула сестра. - А если серьёзно? Как оно?

- Да всё хорошо, Марин.

- Ей больше не снятся кошмары?

Брат, в это время переливавший кофе в кружку, нечаянно плеснул тёмную жидкость прямо себе на пальцы.

- Вот блин! – зашипел он.

- Сядь, я сама сделаю, - велела Марина, вскочила и отпихнула брата.

Станислав открыл кран с холодной водой, подставил палец под струю.

- Снятся, - ответил наконец он, не сумев скрыть тревогу в голосе.

Марина бросила на него встревоженный взгляд.

- У меня есть знакомый психолог, могу спросить у неё. Если сама не возьмётся, так посоветует кого-нибудь.

- Психолог тут не поможет, - возразил парень. – Ты, сестрёнка, можешь не верить во всю эту чертовщину, но она существует. Сам видел. Вот так же ясно, как тебя.

Марина посмотрела на брата. Знали друг друга с рождения и до самого окончания школы были не разлей вода, и потому она могла определить, когда Стас лукавит, с одного взгляда. Но как бы пристально не смотрела теперь на него, не сумела отделаться от мысли – не врёт.

- Я тебе верю, братик, - сказала она осторожно. – Есть же бабки, гадалки, ворожеи…

Стас поставил перед ней кружку.

- Да я уже на всё готов, лишь бы это прекратилось. Сам ей предлагал. Но Катя ни в какую. Не хочу, и всё тут.

Марина задумчиво наклонила голову набок.

- Ну а если не говорить ей? Привести и уже на месте перед фактом поставить?

- Как ты себе это представляешь? Катюша, пойдём зайдём к одной знакомой, дело есть?

- А почему нет?

- Скажет, в машине подожду. И ни в какую. Я её знаю.

Маринка подошла, обняла брата за плечи.

- Ну, а сам что?

- А что я?

- Всему вас мальчиков учить надо, - вздохнула сестра. – Берёшь её фото и едешь, делов-то.

- Разве так можно?

- Ну конечно!

- У тебя, наверное, и адрес такой ведьмы найдётся?

- Найдётся, если хорошо попросишь.

Она взяла кружку и отхлебнула глоток.

- Кстати, кофе ты варишь отвратительно.

***

За окном в свете фонарей кружился снег. В этот вечер Катя вернулась поздно.

Стас попытался её обнять, но девушка увернулась.

- Руки помою, - сказала она.

Парень прислушался к шуму воды. Что-то с его Катей было не так. Не то во взгляде, не то в жестах. Как будто кто-то чужой пришёл в его дом под маской любимой женщины. Внутри у него всё горело от недоброго предчувствия.

Звук воды стих, и через минуту Катя вышла.

- Голодная?

- Нет. Просто очень устала. Спать на диване буду, иначе оба не выспимся.

Вот и снова игла подозрений кольнула Стаса в сердце. Но возразить Кате он не решился. Только проследил взглядом за тем, как она переоделась, прошла на кухню, где стоял маленький раскладной гостевой диван, и прикрыла деревянную дверь. Полоска света под ней погасла.

С одной стороны, они и вправду спали урывками с тех пор, как объявили о свадьбе. Началось всё с обычных кошмаров. Стас даже не придал им значения, думал, переволновалась невеста. Говорят, перед бракосочетанием и не такое случается. Но кошмары её становились всё страшнее, а затем Катя и вовсе стала кричать во сне. Страшно, неистово. А потом последовали и другие странности…

Стас нахмурился. Но что ему оставалось делать? Выяснять отношения? Не давать любимой урвать у судьбы хоть немного спокойного сна до того, как придёт ночь, а за ней и кошмары?

Он постоял, глядя на закрытые двери ещё несколько минут, надеясь, что Катя сама позовёт его. На кухне было тихо, и он, выдохнув, поплелся в спальню.

Лёг в пустую кровать. Сон не шёл.

Когда за окном в три часа ночи погас фонарь, всё ещё не спал. В комнате от батарей было душно. Во рту пересохло, и страсть как хотелось пить. Стас поднялся, почесал поясницу и, стараясь ступать бесшумно, двинулся на кухню.

В коридоре было темно. Чтобы не пройти мимо кухни, Стас прикоснулся рукой к холодной стене. Он шел медленно, чувствуя подушечками пальцев выпуклый узор обоев, пока не дотронулся до наличника.

Ещё не коснувшись двери, он почувствовал: что-то не так. Прислушался. Потянул ручку и отшатнулся. Над разложенным диваном, согнувшись, нависала чёрная тень. Две красных точки зловеще горели во тьме.

Стас так и застыл, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Ноги стали словно чужими: окаменели, приросли к полу. Сущность уставилась на него, ощерилась и медленно, словно огромный паук, поползла по стене в его сторону.

Стояла такая тишина, что стук сердца отдавался в барабанных перепонках, словно стук молота по наковальне. Казалось, вся округа слышит, как от страха заходится оно, отбивая безумный ритм.

И уж конечно та сущность, что ползла к нему по потолку, тоже слышала.

«Проваливай, уходи!» - про себя повторял Стас снова и снова.

Он будто забыл все другие слова, не в силах произнести ни звука.

Время тянулось, как вязкий мёд. Тварь подбиралась всё ближе. Казалось, через грохот собственного сердца Стас уловил тихий неприятный звук шуршания невидимого сонмища ног насекомых, когда вдруг в окне дома напротив зажегся свет. Станислав моргнул. А когда снова открыл глаза, сущность уже растворилась в воздухе.

Волосы на теле стояли дыбом, заходить на кухню было страшно до умопомрачения, но там, на узком гостевом диване, спала его невеста, его милая Катя.

Парень подошел к ней и погладил по голове.

Катерина открыла глаза. Его пальцы дрогнули.

- Я опять кричала во сне?

- Нет. Сегодня всё было тихо, - сказал он, стараясь не показывать страха.

- Значит, я правильно сделала, что легла спать отдельно.

Краем глаза он поглядывал в тот угол, где только что видел нечто ужасное, но больше на потолке никого не было и парень стал понемногу приходить в себя. Пугать Катю, признаваться, что кошмары вышли за пределы снов он не хотел.

- Зачем ты так говоришь? Это всё ерунда. Я читал, что некоторые люди очень переживают перед свадьбой. Оттуда и необъяснимая тревога…

- Стас, - оборвала она его жестко. – Переживания ни при чём. Просто до свадьбы нужно поспать раздельно. А может, мне вообще лучше переехать на время куда-нибудь.

- Катя, не говори глупостей, мы всё решим.

- Не хочу об этом сейчас. Дай хоть немного поспать.

Она отвернулась от него, натянув на себя одеяло до самой макушки, не дав возможности возразить. Он нерешительно протянул руку, желая провести ладонью ей по спине, но в последний момент передумал. Поднялся, вышел из кухни вон.

Утро застало его врасплох хлопком входной двери. Стас вскочил, глянул на время. До будильника оставалось ещё полчаса. Он дошел до кухни, но, конечно, Кати там уже не было. Стас снова взял телефон в руки, набрал наизусть номер. Катя звонок сбросила.

«Занята. Увидимся вечером», - написала она.

Стас снова набрал номер, попытался дозвониться ещё раз. Но невеста так и не захотела поговорить.

От недосыпа и тревоги стучало в висках. Он чувствовал, как пульсирует кровь в сосудах в ритме сердцебиения. Внутри у него начиналась буря. Эмоции, словно гигантские волны, поднимались и опускались, грозя потопить любую здравую мысль. В таких ситуациях только один человек мог помочь успокоить его мятущийся ум. Стас смотрел на экран телефона, с надеждой,будто ждал чуда.

В этот раз трубку взяли сразу.

- Привет, братишка. Что-то случилось?

- Катя ушла. Не сказала куда и не отвечает на телефон. Написала только, что занята.

- Пока не вижу в этом проблемы. Может, ты драматизируешь?

- Не знаю. Но сегодня всё стало ещё хуже. Помнишь, я говорил тебе про кошмары? Про то, что вижу нечто странное наяву?

- Какая-то тёмная сущность, помню. Нависает над Катей?

- Теперь она видела меня. Смотрела прямо в глаза.

Стас притих, боясь, что в этот раз сестра не поверит ему, предложит пропить таблетки или походить на терапию. Он задержал дыхание, вслушиваясь, чтобы не пропустить ни слова.

- Я как знала, - проговорила сестра. – Подожди, сейчас. Вчера выведала для тебя адрес. Так, минутку. Вот, лови.

Телефон в руке Стаса пиликнул.

Он выдохнул.

- Спасибо Марин, я запишусь.

- Она не записывает. Тебе нужно к ней просто поехать. Вообще, знаешь, если уже началось такое… Езжай сейчас.

- Работу-то никто не отменял. У меня сегодня важная встреча и…

- Перенеси.

- Нет. Как ты себе это представляешь? Извините, я не приеду, мне нужно сходить к гадалке?

- Послушай, Стасик, разве я когда-нибудь давала тебе плохие советы? Сам подумай, ну какие переговоры? Ты не сможешь сосредоточиться, упустишь важные моменты и просто профукаешь сделку. Напиши, что заболел. Съезди к ведунье, послушай, что скажет. А там назначишь новую дату. Ничего за день-другой не произойдёт.

Парень пропустил шевелюру сквозь пальцы.

- Ты права.

- Знаю, я всё-таки старшая, - ответила сестра.

Уже через двадцать минут Стас гнал по дороге, обгоняя снегопад. Впереди небо было ещё чистым, но ветер толкал тучи, будто засылая их в погоню за ним. Как бы ни торопился Станислав, а непогода оказалась быстрее. Она накрыла дорогу и лес густым снежным туманом. Дворники так и бегали по лобовому стеклу. Двигаться пришлось медленно. Не только чтобы разглядеть странный, почти мистический ориентир в виде скрученной в спираль сосны, но и для того, чтобы какой-нибудь торопливый водитель, не сориентировавшись, что впереди, не врезался в него в этом снежном мареве.

Оставлять машину на обочине было страшновато. На всякий случай Станислав включил аварийку и выставил знак позади авто, чтобы тот, кто будет двигаться сзади, заблаговременно увидел его.

Тропа, уходящая в лес, пока ещё была отчётливо видна, и Стас спешно пошел, а затем и побежал по ней. Только раз он оглянулся в сторону трассы. Но ни дороги, ни машины в таком снегопаде видно не было.

К избушке он вышел довольно быстро. «Дом как дом. Ничего особенного», - решил он и постучал в двери.

- Входи! – позвал женский голос.

Стас постучал ботинками по старым доскам и ввалился внутрь.

***

Горячий, пахнущий травами воздух окутал Стаса. Хозяйка дома окинула его незаинтересованным взглядом, не оторвавшись от своего занятия ни на мгновение

- У вас тут как в бане, - бросил Стас, расстегивая теплую пуховую куртку.

Заметил, что из рукава проклюнулось пёрышко, вытянул его и сунул в карман.

- Зря пришел, - сказала молодая женщина.

В руках у нее была ступка. Пестиком она толкла что-то пахучее. До боли знакомый пряный сладко-горький запах щекотал нос, но Стас никак не мог сообразить, чем же это пахнет.

- Зря? - переспросил он. - Вы же ещё не знаете, зачем я здесь.

Хозяйка, наконец, удосужилась посмотреть ему прямо в глаза.

- Не быть вам вместе. И свадьбе не быть. Отпустить надо. Удерживать станешь - только оба промаетесь.

Стас затряс головой, словно пёс, которому в уши попала вода.

- Я на Кате женюсь в любом случае. Меня эти его трюки не напугают! К вам пришел только потому, что мне сказали – вы всё можете. Не бывает безвыходных ситуаций. Вам же тоже, наверное, хочется непростые вопросы решать. Вот вам сложная задача. Докажите на что способны. Не мне, себе докажите!

Но Агафья будто и не заметила пламенной речи.

- В этом деле не помогу. Силы добро не дают. И никто не поможет, только мучения твои удвоят.

- Не нужно про мои мучения. И жалеть меня не надо. Если дело в этом – мне всё равно. Я всё выдержу.

- Напрасно слова тратишь. Он её не отпустит.

- У него выбора не останется, я всё сделаю, чтобы Катю удержать.

- Тогда и тебя со света сживёт, - сказала ведунья спокойным, ровным тоном.

В доме вдруг стало тихо. Даже огонь в печи не шумел. Словно время остановилось.

Стас, собиравшийся с пеной у рта спорить с ведуньей, так и не произнёс ни слова. Вслушивался в эту тишь, глядя на хозяйку дома не мигая, будто в трансе. Губы онемели. Мысли спутались, все слова забылись.

- Ну? Чего стоишь? Беги, пока тропку не замело и машина цела.

Стас словно очнулся.

- Не вы, так другой кто-то поможет, - высказал он, поежился, словно от озноба, застегнул куртку и вышел прочь из избы.

За снежной завесой уже совсем ничего не было видно. Стас шёл вперёд, доверившись своей памяти и чувству сторон света. Тропка терялась, погребенная под слоем снега, Стас нервничал, пытался разглядеть хоть что-то в снежной кутерьме, но метель кружила и вьюжила, не позволяя найти ориентир. Снег под ногами стал совсем рыхлым. Стас понял, что где-то сошел с тропы. Ноги проваливались по щиколотку, а в груди разрасталась паника. Ещё можно было вернуться по своим следам, и парень уже подумывал так и поступить, когда тропа отыскалась снова.

Его трясло. Не от холода. От негодования. Челюсти непроизвольно сжимались. Сдаваться без боя он был вовсе не намерен. Не собирался отдавать Катю ни сущности с горящими глазами, ни её бывшему мужу. Если бы она сама хотела уйти, понял бы и держать не стал. Но здесь был другой случай.

Однажды, когда Катя, смущаясь и постоянно приговаривая, что он ей не поверит, рассказала свою историю, Станислав решил, что она просто шутит над ним. Забавлялся. Потешался. Но Катя вдруг замкнулась, а парню стало не по себе, потому что высмеял её, того не желая. Тогда у него закралось сомнение: в своём ли она уме. Но кроме этих странных рассказов, казавшихся бредом, в ней не было ни капли безумия. Он предложил ей показаться психологу или другому специалисту, но девушка так на него посмотрела, что Стас смолк и надолго закрыл эту тему. Потом всё забылось. Пока однажды он не решился сделать предложение. Вот тогда и начались её кошмары. Будто кто-то нажал невидимый рычаг.

С шумом мимо промчался грузовик, и Стас очнулся от забытья, вынырнул из своих тяжелых мыслей. Проблему он так и не решил. И теперь нужно было торопиться вернуться домой.

Парень взобрался на дорогу. Автомобиль за это время стал похож на сугроб. Стас обмел его щёткой, убрал аварийный знак в багажник, сел за руль и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, взрывая сугробы, наметённые вдоль колёс.

Резкий визг тормозов заставил его впечататься взглядом в зеркало заднего вида. Там, где только что стоял его автомобиль, теперь, сделав два оборота вокруг своей оси, остановилась машина. Стас осторожно притормозил, снова съехав на обочину. Он вглядывался, силясь рассмотреть через снежную завесу, что творится позади и не требуется ли помощь. Но вот водитель выровнял автомобиль и, постепенно набирая скорость, проехал мимо.

В этот миг что-то щёлкнуло в его голове и по спине пробежал холодок от внезапно пришедших на ум слов ведуньи: «Беги, пока тропку не замело и машина цела».

- Откуда она знала?

Он тряхнул головой.

- Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, что в такой снегопад на дороге опасно. Я же тоже это знал, потому и поставил знак аварийной остановки, - проговорил он вслух.

Ему было проще прогнать мысли о том, что маленькое предсказание Агафьи сбылось.

Стас достал телефон и снова написал сестре.

«Твоя ведунья отказалась помогать».

Дорога домой длилась вечность. Дворники скребли по стеклу, сметая липкий снег. На душе у парня было неспокойно. Будто он вот-вот опоздает. Несмотря на метель, Стас прибавил газа.

Леса и поля сменились городскими постройками, знакомыми районами. Словно нарочно на каждом перекрёстке горел красный. Стас нервно отстукивал по рулю тревожный ритм. Загорелся зелёный, и парень, лихо пролетев через перекресток, свернул во двор. Обычно он тратил минут пятнадцать, выискивая место поудобнее, переставляя автомобиль то так, то эдак. Но в этот раз необъяснимое чувство беды заставило его бросить машину, перегородив проезд другому авто.

Голова была тяжелой, боль пульсировала в висках. Стас быстро взбежал по лестнице, не сумев заставить себя дождаться лифта. Вошел в квартиру.

Что-то было не так. Неуловимо изменилось. Он заглянул на кухню. Белый лист бумаги бросился ему в глаза сразу. Стас поднял его двумя пальцами осторожно, будто тот был ядовит.

«Свадьбы не будет. Я возвращаюсь к Артёму. Не ищи меня, не пытайся вернуть и прости.»

Стас перечитал эти строки ещё три раза и только тогда отложил письмо. Слишком сухое и короткое. Он опустился на стул, налил в стакан воды из чайника. Сделал глоток. Жидкость была обжигающе горячей. Стас вскочил и метнулся к окну. Он понял, что Катя ушла совсем недавно. В воздухе всё ещё витал запах её духов. Но двор был пуст. Не веря, парень побежал в спальню: белого платья, дожидавшегося своего часа, больше не было. Как и других её вещей. Только из-под кровати торчал черный полукруг. Он нагнулся и подобрал её резинку для волос. Вдохнул запах. Закрыл глаза. Мыслей не было. Не было чувств. Все эмоции словно замёрзли.

Стас убрал резинку в карман, сел на край кровати. Рука сама потянулась к телефону.

Сестра взяла трубку сразу, будто ждала звонка.

- Она отказалась мне помогать. Надеюсь, у тебя есть ещё какой-нибудь адрес. Только кого-нибудь нормального, кто возьмётся и доведёт дело до конца.

- А что сказала Агафья? Она приняла тебя?

- Заявила, что мне нельзя помочь и что нужно Катю отпустить, и что-то про то, что Силы ей запрещают мне помогать. Бред какой-то. В общем, мне нужен кто-то другой. Она ведь не единственная на всю планету. Я уверен, в городе есть и другие. А если нет, то пусть это будет другой город. Другая страна. Мне всё равно. Дай мне адрес, и я поеду. Марина, ты слышишь меня?

В воздухе разлилась такая тишина, что Стас на мгновение решил, будто звонок сорвался.

- Я не думаю, что знаю нужного человека, - сказала Марина.

И брат сразу понял - врет.

- Тебе никогда не удавалось меня обмануть, сестрёнка. Если ты не скажешь, найду сам.

На том конце раздался вздох.

- Есть одна.... Но я не хотела бы, чтобы ты к ней ходил. Говорят, она много берёт. И не только деньгами.

- Да что же вы все пытаетесь решать за меня? Агафья говорит, что я должен бросить Катю, теперь и ты туда же?

- Я не это имела в виду. – возразила сестра. – Просто я действительно слышала про одну сильную ведьму. Но ещё ходят разговоры, что исполнение желаний с её помощью ещё никому счастья не принесло.

- Я большой мальчик, - ответил Стас. – Сам разберусь. Так ты дашь мне её адрес или мне самому поискать?

Марина замолчала, словно раздумывая.

- Записывай, - обречённо сказала она.

***

Квартира ведьмы располагалась на первом этаже. Стас попытался заглянуть в окно, но оно оказалось зашторено плотно, не было никакой возможности подсмотреть, что творится внутри. Вдруг занавесь отдернулась и прямо в глаза ему вперился жуткий, прожигающий насквозь взгляд старухи. По загривку побежал холодок. Стас понимал, что эта пожилая женщина ничего не может сделать ему, молодому сильному парню, и всё же под лопатками свербело, а ноги были готовы отпрыгнуть назад в любой момент. Несколько секунд она смотрела на него, не мигая, заставив всем существом прочувствовать какой-то дикий, животный страх. Затем кивнула в сторону подъезда и задернула штору. Стас сморгнул морок. «Наверное, именно так и работает гипноз», - решил он про себя. Стасу было не по себе. И всё же бросить задуманное на полпути, вернуться в разоренное гнездо, он просто не мог. Потому, решившись, прошагал до подъезда и вошел в дурно пахнущее кошками и грязным тряпьём помещение. Поднялся по ступенькам. Встал у двери. На душе было неспокойно. Он постучал.

- Не заперто, - проскрипел старческий голос.

Стас дёрнул ручку и шагнул в полумрак прихожей. Он ожидал увидеть что угодно: черепа животных, потёкшие чёрные свечи, пыльный комод, полки со старьём, но только не то, что открылось его глазам. Ботиночки на обувнице стояли нос к носу. Вымытый до блеска пол отдавал лимонной свежестью. Вазочка для мелочей на комоде стояла чётко по центру. Стас даже подумал, что, если измерить расстояние до неё с обоих краёв – выйдет всё чётко до миллиметра.

- Обувку скидывай и проходи на кухню.

Парень стянул ботинки. Никогда он не страдал привычкой аккуратно составлять обувь. Но в этом чрезмерном порядке носки, смотрящие в разные стороны, казались кощунством, почти осквернением. Он осторожно подтолкнул их ногой друг к другу. И прошел на кухню.

Теперь в свете трёхглазой люстры хозяйка не казалась ему столь пугающей. И всё же где-то в глубине души он чувствовал странный озноб.

- Садись, - приказала она, заметив, что он не решается сделать лишний шаг.

Стас опустился на стул.

- Зачем пришёл?

- Хочу вернуть свою невесту, - сказал он чётко.

Старуха засмеялась. Звук больше походил на карканье. Выглядело это слишком нарочито и театрально.

- Уверен?

- Иначе бы не пришёл.

Вдруг, откуда только прыти взялось, ведьма достала салфетку, нож, схватила Стаса за руку, одним движением проткнула острым лезвием палец, промокнула и убрала всё с глаз.

Парень, опешив, даже не дёрнулся. Так и смотрел на каплю крови, наливающуюся алой ягодкой. И, когда она уже готова была сорваться, сунул палец в рот.

- У тебя её вещь есть, - сказала женщина.

- Нет у меня её вещей, вывезла всё, - с досадой ответил он и вдруг вспомнил.

Рука потянулась в карман и выудила Катину резинку для волос.

Ведьма кивнула так, будто знала обо всём заранее. Она взяла безделицу из рук Стаса салфеткой, убрала в пакетик, будто вещдок, на котором нельзя оставлять отпечатки или ДНК.

- Вот и всё, - сказала она. – Теперь сделай вот что: как полночь стукнет, телефон отключи, из квартиры съедь, запрись там, где тебя никто не найдёт, и жди. А как три дня минет, возвращайся домой. Невеста твоя сама явится.

Стас снова посмотрел на ранку. Она уже успела затянуться, только неприятно саднила.

- Чего ждёшь? – вдруг гаркнула старуха. – Ступай!

- А деньги?

- Кыш, говорю!

Задерживаться Станислав не стал. Выскочил в прихожую, обулся и вышел вон.

На улице было свежо. Морозец сразу прихватил щёки. Парень взъерошил волосы на голове, чтобы немного прийти в себя. Словно нужно было почувствовать, убедиться, что эта самая голова тут, всё ещё на месте. Он оглянулся на окно, но то было так же плотно зашторено.

Ещё недавно Стас посмеялся бы над любым, кто следует советам ополоумевшей бабки. Теперь ему было не до смеха. Шагая прочь от дома старухи, он достал телефон и набрал номер.

- Игнат Михайлович, извините, что так поздно. По семейным обстоятельствам вынужден взять три дня за свой счёт. Нет, нет, все живы. Но дело не терпит отлагательств. Да. Спасибо.

Стас сбросил звонок и тут же набрал сестру.

- Марин…

- Ну что? Как прошло? Что она сказала?

- Я поэтому и звоню. Бабка потребовала на три дня исчезнуть. Так что не теряй. И родителям если что скажи, что всё нормально.

- Стас, сколько она попросила?

Парень нахмурился. Отчего-то ему не понравился этот вопрос. Было в нем что-то необъяснимо болезненное.

- Она ничего не взяла.

- Это плохо, братик. Может, ты вернёшься? Как-то это неправильно…

- Марина, я позвонил, только чтобы предупредить. С остальным сам разберусь. Может, у неё ещё ничего не получится.

- Тогда обещай, что если выйдет… Как бы то ни было, ты вернёшься и заплатишь ей. Обещай, Стас.

- Всё, Марин. Мне пора, - сказал он и сбросил звонок.

А потом, как и требовалось, отключил телефон.

Три дня в номере отеля показались ему вечностью. Долгие часы на пролёжанном матрасе перед экраном телевизора, где показывают одно и то же… Щёлк-щёлк-щёлк по кнопкам пульта. А мысли где-то далеко. И никаких кошмаров, никаких чудовищ… Будто Катя, собирая чемодан, прихватила их с собой.

Возвращаться в пустую квартиру было волнительно. В окнах свет не горел, только сердце всё равно замирало, пока он проворачивал ключ.

Запах. Аромат её духов ещё не выветрился совсем, хоть был почти неощутим. Стас перешагнул порог, но не успел захлопнуть за собой дверь, когда знакомые шаги раздались за спиной. Он обернулся и замер, не веря. Катя вошла, посмотрела ему в глаза. Только он увидел в её взгляде вовсе не то, что ожидал. Не было там ни безумной любви, ни слёз счастья. Её глаза метали искры, готовы были испепелить. Она размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину.

- Я ведь просила меня не искать. Чем ты теперь лучше него?

- Катя, я люблю тебя…

- И он любит. По-своему. И потому никогда меня не отпустит, разве ты не понимаешь? Он будет делать свои обряды, а я бежать к нему в ночь, в метель, в ураган. Думала, ты другой. Но теперь вижу, что ошиблась.

- Катя, Катюша, всё будет хорошо. Я знаю, ты его боишься, но я что-нибудь придумаю! Я тебя ему не отдам!

- Ты не понимаешь, Стас! Теперь нам обоим не жить… - выкрикнула она, шагнула вперёд и уткнувшись лицом ему в плечо, разрыдалась.

Она плакала навзрыд, так горько, что ей стало сложно дышать.

- Пожалуйста, перестань, - наконец сдался Стас. – Ещё немного и придётся вызвать тебе скорую. Посмотри, губы уже синие.

Он, мягко подталкивая, повёл её в спальню.

- Я не смогу остаться, неужели ты не видишь, - бормотала она сквозь рыдания и всхлипы.

- Просто поспи. Утром всё это покажется сном, слышишь? Давай, я помогу тебе раздеться.

Он уложил её в кровать, укрыл одеялом и сел рядом. Долго гладил по волосам, пока она не заснула. А когда сам стал клевать носом, тихонько прилёг рядом.

Стас очнулся внезапно. Он не понял, что его разбудило: звук, свет или то, что в комнате стало зябко. Но стоило открыть глаза, сердце пропустило удар. Катя сидела на подоконнике перед открытым настежь окном. Тюль развевался от холодного ветра.

Стас вскочил, одним прыжком преодолел расстояние до окна и схватил девушку поперёк живота, стаскивая на пол. Резко развернул её к себе и почувствовал, как мурашки бегут по спине и рукам. Глаза Кати были закрыты. Она спала.

Однажды он слышал где-то, что будить лунатиков внезапно – опасно. Потому он легонько погладил её по пальцам.

- Катенька, Катя, проснись.

- Артём зовёт, - сказала она тихо и обернулась к открытому окну.

От этих слов у Стаса на голове волосы встали дыбом.

- Никто тебя не зовёт. Тебе только кажется.

- Зовёт, зовёт, я слышу!

Медленно Катя начала выпутываться из объятий жениха. Сначала слабо, заем всё жестче.

- Отпусти меня. Он уже ждёт, - шептала Катя.

С каждой просьбой девушка становилась всё сильнее. У Стаса уже едва хватало сил, чтобы удерживать её. Внезапная мысль накрыла его ужасом: если отпустит…

Толкнул на кровать и метнулся к окну. Еле успел закрыть, когда Катя рванула из комнаты.

Он за ней. Нагнал, когда та уже схватилась за ручку двери. Босая, полуголая, она рвалась выйти на улицу прямо так, как была.

Катя скреблась в закрытую дверь и никак не могла проснуться.

***

Стас прижал Катю к двери, пытаясь заглянуть в глаза. Но девушка смотрела сквозь него. Зрачки сузились резко, будто она увидела за его спиной нечто страшное. Парень с трудом подавил в себе желание обернуться.

«Там ничего нет. Ничего нет.»

- Артём всё равно меня заберёт. Вон, уже прислал за мной, - прошептала Катя и обмякла.

Станислав подхватил невесту на руки. За эти несколько дней она словно высохла: стала лёгкой, и будто ещё более хрупкой. Он поправил её, чуть подкинув, чтобы голова девушки оказалась у него на плече и понёс обратно. Но дойти до спальни шанса не выпало. Едва он сделал два шага с ношей на руках, Катя вдруг снова очнулась, зарычала, как зверь.

- Катя, всё хорошо, это я, - проговорил он, прижимая её к себе крепче.

Но невеста вдруг дёрнулась и начала вырываться. Правой рукой вцепилась ему в лицо, царапая кожу, скребя по щетине. Он отпустил её ноги, придерживая за спину, перехватил запястье и отодвинул кисть, но девушка извернулась и укусила его в плечо с такой силой, что Стас от неожиданности выпустил её из рук. Катя бросилась на него, стремясь расцарапать лицо. Стас схватил её, скрутил ей руки и быстрым движением запихнул в открытый проем туалета, а затем захлопнул дверь, привалившись снаружи. Резкий удар сотряс её, едва не отправив Стаса, подпирающего полотно, отлететь к стене напротив. Он навалился на дверь всем весом.

- Катя, Катюша, послушай, всё будет хорошо, ты только успокойся, и я тебя выпущу. Мы всё решим!

- Ты такой же, как и он! – кричала девушка. – Тебе плевать на меня, главное, чтобы всё было по-твоему! Выпусти! Выпусти меня! Он идёт за мной. Он уже здесь, я чувствую его!

Дверь сотрясалась под её ударами, будто внутри была заперта не истощённая девушка, а озлобленное дикое существо.

Внезапно всё стихло. Жуткая тишина расползлась по квартире.

По спине Стаса прошел холод. В темноте было слышно, как бежит вода по батареям, как тихонько шумит холодильник.

Парень прислушался. Из туалета не доносилось ни звука. Осторожно он потянул на себя дверь. Катя сидела на полу, прислонившись к стене. Глаза её были закрыты.

Он вошел в крошечную комнату и опустился рядом. Его любимая женщина прижималась спиной к холодному белому кафелю. Волосы разметались, разлохматились локоны. Было больно смотреть на то, во что превратилась девушка его мечты. Чувство нелепости происходящего пронзало грудину. Не прошло и месяца с тех пор, как они спали в обнимку, словно котята, грея друг друга, сплетая руки и ноги. В неосознанном жесте Стас потянулся к Кате, обнял её, прижал к себе.

- Не обнимай меня, мне страшно, – прошептала она, а Стас почувствовал, как сердце от этих слов сжалось, как подступил к горлу ком. – Если любишь меня, отпусти.

Стас посмотрел ей в глаза, надеясь, что девушка всё ещё бредит во сне. Но даже во мраке понял – это не так. Катя проснулась, и взгляд её был осознанным.

- Ты правда этого хочешь? – спросил парень заплетающимся языком, будто пьяный, с трудом выговаривая слова, что не желали быть произнесёнными.

- Разве ты не видишь, что сделал со мной?

- Но это не я, Катя. Это он, это твой бывший муж тебя мучает. Разве не ты говорила, как тебе было с ним плохо, как он не хотел тебя отпускать, что он ломал твою волю?

- Зачем ты ходил к ведьме? – вдруг спросила она.

Стас сглотнул подступивший к горлу ком.

- Откуда…

- Артём сказал. Он мог не пустить меня. Мог сделать обряд и снять с меня её морок. Но не стал. Сказал, хочет посмеяться над тобой, над твоими попытками. Обещал, что отзовёт сущность, если ты отступишься.

- Но я не хочу, - выдавил из себя Стас. – Ты ведь всё ещё любишь меня, я это вижу.

- Не смогу остаться. Мне не избавиться от него. Не в этой жизни.

- Мы что-нибудь придумаем, Катя. Отвезём тебя к лучшей знахарке, хоть за край земли увезу, если надо.

- Я не поеду, Стас. Я всё решила. Отпусти меня.

В тишине тёмной квартиры эти слова прозвучали так пронзительно.

- Ты правда этого хочешь? – вмиг охрипшим голосом спросил он.

- Да, - устало выдохнула Катя и уронила голову ему на плечо. – Мне нужно назад. Пока всё не стало ещё хуже.

Стас молчал долгую бесконечность, борясь с собой. Осознавая всю несправедливость этого мира, полного людей. Мира, в котором он может проявить всю силу своего чувства только попрощавшись с Катей навсегда.

- Я увезу тебя на вокзал утром, - пообещал Стас.

Ему показалось, что в коридоре победно сверкнули красные огоньки глаз.

***

Перрон. Поезд. Неловкое короткое прощание. Если бы кто-то спросил Стаса, о чём они с Катей говорили по дороге на вокзал и потом, пока ждали прибытие состава, он не сумел бы вспомнить. Всплывал только последний момент: вагон медленно катится, унося его Катю к бывшему мужу. Она смотрит из окна отрешенным взглядом. Под глазами тёмные круги от бессонной ночи. Верить в то, что это их последняя встреча, не хотелось. Но где-то внутри, в душе, он знал: это так.

По дороге с вокзала Станислав был тих и хмур. Расцарапанная щека саднила. Он крутил в голове сцены из прошлой жизни. Разговоры о важном и о мелочах. Внезапный сигнал другого водителя вернул его в реальность. Сердце подпрыгнуло, когда он заметил, что выехал на перекрёсток на красный. В памяти вспышкой промелькнул светофор и спасительная зелёная стрелка направо. Ещё один громкий сигнал сзади заставил его собраться, и, за секунду до столкновения, Стас ушел в поворот. Сердце колотилось от адреналина. Руки на руле подрагивали. Мимо пролетевший водитель зыркнул ненавидящим взглядом. Губы водителя шевелились. И хоть расслышать его парень не мог, точно знал, что именно тот хотел сказать. Стас зажмурился и резко открыл глаза, чтобы прогнать мешающие сосредоточиться на езде мысли.

Дорога бежала вперёд. В плотном потоке парень сориентировался не сразу. Он осмотрелся и понял, что дом остался в другой стороне. Мимо пролетела табличка, сообщившая, что он покидает пределы города. В другой день он огорчился бы. Но сейчас всё равно не смог бы находиться в четырёх стенах там, где каждая деталь, каждый предмет хранит воспоминания о Кате. Даже мысль об этом причиняла боль. Стас выжал педаль в пол.

Дорога уходила за город. Высотки сменились дачами, те полями и лесом. А он всё гнал автомобиль вперёд, уже понимая, что пролетел светофор не случайно. Где-то глубоко внутри он знал, куда едет.

В этот раз скрученное дерево он заметил издалека. Было странно видеть это место чётко, когда снег не летит в глаза, не ослепляет острыми снежинками.

Тропа через лес была протоптана до самого домика ведуньи.

Стас помедлил перед дверью, затем постучал.

- Войдите, - раздался знакомый голос.

Парень прошел, стыдливо опустив глаза под взглядом хозяйки, как нашкодивший мальчишка, которого предупреждали, чтобы не играл в мяч у окон.

- Говорила же, не держи. Всё норовят по-своему сделать.

- Я должен был убедиться, - ответил он.

- Да знаю. Характер такой: на слово не поверишь, пока не проверишь, - согласилась Агафья. – Теперь вон притащил за собой… Не впускать бы тебя по-хорошему.

- Что притащил?

- Души чужие. Ты зачем к ведьме ходил? Чтобы невесту твою волоком назад притащили. Вот они и выполнили твоё желание, только уходить не пожелали. Если их не отправить обратно, будут тебя терзать, пока не усохнешь.

Стас тряхнул головой.

- Не понимаю.

- Вижу. Хотел-то чего?

- Вы сразу всё поняли, заранее знали, что, если её вернуть, хуже станет. Почему не отговорили?

- Всё равно не послушал бы. Или мне нужно было поступить как ты с невестой, волю твою сломать, чтоб делал, как велено?

Стасу стало не по себе. Больно и муторно. Хотелось выйти вон, но сюда он пришёл за ответами.

- Почему вам запрещено было мне помогать? И почему взялась за это та, другая ведьма?

- У неё свой договор с Силами. Сам видишь, чем обернулась такая помощь.

- Так может найдётся третья сила? Должно же быть какое-то средство, хоть что-то…

- Невесту твою не спасти. Сама себя на это обрекла, - ответила Агафья, снова размалывая травы в ступке.

- Да что она могла такого сделать? Ей ведь всего двадцать лет!

Агафья перестала молоть и отложила пестик.

- Не за всё мы при жизни ответить успеваем. Разве не замечал, как злые люди долго живут? Про таких говорят «как земля носит». А всё потому, что в этой жизни за все грехи расплатиться не могут. Так и невеста твоя. В прошлой жизни она много зла натворила, чужих судеб поломала. Мужей уводила колдовством. Теперь в этой жизни расплатиться должна. На своей шкуре почувствовать, каково это. Сама она себя обрекла на такую участь. Вмешайся я, сними с неё приворот – и мне достанется. В дела судьбы лезть нельзя.

- Колдовством, - уцепился Стас за слово. – А что, если без колдовства уводить, то не наказывают?

- Когда человек сам решает: уйти или остаться, за что же тут наказывать? А вот если воли лишают, по рукам и ногам вяжут, на гибель семьи ворожат - тогда и спрос другой. Одной жизни может и не хватить, чтобы расплатиться за такие дела.

Стас смотрел на хозяйку, не в силах осмыслить. Слова ведуньи звучали, как бред. Только сердце знало, что та говорит правду.

- А бывший муж? Он поплатится за то, что теперь делает с ней? Или ему с рук сойдёт?

- Он ей дан, чтобы на своей шкуре прочувствовала, каково это – воли своей не иметь. Гореть от любви к другому, страдать и не иметь возможности быть рядом. Ненавидеть своего палача, своего тюремщика и без цепей и верёвок быть привязанной. Выть от тоски, когда его нет и ненавидеть его, когда он рядом. Должна она в полной мере хлебнуть из этой чаши.

- Значит, теперь он до конца дней её мучить будет? И никак не помочь?

- Отчего же? Поможешь, если больше не будешь мешать проходить урок. Ты и сам уже дел натворил, не отмоешься. За подчин воли расплату и с тебя возьмут. И только Силы ведают, чем расплатишься. Если судьба смилостивится, возьмут деньгами.

Стас сник. Меж бровей залегла морщинка.

- Значит, не поможете, - сказал он и взялся за ручку двери.

- Погоди, а это что?

Агафья посмотрела на него странным удивленным взглядом.

Стас стал осматриваться, но ничего на себе необычного не заметил.

- Ниточка от тебя к другому человеку тянется, с кем в один день родился. По этому следу сущности и к ней пойти могут.

- Сестра… Маринка. Мы с ней близнецы. Она мне сказала, что не стоит связываться. Адрес дала только потому, что знала, рано или поздно я и сам найду. Ведьма та и денег с меня не взяла.

- Наделают дел бездумно, а другим потом отвечать за них, - проворчала ведунья. – За такое не помогать тебе надо, а наказывать, чтоб неповадно было. Но ты и сам уже себя наказал. Да и сестра в твоей дурости не виновата…. Оставайся до вечера. По хозяйству поможешь. А как стемнеет, выпровожу гостей. Тех, что ты с собой привёл.

***

Зима шла на убыль. Солнце стало позже садиться. На улице ещё лежал снег, но пахло весной. Стас отгоревал. Боль утраты притупилась. Тоска уже не гнала его взяться за стакан и забыться. Потянулись обычные дни. Только по выходным, если сестра не вытаскивала его с друзьями за город на лыжи или на шашлыки, снова приходили воспоминания. Сердце ныло. Но как бы ни хотелось ему хоть глазком взглянуть на Катю, хоть в замочную скважину подглядеть её жизнь через соцсети или знакомых, парень стойко держал себя в руках. Агафья строго наказала не делать этого, а лучше и вовсе её забыть. И когда желание сорваться становилось невыносимым, когда мерещился запах её волос, он заставлял себя вспомнить, чем закончилось ослушание в прошлый раз: болезненный взгляд Кати, её тонкие запястья, дикую боль в глазах.

Потому Стас лишь почесывал щёку, на которой остался лишь тонкий шрам, и выходил на улицу: бродить по дворам, пока мысли не придут в порядок.

Время шло. Боль не исчезла, но он научился с ней договариваться и жить нормальной жизнью. Всё реже его накрывали воспоминания. Всё больше он становился похож на прежнего себя.

В один из вечеров Стас вышел с работы весёлый и беззаботный: начальник выписал премию наличными, коллеги пригласили на день рождения в баню. Он шел к машине, ни о чем не думая, не смотря по сторонам, когда вдруг взгляд зацепился за что-то до боли знакомое. Волосы, походка… Сердце замерло.

- Катя! – выкрикнул он.

От неожиданности девушка обернулась резко, поскользнулась и ухнула на асфальт. Из сумки на снег выкатились оранжевые шары апельсинов. Стас подбежал, наклонился. С земли на него смотрела совершенно незнакомая девушка.

- Мы знакомы? – спросила она.

- Нет, извините. Вы не ушиблись?

- Кажется, цела. Но откуда вы знаете моё имя?

Стас пожал плечами.

- Я не знал. Наверное, это судьба. Давайте помогу вам встать.

Он бросил портфель в сугроб и потянулся за девушкой.

Внезапно, словно ниоткуда выскочил парнишка. Он схватил сумку и дал дёру. На скользком тротуаре Стас, в руках которого была девушка, сумел только проводить его взглядом с досадой.

- Ой, надеюсь, у вас там ничего ценного не было…

- Только что премию дали. Она вся там, - огорчённо сказал Стас.

- Моя бабушка в таких случаях говорит: «спасибо, что деньгами», - проговорила Катя, смущаясь.

Эти слова зазвенели в воздухе, заставив Станислава тряхнуть головой. Мальчишка давно скрылся из вида.

- Давайте помогу вам собрать апельсины, - спохватился парень. – Кстати, меня зовут Стас.

- Красивое имя. А давайте я вас кофе угощу. А то как-то неловко, вроде как вы из-за меня портфеля лишились.

Станислав поднял на неё глаза. В вечернем сумраке в отражении зрачков девушки мигали огоньками гирлянды.

- А давайте, - ответил Стас, подставляя локоть. – Только держитесь крепко. Тут очень скользко.

Не стыдно с замужней девкой?

Тёплый ветер пах весной. Внезапная оттепель посреди февраля растопила снег, широкие лужи разлились на тротуаре, и люди смешно прыгали через них, стараясь не замочить ног. Матвей сидел за столиком у окна, дожидаясь официанта, и разглядывал прохожих. Все вокруг спешили куда-то, только ему некуда было торопиться. С утра до вечера работа, затем перекус в кафе, после спортзал - и домой. Незадолго до нового года его бросила девушка. В памяти снова всплыла её фраза: «Вижу, ты хочешь серьёзных отношений. Я не готова».

Матвей резко отвернулся от окна, испугав подошедшую официантку.

- Ой, простите, - она извинилась и улыбнулась. - Что-то уже выбрали?

- Мне как обычно, - меланхолично произнёс он, даже толком не взглянув на неё.

- Извините, я здесь первый день работаю.

Матвей, наконец, рассмотрел девушку. Красивая. Короткие светлые волосы аккуратно убраны за уши и заколоты невидимками. Лицо кукольное, детское, без косметики, и только морщинки в уголках глаз выдают, что уже не семнадцать.

- Куриный шницель и чайник зелёного чая, - сообщил он и бегло грянул на её бейджик с именем. Ирина повторила заказ и поспешила на кухню. Она скользила между столами, звонкая и воздушная, словно фея. Матвей вдруг поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от её хрупкой фигурки. Так и глазел, пока за девушкой не захлопнулись створки дверей с надписью «только для персонала».

Вскоре она принесла ему заказ и вновь упорхнула.

Мужчина вдруг осознал, что тоска по бывшей девушке ушла на второй план. На улице стало темнеть, и в окне, как в зеркале, теперь отражались столики с посетителями. Теперь он только делал вид, что смотрит на улицу. Сам же наблюдал за новой официанткой и её передвижениями по залу в отражении стекла.

Тарелка и чайник были пусты. Матвей уже было хотел попросить счёт, когда внезапно его внимание привлёк один из посетителей. Показалось, он тоже следит за девушкой. Вдруг незнакомец грубо окликнул её:

- Эй, красавица, ты тут одна?

- Я здесь на работе, — ответила она.

Матвею показалось, что она разволновалась, хоть и старалась сохранять спокойствие.

- Нельзя же всё время только работать. Во сколько закончишь? — произнес он с ухмылкой.

Матвей почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он уже доел свой ужин, допил чай и мог спокойно попросить рассчитать его, но сидел в напряжении, ожидая развязки, которая не заставила себя ждать. Как только Ирина снова появилась в зоне досягаемости навязчивого мужика, тот потянулся и хлопнул ее пониже спины. Девушка резко обернулась, на лице шок сменила злость.

- Пожалуйста, держите себя в руках, - строго попросила она, превозмогая гнев.

Но стоило отвернуться, как негодяй снова потянулся к ней. Ирина отскочила в угол и замерла, как крольчонок в траве.

Оставаться в стороне Матвей больше не мог. Он вскочил со своего места и бросился к ним. Схватил мужчину за плечо, резко развернул его и уткнул лицом в стол.

-Тебе повезло, что я не при исполнении, а то упаковал бы на пятнадцать суток! - произнес Матвей, так, чтобы слышал только этот мужчина. - Извинись перед ней и уходи, - потребовал он, не отпуская захват.

- Да ладно тебе, мужик, я ж не знал, что это твоя женщина! Кольца-то нет! Извини, - оправдывался тот.

Матвей ослабил хватку и позволил ему высвободиться, убедившись, что тот не намерен больше скандалить. Проследил, чтобы дебошир расплатился и покинул кафе, и лишь после этого подошел к Ирине.

- Ты в порядке? - спросил он, внимательно глядя на неё.

Глаза широко распахнуты, губы подрагивают, будто вот-вот расплачется.

- В порядке, - ответила она, стараясь скрыть волнение в голосе.

Матвей заметил, что девушку слегка потряхивает.

- Запоминающийся первый день?

Ирина кивнула, успокаиваясь.

- Вы меня спасли. Можно я угощу вас пирожным в знак признательности?

Матвей смутился.

- Да не стоит. Мне вообще-то пора бежать. Скоро тренировка начнётся. Можно счёт, пожалуйста?

- Конечно, сейчас принесу.

Она почти бегом поспешила к стойке, что-то сказала другому официанту и скрылась за распашными дверцами.

Вскоре новый официант принес ему прямоугольную кожаную папку, тут же ретировавшись. Народу в кафе всё прибавлялось, времени на праздные разговоры не осталось: весь персонал, сбиваясь с ног, лавировал между столиками, принимая заказы.

Десять минут Матвей ждал, когда Ирина придёт в себя и снова выйдет в зал. Он хотел спросить, не желает ли она в качестве благодарности вместо пирожного сходить с ним куда-нибудь. Или хотя бы оставит номер телефона, учитывая, что смена ещё не закончена, что это первый день на новом месте и после она явно будет уставшей.

Но время тренировки неумолимо приближалось, а Ира всё не спешила появиться в зале.

«Видимо, тот мужик слишком сильно напугал её. Нужно было вышвырнуть его после первой же фразы».

Матвей достал конверт с деньгами, который коллеги ещё неделю назад подарили на работе в честь дня рождения. Отсчитал сколько требовалось по счёту, закинул половину суммы сверху, чаевыми. Дожидаться не стал. Всё равно завтра вернётся, чтобы поесть после работы, как обычно. И снова увидеть её.

С того дня Матвей ужинал только в этом кафе, лишь бы поймать мимолётный взгляд или улыбку. А вскоре заметил, что она всегда останавливается на мгновение, чтобы обменяться с ним парой слов о мелочах, даже когда в зале и яблоку негде упасть. Каждый вечер перед сном он придумывал несколько шуток, чтобы завтра рассмешить её, и каждый раз при встрече, когда она смеялась, чувствовал, как его симпатия к ней растёт.

Дни быстро сменяли друг друга. Но сколько бы он ни сыпал шуточками, Ира никогда не перешагивала черту. Всегда была предельно вежлива и обходительна… но лишь как с постоянным клиентом кофейни. Он был достаточно самокритичен, чтобы это понять, решив для себя, что сделает ещё одну попытку стать ближе. И уж если снова не сработает, вовсе оставить эту затею.

В тот вечер Матвей порядочно задержался на работе. Злой и голодный он вышел из офиса. В кафе уже погасили свет. Светофор мигал зелёным. Быстро перебежав через дорогу, Матвей оказался на той стороне улицы, возле кафе, сам не понимая, зачем. Вдруг в темноте помещения он заметил движение. Дверь открылась, и из неё вышли две женские фигурки. Настроение поднялось: одну из них он узнал сразу. Девушки, переговариваясь, закрыли помещение, прошли к дороге, не обратив на него внимания, и теперь грустно смотрели в телефоны.

- Здравствуйте, Ирина, - сказал Матвей, подходя ближе. – Такси ждёте?

Девушка подняла глаза.

- А, это вы? Да, только сейчас такой ажиотаж, не получается заказать. Вот уже должна была подъехать, мы вышли, а заказ отменили.

- А хотите, я вас подброшу? У меня авто вон там стоит, - сказал он и махнул рукой в сторону парковки.

Ирина посмотрела на подругу.

- Я с Мариной.

- Могу и её увезти. Соглашайтесь.

Девушки переглянулись.

- Поехали, - согласилась подружка.

Ира кивнула.

К машине он шёл, не касаясь земли. Девчонки шушукались у него за спиной, мимо куда-то спешили прохожие, а у Матвея сердце пыталось выскочить из груди. Он открыл им заднюю дверцу. Девушки запрыгнули, прижавшись друг к другу, как воробушки.

- Замерзли, что ли? Сейчас печку включу, - сказал он, садясь за руль.

Оказалось, Марина жила совсем рядом.

- Напиши, как будешь дома, - попросила она подружку.

- Можете записать номер машины, если переживаете, - сразу сорвалось с языка у Матвея.– Пересаживайтесь вперёд, тут сиденье с подогревом, - предложил он Ирине.

Ира послушалась. Села рядом, скромно потупившись.

Машина тронулась.

- Спасибо, что спасли меня тогда. Девчонки потом рассказали, что это не в первый раз. Он буйный, мог вас поранить.

- Это было несложно. Я больше за вас переживал. Вы так испугались.

Ира вдруг глянула быстро, словно решаясь.

- Да… Ужасно боюсь нетрезвых мужчин, - заговорила она тихо. – Раньше работала барменом. Однажды закрывала смену, оставались только двое. Несколько раз просила их вызвать такси, объясняла, что мы закрыты. Нужно было сразу позвонить хозяину. Он неподалёку живёт. Но подумала, что сама справлюсь.

Матвей заметил, что руки Иры снова дрожат, но перебивать её не стал.

- Один из них ушёл в туалет, а другой вдруг набросился, попытался одежду сорвать. Я схватила кирпич - у нас на баре ради шутки стоял … Ударила его. Бровь рассекла всего-то. Но ему хватило. Выскочила на улицу, вызвала наряд. Тут как раз его друг из туалета вышел, увёл его. Подавать заявление меня отговорили. На мне-то ни царапины. Забирать некого. И свидетелей нет… А на следующий день объяснили, что этот человек серьёзные связи имеет в городе и работать там я больше не могу. Хотя я ведь ему ничего не сделала. Просто защищалась. Через знакомых слышала, что ищет меня.

Стало понятно, отчего она такая отстраненная и недоверчивая.

- Кто он? Имя? Фамилия? Скажите мне, я решу вопрос.

Ира замотала головой.

- Не нужно. Это было в другом городе. К счастью, появилась возможность переехать. И вот я здесь.

- Поэтому боялись сесть ко мне в машину, - догадался Матвей.

- Да. Не обижайтесь. Наверное, вы хороший человек, просто…

- Вы ни в чём не виноваты. Ира, а давайте я буду отвозить вас после работы?

- Не стоит, это лишнее…

- Не отказывайтесь. Мне совсем не сложно. Я всё равно из спортзала выхожу как раз к закрытию вашего кафе.

- Здесь налево! – подсказала она.

- Так что скажете? От вас ничего не требуется. Считайте, это благотворительность. Мне будет приятно знать, что вы добрались и в безопасности. Может, кто-нибудь наверху мне за это плюсик поставит.

- Ну если вам не сложно….

- Совсем не сложно.

С этого дня он забирал девушку с работы и просто отвозил домой. Матвей понимал, что спешить в любовных делах не стоит, а если у девушки есть такой неприятный опыт – тем более, и не торопил события.

Матвей давно был завсегдатаем кафе, поэтому никто вокруг не удивлялся, когда он заходил и садился за столик у окна. Как велел лисёнок из «Маленького Принца» Экзюпери, он стал приручать её тем, что являлся всегда в одно и то же время. Но дни шли, а их отношения всё больше стали походить на дружеские.

Медлить дальше было нельзя. И он решился.

Матвей топтался у входа, потирая руки, чтобы не замёрзли, когда из кафе вышла немолодая женщина. Он посмотрел на неё, подумав в первый момент, что это идёт его Ирочка. Они встретились взглядами. Женщина смотрела сурово и всё надвигалась. Подошла. Встала напротив. Сдвинула брови.

- Ну и что ты тут шлёндаешь?

- Ирину жду, - зачем-то начал объяснять Матвей.

Он вспомнил, где видел эту женщину. Это она незаметной тенью бродила между столиками со шваброй. Никогда не поднимала глаз и не заговаривала с ним раньше.

- Ну а я про что? Не стыдно с замужней девкой шашни водить?

Матвей опешил.

- С кем?

- Ну с кем, с кем? С Иркой! Или ты по вечерам и других официанток возишь?

- Ирина замужем? Но у неё нет кольца.

- Кольца нет. А штамп в паспорте есть, - буркнула женщина и пошла прочь, оставив Матвея с разрастающимся чувством раздражения и негодования.

***

- Почему ты не сказала, что замужем? – накинулся Матвей, едва Ира вышла из кафе.

Девушка замерла, словно олень в свете фар. Он сделал шаг ей навстречу, и она съёжилась, словно ожидая нападения.

- Ты не спрашивал. Я не знала, что это важно.

Всё негодование мигом выветрилось, будто не бывало.

- Ир, ты что? Я тебя не обижу, - заверил он, боясь подойти ближе и напугать её. – Ладно, извини. Ты права. Кто я такой, чтобы что-то тебе выговаривать, - сказал он, не сумев скрыть обиду в голосе. - Пойдём, отвезу тебя домой.

Он развернулся и медленно пошел в сторону машины, через шум дороги прислушиваясь к звукам позади. Он расслышал, как лёгкие шаги последовали за ним.

На переходе дождался, когда автомобили затормозят окончательно. За это время Ира догнала его и встала рядом. Молча, но бок о бок они перешли через дорогу, сделали крюк по пустой парковке, сели в автомобиль.

- Кто тебе рассказал? – спросила она тихо.

- Не думаю, что это важно.

Он завёл автомобиль, включил «печку».

- Я не пыталась скрыть специально, ты просто не спрашивал.

- Ира, ты же поняла, что для меня ты больше, чем просто друг? Не могла не заметить! Но теперь это уже неважно, у тебя же есть муж, - не удержался от шпильки он.

- У меня с мужем всё сложно, - сказала она, отвернувшись к окну. – Он не даст мне уйти.

Голос Иры Матвею показался слишком взволнованным.

- Он тебя обижает? – вдруг догадался он. – Ты испугалась, когда я задал вопрос… Ира, если тебе нужна помощь, если нужно где-то пожить…

- Матвей, - вдруг перебила она. – Поехали к тебе.

Она посмотрела ему в глаза.

- Ты этого точно хочешь?

Его голос дрогнул.

- Да.

Через час они лежали в его квартире. Её голова на его плече. Светлые волосы растрепались, невидимки рассыпались по подушке.

- Ты уйдёшь от него? – спросил Матвей.

- Мы пять лет вместе.

- Но он обижает тебя. Разве этого недостаточно? Переезжай ко мне. Хочешь, я помогу перевезти вещи?

Ира вдруг приподнялась на локте, посмотрела на него пристально.

- Он мой муж, - сказала она, а затем встала и начала подбирать и надевать разбросанные по полу вещи.

- Ира, подожди, ну что я такого сказал?

- Ничего. Ты ни при чём. Просто я замужем и вообще не знаю, что здесь делаю, - твердила она, продолжая собираться.

- Ириш, если я что-то сделал не так… Не хочешь оставаться, давай я тебя отвезу…

- Я такси вызову.

Она сбежала, не поговорив. Не оставив ничего, кроме завалившейся под кровать невидимки.

Матвей поднял заколку, повертел в руках. Он хотел выбросить её, но не смог.

***

Всю неделю Матвей обходил места, где можно встретить Иру, стороной. Сделать это было не так-то просто. От работы до кофейни - рукой подать. Но снова встретиться с ней он просто не мог. Понимал, что ничего хорошего из их встречи сейчас не выйдет. Будь Ира свободна, будь это просто размолвка между влюблёнными, он знал бы, что делать: букет цветов, девушку в охапку - и в машину, с криком «это похищение принцессы». Но у Ирины был муж. И Матвей думал. О том, что соблазнил замужнюю женщину, пошёл на поводу у своих чувств, нарушив собственные моральные принципы. О том, что Ирин муж, вероятно, не очень хороший человек. Напрямую она так и не подтвердила, но влюблённый мужчина считывает каждый жест: такой страх в глазах не подделаешь. С ней точно обращались жестоко. Мог ли он что-то исправить, если сама вернулась к своему мучителю? Сбежала без объяснений...

В этот вечер Матвей снова обходил кафе потайными тропами по дворам, по переулкам, из-за чего дорога до машины растянулась на лишних десять минут.

Снег, растаявший днём и расплескавшийся лужами на тротуаре, снова был скован льдом.

Матвей уже подошёл к арке, пройдя через которую добрался бы до авто, когда дорогу ему преградила странная на вид женщина. Из-под капюшона не было видно лица. Матвей спешил и потому попытался обойти незнакомку. Сделал несколько шагов, но её фраза заставила его остановиться.

- От любви не убежишь, - сказала она с усмешкой. - Мужа она не любит, тебя любит…

Он медленно обернулся. Женщина ухмылялась, и по спине Матвея прошёл холодок. Он узнал её. Ту самую уборщицу из кафе, что рассказала правду об Иринке. Матвею не хотелось общаться с ней, но ноги будто приросли к тротуару.

- Учти, просто так он её не отпустит.

- Откуда вы знаете? Она сама вам сказала?

Внутри кольнула ревность. Какой-то тётке Ира доверяла больше чем ему.

- Я много чего знаю. Хочешь быть с ней или нет?

Мужчина сжал челюсти.

- Вижу, что хочешь. И она с тобой хочет.

- Почему она от него не уходит?

- Боится. Ты же сам видел. Приворожил он её, волю сломил, - продолжала женщина, - Чтобы она уйти смогла, чёрное колдовство нужно снять.

Матвей нахмурил брови. В первую секунду ему хотелось потребовать, чтобы тётка не несла чушь. Но жажда узнать больше заставила его промолчать.

Она же будто почувствовала его сомнения.

- Хочешь знать, что делать? Пойдём со мной, раскину для тебя карты.

В другой ситуации Матвей ни за что не пошёл бы, но в этот момент был будто в тумане. С трудом соображал, что происходит, словно одурманенный. Дождался, когда женщина снова пойдёт своей дорогой, и последовал за ней. Шёл по пятам, как привязанный, по двору мимо подъездов, пока не дошли до нужного. Женщина достала из кармана ключи и открыла дверь. Вошли в темноту. Два лестничных пролета и налево. Железная дверь скрипнула, впуская хозяйку и ее гостя. Прошли на кухню. Стол, застеленный чёрной скатертью словно только его и ждал. Тётка, заманившая к себе в дом, достала колоду, разметала по полотну цветные картинки. Матвей смотрел на пёстрые рисунки, не понимая, что он здесь делает и зачем сюда пришел.

- Вот. Видишь? И карты говорят, что она замужем. Но с мужем ей плохо. Руку на неё поднимал. Но уйти не даёт. К сильному колдуну ходил. Вот, посмотри, - говорила она, тыча пальцем в картинки, ничего для Матвея не значащие. – Сделал на Ирку приворот, чтобы не сбежала.

Матвей будто сидел в глубоком колодце, полном воды. В ушах гудело. Тяжелым усилием воли он оторвал взгляд от карт на столе, поднял голову и уставился на гадалку.

- Сколько я вам должен?

- За гадание ничего не возьму. Но если эта женщина тебе нужна, могу сделать так, чтобы она от мужа своего освободилась. Только это уже будет стоить дорого.

- Значит, она хочет уйти от мужа ко мне…

- Ещё как хочет, - закивала хозяйка.

- Сколько?

Женщина заулыбалась.

- Не переживай, денег у тебя хватит. Только нужно кое-что ещё. Какая-то её личная вещь.

Неосознанно Матвей сунул руку в карман, нащупал невидимку и выложил на стол.

- Такая подойдёт?

***

Прошло две недели. О том, что он побывал в квартире странной особы, напоминала только дыра в бюджете. Занять деньги у друзей не мог: врать не хотел, а рассказать о том, что попался на уговоры мошенницы, было стыдно. К тому же пришлось бы выложить все обстоятельства, а делиться о своих отношениях с замужней женщиной ему хотелось меньше всего. И он злился. И на эту женщину, и на себя.

Пролетела неделя. Очередной рабочий день был окончен. Он снова шёл тёмными дворами, когда заметил в тени арки силуэт женщины. Матвей напрягся, злость загорелась в солнечном сплетении. Он шагнул вперед, собираясь высказать шарлатанке всё, что о ней думает. Но навстречу ему вышла совсем другая женщина. Он обернулся ей вслед. Затем тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и поспешил к автомобилю, снова и снова прокручивая в голове ту злополучную встречу. Задаваясь вопросами: «Почему не прошел мимо? Почему последовал за ней? Как вообще повёлся на её увещевания?» - Матвей не сразу обратил внимание на то, что кто-то стоит возле его машины. Лишь подойдя совсем близко, он поднял глаза. Сердце ухнуло вниз, подпрыгнуло к горлу и застучало в бешеном ритме.

- Привет, Матвей, - сказала Ирина. – Я ушла от мужа. Если ты не примешь меня, я пойму, но….

Он в три шага добежал до неё, подхватил на руки и закружил.

- Это правда ты? Мне не снится? – говорил он ей на ухо, не веря, что всё происходит наяву.

- Правда я. – ответила Ира, прижимаясь теснее.

***

Месяц пролетел незаметно. Матвей жил, как в волшебном сне. Любимая женщина готовила завтраки и собирала на работу, вечерами он забирал её домой, где их ждали жаркие ночи. Он почти не замечал маленьких изменений, происходивших с Ириной. Всё можно было списать на то, что почти бывший муж, до развода с которым оставалось подождать всего пару недель, просто не давал ей раньше быть собой. Сначала она сменила всегда аккуратный бежевый маникюр на ногти вызывающего красного цвета, длинные, как у ведьмы. Затем вдруг перекрасила волосы в чёрный. Перестала закалывать их невидимками, а затем и вовсе повыбрасывала эти милые заколочки, так запавшие ему в сердце. Кроме двух, снова завалившихся под кровать. Матвей зачем-то убрал их в карман куртки, не желая расставаться с ними.

Начались и другие странности. Милая и кроткая Ирина вдруг ни с того ни с сего стала выражаться, смеяться громко и вызывающе. Но самое страшное – она начала выпивать.

В тот вечер Матвей спешил забрать её с работы. Задержался совсем немного, но тревога внутри и какое-то неясное чувство беды нарастали. Он почти бежал. Матвей понял всё, как только увидел её. Её и высокого мужчину рядом.

- Пожалуйста, Ира! Возвращайся ко мне. Я всё осознал. Я к психологу пойду, если нужно. Что хочешь сделаю, только вернись.

- Миша, у меня другой мужчина, ты же знаешь.

- Ты всё ещё моя жена!

- Скоро нас с тобой разведут.

- Ира, - простонал он и свалился перед ней на колени. – Ирочка, умоляю, вернись ко мне. Я же вижу, с тобой происходит что-то плохое. Твои подруги за тебя беспокоятся, это они позвонили мне. Ира, ты ведь раньше совсем не употребляла алкоголь! Если тебе нужна помощь, только скажи! Я всё сделаю. Только скажи, Ира.

Матвея затошнило. Что-то было не так. Слишком, слишком неправильно. Он представлял себе мужа Ирины злодеем, монстром, тираном. Но сейчас видел перед собой сломленного человека, покинутого любимо женщиной. Преданного ей. И преданного ею.

Матвей мотнул головой, прогоняя сомнения, и быстро приблизился к ним.

- Она ведь уже сказала, что не хочет, - прорычал, зло глядя на Михаила.

Муж Ирины поднялся, отряхнул джинсы от снежной крошки, посмотрел на Матвея.

- Так это ты тот самый «новый друг»?

- Я.

- Так скажи мне, зачем ты её спаиваешь?

Это вопрос застал его врасплох.

- Я не спаивал, - начал оправдываться он.

Но замолчал, не понимая, что сказать дальше.

- Я не знаю, почему она с тобой, но, если выясню, что ты обидел её - уничтожу, - сказал Михаил спокойным ровным голосом. Затем развернулся и просто пошёл прочь.

Матвея трясло. Совсем не так он представлял себе случайную встречу с бывшим мужем Ирины.

- Он тебя не тронул?

- Меня? – фыркнула Ира, - Пусть попробовал бы.

- Если будет донимать тебя – скажи. Я с ним поговорю по-мужски.

Девушка закатила глаза, словно он выдал какую-то глупость.

- Он не донимает. Просто любит меня. И мы всё ещё муж и жена. Забыл?

Матвей подошёл к ней, обнял, зарылся носом в макушку. И вдруг явственно почувствовал запах алкоголя.

- Ира, ты выпила?

- Ну не начинай, - оборвала она и отстранилась. – Я сегодня с девочками иду в караоке. Нужно немного расслабиться.

Матвей вдруг посмотрел на неё другими глазами.

- Что происходит, Ира?

- Иришкааааа! – раздался женский голос у него за спиной.

- А вот и девочки, - пояснила она. – Не жди, вернусь поздно.

Выяснять отношения на улице было глупо. Да и что он мог? Запихнуть её в машину силком? Матвей смотрел, как его любимая женщина с какими-то новыми странными подругами идёт по улице, смеясь и распевая песни.

Растревоженное сознание быстро сообразило, кто может всё исправить. Один раз эта тётка уже сделала своё дело, пусть за большие деньги. Кафе было уже закрыто, но Матвей помнил, где живёт эта уборщица. И он побежал.

Быстрым шагом через дорогу, бегом через дворы к арке, налево, несколько метров - и нужный подъезд. Он силился вспомнить номер квартиры, но не мог. В прошлый раз эта странная женщина сама открыла двери, он шёл за ней, как послушный телок на верёвочке.

- Вы, молодой человек, к кому? – раздался старческий голос позади.

Матвей обернулся.

- Здесь женщина живёт. Номер квартиры я не знаю. Такая… - начал он и задумался, не в силах вспомнить внешность той, у которой и имени не спросил. – Она на картах гадает …

- Анфиска? Ведьма, что ли? Ты бы, милок, к ней не ходил. Нехорошими вещами она занимается. Чёрными. Да и нет её сейчас дома. Уехала куда-то.

Матвей потупил взгляд.

- Вижу, ты был у неё. Ну коли был, то ужо натворил бед, - заметила она и поправила пуховый платок на голове. – Вот что, ты времени тогда не теряй. Я скажу тебе место, где помочь смогут, если ещё можно что-то исправить. Только не тяни. А лучше сейчас езжай.

- Так вечер уже. Не поздновато?

- Смотри, как бы вовсе поздновато не стало…

***

Матвей шёл по узкой тропе вдоль леса и проклинал на чём свет стоит и ту бабку, что насоветовала ему ехать в эту всеми забытую глушь, и самого себя, за то, что её послушал. Вдалеке заухал филин. Совсем рядом по кустам пробежал зверёк. Белка или мышь – не успел разглядеть впотьмах. Ветки длинными кривыми пальцами тянулись к тропе, будто хотели сгробастать припозднившегося путника и утащить под корни.

Матвей прибавил шаг. Впереди показался густой ельник. Следы уходили в самую чащу, теряясь во мгле. Мужчина остановился и вгляделся в темноту, силясь рассмотреть хоть какие-то признаки жилья.

- Ну раз есть дорога, значит, кто-то по ней ходит, - проговорил он вслух, чтобы приободриться.

- Ходит, ходит. Вот вы, например, - раздался позади женский голос, заставивший Матвея обернуться так резко, что хрустнули позвонки в пояснице.

- Фух, - выдохнул он. – Вы зачем так пугаете?

- Если такой пугливый, чего к ведьме пошёл? – спросила молодая женщина, одетая словно по-старинке. На теле – овчинный тулуп, на голове – платок; на ногах – валенки в колошах.

- Бабка уже вам всё доложила, я смотрю, - зло бросил он.

Женщина улыбнулась.

- Шагай вперёд. Кстати, заколочки, что в кармане лежат - пригодятся, если хочешь знать, почему твоя зазноба так изменилась. А не хочешь – так я здесь силой никого не держу.

Матвей не задумываясь сунул руку в карман, нащупал невидимки. По спине прошел озноб.

- Так что решил? – поторопила женщина.

- Хочу. Хочу знать, - сказал он и зашагал в тёмный ельник.

Идти пришлось недолго. Совсем скоро из-за деревьев показался небольшой домик. Словно девчонка, хозяйка легко обогнала его и первой вошла в дом.

Матвей не стал задерживаться. Шагнул следом.

Внутри жар от печки обдал лицо горячим воздухом. Пахло деревом и травами, воском и горячим железом.

- Как вас зовут? – с ходу спросил Матвей, не желая совершать ту же ошибку.

- Агафья, - откликнулась женщина, уже принявшаяся хозяйничать. Достала и выложила на стол свечи и медную чашу, пучок свернутой в плотную трубку травы.

Матвей следил за приготовлениями. Всё происходящее было таким странным… Он прислушался к себе, но в этот раз не почувствовал никакого тумана в голове. Вдруг краем глаза он заметил странную тень, мелькнувшую на полу. Но стоило ему посмотреть туда напрямую, как всё исчезло. Ведунья тем временем зажгла свечу, от свечи запалила и трявяную скрутку, обошла комнату по углам.

- Фух, сколько черноты, - сказала Агафья, глядя на дым, поднимающийся от шаящих веточек.

Она положила их тлеть в чашу и зажгла свечу. Поднесла пламя так близко, что Матвей отшатнулся.

- Что вы делаете?

- Смотрю, какими ниточками на тебя приворот завязан, - сообщила она.

- На меня? Хотите сказать, все мои чувства – кем-то навязаны? Так вы ошибаетесь. Меня Ирина с первого взгляда зацепила. Вот как увидел, так и влюбился, - взялся объяснять мужчина, но вдруг притих. Ему послышался тихий шёпот совсем рядом. Только в комнате кроме них двоих с Агафьей больше не было никого.

- Приворот не на тебе.

Матвей сжал кулаки.

- Значит, ее муж снова это делает, - процедил сквозь зубы Матвей. - Вот зачем он таскается за ней!

Агафья снова поводила свечой. Нахмурилась. Перед домом что-то зашумело в ельнике. Матвей скосил глаза и успел заметить, как что-то большое и тёмное проскользнуло мимо окна.

- Что это там, снаружи?

- Ветер, - отмахнулась ведунья. - Знаешь, как он делается? Приворот-то…

- Да откуда мне знать?

- Чтобы человека привязать, колдун чужую душу в услужение берёт. Та душа рядом с привороженным находится, волю его ломает и мысли путает, крутит. Ни есть человек не может, ни пить, пока не увидит того, к кому приговорён. А дух взамен за услугу, этим привороженным и питается. Что при жизни любил, то в посмертии делать начинает. Оттого человек и становится невыносимым, что с принуждением в своей голове всё время борется. Кто сладкое не любил, может начать сахар ложками есть, кто мяса не ел, вдруг нападёт на мясное, кто спиртного в рот не брал - запойным стать может.

Матвей вздрогнул.

- Значит, всё-таки правда… Значит, муж её приворотом держал? Когда мы встретились, она совсем другой была! Милая, скромная…

- А когда она меняться начала? – спросила Агафья.

Мужчина сдвинул брови. Что-то подсчитал в уме.

- Не сходится...

- И отчего же?

- Ира блондинкой была. Не пила совсем. А перекрасилась в чёрный она только после того, как ко мне переехала, после того, как тётка с нее приворот сняла. Думаете, она без приворота такая? Пьющая? Злая?

Агафья повела свечой. Пламя затрещало, возмущаясь. Ведунья смотрела на Матвея своими бездонными глазами, не мигая, словно ждала чего-то.

- Хотите сказать… Она стала такой из-за меня?

- До тебя на ней не было приворота, - проговорила Агафья то, чего не решился сказать вслух Матвей.

- Но та женщина сказала, что это её муж творит с ней всякое…

- Всё ещё ей веришь?

- Я и у Иры спрашивал, она не отрицала…

- Но и не подтвердила, - заметила Агафья.

Матвей задумался. Вспомнил, как её муж стоял перед ней на коленях, как обещал уничтожить его, если посмеет обидеть Иру. Разве так поступают плохие мужья?

- Тогда почему она жаловалась на него?

- Иногда любовь проходит сама по себе, без всякого колдовства.

- Думаете, она просто разлюбила его? Тогда почему не ушла?

- Не все сразу находят силы.

Матвей задумался. Челюсти сжались, брови сдвинулись к переносице.

- Я не хотел этого. Не хотел, чтобы она вот так. Эта тётка сказала, что Ира любит меня и хочет уйти ко мне от мужа. Если бы я знал… Вы можете это исправить? Можете снять с нее приворот?

Агафья поставила подсвечник на стол. Посмотрела на дым от скрутки, словно читала в нём что-то.

- Могу. Но ты должен знать: всё что было, может оказаться ложью.

- Хотите сказать, она меня никогда не любила? – спросил он прямо. - До того, как я встретил ту тётку, Ира ни разу не сказала, что хочет уйти от мужа. Значит, все признания в любви – ложь и она никогда не хотела быть со мной?

- Это только она сама тебе сможет сказать, но лишь после того, как воздействие будет снято.

- Но если отвязать этого… духа, то Ира уйдёт от меня? Может уйти?

Агафья не ответила, просто продолжала смотреть ему в глаза. Но Матвей всё понял.

- Я согласен. Не хочу, чтобы она была со мной против воли. Делайте, что должны… Одного прошу: чтобы ведьма эта поплатилась за то, что сделала.

Вдруг дверь за его спиной резко распахнулась, впустив в дом холодный ветер и наметя снега на пол. Матвей отступил и замер, вглядываясь в темень за порогом. Пламя свечи забилось в конвульсиях, но не погасло. Агафья быстро захлопнула дверь.

- За это не переживай. Тех, кто свои дела творит без дозволения, суровая кара ждёт. Сам увидишь…

***

Прошло три месяца. На дворе стояла весна. Матвей сидел на скамейке, следя за тем, как три работящих муравья пытаются утащить в муравейник небольшого пепельнокрылого мотылька. Лёгкий ветерок был совсем тёплым. В последнее время он любил взять с собой бутерброды, кофе и весь обеденный перерыв просидеть в парке, подставляя лицо тёплым солнечным лучам.

С тех пор, как Ира ушла от него, он больше ни разу её не видел. И вовсе не благодаря его силе воли. Матвей искал встречи, но девушка уволилась из кафе. Он пытался расспрашивать её коллег, но те или вправду не знали её дальнейшей судьбы, или делали вид, что не знают. Однажды он дошёл до такого отчаяния, что несколько вечеров дежурил у дома бывшего мужа. Но Ира так и не появилась там. Матвей даже пытался задействовать связи, пока не получил в лоб простой вопрос: «Зачем?» И не смог на него ответить. Уходя – уходи. Отпуская – отпускай. Он выбросил оставшиеся невидимки.

- Извините, молодой человек, не поможете донести пакеты?

Матвею голос показался смутно знакомым. Повернулся на звук и тут же напрягся всем телом.

Он узнал её. Ту женщину, что заманила его к себе и обманом вытянула согласие на ритуал за немалые деньги. Только теперь она выглядела немного иначе. Почти старухой. Волосы поседели, спина согнулась, а глаза помутнели.

- Не припоминаете меня? – спросил он.

- Я плохо вижу, сынок. Так ты поможешь донести пакеты?

Она протянула руки, нагруженные покупками, вперёд.

У него ещё оставалось время до конца обеденного перерыва. Матвей поднялся со скамейки, развернулся и пошел в противоположную сторону.

Поняв, что мужчина уходит, тётка затряслась от злости.

- Ах ты поганец! Ну постой, познаешь почём фунт лиха!

Только он не слушал её слов. Всё выходило так, как и сказала Агафья. Зло было наказано. И, возможно, зрение – не последняя потеря ведьмы. Он прошел вдоль аллеи, свернул на дорожку, ведущую мимо той самой кофейни. Прошагал мимо, стараясь не смотреть в окна и не будить воспоминаний.

- Матвей!

Он обернулся. Ира стояла в дверях. Её волосы вновь были светлыми, но обрезаны коротко, как у мальчишки. Она выскочила на улицу прямо в форме официанта, не накинув на плечи ни кофточки, ни куртки. Подбежала к нему и застыла в двух шагах в нерешительности.

- Ну что ты выскочила? Простудишься, - буркнул сурово, боясь показаться слабым. И сам разозлился на себя за эти глупые слова.

Он представлял их встречу совсем иначе. Подбирал слова, которые скажет, чтобы понять, что у неё на сердце, и так бездарно растратил свой шанс.

- Я на минутку только. Вчера снова устроилась сюда. Девочки говорят, ты про меня спрашивал.

Матвей нахмурил брови. Он не хотел начинать с обвинений, но просто не смог сдержаться:

- Ты исчезла, ничего не сказав. Я не знал, что с тобой!

- Переживал?

Она заглянула ему в глаза.

- А ты как думаешь?

Ира зябко поёжилась.

- Рада, что у тебя всё хорошо. Ладно, побегу.

Она развернулась и торопливо зашагала ко входу в кафе.

- Во сколько сегодня заканчиваешь? Я заберу тебя, - выпалил Матвей ей вслед.

Она обернулась, глянула на него из-под ресниц.

- В десять, - сказала и скрылась за дверью.

Матвей видел через окно, как ее подзывают посетители и она торопится принять заказ. Снова мягкая и улыбчивая, как в тот день, когда он увидел её впервые и влюбился без памяти. Вокруг ещё только начинали распускаться нежные почки, а в душе у Матвея уже вовсю цвела весна.

Отвадить ушлую свекровь

Стоя у окна, Лера смотрела на тяжёлые серые облака, нависавшие над домом, словно предвестники беды.

- Федя, ты заметил? — спросила она, повернувшись к мужу. - Каждый раз, когда мы уходим, что-то случается.

- Не нагнетай, - ответил он, не отрываясь от телефона. - Это просто совпадение.

Лера вздохнула. Один раз - случайность, второй –-совпадение, третий - закономерность. А таких случаев она навскидку могла насчитать штук шесть.

- В прошлый раз Антошка заболел. А до этого у нас стиралка сломалась, соседей затопили, — продолжала она. - И неужели ты не помнишь, как я сама простыла, когда мы оставили Тошку с мамой?

Федя лишь пожал плечами.

- Дети болеют, электроприборы выходят из строя. Ничего сверхъестественного в этом нет. А то, что ты заболела в прошлый раз, сама виновата. Я говорил тебе теплее одеваться, но «тёплая куртка не подходит к этим сапогам», - передразнил он её.

В тот день они отдыхали в загородном доме и часто выскакивали на улицу: то посмотреть, как мужчины готовят шашлыки, то салюты запустить, то просто обсудить сплетню с подружкой без посторонних ушей. Валерия и вправду тогда перестаралась с нарядом. Лёгкое платье и курточка не очень тёплая, а на улице - мороз.

И всё же сомнения не отпускали.

- Может, сегодня попросишь маму не приходить и сам посидишь с сыном?

- Лера, ты нормальная? Ещё скажи, что моя мать – ведьма, - Фёдор укоризненно посмотрел на жену и расхохотался: - Ещё Настю твою понять можно. Только раз видел на улице её свекровь, но уверен: у неё под юбкой точно копыта были.

- Федя! – возмутилась жена.

Спорить было бесполезно. И Лера скрепя сердце решила в очередной раз закрыть глаза на свои предчувствия и догадки. Да и лучшая подруга уже выехала навстречу.

***

За три года в чужом городе, куда их занесла работа Фёдора, Лера так умаялась с маленьким ребёнком, что, когда они с мужем переехали поближе к его родственникам, была поначалу просто счастлива сплавить сына свекровке. Наконец можно было без воплей походить по магазинам, сходить в кино с мужем вдвоём или увидеться с подругами и друзьями. Но теперь, уходя из дома, всё время волновалась. Так, погружённая в тревожные мысли, Валерия споткнулась у самого входа в кафе, едва не клюнув носом ручку двери. Предчувствие снова кольнуло где-то под ребром. Захотелось развернуться и бежать домой. Настя поймёт: у самой свекровь не сахар. Но подруга уже махала ей из окна.

В кофейне играла приятая музыка. Розовощёкая официантка улыбнулась Лере. Она улыбнулась в ответ, и на душе стало как-то спокойнее.

Плюхнувшись в жёлтое бархатное кресло, Валерия тяжело выдохнула.

- Ты чего такая бледная? Что случилось?

- Можешь считать меня чокнутой, но каждый раз, когда свекровь сидит с Антошкой, происходит что-то нехорошее, - выпалила Лера и, нахмурившись, задумалась.

- Не хотела тебе говорить, ты же и так мнительная, но и я это тоже заметила, - заговорщическим тоном поддержала Настя, отодвигая блюдце с пирожным, чтобы положить локти на стол и придвинуться к подружке поближе.

- Ну и что ты предлагаешь? Не могу же я запретить ей видеться с внуком. Федя меня просто живьём съест.

- Это потому, что он тебе не верит.

- И как его убедить?

- Очень просто. В следующий раз, когда свекровь останется с ребёнком и что-то случится – скажи об этом мужу, обрати его внимание. Потом ещё раз и ещё. Трёх-четырёх раз будет достаточно, чтобы даже он уловил связь. Федька твой любит мать, но и он далеко не дурак.

Раньше она считала, что каждый имеет право на чудинку. В конце концов все люди разные и это хорошо. «Жить в мире, в котором все похожи на тебя и думают, как ты, и поступают идентично, было бы невыносимо. Представить только, что Федя не стал бы мириться первым, а дулся бы, как и я, до последнего. Давно бы уже развелись!» - размышляла Валерия.

Но теперь…

Её свекровь, Лариса Николаевна, всегда была загадочной женщиной со своими взглядами на жизнь и странными привычками. Чего только стоили ежегодные поездки в горы! «Поживу с подругами в деревянном домике в дали от цивилизации». А эти её самодельные куклы из рогоза! Мурашки по телу... Теперь всё выглядело не таким уж безобидным

Лера потянулась за кружкой подружки и отхлебнула глоток.

- Может, ты и права. Сегодня как раз она с Антошкой сидит. Вот и проверим…

В кафе с Настей они немного засиделись. И когда Лера возвращалась домой, переживала, что Федя просто отмахнется, если в доме снова сгорел утюг или разбилась любимая кружка, ещё и попрекнёт, что приди она домой на два часа раньше, как обещала, ничего бы и не произошло. Но, уже открывая входную дверь своим ключом, Лера вдруг почувствовала, как по загривку прошёл холодок. Сначала она даже не поняла, отчего ей стало так жутко, но стоило войти в квартиру...

В абсолютной тишине муж, услышав, что Лера вернулась, выскочил в прихожую весь взъерошенный с выпученными глазами

- Что с Антоном?! – произнесла она беззвучно.

Голосовые связки словно парализовало.

- С ним всё в порядке. Не переживай, - так же шёпотом ответил Федя. – Спит…

- Не ври мне. Я вижу, что-то случилось.

- Лера, всё уже нормально.

- А где твоя мать?

- Ушла домой.

От Леры не укрылось виноватое выражение его лица.

- Говори, что произошло!

- Тише. Пойдём на кухню, - попросил муж.

Но её было уже не остановить. Она оттолкнула Федора и прямо в обуви и верхней одежде влетела в детскую. Застыла над кроваткой.

Сын лежал, подложив ладошку под голову. Дыхание было ровным. Только капельки пота блестели на лбу.

Она погладила его по курчавым волосам и снова повернулась к мужу.

- Пойдём, - сказал он.

Она проследовала за ним на кухню.

- Прикрой дверь.

Эта фраза не сулила ничего хорошего. Но Лера подчинилась.

- Ты только не психуй. Мама принесла Антошке новый шампунь с запахом клубники. Я выскочил в магазин за молоком буквально на пять минут.

- Федя, если ты сейчас же не скажешь, в чём дело, я с тобой разведусь, - сказала Лера, сама испугавшись своего тона.

- Антон выпил шампунь…

Видно, лицо Леры исказилось до неузнаваемости, потому что муж вдруг шагнул назад, выставил руки и затараторил:

- Сейчас уже всё в порядке. Мы вызвали скорую, они сделали всё, как надо, сказали, ничего страшного не произошло и надо просто дать ребёнку поспать. Дети быстро восстанавливаются.

Лера смотрела на мужа, словно тигрица, мечтающая вцепиться в горло жертвы.

- Федя! - прорычала она, - надеюсь, теперь тебе понятно, что это не просто совпадение. А даже если нет, Антошку с твоей матерью оставлять больше не буду!

- С ума не сходи, - брюзжал он. - Хочешь поставить под угрозу мои отношения с мамой?

- Я ставлю под угрозу жизнь нашего сына, когда она с ним сидит! - ответила Лера, чувствуя, как голос дрожит от волнения. - В дом её не пущу!

Федор молчал. Он чувствовал свою вину за случившееся. То, что ребёнок решил попробовать на вкус детский шампунь, а не более агрессивную химию, им просто повезло,

- Я поговорю с мамой, - наконец выдавил из себя он.

***

Каким бы абсурдным не казалось решение жить без помощи Фединой мамы, но дела у обоих супругов постепенно пришли в норму. И это стало для Леры подтверждением того, что она была права.

За четыре месяца Антошка ни разу не схватил простуду. И даже не подхватил кишечную инфекцию, когда в детсаде почти все переболели. В доме ничего не взорвалось и не ломалось. И даже Федя внезапно получил на работе совершенно незапланированную премию.

Лера и рада была бы всё оставить, как есть. Только было два «но». Во-первых, за это время она смогла выбраться из роли домохозяйки всего однажды, пригласив няню. Удовольствия при этом никакого не получила - весь вечер переживала: как там сынок с чужой женщиной. Во-вторых, бабушкой своего внука Лариса Николаевна быть не перестала, как не перестала быть и матерью Феди. Все эти месяцы она трепала ему мозги, делая упор на то, что неприятности случаются со всеми и вечно наказывать её за один единственный недосмотр несправедливо. И чем дальше, тем настойчивей она требовала позволить ей снова видеться с внуком.

И Фёдор просто не выдержал. Одним летним вечером он вернулся с работы не один.

Маленький Антон выскочил из комнаты, прижался к ногам бабушки.

- Как ты вырос! Совсем большой! А я тебе принесла твоих любимых шоколадок.

- Бабуля, я так скучал! Мама выбросила всех твоих куколок! – пожаловался малыш.

- Ничего, я сделаю тебе новых.

Лариса Николаевна зло посмотрела на Валерию.

- Не нужно больше в доме ваших кукол, - заявила Лера. – У Антошки аллергия.

- Не было никогда…

- А теперь появилась! - оборвала она свекровь на полуслове.

- Лера, я просто хочу видеть внука.

- Ну хватит! - вмешался муж. - Если не доверяешь, можешь находиться с ними в одной комнате и приглядывать за Антоном.

Лера почувствовала себя преданной. Обида так и опалила огнём. Но прямо отказать бабушке видеться с внуком не решилась. Пришлось согласиться.

***

Как ни странно, вечер прошёл спокойно. Но всё же Лера чувствовала необъяснимую тревогу до тех пор, пока собственноручно не закрыла дверь за свекровью.

- Вот видишь, ничего такого страшного и не произошло. И мама рада, и Антошка бабушку повидал.

Валерия посмотрела на мужа исподлобья. Ругаться на ночь глядя она не собиралась.

- Антошку уложи.

- А ты?

- А я устала.

Муж послушно отправился в детскую, почувствовав, что пахнет скорой победой.

Лера же плюхнулась в кресло. Чувствовала она себя вымотанной. Шутка ли – каждую секунду коршуном следить, чтобы ребёнку не навредили? Взяла телефон и забила нелепый вопрос, который никак не шёл из головы: что делать, если свекровь – ведьма.

Лучше бы не писала.

«Наша всю жизнь на нас колдовала. Ни сына, ни внуков не жалела». «Моя бывшего мужа и с предыдущей женой развела, и со мной, и со следующей. Не знаю, решится ли он теперь когда-то ещё раз жениться, пока мама жива». «Моя на мне эксперименты свои ставила».

Она листала и листала комментарии, пока, наконец, не наткнулась на сообщение.

«Моя тоже меня проклинала. Я уж почти неходячая была. Добрые люди сказали, кто помочь может, отвезли. Неделю у Агафьи прожила, на ноги меня поставила».

Там же женщина написала адрес

«Это же окраина нашего города!» Сердце Леры застучало быстрее. Раньше таких ужасных историй она не слышала. Да и не интересовалась ими никогда: её свекровь не сыпала ей вслед проклятия, как это делали другие. Но душа-то тревожилась, пускать всё на самотёк не хотелось.

- Завтра же поеду! - пообещала она себе.

***

Таксист остановился прямо посреди леса. Утренняя прохлада ещё не истаяла под нежными солнечными лучами, заставив Леру поёжиться.

Когда она читала на форуме сообщение той женщины, представляла себе это место как-то иначе. Думала, какая-то деревня. А тут вокруг ни души. Жилья не видно. И водитель уже скрылся из виду.

Лера спустилась с дороги. Натоптанной тропой пошла через лес, деревянным мостком без перил через ручей, обогнула озерцо, над которым рваными хлопьями висели остатки утреннего тумана.

За густым ельником нашёлся и дом. Она поднялась на крыльцо, постучала.

- Входи, - послышался женский голос, а дверь сама собой приоткрылась. Лере только и осталось - сделать шаг через порог. В доме пахло свежими травами. Такой яркий аромат витал, что кружилась голова.

- Вижу, изводят тебя. Удачу воруют, здоровье, красоту. Но очень уж аккуратно, по чуть-чуть. Не подкопаешься, - сказала хозяйка, развешивая пучки травы на просушку под потолком.

- Я давно заметила, что, когда свекровь с внуком посидеть приходит, начинаются беды, - призналась Валерия. - Но мужу ведь не докажешь. Так бы и ходила к нам, если бы не напоила ребёнка шампунем. Четыре месяца в дом не пускала. Но вчера муж снова её привёл.

- И как? Случилось несчастье? – спросила Агафья.

- В этот раз она, видимо, побоялась. Знала, если что не так – я снова её выставлю.

- Ко мне пришла, чтоб я от твоей свекрови избавилась? - спросила Агафья со смешком, причину которого Лера не поняла.

- А можно её как-то… обезвредить? Родители в другом городе живут. С сыном мне помочь некому. Только муж и свекровь. В общем, я понять хочу, зачем она так с родным внуком. Может, обиделась на меня за что-то…

- Есть один способ, - ответила Агафья. – Но можешь узнать то, чего не ожидаешь.

Валерия непонимающе посмотрела на ведунью.

- Мне торопиться нужно, муж скоро проснётся, поймёт, что меня дома нет, названивать начнёт…

- Надолго не задержу. Запиши слова заговора и по дороге домой острый нож купи. Только покупай молча. Не торгуйся и сдачи не бери. А как придёшь, воткни в притолоку над порогом и слова нужные прочитай. Как сделаешь, тут же явится недоброжелатель. На пороге топтаться будет, а в дом войти не сможет. Тогда и спрашивай у него зачем и для чего он это делал…

***

Дома Леру встретили со скандалом.

- Мама! – с рёвом кинулся к ней сын.

- Ты где была? Антон тут мне истерику закатил. Есть без тебя не желает! -возмущался муж, держа в руке неглаженную рубашку, только что снятую с сушилки. - Это всё из-за того, что я вчера маму в гости позвал? Ты мне поэтому мстишь?

- Федя, всё не так…

- Нет, ты точно специально! Я же предупреждал, что у меня сегодня встреча! Я не хотел, но мне просто пришлось позвонить маме! – заявил он, нервно вышагивая по комнате.

Лера же, услышав, что свекровь вот-вот явится, впервые обрадовалась. Ведь скоро всё тайное станет явным!

- Собирайся спокойно. Я займусь Антошкой и маму твою встречу. Не переживай.

Муж покосился недоверчиво и быстро скрылся в комнате. Время поджимало, и выяснять причину своего везения он не стал.

Стоило ему выйти из прихожей, Лера наклонилась к сыну.

- Антошка, давай ты сейчас тихонечко пойдёшь на кухню и поешь свою кашу, а я за это завтра куплю тебе ту красную машинку, которую ты хотел?

На лице ребёнка сквозь слёзы проступило недоверие, затем радость. Малыш бегом побежал на кухню.

Лера достала нож, прочла по памяти заговор, что дала Агафья, и воткнула его над порогом.

- Надеюсь, Федя не заметит… - произнесла она тихо и вздрогнула от звонка.

С улыбкой до ушей, которую просто не могла сдержать, Лера открыла дверь.

- О! Валерия, ты дома? А Федя сказал…

- Да, в магазин выходила. А телефон на беззвучном был. Да вы проходите.

Свекровь переступила с ноги на ногу, словно не решаясь.

- Да теперь уж не знаю. Я-то думала, тебя нет и с Антошкой посидеть некому…

Лера про себя злорадствовала. Сейчас ведь спросит, почему она им пакостит, и муж услышит, наконец, кого впускает в дом.

- Ну всё равно ведь уже пришли. Проходите, чаю попьёте. Антошка как раз завтракает, - предложила она, чтобы насладиться отказом.

Но свекровь перешагнула порог, сгрузила на пол сумки и выдохнула.

- Фух, ну и устала. Так бежала! Боялась не успеть.

- Бабушка пришла! – закричал Антошка, услышав знакомый голос. Он выскочил из кухни и бросился обниматься.

Лера захлопала глазами. Обидно стало до слёз. Выходило, Агафья обманула её! Со вздохом она потянулась к ручке, чтобы закрыть дверь.

- Ой, Лерчик!

За порогом стояла подружка.

- Настя? Ты разве не на работе должна быть?

- Да-да, должна. Так уж вышло, что рядом тут проходила. Так пить хочется, сил нет. Вынеси водички, а?

Лера уже пошла было на кухню, но в сердце кольнуло иглой.

- Да ты проходи, Настя, - пригласила она.

- Ну что ты, я на минутку. Только попить.

- Так через порог нехорошо. Зайди, я тебе воды принесу.

Лицо подруги вдруг исказилось, словно от боли.

- Тебе что, сложно воды принести? – сказала Насти злобно.

Свекровь вздрогнула от такой перемены в её голосе, прижала к себе внука, словно хотела защитить.

- Ты что это так разговариваешь с Лерой, - начала было она, но хозяйка перебила.

- А зачем ты у меня здоровье и удачу воровала?

Настя дернулась, как от пощёчины. Маска дружелюбия окончательно сползла с её лица.

- А ты как думаешь? Ходишь, жалуешься мне на своего мужа, на ребенка своего, на свекровь. Хвастаешься, как твой муж зарабатывает хорошо. Но тебе ведь всё мало! И ведь знаешь, как я живу! И что у меня до сих пор нет ребёнка! - зашипела подружка. - Так что я просто немного взяла себе того, что ты и так не ценишь!

От неожиданности Лера даже сказать ничего не успела.

- А ну пошла прочь! – замахнулась на Настю свекровь, и та опрометью побежала вниз по ступенькам.

- Вот чувствовала я, Лера, что у вас что-то неладное дома творится, - с укором сказала Лариса Николаевна. – Потому и приносила вам куколок обережных.

На шум в коридор вышел Фёдор и оторопел, увидев, как Лера подошла к свекрови и обняла её.

- Вы простите меня, мама, если я была к вам несправедлива. Приходите, когда хотите. Мы вам всегда рады, - говорила Валерия. - Я… я вам всегда рада!

Опоили попутчицу

Перчатки промокли от снега. Маша уже не чувствовала пальцев, но продолжала ползти вдоль трассы. Снова мимо очень медленно проехал автомобиль. Она знала: это те парни ищут её, смотрят через окно на снежный покров, пытаясь разглядеть следы или фигуру между деревьями.

Девушка лежала в узкой канавке, уткнувшись лицом в сугроб, и кусала губы, чтобы не заснуть. Глаза закрывались сами собой.

Звук двигателя вдруг замер прямо напротив. Хлопнула дверь.

- Кажется, там!

Слёзы сами собой покатились из глаз. Маша вдруг поняла: это последние минуты ее жизни.

Внезапно новый звук мотора приблизился и затарахтел, остановившись.

- Что, мужики, сломались?

Этот голос Маше был незнаком.

- Да не, так, отлить остановились.

- Неудачное место выбрали. Вы бы дальше проехали.

- А что такое?

- Ну, тут волки ходят…

- А это что за тропинка?

- Там ведьма живёт. Местная.

- Она что, волков не боится?

- Так говорю же. Ведьма.

Маша вслушивалась в разговор уже с трудом. Сознание то и дело уплывало.

- Всё, тощий, погнали отсюда! – выкрикнул водитель.

Мария узнала голос. Он был самым неприятным. Писклявым.

Хлопнули дверцы авто. Резкий старт повыкидывал мелкие камешки из-под колёс. Они застучали по льду. Шум моторов всё удалялся, но подняться и искать тепло у Маши больше не было сил.

«И всё равно лучше так, чем если бы они меня нашли», - промелькнула в голове мысль.

Но вдруг почувствовала, как кто-то тронул её за плечо.

Вскрикнуть она не смогла: то ли надышалась ртом холодного воздуха, то ли онемела от страха…

- Вставай, - раздался за спиной мягкий женский голос. – Они непременно вернутся. Нужно уходить.

Маша подняла на незнакомку мутный взгляд. В темноте с трудом рассмотрела молодое лицо. Волосы покрыты платком.

- Не могу. Опоили, - прошептала одними губами.

Женщина протянула руку.

- Можешь. Обопрись. Нужно торопиться.

Откуда взялись силы подняться и пройти долгие триста метров узкой звериной тропой, Маша и сама понять не смогла. Всё как в тумане.

- Немного осталось, не засыпай, - велела незнакомка, подталкивая к крыльцу невесть откуда выросшего перед ней дома.

Поднялись по ступеням. Женщина провела её в комнату, стащила куртку, усадила на кровать, расстегнула и сняла ботинки.

- Сиди тише воды, - велела строго и рукой перед лицом повела.

Вдруг постучали. Громко.

Маша услышала, как не спрашивая разрешения, кто-то распахнул дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Внутри всё сжалось и затошнило.

Хозяйка вышла из комнаты, оставив Машу одну.

- Мы ищем девушку.

- Здесь кроме меня никого, касатики.

- Бабка, а ты точно никого не видела поблизости?

- Хотите – сами проверьте.

- Я посмотрю, - раздался противный писклявый голос.

Маша и хотела бы слезть с кровати, спрятаться под неё. Да не было сил. Она слушала, уплывая в дрёму, как кто-то идёт прямо к ней. Из последних сил приоткрыла глаза. Водитель вошел в комнату. Посмотрел прямо на неё и… наклонился, чтобы заглянуть под кровать.

- Никого! – крикнул он. – А правда, что у вас тут волки водятся?

- Правда, касатики, правда. Вы бы по темноте не ходили. Особливо по-одиночке… И костей не останется….

«Не увидел меня», - удивилась девушка и провалилась в сон.

***

Ей было не привыкать ловить попутку до города. Но только летом, когда звенящий зной нагревал асфальт до оптических иллюзий в виде разлившейся на дороге воды. Когда в траве на обочине стрекочут кузнечики, летают вдоль трассы стрекозы, или капустницы белыми стайками садятся вокруг луж после дождя. Денег всегда было в обрез, а в городе доживала пожилая тётка, не пожелавшая переехать в частный дом. «Не хочу быть обузой. И в городе я тут всё вокруг знаю: там мой магазин, тут аптека. К соседке могу забежать, поболтать. А что я там у тебя делать буду. Своё всё-таки роднее», - говорила она каждый раз, когда Маша звала её к себе. После того, как не стало родителей, дом казался пустым. Тётка и сама звала племянницу. Но зачем жить вдвоём в убитой однушке, когда есть столько места? Зимой Маша почти не ездила в город. И в этот раз не собиралась, если бы не тёткина соседка. «Римма в больницу попала, приезжай», - потребовала она.

***

Маша вдруг проснулась, резко вскочила, не узнав место.

- Тише, тише, - успокоил её женский голос в темноте.

Она повернула голову на звук.

- Вы кто? И где я?

Резкие незнакомые запахи наполняли комнату. Пахло жжёной травой.

- Я Агафья. Ты в моём доме, и бояться тебе нечего.

Маша внезапно вспомнила всё. И как пошла пешком в сгущающихся сумерках, в надежде встретить попутку. И долгожданный автомобиль с двумя улыбчивыми парнями.

- Куда тебе?

- До города подвезёте?

Парни переглянулись.

- Ну что нам лишних двадцать километров проехать? Стал уговаривать водителя тот, что сидел на пассажирском.

- Двадцать в одну сторону, двадцать обратно – уже сорок.

- Вы меня можете, не доезжая до города, на остановке высадить. Там чаще попутки ходят.

- Да ладно, довезём, - согласился водитель.

Маша прыгнула на заднее сиденье.

- Замерзла?

- Немного.

- Тощий, где у тебя термос с кофе?

- Так там в кармашке у меня за спиной. Угощайтесь, девушка.

- Неудобно как-то.

- Неудобно на потолке спать – одеяло падает. А согреться горячим кофе – всегда удобно.

Маша и вправду порядком замерзла, пока шла вдоль трассы. Особенно задубели руки. И перспектива погреть пальцы об горячую крышку термоса, была слишком заманчивой.

- Ну хорошо, - согласилась она.

Кофе был идеальный. Настоящий, молотый, как в кофейне, а не какой-то там растворимый. Он пах ванилью и корицей. Маша быстро согрелась и теперь весело перешучивалась с попутчиками, когда вдруг почувствовала, что её начинает неистово клонить в сон. Ощущение было странным. Не таким, как бывает после того, как намерзнешься и войдёшь в тепло. Сонливость ощущалась, как нечто чужеродное. В голове вдруг забила набат тревога. Маша смотрела в окно, продолжая как можно бодрее отвечать на вопросы мужчин, только теперь заметив, как странно те переглядываются. Она судорожно пыталась сообразить, что ей делать. Вокруг уже темень. Только свет фар освещает дорогу. Мимо за всё время проехала лишь одна машина навстречу. Трасса пока идёт прямо, но там впереди ещё будут повороты. Да и кто помешает им остановиться прямо здесь и утащить её в лес?

- О чем задумалась, - спросил водитель. – Спать хочешь? Можешь прикорнуть, разбудим, как будем подъезжать к городу.

В этот момент Маша поняла, что времени не осталось совсем.

- Да я в туалет хочу. Очень сильно. Можете здесь притормозить? А то прям тут вам наделаю дел, не могу терпеть.

- Что ж сразу не сказала? Застеснялась? Сейчас остановим, - посмеялся водитель и свернул к обочине.

- Я быстро! – сказала Маша, понимая, что может теперь бежать что есть сил, не вызвав подозрений. Три минуты форы, а там как распорядится судьба.

Выскочила из машины, будто ошпаренная. Перепрыгнула через обледеневшие снежные отвалы, спустилась с дороги вниз и побежала в лес. Там снег местами совсем растаял. А где нет – был покрыт льдом, словно глазурью. Убегать сложно, но и догонять – тоже. И главное -не видно следов. Девушка нырнула под сень деревьев и рванула вглубь леса.

***

Всё было так странно. Маша потёрла глаза, отгоняя остатки липкого медикаментозного сна. Посмотрела мутным взглядом на склонившуюся над ней женщину.

- Это всё по-настоящему? Вы мне не снитесь?

И вздрогнула, вспомнив последнюю ночь.

- Не бойся, - сказала Агафья. – Они сюда не вернутся.

Но в этот момент Маша боялась вовсе не тех парней. «Там ведьма живёт», - вспомнила она и неосознанно отшатнулась.

- Он смотрел прямо на меня и не заметил! Как это возможно? Это же не приснилось мне?

Маше показалось, что в зрачках хозяйки дома вспыхнули и погасли огни.

- Не приснилось.

- И вас старухой назвал. А вы молодая! Почему?

- Они видели только то, что им было позволено.

Тени от деревьев закачались на стене, словно пытались дотянуться до неё тонкими кривыми ветками.

Маша сглотнула подступивший к горлу комок, судорожно выдумывая предлог для побега от странной женщины.

- Ой, - вдруг вскочила Маша. – Мне в город надо. Тётка!

- Всё с ней хорошо, - сказала Агафья, положив руку девушке на плечо. – Соседка вовремя вызвала скорую.

- Я говорила во сне?

- Какой же это сон? Отравили тебя, девочка, - сказала ведунья, а у Маши сама собой отвисла нижняя челюсть.

- Они мне что-то в кофе подсыпали. Сами не пили… Тогда ещё нужно было подумать, что это странно… Если бы я не стала пить тот кофе…

- Ничего бы не изменилось в их намерении, - сказала Агафья. – Трусливый охотник охотником быть не перестаёт. Не так, знать иначе бы решили.

Машу затрясло мелкой дрожью.

- Значит, теперь они будут искать меня. Подождут до утра, а там по следам выйдут на вашу избушку опять!

- Сюда не вернутся, - сказала Агафья.

Она отошла от Маши и зажгла свечу. Пламя заплясало на конце фитиля, как маленький огненный человечек. Тихий шелест прошелся по углам. Заскрипели доски на чердаке. Вдруг лицо ведуньи стало суровым.

- Силы дали добро. Значит, тебе пора покинуть этот дом. Я провожу тебя, - сказала она и, не обращая внимания на гостью, вышла из комнаты.

Маша поднялась. Вышла следом за ней. Куртка висела на крючке с другими верхними вещами. Ботинки стояли у порога.

Снова возвращаться на трассу было страшно, не смотря на то, что над лесом уже показались первые солнечные лучи, но и вечно оставаться в доме ведуньи она не могла.

Маша стояла на пороге, не решаясь сделать шаг. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Агафья, словно почувствовав её страх, обернулась.

- Не бойся. Силы на твоей стороне.

- Они наверняка всё ещё ищут меня.

- Пока ты со мной, тебе нечего бояться.

Маша кивнула, и всё равно не могла избавиться от чувства, что опасность не отступила.

Но вечно оставаться на пороге не могла и сделала шаг.

Под ногами захрустели льдинки.

Агафья шла впереди. Маша не узнавала дорогу. Через густой ельник, мимо озера по мосту… К дому ведунья привела её другой дорогой. Всё вокруг было незнакомо.

- Дальше сама, - вдруг сказала ведунья, и Маша вздрогнула от неожиданности.

-Куда мне идти? - спросила она.

- Прямо по тропе, - указала Агафья. - Она выведет тебя к дороге. Там тебе помогут.

Маше совсем не хотелось идти неведомо куда, положившись на судьбу. Но и вернуться обратно нельзя. Рано или поздно всё равно пришлось бы покинуть домик ведуньи. И потому, несмотря на предчувствие беды, всё равно побрела к дороге. К тому моменту, как она поднялась по скользкой насыпи, небо совсем посветлело. Навстречу проехало два автомобиля, обдав Машу холодным ветром. И ни одной попутки.

- Может, это знак что нужно просто вернуться домой? - спросила она в пустоту, щурясь от яркого солнца. – Да? Это знак?

Едва слова прозвучали, позади послышался звук мотора. Маша обернулась, и сердце пропустило удар. Как в замедленной съёмке она видела приближение автомобиля. Знакомые лица. Она видела, как выражения их лиц сменились на злорадно-радостные. Автомобиль прибавил скорости - и вдруг полетел юзом на встречную полосу. Громкий сигнал фуры. Визг тормозов. Легковушка пролетела в сантиметрах от большегруза. Покатилась в кювет, переворачиваясь, словно игрушечная, и впечаталась в дерево.

Вороны вспорхнули с деревьев.

Маша, не помня себя от шока, не сразу поняла, что в кармане уже минуту звонит телефон. Дрожащими руками достала его.

- Алло! Тёть Римма! Как вы там?

- Всё хорошо, Машенька. Жива, здорова. Сегодня уже домой выписывают.

***

Агафья была уже у самого дома, когда услышала этот звук. Она прикрыла глаза и кивнула своим мыслям.

- Исполнено. Жаль, что не мучились.

Разве я обманул? Всё было по согласию!

- Разве я обманул кого-то? Нет! Всё было по обоюдному согласию. Разве я сделал что-то плохое? – вопрошал Вадим, брызжа слюной. - Вот взять эту Машу... Да у неё в жизни мужика лучше не было. Она сама рассказывала, что первый парень был тот ещё игрок. Долги на долгах. И займ она на себя брала, чтобы его выкупить, и от кредиторов скрывала. Не работал он, прятался у неё, на её деньги ел-пил. Ничего хорошего от мужика она не видела. А однажды так проигрался, что ему из страны пришлось уехать. Бросил с кредитом на шее. Да ещё и старые дружки про неё узнали, долги выбивать пытались, у дома караулили...

По избе ведуньи прошелестел сквозняк. Будто кто-то открыл окно.

Агафья подняла свечу и уставилась на пламя, широко распахнув глаза.

- У подъезда ждали, — сказала она, словно сама там была, будто в том огне видела прошлое, как наяву. - Один на лавочке сидел перед дверью. Другой чуть поодаль. Окружили, чтобы не сбежала. Под руки за угол завели, прижали к стене. Испугалась, что и кричать не могла. На её счастье мимо кто-то шёл...

— Ха! Тоже мне счастье. Ну да, Гордей. Только подумайте, какое имя! Гордей! Целый принц! Он её спас тогда. Этих раскидал и популярно объяснил, что будет с теми, кто ещё раз на его территорию сунется. Непростой мужик. Защитил, она влюбилась, ну и закрутилось у них. Всё серьёзно, как вы, женщины, и хотите, - язвительно добавил он. - И что в итоге? Начал пить. Допился так, что бегал за ней по двору с криками, что прибьет. А ведь обещал жениться! И женился бы, если бы не натворил дел по пьянке. Неужели этого вам, женщинам, надо? Теперь нескоро выйдет. А со мной она наконец-то поняла, как нормальный мужик выглядит. Не пью, спортом занимаюсь. В поход её сводил. На море вывез. Бабе 30 лет, а она солёной воды ногой не трогала. Ну где это видано? Цветы ей по поводу и без повода. В театр, в кино вывожу, с друзьями на шашлыки.

Агафья моргнула, словно стряхивая с себя оцепенение сна, оторвала взгляд от свечи и посмотрела на него. Вадик, мгновение назад защищавший свои позиции, словно от этого зависела его жизнь, неловко поправил воротник, будто тот стал маловат для его шеи.

Избавиться от девушки, решившей непременно выйти замуж, — та ещё задачка. Но Вадик был калачом тёртым. Не первый раз он сбегал из отношений, как только начинались эти: «А что ты ко мне чувствуешь?», «А у нас с тобой серьёзно?» и «Ты вообще собираешься на мне жениться?».

Объяснять женщинам, что ему не нужны пелёнки-распашонки, отпуск у тёщи на даче и вечные упрёки в том, что он не там бросил носки или так и не починил кран на кухне, Вадик не считал нужным. Всё равно не поймут. И закончится как всегда… попыткой приручить его не самыми честными методами.

- Ну а то, что замуж не зову... Так я и в любви не клялся. Сразу сказал, мол, не влюбляюсь. Понятно же, что не стоит ни на что серьёзное рассчитывать. Но нет, женщины не могут просто наслаждаться тем, что есть. Им подавай большего!

- А разве ты честно признался, что замуж никогда не возьмёшь?

- Это само собой подразумевалось.

- А то, что она время на тебя тратит вместо того, чтобы семью завести и детей родить, тоже само собой?

- То есть вы на её стороне? Ну другого я и не ожидал. Сколько бабок обошел - все одно и то же твердят, как под копирку, - пожаловался он. - Приворот-то снимете? Или только нотации читать будете?

Агафья отставила свечу. Проследила за тенью, метнувшейся за печку.

- Приворот сниму. Но учти - это твой последний шанс. Не одумаешься...

- Да вы мне не первая кары небесные обещаете! Только пока, как видите, живой. Откажетесь в следующий раз чистить меня - другую ведьму найду.

- Что делать будешь, когда ни одна не возьмётся?

- Ну вот вы же взялись. Я в этом деле уже собаку съел. Тут, как с кариесом: главное — вовремя симптомы заметить и с походом к специалисту не затягивать. Тогда и последствия будут минимальные.

- Отговаривать тебя не стану. Вижу, для себя ты всё уже решил. Но помни: когда беда придет, помочь не смогу.

- Да уж справлюсь как-нибудь.

***

Две недели, как и требовалось, Вадик избегал свою бывшую девушку. Такую схему он проворачивал не раз. Сделать это было несложно: чаще всего он рано уходил из дома, а вечером возвращался поздно; несколько раз и вовсе заночевал у друзей. С ним уже случались казусы, когда дама, поняв, что её затея провалилась, начинала бегать и выслеживать. Потому схема была давно отработана: в телефоне бросить в черный список и дома быть как можно реже. Но Мария была настойчива сверх меры. Когда попытки достучаться до Вадика не увенчались успехом, она стала караулить его возле офиса. Чаще всего в обед. Однажды даже попыталась всунуть ему какие-то пирожки. Потому мужчина стал осторожен. Сначала высматривал нет ли её на горизонте и только после бодрой рысцой бежал от офиса до машины.

В последний раз ему удалось проскользнуть незаметно. Но не теперь.

- Вадим! - позвала Маша.

Он чертыхнулся и технично перебежал улицу на мигающий зелёный.

Маша не смогла последовать за ним: поток машин отрезал её.

Вадик подошёл к своему авто и хотел было уже поскорее убраться подальше от навязчивой подруги, когда заметил её. Миловидную блондинку, что нелепо выплясывала, пытаясь открыть маленькую машину с наклейкой-туфелькой на заднем стекле. Она вставляла ключ, снова доставала его. Грела в руках и пробовала ещё раз.

- Вам нужна помощь? - не удержался Вадик.

Девушка нервно всунула ключ в отверстие и попыталась снова.

- Замок обледенел, - посетовала она.

- Давайте я попробую.

Вадим раскрыл ладонь, дождался пока она положит в неё ключ, и приложил руки к замку.

После попытки уйти от погони, пальцы горели. Сердце колотилось, разгоняя кровь. Не прошло и тридцати секунд, как лёд под его ладонями потёк.

- В ваших руках всё тает, - усмехнулась незнакомка.

- Только замерзшие замки, - сказал он.

- И женщины.

- С чего вы взяли?

- Та брюнетка всё ещё смотрит на вас. А теперь и на меня.

- Да. Извините, неловко вышло.

- Ваша девушка?

- Бывшая.

- «Не обещайте деве юной любови вечной на земле», как говорит моя бабушка.

- Я никогда не обещаю. Вы, женщины, сами придумываете то, чего нет.

Незнакомка вдруг задорно рассмеялась, будто услышала шутку.

- Так вам нравится, что они бегают за вами! - заключила она.

- Ни в коем случае.

- Тогда почему не говорите начистоту?

- Как вы себе это представляете? «Девушка, а давайте будем встречаться, пока кому-то из нас это не надоест. И скорее всего этим кем-то будете вы, потому что влюбитесь, захотите семью, детей, но я не захочу вам этого дать, и мне придётся вас оставить». Так?

- Ну зачем же? Есть способы проще. Можно найти ту, которая уже несвободна.

- Расскажите, где таких женщин искать? Выслеживать пары и, когда мужчина отвернётся, предлагать встречу? Думаете, это так просто?

Она окинула его насмешливым взглядом.

- Можете мне предложить.

Вадим на секунду растерял всю уверенность.

- Вы серьёзно?

- Вполне.

- И вас не пугает то, что мы только что обсуждали?

- Нисколько.

- Замужем?

Она кивнула.

- Тогда… Честно говоря, вы застали меня врасплох, - признался Вадим.

- Не нравлюсь?

По лукавой улыбке Вадик сразу понял: незнакомка прекрасно осознаёт, что симпатична ему.

- Очень нравитесь. А муж…

- Он не будет помехой.

- Даже не знаю… Никогда не встречался с…

- Замужними?

- С чужими женщинами.

- Я не чужая. Я — своя собственная, — пояснила она. — Кстати, я Дарья. Так вы пригласите меня на кофе?

- Очень приятно. Вадим, - представился он. - Даш, а может, сразу на ужин? Тут рядом гостиница с неплохим ресторанчиком.

— Только если завтрак включён…

***

Они встречались тайно. Дважды в неделю в небольших гостиницах за городом. Потом осмелели и стали выбираться в рестораны и кафе. Свидания теперь заканчивались в квартире Вадима. Всегда по одному сценарию: выход в свет, такси, бурная ночь. Ему было всё равно, что Даша говорит мужу, когда не ночует дома. Обычно она уезжала под утро. И каждый раз он вздыхал с облегчением.

- Мне так нравится, как всё между нами происходит, - признавался Даше Вадим.

Она улыбалась снисходительно. Или, весело смеясь, трепала его русые кудри.

Никаких разговоров о будущем, никаких намеков на свадьбу. Даже зубную щётку возила с собой. Вадик был счастлив. Наконец-то всё было так, как он мечтал. Никакой ответственности. Никаких упрёков. Никакого быта. И никаких головомоек по поводу свадьбы. Только приятный вечер раз в неделю. Ему было так комфортно и легко в своей устоявшейся жизни, что когда через два месяца Дарья вдруг стала уезжать, не дожидаясь утра, не сумел сдержать удивления:

- Чего так рано? — спросил он, когда она в очередной раз засобиралась. - Оставайся до утра. Я завтрак сделаю.

Эта фраза про завтрак, вырвавшаяся случайно, удивила его вдвойне. Раньше Вадим никому не предлагал остаться. Женщины сами делали всё, чтобы задержаться подольше. А некоторых приходилось буквально выпроваживать.

- У меня встреча через час, - бросила Даша через плечо, натягивая чулки.

- С кем? - вырвалось у него против воли.

Дарья даже головы не повернула.

- Рабочая встреча.

- В десять вечера?

На этот раз она посмотрела на него. И Вадиму не понравился этот взгляд.

- Вадик, я не понимаю сути твоей претензии.

- Раньше ты всегда оставалась на ночь.

- Не устраивай сцен.

Только теперь Вадим стал подмечать детали, которые раньше казались неважными. Он осмотрел Дашу с головы до ног. В ней явно что-то поменялось. Но что? Волосы постригла короче? Стал менее броским макияж? Свет от торшера упал ей на лицо. В ухе блеснула яркая искорка.

- У тебя новые серьги?

Даша коснулась уха.

- Муж подарил на годовщину.

Вадим вдруг осознал, что совсем ничего о ней не знает. Они никогда не обсуждали её личную жизнь, и раньше его это более чем устраивало, но теперь…

- Любишь его?

- Вадим, ты сам хотел свободы. Мы условились... — начала она назидательным тоном.

- Да, ты права. Прости. Просто неприятно видеть на тебе чужие подарки.

Даша лишь пожала плечами.

Он проводил её до двери. Но мысль о чужих подарках, об этих знаках, что территория помечена, занозой засела у него в голове.

- Муж подарил, - бубнил он себе под нос. – Или вовсе не муж. Кто знает, сколько у неё таких, как я?

Осознание царапнуло где-то внутри тонкими коготками.

К следующей встрече Вадик подготовился по полной.

- У меня для тебя кое-что есть. Подожди минутку.

Он ушел в комнату и вернулся с коробкой. Волнуясь, как подросток, протянул её Даше.

- Что это?

- Открой.

Она подцепила крышку ноготками, и та полетела на пол.

- Нижнее бельё?

- Черное с красным – моё любимое сочетание. Подожди, это не всё.

Вадик отложил коробку и достал футляр поменьше.

- Надеюсь, там не кольцо, - усмехнулась Даша.

Но открыла.

- Нравится?

- Красивые серьги, - похвалила она, проведя пальцем по множеству колечек, связанных, как гроздь винограда. - Ты же понимаешь, что я не смогу принять их, отнести домой…

- Ты можешь носить их здесь.

В эту ночь он обнимал её крепче. Будто боялся отпустить. А серьги тихо звенели от каждого движения.

Но и в этот раз, едва страсть утихла, Дарья ускользнула, не дожидаясь утра. Собралась быстро, словно боялась быть застигнутой врасплох. Вадик проводил её до двери. Потянулся поцеловать, а Даша послала воздушный поцелуй и исчезла за дверью.

«Ты теперь всё время будешь сбегать от меня?» - написал он ей.

И сердце сладко защемило от звука ответного сообщения. Он открыл его, надеясь на чудо.

Она удостоила его лишь одним словом: «Дела».

***

Всего месяц понадобился, чтобы Вадик купил Даше новый автомобиль. И ещё неделя, чтобы осознать: дела принимают серьёзный оборот. Он никогда не был скупым. И раньше дарил женщинам дорогие подарки. Но это так - потешить самолюбие. Теперь же всё было иначе. Он думал об этой женщине каждый день. И когда поймал себя на мысли, что хочет жить с ней вместе, понял: медлить нельзя.

***

Поляна перед домом ведуньи бурой прогалиной нежилась в лучах заходящего солнца.

Вадик заметил, как дернулась занавеска на окне, за стеклом мелькнула тень.

Он поднялся по ступеням, оставляя на старых досках мокрые следы от подошв. Помедлил, не зная, как ответит на вопрос, который ведунья задаст непременно. И вздрогнул, услышав за спиной её голос.

- Зачем явился? Сказала же, что больше помочь не смогу.

Вадик повернулся на звук. Ведунья и впрямь стояла прямо позади. «И откуда взялась?» - мелькнула мысль.

- Это же не окончательное решение? – он улыбнулся, но, увидев выжидающий взгляд женщины, попытался объяснить: - Как-то давно я в командировке был. Там тоже роман закрутился. Глупый тогда был, в любви вечной клялся, лишь бы своё получить. Ну и по счастливой случайности, коллега к бабке местной поехал, а меня с собой взял за компанию. Бабулька совсем непростая оказалась. Как только увидела меня, сразу сказала, что девчонка эта приворот на меня сделала, что снимать его надо. Да она такие вещи выдавать начала, о которых никто знать не мог. Признаться велела, что я изначально жениться не планировал. Я бы посмеялся, но… - он переступил с ноги на ногу, оставив на ступенях ещё один мокрый след, и продолжил: – Она сказала, что если не открою всю правду, то её покровители не разрешат с меня приворот снять и придётся мне в конце концов жениться, как и обещал. А у меня таких планов не было. В родном городе других девок вагон и маленькая тележка. Женщину ведь легко обмануть. Достаточно сказать, что намерения серьёзные, она и поплывёт. Но после того случая я так ни разу не поступал. Честное слово! Чем хотите поклясться могу! Так что? Разрешите войти или на пороге общаться будем?

- Проходи, раз пришёл.

Вадим, опасаясь, что Агафья передумает, тут же воспользовался разрешением.

Вошел в дом и прислушался.

- А кто у вас тут?

- Где?

- Ну здесь. Я сам видел, как занавеска дернулась. Думал, вы в окно меня заметили.

- Ни одной живой души, кроме нас двоих, в доме нет, - сказала хозяйка, заставив Вадика внезапно покрыться холодным потом.

Мужиком он был не из пугливых. Но своим глазам верил. Точно видел, как по комнате прошел человек.

- Так чего хотел-то? - спросила Агафья.

- Приворот на мне опять. Как я и говорил, повода не давал. Сама мне сказала, что замужем и ничего, кроме коротких встреч, не желает.

- А теперь? Замуж просится?

- В том-то и дело, что нет! Наоборот! Раньше до утра оставалась, теперь вот сбегает, будто я неприятен. Простите за подробности…

Ведунья привычно запалила скрутку из трав, оставив её шаять в неглубокой миске. Зажгла свечу.

Вадику показалось, что от тусклого света крошечного огня тени брызнули по углам.

- Думаешь, если замужнюю выбрал, так тебя по головке погладить нужно?

Вадик перевёл настороженный взгляд из тёмного угла на Агафью.

- Да мне морали читать не надо. Скажите, Дашка сделала приворот? Я прав? Только не пойму, зачем тогда от меня бегать?

- Чёрная она вся. Страшно живёт. Второго мужа схоронила и месяца не прошло…

- Да не может такого быть! Она не говорила…

Вадик вдруг замолчал. Дарья и вправду пропадала на две недели. А когда он спросил, что случилось, ответила своим фирменным - «семейные дела».

- И много она тебе о себе рассказывала? – вторя его мыслям, спросила Агафья.

Вадик опустил голову, словно мальчишка, припёртый к стенке за разбитое стекло.

- Да в общем-то, ничего. Я и не спрашивал раньше. А когда вопросы стал задавать, она сразу дала понять, что не моё это дело…

Что-то прокатилось по чердаку. Вадим настороженно скользнул взглядом к потолку.

Агафья подняла миску, поводила ею в воздухе, вглядываясь в завитки дыма, словно не слышала шума.

- Судьба не раз предлагала тебе семью, - заговорила она. – Ты сам отказался. Раз, другой, третий. У Высших Сил свои законы и своё понимание. Много раз ты свернул с дорожки, хоть тебя судьба и отводила, как могла, а всё одно с черной вдовой встретился. И место возле неё теперь снова свободно. Знает она про себя всё, потому и привязываться не хотела. Только, как и другие, влюбилась в тебя. Помается, побегает, а потом всё равно пойдёт под венец. Такая её доля.

- Чёрная вдова?

Вадика затрясло. Он посмотрел на дрожащие пальцы, сжал и разжал кулаки несколько раз, только это не помогло. Дым тонкими струйками поднимался от сухих стебельков, складываясь в широкую полосу, вздымался к потолку, заворачиваясь в кольца.

- Так сделайте что-нибудь! Должен же быть способ! Я не сделал ничего, чтобы такое заслужить! Снимите с меня приворот! Я вам заплачу! А хотите – машину куплю? Лучше, чем у Дашки…

Он шагнул было к ведунье, но остановился, словно упершись в стеклянную стену.

Злость закипела в груди. Вадик дернулся, готовый схватить Агафью за грудки и встряхнуть, если не понимает по-хорошему.

Вдруг дом заскрипел. Сами собой застучали дверцы шкафов, на пол со звоном посыпались вилки-ложки. И в комнате вмиг потемнело. Даже свеча стала гореть слишком тускло, будто из последних сил сопротивлялась мгле, перед тем, как та поглотит её.

- Мой ответ прежний. Снять приворот я не смогу, - сказала Агафья.

Глаза её были широко открыты. Вадику стало жутко.

- Значит, найду того, кто сможет! По-белому не захотят, сниму по-черному!

Он ринулся прочь и выскочил из дома, хлопнув дверью.

- Не смогу снять приворот, - сказала Агафья вслух. – Потому что никакого приворота и нет. Ни одна ведьма тебе помочь не сумеет. В этот раз, Вадим, ты влюбился по-настоящему.

Ведунья слышала, как заволновался лес за окном. Мохнатые ветки елей качнулись и сомкнулись за спиной у того, кто больше никогда не придёт к этому дому.

Подружка нагрешила

Шаги за спиной стихли в тот же миг, как Рита остановилась. Дорога через парк была самой короткой, и девушка часто срезала путь через аллею. Тёмный участок впереди никогда раньше не казался ей опасным. До этого вечера. Рита открыла сумочку и дрожащими пальцами начала шарить внутри. От адреналина трясло. В ушах стучал пульс. Вот рука нащупала газовый баллончик. Рита достала его и снова перекинула сумку через плечо.

Она надеялась, что позади был вовсе не преследователь, а обычный прохожий, который, возможно, сейчас сел на скамейку и даже не смотрит в её сторону.

«Я просто трусиха, - успокаивала она себя. – Сейчас вот пойду дальше, и никто не последует за мной. Будет очень смешно».

Маргарита торопливо зашагала вперёд. Сердце радостно забилось, когда она не услышала погони, но тут же ухнуло, стоило ей зайти на неосвещённый участок. Теперь преследователь не шёл. Он бежал.

Рита обернулась. Она всё ещё надеялась, что это просто совпадение, потому шагнула в сторону, но всё же нащупала пальцем отверстие на распылителе, чтобы со страху не попасть себе же в лицо. Тощий долговязый мужчина бежал прямо на неё! Когда сомнений в этом не осталось, Рита брызнула в него струёй жгучего перца, отступая назад, но оступилась и повалилась в кусты. Острые ветки царапнули лицо.

- Дрянь! – закричал мужчина.

Он неистово тёр лицо руками.

Рита зажмурилась и поползла. Одежда быстро набрала воды. Стало мокро и холодно. Она слышала, как нападавший зло чертыхается позади, и поняла, что пора бежать.

Тогда она подскочила и что есть силы рванула к дому.

***

Руки дрожали. Рита никак не могла попасть ключом в замочную скважину.

- Кто там? – услышала она грозный голос мужа.

- Коля, это я! Открой, пожалуйста!

Дверь распахнулась, и Маргарита шагнула в квартиру.

- Ох ё ж! Ты где так извалялась? – воскликнул Николай, уставившись на грязь, жирным слоем размазанную по пальто.

- На меня напали. Кажется, он был под кайфом или вроде того…

- Египетская сила! Рита, ну что с тобой происходит. Я не говорю о том, что это новое пальто! Третий раз за месяц! То подростки, то бомжи-алкаши, теперь какой-то торчок! Один раз - это случайность, но трижды за месяц – ты что-то явно делаешь не так! Вот где ты была, что на тебя напали?

- Просто шла через парк! – начала она оправдываться.

- В темноте через парк?

- Коля, я хожу тут два года подряд каждый день! И всё было в порядке. Алкаши вообще прицепились днем возле работы, а подростки… Я не понимаю, почему ты обвиняешь во всём меня? – последние слова она пропищала на истеричной ноте.

Николай наконец опомнился и помог ей стянуть грязное пальто.

- Завтра в химчистку отвезу. Не переживай. Но, знаешь, то, что происходит с тобой, правда ненормально.

- Ты это мне говоришь?

Ноздри Риты раздувались, будто она пробежала марафон.

- Ну ладно тебе! Не смотри на меня, как сторожевая собака. Это же не я на тебя напал.

Рита заморгала, поняв, что всё это время сверлила мужа глазами.

- Прости. Я просто на взводе.

- Да ничего, я бы тоже на твоём месте расстроился. Рит, слушай, а что на счёт ужина?

Маргарита посмотрела на мужа куда более выразительно, чем прежде.

- Понял! Понял! Пошёл ставить воду для пельменей.

Через полчаса они уже сидели на кухне.

Рита приняла душ и переоделась в любимый пушистый халат. Её уже не трясло, не хотелось выглянуть из окна, чтобы проверить, не поджидает ли этот мужчина у подъезда. Понимала, что тот просто физически не мог увидеть, куда она побежала. Рита макала ещё дымящиеся пельмешки в кетчунез, дула, чтобы не обжечься, и отправляла их в рот. К середине трапезы совсем полегчало. Но всё равно было не по себе.

- Что-то я, и правда, в последнее время попадаю в неприятности. Три нападения, телефон разбила, на работе уже дважды проштрафилась…

- Ты стала совсем как Марго, - заметил муж. – Она вообще с детства невезучая. Помню, как она однажды с нами на тарзанке каталась и так неудачно спрыгнула, что выбила передний зуб!

- Кошмар какой! – ужаснулась Рита. – У неё что, вставные зубы?

- Да нет, нам лет по шесть-семь было. Молочный зуб выбила. Но всё равно жутко. Она так ревела тогда… Заметь, вы тёзки. Может, Маргарита – невезучее имя?

- Не говори ерунды. У меня всё в жизни складывалось нормально, пока они не приехали…

Рита вдруг уронила пельмень прямо в миску с кетчунезом, забрызгав стол.

- Что? – спросил муж, увидев, как на лице жены появляется то самое выражение: «я всё поняла».

- Коль, так ты говоришь, она с детства невезучая?

Рита промокнула салфеткой капли соуса.

- Ну да. Мы же все вместе дружили. Васька, Марго, я, ещё несколько ребят. Мы все из одной деревни. Я в университет поступил и переехал. Остальные тоже один за другим разъехались Только Васька с Маргаритой остались. Им и там хорошо. Раз в год выбираются закупиться вещами. Останавливаются у нас с пацанами по очереди.

- Знаешь, это странно звучит, но у меня вся эта катавасия началась как раз после их визита.

Николай засмеялся.

- Думаешь, невезение – заразная штука?

- Ну предложи свой вариант. Только не говори, что я стала одеваться слишком вызывающе. Пальто новое, но куртка, в которой я была в прошлые два раза, у меня уже лет пять. Что-то не так с этой твоей Марго…

- Слушай, Рит, ты как моя тётка говоришь уже, - сказал Коля и скривился, а увидев вопросительный взгляд жены, пояснил: - Которая заходила, когда мы к родителям приезжали знакомиться. Тёть Клава.

- Мммм… И что она говорит?

- Да ерунду всякую. Мол, не водись с ней, беду накличешь: у Маргариты бабка – ведьма. Сказки это всё… Столько лет дружили - и ничего. Если у кого и были проблемы, так у самой Маргаритки, - отмахнулся Коля.

Рита посмотрела на мужа с прищуром.

- А дай-ка мне телефон своей тётки.

- Не получится. Не признаёт она никакую технику, кроме плиты, телевизора и холодильника. К ней только если ехать лично…

Рита подцепила пельмень на вилку, вытащила его из миски с кетчунезом и отправила в рот.

- Ну так жуй быстрее, и поехали навестим твою тётушку.

- Рита, ты чего? Поздно. Пока соберемся, пока доедем - уже ночь будет!

- Ничего, ничего. Она одна живёт. Наверняка поговорить не с кем. Будет и в полночь рада компании, - строго сказала жена.

Коля вздохнул. Эти сведённые над переносицей брови означали только одно: не отступится, пока не сделает по-своему.

- Ладно, ладно. Поехали. Не отстанешь ведь.

***

Они вышли из подъезда.

Николай торопливо прошел по двору к машине. Ему совсем не хотелось крутить баранку в такое время, но поскольку шансов отвертеться не было, желал уладить это дело поскорее.

— Рита, ты идёшь? — крикнул он, садясь в автомобиль.

— Забыла проверить, взяла ли баллончик.

Она наклонилась к сумочке, шаря рукой между косметичкой и мятым чеком из супермаркета.

- Внезапно справа мелькнула тень. Рита замерла, услышав рычание. Собака вышла из темноты бесшумно, как тень. Чёрная, с горящими в свете фар глазами.

***

Рита попятилась, шаря в сумочке рукой. Перцового баллончика не было. От страха она забыла, что смотреть собаке в глаза – плохая идея. Чёрный пёс оскалился и прыгнул.

- А ну пошёл прочь! – заорал муж.

Он выскочил из машины, подбежал к Маргарите, выхватил сумку у неё из рук и стал, надвигаясь, размахивать ею перед собой. Собака зарычала, сделала выпад, клацнув зубами, но получить сумкой по голове явно не хотела и стала отступать.

- Садись в машину, - скомандовал Коля.

Рита отмерла и рванула к автомобилю. Пёс тут же прыгнул за ней, но муж среагировал мгновенно, пнув воздух в сантиметре от оскаленной морды. Он отмахивался от собаки, пока Маргарита не захлопнула за собой дверцу. Словно только этого и ждала, собака просто развернулась и скачками умчалась в темноту.

Коля обошел авто, рухнул на водительское сиденье, тяжело дыша.

- Дурдом какой-то. Тебе не показалось, что псина охотилась именно на тебя? – спросил он.

- Не показалось. Она точно хотела меня сожрать. На тебя ей было вообще плевать, - нервно забрав сумку у мужа из рук, ответила Рита.

- Дела-а-а, - протянул Коля. – Может, не стоит ехать на ночь глядя в деревню? Ну, раз такое творится…

- Ещё как стоит! Теперь я в этом уверена. Заводи машину.

Николай пожал плечами и повернул ключ в замке зажигания.

***

За городом стало совсем темно. В свете фар на обочине мелькнули чьи-то горящие глаза.

- Заяц? – спросила Рита.

- Скорее кошка. Деревня рядом. Почти приехали.

Через пять минут слева и вправду показались дома и заборчики, выкрашенные зеленой краской. Машина медленно двигалась по узкой неосвещённой улочке. Мало в какой постройке в окнах горел свет. За забором залаяла собака, заставив Риту вздрогнуть. Лай подхватили другие, и вот уже каждый житель знал, что в деревню явились чужаки. В темноте Маргарита не узнавала эти места. И когда муж припарковался у штакетника, внимательно вгляделась в окна. Тусклый синий свет лился из глубины.

- Она частенько под телек засыпает, - сообщил Николай, тоже подметив проблески света.

- Ничего. Один раз за два года можно и разбудить. Или ты предлагаешь развернуться теперь, когда мы уже доехали?

- Сама будешь объясняться, - снял с себя полномочия муж.

Рита вышла из машины, открыла хлипкую калитку, прошла к двери и постучала. Она пыталась различить звуки в доме, но слышала только шаги мужа у себя за спиной. Постучала ещё раз. В этот раз громче.

- Иду, иду!

Тапочки прошаркали по полу. Лязгнула щеколда, дверь приоткрылась.

- Ой, Рита, ты что ли?

- Я.

- И Коля с тобой? А я-то думаю, на кого там собаки лают? Да вы проходите, проходите! Я, правда, гостей не ждала, - засуетилась тётушка и вдруг спала с лица. – Или случилось что?

- Нет, нет. Ничего не случилось, тёть Клав. Рите просто приспичило посреди ночи тебе вопросы позадавать про нашу Маргаритку.

Тётя сразу посуровела.

- Что значит нашу? Я сколько раз говорила тебе не водиться с ней. Ладно малой был, ума маленько не хватало. Но теперь-то…

Рита остановила поток возмущений, прикоснувшись к плечу Клавдии.

- Я про это и хотела спросить. Они два месяца назад у нас ночевали, когда в городе были. А после этого на меня несчастья сыплются, как из рога изобилия. Коля говорит, у вашей Маргариты так же было…

- Ой, беда-а-а-а… Колька! Говорила я, что дружба с ней до добра не доведёт? Себя не жалко, так жену бы пожалел! Бабка-то её ведьмой была. Всякое творила, пока не померла. Но дел наворотить успела, - сказала женщина и воровато глянула в окно, будто боясь, что с той стороны могут подслушивать… - Дочка-то отказалась дар брать. Видать по всему, что внучке сила досталась.

- Если б у неё была сила, как ты говоришь, разве тогда называли бы её тридцать три несчастья? – возмутился Николай. – Вечно одна баба что-то ляпнет, другие подхватят - и понеслась…

- Ты, Коля, не суди, о чем не знаешь. Несчастья на неё падают из-за бабкиных дел! Думаешь, просто так это всё? За совершенное зло воздается по заслугам! А то, что бабка сама искупить не сумела или не захотела, потомкам досталось. Вот так-то!

- Значит, всё-таки возможно, что Маргарита сама колдует?

- А то как же? Бабкин дом ей по наследству отошёл. Может видела? Там на отшибе, в лесу почти. Ведьмы так и селятся. Чтоб поменьше лишних глаз и дела можно было свои втихомолку обстряпывать.

- Она могла сделать что-то такое, чтобы переложить это искупление на меня?

- Ой, Рита, - ужаснулась Клавдия и прикрыла рот обеими руками, будто увидела, как из земли встают мертвецы. – То-то я смотрю, у них жизнь наладилась! Крыльцо подновили. В доме ремонт затеяли… Маргарита ходит вся аж светится, я уж думала тяжёлая она стала, а оно вон чё!

Тётка доковыляла до табуретки и медленно опустилась на неё.

- Тебе, Ритка, к ведунье надо. Да поскорее. Тут от деревни по дороге километра два до тропинки, там ещё метров пятьсот до дома её.

Коля насупился.

- Ну что ещё придумаете на ночь глядя?

- Ты, Коленька, не малодушничай. Что ж теперь, что ночь? Думать нужно было, когда змею ядовитую в доме привечал. Теперь уж и не знаю… Сама я у этой Агафьи-то не была. Мельком видела её, когда она в деревню по своим надобностям приходила. Но говорят, что и днём, и ночью примет, если на то воля высшая. А случайные люди к ней и не попадут…

Рита глянула строго на мужа, чтобы пресечь дальнейшие препирательства. Но тот уже понял, что в эту ночь поспать ему не удастся, и только руки на груди скрестил.

- Тёть Клава, а как добраться до неё?

- Так я ж говорю… Да и Колька знает, - сказала она и кивнула в его сторону. – Коль, ты же слышал – нет, про дом в лесу-то?

- Слышал, слышал, - проворчал он.

- Так поезжайте скорей. Тут ведь бывает, что каждая минутка дорога. Чуть опоздаешь и всё…

***

Собаки проводили их дружным лаем и затихли, как по команде, когда автомобиль выехал на трассу.

Ещё не было и полуночи. Вокруг темень, лес и дорога, бегущая вперед.

- Смотри налево внимательно, - попросил муж. – Должна быть такая сосна необычная.

- Необычная – это какая?

- Не перепутаешь.

- А сам не увидишь?

- Увижу, наверное. Но здесь за дорогой следить надо: вечно живность под колёса кидается, - сказал Коля и тут же свернул на обочину.

- Ого! – восхитилась Рита. – Такое правда ни с чем не перепутаешь.

Она удивлённо таращилась на скрученную сосну, пока муж не погасил фары.

В ту же минуту в лесу раздался протяжный вой.

Рита, уже открывшая дверцу машины, тут же ее захлопнула.

- Это что такое?

- Волки, - сказал муж, пожимая плечами. – Живет здесь одна пара.

- Откуда ты знаешь, сколько их?

- Батя говорил.

- И как мы пойдём?

- Ну, они не нападают на людей.

- Да-да. Собаки тоже не нападают, - припомнила последнюю встречу Рита.

- Если не хочешь идти, так и скажи. Вернёмся в деревню, заночуем у тетки. Или к родителям зайдём. Они точно уже спят, но всё равно будут рады нас видеть. Ты же у них больше года не была.

- Не сегодня, - возразила Маргарита.

Она прикрыла глаза, замерла на несколько секунд, а затем решительно открыла дверь и шагнула из автомобиля.

Холодный ветер тут же заставил съёжиться. Но уверенности Рита не растеряла и, разглядев тропу, смело направилась прямо к ней.

Под ногами чавкало. Вода стекала в низину с дороги, превращая её в болотце.

- На месте волков я бы здесь лапы не мочила, - бубнила под нос Рита.

- Ну, у них выбора нет. Жрать захочешь – и по болоту за зайцем погонишься.

Они прошли по деревянным мосткам, перекинутым через ручей. Полный талой воды, он бежал игриво журча.

Дальше местность стала повыше, тропа – посуше. Впереди показался ельник.

- Как можно жить здесь совсем одной, среди волков? – ужаснулась Рита, представив, что сейчас она шла бы по этой тропе одна, а не с мужем, который если не от волка, то от собаки уж точно мог защитить.

Неприятно заворочался внутри глубинный страх темноты, и девушка посильнее прижала к себе сумочку, ещё раз пожалев, что забыла баллончик дома.

Между елками мерещились тени. С узкой тропы далеко не убежишь, и потому, когда впереди показался дом, Рита вздохнула с облегчением.

Она всё ускоряла шаг, пока наконец не взлетела по ступеням.

Дверь распахнулась.

Молодая женщина в белом платке, в простом льняном платье смотрела на неё с любопытством.

- Проходите, - велела она и отступила.

Рита шагнула в дом.

Внутри пахло ромашковым чаем, мятой и выпечкой. Мягкое тепло шло от печки. Маргарите вдруг показалось, что её давно здесь ждут.

- Что, совсем невмоготу стало чужую ношу на себе таскать? – заметила Агафья и жестом пригласила Риту к столу. Сама же достала свечу, зажгла от огня в печи длинную лучину и запалила фитилёк.

Рита устало опустилась на табурет и недовольно глянула на Колю, что так и остался стоять, не отходя далеко от порога.

- На мужа не серчай. Не его в том вина, что в дом людей со злым умыслом пустил.

Рита смутилась.

- Да я не то чтобы злюсь… Просто…

- Тяжело живётся, когда удача стороной обходит, а неудачи как из решета сыплются.

- Ну да. Выходит, тётя Клава права? Это сделала его подруга?

- Устала она от своего ярма. Чтобы ношу облегчить – колдовать надо, только никто её не обучал. Видеть не видит, знать не знает. И всё, что осталось от бабки – старая тетрадь с обрядами. Там-то и подсмотрела, что с неудачами делать. Оставалось только найти женщину с таким же именем да вещицу из дома прихватить…

- Футболка! Она свою якобы нечаянно порвала на самом интересном месте. В приличное заведение в таком не пойдёшь. Да и в неприличное тоже. Марго иголку с ниткой попросила. Актриса! Они тогда ещё торопились куда-то. А я её пожалела, сама лично свою майку в руки отдала!

- И что теперь? – вмешался муж. - Нам у неё нужно забрать Риткину вещь? Вломиться в дом, провести обыск?

- Хитростью напроситься помочь с ремонтом? – предложила Рита.

Агафья подняла руку, призывая к молчанию.

- Некогда искать. Да и незачем. Сегодня ритуал провести нужно. Потом уж без последствий не выйдет.

- Так, может, успеем? – спросила Рита.

Агафья посмотрела в окно.

- Полночь близится… Ты со мной пойдёшь. Муж останется здесь.

***

Костёр на поляне горел, растворяя тьму вокруг. Чем больше подкидывала в него ведунья дров, чем сильнее он разрастался на фоне деревьев, тем страшнее становилось Рите. Отчего-то каждый ствол ей казался живым. Вдруг Агафья сделала жест рукой, и пламя взмыло к небу, едва не касаясь звёзд. Завыли вдалеке волки, перекликаясь.

Как огонь горит… - начала ведунья читать заговор.

Риту вдруг затрясло. Чудилось, что вокруг костра что-то движется, сжимается в кольцо, мечется, словно ждёт удобного момента. От страха её затошнило. Она почти не слышала слов, что проговаривала ведунья.

Щелкнуло полено в костре, и Рита вздрогнула всем телом. Теперь ей виделись странные лица в огне. Жуткие глаза следили за ней, когтистые лапы тянулись ближе, ближе.

Агафья вскинула руки - и кожу зажгло, будто опалило пламенем. В ушах зазвенело. Рита пошатнулась…

Пришла в себя, когда Агафья, поддерживая под локоть, завела её в дом.

Коля вскочил, не зная, куда себя деть.

Ведунья жестом успокоила его.

- Теперь возвращайтесь домой. Спать будет сутки. А на другие всё и узнаете.

Рита едва стояла на ногах.

- Так ей достанется за то, что она натворила?

- Не держи зла. Ты только месяц прожила в её шкуре. И уже готова была на всё, чтобы от несчастий избавиться. Она же всю жизнь с этой ношей живёт.

- Рит, она ведь, правда, не виновата в том, что её бабка делала.

- Но свою пакость на меня она переложила по собственному желанию, - напомнила мужу Рита.

- Каждый делает свой выбор, - подтвердила Агафья.

***

Рита проснулась от стука в дверь. Услышала, как в прихожую прошлёпал босыми ногами муж. Открыл дверь.

Из коридора послышался невнятный шум объятий и поцелуев, лёгкий шорох снимаемой обуви и одежды.

Рита медленно поднялась, прошла до двери и выглянула из спальни. Напротив Коли стояли свёкор со свекровью.

- Сыночка! Тут такое случилось! У Маргариты с Васей доски половые-то перегнили. Хотели они их менять, да не успели, провалились оба! Хорошо хоть Никитич шел мимо и стоны услышал. А когда народ-то сбежался, Клавка тоже пришла и всё нам рассказала! Мы дозвониться пытались, да не смогли, вот сразу к вам и поехали. А где Рита?

- Спит Рита. С ней всё хорошо.

- Ох и говорила же тебе Клавка не водиться с этой девкой!

- Ну, мам…

- Ой, Риточка! – воскликнула свекровь, заметив невестку. – Как ты, дочка?

- Всё уже хорошо, мама.

- Слышала про Маргаритку-то?

Рита кивнула.

- Слышала про Маргаритку-то?

Рита кивнула.

- А вдруг как поправится - опять чего удумает, - запричитала свекровь.

- Снова напакостить нашей семье я не позволю.

- Злишься поди на неё? Это ж надо… кто же мог подумать-то.

- Не злюсь, - ответила девушка. – За то, что сделала – она наказана.

- И всё равно! Ведь с Колькой они с детства друзья. Он к ней как к сестре относился…

Николай насупился.

- Мне и сейчас её жалко. Вы в её шкуре не были. Ритка всего на месяц примерила. А у Марго беда за бедой чуть не с рождения… Каково с этим жить, а? Особенно когда знаешь, что сделали с тобой это твои близкие.

- Хорошо, что нам с родственниками повезло, - сказала Рита. – И хорошо, что вы у нас есть. Жаль, что тётя Клава с вами не приехала. Вы ей, пожалуйста, тоже моё спасибо передайте.

Рита улыбнулась, взяла за руку мужа, подвела к родителям и обняла всех троих насколько хватило рук.

Лучший способ подсидеть коллегу

- Его уволим, а тебя поставим начальником направления, - сказал Иван Дмитриевич.

Карина кивнула.

- Что-то конкретное от меня требуется?

- Нет, просто делай свою работу. Я сам буду говорить о твоих успехах руководству. Потихоньку ототру Гришу от дел, он сам не заметит, как вылетит отсюда.

- Когда приступать?

Иван Дмитриевич поставил кофейную чашку с блюдцем на стол.

- Сейчас. Пойдём, познакомлю тебя с коллективом.

Они вышли из кабинета, пахнущего дорогим парфюмом.

- Ирочка, ты разослала сотрудникам письмо о собрании? – спросил он молодую секретаршу.

Та вскочила.

- Конечно, Иван Дмитриевич!

- Умница. Кстати, кофе в этот раз заказала удачный, можешь унести посуду.

***

Карина шагала по проходу между стеклянными перегородками и наблюдала за сотрудниками. Кто-то яростно стучал по клавиатуре. Кто-то вчитывался в длинный текст на мониторе. Кто-то, почувствовав на себе взгляд, повернулся.

- Коллеги, доброе утро! Знакомьтесь! Это наша новая сотрудница Карина Игоревна. Она возглавит отдел вместо Татьяны Петровны.

Все оторвались от дел и повернулись к вошедшим. Множество глаз изучающе уставились на Карину. Она не осталась в долгу: тоже осмотрела каждого сотрудника с головы до ног, пока директор продолжал давать указания.

- Поскольку Татьяна уже в декрете, и мы не хотим её дёргать по пустякам, давайте будем всячески помогать Карине Игоревне поскорее влиться в работу. А где Григорий Анатольевич? Лиза?

- Иван Дмитриевич, он вышел. Курит, наверное.

- Ай-ай-ай. Безобразие. Правильный руководитель должен подавать коллективу хороший пример. Нужно поставить ему на вид, что пора бы и бросить. Правильно я говорю, Карина Игоревна?

- Ко всему прочему, это рабочее время. Некурящие сотрудники уходят с курящими в одно время, а работают на сорок-шестьдесят минут дольше, - поддакнула Лиза и вдруг осеклась.

- Некурящие распивают чаи по два часа в день, - проговорил мужской голос у Карины за спиной.

Она подметила, как женская часть коллектива заулыбалась, и повернулась.

Мужчина, что стоял позади, был не в её вкусе. Тем не менее его ухоженный вид, подтянутое тело и пронзительный взгляд вряд ли кого-то оставили бы равнодушным.

- А вот и Григорий Анатольевич! – представил вошедшего директор. – Гриша, познакомься. Это новый начальник отдела по работе с корпоративными клиентами – Карина Игоревна.

- Очень приятно, - сказал он.

«Вряд ли ты станешь так думать через три недели, когда поймёшь, зачем я здесь», - посмеялась про себя Карина.

***

Первый день на новой работе выдался суматошным. Сотрудники добросовестно выполняли просьбу директора. Каждый подошёл со своими отчётами. Валентина Степановна, самая старшая и опытная в коллективе, рассказала всю специфику даже указала на основные подводные камни. Это она выполняла функции руководителя отдела, пока на место декретницы Татьяны «искали кандидатуру».

- Ну вот, вроде бы и всё. Если что будет непонятно, обращайтесь. Покажем, подскажем. – пообещала Валентина.

Блокнот Карины был исписан почти наполовину. Бумажный еженедельник тоже пополнился новыми датами.

- Спасибо, Валентина Степановна. Вы, наверное, устали два часа без перерыва лекцию мне читать. Позовите коллег на чай. Я там на кухне оставила небольшой тортик. Угощайтесь.

- Ой, не стоило…

- Ну как не стоило? Новый коллектив, хотела вам сделать приятное.

- Ну вы тогда к нам тоже присоединяйтесь!

- Попозже. Хочу ещё раз пролистать все записи. Чтобы лучше запомнилось.

- Ну смотрите, если что мы вам оставим кусочек, - заторопилась Валентина и вышла из кабинета.

Карина снова открыла блокнот, прошлась по страницам, выделяя цветными лайнерами важные детали. Эта университетская привычка не раз выручала её, когда нужно было по-быстрому найти нужную информацию. Девушка перелистнула последний исписанный листок.

«Что ж, теперь можно пойти познакомиться с костяком коллектива».

Она поднялась из-за стола, вышла в коридор, ведущий к небольшой кухне. Подошвы туфель мягко ступали по серому ковролину, каблуки совсем не стучали. Она не планировала подслушивать, но, когда голоса, доносившиеся из кухни вдруг стали приглушенными, замерла недалеко от приоткрытой двери.

- Что думаете? Эта Карина Игоревна протеже Ванечки?

Карине резануло слух это панибратское «Ванечка» в отношении Ивана Дмитриевича, и она поморщилась. Но возмутиться про себя не успела, ведь дальше разговор стал куда интереснее.

- Я думаю, его жене есть о чем беспокоиться, - проговорил другой голос.

- Ну да, я это и имела в виду. Мне ещё странным показалось, что они так долго искали кого-то Тане на замену. Человек в декрет не за один день уходит и не за две недели. Уж могли бы кого-то подобрать. Думаю, это Ванечка ждал, чтобы его любовь со старого места работы в никуда не увольнялась.

- Так а что ж она пораньше не ушла оттуда и не устроилась к нам?

- Вика, ну ты как первый раз замужем! Штатное расписание есть. Ванечка не может набирать и увольнять сотрудников как ему вздумается. Иначе эта Карина принимала бы не Танины дела, а сразу у самого Ванечки.

- Думаешь, он её на своё место готовит?

И вдруг Карина узнала голос, заговоривший следом. Это была Валентина Степановна, та самая милая женщина, передававшая ей дела.

- Ну конечно! Без одобрения собственников он не может её директором назначить. Там руководителя направления за границу переводят месяца через два. Ваня на его место метит - это понятно. Ну и у этой будет время себя показать и с делами организации ознакомиться.

- Гришу мы уже хотя бы знаем, из него неплохой директор выйдет, - заметил кто-то из девушек.

- Я бы не была в этом так уверена. У моей подруги на работе тоже был такой милый коллега. Она сама его кандидатуру выдвинула, когда руководителя выбирали. А как только должность получил – такое началось! Откуда только взялось? И самодур. И ко всему цеплялся. Натерпелись от него… Но потом начальство заметило за ним другие грешки и с должности его всё-таки сняли. Так что неизвестно ещё, кто из них лучше, - сообщила вторая.

- Ой, Валь, ну и как она тебе? – тут же спросила первая.

- Ну так-то сообразительная. Пока я ей рассказывала, она уже вопросы по существу накидала. Думаю, на самом деле толковая.

- Ну и всё равно это не честно! На эту должность надо Гришу посадить. Он раньше устроился. И тоже не дурак, между прочим.

- Да просто Ванечке не нравится, что Гриша слишком самостоятельный и спорит с его решениями. Рано или поздно сам Ванечку подсидеть может. Вот Ваня и привёл ему замену. Такую, которая не будет под него копать.

- Бедный Гриша!

- Да мне кажется Гриша и сам всё понял. Теперь уже кто кого переиграет…

У Карины от этих откровений внутри всё сжалось. Выходило, что план Ивана Дмитриевича теперь раскрыт. Девушка осторожно попятилась назад, чтобы никто из новых коллег не заметил, что она подслушивала под дверью. Она уже готова была развернуться и скрыться с места преступления, как вдруг чья-то рука легла ей на плечо.

***

Застигнутая врасплох за подслушиванием под дверью, девушка вздрогнула и обернулась.

Позади неё стоял, ухмыляясь, словно шкодливый мальчишка, Иван Дмитриевич. Он махнул рукой, приказывая следовать за ним, и тихо ступая пошел прямиком к кабинету Карины. Подошёл, пропустил её внутрь и притворил дверь.

- Ну что, засланный казачок, много узнала? Не думал, что так серьёзно подойдёшь к делу.

- Да это случайно вышло, я им торт принесла, сказала, что присоединюсь минут через десять, а там уже во всю нас с тобой обсуждают.

- И что говорят?

- Ну, что ты меня не просто так привёл, а чтобы Грише не дать пробиться наверх.

- Это кто такой сообразительный? Валя?

- Да. И ещё предположили, что мы спим вместе.

- Ага, совместили приятное с полезным, так сказать. Ну, надеюсь, эти слухи до жены не дойдут. А то она мне офис в клочья разнесёт.

- Так и что будем с этим делать?

- Наплюй. Пусть болтают. А это что у тебя за лужа?

Оба они уставились на мокрое пятно на полу. И синхронно подняли головы к потолку.

Оттуда медленно капала, мягко ударяясь о ковролин, вода.

«Как вовремя, - подумала Карина, - словно специально».

В стеклянную дверь постучали.

- Иван Дмитриевич, вот вы где! Не сильно заняты? Есть вопросы по новому направлению, – позвал Гриша, заглянув в кабинет. Он сверкнул обезоруживающей улыбкой, но увидев лужу на полу, заметил: – Хотя, кажется, вопросы подождут.

- Григорий Анатольевич, позвоните арендодателю, будьте так любезны.

- Без проблем.

- Карина Игоревна, вам придётся пока переехать в ваш отдел.

- Там они уже и так друг у друга на головах сидят, - вмешался Гриша. – Пусть Карина Игоревна пока ко мне переедет. Места хватит.

Иван посмотрел на Карину многозначительно.

- Ну что ж, если джентльмен сам предлагает…

- Я помогу перенести ноутбук и документы, - тут же вызвался Григорий.

Он ловко отсоединил кабель от монитора, поднял технику со стола и понёс к себе.

Карина смотрела вслед уходящему с её вещами Грише и недоуменно моргала. Всё это было слишком подозрительно. То, что соперник понял: его хотят оттеснить от должности - Карина не сомневалась. Только никак не могла понять, какую игру он ведёт.

Иван повернулся к своей протеже.

- Так даже лучше, - сказал он, оглядывая кабинет на предмет новых течей. – Будет возможность получше узнать врага.

Через час Карина уже сидела в кабинете Гриши и вчитывалась в договор с новым клиентом. Что-то в нём было не так, смущало и раздражало, как комар в пустой комнате под утро: слышишь, как звенит, но никак не можешь найти.

- Чушь какая-то, - прошептала она одними губами.

- Сложности с контрактом?

- Да так, мелочи.

- Позволите? — спросил он, указывая на ее экран. Его голос звучал ровно, в нём угадывалась уверенность человека, который точно знает, что делает.

«Что плохого может случиться, если он заглянет в документы?» - решила Карина и кивнула.

Гриша подошёл, всмотрелся в монитор.

- Вот здесь, — начал он, выделив курсором один из пунктов, - обратите внимание на формулировку. Это потенциальная ловушка. Если клиент решит трактовать по-своему, мы можем оказаться в невыгодном положении.

- Как вам удалось найти её так быстро?

Гриша усмехнулся.

- На прошлом месте работы был случай, когда клиент ухватился за похожую формулировку и чуть не выжал из нас дополнительные бонусы.

- А здесь, — продолжил он, проматывая страницу, - нужно уточнить сроки. Без конкретики это может быть расценено как намеренная попытка затянуть процесс.

По поводу сроков Карина уже сделала пометку в своём блокноте. Но говорить Григорию об этом не стала.

- Спасибо, что помогаете.

Гриша улыбнулся.

- Мы в одной лодке. Если у компании будут проблемы, пострадаем все.

По спине Карины пробежали мурашки. Она могла бы поклясться, что эти слова прозвучали неспроста. Гриша, как и Валентина, дураком не был и тоже понял, что новая сотрудница появилась в офисе не случайно.

- Кстати, - сказал он непринужденно, и не подумав отодвинуться, когда она сохранила правки и закрыла договор, - знаете, что сейчас самое важное?

- Что? - спросила Карина, ожидая очередного профессионального совета.

- Перекусить. Я знаю одно место, где готовят отличные бизнес-ланчи. Пойдёмте?

Карина задумалась лишь на секунду. В конце концов, директор сам велел ей сблизиться с Гришей.

- Хорошо. Только быстро, - ответила она.

В ресторанчике их угловой столик у окна оказался идеальным местом для неспешного обеда.

- Борщ, жареная картошка с мясом и домашний компот из яблок, - попросил он официанта.

Еду принесли спустя каких-то пять минут, он на мгновение замер, вдыхая аромат.

- Пахнет, как в детстве – тихо сказал он, разливая компот по стаканам. - Бабушка каждое лето закатывала банки с яблочным компотом. Дома такой запах стоял…

Карина задумчиво кивнула, пробуя картошку.

- Моя бабуля раньше тоже делала компоты. И яблочное варенье. Но больше всего скучаю по пирогам.

- О, это не проблема! – оживился Григорий. – У меня потрясающе получаются пироги. Хочешь, сегодня приготовлю?

Карина уставилась на него, не понимая, что именно он имеет в виду.

- Ой, прости! Я не пытаюсь затащить тебя к себе, - извинился он и неловко засмеялся, так, что Карине стало стыдно за предположение, будто мужчина пытается уговорить её ехать к нему. – Это, наверное, выглядело так, будто я ищу предлог, чтобы заманить тебя в свою берлогу. Я имел в виду, приготовлю и завтра принесу на работу.

Карина почувствовала себя застигнутой врасплох. Будто он прочитал её мысли…

- Да я ничего такого не подумала.

- Конечно, подумала, но это моя вина. Нужно яснее выражаться, беда с формулировками. Просто рядом с красивыми девушками немного теряюсь. Кстати, ничего, что я на «ты»?

«Как же, беда с формулировками у него. Вон как ловко выцепил нестыковки в контракте. А про женщин вообще смешно».

Карина в уме тут же подсчитала количество симпатичных особ женского пола, замеченных в офисе, и мысленно сделала пометку, что нужно выспросить у коллег, не числится ли Григорий заядлым сердцеедом.

***

На следующее утро Карина вошла в офис и сразу почувствовала знакомый сладкий аромат.

По запаху, словно мышкующий лис, она прошла по коридору.

На кухне, рядом с кофемашиной, красовалась большая форма с яблочным пирогом.

- Карина Игоревна, угощайтесь. Это Гриша принёс, – сообщила Лиза, заметив её в проходе, и заговорщицки прошептала: - Раньше он никогда ничего такого не делал. Влюбился, наверное.

Карина постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

- В кого-то из офиса? – спросила она как можно более равнодушно.

Девушки переглянулись и рассмеялись.

- Да что вы! За всё время пока он здесь работает, ни на кого не обращал внимания.

- Разве что в вас!

Все, кто был на кухне, внезапно посмотрели на новую начальницу. Карина прокашлялась, не зная, куда себя деть от смущения и странного ощущения, что такого быть не должно. Просто не могло произойти. Ведь для Григория Анатольевича она прямой конкурент.

- Он всегда такой... сосредоточенный, – добавила Валентина Степановна. - Как будто работа – единственное, что его действительно интересует. Но в последние два дня прямо сам не свой.

- Ясно, - сказала Карина, взяв себя в руки. – Я, честно говоря, уже позавтракала. Так что пойду в кабинет. Приятного аппетита. И долго не засиживайтесь. Хочу сегодня с каждым обсудить обязанности, чтобы я понимала кто чем занимается…

Валентина всплеснула руками.

- Ой, Карина Игоревна, а вам не сказали? У нас сегодня экскурсия на производство. Все отделы по очереди поедут…

- Нет, - удивленно проговорила она. – А Иван Дмитриевич уже у себя?

- Был. Уехал туда минут пять назад. Разминулись. За нами ровно в девять автобус приедет. Мы пришли пораньше, чтобы дела успеть какие-то поделать перед экскурсией, а тут пирог…

- Так, наверное, мне надо ехать с вами?

- В автобусе нет мест.

- Ну стоя ведь можно?

- По правилам безопасности только сидя и пристегнувшись. У нас один упал во время движения - два перелома и иск на компанию. С тех пор только так… Но вам обязательно надо присутствовать. Собственники приедут.

- Ясно. Просто я сегодня не на машине…

- Ну позвоните Ивану Дмитриевичу.

Карина быстро набрала номер.

- Недоступен. Поеду на такси…

- На такси без пропуска вы не заедете. Да и на своей машине тоже.

От нее не укрылись многозначительные взгляды, которыми обменялись женщины. Карина почувствовала, как от злости и бессилия увлажнились глаза. На кону стояла карьера. Как могла произойти эта путаница?

Карина вдруг осознала, что догадывается, кто мог быть тому причиной, ведь сейчас все козыри были на руках у Гриши. Если он действительно всё понял, то в его интересах сделать так, чтобы новая протеже директора на эту встречу просто не попала.

Внезапно она почувствовала, будто кто-то стоит за спиной. Резко обернулась.

- Ой, простите, Карина Игоревна. Не хотел напугать. Вы пирог попробовали? – раздался у неё за спиной насмешливый голос Григория.

***

Карина зло посмотрела на того, чью карьеру пришла уничтожить. Григорий Анатольевич в открытую улыбался, словно насмехаясь над её глупостью.

Кто бы мог подумать, что ему удастся так легко провести конкурентку в первую же неделю! Директор будет рвать и метать, когда поймёт, что его протеже не приехала, и ему попросту некого представлять руководству. И пусть в этом нет её вины, но выговор она всё равно получит. А возможно, Иван Дмитриевич и вовсе подумает, не подыскать ли кандидата получше. Того, кто справится с заданием.

- Так вы пробовали пирог? – спросил Григорий.

Девушка окинула беглым взглядом свой новый коллектив.

Валентина, доедая последний кусок, стыдливо улыбнулась.

- Извините. Зато я вам на столе леденцы оставила. Племянник из-за границы привёз…

- Мне не до пирогов, - сухо ответила Карина. - Я на экскурсию не попадаю. В автобусе нет мест. И пропуска, чтобы поехать на такси, тоже нет.

Ей захотелось добавить, что он, наверное, и сам в курсе, но Гриша внезапно перестал улыбаться.

- Ничего. Пойдёмте, я знаю, как решить обе ваши проблемы.

Он развернулся и зашагал по направлению к кабинету.

Карина ещё раз попыталась набрать номер директора. Но тот снова был недоступен. И девушке не оставалось ничего, кроме как последовать за соперником.

Ещё не успев войти в кабинет, она снова ощутила в воздухе сладкий запах яблочного пирога. Тёплые воспоминания из детства, как старые фотографии, вспыхивали в памяти картинками.

- Я так и знал, что вам ничего не достанется, отложил самый вкусный кусочек. Попробуй, - предложил Гриша, внезапно перейдя на ты, и указал на треугольник пирога, лежащего у неё на столе. – И кофе я тебе взял. Подумал, на кухню будет не пробиться.

Он рассмеялся непринуждённо. Будто и не было между ними никакой недосказанности, никаких тайн и интриг.

- А что насчёт второй проблемы? – не дала увести себя от темы Карина.

- О, это вообще проще простого. Я на машине, и пропуск для транспортного средства у меня есть. Так что ты как раз успеваешь проверить почту, съесть пирог и выпить кофе.

Карина покосилась на него недоверчиво. Но запах печеных яблок так манил, что рот сам собой наполнялся слюной.

- Хорошо, - сдалась она, наконец. – Спасибо. Это… Это очень мило. Но в следующий раз не нужно покупать мне кофе и печь ради меня пирог. Это несколько…

- Навязчиво? Прости. Наверное, ты права. Но в своё оправдание могу сказать, что действовал от чистого сердца.

Карина села в кресло, запустила ноутбук, открыла рабочую почту и отхлебнула глоток из стаканчика. А затем, не отрывая глаз от экрана, откусила кусочек пирога. И как же это было вкусно!

***

Дорога показалась Карине уж слишком короткой. Всё время она украдкой поглядывала на Гришу и размышляла, как умудрилась не заметить насколько он хорош собой. Не разглядела при первой встрече. Теперь, когда узнала его получше, было даже немного грустно, что ему не достанется место директора. «Но когда-нибудь, если Иван Дмитриевич пойдёт на повышение, а я займу его место, то обязательно замолвлю словечко перед собственниками, чтобы Гришу поставили над этим филиалом», - мечтала она и сама хихикала над своими мыслями. «Обычно женщины думают о свадьбе и детях, если мужчина нравится, а не о его карьере».

Когда подъехали к проходной, Карина совсем потеряла бдительность.

Охранник в униформе вышел из будки и подошёл к машине.

- Доброе утро. Ваши пропуска, пожалуйста, – произнёс он, заглядывая в салон.

Девушка вдруг почувствовала, как напряжение снова сковывает тело.

Гриша протянул своё удостоверение, но, когда охранник повернулся к Карине, она лишь развела руками.

- На неё нет пропуска, – спокойно сказал Гриша. – Посмотрите в списках. Новая сотрудница.

Охранник покачал головой: «Без пропуска не могу пропустить. Правила безопасности».

Карина почувствовала, как внутри всё холодеет. Десятки километров от города, мобильной связи нет - телефонный сигнал отсутствовал, а мероприятие вот-вот должно было начаться.

- А не могли бы вы позвонить кому-нибудь? Пусть пригласят к телефону Ивана Дмитриевича – предложила она, открывая дверцу машины.

- Велели не беспокоить. Собственники приехали.

В голове уже складывалась картинка, как все важные встречи проходят без неё, а потом директор устраивает ей разнос...

- Вы будете проезжать или нет? – спросил охранник, обращаясь к Григорию.

Тот повернулся, посмотрев на Карину виновато.

- Тебе придется выйти из машины. Но не переживай. Это ненадолго. Я попрошу Ивана Дмитриевича позвонить на проходную.

Карина колебалась.

«Остаться в машине? Сказать, что не выйду? Со мной его не впустят… Нет, он просто бросит автомобиль здесь и пойдёт внутрь пешком. Как я могла так глупо попасться на его удочку? Лучше бы в офисе осталась! А теперь, если он не позовет директора или у того не будет возможности позвонить на проходную, я так и буду торчать здесь до окончания мероприятия?»

Перспектива ужасала. Но делать было нечего, и Карина, распахнув дверцу, вышла из машины.

- Проезжайте, - распорядился охранник, открывая ворота.

Автомобиль въехал внутрь и скрылся за зданием.

Карина проследила взглядом за охранником, вернувшимся в будку, и хорошенько выругалась про себя. В такую глупую ситуацию она давно не попадала. Да что там! Наверное, не попадала никогда в жизни!

- Может, вы проводите меня лично? Чтобы убедиться, что я не шпион? – предложила она.

- Не имею права покидать пост, - буркнул охранник недовольно.

- Синдром вахтёра, - прошипела Карина. – Нужно было вбежать, когда ворота были открыты.

Она представила, как рванула бы в сторону зданий. Как охранник догнал бы её и с позором выдворил обратно. А даже если бы сумела добежать, куда идти, она всё равно не знала – ведь была здесь впервые.

«Ловко он провёл меня, - подумала Карина. – Пирог ещё этот, будь он неладен».

Но стоило ей так подумать, как в будке охранника зазвонил стационарный телефон. Щелкнул замок на калитке, запищал, открываясь. Охранник махнул рукой.

- Проходите, проходите! Вон то здание. Как войдёте, сразу налево. Вас там встретят.

Не веря своим ушам и не дожидаясь, пока всё снова пойдёт не так, Карина побежала вперед. Туфли стучали по асфальту, разнося звон каблуков по всей площади. Добравшись до здания, она дернула дверь на себя.

- О! А вот и Карина Игоревна! Наш новый начальник отдела. Молодая да ранняя, как говорится. Очень хороший специалист. Еле увели у конкурентов! – отрекомендовал Иван Дмитриевич. – Обычно она не опаздывает.

- Карина, познакомься…

***

Как бы безумно ни начался этот рабочий день, а встреча всё же прошла хорошо. Карине даже показалось, что собственники больше общались с ней, чем с Григорием. Были тому виной её профессиональные качества или женская привлекательность, Карине было всё равно. Она выкладывалась по полной, изображая из себя акулу бизнеса. Но когда мероприятие подошло к концу, снова оказалась наедине с врагом.

Стоило выехать на трассу, Гриша обогнал автобус с коллегами и быстро вырвался вперёд.

- Так спешишь домой? – спросила Карина.

- Вовсе нет. Дома никто не ждёт. Даже кота не могу завести. Квартира съёмная. Свою купил на стадии котлована. Год ждал, когда построят, теперь ремонт. Я бы, если честно, после такого напряжённого дня в бар заехал. Только тебя отвезу…

Он вдруг повернулся к ней, со странным прищуром.

- Смотри на дорогу!

Он рассмеялся.

- Я контролирую ситуацию.

- Контролирует он! – возмущалась Карина.

Сердце так и стучало в груди, даже когда мужчина снова сосредоточится на дороге.

- Поедешь со мной в бар?

- Разве ты не за рулем?

- Оставлю на парковке. Не страшно.

Карина вдруг осознала, что колеблется, взвешивая «за» и «против».

- Соглашайся, расскажу тебе, кое-что интересное.

- Сплетни не интересуют.

- А то, как мне удалось переиграть клиента, чтобы нам не пришлось выплачивать дополнительные бонусы? – спросил он и подмигнул. – Вижу, что хочешь. Соглашайся!

«Была не была», - подумала девушка.

- Хорошо. Только недолго.

***

Бар гудел от разговоров. В приглушенном свете лица казались мягче и красивее.

Карина вертела в пальцах бокал на длинной тонкой ножке. Коктейль плескался о стенки, позвякивая льдинками. Капельки стекали по стеклу.

Она была уже достаточно пьяна. Хотя планировала выпить не больше одного бокала.

- Следующим будет коктейль… обезьяньи мозги!

- Не будет! Я вообще обычно не смешиваю алкоголь, - проговорила Карина, чувствуя, как язык начинает заплетаться.

- Ты ведь не из тех, кто боится рисковать, правда? - спросил он, улыбаясь уголками губ.

Карина чуть приподняла бровь, отставляя бокал.

- А ты проверяешь?

- Просто интересуюсь. - он наклонился чуть ближе, опираясь локтями о стойку. Его голос стал мягким, почти интимным. — Иногда люди боятся делать шаг, хотя именно это может изменить всё.

***

Пронзительный звук будильника заставил Карину проснуться. Голова болела. Во рту чувствовался отвратительный привкус выпитого накануне алкоголя, а глаза не желали открываться.

Девушка поморщилась, пытаясь вспомнить, чем закончилась вчерашняя попойка, когда вдруг над ухом раздался знакомый голос.

- Вставай, соня. Завтрак готов. Есть апельсиновый сок и кофе. Или дать тебе таблетку от похмелья?

Сердце Карины подскочило в груди.

«Этого не может быть. Это не по-настоящему. Что я вообще здесь делаю?» - мысленно простонала она и открыла глаза.

Прикрыв наготу лишь домашними брюками, над ней возвышался, довольно улыбаясь, Григорий.

«Иван Дмитриевич меня прибьет», - пронеслось в голове.

***

Гриша накинул рубашку.

- Думаю, будет лучше, если мы не станем афишировать происходящее на работе, - сказал он.

Ещё вчера Карина бы рассмеялась ему в лицо! Она окинула бы его презрительным взглядом и сказала бы, чтобы не думал о себе слишком много, и что эта близость ночью говорит не о том, какой он красавчик, а только о том, как много она выпила.

Но губы сами сложились в глупую улыбку.

- Сделаем вид, что ничего не было, - пролепетала она, подобрав с пола один чулок и оглядывая комнату в поисках второго.

Гриша не спеша стянул его с люстры, заставив Карину залиться краской.

- Ты очень хороша, когда стесняешься, - проворковал он, возвращая чулок.

Девушка выхватила его и попыталась быстро натянуть, но руки не слушались.

- Позволь, я…

Григорий встал на одно колено и так ловко надел его, будто занимался этим по утрам каждый божий день, сразу после чистки зубов. И самым ужасным во всей ситуации было то, что Карине это понравилось.

«И почему я думала, что он не в моём вкусе», - вдруг промелькнула в голове мысль.

- Так мы договорились? – переспросил Гриша.

- От меня никто ничего не узнает, - ответила девушка.

В офис она приехала на такси. Григорий Анатольевич любезно вызвал его, прежде чем поспешно укатил на работу, чтобы успеть до утренних пробок.

Карине же избежать их не удалось. И теперь она кралась по коридору, словно вор. И, конечно, по закону подлости не могла не попасться на глаза кому-нибудь из неравнодушных коллег.

- Ой, Карина Игоревна, вы как будто не дома ночевали! М-м-м-м, кажется, у вас личная жизнь наладилась? – выдала Валентина и осеклась: - Ой! Не моё это, конечно, дело.

- Наладилась, - пробурчала Карина и прошмыгнула в кабинет.

Гриши там почему-то не было. Зато не прошло и минуты, как в дверях появился Иван Дмитриевич. Он вошёл, выбивая каблуками пыль из ковролина. Строго посмотрел на неё, едва не выдыхая через ноздри дым, словно дракон.

- Ну и что это за демарш? – спросил он. – Высокое руководство в городе, а ты мало того, что опаздываешь, так ещё и пришла, как с попойки. Если не хочешь получить должность – так и скажи, я найду кого-то другого и не буду тратить на тебя время.

- Иван Дмитриевич, это случайность…

- А вчера?

- Не внесли в списки. Меня даже в известность не поставили.

Директор посмотрел на носки своих натертых до блеска кожаных туфель.

- Ну, тут моя вина. Замотался, - признал он. – Но считай, что это предупреждение. Сегодня пришлось просить Гришу развлекать их. Это вообще не в наших интересах.

- Я понимаю, - виновато сказала Карина.

- Ну всё, работай. На обед идём вместе. И приведи себя в порядок!

Он вышел.

Карина взяла со стола карамельку, развернула, сунула в рот. Потерла виски. Монитор перед глазами расплывался, голова нещадно болела.

- Ничего, нужно продержаться всего один день, - успокоила она себя и достала из сумки косметичку.

***

С того дня, хоть раньше это и казалось невероятным, Карина начала жить у Гриши. Она не переехала полностью, но небольшая сумка с вещами уже перекочевала в его спальню.

- Не хочу ехать на работу, - пожаловалась девушка, потирая виски.

- Опять болит голова?

- Ещё нет, но как только переступлю порог кабинета, снова начнётся.

- Может, ты взяла на себя слишком много? Столько обязанностей…

- Бывало и посложнее. Не думаю, что с этим связано.

- А мне кажется, тебе нужно чаще отдыхать. Я ни на что не намекаю, но, может, тебе сменить работу?

- Не знаю, - вяло ответила Карина. – Наверное, ты прав.

В последнее время все мысли её были далеки от офиса с его интригами, клиентами и начальством. Хотя Карина всё ещё старалась не ударить в грязь лицом перед Иваном Дмитриевичем, но делала она это из последних сил. Стоило переступить порог офиса, как начинала раскалываться голова, зрение затуманивалось, мысли путались. Однажды отпросилась на пару часов, сходила к окулисту и неврологу. Но оба врача никаких отклонений не обнаружили. Было странно, что все симптомы исчезали, как только она выходила с работы.

- Может, поработаешь из дома? – предложил Гриша.

- Нет. Иван Дмитриевич не оценит.

- Ну хорошо. Тогда одевайся быстрее. Не хочу опаздывать.

Через двадцать минут они уже подъезжали. Гриша снизил скорость и свернул, не доезжая до перекрестка.

Чтобы не выдавать себя, Карина выходила из машины за углом соседнего здания. Вечером дожидалась Гришу там же. Но офис – это место, где люди проводят слишком много времени, и тайное быстро становится явным.

Она дождалась, когда автомобиль Григория скроется из вида, и зашагала на работу одна.

Едва поравнялась с дверью на кухню, почувствовала напряжение.

Валентина подскочила к ней.

- Карина Игоревна, хотите леденцов?

- Не хочу.

- А вы всё равно возьмите. Помогает от стресса.

Она достала из кармана горстку и сунула Карине в руку.

- Не припоминаете, в последнее время ничего такого не происходило, из-за чего у вас могли бы быть проблемы?

Девушка машинально убрала конфеты в сумку и сглотнула подступивший к горлу комок.

- Не припоминаю. А что случилось?

- Вас Иван Дмитриевич искал. Злой, как чёрт…

Но договорить она не успела.

- Карина, ко мне в кабинет! Через пять минут, пожалуйста, - рявкнул директор, словно из-под земли выросший перед ними.

***

- Я надеюсь, это неправда? – строго спросил он, стоило ей закрыть за собой дверь.

Директор сидел за своим массивным столом, его пальцы нетерпеливо постукивали по деревянной поверхности. Карина замерла напротив, чувствуя, как каждое слово отражается эхом боли в её голове.

- Не знаю, о чем ты.

- Странно. А весь твой отдел знает, - съязвил Иван Дмитриевич. – Карина, я просил тебя подобраться к нему поближе, а не спать с ним. Нет, если это ради дела, то я ценю твоё рвение…

- Весь отдел?

- На самом деле, в курсе уже весь офис. Иринка доложила.

Он кивнул на дверь, за которой осталась сидеть секретарь.

Карина молчала, сжимая руки в кулаки. Иван Дмитриевич был прав: она зашла слишком далеко.

- Я, правда, не знаю, как это вышло, - начала оправдываться она. – Он даже не в моём вкусе. Я вообще не собиралась ни с кем встречаться, пока не получу эту должность. Интрижки на работе не в моём стиле, ты же знаешь…

- Знаю. Поэтому и хочу понять, что происходит. Ты всё ещё на моей стороне?

- На своей собственной. Я хочу эту должность…

- Ну что ж. Ты девочка большая. И в этой ситуации всё равно уже ничего не сделать. Сроки поменялись. Знаешь, что через два дня будет корпоратив на озере? Или опять ничего не слышала?

Карина покраснела. За всю карьеру она никогда не поступала настолько необдуманно. Даже когда была моложе. Ей вдруг стало невыносимо стыдно. Не перед Иваном Дмитриевичем – перед собой: и за свои беспомощность и растерянность, за опоздание на экскурсию по производству, и за тайные свидания, и за позорные прятки, чтобы коллеги не заметили. Она будто внезапно очнулась от долгого сна. И теперь не понимала, что делает в этих странных отношениях. Почему так запустила все рабочие процессы и как вышло, что амбиции ушли на второй план. Будто это была какая-то другая Карина, её полная противоположность. Отражение из зазеркалья.

- Прости, что подвела тебя. Я исправлю ситуацию. Сделаю всё, что в моих силах. Личные отношения мне не помешают. Если будет нужно, я его по стенке размажу и проглочу со всеми потрохами.

- Вот это моя девочка. Вот теперь узнаю… Собственно, вызвал я тебя не для того, чтобы распекать. Честно говоря, у меня плохие новости. Мы уже ничего не успеваем сделать. Меня переводят через две недели.

- Так быстро?

- Да. Долгая история. Но, в общем, ты ещё можешь произвести приятное впечатление.

- Я сделаю всё, что нужно.

- У тебя два дня. На корпоратив приезжают собственники. Вообще-то, на нём и объявят о смене руководства. Подготовь презентацию. Для тебя это последний шанс показать себя, твою стратегию развития клиентского сервиса. Без лишних эмоций.

- Поняла, — ответила она уверенно. - Я подготовлюсь.

***

Пух летел с тополей. Карина смотрела в окно автомобиля, про себя повторяя текст презентации. Их машина пронеслась мимо здания городского суда с часами на стене. Электронный циферблат переключился с температуры в двадцать пять градусов по Цельсию на время. Двадцать минут двенадцатого.

- Поторопись, мне нельзя опаздывать, - попросила она.

- Из-за доклада? Ты же понимаешь, что это не олимпийские выступления.

Карина сжала кулаки. Она просто не понимала, как умудрилась сболтнуть Грише про своё выступление. Ей и нужно-то было продержаться два дня. Но вчера ночью она была просто Мата Хари наоборот. Выдала все секреты.

- Что молчишь? Дуешься? Тебя опять высадить подальше или вместе заедем на территорию турбазы?

Карине показалось, что Григорий сегодня тоже чересчур возбуждён.

- Заедем вместе.

- Решилась наконец всем рассказать? Думаешь, Иван Дмитриевич одобрит?

- Все и так уже знают, - бросила Карина.

В отражении стекла ей показалось, что Гриша усмехнулся в ответ. Но вместо того, чтобы разозлиться, она залюбовалась его лицом.

***

Турбаза встретила прохладой, принесённой ветром от воды, и мягким шуршанием листвы над головами. Карина волновалась: сегодняшний день должен был стать решающим. Презентация перед собственниками — это её последний шанс показать себя.

- Я пойду пока осмотрюсь, - сказал Гриша.

Справа раздался знакомый голос:

- О! Ты уже здесь?

Обмахиваясь маленьким цветным веером, к ней подошла Ирина.

- Иван Дмитриевич там?

- Да, развлекает гостей. Меня отправил встретить тебя и сказать, чтобы скорее шла к сцене. Хотят начать пораньше.

Карина от волнения раскраснелась, стало трудно дышать, и даже ветер с озера не спасал. Она начала обмахиваться руками.

- Вот, возьми! - Ира протянула Карине свой веер. — Возьми, говорю.

Карина хотела отказаться, но Ира не дала ей такой возможности.

- Один шаман мне заговорил его на удачу. Тебе сейчас это точно нужно.

Карина удивлённо посмотрела на неё, но веер взяла. Раскрыла и обмахнулась.

Стало легче. Мысли немного прояснились.

- Спасибо.

- Потом поблагодаришь. Идём скорее! – позвала Ирочка и побежала вперед.

Карина спешила за ней, кивая на ходу встречающимся на пути коллегам.

Иван Дмитриевич уже выглядывал её. Даже здесь он был одет презентабельно. Только расстегнул верхнюю пуговицу и закатал рукава рубашки.

- Карина Игоревна? Растёте в моих глазах. Где ваша презентация?

Девушка сложила веер и сунула в карман легких льняных брюк.

- Минутку. Вот она.

Карина подошла к ноутбуку, скромно стоящему в уголке на стуле перед большим экраном.

Вставила носитель в разъём, и сердце пропустило удар. Она беспомощно оглянулась на Ивана Дмитриевича, не зная, что делать дальше.

Флешка была пуста. Ни единого файла. Ни следа презентации, которую она так тщательно готовила. И такая же пустота в голове.

Карина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Вытащила и снова воткнула флешку, мысленно прокручивая события последних часов. Перепутать что-то она не могла: достала её из своего ноутбука и убрала в сумочку - это она помнила железно.

- Что-то не то с флешкой. Или с ноутом. Моей презентации нет, - тихо сказала она директору, стараясь не сорваться в истерику.

Постепенно в висках снова начинало стучать, как бывало теперь всегда, когда она приходила на работу.

- Иван Дмитриевич, когда начинаем? Игорь Валентинович просил поторопиться. У них сегодня самолёт, а он ещё хотел… - заговорила Ирочка.

- Да, да, я помню!

- Что у вас тут происходит? – раздался голос Гриши.

Он подошел неторопливой походкой, встал рядом с озабоченным видом.

- Я тоже подготовил презентацию. Узнал, что Карина делает. Подумал, вдруг нужно будет потянуть время…

- Запускай, - зло сказал Иван и двинулся по направлению к затенённым скамейкам, где уже ожидали представления главные зрители.

Карина наблюдала за тем, как безжалостно Гриша отсоединяет её носитель и вставляет свой. Точно такую же флешку.

«Нет, это невозможно, — думала она. — Он же не мог... Когда бы он успел, если только не…»

И чем больше она размышляла, тем очевиднее становилось: он сделал это. Иначе быть не могло.

Гриша стоял рядом с проектором, уверенный и спокойный, когда на экране появился первый слайд её презентации.

Карина почувствовала, как внутри всё перевернулось. Это, действительно, была её работа.

Суровый взгляд Ивана Дмитриевича. Насмешливый – Григория. Собственники, рассматривающие слайды её презентации…

Земля ушла из-под ног. Карину вдруг затошнило, и она опрометью бросилась прочь.

Девушка бежала, пока не достигла воды, а затем перешла на быстрый шаг и двинулась по тропинке вдоль озера.

Навстречу выскочил сотрудник турбазы.

- Там дальше не наша территория!

Карина только отмахнулась, понимая, что стоит сказать хоть слово – разрыдается.

Она шла по тропе, ведущей один леший знает куда, пока дорожка не побежала под уклон и не привела её прямиком к реке.

Девушка спустилась к воде. В кустарнике к коряге, торчащей из воды, была привязана лодка.

Карина подошла ближе. Огляделась. Вокруг ни души. В лодке лежит весло, а чтобы отвязать, нужно просто скинуть верёвку. Не думая, она быстро сняла туфли, закатала штанины, сняла петлю, толкнула суденышко от берега, и запрыгнула в лодку.

Весло так и осталось лежать на дне. Течение потащило её вперёд. Над головой щебетали птицы. Воздух звенел от поднимающейся жары.

Карина легла, задрав ноги на бортик и уставившись в небо. Белые полоски перистых облаков тянулись поперёк.

Здесь не было ни Гриши, ни Ивана Дмитриевича, ни коллег, ни высокого начальства. Только тихий плеск воды о борта. Она прикрыла глаза, слушая звуки природы, и даже задремала на мгновение, когда вдруг лодка со стуком ударилась обо что-то и, закачавшись, развернулась боком.

Карина испуганно завозилась. Ноги затекли и не слушались.

- Нынче гости приходят с неожиданной стороны, - проговорил кто-то у неё над головой. – Ну то и понятно: Силы привели, сама бы не явилась.

Девушка наконец справилась со своими конечностями и приподнялась в лодке.

- Здравствуйте. Вы кто?

- Я – та, кто может тебе помочь из беды выпутаться. Агафья меня зовут.

***

Над головой шумел лес. Речная вода плескалась о дно лодки, деревянный борт гулко бился о ствол поваленного деревца. Агафья стояла, опираясь на грубо обтёсанную деревянную палку. Подол её длинной юбки измаран землёй, голова покрыта белым платком.

- Я была на турбазе выше по течению. Наверное, уснула в лодке. Мне теперь нужно как-то добраться до города обратно. Не подскажете дорогу?

Агафья, опершись о посох, протянула руку. Карина ухватилась, поднялась и выскочила из лодки. Ведунья же развернулась и зашагала прочь от реки.

- Здесь где-то недалеко жильё есть? Место выглядит глухим, - заметила девушка, семеня за ней по тропе.

- Деревня недалеко. Но места здесь лихие. Через лес туда ходить не стоит.

- Лихие?

- Духи этого места не любят чужаков.

- Вы в такое верите, да? Одной моей коллеге это понравилось бы, - сказала Карина и похлопала по карману. - Она тоже верит. Веер мне дала, шаманом на удачу заговорённый…

Кроны деревьев над головами покачивались от ветра. Солнечные зайчики скакали по тропе, играя в салочки.

- И ты поверишь, когда поймёшь, что не случайно в чужую постель попала - ответила Агафья, и девушка от неожиданности остановилась. Затем ускорила шаг, пытаясь догнать спутницу, но тут же запнулась, налетев на корень сосны, торчащий посреди тропы.

- Спотыкаешься оттого, что ноги путами стянуты, - продолжала говорить женщина, и Карине пришлось бегом нагонять её, чтобы не пропустить ни слова. – Кто-то не даёт тебе идти своей дорогой. Над головой всё черным черно. Оморочили, чтобы не понимала, что делаешь, чтобы сама на себя не похожа была. Ты же с детства рассудительная, а теперь такие глупости делаешь, что сама диву даешься.

У Карины по спине прошёл озноб. Слишком уж слова незнакомки попадали в цель.

- Думаете, меня чем-то отравили?

Спросила, а сама себя мысленно отругала за доверчивость. Но всё же что-то внутри подсказывало, что к словам этой странной незнакомой женщины прислушаться надо.

- Можно и так сказать. Только не обычная то была отрава. А воли и разума лишающая.

- Это что? Какие-то психоактивные вещества?

- Что тебе толку от того, что я скажу? Всё равно не поверишь.

- А вы скажите и посмотрим.

- Приворот на тебе лежит.

Карина рассмеялась. Но смех прозвучал в этом лесу неестественно и наигранно.

- Мешаешь ты кому-то. Пришла и все планы порушила, - не обращая на неё внимания, продолжила Агафья.

И Карина вдруг осеклась.

- В общем-то так и есть. И веду себя странно. И мысли всё время путаются. И в компанию пришла, чтобы не дать одному человеку кресло директора занять. Перечеркнула его повышение своим появлением.

- Вот-вот… С тех пор, как пришла, неудача за неудачей, с делами не справляешься, сама на себя не похожа…

Карина хотела возразить, но не заметила ветку, и та больно царапнула её по лицу.

- Ай!

- Вот и я говорю, неудачи сыплются. Крадут твоё везение. Всё, что тебе предназначалось, из рук уплывает. Пока ты свои мысли собрать не можешь, за спиной кто-то всё уже решил, за ниточки кого нужно подёргал.

Карина потёрла щеку ладошкой.

- Знаете, тут вы правы, я не верю во всякое такое. Но вся эта история с Гришей, и правда, какая-то странная. Я на руководящей должности не впервые. Иван Дмитриевич, мой нынешний директор, меня как раз и продвинул. Увидел, что я из всего коллектива самая амбициозная. Я за три месяца закрыла те задачи, которые мои коллеги не могли решить весь прошедший год. И когда он ушёл в другую организацию, ему понадобился свой человек - первым делом про меня вспомнил. А теперь я, и правда, с элементарными вещами справиться не могу. Если бы знала, что так будет, не согласилась бы, не стала бы подставлять его. Он на меня рассчитывал, а я…

- Себя не вини. Глаза тебе закрывают, руки связывают.

- Может, я просто влюбилась? Говорят же, что любовь делает людей дураками. Может…

- Это не любовь, - безапелляционно отрезала Агафья, не подумав даже обернуться. – Говорю же, окормили тебя. Приворот сделан. Да оморочки. Да крадник. Оттого с тобой беды одна за другой случаются.

- Я же сказала, что не верю во всё такое.

- Это беда поправимая. Порченные люди к могиле близко, потому и видят то, что другим недоступно, - сказала Агафья и резко развернулась. – Сейчас и ты увидишь. А ну замри.

- Вы чего?

Карина испуганно попятилась.

Агафья быстро подошла к ней, схватила её за запястье.

Девушка хотела отдернуть руку, но не смогла. Только и в силах была глазами хлопать. Будто парализовало.

- Тихо стой и гляди, куда мой посох укажет, - спокойно проговорила она.

Сама обошла Карину сзади, закрыла глаза рукой и только между пальцев оставила тонкую щелку. Оторвала от тропы палку, повела в сторону.

Карина против воли проследила за концом посоха и вдруг обмерла. Если бы могла закричать – вопила бы во всё горло. Там впереди, в том месте, куда указывала Агафья, кто-то стоял. Сначала Карина понять не могла, что с этим человеком не так, а когда поняла, затряслась от страха. Огромный, с руками, что грабли, бородатый мужик подпирал сосну едва ли не под самую крону. Спутанные волосы полны травы и иголок. Гнездо воронье на плече. Глаза огромными бельмами уставились прямо на неё.

Карину затошнило. Она задышала часто.

- Что? Увидела хозяина лесного?

Агафья сомкнула пальцы, закрыв обзор, а когда убрала ладонь, в лесу меж деревьев уже никого не было.

На глаза Карины выступили слёзы.

- Веришь теперь?

- Что… что это такое? – дрожащим голосом спросила девушка.

Она словно в ночной кошмар среди бела дня попала. Двигаться уже могла, но и шагу ступить не смела.

- Бояться не нужно. Нам он вреда не причинит.

- И что мне со всем этим делать? – тихо прошептала Карина, чувствуя, как волосы на голове шевелятся.

- Порчу снимать нужно. Иначе видеть начнёшь и не такое, а потом и в могилу сойдёшь.

Карине стало жутко. И даже светлый летний день показался зловещим. Солнце вдруг потускнело, ветер, снующий в кронах, завыл тоскливо.

- Пойдём, - позвала Агафья и снова пошла вперед.

Девушка шла за ней, стараясь не прислушиваться к похрустыванию мелких веточек за спиной.

Тропинка петляла, пока не вывела их к небольшому деревянному дому. Ведунья по-хозяйски осмотрела двор и жестом пригласила войти.

Внутри было темно и прохладно, воздух пах травами и старым деревом.

Хозяйка уверенно прошла к столу, придвинула ближе подсвечник с тонкой восковой свечой. Достала из кармана коробок спичек, чиркнула, и огонь ожил, освещая комнату мягким, колеблющимся светом. Затем опустилась на стул, жестом указав Карине сделать то же самое.

- Смотри на пламя свечи, - велела она.

Карина наклонилась вперёд, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще. Огонь мерцал, отбрасывая причудливые тени на стены, и в какой-то момент ей показалось, что пламя стало ярким, почти ослепительным.

- Близко подобрался твой враг. — проговорила Агафья, прищурившись. - Много подлостей делает. Себе дорогу расчищает.

Карина слушала внимательно, боясь упустить хоть слово.

Ведунья продолжала смотреть на огонь, её лицо казалось высеченным из камня — неподвижное, сосредоточенное.

- Человек хитрый. И колдовства не чурается. Знает, как судьбу в руки взять и на пользу себе обернуть.

Карина встревожилась и почувствовала, как холодок пробежал по спине.

- Стелет мягко, намерения свои в красивую обертку заворачивает, да внутри яд.

- Это… Гриша? — неуверенно спросила Карина. – Это он расчищает себе дорогу?

Вспыхнули в памяти моменты, когда-то казавшиеся милыми: как угощал её кофе, готовил для неё яблочный пирог.

Да и кто ещё мог сделать приворот?

Агафья покачала головой.

- Посмотри сюда, - велела она и подвинула Карине миску с водой.

В ней, как в зеркале, отражалось лицо Карины.

- Ничего не вижу.

Девушка не понимающе посмотрела на ведунью.

- Вглядись внимательнее.

Карина снова уставилась на воду, моргнула, и вдруг отражение поплыло. На гладкой поверхности вдруг проявился из теней и бликов женский силуэт.

— Там женщина!

- Узнаёшь? Понимаешь, кому дорожку перешла? У кого из рук без страха брала окорм?

Карина замерла, её сердце пропустило удар. Она узнала. Того, кто проводил экскурс в работу! Того, кто улыбался в лицо, кто подсказывал по-матерински. Память услужливо напомнила о милых разноцветных леденцах.

— Валентина… — прошептала Карина, словно сама себе не веря.

Агафья кивнула. Тени на стенах вздрогнули.

- Давно себе это место готовила. И с магией любовной уже знакома. До тебя уже в одну судьбу вмешалась.

- Татьяна… Она не так давно замуж вышла и в декрете теперь! Валентина как раз её замещала. А как же Гриша. Не похоже, что на нем тоже есть приворот, - возразила Карина.

- Как бы она ни старалась, а подсунуть ему заговоренную еду не выходило. Сам не колдует, не дано. Но по крови сила имеется. Защитники есть у него. Уберегли.

- Он и правда никогда не брал у неё ничего. Но как же презентация? – спросила Карина и спохватившись, пояснила. – Он мою работу украл.

- Лёгких путей ищет. Не в колдовстве его грех, а в том, что ради цели ничем не погнушается.

- Значит, он просто воспользовался тем, что Валентина меня к нему… Как же противно!

Карина потёрла виски.

- Выходит, все мои чувства… не настоящие?

- Как и мысли.

- Я действительно стала думать о том, что эта должность не для меня… Что мне теперь делать? Помогите вернуть всё как было!

Агафья тронула её за плечо, словно убаюкивала её печаль.

- На пепелище жилья не строят, - сказала она.

- Значит, ничего нельзя сделать? Совсем? А Валентина? Неужели она останется безнаказанной?

- Захочешь наказать, только разозлишь. Нужна тебе эта война?

- Не нужна, - тихо откликнулась Карина. – Видимо, эту войну я проиграла.

***

Лето подходило к концу, но на улице всё ещё стояла жара.

В кафе на веранде жужжал, как огромный жук, вентилятор. Стайка девушек сорвалась с мест, щебеча.

- Теперь он будет вести этот проект. Я займусь новым, - объясняла Карина коллеге, двигаясь к выходу, когда ее взгляд вдруг выхватил знакомое лицо.

Она обернулась.

- Ира?

Перед ней стояла, смущаясь, бывшая секретарша Ивана Дмитриевича.

- Идите, девочки, я догоню, - сказала Карина коллегам. – Здравствуй. Ира, я ведь так и не поблагодарила тебя за тот веер.

- Да ладно, пустяки.

- Этот твой веер мне жизнь спас. Я теперь всегда его ношу с собой. Но думаю, теперь настала пора вернуть.

Карина быстро сунула руку в сумочку и выудила оттуда тот самый китайский веер.

- Ой, думала ты шутишь! Я так рада, что мы увиделись! Ты так внезапно уволилась, Иван Дмитриевич ушёл, про тебя ничего не слышно было. Я переживала.

- Ну, у меня всё теперь очень хорошо. Меня позвали на ту же должность, где раньше работала, ещё и зарплату накинули. Не справилась моя замена с обязанностями. А у вас как?

- Ой, Карина, что у нас творилось! Гришу ведь почти утвердили, но Валентина предоставила какие-то документы Показала, что он там свои махинации с договорами проворачивал, откаты брал. И как ей только всё это удалось?! В итоге её директором и поставили. Представляешь?

- Значит, у вас там теперь тоже всё хорошо?

- Ну как сказать… Девчонки по секрету говорят, исполнитель она, конечно, хороший. А вот с руководящей должностью не справляется. Ходят слухи, что на это место собственники своего ставленника готовят. Сынок чей-то. Университет как раз заканчивает. Выходит, вовремя ты уволилась, - сказала она и сдула с лица чёлку, упавшую на глаза. – Валентину, конечно жалко. Она так радовалась. Да ещё и ноги…

- Ноги?

- Да. Отнимаются. Всех врачей обошла, никак причину найти не могут.

Она вдруг глянула на маленькие наручные часики.

- Ой, побегу. Перерыв заканчивается. Валентина не любит, когда опаздывают.

Карина проводила её взглядом и, выйдя из кафе, зажмурилась от яркого солнечного света. Знойное лето звенело в проводах, шумело зелёной листвой, стрекотало на цветочных газонах. Жизнь шла своим чередом.

Проделки тёщи

Голуби на парковке устроили драку перед его автомобилем из-за куска хлеба. Стёпу передёрнуло. В памяти возникли сцены утренней ссоры с Галей. Из-за каких-то полотенец чуть до драки не дошло.

- Я тебе сто раз говорила! Сложил пополам и потом свернул, чтобы два сгиба было, - раздраженно шипела его невеста.

- Галь, ну что ты начинаешь?

- Я начинаю? Это ты полотенца и постельное бельё всё одной кучей в шкаф затолкал!

- Ну ты же сама просила убрать с сушилки!

- Я просила, чтобы был порядок! А ты убрал бардак в одном месте и развёл в другом! Я ведь не прошу тебя гладить их или складывать уголок к уголку! Ну элементарно сделать так, чтобы, потянув за одну вещь, не вытащить всё содержимое шкафа можно было?

- Ты мне из-за каких-то простыней будешь теперь мозги делать?

- Мы живём вместе! Я имею право жить в человеческих условиях, а не в бомжатнике, или нет?

- А я имею право после работы отдохнуть, а не складывать полотенца пополам, а потом ещё с двумя сгибами? Я мужик, а не золушка! Вещи чистые? Чистые! Не нравится – делай сама!

От воспоминаний о безобразной сцене Степан передёрнул плечами.

- Что ты Стёпушка не весел, буйну голову повесил? – пропела Ольга Ивановна.

Эта милая женщина жила в соседнем подъезде, прямо за стенкой его съёмной квартиры.

- Да так, задумался.

- С девушкой поссорился? – с сочувствием спросила соседка. Стёпа понял по её участливому взгляду, что та слышала утренний скандал. – Ничего, милые бранятся – только тешатся. До свадьбы ещё всё наладится.

- Не уверен, что это так.

- Да не переживай. Ты вон какой видный парень. Работящий, перспективный, добрый, надёжный. Может, твоя судьба ещё тебя не встретила. Будь я на двадцать лет помоложе, сама бы тебе предложение сделала.

- Да ладно вам, Ольга Ивановна…

- Чистую правду говорю! Думаешь, много таких мужиков, которые могут поговорить с женщиной по-человечески? Вот как мы с тобой сейчас. Мой-то муж женщин и за людей не считал. Что не спросишь – один ответ: «Ты всё равно не поймёшь». Потому он теперь и бывший! Разговаривать друг с другом нужно. В этом и есть секрет семейного счастья.

- Если бы вы могли этому научить мою жену! – вздохнул Степан. – Она вообще ничего обсуждать не хочет. Только орёт.

- А ты будь с ней помягче. Женщине не нужно доказывать, что ты сильнее. Ей нужно доказать, что ты на её стороне! Скажи, что любишь. Подойди, обними.

К дерущейся стае голубей подскочил воробей. Покрутил головой, проворно схватил хлебный мякиш и упорхнул, оставив драчунов без завтрака. Стимул топтаться перед машиной Степана у голубей сразу пропал, и они единым организмом вспорхнули вверх.

- Спасибо за совет, Ольга Ивановна. Мне пора бежать. А то опоздаю.

***

Букет красных альстромерий притягивал взгляды прохожих. Стёпа спешил домой, представляя, как войдёт в квартиру, скинет обувь и, не снимая ветровки, пройдёт на кухню. Галя наверняка не оторвёт взгляда от плиты, сердитая из-за прошлой размолвки.

Он открыл двери своим ключом и переступил порог. Но готовкой в доме и не пахло.

Галя вышла из ванной тут же уперев руки в бока.

От того, что задумка пошла не по плану, Стёпа растерялся на мгновение, но тут же собрался с мыслями выставил цветы перед собой.

- Я так понимаю, это извинения за то, что утром опять побрился и оставил волосы по всей раковине? – начала Галина тем самым тоном, от которого у Стёпы сводило челюсть, как от звука железа, царапающего стекло.

- Нет, это знак того, что я тебя люблю, - из последних сил сквозь зубы проговорил он. – А утром я просто очень торопился, потому что кто-то опять занимал ванную целый час! – выпалил Стёпа, но тут же спохватился. - Но я сейчас же пойду и уберу за собой.

- Уберёт он! Поздно! Я уже всё сделала сама. Или ты думал, я буду в загаженной раковине руки мыть и ждать, пока ты вернёшься?

- Всё, Галя. Ну вымыла и вымыла. Молодец. Что из этого трагедию-то делать? Вот, возьми цветы и поставь в вазу.

- В вазу? А ты её купил? У нас вазы никогда не было!

- Ну в кружку поставь, в банку. Заткни слив в своей чистой раковине, набери воды и положи их туда в конце концов. Я тебе твою долбаную вазу завтра куплю!

- Ты думаешь один раз принёс цветы и всё? Лучший мужчина на свете? – заверещала Галина на ультразвуке. – Ты весь такой хороший, думаешь? Один раз притащить букетик и я могу! А ты попробуй за мужиком-неряхой каждый день поубирай! И я посмотрю, нужен ли тебе будет букетик один раз в сто лет!

- Хочешь сказать, я ничего не делаю? Да я задолбался выслушивать твою вечную критику! Это криво сложил. То не на место положил!

- А я задолбалась за тобой всё переделывать! Какие могут быть дети, если ещё и с тобой нянчиться? Всё, Стёпа! С меня хватит.

Она со злости выхватила букет у него из рук и швырнула на пол. Несколько лепестков осыпалось яркими алыми пятнами.

- Галь, ты чего?

- Я – ничего! Я переезжаю к родителям!

***

Утром Стёпа проснулся и первым делом повернулся к окну. К той стороне кровати, где обычно спала Галина.

Подушка осталась не смятой. Да иначе и быть не могло. Ещё вчера после громкой ссоры она побросала в чемодан самое важное, вызвала такси и уехала в ночь. Ванная была свободна. Никто не запирался в ней на сорок минут, никто не бегал по комнатам в поисках своих помад, ключей, серёжек. Никто не зудел: «Ты опять полночи храпел», «Не надевай эту рубашку» и «Ты снова забыл убрать колбасу в холодильник».

Стёпа закинул в рот кружок заветренной нарезки.

- Подумаешь, ночь полежала не в холодильнике, - зло бросил он в пустоту квартиры, перешагнул увядший букет и поспешил на работу.

День явно собирался быть солнечным. На пронзительно голубом небе ни облачка.

Обычно в такие дни настроение у Степана улучшалось само собой. Но не в этот раз.

Пусть ссоры с невестой его уже порядочно вымотали, пусть, когда она хлопнула дверью и он остался в пустой квартире один, даже испытал облегчение, но всё же… Галю он любил. Ещё помнил, как током по всему телу пробегали нервные импульсы от одного случайного касания рук на первом свидании.

Это утро на работе встретило Стёпу тишиной, кислой и густой, как несвежее молоко. Раньше он никогда не приходил в мастерскую так рано. Уже и забыл каково это, когда звуки станков не перекрывают собственные мысли. Он стоял у покрытого пылью окна, сжимая в руке кружку, и смотрел, как солнце медленно выползает из-за серых панелей новой высотки, построенной год назад. Жилые районы уже вплотную подобрались к промзоне.

Дверь ангара открылась, и внутрь просочился тощий как жердь Серёга.

- Стёп, сегодня шляпа с поставками. Бук привезут только завтра вечером. Там ремонт дороги на трассе - всё стоит. Так что предупреди заказчиков, что у нас сроки сдвигаются, и езжай домой.

- А ты?

- Отшлифую детали и тоже домой.

Степан огляделся. В мастерской всегда было чем заняться. Что-то смазать, где-то прибрать. Галя столько раз просила его взять выходной. Но это была не просто работа, это было его увлечение, его страсть. Галина не раз в шутку называла мастерскую его любовницей. Но теперь то, что раньше приносило радость, больше не вызывало трепета. Стёпа поставил кружку на кофейный столик из дуба. Самый первый сделанный его руками от и до. И вышел из ангара, не оглянувшись.

Дорога до дома промелькнула, как один кадр. Он даже не заметил, когда успел проехать половину города. Словно был в трансе.

Ещё издали Стёпа заметил у подъезда на скамейке Ольгу Ивановну.

В этот раз она была не одна. Девушка в яркой оранжевой куртке сидела рядом с ней и, активно жестикулируя, о чем-то спорила.

Стёпа подошёл ближе. Не для того, чтобы подслушать их разговор. Но не услышать он не мог.

- Я знаю, что ты мне говорила, мама. Но раньше он никогда так себя не вёл. Я не знаю, что на него нашло.

- А я знаю, - ответила Ольга Ивановна. – Твой Артём всегда таким и был. Просто строил из себя хорошего парня до поры до времени. А теперь показал свою натуру.

- Ну и что мне делать?

- Ну а что делают, когда избавляются от балласта? Радоваться! – заключила соседка.

Степан хмыкнул, не сумев сдержать неуместный смешок.

Женщины тотчас развернулись к нему.

- Ой, Стёпушка! Здравствуй, сосед! А ты чего не на работе? Зря я тебя что ли работящим назвала? Сглазила?

- Да нет, что вы, Ольга Ивановна. Просто оказалось, что сегодня у меня выходной.

- Ну вот! – обрадовалась она. – Надо же, как славно! А у меня как раз дочка приехала. Тоже вон с женихом поругалась.

- Да никакой он мне не жених. Предложение он так и не сделал.

- Теперь уж не важно! Вот, познакомься со Степаном. Такой мужчина хороший. И тоже несчастлив в любви.

- Мама! – одернула соседку девушка. Но ту уже понесло:

- Ты Стёпушка, раз всё равно не занят, сводил бы мою Алиску в кино. Как раз оба бы развеялись. А то невозможно слушать её стоны.

- Да у меня ещё дела…

- Ну какие дела? Дома по своей невесте вздыхать?

Стёпа замялся. В голове промелькнули Галины слова: «Ты думаешь, один раз принёс цветы и всё?»

— Да ну, Ольга Ивановна… Не до кино сейчас.

— А до чего? До того, чтобы по углам плакать? — фыркнула соседка.

Стёпе вдруг стало неловко. Он и вправду уже давно забыл, чем вообще можно заниматься дома в будний день в одиночестве.

- Честно говоря, сто лет не был в кино, - сказал он.

Девушка глянула на него и стыдливо опустила глаза. Волнистые волосы свесились на лицо.

- Вот и отлично! – обрадовалась соседка. – Сейчас мне Алиска быстренько поможет с домашними делами и выйдет. Скажем, часам к двенадцати.

Стёпа снова усмехнулся, но теперь уже в открытую. Его поражало, как ловко эта женщина улаживает вопросы.

- Договорились. В двенадцать буду ждать здесь. Увидимся, Алиса.

Он, развернулся и пошел к своему подъезду.

***

За эти полтора часа Стёпа успел навести порядок и даже немного перекусить, попутно размышляя какого лешего он собрался идти на свидание с чужой девушкой, когда у самого есть невеста, с которой ещё не расставлены все точки над «и». Но как только время подошло к двенадцати, всё же надел пиджак, который Галя называла тряпкой для мытья полов, и спустился во двор.

Алиса уже стояла у своего подъезда в своей ярко оранжевой курточке и курила, нервно постукивая каблуком по бетонной ступеньке.

- Привет, — поздоровался Стёпа.

- Ты веришь в это? - вдруг спросила она. - Что любовь умирает от быта?

- Нет, - Стёпа посмотрел на её руки, сжимающие тонкую сигаретку. — Она умирает, когда перестаёшь замечать, что другой человек тоже устал.

Алиса проследила за его взглядом.

- Я знаю, что курить вредно. Почти бросила, но вот опять перенервничала…

- Ничего, некоторым людям требуется больше времени. Но ты справишься, я уверен. Так что? Ты уже выбрала фильм?

- Может, посмотрим на месте? Пусть будет сюрпризом.

***

Кинотеатр в торговом центре был расположен на самом верху. Как раз напротив фудкорта.

- Слушай, ты не против, если мы быстренько перекусим? – взмолилась Алиса, расстегивая куртку. – Мама меня так припахала, что я даже чай попить не успела.

- Конечно. Какие вопросы, - ответил Стёпа и застыл на месте, так резко, что Алиса сделала ещё два шага, прежде чем поняла, что он отстаёт.

Степан смотрел перед собой. Туда, где за столиком в центре зала сидела пара. Девушка весело смеялась. Парень дурачился, кривляясь всё больше с каждым взрывом её заразительного смеха. Затем вдруг наколол на вилку кусочек мяса со своей тарелки и протянул спутнице. Девушка, отсмеявшись, наклонилась вперёд и зубами сняла его с вилки.

Алиса отвела глаза. Ей стало неловко, будто она подсматривает, будто без спроса врывается в чье-то интимное пространство.

- Твоя знакомая? – спросила она.

- Невеста, - процедил сквозь зубы Степан.

***

Бывшая невеста не заметила Степана. Так была поглощена общением с мужчиной, сидевшим напротив, так смеялась его шуткам, что проворонила бы и кавалерию на слонах, если бы та каким-то чудом оказалась на последнем этаже торгового центра.

Стёпа сжал кулаки, зубы заскрежетали.

- Не надо, - вмешалась Алиса, дотронувшись до его запястья.

Это прикосновение заставило Степана удивиться и обернуться.

- Не ходи к ним. Если это то, чем кажется, ты выставишь себя посмешищем. Представь, как глупо: разъяренный ревнивец на арене. Да она только почувствует себя хозяйкой положения, из-за которой все мужики передрались.

Степан бросил короткий взгляд на Галину. Та всё ещё не замечала его.

- Пойдём отсюда. Думаю, кино на сегодня отменяется. Но можно зайти поесть куда-то в другое место. Мама права. Глупо будет сейчас вернуться домой и страдать по ушедшей любви.

Стёпа не ответил. Он решительно развернулся и зашагал по направлению к эскалаторам.

Алиса догнала его у самых ступеней, встала с ним на одну и взяла под руку.

- Это чтобы убедиться, что ты не наделаешь глупостей.

Стёпа вымученно улыбнулся в ответ.

- Хорошо, - выдохнул он.

Они спустились вниз и вышли на улицу. Свежий ветер взлохматил волосы Алисы. Она то и дело убирала за уши пушистую чёлку, которая спустя минуту снова падала на лицо.

- Слушай, тут ведь рядом парк… А пойдём кататься на каруселях?

- Что за детские забавы?

- Ну почему детские? Взрослые что, не могут повеселиться?

- Видимо, твой бывший был инфантилом. Я таким не занимаюсь.

Алиса отдёрнула руку.

- Нет. Он как и ты считал, что это всё детские забавы, - с обидой высказала она.

Стёпа остановился.

- Ну извини. Не хотел тебя обидеть. Правда. Просто всё ещё зол. Карусели так карусели. Если хочешь, можем даже попроситься в паровозик для дошкольников.

- Ну уж нееет. Я хочу на блеватрон!

- Что это? Звучит ужасно.

- Такая центрифуга для космонавтов, - со смешком ответила она.

- Теперь понимаю, почему твой бывший не хотел с тобой на карусельки.

***

«Блеватрон» вертелся юлой. Алиса верещала, как сумасшедшая. Аппарат то опускался вниз, то поднимался выше, и Стёпа в один из таких поворотов чуть было не оправдал ёмкого названия. Но вот качки вверх и вниз стали замедляться, и аппарат с металлическим лязгом остановился.

- Как классно! – радостно закричала Алиса, как только они выбрались из кресел, смахивающих на орудие средневековых пыток.

И прежде, чем Стёпа успел сообразить, что происходит, девушка повисла на нём, обняв.

Сердце застучало бешено. В крови бурлил адреналин.

«Наверное, ей сейчас это тоже надо», - подумал он и обнял в ответ.

- Ну всё, - сказала она через секунду, отрываясь, - теперь нужно поесть!

- Да, хорошо, что мы не сделали это до «блеватрона».

Они шли по главной аллее. Непослушные волосы Алисы разметались по ярко оранжевой куртке. Стёпа сам не понял, как случилось, что начал ею любоваться. Она была совсем не похожа на Галю. Строгую, собранную, вдумчивую. Никогда бы Галина не позволила причёске диктовать свои условия. Никогда она не села бы на эти карусели. Никогда не придумала бы им такого дурацкого названия.

Вдруг Алиса остановилась резко, будто вспомнила о чем-то важном. Сунула руку в карман, достала пачку и, словно баскетболистка, бросила её в урну.

- Попала! – вскрикнула она так, что прохожие обернулись.

- Этот что такое было?

- Ничего особенного. Просто поняла, что больше не переживаю. Знаешь, наверное, всё к лучшему.

***

К дому они вернулись, когда на небе стали одна за одной загораться звёзды.

- Я пойду, наверное. Спасибо, что согласился сводить меня в кино.

- Мы ведь туда так и не попали, - напомнил Стёпа.

Алиса пожала плечами. Каблук привычно уперся в бетонную ступеньку, она мельком взглянула на парня и, поднимаясь вверх, бросила:

- Ну, мы же не в последний раз видимся.

Достала ключи, открыла скрипучую дверь и скрылась за нею.

Степан постоял в недоумении добрую минуту. А потом, всё ускоряясь, зашагал к своему подъезду.

Он взлетел по лестнице, ворвался в квартиру, сел на пол, прислонившись к двери, и вдруг расхохотался. В соседней комнате тикали часы, счётчик наматывал киловатты, а за окном голуби, те самые, дравшиеся из-за хлеба, теперь мирно гулили где-то под крышей.

***

Он услышал, как повернулся ключ в двери, и открыл глаза. Свет из окна падал длинными полосками на пол. Тихие шаги в прихожей.

Степан приподнялся на локте и прислушался. По-хозяйски распахнулись дверцы шкафчика в ванной.

«Вот и Галя пришла», - понял он.

Нехотя Стёпа встал с кровати. Он вышел из комнаты как раз в тот момент, когда Галя туда направилась.

- Привет. Я ненадолго. Только заберу оставшиеся вещи.

- Можешь не строить из себя святую невинность. Я видел тебя вчера в торговом центре.

- Что?

- На фудкорте. Ты была с каким-то парнем. Ела у него с рук.

Он рассчитывал, что Галя растеряется, смутится. Но она только сдвинула брови.

- Ты за мной следил? Да? Тогда у тебя точно не всё в порядке с головой. И, кстати, Никита – просто друг, хоть это больше и не твоё дело.

- Хах, значит, Никита… Ну понятно…

- Слушай, я не хочу скандалов. Это в прошлом. Просто дай мне спокойно собрать вещи.

Степан вдруг осознал, что навис над Галей всей грудью, как медведь. Он заставил себя отойти в сторону.

- Да ты права, в общем, - сказал он. – Это больше не моё дело. Мы всё равно бы разошлись, — тихо добавил Степан. — Даже если бы не он.

***

Весна меняла город. Снег сошёл, оголив бурую землю. Возбуждённо набухли на кустах и деревьях почки. Стройными косяками потянулись перелётные птицы.

Алиса переехала к Стёпе через неделю. Её вещи - яркие платья, горы книг по астрономии и коллекция ракушек — заполнили пустоты в шкафах.

Они не складывали полотенца «с двумя сгибами», не спорили о глажке и совсем не ругались. Иногда она готовила омлет на завтрак, иногда они ели холодную пиццу прямо на полу, смеясь над старыми сериалами, а потом оставляли коробку с корочками там же, где ели, до утра. Стёпа не обращал внимания, что Алиса бросает одежду там, где сняла, и она не расстраивалась, что он забывает выключать свет в ванной. Всё текло так естественно, как ручьи от стаявшего снега в центральном парке.

- Ты уверен? - спросила она, когда он встал на одно колено.

- Через год, - улыбнулся он. - Хочу, чтобы ты привыкла ко мне. А то вдруг к маме сбежишь?

Она надела кольцо с маленьким жёлтым камушком без раздумий.

***

Год пролетел, как вдох. Они завели кота, накопили на путешествие. Свадебные приглашения уже лежали в конвертах.

- Ты меня любишь? - спросила она однажды ночью, глядя в потолок.

- Да, - ответил он, не сразу. - А ты?

Она молчала.

Стёпа повернулся к ней.

- Волнуешься из-за свадьбы?

- Ты больше не целуешь меня, уходя на работу.

- Ты больше не спешишь меня провожать.

- Стёп, а может, нам не стоит торопиться со свадьбой?

***

Тест на беременность лежал на кухонном столе, как приговор. Две полоски.

За окном голуби дрались из-за крошек, а в раковине сохли грязные кружки.

- Что это вы удумали? Что значит отменить свадьбу? – возмущалась Ольга Ивановна.

- На ребёнка это не повлияет, - пообещала матери Алиса. – Мы же останемся родителями.

- Чтобы внук в неполной семье рос?

- Мама, ну ты же меня одна растила, и ничего…

- Вот именно, ничего хорошего! Даже не начинайте. Поженитесь, ребёнка в школу отправите, тогда и разводитесь. И что вам не живётся? Не ссоритесь, не спорите.

Стёпа с Алисой переглянулись.

Он почувствовал, что у невесты не хватит смелости сказать.

- Мы оба поняли, что любовь прошла. Мы и правда не ссоримся, но и чувств больше нет…

Ольга Ивановна в сердцах всплеснула руками:

- Чувства им подавай!

Она вдруг засобиралась, словно ужаленная подскочила.

- Мама, ты куда?

Но несостоявшаяся тёща только махнула на дочь рукой.

- Всё, потом обсудим…

- Мам!

Но Ольга Ивановна уже толкнула дверь и шагнула за порог, что-то бормоча себе под нос. Стёпа не был уверен, что ему не послышалось:

- Так и знала, что на год приворота будет недостаточно! Не переживайте, родится ребёнок – устрою вам чувства. Один раз свела, сведу и ещё раз!

***

Стёпа выглянул в подъезд.

- Ольга Ивановна, - голос дрогнул, - Что вы сказали? Повторите, что вы сказали!

Женщина обернулась. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то похожее на страх, но тут же сменилось на фальшивое сочувствие:

- Стёпушка, ты романтик. Любовь не исчезает - она трансформируется. Вот смотри: вы с Алисой скоро станете родителями. Это же новые чувства, они выше, чем страсть!

Тёща вошла в лифт, створки закрылись, а Степан так и стоял перед распахнутой настежь дверью.

- Стёпа? Всё в порядке? – спросила Алиса, выскочив из кухни.

Чашка в её руке накренилась, и чай выплеснулся на пол.

- Ты слышала, что сказала твоя мама?

- Нет… Нагрубила? Ты прости её, она просто за нас переживает. Меня одна растила, можно понять…

- Она сказала, что приворота на год было недостаточно! О чем это?

Алиса вдруг побледнела и поставила чашку на стол. Стёпа даже испугался, не стало ли ей плохо.

- Я не думаю, что она это всерьёз.

- Поясни.

- Ей не нравился Егор…

- Твой бывший?

- Да. Я тогда сказала ей, что справлюсь со своей жизнью сама, и она согласилась. Она не стала бы вмешиваться. Хотя…

- Что?

- Ну, мы с Егором начали ссориться как раз после этого разговора. Я ещё пришла к ней расстроенная, пожаловалась, что он ведёт себя странно. И она мне начала предлагать найти кого-то получше с помощью ритуала…

- В смысле?

- Ну, мама пару лет назад стала увлекаться магией… Сначала книжки выписывала, потом какого-то учителя нашла. Не смотри на меня так, они не делали ничего плохого. Воск топили, чтобы очистить ауру или что-то вроде того, жгли свечи на удачу. Ну, чтобы деньги водились. Она тогда прямо на дороге нашла тысячу!

- И? Ты согласилась?

- Нет, конечно. Но… после её советов мы с Егором ещё сильнее начали ссориться.

Алиса нервно пригладила чёлку, и Стёпа заметил слёзы на кончиках её ресниц

- Ну? И чего глаза на мокром месте? Иди сюда, - сказал он, раскрывая объятия.

- Мы же больше не пара, - прошептала девушка.

- Но ты – мать моего ребёнка.

Она уткнулась в его плечо. Степан почувствовал, как футболка намокла. Он гладил Алису по волосам. Другой рукой прижимал к себе, чувствуя, как дрожит ее тело.

- Не думай об этом. Я всё решу.

Ночью, лежа рядом с Алисой, Степан всё думал о своей жизни. Вспоминал, как всё начиналось с Галей, её лицо, её голос и смех. Как вышло, что отношения, которые он считал важными, разбились о быт? Неужели он, и правда, не мог сложить дурацкие полотенца? Или купить хоть какую- то вазу? И с чего начались эти взаимные придирки? Неужели во всём была виновата Ольга Ивановна?

Он встал, на цыпочках прошёл к компьютеру и открыл старые чаты. Отмотал к началу. Давние чувства накрыли его с головой, как внезапно накатившая волна, закрутили в водовороте эмоций. Куда делась та Галя, что смеялась, запрокинув голову, и целовала его в висок, когда думала, что он спит?

Стёпа оглянулся на кровать. Алиса свернулась калачиком на краю, завернувшись в одеяло. Где-то внутри неё рос его маленький сын. Или дочка?

***

Солнце с трудом пробивалось сквозь пушистые ветви елей. Под широкими лапами всё ещё не стаял снег.

Степан окинул взглядом небольшой деревянный домик. Крыша заросла мхом. На верёвке, растянутой во дворе, ветер полощет простыни.

Позади хрустнула ветка. Стёпа оглянулся. Птица вспорхнула с земли и скрылась между деревьями. Он почесал зарастающий щетиной подбородок.

- Дикие звери из дикого леса, - проговорил зачем-то вслух.

Снова развернулся к дому и не поверил своим глазам: на залитых солнцем ступенях сидела женщина.

- Ой, как вы так беззвучно?

- Магия, - сказала Агафья и улыбнулась.

- Значит, я по адресу. Мне вас посоветовали, как хорошего специалиста. Говорят, вы в сложных случаях помогаете.

- Говорят, - согласилась Агафья.

- Только я не знаю, с чего и начать…

- Садись.

Она похлопала рукой по ступеньке.

Стёпа нерешительно прошел вперёд и опустился рядом.

- Начни с того, что больше всего волнует.

Он опустил глаза.

- У меня девушка беременна…

- Не об этом ты пришёл спросить.

Степан поднял взгляд.

- Значит, вы и правда что-то видите, - сказал он, ковырнув ботинком землю у крыльца. – Хочу узнать про свою бывшую. Галю. Свадьбу планировали, и вдруг начались ссоры. Чуть не до драки. И злость на неё такая была… Хочу понять, это правда был я или что-то внутри… ну, вы понимаете.

- Хочешь знать, не вмешался ли кто, - договорила за него ведунья и достала из кармана длинной юбки пучок скрученной травы. Чиркнула спичку. Искра разгорелась в пламя. Агафья поднесла огонь к траве, та вспыхнула и начала тлеть, исходя сизым дымом. – Верно ты понял.

- Значит, всё-таки Ольга Ивановна приложила руку! Тогда… тогда можно с этим что-то сделать?

- Сделать что? – переспросила ведунья, хитро улыбаясь.

- Галю вернуть. Получается, я её по-настоящему любил, пока соседка не вмешалась.

- По настоящему, - кивнула Агафья. – Только вернуть не могу.

- Почему?

- Рассорка та сделала своё дело. Пару развела. Теперь чтобы всё назад вернуть – заново влюбляться нужно.

- Я думал, оно само вернётся.

- Иногда и само возвращается, только ты Гале не по судьбе. У неё дорога другая.

- А кому по судьбе? – тут же переспросил Стёпа.

Агафья медленно провела перед лицом шаящий свёрток. Курчавый дым взвивался к небу, тая в вышине.

- Нет тебе женщины по судьбе, - сказала ведунья.

Эти слова словно пригвоздили его к месту. Во рту сразу пересохло.

- Что значит нет?

- Судьба твоя была – одиноким жить. И детей не иметь.

Степан мотнул головой.

- Подождите! А как же Алиса? Моя девушка сейчас от меня беременна. Это значит, что ребёнка…

- Будет ребёнок. Судьба твоя по-другому теперь строится. Тот, кто вмешался в неё, счастье отцовства тебе подарил.

- А Алиса?

- Нет у неё по судьбе других мужчин. И не было.

- Значит, её отношения тоже разладились бы?

Агафья кивнула.

- Выходит, Ольге Ивановне нужно ещё спасибо сказать? А приворот? Она делала приворот на год. Теперь, когда узнала, что мы расходимся, снова попытается…

- Есть один способ. Можно защиту поставить на тебя, на Алису и дом твой.

Стёпа проследил глазами за завитками дыма.

- Говорите, с ребёнком будет всё в порядке?

- У судьбы много поворотов. Сложно прочесть, пока не встанешь на нужную дорожку. Так что решил? Если хочешь защитить свой дом, нужно начинать сейчас.

- Не нужно. Не потребуется.

Он поднялся с крыльца, оглядел дом.

- У меня столярная мастерская. Может, вам стол нужен? Или скамейка?

***

В городе пахло пылью. Сухую взвесь поднимали автомобили и весенний ветер.

Стёпа зашёл в квартиру, скинул ботинки. Поставил на пол коробку.

Заспанная Алиса выглянула из спальни.

- Я потихоньку начала вещи собирать, - сказала она, протирая глаза. – Что это у тебя там?

В руках у него белел нежными лепестками скромный букет.

- Тюльпаны. Ты, вроде бы, любишь…

- Не стоило тратиться, Стёп. Да у нас и вазы нет. Надо у мамы попросить…

- Не надо, - сказал он, подопнув коробку. – Вот ваза. И вещи собирать не нужно. Оставайся со мной. Будем вместе учиться быть родителями, заботиться о ребёнке и друг о друге…

- Ты же меня больше не любишь. И я, кажется… Нет больше бабочек в животе…

Он подошёл к ней, обнял. Запах тюльпанов поплыл по комнате.

- Бабочки в животе – не самое важное. Потому что любовь – это выбор. Я выбираю быть с тобой.

Алиса прижалась к нему.

- Оставайся, - прошептал он ей на ухо. – И маме позвони. Скажи, мы справимся без приворота.

Из открытого окна доносилось воркование голубей. Легкокрылая стая грелась на солнышке перед домом.

В город пришла весна.

Неуёмная свекровь

Сноха смеялась, раскрыв рот, запрокинув голову. Пухлое тело сотрясалось от громогласных взрывов раскатистого хохота.

Татьяна Никитична поморщилась. Не такого счастья она желала сыну. Алексей же смотрел на новоиспечённую жену с обожанием, будто каждая её шутка была для него откровением.

- Не думала, что стану свекровкой так рано, - шепнула женщина Марианне Алексеевне, что сидела по правую руку с видом кошки, устроившейся на солнце.

Та повернулась к ней, прищурив выцветшие от времени глаза. Морщинки на лице собрались гармошкой.

- Я тоже не планировала становиться свекровью в сорок лет. Но вы с Вадиком моего мнения тоже не спросили.

- Это другое, - резко возразила Татьяна. – Мы были из одного круга. Оба из интеллигентных семей. И вот такого я за семейным столом никогда бы не учинила, - заявила она, кивнув головой на Тому, которая не смущаясь залезла пальцами в тарелку за солёным огурцом.

- Ну тут я с тобой спорить не буду, Танечка. Хоть и одевалась ты всё-таки вульгарно.

- Не вульгарно, а по моде, Марианна Алексеевна, - поправила новоявленная свекровь. – Тут же совсем другое дело. Он её на мойке машин нашёл! Что это за профессия?

- Танечка, не перегибай палку. Ты домристка.

- Снова вы начинаете? Делите музыку на симфоническую и народную?

- Ну что ты. Народные инструменты - это так аутентично! Передай тарталетки с икрой, будь добра.

Татьяна понимала, к чему ведёт её собственная свекровь. Марианна Алексеевна всегда настаивала на том, что Таня слишком уж драматизирует. И всё же материнское сердце чуяло беду.

- Мама, можно тебя на минуточку?

Она и не заметила, когда Алексей успел выйти из-за стола и встать за её спиной, как тень.

- Конечно, сынок.

Татьяна поднялась. Алексей быстро вышел из гостиной, и матери пришлось последовать за ним. Она вышла в небольшой коридор с набивными обоями на стенах и остановилась, наткнувшись на ледяной взгляд сына

- Я видел, как ты смотрела на Тамару. Больше, пожалуйста, так не делай. Иначе я буду вынужден порвать отношения с тобой.

- Лёшенька, что ты такое говоришь?

- Я люблю Тому и не позволю в её сторону неуважения. Она, между прочим, ни разу не сказала в твою сторону плохого слова.

- Лёша, я ничего такого не хочу сказать, но… Ты уверен в том, что решение жениться так рано было правильным? Нужно же встать на ноги…

- С каких пор стало считаться, что я нетвёрдо стою на ногах? Сфера АйТи сейчас на пике. Денег хватит и на меня, и на жену, и на детей, если они вдруг появятся…

- Ох! Тома беременна? В этом всё дело? И огурцы эти…

- Тома не беременна. Мама, ты снова драматизируешь.

- Сынок, ты никогда раньше со мной так не говорил.

- Ты не оспаривала мои решения.

Аргументы у Татьяны закончились. О том, что Тамара не их поля ягода, Таня высказала ещё после первого знакомства. Про неуместно громкий смех и неприличные шутки – тоже. И даже по не очень стройной фигуре избранницы мама прошлась, как утюг на углях.

Но ничего из этого не возымело эффекта ни тогда, ни теперь.

- Тебе нужно смириться, мама. Тома теперь моя жена, и это не поменяется. Или ты научишься принимать Тому, как равную, или мне придётся ограничить общение с тобой.

- Но Алёша…

- Не обсуждается.

Сын снова скрылся в комнате, полной гостей и звона вилок о фарфор.

Таня медленно выдохнула. Сейчас бы она с удовольствием выплеснула все эмоции на репетиции, но по расписанию она была только завтра…

- Ну что? Чего от тебя хотел Алексей?

Свекровь вышла из гостиной, улыбаясь всеми своими складочками на лице.

- Ничего. Сказал, что, если я не перестану цепляться к Томе, он прекратит со мной всякое общение.

- Какой упорный, - восхитилась свекровь Татьяны. – И что думаешь делать?

Таня покосилась на Марианну Алексеевну.

- Дождусь вашего мудрого совета, мама, - сказала она, чувствуя, что свекровь не просто так завела этот разговор и едва ли не впервые в истории оказалась на её стороне.

Улыбка женщины стала шире, отчего морщинки тоже разъехались в стороны.

- Ну что ж. В таком случае, я выскажусь. Очень уж странно всё выглядит. И брак этот скороспелый, хоть Тамара и не беременна.

- Подслушивали, - заметила Таня.

- Не очень-то вы скрывались. А я ещё не настолько стара, чтобы не услышать, - отмахнулась свекровь. – Так на чём я остановилась?

- Свадьбу сыграли тайком, без белого платья, без родственников! – напомнила Татьяна.

- О чём шепчетесь, дамы? – раздался заговорщический шёпот у них за спиной.

Старшая дочь Марианны Алексеевны, копия матери в молодости, смотрела на них с притворным осуждением.

- Ой, Маргарита, зачем же так пугать, - возмутилась свекровь.

- Вот ведь взрослые люди, а уйти подальше от лишних ушей не догадались, - пожурила Марго. – Пойдёмте на кухню. Туда, как минимум, не заявится никто из мужчин.

Все трое заглянули в проём, чтобы убедиться, что застолье продолжается. Там муж Татьяны с одухотворённым лицом рассказывал что-то об архитектуре глухому дядюшке. Двоюродный брат Алексея подкладывал салаты Тамаре.

- И этот туда же! – вздохнула Маргарита. – Пойдёмте.

Женщины расположились на кухне кружком, прикрыли дверь во избежание случайных соглядатаев.

- Так что ты думаешь с этим делать, Таня? – спросила Маргарита.

- А что я могу? Сын дал мне понять, что если я стану выказывать недовольство, то не увижу не только её, но и его.

- Так она беременна?

- Нет! – хором ответили обе свекровки.

- Тогда у меня только одно объяснение.

Татьяна и Марианна Алексеевна внимательно посмотрели на Марго, которая затягивала паузу, наслаждаясь моментом.

- И? – не выдержала Татьяна.

- А что тут непонятного? Приворожили твоего сына. Сама посмотри: ни на шаг от неё не отходит, готов со всеми переругаться, кто посмотрит не так.

- Даже одеваться стал иначе, чтобы ей нравиться, - поддакнула Татьяна. – Эти ужасные кофты с капюшонами! Будто бандит из подворотни!

- Это, Таня, новая мода. Ты, как человек, который страдал от моих несправедливых нападок, должна понимать, - съязвила свекровь.

Снохе ничего не осталось, кроме как проглотить замечание.

- Так что будем делать? Алексей пропадает, а вы колкостями обмениваетесь! – напомнила Маргарита.

- Есть одна мысль, - сказала Марианна Алексеевна. – За городом, в лесу, живёт женщина. Она поможет решить нашу проблему.

- И откуда у тебя такие сведенья, мама? – удивилась Маргарита.

- Эта история тебя не касается, моя дорогая дочь.

- Так что там за женщина в лесу? – прервала их перепалку Татьяна. – Она сможет отвадить Тамару?

- Откуда мне знать? Я по лесам не рыскаю. Мой сын, к счастью или нет, женился на тебе по собственной воле, - не упустила возможности ещё раз упрекнуть сноху Марианна Алексеевна. - Поедешь и выяснишь. Адрес я тебе дам.

***

После застолья, пока хозяйка торжества прощалась с гостями, Татьяна, судорожно вцепившись в сумочку, наблюдала, как сын кружил вокруг Тамары, будто пчела, запертая в банке. Тома, жеманно сложив ручки на животе, ждала, когда он подаст пальто.

- Алёша, а попроси тётку, чтобы положила нам с собой горячего и салатов! А то дома-то ничего не готовили. Утром придётся доставку заказывать.

Каждый её смешок, похожий на гул иерихонской трубы, заставлял Таню с её музыкальным слухом съёживаться.

- Вадик, собирайся. Едем, - бросила она мужу, не отводя взгляда от счастливой пары.

- Куда? - Вадим оторвался от телефона, устало моргая за стёклами очков.

- В лес.

- Не знал, что ты умеешь шутить.

- Какие шутки, Вадик?

— Ты… серьёзно? — он выпрямился, будто его ткнули шваброй в бок. —Какой лес? Зачем? Это какое-то безумие, Таня!

- Тише! – шикнула она на разбухтевшегося мужа. – Твоя мама дала адрес женщины, которая может помочь.

- Какая женщина в такое время, Таня? Ты снова слушала Вивальди? Он тебя слишком будоражит.

- Хочешь, чтобы сын пропал? Чтобы эта… ворона в стразах его окончательно опутала?

- Мне кажется, ты преувеличиваешь. К тому же дети уже женаты. Нужно было раньше определять к какому отряду пернатых она относится.

- Не паясничай! - Татьяна сжала кулаки. - Видел, как он на неё смотрит? Вот сделает ведьма отворот, станет наш сынок снова прежним, ещё спасибо мне скажет!

Вадим вздохнул, убирая телефон с новостной лентой в карман пиджака. Спорил с женой он всегда только ради развлечения. Ведь если Таня вбила что-то в свою голову, разубедить её было уже невозможно.

Через час они мчались по трассе, рассекая фарами густую, как смола, тьму. Лес встретил их тишиной, нарушаемой лишь уханьем совы да шорохом ветра в елях.

- Может, хватит? - Вадим заглушил двигатель у поворота к лесной тропе. - Это же опасно! Здесь наверняка водятся дикие звери.

- А разве не ты говорил, что мама плохого не посоветует? — огрызнулась Татьяна, выскакивая из машины.

- Куда ты? Там болото!

- Не утону.

Через тридцать метров Татьяна уже пожалела, что пошла сама, а не отправила мужа. Она шла, шлёпая по лужам в ботильонах на каблуках. Мимо чёрного зеркала заболоченного озерца, в котором отражались тусклые звёзды, словно гвозди, вбитые в небо. Сухая трава цеплялась за подол пальто, в кронах деревьев шептал ветер.

Дом ведуньи прятался за ельником. Дверь скрипнула, и на пороге возникла женская фигура. Тонкий хлопковый платочек на голове. Пуховый на брошен на плечи.

- Чего шастаете? – спросили строго.

- Мне Марианна Алексеевна адрес дала… - начала Татьяна, но женщина её перебила:

- Входи. Нечего на крыльце секреты рассказывать.

Внутри пахло полынью. На водяной бане плавился воск. На столе горела свеча. Её пламя корчилось, как живое существо, пригвождённое к фитилю.

Татьяна огляделась:

- Ждали гостей?

- И дождалась, - ответила ведунья, затворяя за гостьей дверь. – Зачем пришла?

- Сына приворожили, - выпалила Татьяна. - Не было никого и вдруг привёл. Я-то думала поиграют в любовь и успокоятся. Знаете, мужчины иногда выбирают что попало для опыта… Некрасиво, конечно, но…

- Только не в этот раз, - догадалась Агафья.

Свеча вдруг плюнула искрами, но Татьяна уже вошла в раж.

- Не в этот. Он на ней женился! И всё у нас за спиной! А она! Вы бы видели! Нет, ничего такого, но я не верю в состоятельность и долговечность мезальянсов. Нужен отворот.

- Ага, - ведунья усмехнулась. - А может, просто влюбился?

- В кого?! В эту… с автомойки?! Вы бы её видели. Ну не поверю я, что это любовь. Приворожила! Даже свекровь моя так думает. А она за всю жизнь со мной соглашалась столько, что по пальцам руки пересчитать можно!

- В людях, как в лукошке: ягоды разные. Кому-то малина, кому-то рябина.

- Мне не до загадок! - Татьяна вынула кошелёк и положила на стол. - Делайте что хотите, чтобы она от него отстала.

Она хотела разделаться с этой напастью поскорее. И присказки ведуньи только раздражали. Татьяне всё было предельно ясно. И хотела она одного: чтобы просьба её была выполнена, и родной сыночек избавился от «груза на шее».

- Любовь, как стекло: разобьёшь - осколки в сердце останутся.

- Меня больше волнует, что останется от его жизни с этой… хохотушкой!

Ведунья подняла свечу, прищурила глаза, ставшие похожими на совиные от желтых отсветов. Нахмурилась. Пламя заплясало на кончике фитиля.

- Что? Что вы видите?

Агафья молча сняла с водяной бани ковш с растопленным воском, вылила в чашу с водой.

- И вправду, есть приворот, - проговорила она, задумчиво глядя на расплывшуюся по поверхности воды восковую кляксу.

- Вот! А я знала, знала!

Пламя свечи полыхнуло, затрещав, Агафья посмотрела на женщину таким взглядом, что та мгновенно притихла.

- Мороки навели, чтобы не видел человек, с кем судьбу связывает. Чтобы злые поступки казались прагматичными, чтобы незрелые скороспелые решения принимались за страсть.

- Бедный мой сынок.

- По рукам, по ногам путы, чтобы далеко не уйти.

Тут ведунья сдвинула брови. Свеча вдруг сама собой гнуться стала, коптить, плакать восковыми слезами.

- Линию судьбы поменяли. За такое самоуправство Силы не прощают, наказывают.

- Заслужила наказание, - прошептала Татьяна.

Агафья вскинула взгляд на неё и впилась глазами.

- Накажут того, кто приворот заказал. Сына твоего.

От неожиданности у Татьяны нижняя челюсть сама собой поползла вниз.

- Не может такого быть! – начала спорить она в голос.

Вдруг что-то с силой ударило в тёмное окно. Женщина вздрогнула.

- Слово моё верное, - сказала ведунья. – Не стоит спорить с ведуньей в её е доме.

По полу прокатился сквозняк, будто кто открыл дверь на улицу.

Татьяна, побелевшая от волнения, поёжилась и только крепче прижала сумку к себе.

- И всё равно, - сказала она. – Всё равно отворот сделайте.

- Отворот здесь не поможет. Снять приворот нужно. Только предупредить должна. Стоит колдовству закончиться, за содеянное расплата придёт.

Таня заморгала в недоумении.

- Расплата?

- Безнаказанно вмешательство в чужую судьбу не проходит.

- А если оставить как есть?

- Рано или поздно всё равно поплатится. Не сам, так дети и внуки ответят.

- Ох!

Татьяне стало дурно. Мир перед глазами поплыл, но она медленно отклонилась, прислоняясь спиной к стене.

- Снимай – не снимай, всё равно выходит плохо! – осознала женщина.

Она достала платочек из сумки и промокнула капельки пота, выступившие на лбу.

- И спасибо от сына не услышу, - заключила женщина, осунувшись вмиг.

- Не будет благодарности. Вернуть её попытается. А если узнает, кто снял – ещё больше разозлится.

- Что же делать?

- Зависит от того, на что решитесь. Без вашей просьбы я вмешаться не могу.

- Выходит, если оставить как есть – сноха эта всю жизнь глаза мозолить будет. Если снять – сын возненавидит. Вот глупый! И как его угораздило в такую влюбиться? Ведь она совсем не такая, как мы… Простушка! Смеётся над его шутками дурацкими!

- Возможно, в этом и дело? - спросила Агафья и, немного помолчав, поторопила гостью: - Так что вы решили? Снимать приворот?

Татьяна Никитична опустила голову, прикрыла глаза.

- Снимайте.

- Придётся вам проследить: как только мороки ослабнут, сноха с вашим сыном больше видеться не должна.

- Это не проблема, - устало проговорила Таня. – Денег ей пообещаю, чтобы уехала.

Татьяна вышла из леса, чувствуя, как в груди бьётся не сердце, а ледяная глыба. Приворот будет снят, как она и хотела…

Муж ждал в машине, привычно глядя в телефон.

- Ну что?

- Всё.

- Как-то немногословно, - удивился муж.

- Велела не обсуждать, пока не сбудется.

Муж пожал плечами. Ему в самом деле не были интересны эти женские заморочки. Он вообще не верил во всю эту ерунду, поэтому привычно бросил:

- Надеюсь, ты довольна.

Татьяна вздохнула.

- Только сыну не говори, что мы сюда ездили. Узнает - не простит.

Лес остался позади, но уханье совы ещё долго мерещилось Татьяне, как насмешка, как напоминание о том, что всё не то, чем кажется.

Бабушкина квартира отойдёт Серёже

Холодильник на кухне тихо гудел. Шумел закипающий чайник. Матвей заглянул в дверной проём и встретился взглядом с Анфисой.

- Мама опять поднимает за столом эту тему.

- Надеюсь, ты не станешь вступать с ней в диалог при всех родственниках? – взмолилась девушка.

- Фиса, ну как ты себе это представляешь? Мне попросить её замолчать на собственном дне рождения?

- Можно сделать это как-то помягче. Просто мне нужно чувствовать, что ты меня защищаешь, понимаешь?

- Да она ведь не нападает. Просто переживает за нас.

- Угу, - буркнула девушка.

Чайник вскипел, щёлкнув кнопкой. Она перелила кипяток в заварник.

- Отнесёшь? Что-то мне не хочется идти.

- Фиса, это некрасиво. Давай возьми себя в руки и пойдём.

В гостиной раздался громкий смех.

- Мы собираемся резать торт! Анфиса, Матвей, где вы там?

Матвей посмотрел на девушку с осуждением во взгляде.

- Не заставляй маму Нину ждать.

- Хорошо! Хорошо! – согласилась она. – Идём.

Раскладной стол был накрыт белой скатертью. Полупустые салатницы сдвинуты. Небольшой тортик ручной работы, украшенный красными масляными розами, стоял прямо посередине.

Младший брат Матвея вскочил с места и быстро начал втыкать цветные свечки по кругу.

- Мам, сколько тебе исполняется?

- Нельзя такое у женщины спрашивать, даже если она твоя мать, - рассмеялась тётя Наташа. – Ставь восемнадцать.

Серёжа пересчитал свечи - вышло семнадцать. Последнюю он подпалил и ею зажёг остальные.

- Божественно! – воскликнула Нина, достала телефон и сделала несколько снимков. – Коллегам похвастаюсь. Спасибо, Матюша!

Мачеха задула свечи, и Матвей, разрезав торт, разложил его по тарелкам.

- Это всё Анфиса, - напомнил он.

- Да-да, - отмахнулась Нина. – Так, дорогие мои. Спасибо за поздравления и подарки. У меня тоже есть маленькое объявление.

Она подняла чашку с чаем и постучала по краешку ложечкой, переглянувшись с мужем заговорщически.

Анфисе показалось, что младшая сестра Нины со своим мужем украдкой бросили на неё стыдливые взгляды. Чтобы не думать о плохом, она решила сделать то, что всегда помогало избавиться от негативных мыслей – съесть этот красивый, украшенный алыми розами, кусочек торта.

- Итак, вы знаете, что в последнее время мы сдавали квартиру, оставшуюся от бабушки, чтобы оплачивать учёбу Серёжи. Но в прошлом году он закончил обучение и, мне кажется, ему пора начать жить отдельно от родителей!

- Да ладно?! – обрадовался Сергей.

- Мы официально переоформим эту квартиру на Серёжу!

Анфиса так и не донесла торт до рта. Красный бутон упал с вилки на белую скатерть.

Матвей этого даже не заметил. Он переводил взгляды то на мачеху, то на брата, то на отца.

- Да ладно! Спасибо, мам!

Серёжа выскочил из-за стола, подбежал к матери и обнял её.

- Ну всё, всё, - рассмеялась Нина.

- Пап? – позвал Матвей.

- Не сейчас.

Пётр сделал вид, что занят и не хочет отвлекаться. Совсем как в детстве, когда Матвей приносил показывать свои первые рисунки с кривыми машинками и человечками. «Не до твоих каракуль сейчас. Видишь братик плачет», - прозвучало в голове.

Матвей привычно посмотрел на Анфису, ища поддержки.

- Подождите, Петр Сергеевич. Разве Антонина Васильевна не хотела завещать квартиру Матвею? Помнится, вы обсуждали, что она будет оформлена на вас, пока учится Серёжа…

- Анфиса, ну что ты встреваешь, - возмутилась Нина. – Это ведь не твоя квартира! И в любом случае твоей бы не стала. То, что получено в наследство или по дарению, не делится при разводе.

- Стоп! Нет! Мы не собираемся разводиться! А эта квартира должна была принадлежать Матвею. Бабушка говорила... Она просто не успела переписать завещание.

- Послушай, Анфиса, давай не будем устраивать сцен. Если бы хотела переписать, сделала бы это давно. А поскольку по завещанию квартира досталась Пете, он может делать с ней всё, что хочет. Хоть продать и деньги из окна по ветру пустить.

Масляная роза таяла на белой скатерти, всё больше расплываясь.

Родственники замерли, следя за развитием событий.

- Но это несправедливо.

- Послушай, вам ведь есть где жить, - вмешался отец.

- Это квартира моей тёти. Она не обязана содержать меня и Матвея. Могла бы сдавать её и получать доход…

- Ну, не выгоняет же, - вступила Нина. – Значит, не так уж эти деньги и нужны. К тому же Серёжа взрослый парень. Ему тоже нужно налаживать личную жизнь. Скоро встретит девушку, заведет семью.

- У Матвея уже есть семья!

- Без обид, Анфиса, но вы два года пытаетесь завести ребёнка. Обычно такие браки долго не живут.

Девушка так и застыла с открытым ртом, как рыба на берегу. Внутри всё сжалось. Подруги одна за другой беременели. «Случайно вышло. Мы совсем не готовы сейчас становиться родителями», - говорили они. А у Анфисы внутри перегорала очередная лампочка. Она стала ненавидеть этих девчонок. Тех, кому счастье материнства доставалось так просто. Тех, кто не ценил это божественное чудо. «Как они могут такое говорить?», - мысленно возмущалась она. Они с Матвеем, и правда, давно старались. Обошли всех врачей, сдали все анализы, пропили витамины. Ребёнок как будто просто не хотел приходить в её жизнь. Чудо не случалось.

Глаза начало печь.

- Мама! – всё, что смог высказать Матвей.

Анфиса вскочила из-за стола опрокинув стул и выбежала из комнаты.

- Я же говорила, что её только квартира интересует, - сказала Нина достаточно громко, чтобы Анфиса услышала её даже из прихожей.

Девушка не стала дожидаться, когда свекровь выскажет ещё что-нибудь, схватила рюкзачок и выскочила за дверь.

Сбегая по ступенькам нашарила ключи от машины на самом дне. «Матвей останется без колёс. Ничего, доберётся».

Она запрыгнула в свою крошечную машинку. Завела и выжала педаль газа.

Анфиса летела, успевая на все зелёные светофоры, словно кто-то намеренно зажигал их.

Мысли то и дело возвращались к неприятному разговору. Фраза, брошенная мачехой Матвея: «Если бы хотела переписать, сделала бы это давно», поднимала гнев в душе. Ведь когда бабушка вдруг слегла и заговорила о завещании, никто и не подумал пригласить нотариуса.

- Мама, не выдумывай, ты ещё сто лет проживёшь. Вот, выпей лекарства.

- Нужно квартиру на Матвея переписать, Петя… Я ему обещала.

- Вот поправишься и перепишешь.

Но у судьбы были свои планы.

Теперь Анфиса жалела, что не вмешалась ещё тогда. Или ещё раньше. Но она не могла себе представить, как можно начать такой разговор с бабушкой. «Вы хотели переписать квартиру», «Не хотите сходить к нотариусу, а то мало ли что»?

Ей безумно хотелось развернуть авто, вернуться в квартиру и высказать всё, что она думает об этой семейке.

Даже бабушка братьев однажды не выдержала, узнав, что старший внук живёт, как подобрыш, при живом отце, возмутилась. Тогда ему было уже шестнадцать. Она одела его на свою пенсию и пообещала, что позже обсудит этот вопрос с родителями. Но спустя неделю не стало дедушки. И разговоры о несправедливости к детям отошли на второй план. Сам Матвей никогда бы не поднял этот разговор заново. В конце концов, он был уже совсем взрослым. А вскоре и вовсе уехал учиться. Там они и познакомились с Анфисой. Оба из одного города. Чужие в своей семье. Её родители развелись и разъехались в разные концы страны. Только тётка приезжала навещать племянницу, подкармливая и её и Матвея. А когда учёба подходила к концу и вовсе предложила переехать в её пустующую квартиру – подарок бывшего мужа.

Всё завертелось так быстро. Свадьба, совместная жизнь, новая работа…

Анфиса поморщилась. Потянулась за бутылочкой с водой. Та выскользнула из рук прямо под педали.

Новая порция адреналина разбежалась по венам. Стараясь не терять дорогу из виду, она нажала на аварийку, нагнулась и подхватила бутылку.

- Фа-фа! – просигналил кто-то.

Мимо пронесся мужик с искривлённым злобой лицом. Она могла поклясться, что прочитала по губам гремучее нецензурное выражение в свой адрес.

- Да чтоб тебя! Пропустила поворот!

Она встала на светофоре, включив поворотник.

«И что я буду делать дома? Скулить в подушку?»

Шкала показывала полный бак. На улице люди гуляли в курточках нараспашку.

Анфиса бросила взгляд на циферблат светофора. Двадцать четыре… Двадцать три… Открутила крышку. Двадцать… Девятнадцать… Сделала четыре больших глотка. Четырнадцать… Заглянула в телефон. Она поставила его на беззвучный режим ещё там, у родителей Матвея, чтобы звонки не мешали празднику. Три пропущенных от мужа. Несколько непрочитанных сообщений. Она не стала читать. «Покатаюсь по городу. Буду позже» - напечатала коротко. Семь… Шесть…

Щелчок - и сигнал поворота перестал моргать. Анфиса поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее.

Зелёный – и её автомобиль стартанул с места.

Город быстро остался позади. Хотелось ехать, не думая ни о чём. Вперёд, пока на шкале стрелка не покажет половину бака. Потом можно будет развернуться и ехать назад.

Анфиса не собиралась останавливаться. Она снизила скорость, только чтобы насладиться полётом ястреба, нарезающего круги над дорогой в поисках добычи.

Шины шуршали по асфальту, воздух из приоткрытого окна наполнял салон запахами леса. Дорога была пуста.

Но вдруг на обочине показался женский силуэт. Незнакомка подняла руку в просьбе остановиться.

Анфиса притормозила, не задумываясь.

Женщина в белом платке наклонилась к окну.

- Подвезёте? Километров пять в ту сторону.

- Садитесь.

Незнакомка открыла пассажирскую дверцу, опустилась на переднее сиденье.

- Живёте здесь?

- Да, там в лесу есть домик.

- Я бы сейчас тоже с удовольствием переехала в лес.

- Сложно жить вдали от цивилизации. А вот прогуляться и очистить голову – места лучше не найдёте. Я вас проведу по тропкам, если не торопитесь.

Анфиса пожала плечами.

- Почему бы и нет.

Солнечные лучи ложились на дорогу, разлиновывая её длинными тенями от сосен.

Почему-то в присутствии этой милой улыбчивой женщины девушке стало легко на душе, словно ангел крылом коснулся.

- Вот тут остановись.

Анфиса повернула руль, съехала на обочину и заглушила мотор.

Они вышли одновременно. Пиликнула сигнализация.

- Меня зовут Агафья.

- А я Анфиса. Близкие зовут Фиса. А ваше имя вообще сокращается?

- Бабушка Ганей звала, - бросила женщина через плечо, спускаясь по тропе вниз прочь от дороги.

- И вы тут совсем одна живёте? Или есть семья?

- Одна.

Анфиса шла за новой знакомой. Вокруг них, радуясь пробуждению, носилась шумная надоедливая муха. Тихонько чавкала под ногами почва, не успевшая высохнуть до конца.

- Вот и у меня семьи нет, - вздохнула девушка. – Ну то есть муж есть, а дети…

Агафья вдруг развернулась и вперилась пронзительным взглядом глаза в глаза.

Время вокруг словно застыло в янтаре солнечного дня. Ноги Анфисы сделались ватными, в голове - туман.

- Неспроста в твою жизнь новая душа не приходит. Причина тому есть. И причина та не судьба, не злой рок… По земле своими ногами ходит. Но и я на твоём пути неспроста попалась. Вижу, есть ещё время, чтобы тебе помочь…

***

Анфиса заворожённо смотрела в глаза новой знакомой, словно загипнотизированная. Одновременно осознавая всё, что с ней происходит, и в то же время не имея сил сдвинуться с места или хотя бы отвести взгляд.

- Идём! – скомандовала Агафья и снова зашагала по тропе.

- Да я, наверное, домой поеду. Муж меня уже потерял…

- Думаешь, если поспешишь, сможешь квартиру вернуть?

Анфиса шагнула назад и поскользнулась. Агафья вовремя ухватила её за руку, не дав упасть.

- Откуда вы про квартиру узнали?

Девушка судорожно вспоминала, не обмолвилась ли по дороге. В голове замелькали картинки из памяти. Но в машине они едва успели переброситься парой слов.

- Некогда объяснять. За мной иди. Там всё расскажу.

- Никуда я с вами не пойду, - возмутилась Анфиса. – Что происходит?

Агафья устало вздохнула.

- Я многое знаю. Знаю, почему детей у тебя нет. Знаю, где была сорочка твоя. Знаю, что с ней делали и зачем.

Анфису вдруг прошиб холодный пот. О том случае она и вовсе позабыла. Любимая шелковая комбинация, подаренная тёткой на свадьбу, пропала. Фиса искала её два дня, не понимая, куда та могла испариться. А на третий день нашла там, где уже искала – в полупустой корзине для грязного белья.

- Откуда вы…

- Так ты идёшь или нет?

Анфиса оглянулась на автомобиль, сиротливо стоящий на обочине.

- Иду.

Они прошли по деревянным мосткам, мимо озера, сквозь еловую чащу. По тропе мимо невысокого деревянного дома с крышей заросшей зелёным мхом.

- Это вы здесь живёте?

- Да, только заходить не будем. Нужно успеть развести костёр до заката. На вечерней зорьке лучше всего крадники снимать.

- Что снимать?

- На месте расскажу.

Они шли по тропе всё глубже в лес. Анфиса то и дело оглядывалась. Хотела запомнить путь. И сама недоумевала, как её угораздило потащиться за незнакомой женщиной в глухую чащу, где нет людей, где из жилья – одна изба, старая, потрёпанная временем, заслоненная от чужих глаз непроходимым ельником.

Две женщины ступали молча. Следом за ними на расстоянии от дерева к дереву перелетал красноголовый дятел. В какой-то момент он отстал. Сел на ствол сосны и застучал. Фиса обернулась на звук.

- Вот и пришли, - сказала Агафья.

Девушка огляделась. Посреди поляны зияло большое круглое костровище. Рядом лежали толстые сухие ветки.

Агафья проследила глазами за солнцем.

- Время есть. Спрашивай, что хотела знать.

- Откуда вы знаете…

- Вижу. Дар у меня такой. Видеть, знать и помогать тем, кого Силы приведут. Спроси, что вправду важно.

- Почему у нас не получается завести ребёнка?

Агафья вынула из кармана скрутку сушёной травы с резким запахом, подожгла, помахала перед лицом, пока огонь не погас и не задымились шаящие веточки, и замерла, вглядываясь в дымку. Анфисе померещилось, что её глаза словно затянуло поволокой.

- Счастье материнства у тебя украли... Совсем скоро душа ребёнка в этот мир придёт, только ни в семью мужа твоего, ни в твой род не попадёт, если ничего не сделать.

- Разве можно украсть нерождённую душу?

- И счастье, и здоровье, и удачу – всё возможно увести, если знать, как. Людям всегда чего-то не хватает. Силы вовремя тебя привели. Ещё день-другой и было бы поздно.

- Но кто мог это сделать?

- Не посторонние. В дом вхожи. Кто сорочку брал, знаешь?

- Не знаю. Потеряла и нашла – вот и всё.

- Думай, Анфиса. Пара бездетная. Рядом, а не родня.

У девушки от напряжения разболелась голова.

Анфиса всхлипнула, но Агафья решительно схватила её за руку: «Не время слезам предаваться! Собирай дрова для костра, да посуше выбирай! Я к ритуалу подготовлюсь, сделаю факел».

Когда пламя взметнулось вверх, небо раскрасили яркие пятна заката. Агафья достала из складок юбки горсть засушенных трав. Бросила их в огонь, зажгла от костра факел и затянула старый заговор нараспев:

«Отжигаю, отжигаю…

Всё дурное с Анфисы снимаю…»

Солнце будто ускорило бег. Покатилось за макушки деревьев. Ведунья вела огнем перед девушкой, проговаривая слова. Как только факел поднялся на уровень живота, пламя плюнуло искрами, повалил чёрный дым. В ушах у Анфисы загудело, закрутило внутри, зажгло, замутило. Словно пьяная стояла, не помня себя. Рядом полыхал костёр, поедая поленья, будто живой. Лес гулко шумел. Фисе показалось, что весь мир закачался вместе с пламенем факела перед ней.

Длинные тени от стволов зазмеились по земле, потянуло сыростью, с реки наползал туман.

Анфиса уже еле стояла, когда ведунья взяла её за руку и потащила.

- К проточной воде. Пусть река унесёт всё, что не съел огонь.

В забытьи Фиса чувствовала, как обмывают её руки и лицо ледяной водой, слышала, как бормочет свой заговор Агафья.

Дороги назад она тоже не запомнила. В себя пришла уже в избе, когда за окном была тёмная ночь, и только свеча орошала горницу тёплым светом.

Агафья мыла руки в тазу, стоя к ней спиной.

- Почему мне так плохо? – проговорила Анфиса непослушным языком.

- Заново тело и дух твои готовятся встретить дитя. Это пройдёт. Было бы хуже, если бы ребёнок пришёл в этот мир в чужом роду. Потерянное обратно не вернуть. Только самому украсть.

- Значит, всё-таки можно?

- В этом доме такое колдовство не творят.

- Но кто-то взялся бы?

Агафья обернулась. Глаза у неё были страшные.

- Если готова из живого ребёнка душу вынуть.

Анфису снова замутило.

- Я бы никому не пожелала такого… Я бы никогда… Какой ужас…

- Об этом больше не переживай. Много зла творится в мире. Но безнаказанным оно не останется. Уезжайте из города.

- Невозможно. У нас работа, жильё здесь есть и с бабушкиной квартирой нужно что-то решать…

- Не твоё это.

Анфиса вдруг вспыхнула. В голове пронеслись слова свекрови: «Это ведь не твоя квартира! И в любом случае твоей бы не стала. То, что получено в наследство или по дарению, не делится при разводе».

- Вы говорите, как моя свекровь…

- Если приближается ураган, и враг и друг скажут, что тебе нужно покинуть дом и отправиться в безопасное место. Враг хочет обокрасть твоё жилище. Друг хочет спасти твою жизнь. То, что говорят и делают люди – не хорошо и не плохо. Добро и зло – это намерения. Не нужно цепляться: ни за стены, ни за воспоминания. Как только возможность представится - собирайся и уезжай.

Свеча полыхнула, словно вторя её словам, отсветы огня заплясали на стенах избы.

Анфиса молча смотрела в огонь. Туман в её голове понемногу рассеивался.

- И что теперь?

- Недруг на порог явится, покажет себя. Кто бы ни пришёл, в дом не пускай. Что бы ни просил – не делись и сама ничего не бери, даже если деньги в долг взятые принесут, - предупредила Агафья. – Ну всё, домой тебе пора. Муж потерял. Волнуется. Пойдём, провожу.

Идти назад в темноте было жутко. Агафья шагала впереди. А Анфисе всё чудились тени по обе стороны от тропы, всё слышались пугающие звуки за спиной.

Быстро распрощались на холодном весеннем ветру. Фиса села в машину. На мобильном десятки пропущенных. Она набрала номер мужа.

- Прости, прости. Я знаю, что ты переживал. Еду домой.

***

Утро сочилось сквозь шторы. Анфиса отдернула их в стороны, впуская солнечный свет.

На плите медленно нагревался кофе в турке.

В дверь позвонили.

Девушка подошла осторожно.

- Кто? – спросила она.

- Анфиса, это Наташа!

- Матвей только что на пробежку ушёл.

- Да я не к нему, я к тебе.

- Зачем?

- Так и будешь меня за дверью держать? Не по-людски это как-то. Не по-родственному.

- Не по-родственному, - повторила Анфиса.

В голове огненными буквами вспыхнули слова ведуньи: «…Пара бездетная. Рядом, а не родня».

- Наташ, я сейчас не одета, не могу тебя впустить.

- Глупости какие! Я ведь женщина, что я там не видела?

- Мне всё равно неудобно сейчас. Приходи в другой день.

- Ну хоть воды вынеси!

- Наташа, извини, не могу открыть.

- Это шутка что ли какая-то? Ладно, воды пожалела – хоть в туалет дай сходить. Уже терпеть не могу.

Анфиса отошла от двери на шаг, не зная, как ещё сказать, чтобы сестра свекрови оставила её в покое, и при этом не нагрубить.

- Фиса? – позвала женщина. - Анфиса!

Она начала стучать в дверь. Сначала просто настойчиво. Затем всё громче. И вот дверь уже сотрясается от ударов ногами.

Внезапно подъезд огласил звонкий лай.

- Уберите собаку! – заверещала Наталья. – Собаку уберите!

- Мы вообще-то здесь живём, - послышалось сквозь лай. – А вас я здесь не видела.

- Я к родственнице пришла. Анфиса! Открывай!

Наталья снова забарабанила в дверь.

- Не похоже, что ваши родственники вам рады, - усмехнулась соседка.- Не открывают – уходите.

Пёс лаял, надрываясь.

Из любопытства Анфиса даже подошла к двери и заглянула в глазок.

Наталья стояла на лестничной клетке, не пропуская женщину с псом вперёд.

- Послушайте, я сейчас вызову наряд.

- Вызывайте, вызывайте! Я скажу, что ваш пёс на меня напал!

- Ну что ж, раз так, то пусть ваше обвинение будет не напрасным. Бисмарк, откусишь тёте пальчик?

- Вы ненормальная? – закричала Наталья. – Пропустите меня! Дайте мне выйти!

Она ринулась вниз.

- Убежала, - посетовала соседка. - Ну ничего, Бисмарк, я уверена у неё всё равно пальцы невкусные.

Анфиса прислонилась спиной к двери. Нужно было перевести дух и осознать, что это только что было.

Здесь в городе ночное приключение размылось, изгладилось из памяти, стало казаться нереальным, как полузабытый сон. «Украсть душу ребёнка до того, как он появится на свет? Бред».

Забылись предупреждения и наставления. Но не теперь. Кто был вхож в квартиру? Да много кто. Но среди подруг она одна была бездетной. А вот Наталья… На десяток лет младше Нины. В тридцать семь она так и не родила. И в доме бывала. Раньше редко. Но в последнее время зачастила. Даже Муж удивился.

В замке завозился ключ, и Анфиса отшатнулась, чтобы не быть сметённой с дороги.

Матвей ввалился в квартиру, запыхавшись.

- Фис, тут такое дело… Представляешь, сейчас звонили из управления. Предложили должность, - сказал он с досадой. – Не могли до понедельника потерпеть, срочность там у них большая, человек нужен.

- Это же хорошо!

- Да, но в другом городе. Обещали жильё, съёмное, конечно, но…

- Что ты ответил?

- Отказался…

У Анфисы потемнело в глазах. Всё, о чём говорила Агафья, как по писанному…

- Отказался?

- Ну да. Хочу с отцом поговорить и с братом. Решить всё-таки этот вопрос с бабушкиной квартирой. Мне для брата не жалко, конечно. Но бабуля была бы в ярости, если бы узнала…

- Матвей! Послушай меня, Матвей. Ты должен согласиться. Плевать на квартиру. Из-за неё со всей роднёй перессоришься. Ты можешь перезвонить и сказать, что согласен?

- Вообще, да. Они просили не отказываться сразу и, если что, перезвонить.

- Звони! – безапелляционно потребовала Анфиса.

***

Вся квартира была заставлена коробками. Оставалась самая малость, необходимая для последней ночёвки.

Матвей воевал с молнией на чемодане в прихожей. Анфиса сидела на кухне, ела солёные огурцы вприкуску с сыром и, уставившись в экран телефона, смотрела смешные видео.

В дверь позвонили.

- Ты ждёшь кого-нибудь? – спросил Матвей.

- Нет. А ты?

Муж подошёл к двери.

- Кто?

- Это я, Серёга.

Матвей открыл и обнял брата.

- Вы уже всё упаковали?

- Почти. Ты попрощаться зашёл?

- Вроде того, - замялся братишка.

- Проходи на кухню. Еду мы пока не упаковывали. Чаем напоим.

- Привет, Серёжа, - помахала ему надкусанным огурцом Анфиса.

- Не надо чая. Я поговорить.

Паузу, повисшую над столом, можно было зачерпывать ложками.

- Ну, говори, - предложил Матвей.

- Вы из-за квартиры уезжаете? Из-за того, что вам в городе жить негде?

- Нет. Так обстоятельства складываются.

- То есть, это не из-за меня? – обрадовался брат, а затем тряхнул головой, - нет, это вообще не важно. Я всё равно хотел сказать… Слушай, это не очень хорошо, что родители отдают бабушкину квартиру мне, да? Я подумал… Когда отец перепишет её на меня, я всё равно планировал её продавать. Там район не очень, ну сам знаешь. Старые дома…

- Что ты хотел-то, Серёжа? – откусив огурец, спросила Анфиса.

- Я хочу поделить деньги пополам, - наконец-то решился брат. – С вами.

Анфиса с Матвеем переглянулись, не веря, что это происходит на самом деле.

- Что-то не так? Ты, наверное, хотел всю квартиру, - расстроился Сергей.

Матвей засмеялся и потрепал брата по волосам, а затем обнял крепко, по-медвежьи.

- Спасибо, братишка. Спасибо! Я правда благодарен. Просто не ожидал.

- Ну всё, всё, перестань меня тискать, - запротестовал Сергей, выпутываясь из капкана братских рук. – Анфис, а тебе плохо не станет?

- Это ещё с чего? – возмутилась девушка.

- Ну, ты целую банку огурцов в одного умяла…

Глаза Анфисы расширились, а пальцы выронив огурец, сползли на живот.

- Ну вот, я же говорил! – разволновался Сергей. – Плохо?

- Мне хорошо! Очень хорошо!

На лице Анфисы сама собой расплывалась улыбка.

Ещё одно предсказание Агафьи сбывалось. Новая душа пришла.

Жена вернулась раньше времени

- Жена не узнает, - прошептал мужчина, тяжело дыша.

Седина давно перекрасила его черные кудри в серый. Но бодрости и мужской силы было не занимать.

Он жадно кусал девичью шею, царапая нежную кожу щетиной.

- Петр Максимович, не надо. Она меня уволит!

- Я с ней разберусь, не переживай, - настаивал мужчина, одной рукой шаря по спине девушки, другой расстёгивая пуговки на блузке. – Ты не представляешь, как долго я этого хотел.

Он приподнял её резким движением, усадил на столешницу.

- Она же вот-вот придёт!

- Сказала, что задержится, есть время.

Мужчина расстегивал непослушные ускользающие из пальцев пуговицы уже двумя руками, пыхтя от вожделения.

- За двадцать лет разучился, - оправдывался он. – Раньше мог на скорость…

Он расстегнул последнюю пуговку, распахнул блузку и на миг отстранился, чтобы взглянуть. Всего на секунду, перед тем, как приступить к делу.

Внезапно за спиной раздались аплодисменты. Кто-то стоял в дверях. И Петр сразу понял кто. Потому даже не вздрогнул. Он обернулся медленно.

- Это не то, о чем ты подумала.

- И о чем я подумала? – спросила блондинка.

Её длинные волосы были убраны в хвост. Алая помада на губах и красные серьги притягивали взгляд.

Растрепанная девушка стыдливо запахнула блузку. Бежать было некуда. Анастасия Владимировна стояла в дверях, перекрывая единственный путь к отступлению.

- Дорогая, просто Полина попросила посмотреть родинку, вдруг злокачественная…

- Надо же… И давно ты специалист в этой области?

- Да она просто застала меня врасплох! Я и не подумал, как это будет выглядеть!

- Полина, ты соблазняла моего мужа? – уточнила женщина как бы между прочим, словно спрашивала о погоде.

- Анастасия Владимировна, я бы никогда…

- Брысь.

Девушка сползла со столешницы, одернула юбку, и, поддерживая блузку рукой, чтобы та не распахнулась, выскочила из подсобки.

- Петя, а ты не староват для Полины? Тебе уже шестой десяток.

- Шестой десяток – не повод перестать быть мужчиной.

Уголки губ женщины дернулись вниз.

- Я всегда считала, что быть мужчиной – это про поступки, а не про то, чтобы заглядывать под юбки продавщицам. Мне казалось, ты это тоже понимаешь.

- Ну не начинай. Ничего ведь не было. Просто хотел проверить, есть ли ещё порох в пороховницах, нравлюсь ли молодым девочкам.

- Если так хотелось проверить, зачем было делать это здесь с моим персоналом. Из-за тебя мне придётся уволить Полину. Я еле нашла хорошего сотрудника…

- Ну перестань. Все совершают ошибки.

- Ошибка – это недостача на кассе. Тискаться в подсобке с мужем хозяйки магазина – осознанная глупость. Мне не нужны глупые сотрудники. Как и неверный муж, - с ледяным спокойствием на лице выговорила она.

- Не драматизируй, дорогая. Ты ведь выше этого. Сама говорила: ведьмам выходить из себя нельзя. Слишком велика вероятность, что на твои негативные эмоции сбегутся разные сущности.

- Хорошо, что ты это помнишь, - так же сухо отчеканила Анастасия. – Не придётся додумывать, откуда на голову польются помои.

- Ты мне угрожаешь?

- Предупреждаю.

Она развернулась и сделала шаг, но, словно вспомнив что-то, оглянулась.

- И, пожалуйста, сдай ключи охране. Я предупрежу, что ты больше не имеешь отношения к этому бизнесу.

***

День клонился к закату. Уж солнце трогало макушки деревьев, спускаясь всё ниже.

Агафья сняла воду с огня, долила в рукомойник, ополоснула лицо. Чувствовала, гость уже идёт по тропе, перешагивая мелкие лужицы. Проходит мимо елей.

Она выглянула в окно. Да, так и есть. Подошла к двери, распахнула настежь. Свежий вечерний ветер ворвался в дом, тронул занавески, всколыхнул сушеные травы под потолком.

Мужчина, что стоял перед избушкой, посмотрел на неё пристально.

- Говорят, ты сильная ведунья. Мне только такая сможет помочь.

Агафья оглядела гостя с головы до ног.

- Заходи, - велела она.

Мужчина поднялся, наклонив голову, чтобы не задеть притолоку, прошёл внутрь.

- Меня зовут Пётр Максимович. Я человек деловой, вокруг да около ходить не люблю.

Под немигающим взглядом Агафьи он достал из кармана небольшой свёрток и положил на стол.

- Жена порчу сделала.

Ведунья молча прошла к столу, взяла загодя заготовленную свечу, запалила фитиль. В свете огня её лицо раскрасилось тёплыми красками, сделав женщину ещё моложе.

Она зашептала что-то тихо, медленно обходя мужчину по кругу. Затем снова остановилась напротив и посмотрела прямо в глаза.

- Нет на тебе порчи. И не было никогда.

- Что не было – это я и сам знаю. Вообще много чего про ваши дела знаю. У меня жена – ведьма.

Агафья посмотрела на него внимательнее и кивнула на табурет у печки.

Пётр усмехнулся.

- Другое дело, - сказал он, проходя по цветастой дорожке к табурету. Уселся на него, распрямил плечи, словно красуясь.

Ведунья же достала металлический поднос, сняла с потолка пучок травы, запалила от свечи, стряхнула огонь, дождалась, пока от тлеющих веточек потянутся тонкие струйки едкого дыма.

- На молодой женился, - вдруг сказала Агафья.

- Она на двадцать лет моложе, - кивнул Пётр, даже не удивившись.

- Денег много было, женщин тоже…

- Это я и сам могу рассказать. Девки вешались гроздьями. Но запал на неё. Точно знаю, что она ничего не делала. Я её через витрину ресторана увидел. И первая мысль была – женюсь. Мне уже почти сорок было. Она администратор в ресторане. Познакомиться было не сложно. Сначала отказывала. Потом завертелось. Ну а после уже сама призналась, что ведьма. Я посмеялся. Но когда конкуренты начали давить, я уже от безысходности её попросил. Чтобы она разрулила как-то… Это скорее шутка была даже… Она сказала тогда, мол, женишься на мне, решу проблему. Ну а я и так собирался…

- И беды стали обходить стороной, - подсказала Агафья.

- И тогда не сразу поверил, - Пётр нервно почесал широкое запястье и продолжил: - Пока она не проснулась в истерике. Иди, говорит, ложись на обследование. Я говорю: кошмар тебе приснился. Она ни в какую. Разведусь, говорит, если не пойдёшь сейчас же. Пошёл. Куда деваться. И сразу на операцию. На ранней стадии всё нашли. Прооперировали. Живой остался. А мог бы…

- От бед спасала, защиту ставила, со здоровьем работала, с финансами…

- С финансами я сам! – перебил её Пётр. – Мне в этих делах помощники не нужны. С двадцати лет свой бизнес!

Пламя свечи задрожало, заставляя тени на стенах двигаться. Петр Максимович зыркнул на ведунью исподлобья.

- На меня эти фокусы не действуют… Я такого за двадцать лет с женой насмотрелся.

Агафья вдруг приблизилась к нему.

- Зачем другую женщину по углам зажимать, если знаешь, что жена ведьма?

- Вот! Вот мы и добрались до сути. Теперь видите, что она навела порчу?

- Нет на тебе порчи.

- Да как же нет? С тех пор, как она меня выгнала, ни с одной не получилось! Точно прокляла, зараза.

Агафья не улыбнулась, не дрогнул ни один мускул на её лице, но Петру всё равно показалось, будто в глазах мелькнули и пропали огоньки.

- Возраст берет своё, - сказала она.

- До этого времени проблем ни разу не случалось! А теперь не только это! Вообще посыпался, как старик. И месяца не прошло. Суставы ноют, спину вон защемило. Неделю не мог сидеть, такая шишка выскочила на жо…

- Каждому своё отмерено. Но когда жена ведьма, она может продлить молодость и здоровье.

- Ну не знаю… А финансы? Я и своим бизнесом рулил. И ей с делом помогал. И на всё хватало времени. Деньги водились и отдыхать успевал. Теперь остался только мой магазин, а у меня всё из рук валится. Штрафы из налоговой пришли. С поставками какая-то беда. Клиенты жалобы пишут…

- Так случается, когда перестают делать обряды на удачу и благополучие…

- Да она их и делала-то пару раз всего.

- На силу мужскую, - продолжала перечислять Агафья, - на здоровье крепкое… Кому понравится, что муж налево глядит, когда в него столько сил вложено. Столько бед отведено.

- Да я всю жизнь был здоров, как бык.

Бровь Агафьи дернулась, будто та удивилась.

- Ну, кроме той операции. Но с бизнесом точно проблем не было… кроме той заварушки с конкурентами, когда подставить хотели… Слушай, а проведи для меня эти обряды? Я вдвойне заплачу!

- Узнает твоя жена, бодаться начнёт. Мне чужая война не нужна.

- А говорили, ты жизни спасаешь. Соврали, значит!

- От волжбы несправедливой, от хвори наведённой, от судьбы покраденной. От старости и жадности у меня помощи не ищи.

Мужчина поднялся.

- Ладно. Засиделся я тут, - сказал он и пошёл к двери.

- Что делать-то решил? – спросила Агафья, пока Пётр не переступил порог.

- Мириться пойду, - буркнул мужчина себе под нос. – Видно же, бес попутал. Может, ещё простит… Всё-таки двадцать лет вместе.

Он закрыл за собой дверь. Тихие шаги удалялись от домика.

Агафья отдернула занавеску, посмотрела в окно.

- Кто прошлое помянет, тому глаз вон, а кто забудет, тому оба. Ведьма, может, и отпустит обиду, но неблагодарность запомнит.

На подносе тлел хвостик от пучка травы. Свеча на столе погасла.

Марина, я хочу развода

Марина сидела за столом и смотрела, как муж ест своё любимое мясо по-французски, елозит ножом по тарелке, не отрывая взгляд от экрана телефона. И это после того, как накричал на сына, заставив того в слезах убежать в детскую.

- Андрей, ты не хочешь поговорить с Кирей?

- Я всё сказал, а будет мне тут свои права качать – вылетит из дома, сразу, как восемнадцать исполнится. Сопляк.

Муж даже не заметил того ужаса, что отразился в её глазах. Ещё вчера их семья была образцовой: уютный дом, любящий муж, успешная карьера в крупной компании. Теперь привычный мир начал рушиться, как карточный домик.

Андрея словно подменили. Его терпение испарилось, в голосе появились незнакомые металлические нотки, а взгляд стал холодным и отстранённым. Он часами переписывался с кем-то, выходил на улицу «поговорить о делах», и совсем перестал заниматься Кирюшей.

Марина ещё могла бы понять, если бы Андрей злился на неё. Но равнодушие к сыну - прежде такому любимому, а теперь почти игнорируемому, пугало.

- Ты же понимаешь, что Киря ещё подросток? Он вовсе не указывал тебе, просто хотел, чтобы ты проводил с ним время как раньше.

Андрей вдруг поднял на неё глаза. Резко, зло.

- Как же вы меня достали.

Его голос звучал чуждо и холодно.

Она моргнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Никогда прежде она не боялась мужа, но теперь на неё смотрел кто-то чужой. Словно незнакомец влез под кожу Андрея и смотрит теперь на неё. Этот пугающий взгляд заставил пойти на попятную.

- Если тебе нужен отдых – просто скажи. Мы с сыном уедем на выходные к маме.

- А знаешь что? Нужен. Очень нужен. Только я, пожалуй, сам уеду от вас. Поживу какое-то время в гостинице.

Вилка выпала из её вмиг ослабевших пальцев и громко звякнула об пол.

Андрей отложил приборы и встал из-за стола. Марина собрала волю в кулак. Ведь где-то там, под этой маской незнакомца должен быть её Андрюша.

- Когда ждать тебя обратно?

- Я не знаю, - грубо оборвал он. – Созвонимся.

Марина молча смотрела за тем, как любимый муж ходит по дому, бросая в сумку для командировок вещи первой необходимости. Упаковку носков, которую она купила вчера. Рубашку, которую привезли из-за границы. Всё казалось нереалистичным, будто во сне. Она сто раз видела, как он собирается в поездки. И всегда она любовалась им, говорила, что будет скучать, просила, чтобы он возвращался скорее. Только не в этот раз. Теперь что-то ощущалось иначе. Словно в комнате звенел странный подозрительный звук, которого быть не должно. Звук из другой реальности, из другой жизни.

Андрей вынес сумку в прихожую, поставил на пол. Затем, будто что-то припомнил, вернулся в спальню и вынес оттуда свой хлопковый, похожий на кимоно халат.

Сердце упало на дно желудка.

Муж никогда не брал его ни в командировки, ни в отпуска. Даже когда они уезжали на месяц отдохнуть семьёй в горах, а затем на море. Этот халат всегда оставался только дома. Его подарила мама. «Напоминание о доме», - умилялся муж, надевая его.

В этот момент Марина поняла: Андрей не собирается возвращаться.

Перед глазами всё поплыло. Во рту пересохло. Она встала, покачнувшись, налила из кувшина воды. Выпила залпом. И вздрогнула от хлопка закрывшейся за мужем звери. Затем поставила стакан на место и бросилась в спальню.

Переоделась быстро. Чёрные штаны, серое худи с капюшоном. Выглянула в окно. Автомобиль мужа потихоньку выезжал из подземной парковки.

- Мама, ты куда?

Сын выглянул из детской. Глаза и нос были красными, опухшими от слёз.

- Скоро приду. Поделай пока уроки.

- Я всё сделал…

- Тогда кино посмотри.

Марина выскочила в коридор, добежала до лифтов и нажала все кнопки разом.

- Ну давай. Давай же!

Но как назло все лифты ехали вверх. Будто кто-то намеренно решил помешать ей.

Она стояла, нервно перебирая в пальцах ключи от автомобиля и поглядывала на циферблаты. Самый маленький лифт наконец остановился. Марина затаила дыхание.

- Скорее, скорее, - шептала она одними губами, коря себя, что сразу не побежала по лестнице. Наконец, он поехал вниз. Пятнадцатый этаж. Четырнадцатый…

Когда двери открылись, Марину уже трясло. Она ткнула на кнопку «минус один».

Когда-то муж буквально заставил её сесть за руль.

«Мне удобно на такси», - сопротивлялась она.

А потом он просто подарил ей машину.

Пришлось вспоминать, как парковаться, как действовать, если на дороге регулировщик и вообще заново изучать правила. Но теперь она действительно была рада, что машина у неё есть. Черный седан не самый заметный на дороге. И это радовало.

Марина быстро нагнала мужа и теперь кралась за его автомобилем, как в шпионском фильме. Ей казалось, что не заметить её просто невозможно! Но Андрей продолжал свой путь.

Женское сердце чувствовало соперницу. Так зверьё чувствует по запаху, когда на его территорию заходит соперник. Сердце стучало в груди. Руки поворачивали руль. Ноги нажимали педали. Марина делала всё на автомате, не задумываясь. Она во все глаза следила за тем, не заметил ли её преследования муж и радовалась тому, что в таком потоке машин легко «раствориться в толпе».

Вдруг автомобиль Андрея резко свернул в сторону.

Марина едва успела перестроиться. Но ей всё равно пришлось проехать мимо, чтобы не быть пойманной с поличным. Она притормозила в кармане неподалеку, бросила авто и побежала назад, лихорадочно соображая, что Андрей мог забыть в этом районе. Она выскочила из-за угла и прыгнула назад. Любопытство мешалось со стыдом. Она никогда не думала, что скатится до того, чтобы лично выслеживать собственного мужа.

Марина осторожно выглянула снова.

«Действительно гостиница. Может, я просто зря себя накручиваю?»

Не успела мысль промелькнуть в голове, как ко входу подъехало такси. Муж тут же подошел к автомобилю и открыл пассажирскую дверцу.

Марина замерла.

Молодая, красивая женщина вышла из авто, соблазнительно улыбаясь Андрею.

Её муж притянул к себе незнакомку и прилюдно её поцеловал.

Он запустил пальцы в её распущенный волосы, вторая рука поползла по спине… И вдруг Андрей отстранился от незнакомки посмотрел прямо на жену.

Марина дернулась назад. Прижалась к стене. Она знала наверняка: он знает, что она здесь.

Мобильник в кармане Марины завибрировал. Она достала его из кармана, держа в руках брезгливо, будто это склизкая жаба. Но вызов приняла.

- Увидела, что хотела? – раздался из динамика голос Андрея.

- Увидела, - не стала отпираться она и вышла из-за угла.

Соперница смотрела на неё, ухмыляясь, но Марина видела перед собой только мужа. Всё вокруг стало расплывчатым и нечётким, кроме его лица.

- Раз ты теперь всё знаешь… Марина, я хочу развода.

***

Муж сжимал в объятиях соперницу, а ветер, как в пошлой сцене из дешёвых фильмов, развевал её роскошные волосы.

Марина держала телефон, до боли стиснув пальцы.

- Хочешь развода? – проговорила она не своим голосом.

Ей хотелось сказать что-нибудь колкое. Такое, чтобы проучить его, чтобы заставить пожалеть. Но как назло голова была похожа на пустую, выпотрошенную по случаю Хэллоуина тыкву. Ни единой приличной мысли. И в конце концов она сдалась. Просто сбросила звонок. Это было лучше, чем сморозить какую-нибудь несусветную глупость и корить себя за это два дня.

Она отключила звук и убрала телефон в карман. Наконец её внимание сосредоточилось на женщине, что стояла рядом с мужем. Марина всмотрелась в это лицо. Заносчивая девушка выглядела незнакомо. Но Андрею просто негде было найти себе кого-то на стороне. Точнее, он не мог сделать это нигде, кроме работы.

Больше смотреть на это безобразие Марина не могла. Она развернулась и, печатая шаг, поспешила к машине. Уже в салоне снова выудила мобильник. Она ожидала увидеть пропущенные от мужа. Но их не было. Только сообщения от сына.

«Сегодня вернусь поздно. Будь умницей, не сиди долго за компьютером и ложись спать вовремя», - написала она ребенку.

Затем открыла список контактов и набрала номер.

- Привет, Мариш! Давно не звонила, - ответила давняя подружка.

- Лиля, почему ты мне не сказала?

- О чем?

- Лиля, ты же в курсе всех сплетен, - прошипела Марина. – Не говори, что это не так.

На том конце повисла пауза. Затем подруга откашлялась.

- Ты про Раису?

- Если это та, с кем завёл роман мой муж, то про неё!

- Мариш, ну ты же знаешь этих кобелей. Потешится немного и само рассосётся.

- Значит, Раиса. Есть фото?

- Ну есть.

- Отправь мне.

- Зачем?

- Все вопросы потом. И помнишь, ты рассказывала про женщину из леса?

- Что? Какую женщину?

- Про ведьму! Напиши мне адрес. Сейчас.

- Марин, что-то случилось?

- Просто скинь мне фото и координаты. Всё, некогда говорить. Я за рулём.

Марина отключила звонок и завела автомобиль.

- Эта сама не рассосётся, - проворчала себе под нос.

Руки уже не дрожали. Одна крепко сжимала руль, другая держала мобильник.

Телефон просигналил. Марина прочла сообщение, поставила точку в навигаторе и нажала на «газ».

***

Город уже остался позади. Деревья, смазываясь от скорости, уносились назад.

Марина торопилась. И чем ближе подъезжала, тем больше нервничала. Подростками они с подружками гадали на суженого, ходили ночью в баню, ставили свечи у зеркал. В ту ночь они перепугались до икоты. Но главное в коридоре отражений она разглядела. Тёмный силуэт был всё ближе, ближе. И вот уже видны черты лица. Маринка узнала его. Тот в зелкале был старше, не такой щуплый и долговязый. Но это точно был он. Мальчишка из их компании. Андрей.

- Чур меня, - вслух повторила она то, что сказала тогда, перед тем, как накрыла зеркало.

По «загривку» пробежали мурашки, а ладони вспотели.

Краем глаза Марина увидела, как мимо пролетает то самое дерево. Сосна со скрученным стволом.

Она ударила по «тормозам» и вильнула к обочине. Выскочила из машины.

Пришлось возвращаться назад, чтобы отыскать дорожку.

Сухая трава наклонялась к тропе, цепляясь за светлые джинсы. Она уже шла мимо озера, когда заметила, что по ноге что-то ползёт. Присмотрелась.

- Клещ! Да что вам от меня всем надо, кровопийцы.

Щелчком пальцев она отправила его в воду.

- Фу, гадость.

Оставшуюся дорогу она шла, то и дело поглядывая вниз, – хотела убедиться, что не везёт на себе кого-нибудь лишнего. А потому не заметила, как вышла к дому.

Марина быстро поднялась и постучала.

- Входи.

Дверь открылась легко. Внутри полумрак. Но глаза быстро привыкли.

Она осмотрела комнату. Но ничего, что выдавало бы в хозяйке ведьму не нашла. Только пучки сушеных трав под потолком.

- Метлу ищешь? Она в сенях, - сказала Агафья и улыбнулась. – С чем пришла?

- На моём муже приворот.

Ведунья окинула её внимательным взглядом.

- У твоего мужа много женщин, - заметила она.

На лице Марины не дрогнул ни один мускул.

- Я про все его интрижки знаю, - сказала она.

- Конечно знаешь, сама выбирала, - усмехнулась Агафья.

- И что такого? - не смутилась Марина. – Если ему надо, а я не хочу, то что же? Страдать обоим? Я знала за кого выхожу замуж, и мы ещё до свадьбы всё обсудили. Если ему очень нужно – пусть развлекается.

- Но только с пользой для семьи, - договорила за нее ведунья.

- Все мужчины ходят налево! Если другие женщины готовы себя обманывать – это их право. Я же просто хочу, чтобы всем было хорошо. Если бы он сам выбирал с кем спать, то не построил бы карьеру. Каждое его повышение – моих рук дело! Это не значит, что он не блещет умом и не добился бы всего сам. Но сколько бы на это ушло времени? Так что пусть он задерживается лишний час-другой на работе. Зато я точно знаю, что сын будет учиться в хорошем университете, знаю, что в отпуск мы поедем не к бабушке на дачу, а всей семьёй на море. Можем себе позволить и бабушку захватить. Разве это плохо?

- Что есть добро, а что зло? - спросила Агафья.

- Андрей – моя судьба. Люблю его, как умею. И он до этого дня для своей семьи всё делал. Пока не явилась эта… Вы можете мне помочь или нет?

Агафья зажгла свечу. Запахло медовым воском и дымом. Глаза ведуньи подёрнулись тёмной пеленой, будто сама бездна смотрит. Тени от огня меняли её черты.

- Опоила его она. Раньше прийти тебе следовало. Ведь давно заметила неладное.

- Думала, кризис. Все говорят, что мужчины с возрастом впадают в детство, думала само пройдёт, пока он не начал так относиться к Кириллу… Сын для него – это всё! Я сразу поняла, что сам он не мог… Помогите мне!

- Теперь тяжело будет. Вижу, дома больше не живёт. Она рядом. Ты станешь его чистить, рассорки, отвороты-привороты снимать, а она новые делать. Нехорошо это.

- Почему? Вы думаете лучше его ей оставить?

- С ума сведёшь, здоровья лишишь, а вернуть не сумеешь, пока он из её рук ест. Каждый обряд на жизнь человека влияет, забирает силы.

- Она ведь ради карьеры в его постель прыгнула. Ему только за нужные ниточки потянуть, и она из простого специалиста в дамки! Или он ей правда нужен?

Последние слова Марина проговорила с ужасом в голосе. Будто до этого момента и не думала, что Андрей мог действительно приглянуться сопернице, как мужчина.

- Этот клещ насосется и отвалится, - сказала ведунья. – Слишком уж деньги любит.

- И что вы предлагаете? Отпустить его? Пусть идёт и всё, что мы своим горбом для сына зарабатывали, несёт этой змее? Неужели ничего нельзя сделать?

- Есть один способ.

- Я на всё готова, - ответила Марина без промедления.

- Хочешь его вернуть – правдами и неправдами увези. Да подальше. Чем дольше сможешь его держать, тем вернее сработает ритуал.

Гостья смотрела на хозяйку. Было видно, как в голове её скачут, опережая друг друга, мысли.

Пламя свечи вдруг щёлкнуло, взметнув к потолку одну единственную искру. И Марина словно очнулась ото сна. Она достала телефон и быстро набрала номер.

Длинные гудки казались такими долгими. Время тянулось, а сердце в груди стучало от волнения. От страха, что ничего не выйдет. От ужаса, что выйдет, но ненадолго и сбудутся страшные предсказания Агафьи.

Вдруг гудки прекратились и в трубке раздался совсем чужой родной голос.

- Что тебе ещё надо? – спросил муж.

- Я дам тебе развод. И от алиментов откажусь, - проговорила она, не сумев сдержать дрожь в голосе. – Но при одном условии.

***

Марина ждала, что ответит муж, прикрыв глаза. Так было проще думать.

- Алименты? Как-нибудь переживу.

Муж рассмеялся в трубку, и Марина стиснула зубы.

- Я оставлю тебе при разводе обе машины. И не стану претендовать на участок у моря. Но квартира останется нам с Кириллом.

Андрей молчал. В тишине было слышно, как оттаявшая муха бьётся о стекло. Марина почти не дышала. Ей казалось, любой звук может спугнуть удачу. Но пауза была слишком долгой. Такой, что уже не стоило рассчитывать на положительный исход.

– Чего ты хочешь? – наконец сказал Андрей.

Марина открыла глаза.

- Кирилл стал часто болеть. Ты обещал отвезти его на море.

- Съезди с ним сама.

- Ты хочешь урегулировать всё без драм или нет?

- Хорошо. В следующем месяце я поговорю с…

- Нет, завтра, - перебила его Марина, словно почувствовав, что нужно брать быка за рога, пока муж сговорчив. – Завтра пишем заявления на отпуск, передаём дела и в выходные улетаем. Чем быстрее уладим этот вопрос, тем скорее сможешь продать наше имущество и купить своей Раечке новую тачку.

- Вообще-то она просила квартиру, - усмехнулся муж.

- Ты в деле или нет?

- Да.

Марина сбросила звонок. Руки тряслись. Она посмотрела на Агафью.

- Теперь на кону всё, что было заработано нами за последние пятнадцать лет, - выдохнула она. – Не смотрите на меня так. Я с ним жизнь прожила и сына родила, зная, что он ходок, не потому, что это последние штаны на земле. А любовь бывает разная. Считаете, мне стоило найти другого? Терпеть от него нытьё, мол, давай, возвращай супружеский долг? Думаете у него не было вариантов получше? Да после первого же повышения на него женщины гроздьями вешались! Мы просто любим друг друга. Давно договорились и договоренности соблюдаем. И нас обоих это устраивало!

- В каждой избушке свои погремушки, - отмахнулась Агафья. – Но меня вам не удивить. И не такое слышала. Судить вас – не моё дело. А моё – предупредить: в тот день, когда обряд начну делать, никуда не ходите.

- В этом какой-то сакральный смысл?

- Худо ему будет. Приворот, как и порча, тяжело уходит. Ритуал я на закате начну. Три дня после того ничего ни у кого не берите. И мужу не позволяйте. Иначе всё переделывать придётся, а второго шанса могут и не дать…

***

Люди сновали по залу, словно муравьи. Одни стояли, задрав головы на табло, другие бежали, гремя чемоданами к своему выходу.

Кирилл прилип лицом к панорамному окну и смотрел, как выруливает на взлётную полосу самолёт.

- Так и знал, что не нужно было соглашаться, - нервно выговаривал, ходя из стороны в сторону, Андрей. – Это с самого начала была идиотская затея. «Бедный Кирюша, он же болеет! Нужно вывезти его на море», - передразнил он жену противным писклявым голосом.

Марине захотелось встать и влепить ему пощёчину, так, чтобы звук зазвенел под сводами высокого потолка. «Это говорит не твой муж, - проговаривала она про себя, - Поэтому нужно немного потерпеть, Мариночка. Просто потерпеть».

- Вылет немного задерживается. Такое бывает. Хочешь, я схожу куплю тебе кофе?

- Лучше купи мне чего-то покрепче, чтобы я упился в хлам и меня сняли с этого долбаного рейса. Вообще не понимаю, какого черта ты потащила меня с собой.

- Андрей, если ты хочешь уйти прямо сейчас, то сделай это. Мы просто откатим сделку назад, - сказала она ровным голосом, стараясь, чтобы он не дрогнул и не выдал её панику.

- Потерплю, - выплюнул муж.

- Тогда постарайся сдерживать свою агрессию по отношению к сыну. Пусть эта поездка запомнится ему, как счастливое время с отцом.

- Да он всё равно ничерта не слышит! Вон, наушники напялил! Да, Кирилл?

Сын и впрямь не отреагировал. И Марина про себя поблагодарила Высшие Силы, за то, что ребёнок не слышит, что говорит отец. Если бы не знала, что вины Андрея в этой ситуации нет, развелась бы не раздумывая. И грызлась бы за имущество, брызжа слюной, как бешеная дворняга, до последней ложки. Но сейчас нужно было потерпеть. Просто дождаться, когда объявят посадку. А там…

Она посмотрела на циферблат часов на табло и в груди кольнуло. Время таяло слишком быстро. Ещё час-другой и ритуал Агафьи застанет их прямо в самолёте. И это ей точно не понравится…

Марина бросила взгляд на мужа.

- Так что насчёт кофе? – успела спросить она, когда из громкоговорителя раздался голос, объявляющий посадку.

Полёт длился целую вечность. А после ещё половину вечности большой комфортабельный автобус развозил их по отелям.

- Так и знал, что нельзя доверять тебе выбор тура. Твоя экономия на важных вещах вечно всё портит, - зудел муж, поглядывая в окно на проносящиеся мимо пальмы.

И вдруг замолчал. Посмотрел на Марину каким-то странным диковатым взглядом.

- Что случилось? - спросила она.

- Попроси пакет. Меня сейчас вырвет.

До отеля он дотерпел. Выстоял, зеленея, пока им вручали ключи от номера. Поднялся на лифте на свой этаж, с трудом справившись с электронным ключом, открыл дверь и вбежав в туалет заревел.

- Кир, иди к нам в номер пока, - сказала Марина сыну. – Я пока помогу твоему отцу.

В этот момент она была даже рада, что муж развыступался и потребовал раздельный номер. Пусть этой ночью выспится хотя бы Кирилл. Потому что ей вздремнуть, вероятно, вовсе не удастся.

- Чем ты меня отравила? А? – раздалось из туалета.

А затем снова и снова Андрея начало полоскать.

- Мы ели в самолёте одно и то же. Видимо, это реакция на перелёт, - соврала она. – Тебе нужно просто немного поспать и всё пройдёт.

Андрей выполз из туалета, покачиваясь.

- Я полежу, - сказал он.

Прошел к кровати и снова ринулся прямиком в туалет.

Марина не следила за временем. По ощущениям всё это длилось несколько часов. Он сидел на полу, обняв унитаз. Она принесла стул из комнаты, села рядом и всё гладила его по волосам, приговаривая, что скоро ему станет легче. Иногда наливала воды. Но в какой-то момент Андрей всё же поднялся и сшибая косяки дошёл до кровати. Рухнул на неё, не расправляя.

- Похоже, тебе получше. Я тогда пойду, - сказала Марина, прислонившись к стене.

Она тоже порядком вымоталась.

- Останься, пожалуйста. Вдруг мне снова станет плохо.

Она вздохнула. Обошла кровать и прилегла с другой стороны на самый краешек.

- Прости, что в последнее время я был с тобой так груб, - прошептал Андрей.

***

Две недели пролетели кометой, оставив только след из воспоминаний.

Самолёт приземлился. Люди высыпали в здании аэропорта, наперегонки побежали к ленте багажа.

Свои чемоданы Марина с Андреем увидели первыми. Первыми вышли из зала прилёта. Взгляды встречающих устремились на них, ища знакомые лица, но, не найдя, соскользнули на тех, кто шел следом.

- Андрей!

Марина не успела опомниться, когда наглая соперница подскочила к её мужу и повисла у него на шее. Её глаза сияли торжеством недолго. Он так и не обнял её.

Кирилл дёрнул мать за рукав, не зная, как реагировать. Марина инстинктивно отгородила сына рукой, словно хотела защитить его от последствий этой неожиданной сцены.

- Раиса, убери от меня руки, пожалуйста.

- Андрей, что ты такое говоришь? Что это значит?

- Это значит, что я всё знаю.

- О чем ты?

- О том, что ты добавляла в вино.

Тень промелькнула по её лицу, но на словах Раиса не отступила.

- Жена наговорила тебе про меня каких-то гадостей, да? Она же просто завидует, что у нас с тобой есть интимная жизнь. А она просто рыба бесчувственная.

Рука Андрея взметнулась вверх и опала плетью.

- Не доводи до греха, Рая. И лучше уволься сама по-тихому. Потому, что если ты останешься, или если снова пойдёшь по бабкам, я тебя найду. И сделаю так, чтобы тебя ни на одну приличную работу в городе не устроили. Уяснила?

Раиса отступила на шаг, бросила беглый взгляд на Марину.

- Успела всё-таки, - прошипела она.

Развернулась и вылетела пулей.

Андрей Марину за плечи.

- Больше никакого карьерного роста. Никаких других женщин. Только ты. Обещай, что пойдёшь со мной на семейную терапию.

Марина уткнулась лицом ему в грудь.

- Мам, пап, мы домой-то идём? Я столько уроков пропустил, надо подготовиться к школе.

- Вот дети пошли, - проворчал Андрей. – Маленькие старики. Всё им нужно делать по правилам. Мы такими не были.

- Не были, - согласилась Марина.

В аэропорту кипела жизнь. Люди вокруг обнимались, радовались тому, что близкие, наконец, рядом. Смеялись и плакали. История одной семьи – всего лишь песчинка в море судеб. Но из этих песчинок и состоит мир.

Ей же всего шестнадцать

Лена сидела на кровати, разложив перед собой подарки: шелковый шарф от учителя литературы, дорогие духи от одноклассника-мечтателя, серебряный браслет от тренера по плаванию. Она смеялась, перебирая их пальцами. Подружки ей всегда завидовали. Им мальчишки дарили разве что шоколадки.

В коридоре послышались шаги, и девушка быстрым движением попыталась сгрести свои сокровища под подушку, но дверь была не заперта и резко распахнулась. Вошла мама, не дав Лене возможности скрыть свои трофеи.

— Опять?! — Светлана Ивановна стояла в дверях, краснея от злости. — Ты что, торгуешь собой?

Лена закатила глаза, невинно сложив руки на коленях, как первоклассница:

— Мам, ну не выдумывай ерунды! Опять слушала сплетни Баб Люси. У неё все, кто красивее обезьяны, - гулящие.

- Что-то не припоминаю, чтобы школьницам дарили такие подарки! В моё время за такое бы…

- Мам! Что я могу поделать, если мальчики сами несут! Я пыталась не брать, но они обижаются. Лучше пусть в мусорку выкинут, чем мне отдадут? Так что ли?

- Чтобы завтра же всё вернула!

Мать развернулась и вышла, хлопнув дверью. Лена беззаботно рассмеялась.

- Просто я знаю, как управлять мужчинами. Они всегда будут делать, как я хочу, - сказала она, поднимаясь. На тумбочке у зеркала взяла расческу. Роскошные каштановые волосы от отца – единственная ценность, доставшаяся от него. Любуясь, Лена провела по прядям гребнем раз, другой.

- Что это?

На зубчиках остался клок волос.

Она посмотрел в зеркало снова. Когда-то гладкие, как шелк, пряди потускнели, стали топорщиться. Может, кто-то другой бы и не заметил, но у Лены в груди защемило. Она стала разглядывать себя со стороны, пытаясь найти другие изъяны и, о ужас, отыскала.

- Нет! Нет! Нет!

Шелушилась кожа на носу, на лбу покраснел, собираясь выскочить на всеобщее обозрение прыщ.

На следующий день в школу Лена явилась с выстриженной чёлкой.

Ей показалось, что все вокруг смотрят на неё как-то недобро.

- Ой, челка? Тебе не идёт, - заметила одноклассница.

Парни, ещё вчера писавшие ей признания, теперь отворачивались. Даже учитель литературы попросил её пересесть за предпоследнюю парту.

Сначала Лена всё так же вела себя, будто королева: смотрела на всех свысока. Но во время перемены, вставая из-за парты, сломала ноготь, потом поцарапалась об уголок учебника, споткнулась о чужой рюкзак – и всё за один день. А когда на парте заметила несколько своих волос, уже озиралась, как затравленная лиса.

Оставался последний урок.

Учитель химии рисовала на доске новую формулу. Лена записывала её в тетрадь, когда почувствовала неладное. Внутренности будто сдавила невидимая рука. Первые пятнадцать минут она терпела, не желая привлекать к себе внимание. Она любила, когда на ней сосредоточены все взгляды, но только если она – звезда, а тут кишечник крутит. Боль всё усиливалась. Лена посмотрела на часы. До конца урока оставалось совсем немного. Терпела до последнего. Но за пять минут до звонка рухнула на пол, скрючившись от дикой боли в животе.

- Марк, сходи за медсестрой, быстрее! – взволнованно выкрикнула химичка, набирая в телефоне номер экстренной службы.

Через три минуты в класс вбежала медсестра.

- Нужно что-то от живота! – всполошились одноклассницы.

- Нельзя! Смажется клиническая картина! – рявкнула медсестра на девчонку, что лезла под руку. – Нужна скорая.

- Я вызвала! – сообщила учительница.

Женщина в белом халате, склонившись над девушкой, спросила:

- Как тебя зовут?

- Лена.

- Лена, ляг ровно, мне нужно пальпировать живот.

- Не могу-у-у-у!

- Постарайся.

- Тут болит?

- Да.

- А тут? – она нажала в другом месте.

- Ай! Везде болит.

- Ну что там? – вмешалась химичка.

- Похоже на аппендицит. А может, и перитонит. Нужно в больницу её срочно.

Скорая приехала быстро.

Лену загрузили и увезли. Но уже по дороге ей вдруг стало легче.

В больнице у нее взяли анализы, осмотрели и оставили на ночь для контроля.

- Врачи говорят гормональный сбой или стресс, — шептала мать, гладя ее по голове. - Ой, что у тебя с волосами? Рукой провела и целый клок сняла. Видимо, правда гормоны.

Несколько дней после произошедшего всё было хорошо. Но потом начались обмороки, опускалось давление, поднималась температура – всё время что-то новое.

И Лену положили на обследование.

Навещать её можно было только в приёмные часы.

Светлана Ивановна, как человек ответственный, всегда приходила немного заранее. Садилась напротив регистратуры, ждала, когда позволят войти.

- Вы к дочке? – спросила старушка, подсаживаясь рядом.

Мама Лены кивнула.

- А я к внучке, - сказала она, доставая спицы и пряжу. – Ох, глаза и руки уже не те, но потихоньку, потихоньку…

- Что с вашей внучкой?

- После операции восстанавливается. Киста была, вовремя заметили.

- А нам никак диагноз не могут поставить. То одно, то другое. Уже думаю деньги собирать, за границу везти. Может, там что найдут, раз тут всё никак…

- То одно, то другое, -задумчиво протянула старушка. – Будь мы в моей деревне, сказала бы, что порча это. Но сейчас в городе в это не особо-то верят.

Светлана, до того слушавшая болтовню бабушки отстраненно, повернулась к ней.

- Порча?

- А как же. Она, родимая. Пока по врачам ходят, она и разрастается, а потом уж не снять…

Света почувствовала, как к горлу подступает комок.

- Так и что делать? Если порча?

- К ведунье ехать надо. Да поскорее.

- Мне бы адрес где-то узнать. Лену завтра выписывают…

- Так это я подскажу…

***

Хмурые тучи опускались всё ниже, никак не желая пролиться дождём. В лесу было неуютно и сыро. С еловых веток сорвались капли и упали Светлане Ивановне за шиворот. Она поёжилась от холода. Бесконечная тропа всё бежала и бежала вперёд. Позади плелась недовольная дочь. Если бы не ребёнок, давно бы уже развернулась и потопала назад. Избушка, о которой говорила бабка, всё не показывалась, и Света начала подозревать, что перепутала место. «Мало ли сколько в округе скрученных сосен, лесных озёр и деревянных мостков через ручей. Что уж говорить о зарослях шиповника! Без листвы все кусты – одинаковые».

Светлана Ивановна опустила голову, размышляя, не будет ли вернее уйти сейчас, пока не зашли слишком глубоко в лес.

- Это что за развалюха? – спросила Лена, и мать подняла голову.

Небольшой домишко с печной трубой, торчащей из поросшей мхом крыши вовсе не выглядел разваливающимся. Старый, но крепкий.

Дверца скрипнула, открываясь.

- С утра вас жду, проходите, - сказала женщина в белом платке.

Света переглянулась с дочерью.

- Ну пойдём, зря приехали что ли?

Лена первой поднялась и шагнула через порог. Осмотрелась, кривя недовольно личико.

Мать тоже вошла, прикрыв за собой двери.

- Нравится с магией играть? – спросила Агафья в лоб.

- Не знаю, о чём вы! – огрызнулась Лена.

Света тут же оттеснила дочь, заслоняя собой, будто хотела защитить.

- Вы всё неправильно поняли. На дочке порча, - начала объяснять она и смутилась. - По крайней мере так сказала одна бабушка в больнице. Вроде бы… По крайней мере врачи не знают, что с ней. Волосы лезут, кожа вон испортилась, то одно болит, то другое. Скорая уже наш адрес наизусть выучила. Шутят, что на всякий случай будут заезжать по дороге.

- Агафья кивнула, достала свечу, зажгла и повела ею перед лицом девочки, что-то тихо нашёптывая под нос. Огонь затрещал, воск заплакал.

- Да, и вправду порча.

Мать ахнула.

- Ой-ой-ой, что делать-то теперь? И у какой же гадины на ребёнка рука поднялась?

- Сейчас сама всё увидит.

Агафья достала медную чашу, налила из кувшина воды, расставила свечи.

Казалось, не смотря на дёргающиеся огоньки, света в доме стало меньше. Ведунья водила руками над водой, приговаривая что-то.

Свете было не по себе.

Только Лена выглядела безучастной, безразличной. Она брезгливо оглядывала старую мебель и посуду, травы, подвешенные на верёвочках, баночки на полках.

- Теперь подойди и смотри в воду, пока отражение не начнёт меняться.

Лена лениво подошла, села на табурет, наклонилась над водой. Агафья продолжала читать.

Светлане Ивановне показалось, что по полу прошло движение воздуха. Что-то заскреблось в углу прямо за спиной. Света шагнула в сторону, озираясь. Ей показалось, будто тени растянулись, став неестественно длинными. Пытаясь понять, не привиделось ли ей, что одна из теней прыгнула в сторону, она пропустила момент, когда дочь напряглась и отпрыгнула от воды.

- Что это?! – заверещала она.

- Это то, что случается с девочками, что балуются приворотами, - сказала Агафья.

Мать Лены тут же встрепенулась.

- Что? Что ты там видела?

- Ничего, - буркнула дочь.

Света развернулась к Агафье.

- Вы же сказали, что это порча!

- Чтобы люд портить, любовные привороты делать – на то разрешение от Сил нужно. А если без разрешения ради корысти что хочешь творишь – без наказания не уйдёшь, - поучала Агафья, глядя Лене прямо в глаза. – Перед подружками захотела покрасоваться? За такое Высшие Силы наказывают. Наделала приворотов – получишь порчу. Или подарочки глаза застят?

- Вам-то какое дело? Вы – старая! На вас, наверное, и не смотрит никто!

- Лена!

- Да парни же сами всех используют! Лев сказал Василисе, что любит, а сам потом переписку, где она ему в любви признаётся, всему классу разослал. Над ней все смеялись! Матвей вообще девчонок зажимал возле туалета и щупал! А твой любимый учитель литературы… Мы видели, как он целовался с какой-то женщиной! Не с женой! Теперь они все делают только то, что я скажу!

- Лена! – выдохнула мать.

- Что Лена? Что Лена? А папа? Разве он не бросил тебя беременную? Что, так можно делать да? И им за это ничего не будет?

Она выскочила из домика ведуньи, хлопнув дверью. Свечи задрожали.

- Что теперь будет?

Она упала на колени и схватила Агафью за подол.

- Сделайте что-нибудь! Вы же видите! Она не со зла! Она у меня добрая девочка, просто запуталась!

Ведунья заставила её подняться на ноги.

- Идите за дочкой. Подростки действуют сгоряча. Пусть подумает. Когда сама попросится, тогда и возвращайтесь. Пока она решение не примет, помочь ей я не смогу.

Света попятилась, пока не натолкнулась спиной на дверь, а затем опрометью бросилась прочь из дома вслед за дочерью. Нагнала уже у самой дороги.

Лена стояла, грустно глядя под ноги.

- Ты теперь считаешь, что я плохая, да? – спросила она, не поднимая глаз на мать.

- Ну что ты, Леночка, что ты…

- Я отдам все подарки, мам. Мне ведь они правда не нужны. Я просто хотела, чтобы они поняли, как делают девочкам больно, понимаешь?

Света обняла дочь.

- Я знаю, мой зайчик. Но тебе нужно их всех отпустить. Нельзя делать зло во имя добра, понимаешь?

***

Над лесом ветер гнал тучи прочь. Уже сквозь прорехи стали видны голубые заплатки неба.

Агафья гасила свечи, глядя как на землю один за другим падают солнечные лучи.

- Благими намерениями вымощена дорога в ад. Только не каждый замечает, что сам укладывает эти кирпичи.

Не по своей воле

Зоя открыла холодильник. Лампочка в нём давно погасла, но и разглядывать там было давно уже нечего: прогорклый кусочек сливочного масла, томатная паста, вилок капусты, одна морковка и половинка луковицы.

Девушка снова закрыла дверцу и щёлкнула рычажком на электрическом чайнике. Вода зашумела.

Она могла бы потушить капусту, но слишком хорошо себя знала. Сейчас она умнёт полсковороды, а завтра ей станет совсем нечего есть. Как на зло за две недели ни одного звонка с приглашением на собеседование. Даже на объявление о выгуле собак не откликнулся ни один заводчик.

Зоя не стала ждать, пока вода закипит повторно и, выключив чайник, налила горячую воду в стакан. Сделала глоток.

Так обманывать желудок её научили ещё в студенчестве, когда жила в общежитии. Тогда ей казалось, что устроиться учителем физкультуры или на крайний случай фитнесс тренером – не составит труда. Но вот уже полгода Зоя жила случайными заработками. Хорошо хоть арендодатель оказалась доброй и отзывчивой женщиной, пусть и немного с чудинкой. И если Зоя задерживала квартплату, сама о долге никогда не напоминала. Но девушка по этому поводу всё равно всегда чувствовала себя виноватой и старалась не попадаться Ангелине Николаевне на глаза, пока не подкопит нужную сумму. А с учётом того, что дата оплаты была вчера, это был как раз тот самый случай.

Мобильный телефон завибрировал, и Зоя недоуменно покосилась на экран. Имя хозяйки высветилось на нем крупными буквами. Отвечать на звонок совсем не хотелось. Но Ангелина Николаевна никогда не звонила по пустякам.

- Алло, Зоечка? Как у тебя дела?

- Ангелина Николаевна, я знаю, что уже немного просрочила платёж. Просто сейчас ситуация с работой не очень удачно складывается…

- Ой, Зоечка, разве я говорила что-то про ту квартплату? И прекращай звать меня по имени-отчеству, сколько раз просить тебя называть меня тётя Лина?

Зоя моргнула. Во-первых, Ангелина Николаевна просьбу называть её столь панибратски никогда ранее не озвучивала. А во-вторых, звонила не по поводу квартплаты.

- Хорошо, тётя Лина, - несмело выговорила она.

- Таки я по какому поводу звоню? Вторая жена моего кузена сломала ногу, а сам он на месяц уехал в командировку. Мне нужно два-три раза в неделю отлучаться из дома на ночь, чтобы помочь Софочке с готовкой и уборкой. Но у неё аллергия на собак, и я не могу взять Штруделя с собой.

- Вы хотите, чтобы я приглядела за ним?

- Да, если это будет уместно. Конечно, за неудобства я заплачу, - заверила хозяйка.

- Эммм, - промычала Зоя, думая, как спросить можно ли вместо оплаты зачесть это в счёт аренды.

- И, конечно, ужины будут включены или ты можешь брать всё, что найдёшь в холодильнике, - по-своему поняла замешательство девушки тётя Лина.

- Ну… хорошо.

- Вот и отлично! Ты можешь подъехать прямо сегодня?

Зоя торопилась на встречу. Ей казалось, если опоздает – Ангелина Николаевна мигом передумает и найдёт на её место кого-то порасторопнее.

Во дворе в сумерки под сенью деревьев было уже совсем темно. Потому девушка не сразу увидела того, кто стоял, прислонившись к столбу. Она повернулась в его сторону, их глаза встретились. Внезапный озноб охватил всё тело. Зоя поёжилась, будто хотела стряхнуть с себя этот липкий взгляд, и прибавила шагу. Но образ сутулого сухого мужчины со впалыми глазницами так и стоял перед ней, пока в домофоне на раздались гудки.

- Ой, Зоечка? Ты уже пришла? Поднимайся!

Штрудель радостно вилял хвостом и повизгивал. Ангелина Николаевна, как ни странно, всё ещё ходила по квартире в длинном стёганом халате.

- Вот, моя хорошая, здесь в холодильнике есть йогурты, творог, сыр, зелень, вчерашняя утка с апельсинами… Не шведский стол, но думаю голодной не останешься. Вот здесь лежат корм и вкусняшки для Штруделя. Вообще-то он уже погулял и поел, но мало ли что… Гостевая здесь. Постельное и полотенца сложены тут. Тебе придётся застелить кровать самой, я уже не успеваю, - виновато сообщила она.

- Тётя Лина, не переживайте, я со всем справлюсь.

В конце концов Ангелина Николаевна всё же ушла, и Зоя, открыв окно в ночной двор, вдохнула запах скошенной травы, потом залила в себя два йогурта и улеглась на кровать почитать книжку. Штрудель, конечно, пришёл тоже. Он улёгся на пол, смешно вывалив язык, и смотрел на Зою своими ореховыми глазами. С улицы долетал ветерок и тихие разговоры из квартиры на два этажа ниже. Глаза стали сами собой слипаться.

Трижды прочитав одну строчку, так и не сумев понять смысл, Зоя прикрыла глаза и начала погружаться в сон. Рыжий спаниель вдруг зарычал.

Весь сон мигом слетел. Собака пятилась и скалилась, глядя куда-то ей за плечо. Зоя обернулась, но ничего ужасающего не увидела.

- Штрудель, у тебя что, на старости лет крыша потекла?

Пёс и впрямь стал вести себя как шальной. Глазами бегал по комнате, утробно рыча.

- Так ты мне совсем не дашь поспать. Пойдём-ка.

Зоя вышла за порог. Штрудель, оглядываясь и поджимая хвост, последовал за ней, но девушка быстро скользнула назад за дверь и закрыла ее за собой.

С той стороны раздались грустные собачьи подвывания.

- Сиди теперь там.

Штрудель поскрёб дверь.

- Нет, я сказала.

Снова легла на кровать и погасила ночник.

Из окна лился мягкий свет, и Зоя, развалившись звездой, начала засыпать.

Тихо заскрипели половицы. Сквозь сон она подумала, что это Штрудель сумел открыть дверь. Только шаг был будто слишком тяжёл для собаки. Тоскливо завыл ветер, захлопнулась оконная рама. Что-то тяжёлое опустилось на кровать. Чьи-то руки поползли по телу, задирая футболку. Глаза распахнулись. Зоя открыла рот, чтобы закричать. Жуткий незнакомец со впалыми глазами нависал над ней, скаля жёлтыми, побитыми кариесом зубами. Только ни пискнуть, ни двинуться Зоя не могла. А голова неприятного мужчины всё ниже и ниже наклонялось к её лицу. Он высунул язык и провёл им по её щеке. Зоя зажмурилась и отключилась.

Проснулась она с рассветом. Разбитая и уставшая, будто всю ночь… Девушка вдруг вспомнила того мужчину, что курил под сенью деревьев, свой сон - и едва сумела подавить рвотный позыв.

За дверью скулил и отчаянно скрёбся Штрудель. С трудом собравшись с силами, она стекла с кровати, на ватных ногах подошла и открыла ему.

Пёс бросился лизать ей руки, неистово виляя хвостом.

- Сейчас, сейчас. Дай мне хоть продрать глаза.

Спустя десять минут Зоя всё-таки собралась.

Они спустилась со Штруделем вниз. Пёс радостно понёсся в ближайшие кусты и с наслаждением опорожнил мочевой пузырь.

- Может, пойдём теперь домой? – предложила девушка.

Но Штрудель явно был настроен на более длительную прогулку.

Он рванул вперёд. Поводок натянулся, и Зоя побежала следом.

- Штрудель, а ну стой! Кто из нас кого выгуливает?

От свежего утреннего воздуха сил у неё будто бы прибавилось.

Внезапно пёс остановился и зарычал, глядя куда-то наверх.

Там, рядом с окном комнаты, в которой она спала, из форточки соседней квартиры тонкой струйкой вился сигаретный дым.

***

Зоя поёжилась, словно снова почувствовала на себе прикосновения чужих рук, и дёрнула поводок.

- Штрудель, пойдём!

Пёс даже не обернулся, будто оглох. Он скалил зубы, не сводя глаз со злополучной форточки. Зоя снова потянула поводок, и, только когда окно сверху хлопнуло, закрываясь, пёс гавкнул и потрусил вперёд.

- Ну что за собака? Знаешь ведь, что не стану на тебя жаловаться. Хозяйка решит, что не справляюсь, и найдёт замену. Что тогда буду делать? Работы ведь так и нет! А здесь холодильник с продуктами…

От мыслей о еде заурчал живот. Но помечтать о клубничном йогурте со второй полки Зое не дали.

Питомец наконец выбрал подходящее место, чтобы сделать своё грязное дело.

Девушка достала пакет для собачьих кучек из брелока, подвешенного к ручке поводка.

- Фу! Как вам не стыдно! – противным голосом заверещали у неё за спиной. – Здесь дети играют, а вы собак выгуливаете!

Зоя обернулась. Рядом, некрасиво скривившись от гнева, стояла молодая женщина. Она была не старше Зои. В руках пакет с упаковкой памперсов и продуктами.

- Я всё уберу.

- Мне нужно чтобы вы здесь не гадили! Уберет она! Не хочу, чтобы мои дети заразились чем-нибудь от вашей шавки!

«С этой по-человечески не договориться, - поняла Зоя. - Пока не испортит настроение всем вокруг – не успокоится».

Она убрала за псом и под аккомпанемент возмущений повела Штруделя назад.

- Распространяете тут паразитов!

«Да когда же ты отстанешь? - возмущалась Зоя про себя, понимая, что скажи она это вслух, мамочка только удвоит свои старания.

Она шла к подъезду, не оборачиваясь, не реагируя на злые слова. До двери осталось уже совсем чуть-чуть. Зоя ускорила шаг и достала ключи, когда внезапно поток брани позади неё оборвался на полуслове. Она обернулась.

На асфальте перед бузотёркой лежал окурок. Молодая женщина вскинула голову и быстро опустив взгляд молча ринулась прочь.

Зоя точно знала, кого увидела скандалистка там наверху. По спине пробежали мурашки.

- Штрудель, пойдём, - скомандовала она, заходя в подъезд.

Собаку уговаривать не пришлось.

В квартире стояла тишина. Витал еле уловимый запах хозяйкиных духов.

Хотелось поскорее выкинуть эпизод с незнакомой склочницей из головы. Но ещё больше ей хотелось перестать думать о том, что эта женщина не стала устраивать сцену из-за окурка. А ведь он упал ей прямо под ноги! И тот, кто бросил мусор, даже не собирался выйти и убрать за собой. Тем не менее соседка предпочла промолчать и поскорее сбежать, будто что-то напугало её до ужаса.

- Давай-ка вымоем твои лапы! Не хочу, чтобы мне влетело за грязь, - уговаривала пса Зоя.

От звука собственного голоса ей стало немного полегче.

Убеждать Штруделя не пришлось. Он сам подошёл к двери и открыл её, просунув нос в щель. Бодрой походкой вбежал внутрь, подхватил зубами висевшее на уровне собачьей морды полотенце и прыгнул в белоснежную ванную.

- Да ты прямо цирковой пёс.

- Уаф, - тихонько гавкнул тот, не выпуская изо рта полотенца.

Хвост его так и вилял, словно щёткой размазывая следы песка по эмали.

- Ну что ж, начнём!

Вскоре лапы были вымыты и высушены. Зоя и сама приняла душ. Покормила пса. Угостилась уткой с апельсинами, заботливо оставленной тетей Линой, и завалилась смотреть сериал.

Хозяйка обещалась появиться к вечеру, как раз перед тем, как Штрудель снова начнет проситься на улицу. Зоя порадовалась про себя тому, что ей больше не придётся встречаться ни с нервной мамочкой, ни с вызывающим чувство животного страха курильщиком.

Время пролетело незаметно. Полдня Штрудель проспал у её ног. Зоя, измученная ночными кошмарами и дневными неурядицами, сама задремала перед телевизором. Проснулась от того, что влажный нос Штруделя настойчиво тыкался ей в ладонь. Открыла глаза. Потянулась. В животе всё ещё ощущалась приятная сытость. Она уже и забыла, когда в последний раз так наедалась. За окном сгущались сумерки. Глянула на часы.

- Твоя хозяйка уже должна была вернуться, - заметила Зоя.

Она провела рукой по шершавой ткани покрывала и нащупала телефон. Но стоило взять его в руки, экран вспыхнул от звонка.

- Ангелина Николаевна? Штрудель просится на улицу. Если вы задерживаетесь, я могу вывести его…

- Зоечка, я как раз по этому поводу и звоню. Сегодня меня некому подменить. Так неудобно просить тебя… Но не могла бы ты остаться со Штруделем ещё на одну ночь?

- Ну, наверное, могу…

- Вот и отлично! Если нужно, там в морозилке есть пельмени со щукой и вареники… Ну, думаю, ты разберёшься?

- Да, конечно…

- Вот и славненько! Если что-то срочное – обязательно звони. Ну всё, мне нужно бежать.

Звонок отключился, а Зоя откинулась на подушки.

На потолке, перебирая крохотными лапками ползал жучок.

- Аф! – напомнил о себе Штрудель, и девушке ничего не оставалось, кроме как собраться и вывести пританцовывающего на месте пса погулять.

На улице зажглись фонари.

Зоя вышла из подъезда и ещё до того, как собака ощетинилось, поняла: он снова там. Стоит среди деревьев и смолит свою сигарету. Ветер донёс до неё этот едкий навязчивый запах. И снова мурашки побежали по телу, будто в кустах таился зверь, что смотрит на жертву жёлтыми горящими глазами, ждёт, когда та отвернётся, чтобы напасть.

- Штрудель, пойдём, - прошептала она, и в тишине голос прозвучал так жалко, так слабо.

Но пёс в этот раз послушался, обогнул тёмную часть двора полукругом и поспешил в кусты.

Зоя ждала, стараясь держаться к соседу полубоком, чтобы не смотреть туда, где скрывался хищник и не провоцировать его прямым взглядом, но и не терять из вида. Стоять, прислушиваясь к шорохам, было страшно. Но идти назад мимо «лежбища» оказалось куда страшнее. Даже порыкивающий Штрудель как бы ни храбрился, всё же прижал хвост.

По лестнице они с собакой вдвоём взлетели за две минуты. И лишь попав в квартиру и убедившись, что дверь закрыта, расслабились.

За окном стало уже совсем темно. Зоя слышала, как бегают соседские дети этажом выше, как ругаются муж с женой где-то внизу. У кого-то звякнула микроволновка, сообщая, что ужин готов.

- Ну что? Пойдём мыть лапы и за стол? – предложила Зоя.

В этот раз она решила, что рычащий на стену пёс не так страшен, как осознание, что какой-то жуткий незнакомец стоит прямо там, за стеной и, возможно, всю ночь прислушивается к тому, как вертится во сне гостья Ангелины Николаевны.

Зоя включила телевизор. Мужчина на экране признавался в любви какой-то женщине.

- Вот, Штрудель, кто-то любит, строит семью, заводит детей. А я тут с тобой нянчусь.

Пёс поднял на неё свои умные глаза, словно спрашивая, чего она хочет от него.

- Да я тебя ни в чём не обвиняю. Ты просто собака, с которой некому посидеть. К тебе ноль претензий. А вот я… Знаешь, давай-ка ложиться. Надеюсь, твоя хозяйка появится утром. Ты ведь по ней уже наверняка соскучился, правда?

Штрудель вильнул хвостом.

Они улеглись. Зоя под одеялом. Пёс у неё в ногах.

За окном в небе еле видимые от света уличных фонарей зажигались звёзды.

- Только не начни рычать на меня среди ночи, хорошо? – попросила Зоя.

Ещё две минуты она боролась со сном, пытаясь вникнуть в суть любовной истории на экране, а затем веки её сомкнулись, и Зоя провалилась в глухую темноту.

Запах сигарет поплыл по комнате. Горький, удушающий. Что-то продавило матрас прямо рядом с её головой. Зоя приоткрыла веки. В темноте очертания лица, нависшего над ней, расплывались, как в тумане - и вдруг стали чёткими. Впалые глаза смотрели на неё. Сверкая желтыми зубами, словно насмехаясь, кривился рот. Он наклонился и коснулся её губами. От привкуса сигарет и гнили Зою затошнило. Она чувствовала запахи, прикосновения, но не могла издать ни звука. Слезы сами собой полились из глаз, сползая по вискам на подушку.

- Рррррраф! – раздалось рядом. – Аф! Аф!

Чёрная тень метнулась к собаке.

Штрудель заскулил, и Зоя очнулась. Села на кровати, озираясь.

Всё так же горел экран телевизора, где о чём-то спорили двое. Прижавшись к её ногам плакал пёс.

Зоя сгребла его в охапку.

- Это ты разбудил меня! Спас! Мой хороший!

Вдруг девушка принюхалась.

В комнате едва уловимо присутствовал вызывающий тошноту запах сигарет.

- Если твоя хозяйка и сегодня не вернётся, я просто заберу тебя с собой. Ничего страшного не случится, если переночуешь у меня. Ты понял? Следующую ночь я в любом случае буду спать дома!

***

Утреннее солнце растянуло тени скамеек и фонарных столбов.

Собачников с их питомцами сменили мамы с колясками.

Зоя ждала. Она до последнего надеялась на то, что Ангелина Николаевна явится и сменит её на посту собачьей няньки. Только хозяйка Штруделя всё не шла. Пёс то нервно крутился у выхода, то подбегал к Зое, намекая на то, что терпение его не безгранично. Девушка и сама понимала, что бесконечно ожидать появления тёти Лины безответственно.

- Ладно, я поняла, давай позвоним твоей хозяйке, - сдалась она, когда в очередной раз, явившись пред ясны очи Зои, пёс притащил свой собственный поводок.

Она нехотя набрала номер

- Ой, Зоечка! А я как раз собиралась тебе звонить! – тут же раздалось из динамика.

Зоя напряглась. Начало разговора уже не сулило ничего хорошего и потому совершенно не нравилось.

- Когда вы придёте? Штрудель уже сам принёс свой поводок.

- Ой, значит тебе придётся всё-таки его выгулять…

- Так вы задержитесь?

- На самом деле я хотела сказать, что снова не смогу приехать. Сегодня Софочке стало хуже, и мы подозреваем, что вчера она таки неудачно повернулась во сне. Вместе с гипсом. Придется снова ехать в больницу…

- Ясно, - не стала дослушивать оправдания Зоя. – Занимайтесь своими делами. Я погуляю со Штруделем.

- В морозилке…

- Да-да, я помню. Пельмени и вареники.

- Вот и славно. Постараюсь вернуться завтра. Всё, мне пора, Софа уже готова выходить…

Звонок отключился. Снова заскулил, жалуясь, пёс.

- Потерпи ещё пять минут, я быстро, - сказала она и побежала в комнату.

Домашняя футболка и растянутые штаны от пижамы полетели обратно в сумку. Туда же отправились губная помада, наушники, патчи для глаз.

Зоя выскочила из комнаты в прихожую и уже схватила кроссовку, чтобы обуться. Но желудок вовремя напомнил о себе.

- Ой, точно!

С кроссовкой в руке она забежала в кухню, бросила в сумку йогурт, пачку пельменей и майонез. Затем закинула остатки собачьего корма и пару лакомств.

- Ну всё, теперь готово. Идём гулять!

От слова «гулять» Штрудель затрясся у двери, и как только Зоя открыла её – пулей вылетел в подъезд.

Зоя вышла на улицу и сощурилась от яркого солнца, которое уже высоко поднялось над деревьями. Пёс тащил вперёд, и она не сопротивлялась. Наоборот, ускорила шаг, проходя под окнами.

Вскоре они вывернули из двора на залитую солнцем улицу. Всё вокруг было живым и разноцветным. Автомобили проносились мимо, рыча моторами. Навстречу шла стайка смеющихся подростков.

- Можно погладить собаку? – спросил вихрастый пацан в штанах настолько широких, что в них уместилось бы как минимум четверо таких же щуплых двенадцатилеток.

Зоя кивнула.

Он нагнулся и потрогал длинные золотящиеся на солнце уши пса.

- А как его зовут?

- Штрудель.

- Ого. Как пирог? Ну он похож.

- Никита, пойдём, - позвали друзья.

От мимолетного разговора с добрым мальчишкой на душе потеплело. Здесь, вдали от двора, где живёт этот жуткий курильщик, ничто не напоминало о том, как страшно и одиноко бывает ночью.

Зоя наслаждалась прикосновениями ветра, что трогал лицо и играл в волосах, радовалась тёплым солнечным лучам, от которых на носу снова появятся веснушки.

Штрудель бежал впереди, поворачивая на перекрестках в нужную сторону.

- Конечно, ты ведь наверняка знаешь эту дорогу. Могу поспорить, Ангелина Николаевна не раз водила тебя посмотреть на окна квартиры, когда она не сдавалась.

Пёс вертел мордой по сторонам и разглядывал прохожих. Один раз Зое даже пришлось придержать его за ошейник, чтобы не погнался за велосипедистом, решившим поприветствовать собаку звонком.

У самого дома Штрудель сделал свои дела ещё раз, чтобы закрепить главенство над территорией, и они поднялись в квартиру.

По сравнению с основным жильём Ангелины Николаевны, это теперь казалось необжитым. Не было цветов на подоконниках, картин, мебель была проще. Стояла лишь для того, чтобы выполнять свои функции, не для красоты.

- И всё равно здесь лучше, да, Штрудель? И нет этого отвратного соседа, бросающего окурки во двор.

От одного лишь воспоминания у Зои побежали мурашки. Воспоминания ночи душной волной нахлынули и отступили.

- Ну что? Настало время снова взяться за поиски работы, дружок?

Штрудель с удовольствием обнюхивал обувницу и на вопросы Зои только вилял хвостом.

В квартире пёс чувствовал себя как рыба в воде. Словно уже бывал в ней. А после того, как Зоя покормила его, запрыгнул на кресло и развалился в нём, разбросав лапы и уши.

Девушка сварила себе пельменей и села за ноутбук. Сайт для поиска работы пестрил новыми объявлениями. Не забывая закидывать в рот пельмешки, Зоя обновляла своё резюме. Брала идеи из интернета, хорошенько дорабатывала под себя и рассылала даже на те вакансии, где требовалось в два раза больше опыта, чем у неё было.

- Ну а что? Вдруг получится, да? – спросила она у Штруделя, обернувшись на кресло. – Кто вообще откажется от целеустремленного, активного, позитивного и быстро обучаемого сотрудника?

И только теперь заметила, как темно стало за окном.

- Я что, весь день просидела за просмотром вакансий?

Пёс смешно повернул голову, пытаясь понять, чего хочет от него эта новая сиделка.

- Ладно, забудь.

Штрудель наклонил голову в другую сторону. Это слово тоже было ему незнакомо.

- Ну что ты от меня хочешь? Гулять?

Пёс соскочил с кресла и метнулся в прихожую рыжей молнией.

- О! Это слово мы знаем! – многозначительно изрекла девушка, подняв указательный палец к потолку.

Они быстро собрались, спустились на первый этаж и вышли в вечернюю прохладу.

На скамейке во дворе обсуждали свои огородные дела две старушки.

- У тебя редис взошёл?

- Взошёл, как не взойти? Погода вишь какая стоит…

«Еле ходят, а всё туда же, - подумала Зоя. - Неужели когда-нибудь я тоже буду копаться в земле, сеять редис и возмущаться тому, что в этом году ростки вылезли какие-то хилые и надо бы унавозить грядки?»

Штрудель неторопливо выбирал место для своих важных дел, Зоя смотрела на асфальт, по которому ползали, сцепившись, как тяни-толкай, красные клопы-солдатики.

Ветер снова донёс разговор старушек.

- Смотри-ка, бледная как смерть.

- Молодёжь сейчас такая, ты что! Какую только гадость в себя не пихают!

- И не говори…

Зоя заметила краем глаза, что одна из бабушек махнула на неё рукой. Улыбка сама по себе растянулась на лице. Но в следующий миг ей стало не до смеха. Снова подул ветер. Он принёс с собой едва уловимый запах табака.

Зоя напряглась и огляделась.

Мирно сидящие старушки. Соседский кот на подоконнике первого этажа. Тишь и идиллия. Даже Штрудель, успев сделать свои дела, нетерпеливо тянул поводок, и не думая рычать на притаившегося рядом невидимого врага.

- Знаешь, что, пёс? А пойдём-ка домой? Мы и так почти не спали две ночи…

Они быстро преодолели расстояние до подъезда. Штрудель не очень хотел домой, но и не слишком сопротивлялся.

- Утром прогуляемся подольше. Отведу тебя к хозяйке. Если, конечно, Ангелина Николаевна всё-таки появится дома…

Они поднялись. Две бессонные ночи дали о себе знать, и Зоя, завалившись на диван, заснула раньше, чем успела понять, что тени на стене удлинились, что Штрудель спит, дёргая лапами во сне, а комната наполнилась странными шорохами.

Когда что-то тяжёлое опустилась у её ног, Зоя сразу поняла – он снова пришёл. Почувствовала, как большие ладони трогают её колени. Она бы закричала, если б могла. Не нужно было смотреть, чтобы понять, что мучитель, истязавший её две прошлые ночи, явился снова. Опять нашёл её. Ему не помешали стены. Словно дорожка была уже протоптана прямо к ней в сон. Запах сигарет коснулся её обоняния, и Зою замутило. Снова прикосновения. И вновь невозможность пошевелиться. Словно тело залито бетоном, но всё чувствует. В этот раз она не открывала глаза. Не хотела видеть ухмыляющееся довольное лицо, это дикое желание, вызывающее тошноту.

Какой-то знакомый звук раздался совсем рядом. Тихий рык. Давление стало меньше.

- Аф! Аф! – лаял пёс.

С Зои спали оковы сна. Она села на диване, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось.

Штрудель запрыгнул к ней на руки.

- Что бы я делала без тебя? Что бы я делала? – шептала Зоя, зарывшись носом в его курчавую шерсть.

Слёзы капали на одеяло, оставляя мокрые пятна.

Пёс облизывал её лицо.

Девушка обняла собаку.

- Ложись спать со мной. Не уходи на кресло.

Словно поняв её, Штрудель улёгся рядом. Зоя ещё долго смотрела на колышущиеся занавески, и только когда рассвет коснулся их первыми лучами, заснула.

***

Телефон трезвонил, не переставая. Зоя почувствовала, как под боком, спрятав морду под лапу, чтобы свет не мешал спать, ровно дышит пёс. Ему было плевать на звонки.

Зое тоже хотелось послать всех к лешему, включить беззвучный режим и спать, спать весь день, пока Штрудель не принесёт поводок. Но тот, кто звонил, всё никак не успокаивался.

- Алло, - ответила девушка хриплым со сна голосом, даже не взглянув на экран.

- Зоя? Где ты? Где Штрудель? Я заходила домой, но вас нет. Уже оббежала дом и две площадки для выгула!

- Я дома. Штрудель со мной…

- Ты заболела? Я сейчас приду! Скажи, что нужно в аптеке. Да что ж такое… То одна ногу сломает, то другая заболеет… Одни напасти…

- Тётя Лина, я не заболела. Просто не могла у вас спать, снились кошмары с этим вашим соседом, - пробормотала она невпопад.

Но тишина, повисшая на том конце, заставила Зою насторожиться.

- Алло? Ангелина Николаевна?

- Сосед, говоришь? Значит, всё никак не успокоится сквернодушник…

***

В дверь позвонили. Зоя вздрогнула, хоть и ждала гостью. Зато Штрудель сразу понял, кто явился. Он соскочил с кресла и, проскальзывая на линолеуме, побежал встречать хозяйку.

За дверью и впрямь стояла Ангелина Николаевна. Вид у неё был встревоженный. Всегда уложенные в высокую причёску волосы – повыбивались и торчали со всех сторон.

Она шагнула через порог.

- Зачем ты раньше не сказала? – начала она строго, но заметив растерянный взгляд Зои, сменила гнев на милость. – Теперь-то он добрался до молодого тела, насытился…

- Значит, такое уже было?

Женщина посмотрела в окно, будто кто-то мог подглядывать за ними на такой высоте. Штрудель лизал ей руки, неистово виляя хвостом.

- Десять лет назад, когда он к нам переехал… Началось не сразу, - стала рассказывать Ангелина Николаевна, наглаживая радостно выплясывающего пса. Затем спохватилась: – Нужно Штруделя выгулять, пока он меня не зализал до потери сознания.

Зоя пожала плечами. В тишине квартиры обсуждать подробности один на один со взрослой, практически посторонней женщиной, было неловко. Так она себя чувствовала только однажды – когда впервые пришла на приём к женскому врачу. Все вопросы кажутся слишком личными. Будто бы тебя силком заставляют делать то, что претит тебе.

- Пойдёмте.

Они вышли на улицу. Бабки у подъезда покосились на Зою, но при тёте Лине высказать своё мнение не решились.

Ветер носил по асфальту фантик, Штрудель радостно прыгал за ним, пытаясь поймать.

Ангелина Николаевна обернулась на старушек. Они уже вовсю обсуждали что-то, но расстояние не позволяло расслышать разговор.

- Так и о чем я? – рассеянно начала она. – Когда он переехал в наш дом, две незамужние соседки оживились. Мужчиной он казался представительным. Такой холёный… Будь я хоть на пять лет помладше, не будь я в то время замужем… У него был какой-то особенный магнетизм. Взгляд этот. Теперь-то уж ясно, чем так притягивал… Но тогда между соседками развернулись настоящие боевые действия. Во двор выходили, как на парад: вырядятся обе, ходят павами. А потом наша баба Зина стала подмечать, что неладное что-то творится с Верой и Сашей. После и мы увидели. Саша с Верой пали с лица. Уж никакая косметика не помогала. Чахли на глазах, а всё друг с дружкой соперничали. Мало того, между собой едва не передрались. Баба Зина и разняла. Стали молча друг дружку ненавидеть. Встретятся – не поздороваются даже. Полгода не прошло, как Веру на скорой увезли. Так бы никто и внимания не обратил: люди, бывает, болеют. Только баба Зина была непростая. Многого не умела, но кое-что знала. К Сашке побежала. Потому, как к Вере в больницу было не попасть. Сам разговор я не слышала. Но соседки говорили, что Зина Никитична в лоб спросила, нет ли у неё чего с этим Макаром и не после их ли встреч ей стало плохо.

Штрудель изловчился, прыгнул и всё же поймал фантик.

- Фу! А ну брось!

Зоя кинулась к нему. Но шустрый пёс отскочил в сторону и спрятался за хозяйкой. Зоя за ним. Тот – вокруг, заматывая Ангелину Николаевну поводком. Девушка сделала ещё один круг, прежде, чем длина поводка закончилась, и озорной пёс понял – деваться ему больше некуда.

- Попался! – сказала Зоя, хватая нарушителя спокойствия.

Она зажала его между ног, и вытащила обслюнявленный пластик из пасти.

- Никак не научу его, что подбирать с пола – запрещено, - посетовала тётя Лина.

Зоя выбросила фантик в ближайшую урну, а Штруделю погрозила пальцем.

- И что в итоге стало с этой Сашей?

Лицо женщины снова приняло озабоченный вид.

- Сашей? Она согласилась поехать до Зининой сестры. Та за городом жила и вот она-то вроде кое-что умела. Когда приехали, та сразу сказала, что их спасать надо. Что через любовные дела он у женщин жизненную силу забирает. Тогда-то и выяснилось наверняка, что этот душегуб не только к обеим соседкам в гости захаживал, но и между собой их лбами сталкивал. Сашке про Веру говорил, какая та хозяюшка, Вере про Сашу, какая та умница. Но они и сами уже догадались, что он с обеими роман крутит.

- Как? – удивилась Зоя.

- Да курильщик он заядлый. Запах этот не выветришь. Сколько жалоб на него писали! Всё без толку! Вот и эти учуяли друг на друге, - пояснила женщина, - И чем больше они друг на дружку злились, тем хуже им становилось. Тем сильнее он расцветал. Выглядеть стал лет на пять моложе. Мужчине такое неприлично! – авторитетно заявила она.

Зоя кивнула, сделав вид, что согласна. На самом же деле ей с трудом верилось, что тот неприятный, гадкий визитёр мог быть кому-то симпатичен настолько, что женщины готовы были драться из-за него.

- А что потом?

- Сестра Зинаиды Никитичны три дня свечи жгла. Три дня яйцом выкатывала. Что тогда в доме творилось! Ночью выли собаки. Кто-то по стенам стучал. Ящики на кухне сами собой открывались. Страшно было. Днём-то мы всем домом обсуждали, что творится. А к вечеру боялись и слово сказать. Жутко становилось. Чувство, будто кто в спину смотрит. Только на третью ночь стихло всё. С того дня Макар целую неделю на людях не появлялся. А когда вышел – было его не узнать. Кожа пожелтела. Спина ссутулилась. Волосы всклокочены. Точно черти драли. Ходил как старик: еле-еле. А глаза какие страшные стали. Я глазам своим не верила… Теперь бы на него ни одна и смотреть бы не захотела. Потом уж Вера вышла из больницы. Она тогда тоже к этой бабке поехала. Но больше уже никто не выл и не скрёбся в стенах. Вера потом проболталась, что сестра бабы Зины сказала, будто запечатала она его. Что не сможет больше зла творить.

Ангелина Николаевна снова оглянулась, проверяя, не подслушивают ли её.

- И что потом стало с этими Сашей и Верой? – поторопила Зоя.

- Замуж вышли обе и съехали. А этот остался.

Зоя вдруг остановилась, как вкопанная. Так резко, что тётя Лина сделала ещё два шага, пока осознала это и обернулась.

- Что случилось?

- Но ведь я не впускала его в квартиру! Они, как вы выразились, крутили с ним роман. Но я- нет! Думаете я бы стала с ним… С этим…

Девушка не заставила себя произнести это вслух. Но того и не требовалось.

- Видимо, поумнел. Нашёл лазейку.

- Но вы сказали, что он запечатанный!

Ангелина Николаевна опустила глаза.

- Со слов Веры… Только вот ещё что… бабы Зины не стало в прошлом январе. А сестра её следом ушла, в марте. Старенькие уже были… Надо полагать, печать с её кончиной ослабла.

Зоя почувствовала, как по телу прошёл озноб. Почудилось, что она снова слышит этот запах. К горлу подступила тошнота.

- Значит, больше не к кому обратиться? Мне никто не поможет?

- Глупости! – заявила тетя Лина. – Управа на каждого найдётся. Я уже и адрес узнала. Поехала бы с тобой, только с собакой туда нельзя. Тебе придётся самой...

- Куда? – с надеждой спросила Зоя.

Она бы не вынесла ещё одну ночь, не смогла бы вытерпеть снова этот отравляющий запах, эти прикосновения.

- Есть одна женщина. Живёт за городом, но не переживай, это не так далеко. Доберёшься за час-два.

Сердце Зои упало.

- Я не могу поехать.

- Почему? – искренне удивилась Ангелина Николаевна. – Чем бы ты ни была занята, жизнь у тебя одна и нет ничего её дороже!

Девушке было стыдно произнести это вслух, но хозяйка Штруделя смотрела на неё с таким недоумением и так хотела помочь, что Зоя не смогла промолчать.

- У меня нет денег на проезд. Даже по городу. А там либо на пригородном ехать, либо на такси…

- Так и это всё, что тебя останавливает? – поразилась женщина. – Зоечка, тётя Лина не может поехать с тобой. Но сделать доброе дело и спасти хорошего человека ещё в состоянии!

***

Зоя листала новостную ленту, неотрывно глядя на экран телефона, когда таксист внезапно свернул на обочину и резко ударил по тормозам. Она окинула взглядом дорогу, но с заднего сиденья ничего толком не было видно. Только лес вокруг. Осторожно, чтобы водителю было незаметно, она потянула за ручку дверцы. Та оказалась закрытой. Всё внутри сжалось от страшной догадки. Зоя прокашлялась, и в тишине этот звук показался ей пугающим. Слишком громким и чересчур нарочитым.

- Почему мы остановились? Что-то случилось? - спросила она, постаравшись сделать так, чтобы голос звучал беззаботно.

Таксист развернулся и уставился на неё немигающим взглядом.

- Приехали.

Зоя похолодела.

- В каком смысле приехали?

- В смысле выходите.

Девушка сглотнула.

- Здесь?

Водитель нахмурился. Зоя напряглась.

- Прямо посреди леса? – недоверчиво проговорила она.

Водитель вскинул бровь, словно удивляясь.

- Девушка, вы сами вызвали такси в лес. Если не хотите выходить, сделайте новый заказ, я увезу вас назад в город.

Зоя моргнула.

- То есть, это здесь?

- Вы что, не знаете куда едете?

Девушка снова потянула за ручку.

- Подождите секунду, двери блокируются автоматически. Сейчас.

Что-то щёлкнуло. Зоя выскочила на улицу и огляделась. Она была городской домоседкой. А в полноценном лесу была только раз, когда учитель труда вместе с классной руководительницей вывезли их на прогулку в седьмом классе.

- У вас точно всё хорошо? – спросил мужчина, высунувшись в окно.

Зоя решила, что сильнее опозориться ей уже всё равно не удастся.

- Где-то здесь должен быть дом. Я думала, вы привезёте меня в деревню…

- Деревню проехали пять минут назад. Могу подвезти обратно, - снова предложил таксист, почёсывая макушку. – Там вон тропа в лес уходит. Но это наверняка грибники протоптали. Вряд ли там есть жильё.

Зоя колебалась. Было страшно отпустить такси и остаться одной в лесу.

- Тогда… подвезите в деревню, пожалуйста, - сдалась она и уже взялась за ручку двери, когда заметила, что водитель вглядывается куда-то вдаль. Девушка тоже повернулась.

По тропинке шёл человек.

Зоя присмотрелась, чтобы убедиться, что ей не чудится. Но через лес и впрямь совершенно одна, не боясь ни диких зверей, ни злых людей, шла женщина. Длинная юбка чудом не цеплялась за кустарники. На голове повязан белый платок.

- Похоже местная, - заметил водитель. – Можно у неё спросить.

Зоя порадовалась, что этот мужчина не уехал сразу же, не бросил её одну.

Из автомобиля тихо звучала музыка. А женщина шла по тропе, становясь всё ближе и реальнее.

Водитель не стал дожидаться, когда она поднимется на трассу.

- Вы не знаете, там дальше в лесу есть жильё? – крикнул он.

Женщина остановилась и кивнула.

- Ну что, пойдёшь? – спросил он Зою.

Девушка ещё раз посмотрела на автомобиль. Здесь и сейчас было сложно сделать выбор между ночным кошмаром и неизвестностью в лесу. В конце концов, курильщик, что являлся к ней три ночи подряд, истязая, заставляя терпеть унижение и стыд, не мог причинить ей реального вреда. По крайней мере, не за одну ночь.

Тем временем женщина подошла ещё ближе. Настолько, что уже не требовалось кричать, чтобы поддерживать разговор.

- Я ждала тебя, - сказала она Зое. – Если хочешь, чтобы он перестал к тебе являться, следуй за мной. Она развернулась и просто зашагала в обратную сторону.

Зоя с водителем переглянулись.

- Знаешь её? – спросил он.

Девушка помотала головой.

- Может всё-таки подвезти?

- Не надо. Спасибо, что подождали, - бросила она торопливо и поспешила за удаляющейся женщиной.

Зоя слышала, как позади взревел мотор, как по асфальту прошуршали колёса, как автомобиль, набирая скорость, поехал прочь, но так и не оглянулась.

Незнакомка шла впереди, словно так и надо.

- Вы Агафья? – решилась спросить Зоя. – Как вы узнали, что я приехала? Мне сказали, у вас нет телефона.

- Как ты догадалась, кто я? Ведь никто не говорил тебе, что я – это я. Это знание просто возникло у тебя в голове.

- Здесь больше никого нет, и вы узнали меня.

- Так и я узнаю, что будет, по тому, как падают листья осенью, по тому, как стучит весной капель, по тому, как солнце светит сквозь ельник.

Зоя не ответила. Всё это были странные речи. Но и то, что случалось с ней каждую ночь, казалось вообще невозможным.

Впереди сквозь разлапистые ветки показался дом.

Ведунья взошла на крыльцо и нырнула в избу. Зоя помедлила, сама не зная отчего, и вошла следом.

Ведунья уже зажигала свечу. Странно было видеть эти манипуляции городскому человеку. Девушка чувствовала себя неловко, словно попала единственным посетителем в музей, где работники, что вжились в роль, устроили для неё спектакль одного актёра.

Агафья поднесла свечу и зашептала что-то тихо, неразборчиво. Фитиль изогнулся и зашипел, будто загнанная в угол кошка, плюнул искрой.

- Ходит к тебе, как к жене, - заговорила ведунья громче.

От этих слов мороз пошёл по коже, и Зоя опустила глаза. Ей показалось, будто Агафья не просто знает, но и видит.

- Стыдиться тебе нечего. Не твоя вина, что злой человек решил, будто ему твои годы жизни пригодятся больше.

Зоя передёрнула плечами.

- Если всё это существует, если всё по-настоящему, то неужели он не получит наказания за то, что делает? Почему никто не вмешается? Почему в него не ударит молния? Почему люди так незначительны? Как будто мы все – просто улей, но пчеловоду нет дела до каждой отдельной пчелы?

- У того, кто преследует тебя, есть сила. Значит есть и те, кому он нужен.

- Кому-то нужен такой человек, как он? Но зачем? Он ведь только и делает, что сидит дома, курит и следит за всеми из своего окна.

- Он пьёт твою жизненную силу, но есть и те, кто пьют его. Вот они-то ему и помогают.

- Но какое он на это имеет право?

- В мире колдовства не бывает чудес, как в сказках. Кто сильнее, тот и прав.

- Но тётя Лина сказала, что одна бабушка запечатала его. И пока она был жива, он никого не мог тронуть.

- Значит, она была сильнее и перед своими покровителями имела больший вес.

Зоя почувствовала, как от ощущения несправедливости к глазам подступили слёзы. Было так жалко себя и тех двух женщин, чьи жизни до неё выпивал этот страшный человек. И ведь они навряд ли были первыми. Не зря ведь он переехал. Какое зло мог творить, а потом просто замёл следы?

- Почему? Почему он это делает? Неужели ему не бывает жаль?

- Присядь, - попросила Агафья вместо ответа. – И помолчи.

Она достала воск, растопила и вылила в миску. Тот плюнул на стол. Свеча закоптила и стрельнула огнём прямо в него. Стол вспыхнул.

Зоя вздрогнула, подскочила, не зная, бежать на улицу или оставаться.

Но хозяйка ловко накрыла огонь полотенцем, перекрыв дыхание пламени.

- Что это было? – испуганно спросила девушка.

- То, что сидит в нём, не желает выпускать добычу из рук. В теле его сплелось добро и зло. Потому сумел он сорвать печать подчинения. Потому так неосторожен. То, что сидит у него внутри, вечно голодно. Потому он и чах день ото дня, ожидая кончины того, кто сумел его подчинить. Если нет другой жертвы, тварь, сидящая в нём, его и пожирает.

Снова вспыхнула свеча, и Зоя вздрогнула всем телом, готовая бежать.

За окном зашумел ветер. Задрожали стёкла в рамах. На улице потемнело, будто лес накрыли сверху шёлковым платком.

- Торопиться нужно, - сказала Агафья. – Только дождёмся, когда догорит свеча.

***

В лесу полыхал костёр. Сумерки опускались, шёпот деревьев становился громче. Рёв пламени заглушал другие звуки, и всё же Зоя слышала, как за спиной то ближе, то дальше хрустели ветки, словно кто ходит неподалёку. Девушке казалось, будто она знает, кто ходит там, за деревьями, подбираясь постепенно. Хоть это и выглядело невозможным, Зоя была почти уверена, что чувствует взгляд в спину.

Агафья делала последние приготовления, готовясь к обряду.

Вдруг одна из толстых веток полыхнула и развалилась надвое, подняв в воздух сноп искр.

- Он ведь не перестанет, - заговорила она, чтобы разогнать гнетущую тишину. – Не перестанет приходить во сне. Не ко мне, так к другим. Однажды ему уже помешали делать это наяву, но он нашёл новый способ. Если он одержим, может, нужно изгнать из него это? Разве его подбивает на злые поступки не сущность, что сидит внутри? Мне кажется, я видела что-то в его глазах. Потусторонее. Демоническое. Это было так страшно. Может, он сам страдает от того, что делает?

- Дух живёт в его теле уже так долго, что слился с ним. Невозможно теперь отделить одно от другого, там осталась лишь половина души. Потому и была наложена печать подчинения. Чтобы смирный ходил и не делал большого зла.

- Большого зла?

- Да, тянуть жизненные силы, как раньше, он не мог. Но насолить соседям, разозлить – много ума не нужно. А тому, что сидит в нём, только того и надо. Соседи кричат друг на друга, злому духу – пища.

- Значит, он питается страхом? Если бы я не боялась, если бы смеялась над ним, ничего бы не было?

- Не боялась, не чувствовала своей беспомощности… Нужно много мужества и силы. Нет твоей вины в том, что произошло.

- А если я всё-таки попрошу провести обряд и разделить его душу с этим?

- Ты ведь уже и сама поняла, что будет?

- Думаю, он отправится в ад, - сказала Зоя, стиснув зубы.

Она вдруг поняла, что и вправду желает этого.

- Да, если попытаться изгнать дух, он не выживет.

- Может, так было бы лучше…

Агафья вдруг подошла и нависла над ней, посмотрела сверху так, что Зое стало не по себе.

- Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умереть? Осторожнее, ты идёшь по кривой дорожке.

- Но я ведь просто хочу как лучше!

- Каждый, кто оказался вместилищем для сущности, думал так же. Никто не становится чудовищем в один миг. Не можешь уладить своих проблем, а уже хочешь вершить судьбы других людей? Кто думает так, бывает жестоко наказан.

- А как же этот Макар? Ведь он делает, что хочет, и ничего: его не бьют молнии, не проваливается под ним земля! Почему ему позволено безнаказанно творить зло?

Агафья опустилась рядом с Зоей на пенёк и заговорила вкрадчиво.

- Считаешь, он живёт счастливую жизнь? Его разум полон чужих голосов. Его тело не слушается. Он вынужден искать себе жертву, чтобы кормить вечно голодное чудовище, живущее внутри, потому что, когда ему не приносят жертву, он поедает своего хозяина.

Зоя почувствовала, как, несмотря на близость жарко полыхающего костра, по спине и рукам побежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот.

- В тебе говорит твоя слабость, - продолжила ведунья. – Он выпил твои силы и желание жить и бороться. Оттого ты ищешь лёгких путей. Я смогу обрубить те нити, что ведут его к тебе, когда наступает ночь. Но только ты можешь отпустить и забыть, что было, и не позволить своей душе загнить. Каждая мысль, возвращающая тебя назад, как сигнальный огонь маяка, на свет которого он сумеет вернуться. Свет этот будет манить и других. Не позволяй тому, что коснулось тебя, оставаться с тобой навеки. Что было – то прошло.

Зоя кивнула.

Тьма уже полностью завладела лесом, окутав деревья. Только костёр горел ярко, пытаясь дотянуться жёлтыми языками до неба.

- Так что ты решила?

- Я хочу закончить с этим. Пусть забудет ко мне дорогу и больше никогда не возвращается.

- Тогда поднимайся, пора начинать, - велела ведунья, указывая на место у костра, и, как только Зоя встала, куда просят, подняла факел, запалила от огня и начала читать заговор: - Отжигаю, отжигаю, - нараспев произносила она, проводя факелом снизу вверх, из стороны в сторону.

Следы яркого света запечатлелись у Зои в голове, так что она видела эти всполохи даже когда закрывала глаза. Будто огненная змея ползла по ней. Пламя трещало. Брызгали в стороны искры. Тени, как живые, то наползали из леса, будто пытались подобраться поближе, то отступали назад во тьму, что их породила. Зоя могла поклясться, что среди деревьев видела тёмный силуэт. Он метался от дерева к дереву, будто прячась. В голове мутилось. Мысли путались. Огонь горел…

В дом они вернулись под утро. Уставшие. Руки и лица в саже.

Зоя впервые умывалась из рукомойника. Было странно нажимать на язычок снизу. Он проваливался вверх, позволяя струйке воды стекать на руки.

- Как мне добраться до города? – спросила она. – У меня нет денег на такси. А чтобы идти пешком просто нет сил.

- Кому суждено сюда прийти, всегда найдёт дорогу. Как-то ведь ты добралась.

- Тогда меня просто отправила женщина, у которой я снимаю квартиру…

- Выйдешь на трассу, в сторону города будет ехать таксист на красном автомобиле. Он остановится.

- Но я же говорила… - Зоя замялась. - Совсем нет денег. Даже на автобус.

- Скажешь, что от меня идёшь. Всё устроится.

Зоя подумала минуту и кивнула. Она видела уже слишком много необъяснимого. И потому легко поверила в то, что, когда она выйдет из леса, появится машина, которая домчит её до дома.

Девушка поблагодарила Агафью. А затем сняла с пальца серебряное колечко – единственное, что было у неё ценного при себе.

- Это вам.

Зоя выскочила из дома и побежала по тропе. Но вдруг остановилась у самых сосен и обернулась. Она вовсе не удивилась, заметив в дверном проёме Агафью, что провожала гостью взглядом.

- Скажите, этот человек – он колдун?

Ведунья кивнула едва заметно. Зоя постояла мгновение, осмысливая, что узнала, и снова двинулась прочь.

Стоило ей выбраться на дорогу, как вдалеке и впрямь появился красный автомобиль. Он притормозил перед Зоей. Мужчина опустил стекло.

- От Агафьи идёшь?

- Угу.

- Тебе в город?

- Да.

- Садись, подвезу.

Не раздумывая Зоя прыгнула в машину, и автомобиль покатил в город. Она смотрела в окно. Голова была совершенно чистой. Мысли не толпились в усталом мозгу, как это бывало раньше. Она просто разглядывала проносящиеся мимо деревья, домики, поля, городскую окраину.

- Остановите здесь! – внезапно попросила она.

- Ты же говорила, что живёшь дальше.

- Да, вспомнила, что должна кое-кого увидеть.

Водитель притормозил и выпустил Зою. Та спешно поблагодарила и побежала туда, где во дворе горели проблесковые маячки.

Когда она подошла, скорая уже отъехала от дома.

- Зоечка, девочка, ты в порядке? – закричала Ангелина Николаевна, протискиваясь сквозь толпу.

- Да, со мной всё хорошо.

- Что ты тут делаешь?

- Ехала домой и увидела скорую во дворе. Честно говоря, перепугалась. Думала, вдруг это с вами что-то случилось. И Штрудель остался бы дома один…

- Со мной, тьфу-тьфу-тьфу, всё в порядке.

Смутные сомнения закрались в душу.

- Тогда кого увезли?

- Его и увезли, - сказала тётя Лина. – Всю ночь собаки выли. Жутко было, хоть из дому беги. Я только под утро и заснула. Но крик разбудил. Соседка вышла в магазин, а на скамейке Макар лежит. Уже губы синие были. Мы все выскочили, скорую вызвали. Но что делать с ним? Да и знали бы – стал бы кто? Пока медики приехали, он уж захрипел. Не знаю, откачают ли.

Зоя слушала и удивлялась. Ещё вчера она была бы счастлива узнать об этом. Зло наказано, добро торжествует. Но теперь отчего-то ей было не по себе. Всё случилось, как она и хотела, но теперь ей было жаль. Не того, кто приходил к ней ночами, а того, кем он был до. Человека, который когда-то выбрал неправильный путь. Очень, очень давно.

- Зоечка, раз уж ты здесь… Не посидишь со штруделем сегодня? – спросила Ангелина Николаевна.

- Конечно. Только я тоже не спала сегодня совсем.

- Это ничего! Я утром с ним погуляла. И ещё кое-что… У моей родственницы сын открывает спортивный клуб. Ты ведь тренер? Если я правильно помню… Ты девочка ответственная, я ему про тебя рассказывала. Не хочешь поработать по специальности? Он бы назначил собеседование…

Зоя улыбнулась. Жизнь налаживалась.

- Собеседование? Почему бы и нет.

Люди, провожавшие скорую, начали понемногу расходиться. Среди них девушка заметила ту самую мамочку, что доставала её всего-то два дня назад. Вряд ли теперь глупые придирки смогли бы Зою задеть. Что-то в ней навсегда изменилось.

Только солнце всё так же светило на землю, всё так же пробивалась к свету трава, ползали по асфальту красные клопы-солдатики.

Предупреждение цыганки

Хмурый вечер медленно окутывал город. Пар поднимался от чайника густыми клубами, заволакивая кухонное окно. Людмила налила кипяток в заварочный чайник — старый, с аляповатыми маками на боку. Теперь такие были не в моде. Но Ане он нравился. В её детских воспоминаниях мама заваривала в нём земляничный чай. Девушка сидела, сгорбившись, будто пыталась стать меньше, незаметнее. Её пальцы нервно перебирали край выцветшей скатерти.

- Пей, пока горячий, милая.

Мачеха подвинула к ней кружку. Аня даже не взглянула.

- Опять не получилось... - она положила ладонь на живот. - Врач сказал, плод не закрепился и...

Мачеха приобняла её за плечи.

- Это ничего, милая. У нас с твоим отцом тоже не сразу вышло зачать Женьку. Восстановишься, и через полгодика попробуете снова.

Аня вздохнула тяжело, сдув пар, поднимающийся над кружкой.

- Не получится. Сашка от меня ушёл. Очень ребёночка хотел…

- Что значит ушёл? Ты сказала, что это не приговор?

Анна поджала губы.

- Он сам всё слышал. Мы у репродуктолога вместе были. Сказал, что больше не хочу меня мучить.

- Это он сгоряча. Подожди недельку. Подумает, обсудит с друзьями, с родителями - и вернется.

- С родителями? – горько усмехнулась Аня. – Его мать с самого начала была против наших отношений. Первый раз, когда я в больницу с кровотечением уехала, она ему наговорила, что я сама это сделала, потому что никаких детей от него не хочу. Они даже к врачу ходили выяснять причину! Там им объяснили, конечно, что такое бывает.

- Ну вот, видишь? Всё можно уладить.

- Если бы! Она всё равно объявила меня виноватой. Сказала, что я просто неспособна выносить и что его сыну нужна другая, нормальная, не порченная… Это она его отговорила подавать заявление в ЗАГС. Предложила дождаться, пока забеременею, а лучше пока рожу, чтобы убедиться, что ребёнок от ее сына, тогда уже жениться.

Людмила с негодованием поставила свою кружку, стукнув донышком о стол. Чай заволновался, как море во время шторма.

- Ты никогда не рассказывала.

- Не хотела, чтобы вы с папой за меня переживали.

- Глупости! Родные люди друг другу нужны для поддержки и помощи. Если бы я знала, сама отговорила бы тебя замуж выходить. И от второй беременности тоже. Он же просто повод искал! Если бы хотел – женился бы, не смотря ни на что. И ничьи наставления бы не помешали. Не твой человек. С таким рядом делать нечего. Радуйся, что избавилась сейчас, а не когда детки маленькие.

- Да кто же тогда мой? - Анна резко подняла взгляд. В глазах стояли слёзы. - Лёня изменил. Игорю не понравилось, что наша семья не из высшего круга. Теперь вот Сашка… Наверное, это со мной что-то не так? Один – случайность, два – совпадение, три – это уже закономерность! Посмотри на меня! Я даже на работе нигде не задерживаюсь. Официантка из меня не вышла. Половина зарплаты ушла на штрафы. В колл-ценрте сократили.

- Сейчас-то тебе хоть есть на что жить?

- Тётя Лиля устроила в бар, в память о маме. Только станет ли она терпеть, когда из-за меня снова что-нибудь случится?

- Милая, ну с чего ты взяла, что случится? Если в кафе пришли неадекватные посетители, в этом нет твоей вины. Такое бывает. Сокращения – тоже обычное дело. Я знаю случаи, когда людей с пятнадцатилетним стажем увольняли! Такова жизнь.

- До этого тоже ведь были подработки. И там то начальник пристаёт, то коллектив травит…

Она наконец подняла кружку и сделала глоток.

- Что с рукой? – спросила Людмила, указав на красные пятна на тыльной стороне ладони.

- Экзема. То ли от гормонов, то ли… Я уже не знаю, откуда это всё берётся. То киста, то бородавки, то… Что бы я ни делала - всё хорошее утекает сквозь пальцы. Такое ощущение, что вселенная просто хочет избавиться от меня!

Людмила нахмурилась, но спорить не стала.

- Всё устроится, - попыталась успокоить она.

В прихожей щёлкнул замок.

- А вот и отец.

- Не говори ничего папе, - попросила Аня, вытирая слезы. – Не хочу портить ему настроение.

Она сделала ещё глоток чая и натянула дежурную улыбку.

***

Бар "Малей" тонул в сизом полумраке. Неоновые трубки над стойкой мигали, отражаясь в рядах бутылок.

- Ты опоздала на семь минут, - посмотрев на часы, упрекнула напарница.

- Автобус встал в пробке из-за аварии.

- Опять? Владимир Никифорович уже ворчит. Говорит, если ещё раз не придёшь на смену - вылетишь.

- А сам он где?

- Принимает товар с черного входа.

Анна молча кивнула, надевая голубой парик. Владелец отчего-то решил, что так они будут похожи на Мальвин. Но на деле Ане казалось, что в этом парике она больше походила на подростка из неблагополучной семьи. Её пальцы дрожали - с утра не ела, только кружка чая у мачехи.

Первая же рюмка выскользнула из рук.

Стекло разбилось с хрустальным звоном, рассыпавшись по полу тысячей мелких осколков. Анна наклонилась, чтобы подобрать самый большой, острый край впился в ее ладонь.

- Ай!

Кровь выступила тёмной каплей, растеклась по линии жизни.

- Ну вот, опять... - Таня вздохнула, достала аптечку, продолжая ворчать: — Руки-крюки. Держи.

Девушки едва успели закрепить повязку, когда в баре появились первые посетители.

Один из них - толстый, с покрасневшим лицом и мутными глазами, едва войдя, с вожделением уставился на Анну.

- Эй, кисуля, что такая грустная? Давай развеселимся!

Аня не успела отреагировать, как посетитель приблизился и, потянувшись через стойку, схватил её за запястья горячими липкими и пальцами. Анна дёрнулась, но он только сильнее сжал их.

Его спутник, высокий, в кожаной куртке, положил руку приятелю на плечо и попытался урезонить:

- Отстань от девушки. Она ещё весь вечер будет тебе, толстяку, пиво наливать.

- Тебя забыл спросить.

- Я серьезно, пухлый.

Толстяк, оскорбившись, дернул плечом, попытавшись сбросить руку, но не рассчитал и дёрнул Аню, заставив её повалиться грудью на стойку.

- Ты чё, пухлый? Слов не понимаешь?

- Рот свой за…

Договорить Анин обидчик не успел. Удар пришёлся в челюсть. Он отлетел от стойки, врезавшись в стену, бутылки зазвенели, предвещая беду.

- Да я тебя!

Толстяк схватил стул и метнул им в противника. Тот увернулся, и стул с грохотом прокатился по залу, цепляя и сбивая мебель.

Таня вскрикнула. Аня вжала голову в плечи.

- Хотите драться - валите на улицу! - заорал появившийся за спинами девушек владелец заведения.

Здоровый, как медведь, он вышел из-за стойки и помог выпроводить высокому мужчине его разошедшегося приятеля.

Вернувшись, хозяин посмотрел на Анну.

- Ты - приманка для неприятностей. Напомни, почему я взял тебя на работу?

- Вас попросила ваша сестра, - тихо проговорила Аня.

- Ну да, ну да… Я поехал, у меня встреча через полчаса. Разберитесь тут с товаром. И постарайся не вляпаться в неприятности до конца смены.

***

Рабочий день подходил к завершению. Последний клиент - бородатый парень с татуировкой во всё предплечье - допивал свой виски, не торопясь, словно прощался со старым другом.

- Закрываемся, - Таня звонко щёлкнула полотенцем по стойке, но парень лишь хрипло рассмеялся, выставив пустой стакан:

- Ещё один. Последний.

Анна взглянула на Татьяну - та стояла, скрестив руки. Её молчание было красноречивее любых слов.

- Извините, касса уже сдана, - Анна мягко забрала стакан, почувствовав, как её пальцы скользят по капелькам на стекле.

Клиент что-то проворчал недовольно, но поднялся. Его шаги по кафельному полу звучали как удары метронома, отсчитывающего конец этой бесконечной смены.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

- Ну и ночка... Я вытерла со столов, бокалы вымыла. Чеки подбила. Давай-ка по домам, спать хочу – сил нет!

Они вышли из бара. Над входом горела неоновая вывеска - огонёк для «ночных мотыльков». Всех тех, кому не сидится дома от всепоглощающего чувства одиночества, которое можно убаюкать, лишь залив чем-то крепким и полуночными разговорами с незнакомцами.

Таня закрыла зверь, повернув ключ до характерного металлического щелчка.

Анна стояла неподвижно, она вдруг почувствовала, как сильно болят икры и ступни - восемь часов на ногах.

- Я тут рядом живу. А ты как планируешь добираться? - спросила напарница.

Анна достала телефон. Экран осветил её лицо - бледное, с тёмными кругами под глазами.

- Такси вызову...

- Завтра в шесть открываемся, постарайся не опаздывать.

Танин силуэт уже скрылся за углом. А таксист, что принял заказ, всё медлил. Он стоял уже две минуты во дворах неподалёку и, казалось, не собирался трогаться с места. Через минуту на экране всплыло: «Водитель отменил заказ».

Попробовала вызвать другой автомобиль - не получается: на дисплее отображается: «Ищем машину». Аня закусила губу: ночь, ноги гудят, до дома пять километров, - и выругалась тихо вслух:

- Да пошло оно всё!

Ждать дольше было бессмысленно. Анна застегнула куртку на все пуговицы и пошла.

Город дышал спёртым воздухом, пропитанным бензином и сыростью. Фонари горели тускло, между ними - чёрные провалы, куда свет боялся заглядывать. От неожиданного предчувствия беды стало не по себе.

Где-то в переулке скользнула тень. Раздались лёгкие шаги. Не человеческие. Анна ускорила шаг, но было поздно. Из тьмы вырвалась собака - крупная, с густой свисающей клоками шерстью и оскаленными клыками. Её глаза блестели, как два уголька в печи. Пёс вёл себя странно. Медленно подходил, не спуская с неё глаз, и тихо утробно рычал.

- Хорошая собачка, - прошептала Аня. - Такая милая, добрая собачка… Ты же меня не укусишь, да?

Она попыталась пройти мимо, бочком. Переступала с ноги на ногу, крадучись, не поворачиваясь к опасности спиной. Расстояние увеличивалось. Ей почти удалось уйти, когда нога соскользнула в выбоину. Резкий выдох вырвался из груди. Пёс только того и ждал. Залаял, брызжа слюной, и бросился в атаку.

Анна рванула вперёд, не разбирая дороги. Нырнула в ближайший подъезд - дверь с облупившейся краской не заперта. Влетела в тёмный холл, прижалась спиной к стене, сердце колотилось где-то в горле. Снаружи не прекращался злобный лай, потом наступила тишина.

- Бешеная псина, - прошептала она.

- Может и бешеная, - раздалось сверху. На площадке у окна стоял мужчина. Только сейчас она заметила его. – Ты же не местная? Тебе бы переждать, пока уйдёт. Я тут этажом выше живу как раз. Можешь посидеть у меня.

- Спасибо, я... я пойду.

- Куда? Там же собака, - он засмеялся и стал медленно спускаться. Обоняние уловило резкий запах крепкого алкоголя.

Анна оцепенела. Снаружи пёс, внутри странный незнакомец. «Уж лучше собака», - решила она и бросилась к двери. Толкнула её плечом — на улице ни собаки, ни людей, только ветер гоняет по тротуару целлофановый пакет.

- Куда пошла? – раздалось за спиной.

И она побежала не оглядываясь, пока не закололо в боку. Остановилась, оперлась о стену, отдышалась, прикинула: до дома ещё километра три – и побрела дальше.

Рассвет уже располосовал серые облака розовыми прожилками. Но здесь, в переулке между серыми пятиэтажками, всё ещё царил сизый полумрак. Город только начинал просыпаться. Воздух ещё не наполнился выхлопными газами. Дышалось легко. Анна шла, дрожа. Она куталась в тонкую куртку - утренний холод пробирался под одежду, заставляя сутулиться. Совсем немного - и покажется родной район.

Неожиданно от стены отделилась тень.

- Постой, родная…

Голос прозвучал так внезапно, что Анна вздрогнула. Перед ней стояла цыганка - высокая, статная, несмотря на возраст. Её длинная юбка шелестела тяжёлыми складками, потертые монеты на груди отражали утренние лучи.

Говорить с кем бы то ни было у Ани не было ни малейшего желания. Она попыталась обойти старуху, но та ловко преградила дорогу.

- Погоди, не убегай. Я должна тебя предупредить.

Цыганка взяла её за локоть. Пальцы оказались удивительно тёплыми, почти горячими. И только поэтому Аня не отдернула руку.

- Ты вся в чёрных нитях, дитя...

- Я не верю ни во что такое. Можете не стараться.

- Молчи и слушай.

Цыганка приблизила лицо: глаза тёмные, бездонные. Казалось, она смотрели сквозь неё.

- Вижу, не раз и не два на тебя колдовали. Много, много несчастий на твою голову сыплется…

Она покачала головой.

- Деньги из рук уплывают. С людьми ругаешься. Мужчина ушёл…

Аня почувствовала, как спина покрывается гусиной кожей.

- Не печалься. Мужчина этот плохой, не нужно с такими детей растить. А от порчи избавиться надо.

Утренний ветер внезапно стих. Даже далёкий шум машин куда-то исчез.

- Вы можете снять порчу?

- Не могу, девочка. Если бы могла - помогла, - она снова покачала головой и словно приказала: – Найди того, кто сможет, иначе долго не проживёшь.

Аня выдернула руку. Кровь отхлынула от лица. Черные мушки завертелись перед глазами.

Достала из кармана последние сто рублей.

- Вот, возьмите.

Сунула деньги цыганке в руку и побежала.

- Не медли! – крикнула ей вслед старуха.

Аня обернулась. Переулок был пуст.

Когда добралась до дома, на улице уже стали появляться первые заспанные прохожие. Дверь скрипнула, впуская её в знакомый подъезд. Анна, всё ещё чувствуя на ладонях горячие прикосновения цыганки, судорожно рылась в сумке, пытаясь нащупать ключи.

Дверь напротив резко распахнулась, с шумом ударившись ручкой о стену.

- Ага, вот и блудливая соседка вернулась!

Нина стояла на лестничной площадке, закутанная в выцветший халат. Торчащие в разные стороны волосы напоминали змеиные головы.

- Я тебя видела! – она тыкала в Анну дрожащим пальцем. – С мужем моим! Кокетничала вчера у подъезда!

Анна посмотрела на женщину осоловелыми глазами. Мозг медленно проворачивал шестерёнки, пытаясь найти момент, когда она успела провиниться ещё и перед соседкой.

- Вчера? - глупо хлопая глазами, переспросила она.

- Молчать!

Нина подошла ближе, запах дешёвых духов ударил в нос.

– Я тебя насквозь вижу! Вертела перед ним хвостом. Всё равно что твоя мамаша, такая же...

Аня на мгновение потеряла способность дышать.

- Не смейте... - её голос дрогнул, но не от страха, а от внезапно нахлынувшей ярости. - Не смейте говорить о моей маме.

Нина вытаращила глаза, надвигаясь.

- Где мой Витька? Думаете, вернётесь по очереди, так не замечу? Я давно поняла, что ты на моего мужа глаз положила! Змея подколодная! Отольются тебе мои слёзки, скоро сама увидишь!

Ключ наконец вошёл в замок. Анна резко повернула его и ввалилась в квартиру.

Выслушивать вопли соседки не стала - захлопнула дверь прямо у той перед носом.

«А если цыганка не обманула? Что творится вокруг меня?»

Анна прислонилась к стене, медленно сползая на пол. И наконец разрыдалась от усталости.

***

Аня проснулась от скандала за стеной. Соседка Нина орала на мужа.

— Мало того, что опять всю зарплату пропил, кобелина, так теперь ещё и на эту тощую швабру залез?

Что отвечал муж разобрать было невозможно. Какое-то тихое бормотание. А затем снова крики жены.

- Ах ты забыл? Так я тебе напомню!

Аня натянула одеяло на голову, чтобы дать себе возможность поспать ещё хоть полчаса. Но не успела пройти и пяти минут, как зажужжал будильник на телефоне – до открытия бара оставалось всего два часа.

Она поднялась, и комната поплыла. Пошатываясь, девушка добралась до ванны, включила свет.

- Вот что бывает, если долго не высыпаешься, - сказала она незнакомке в зеркале.

Отражение, и правда, не вдохновляло: волосы тусклые, глаза с красными прожилками капилляров.

Вода в душе была то ледяной, то обжигающей, как будто и коммунальщики ополчились против нее. Контрастный душ не взбодрил. Аня вышла из ванной почти такой же уставшей.

В шкафу осталась последняя чистая блузка. Вздохнув, сняла ее с плечиков, надела. Мелкие пуговки так и норовили ускользнуть из-под пальцев, не желая застёгиваться. Она дошла уже до середины, когда одна из пуговок оторвалась и покатилась по полу. Анна за ней. Пуговица сделала полукруг и нырнула под шкаф.

- Ну прекрасно. Придется надевать вчерашнюю, - фыркнула девушка, проделывая манипуляции с пуговицами в обратном порядке. - Я просто ходячее несчастье.

В дверь постучали, когда Аня одной ногой уже в кроссовке стояла в коридоре.

«Не сейчас...» - мысленно застонала она, но всё же повернула ручку.

Дверь скрипнула, впуская в квартиру бабушку Марфу.

Пожилая женщина стояла на пороге, согнувшись под тяжестью огромной котомки. Её лицо, изрезанное морщинами, напоминало печеное яблоко, а глаза - две узкие щелочки - сразу же принялись выискивать недостатки. Первое, что вылетело из её рта:

- Ты опять не убралась!

Аня машинально поправила растрепанные волосы.

- Бабушка, я на работу спешу...

Марфа, не дожидаясь приглашения, ввалилась в квартиру. Котомка с грохотом опустилась на стол.

- Дочка передала. Говорит, ты опять без денег. Вот борщ, котлеты, капустный салат. Взрослая девка, а сама даже суп сварить не может.

Аня стиснула зубы.

- Я не просила...

- Ага, конечно! - бабка села на стул, громко крякнув. – Бегала, жаловалась на свою жизнь опять. А Людка что? Людка пожалеет! Уж как я её отговаривала чужого ребенка на шею вешать. Говорила отдать тебя материной родне. Но нет, оставила, нянчилась, сопли вытирала. Ну ладно тогда, но теперь-то здоровая лосиха! А всё жить сама не научишься! И без тебя есть с кем нянчиться. Женька вон ещё в школу ходит, растущий организм, а Людка тебе половину еды из дома отдаёт.

- Если вам так жалко, так заберите себе, - огрызнулась Аня.

Терпеть бабкины возмущения не осталось ни времени, ни сил.

Глаза старухи сверкнули.

- Это она из-за тебя своего-то долго не заводила! Боялась, с двумя не справится. Могла бы двоих родить сама. А ты... - она ткнула в Аню костлявым пальцем, - ...вместо благодарности - одни проблемы.

Аня почувствовала, как по спине побежали мурашки.

- Бабушка Марфа, мне правда нужно идти. У меня работа…

- Знаю я твою работу.

Она, что-то бубня себе под нос, вынула контейнеры из котомки и вышла из квартиры.

Анна быстро убрала еду в холодильник. Глянула на часы.

- Опять опаздываю!

***

Неоновые буквы вывески, давно потерявшие часть светящихся трубок, мерцали неровно. «Бар» - вспыхивало синим. «Малей» - отвечало зелёным сполохом. Внутри было пусто.

Стойка, отполированная тысячами локтей, холодно блестела под тусклыми лампами. Анна провела пальцем по гладкой поверхности.

Первые посетители вошли, огляделись и стали рассаживаться, выбрав столик в самом углу. Следом зашла влюбленная парочка. Бар начал наполняться гостями.

Через полчаса заведение снова жило своей особой жизнью, где каждый посетитель был лишь временным персонажем в вечном спектакле. И Анна, наполняя очередной бокал, чувствовала себя сегодня особенно лишней в этой постановке.

- Эй, красотка!

Голос прозвучал слишком громко, слишком близко. Аня подняла глаза. Перед ней стоял мужчина. Его нетрезвая ухмылка обещала неприятности.

- Что будете? - спросила она.

- Тебя бы...

Он наклонился ближе, и от него потянуло алкоголем и чем-то затхлым.

Аня отстранилась. На помощь быстро пришла Таня: она знала этот сценарий наизусть.

- Виски с колой, - спросила она, - или вызвать охрану?

Мужчина хмыкнул, но отступил.

За соседним столиком вспыхнул смех. Группа молодых людей в дорогих рубашках чокалась бокалами. Аня посмотрела в их сторону, и один из парней, поймав её взгляд, подмигнул.

«И этот туда же», — подумала она.

Таня толкнула её локтем.

- Смотри-ка, принцы на белых конях. Держу пари, через час один из них точно начнёт к тебе подкатывать.

Аня хотела ответить, но в этот момент бокал в её руках лопнул.

Осколки брызнули на стойку, пиво залило руки.

- Чёрт!

Она принялась убирать, не сразу заметив тонкую алую линию на пальце.

- Опять? -Таня протянула ей салфетку. - Это уже третий на моей памяти.

Аня стиснула бумагу в кулаке.

- Просто невезение.

- Или не просто, - пробормотала Таня, но тут же махнула рукой. - Ладно, не слушай меня. Иди перевяжи, я прикрою.

Уборная пропахла хлоркой. Аня включила воду и подставила руку под струю. Кровь смешивалась с водой, исчезая в сливе.

Зеркало перед ней запотело.

Мелькнула тень. Показалось, кто-то стоит за спиной. Аня резко обернулась.

Никого. Дверь закрыта.

Она глубоко вдохнула, вытерла руку, залепила порез лейкопластырем и вышла.

Бар жил своей жизнью. Музыка, смех, звон бокалов. Аня вернулась к стойке.

- Всё в порядке? - спросила Таня.

- Да, всё отлично. Только в туалете померещилось, что кто-то за мной зашёл. Как тень…

Она взяла новый бокал.

- Тень?

- Ну да. Но это я сама себя накрутила. Уже каждого шороха боюсь. Вчера меня какая-то псина облаяла, потом цыганка сказала, что на мне порча. Бред какой-то.

Таня покосилась на неё, глядя с подозрением.

- Да, я знаю, глупо…

- Нет, не глупо, - ответила напарница. - Не стала говорить, чтобы не пугать тебя… Когда ты порезалась, мне тоже показалось, что я видела тень рядом с тобой.

Аня почувствовала, как мурашки побежали по рукам, перебрались на спину, на затылок и даже на щёки.

- Думаешь, это не случайности?

- Я тебе про тётю не рассказывала? Худела, худела… чуть не высохла. Врачи не могли найти причину, уже на скелет была похожа …

- Три стопки текилы!

Таня поморщилась. Достала бутылку. Разлила, отдала, дождалась, когда из старого аппарата после оплаты выползет чек.

- Так вот, дядька тогда её на руках отвез к какому-то деду. Не знаю, что делал дед, но наутро она от него ушла своими ногами. А её свекровь, дядькина мать, того… скончалась.

- Кошмар.

- Угу. Это как надо не любить жену собственного сына, чтобы на такое пойти? Просто вот… ну что она ей такого сделала?

- Сына забрала, - ответила Аня. - У меня, знаешь, тоже была свекровь… несостоявшаяся. Отговорила его жениться.

- Слушай, Ань, а ты не думаешь, что она…

- Заказала меня у какого-нибудь колдуна? Да не, ты что…

- Ну может, ещё кому-то ты сильно не нравишься?

Аня припомнила последние несколько дней.

- Соседка думает, что я с ее мужем сплю.

- А ты?

Аня вытаращила глаза.

- Нет, конечно. Он же старый!

Таня рассмеялась так громко, что некоторые посетители на нее обернулись.

- Кто-то ещё?

- Мать моей мачехи. Она как будто ревнует, знаешь… Сегодня опять приходила, обрабатывала, чтобы я не совалась в их с папой семью…

- Мачеха тоже так думает, что ты лезешь к ним?

- Нет, что ты. После того, как мамы не стало, она учила меня косички плести, сидела возле меня, когда я болела…

- Точно! Её мать к тебе ревнует! Пожилым требуется внимание, знаешь ли…

- Тань, я уже не знаю, что думать.

- Слушай, в любом случае не будет лишним узнать, нет ли на тебе порчи.

- Дашь адрес колдуна, который лечил твою тётку?

- Да он старый уже тогда был. Вряд ли жив. Слушай, ты же завтра выходная? Я знаю к кому надо съездить.

Аня кивнула. Она была бы и рада не верить во всю эту потустороннюю чушь, но так устала от преследовавших её неудач, что уже на всё была готова согласиться.

- Тёмное, пожалуйста, - попросил очередной посетитель.

Анна потянулась за стаканом, взяла его и чуть не выронила снова. Показалось, что в отражении стойки за её спиной опять промелькнула тень.

***

Аня нервно сжимала телефон. На экране - одна полоска связи. Карта зависла, превратившись в серую мозаику с пикселями.

«Вот и всё, - подумала она, наблюдая, как водитель украдкой поправляет зеркало, чтобы видеть её лицо. Его глаза в отражении показались ей мутными, как у дохлой рыбы. - Сейчас он свернёт в глушь, и никто не найдёт даже тела.»

Всю её от кончиков пальцев на ногах до макушки сковал какой-то невообразимый животный страх. Она уже собралась закричать: «Разворачивайтесь!», - когда машина резко затормозила.

- Приехали.

Аня вздрогнула. За окном - глухой лес, подёрнутый утренней дымкой.

- У вас GPS не ловит. Откуда вы знаете?

- Возил уже сюда, - объяснил он - Вон тропа.

Водитель махнул рукой в сторону едва заметной просеки.

Аня поёжилась. Нужно было решаться: или она сейчас же попросит вернуть её домой, или идёт в незнакомый лес к незнакомой женщине, которая считает себя кем-то вроде ведьмы. Даже в её голове это звучало таким бредом, что казалось просто безумием озвучивать это вслух.

- Девушка? - позвал таксист, заметив, как Аня «зависла».

Она вздрогнула. «Хуже ведь всё равно не будет?» - решила и вышла из авто.

Лицо погладил свежий ветер. Он пах хвоей и прогретым чернозёмом. Тёплые лучи пробивались сквозь облака.

И пока страх снова не накатил, пока решимость окончательно не покинула её, Аня сделала шаг. А затем ещё один и ещё. Она спустилась с насыпи, прошла по тропе, где в траве жужжали насекомые. Проследила полёт толстого мохнатого шмеля.

За спиной захлопнулась дверь, заурчал двигатель, замолчал… послышался рывок стартера – и тишина.

Она обернулась. Водитель выскочил из машины, открыл капот.

- Давай, ласточка, заводись…

Аня посмотрела вперёд, туда, где тропа терялась в ельнике. Солнце сочилось сквозь листву, заливая дорожку золотыми монетами света. Где-то в траве трещали кузнечики.

«Я просто дойду и посмотрю, что там, в крайнем случае, вернусь назад.»

Она снова зашагала навстречу неизвестности. Где-то высоко над головой заскрипела сосна. В кронах деревьев гомонили птицы. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле трепещущие кружева теней. Юркая ящерка перебежала тропу.

Вдруг сердце забилось чаще. Аня и сама не поняла, отчего. На тропу из леса вдруг выступила женщина. Молодая. В руках охапка цветов. Голову покрывает белый платок.

В первый миг среди всего этого волшебства Ане показалось, что из леса к ней вышла мама. Сердце защемило.

- Я ждала тебя, - сказала незнакомка.

Голос был не мамин. Да и не мог им быть. Аня заставила себя сделать глубокий вдох.

- Вы Агафья?

- Иди за мной, - велела ведунья и поспешила вперед по тропе.

***

В небольшой деревянной избе пахло травами и воском. Пучки полыни, подвешенные к потолку, покачивались от сквозняка, отбрасывая узорчатые тени на стены.

Агафья зажгла свечу. Пламя нервно дернулось, затрещало. Аня от неожиданности вздрогнула.

Ведунья же повела свечей из стороны в сторону, хмурясь. Воск изгибался, плавясь. Чёрные слёзы текли вниз.

- Кажется, с вашей свечой что-то не так?

- Что-то не так с твоей жизнью, - ответила Агафья, обходя гостью по кругу. Свеча плывёт и коптит неспроста. Вся ты чёрная, словно в тряпьё, в порчи и крадники замотана. Так плотно, что и не видно, куда ниточка тянется…

Свеча таяла на глазах. Агафья поставила огарок на стол.

- Что такое крадник? – спросила Аня.

О порчах она что-то слышала краем уха. А это слово было ей незнакомо.

- Красоту воруют, здоровье, удачу, много чего у тебя забрали.

- Как можно украсть красоту?

- С помощью магии можно и не такое, если знаешь, как.

- Что, например?

- Например, ребёночка. Или жизнь.

- Если можно украсть, получается, можно и вернуть?

- А вот тут не получается, - возразила Агафья, и лицо её стало вдруг настолько серьезным, что Аня заволновалась – ей стало страшно. – То, что у тебя украли через колдовство, тебе больше не принадлежит.

На глаза Ани вдруг навернулись слёзы.

- Значит, если они забрали у меня возможность стать мамой, с этим ничего не поделать? Этого просто не может быть! Если они украли у меня ребенка, я хочу украсть его назад.

- Есть люди, кто может забрать душу, что должна была прийти к тебе. Можешь вернуть её назад. Но я тебе с этим не помогу.

- Почему? Это ведь будет справедливо!

- Вынуть дух из живого ребенка? Тогда чем ты лучше того, кто сделал это с тобой?

Повисла тишина.

И только сейчас Аня осознала, о чем попросила.

- Я не верю, не верю, что кто-то мог пойти на такое. Это ведь, это ведь…

Агафья подошла и положила руку ей на плечо.

- Может, у тебя ещё будут дети, а может и нет. За этой чернотой, что ты на себе носишь, судьбы не видно. Но прежде чем я с тебя её уберу, ты должна кое-что сделать.

***

Домой Аня вернулась с тем же водителем. У Агафьи она пробыла недолго, шла и переживала, как и на чем доедет домой. Ещё издалека заметила, что таксист всё ещё возится под капотом. Но стоило ей подняться на дорогу, «ласточка» вдруг завелась.

- Назад отвезёте? – спросила тогда Аня.

А про себя подумала: «Странное совпадение».

Домчались без происшествий. И если нормальный человек только порадовался бы зелёной волне светофоров, то Анна насторожилась. Уже давно ничего хорошего не случалось с ней. И даже такая мелочь, как вовремя загоревшийся светофор – была странной.

С недобрым предчувствием она заплатила таксисту, поднялась на свой этаж, вошла в квартиру и заперла дверь на все замки. В прихожей было душно. Мгновенно на девушку навалилась сонливость. Такая, что захотелось лечь хоть прямо здесь, на коврике. Агафья предупреждала, что так и будет … Аня достала свечу: черную, всю в крапинках вплавленной в нее полыни - и чиркнула спичкой. Огонь вспыхнул, заколебался, будто испугался темноты.

- От двери до двери, - вспомнила Аня.

Она шла вдоль стены в прихожей. Огонёк трепетал, и девушка прикрыла его рукой. Агафья говорила, что пламя будет вести себя так, как делал это огонёк на свече в руках ведуньи, когда Аня явилась к ней. Свет трепетал. Краем глаза Аня улавливала движения теней за спиной, на стене, на полу, под потолком. В собственном доме ей вдруг стало не по себе.

Но вот уже и проход на кухню. Три шага - и пламя дернулось, задрожало, резко наклонилось к углу, где висели полотенца с вышитыми петухами. Сердце замерло. Это был новогодний подарок. Мать Людмилы принесла этот набор: два полотенца, прихватку и фартук. Свеча захрипела, закашляла. Аня отвела свечу, и та снова стала гореть ровно. Поднесла к полотенцам - и пламя затрещало. Тошнота подкатила к горлу. Анна сгребла полотенца. Было сложно поверить в то, что всё это происходит с ней по-настоящему. И ещё сложнее в то, что вещи, заговорённые на болезнь, принесла ей в подарок старушка. Набор полетел в чёрный мусорный мешок. Быстро и без сожалений.

Следующей стала вазочка с синими узорами. Подарок от мачехи. Аня тряхнула головой, мысли понеслись вскачь: «Могла ли бабка навести порчу на вазочку? Конечно, могла, тоже присутствовала на том семейном ужине. Это было восьмого марта. Точно могла… Всегда ведь была недовольна, что дочь вышла за мужчину с ребенком. В открытую говорила мне, что надо съехать от родителей, жить своей жизнью, не сидеть у них на шее…»

Внутри стало гадко. Больно за себя, не теперешнюю, а ту, шестнадцатилетнюю, не понимавшую ещё, что люди бывают жестоки не потому, что ты сделал что-то не так… Аня бросила вазу в пакет. Руки дрожали.

Запах воска вперемешку с полынью заполнил квартиру. Пламя снова извивалось, заставляя свечу плакать. Деревянный набор для специй от несостоявшейся свекрови. «Если добавить эти травки, будет получше, а то суп совсем безвкусный», - вспомнилась фраза этой милой женщины.

«Может, и правда, высшие силы отвели?» - подумала Аня про себя. И вздрогнула всем телом, заметив страшную тень на стене. Холодная испарина выступила на лбу. Свеча коптила, плевалась воском.

Уже не думая, Аня хватала всё, на что указывала гарь от свечи, бросала в мусорный пакет. В нём, как в чёрной дыре, исчезали вещи и вера в людей.

Копилка в форме свиньи от коллеги с прошлой работы — воск потек ручьём, обжигая пальцы.

Из кухни Аня вышла опустошенная. Половина свечи сгорела, оставив лишь чёрные потёки. В спальне вещей было меньше. Но футболка с котёнком - подарок от Лёни, первого парня, память о школьной влюбленности - заставила огонь затрещать со звуком рвущейся ткани. Эту вещицу Аня успела надеть лишь раз. Её сковал ужас. Футболка полетела к порченным полотенцам.

- Вокруг меня намотано столько черноты, что ей не было видно, кто это сделал. Выходит, это делал не один человек? Ну не могут же все меня так ненавидеть? – шептала Аня себе под нос.

Ей было страшно. Это вовсе не было дурным сном. Это - продолжение кошмара её жизни.

И вдруг свеча снова закоптила.

Аня замерла у комода. Постояла в нерешительности, слушая, как шипит, плавясь, воск, - и открыла ящик.

Хлопковое и кружевное – всё было перебрано и теперь валялось на кровати разноцветной кучей. Аня неверяще таращилась на свой бюстгальтер. Шелковый, красивый… такой нежный, тёплый в холод, прохладный в жару… Он стоил бешеных денег. Она отдала четверть зарплаты… Искра надежды погасла, когда девушка поднесла его к пламени. Свеча выстрелила, оставив черную кляксу воска прямо на дорогом белье.

- Но я купила его сама. Сама!

***

Аня стояла на коленях перед ведром с мутной водой. Соль растворилась не полностью, но это было не так уж и важно. Она окунула тряпку, выжала. Крупная капля упала на пол с глухим стуком. Тряпка скользила по ламинату, оставляя влажные следы. От двери — к углам. По часовой стрелке. Ни сантиметра не пропустить. Вода темнела, и всё чаще Ане мерещился запах тухлятины. Она даже прикладывалась носом к тряпке, как охотничий пёс. Но без толку. Запах будто следовал за ней. Едва уловимый, не желающий уходить.

Остатки воды, как велела ведунья, она вынесла на улицу, пряча глаза от прохожих. Вынесла подальше от дома, туда, где вряд ли случайно пройдёт мимо в ближайший год. Выплеснула мутную жижу.

Дома дожидался большой мусорный пакет. Переступив порог, Аня хохотнула. Как это выглядит со стороны? Вынесла воду из дома, в котором есть канализация, чтобы вылить в кусты; теперь потащит мусорный пакет куда-то за город на такси.

Заглянула в зеркало. Под глазами мешки. Волосы растрепались.

- Да… только мешка с мусором за спиной и не хватает для маньяческого вида, - сказала она отражению и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась неискренней и сделала образ ещё более жутким.

Спустя час Аня шла по тропе, таща за собой чёрный мусорный пакет. Ветки кустарника хлестали по ногам, цеплялись за джинсы, будто пыталась остановить.

Агафья вышла ей навстречу бесшумно. Просто шагнула из леса на дорожку.

- Я всё сделала, - сообщила Аня. – Огарок свечи спалила, воду вылила за порог. Но… я не знаю, как быть с этим.

Она потрясла мешком, и внутри баночки для специй звякнули об вазу.

- Я расскажу, что делать. Иди за мной, - велела ведунья и снова сошла с тропы.

Они брели между деревьями по дороге, понятной одной лишь Агафье. Следов Аня, как ни старалась усмотреть, не видела и не могла понять по каким приметам ведунья выбирала направление. Ей вдруг подумалось, что реши эта женщина завести её подальше в лес и бросить – ни за что не найдёт дорогу назад.

- В общем-то я больше не про вещи, - заговорила девушка, чтобы остановить поток мыслей, когда они в тишине прошли не меньше пяти минут. – Я про то, что они все от разных людей… Набор для специй подарила Сашкина мама. Она меня никогда не любила. Я для неё была недостаточно хороша. Готовила не так, убиралась не так. Хотя, думаю, ей не нравилась вся моя семья. Если бы отец был при должности, чихать бы она хотела и на мою готовку, и на мою уборку! Танцевала бы вокруг меня, – говорила Аня, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о корни. - Есть подарок от бабушки. Она не родная. Это мать Люды, моей мачехи. Когда я была маленькой, она мне ничего не говорила. Стороной обходила, не общалась почти и, если её просили посидеть со мной - отказывалась. Когда стала старше, её прорвало. Лет с четырнадцати стала говорить, что в этом возрасте она уже работала. А в шестнадцать предлагала от родителей съехать. Сейчас тоже говорит, что сижу у них на шее.

- Осторожно, - сказала Агафья.

Аня выставила руку, чтобы не получить по лицу еловой лапой. Только сейчас она оторвала глаза от земли: впереди уже виднелось зарево — оранжевые языки пламени лизали вечерние сумерки.

Агафья остановилась у костра, её силуэт подрагивал в горячем мареве.

- Развязывай и доставай по одной.

Аня кивнула, сглотнув ком в горле. Мешок упал на землю с глухим стуком.

Костер взревел, словно зверь, почуявший добычу.

Аня бросала в огонь вещи, не испытывая сожалений. Повторяла за ведуньей шепоток, призывая огонь забрать и поглотить то, что эти безобидные с виду мелочи несли в себе, как троянские кони. Пока не добралась до шелкового белья.

- Это я сама себе покупала. Дорогое, - проговорила Аня. - Но я же не могла навести порчу сама на себя! Я ещё поверю, что Сашина мать или бабушка сделали это. Как может быть испорчено то, что я купила сама? Себя-то я точно не проклинала… И футболка, которую Лёня подарил… Ну не мог же он… Или мог? А может, это его девушка что-то сделала с футболкой, чтобы он ушёл от меня? Может, это папина жена? Хотя в то, что она мне зла желает, тоже не верится.

Пламя вдруг вытянулось вверх, словно негодуя.

- Все вещи заговорены одними устами, - сказала Агафья. – Тот, кто это сделал, бывал в твоем доме. Бросай!

Аня зажмурилась и отправила любимую вещь вслед за остальными в огонь. Запахло палёным. Девушка не посмела взглянуть, как корчится в костре то, что осталось от белья. Произнесла слова и замолчала. В это же время Агафья подняла факел.

- Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала – не сходи с места, пока не велю, - приказала она.

Лес стоял неподвижным черным частоколом, стволы деревьев сливались в сплошную стену. Лишь костер, разведенный Агафьей, вырывал из темноты клочок поляны, где теперь стояла Аня. Пламя поедало тонкие ветки, вгрызалось в бревна, потрескивая. Горячий воздух опалял Ане лицо, она жмурилась невольно.

Агафья выхватила из огня факел, осыпав землю вокруг костра искрами. Огненной дугой рассекла натёкшую вокруг костра тьму.

От монотонного чтения заговора, у девушки стала кружиться голова. Сознание поплыло, словно подернутое серым туманом. Звуки стали гулкими, лес зашумел вокруг, будто живой, закружились тени. Агафья читала слова, проводя огнем по невидимой траектории. Сквозь полуприкрытые веки Аня видела, как деревья перемещаются, меняются местами. Ей стало жутко, захотелось бежать. Сердце забилось в груди. Чаща закружилась, деревья наклонились, протягивая к ней ветви-пальцы. В рёве костра послышались голоса. Дикие, нечеловеческие. Где-то высоко заухал филин.

Ночь подступала со всех сторон.

Аня рухнула на колени. Трава под ней оказалась мягкой, как перина. Она подняла голову: между черных стволов пробивался первый розовый, дрожащий новорожденный луч рассвета.

Когда всё закончилось, они вернулись в избу.

- Сейчас слушай и запоминай: тот, кто это всё с тобой сотворил, крепко тебя на цепи держал. Пока здоровая, красивая и молодая – нужна, а потом… Не в первый раз этот человек душу со свету сживает. Кровная нить от тебя к ещё одной загубленной душе тянется.

- Мама, - ахнула Аня. На глазах её выступила влага.

- Не нужно плакать по усопшим. Сейчас твоя задача – за ней не уйти. А для этого езжай домой, пока силы есть. Выйдешь на дорогу, тебя подберут. Как переступишь порог – на все замки закрывайся. Никого в дом не впускай. Что бы ни просили – не отдавай, что бы ни отдавали – не бери. Иначе порча назад к тебе вернется. Тот, кто зла желал, скоро сам явится.

***

Домой Анна приехала совершенно разбитая. Это была не та усталость, какую она испытывала всякий раз, когда, не выспавшись, бежала на работу, а затем после смены возвращалась и падала в кровать. Было такое чувство, что на этот раз из неё высосали все силы, а потом ещё немножечко отжали.

Войдя в квартиру, она мечтала упасть прямо здесь, в прихожей на коврике. Простое действие – закрыть дверь на замок, теперь казалось невыполнимым. Руки висели, как плети. Аня повернула ключ и проверила, заперто ли, подергав ручку. Теперь она двигалась на одной только воле. Но всё же заставила себя добрести до кровати. Голова не успела коснуться подушки, когда сознание отключилось, погрузив Анну в чёрную пустоту.

Трель звонка разорвала тишину. Резанула ухо. Просыпаться не хотелось. Тело яростно сопротивлялось, снова пытаясь погрузиться в забытьё. Но дверной звонок не умолкал. Кто-то снова и снова нажимал на него, словно это был вопрос жизни и смерти. Едва эта мысль прокралась в голову Ани, ощущение опасности прошило всё её существо электрическим разрядом.

- Анечка, открой! Я знаю, что ты дома. Видела, как ты пришла, - потребовал знакомый голос.

***

Звонок надрывался в тесноте прихожей – резкий, пронзительный, требующий немедленного ответа. Аня стояла перед дверью, чувствуя, как каждый новый сигнал впивается в виски горячими иглами.

И вдруг он оборвался, оставив после себя звенящую тишину.

Аня замерла в двух шагах от порога. В ушах стучала кровь.

- Анечка...

Голос мачехи просочился сквозь щель между дверью и косяком, тихий, ласковый до мурашек.

- Открой, родная. Я принесла тебе слойки с сыром и ветчиной. Ты же любишь такие? - ворковала Людмила. - Анечка, открой! Мне что-то нехорошо, - голос за дверью звучал хрипло, неестественно высоко. - Воды... дай воды...

Пальцы сами потянулись к замку - старая привычка слушаться старших, подчиняться.

«Ничего не отдавай, ничего не бери», - набатом прогремело в голове.

Аня впилась ногтями в ладони, заставила себя отдернуть руки от замка.

- Аня, если у тебя там кто-то есть, я не осуждаю, только вынеси воды, - слова лились, как густой сироп. - Открой же, родная!

«Родная», - это слово впилось в сознание, словно клещ.

Аня вдруг увидела себя маленькой: стоит в дверях, мачеха гладит по голове, поправляет воротничок, приговаривая: «Анечка, родная, какая ты у нас болезненная, бедняжка».

Она резко выдохнула и прижалась спиной к стене. В горле пересохло. Аня знала этот голос много лет. Знакомый, нежный, пропитанный заботой.

На лестничной клетке гостья завозилась, словно разглядела её мысли, почувствовала сомнения. Мачеха прильнула к двери, как лиса, прислушивающаяся к движениям мыши под снегом.

- Мне сказали, что ты отпросилась с работы. Я приходила проведать, а ты дома не ночевала. Что-то случилось, милая? Твой папа волнуется.

Ледяные пальцы страха сдавили горло. Аня сглотнула. И этот звук в тишине показался ей оглушительным.

- Я боюсь, что ты попала под нехорошее влияние, - голос за дверью стал ещё тише, почти шёпотом. – Где ты была, Анечка? У какой-нибудь бабки? Кто тебя надоумил? Моя мать?

Пол под ногами будто накренился.

Аня пошатнулась и сильнее вжалась в стену. Она будто увидела себя со стороны – бледную, дрожащую, не верящую, что это происходит на самом деле. Это была всё та же женщина, что растила её, помогала выбирать одежду, когда Аня была нескладным подростком, покупала яркие заколочки, никогда не заставляла сидеть с младшей сестрой… идеальная мать.

Аня тряхнула головой, надеясь избавиться от морока, будто всё, что происходит – кошмарный сон и он вот-вот закончится, стоит только заставить себя проснуться.

– Я знаю, что она тебе сказала... – в голосе мачехи появились приторно-сладкие нотки. – Она сказала, что я ведьма, да? Что хочу навредить тебе? Ты не должна ей верить. Эти бабки – они шарлатанки. Только и ждут, когда какая-нибудь легковерная девочка купится на их болтовню и принесёт денег. Аня, ты почему молчишь?

От этого вкрадчивого голоса по спине побежали мурашки.

Вдруг дверь дрогнула от удара.

Аня отступила назад. Внутри всё сжалось от страха.

– Я знаю, что ты дома! – голос мачехи вдруг сорвался в рёв, потеряв всю слащавость.

Ещё удар. Петли застонали.

И вновь тишина.

Минута.

Другая.

Аня старалась дышать неслышно, сердце гулко стучало.

Тишина.

Новый удар. Дверь дрогнула.

- Зачем к бабке ходила? Анюта, ты не понимаешь, что наделала! Открой, мы просто поговорим! Ты погубишь меня, если не откроешь! Хочешь, чтобы твоя сестрёнка осталась сиротой? Сейчас же открой дверь!

Аня зажмурилась.

— Ты понимаешь, что будет, если не откроешь? Отец с ума сойдет! Такой судьбы ты для него хочешь? Вспомни, как он горевал по твоей матери! Подумай, что делаешь с семьёй! Бедная моя Женечка, она останется совсем одна, как ты когда-то. Разве ты забыла, каково это – потерять мать? Кто будет плести ей косички, - она начала всхлипывать так жалобно, что Аня не выдержала.

Она снова потянулась к замку…

В подъезде вдруг послышался грохот двери, раскрывшейся настежь о стену.

- Гадина! Змея подколодная! - заверещал второй женский голос, и Аня прильнула к глазку. - Это ты моего мужа вчера к себе таскала? - соседка Нина, растрепанная, в халате нараспашку, метнулась к мачехе, как коршун. - Я тебе глаза выцарапаю! Думаешь, я не видела, как ты тут ночью паслась? Делала вид, что к Аньке пришла! Где мой мужик? Где? Я тебя спрашиваю!

- Да ты спятила!

Мачеха отпрянула. Но Нина прыгнула, как дикая кошка, и вцепилась ей в волосы.

- Отстань, ненормальная! – закричала мачеха.

- Я с тебя не слезу, пока не скажешь где мой муж!

Мачеха вырвалась, побежала вниз по ступенькам. Соседка за ней.

Аня медленно сползла на пол.

Где-то внизу хлопнула дверь, и в подъезде стало тихо.

За окном протяжно, жалобно завыл ветер, будто кто-то звал на помощь.

Аня слушала, как её собственное сердце колотится где-то в горле - гулко, неровно. Тело сотрясалось мелкой дрожью. Она не знала, что делать: слишком напугана, чтобы снова уснуть, слишком слаба, чтобы отдраить квартиру и отвлечься от тяжелых мыслей. А они набивались ей в голову, как растревоженные осы, и жалили в самые нежные незащищенные места.

- Значит, всё время это была она. Как давно это происходит? Как давно?

Вспомнился запах гнилого мяса. В последние месяцы жизни мать жаловалась на него. Отец тоже принюхивался, но не чувствовал. Говорил, что это побочный эффект от лекарств. Анечка тогда была слишком потерянной из-за болезни матери. И не посмела сказать, что тоже «слышит» этот запах. «Если бы я тогда призналась… - корила она себя. - Если бы только…» Понимала, что даже так ничего не смогла бы изменить, но перестать думать об этом не могла.

Телефонный звонок разрезал тишину, заставив Аню вздрогнуть. На экране высветилось «Папа».

- Алло, Аня… - голос отца звучал неестественно тонко, сдавленно.

- Папа?

- Аня, приезжай... срочно. Женьку не с кем оставить.

- Что случилось?

- Люду... на скорой увозят, — он хотел сказать что-то ещё, но вместо слов раздались глухие всхлипы.

Внутри у Анны всё похолодело.

- Хорошо, пап, сейчас буду!

Такси приехало через минуту. Водитель всё прочёл по лицу. Летел, срезал по дворам, будто за ним мчались все гончие ада. Пять минут – и Аня была на месте.

Женька встретила её у двери — маленькая, с пустыми глазами и лицом, опухшим от слёз.

Аня замерла. К горлу подступил ком. Она словно увидела себя много лет назад. Суета, врачи, скорая. Все на взводе, воздух искрит от эмоций. она смотрит, растерянная из дверей детской, но никому до неё нет дела. Её некогда и некому утешать…

- Мама... мама так кричала... — сестрёнка всхлипнула.

Аня без слов притянула её к себе. Десятилетняя Женька пахла детским шампунем.

- Всё будет хорошо, - прошептала Аня, гладя её по волосам.

Эти слова обожгли горло. Она сама никогда в них не верила.

***

Когда в двери заворочался ключ, Аня насторожилась.

Женька заснула, уткнувшись мокрым лицом в ее плечо, не оставив возможности пошевелиться, не разбудив.

В прихожей послышались шаги. В дверях появилась бабушка Марфа. Лицо осунулось, будто за эти дни она постарела ещё сильнее.

Аня настороженно повела плечами, не зная, чего ожидать, готовясь к худшему и на всякий случай крепче прижала Женьку.

Но бабушка только оглядела их двоих и тихо спросила:

- Спит?

Аня кивнула.

Бабушка тяжело опустилась в кресло.

- Я знала... знала, что так будет.

Она достала платок, сжала в трясущихся руках.

- Моя Людка... ещё девочкой была неладная. В твоего отца влюбилась, как увидела. А когда он на твоей маме женился... - голос бабушки сорвался. - Тогда и начала колдовать.

Аня затаила дыхание, боясь спугнуть внезапную исповедь.

- Перво-наперво не получалось у неё. У отца ты родилась. А Люда стала по мелкому людям пакостить. Я замечала это, но думала, повзрослеет…

Теперь женщина и впрямь выглядела древней старухой. Глаза впали, движения стали дерганными.

- Потом, видать, научилась. Или подсказал кто. А может к бабке сходила. До матери твоей добралась. Чтобы путь освободить. Тогда только я поняла всё, да поздно было.

За окном завыл ветер. Ветки деревьев затрепетали, словно чего-то испугавшись.

- Я её умоляла одуматься... - бабушка сжала платок. – Та-а-ак она зыркнула на меня! Сказала, что если буду под ногами путаться, и меня следом отправит.

Женька во сне всхлипнула. И бабушка замолчала.

Аня посмотрела на Женьку. Маленькая, беззащитная... Как она сама когда-то.

- Ты не серчай на меня, Аня. Видела я, что она с тобой делает. Знающие люди подсказали, что годы жизни и молодости ворует. Ничего я сделать не могла…

- Но почему? Почему она не сжила меня, как маму, зачем растила? Зачем была доброй?

- Не знаю, не спрашивай. Может, пожалела, как могла…

Аня вдруг почувствовала резь в глазах. Сморгнула слезы.

- Вы поэтому меня из дома выгнать пытались?

Женщина виновато кивнула, опустила глаза.

- Думала, если уедешь, так она отстанет от тебя. Что я ещё могла? Ты пойми, это дочь моя родная. Другой у меня нет.

- Что... что с ней теперь будет? - прошептала Аня.

Бабушка медленно покачала головой.

Телефон зазвонил в этой тишине резко. Маленькая Женька дернулась, но не проснулась.

Марфа ответила на звонок. Лицо её стало каменным.

Аня взглянула на неё, но спрашивать не стала.

- Дочка попрощаться зовёт, - ответила бабушка на незаданный вопрос. - Ты только не бросай Женечку. Отцу твоему сейчас не до вас будет. А я… не знаю, сколько мне осталось.

***

Анна ещё долго сидела, уставившись на закрывшуюся за Марфой дверь. Мысли путались. Оказалось, что самый ласковый человек в ее жизни желал ей зла, а самый грубый – хотел спасти. Всё так переплелось… Чёрное стало белым, белое – черным. И только Женька, сопевшая рядом, не давала этим переживаниям поглотить её с головой. Аня гладила сестренку по спине и по волосам, запрещая себе жалеть, что поехала к Агафье, и всё же… У неё на руках спала маленькая девочка, так рано оставшаяся без мамы. Теперь ей, Ане, придётся заплетать ей косички, слушать девичьи секреты, объяснять, почему не стоит встречаться с плохими мальчиками, утешать, когда закончится первая любовь…

За окном последние лучи заката окрасили небо в кроваво-красный цвет. Солнце блеснуло, как монетка на шее цыганки и скрылось за горизонтом. Аня крепче обняла спящую девочку.

Начиналась новая жизнь. Сложная. Полная неизвестности. Но наконец-то - своя.

Соперница

Твой Денис точно нашел себе кого-то, - убеждала Катя. – Может, тебе спросить его в лоб? Припереть к стенке?

- И что дальше? – перебила её Маша, - Доказательств-то никаких!

Алиса слушала подруг и не понимала, как её жизнь докатилась до такого.

Ведь она всегда была той самой красоткой, на которую все оборачивались. Высокая, с длинными каштановыми волосами, идеальной линией скул и глазами, в которых, как говорили друзья, «можно утонуть». У неё была прекрасная работа в модном журнале, верные подруги и муж, которого все считали идеальным.

Но в последнее время что-то изменилось.

Сначала это были мелочи: муж стал чаще задерживаться на работе, его телефон теперь всегда лежал экраном вниз, а во взгляде появилась какая-то отстранённость. Алиса ловила себя на мысли, что между ними выросла невидимая стена: они всё ещё были вместе, но больше не касались друг друга, не говорили по душам.

- Что-то не так, - сказала она, крутя пальцами бокал вина.

Подруги сидели рядом и тоже усиленно перебирали в голове все мелочи и детали, рассказанные Алисой.

- Да ладно тебе, - фыркнула Катя, - у мужиков всегда два варианта: или проблемы на работе, или баба на стороне. А раз он не жалуется на дела, значит, второе.

- Кать! - Маша толкнула её локтем. - Не надо сразу. Может, у него просто стресс.

- Ну-ну, - Катя закатила глаза. - Алиска, ты же не слепая. Проверь. Подкинь ему наживку - скажи, что уезжаешь на выходные, а сама проследи. Посмотри, куда побежит.

Алиса не хотела верить в измену. Но сомнения грызли её изнутри.

Девочки были правы. Она и сама это чувствовала - верить не хотела.

Подруги засиделись допоздна. И потому, услышав, как ворочается ключ в замочной скважине, засобирались.

- Привет, Денис! – поздоровалась Катя.

- Привет, привет, - ответил он и прошёл в спальню.

- Ладно, мы пойдём, - шепнула подруге Маша. – Завтра расскажешь, как прошло.

Девочки ретировались, не мешкая, и Алиса осталась с мужем одна.

- Есть будешь?

- Не голодный. Мы с коллегами заказали пиццу в офис. Я спать.

***

Ночь Алиса проворочалась. А когда поняла, что всё равно уже не заснет, приступила к осуществлению задуманного: достала из шкафа дорожную сумку, разложила на своей половине кровати вещи, которые «планировала взять с собой».

Внутри всё сжималось от напряжения, но она старалась выглядеть спокойной, будто и правда собиралась в очередную командировку. Через отражение видела, как Денис проснулся, сел на краю кровати, рассеянно листая ленту в телефоне.

- Я через три часа улетаю. Наверное, завтра к вечеру вернусь, - сказала она, бросая в сумку тушь и крем.

- Ага, - он даже не поднял головы. - Хорошо.

Алиса замерла на секунду, ожидая вопроса, уточнения, предложения помочь… Но муж лишь поставил телефон на зарядку и зевнул.

Девушка собралась, позавтракала, уже стояла в дверях и ждала, что Денис наконец отреагирует. Хотя бы подойдёт попрощается с ней. Но он вел себя так, будто жена просто решила выскочить в магазин за хлебом, а не уезжала в командировку.

- Ты… не проводишь меня? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Денис посмотрел на неё, улыбнулся.

- Конечно.

Он встал, подошёл, поцеловал её в лоб.

- Удачи.

Его губы были тёплыми, но любви и нежности в этом прикосновении не чувствовалось.

Алиса вышла из дома, обернулась. Ещё год назад он навязался бы в провожатые, уговорил бы отвезти в аэропорт, ждал бы в зоне регистрации, пока не объявят посадку. Она посмотрела на окна. Даже не выглянул.

Сжимая в руках дорожную сумку, Алиса прошла через двор. Холодный ветер трепал только что уложенные волосы. Из-за руля красной «Тойоты» высунулась Катя в огромных черных очках, хотя солнце уже давно скрылось за крышами домов.

– Ну что, шпионка, запрыгивай! – позвала подруга, хлопнув ладонью по пассажирскому сиденью.

Алиса молча швырнула сумку на заднее сиденье и упала в кресло.

- Вот, держи.

Она протянула Алисе стаканчик.

Алиса приняла его и машинально сделала глоток. Горячий кофе обжег губы, но она даже не поморщилась.

– Там на заднем сиденье ещё бутеры, чипсы и чай в термосе. Так, смотрим, - Катя достала бинокль. - Вижу окно кухни. Свет горит. Движения нет.

Алиса прищурилась, всматриваясь. Для того, чтобы видеть, что происходит на кухне, бинокль был вовсе не нужен.

Вдруг Катя резко схватила Алису за руку.

- Смотри! - прошептала она, пригнувшись.

К подъезду шла высокая девушка в обтягивающем платье. Каскад светлых волос подрагивал при каждом шаге. Она оглянулась по сторонам, поправила сумочку на плече и уверенно зашла внутрь.

- Ну всё, - Катя выпустила воздух. - Вот она, разгадка.

Алиса почувствовала, как сердце замерло. Она впилась взглядом в дверь подъезда, ожидая самого худшего.

Прошло десять минут. Пятнадцать.

- Чёрт, - Катя схватилась за ручку. - Давай проверим. Может, он её там…

Алиса не решалась. Ведь пока адюльтер не доказан - это просто выдумка воспаленного мозга. А стоит увидеть всё собственными глазами, и пути назад не останется.

- Ну? Чего мы ждем? – поторопила Катя. – Если не поторопимся, застанем их одетыми на кухне за чаем, будто ничего и не было.

И Алиса решилась.

Но в этот самый момент дверь подъезда распахнулась.

Девушка вышла под руку с соседом снизу, Сергеем. Он что-то шептал ей на ухо, та смеялась, игриво толкая его плечом. Парочка прошла мимо машины, даже не взглянув в их сторону, и скрылись за углом.

- Получается, не к нему… - разочарованно проговорила Катя.

Часы тянулись мучительно медленно. Они сидели в машине, изредка перебрасываясь короткими фразами. Катя пыталась шутить, но шутки повисали в воздухе, не находя отклика.

– Может, он просто спит? – Катя с досадой швырнула под ноги пустую упаковку от чипсов.

Алиса молчала. Уже раз сто проверила телефон: ни одного сообщения от Дениса. Ни «как съемки?», ни «как доехала?». Ничего.

– Или знает, что мы следим, – наконец пробормотала она.

Катя фыркнула:

– Да ладно, откуда бы ему знать? Мужики в таких делах вообще не соображают.

В дверь машины неожиданно постучали. Они вздрогнули – за стеклом стояла Маша, увешанная пакетами.

– Девчонки, вы издалека как близняшки! – она с трудом протиснулась на заднее сиденье, рассовывая контейнеры с суши.

- Ну а что ты хотела? Закупаемся в одних и тех же магазинах.

- Как и я, но вы-то прям на одно лицо!

- Это из-за цвета волос, - подсказала Катя. – Давай тоже с нами. Будем, как тройняшки.

- Не, мне такой не пойдёт. А вообще не заговаривайте мне зубы, я вас спасать пришла! Помрете же тут от голода.

- У нас полный салон чипсов, - возразила Катя.

- Ещё хуже! Заработаете себе гастрит!

Маша передала коробки с едой вперед. Подружки поделили роллы и радостно накинулись на них. Проводить время втроем было гораздо приятнее.

Так пролетело ещё несколько часов. На город спустились сумерки. Стемнело. Погасли вечерние фонари.

– Может, он просто… устал? – осторожно начала Маша. – Не от тебя. От всего.

Алиса не ответила. Она смотрела на окна их квартиры.

– Глянь! – Катя вдруг дернула ее за рукав.

Сердце Алисы бешено заколотилось – но нет, это была просто соседка.

– Блин, Кать, не пугай! – Алиса шлепнула ее по плечу. – Это Лиля из квартиры над нами.

- А вдруг она… ну… Если никто к нему не пришел извне, может его пеассия живёт в вашем подъезде?

- Кать, Лиля старше нас на десять лет.

- Пффф! Разве это повод ее не подозревать? Сейчас мужчины все как с ума посходили. Ищут женщин постарше! Их разница и в двадцать лет не смущает!

- Перестань ее накручивать, - попросила Маша. - Ты видишь, Алиска и так на взводе, каждую тень взглядом провожает.

- Раз уж мы тут собрались…

- Как собрались, так и разберемся. Очевидно же, что у него никого нет. Или по крайней мере эта дама сегодня уже точно не появится. Время видели? Три часа ночи! Давай, Алиска. Иди спать. Утро вечера мудренее.

***

Ключ повернулся в замке. Свет в прихожей ещё горел– Денис не ложился.

– Я… вернулась, – тихо сказала Алиса, скидывая туфли. – Съемки отменили…

Он сидел на кухне с ноутбуком.

– А… хорошо. Я как раз заканчиваю. Ложись пока без меня…

***

Утром, когда Алина продрала глаза, мужа рядом не было.

Но дать разыграться своей фантазии она не успела. Голос Дениса раздавался из кухни. Алиса прислушалась. Муж спорил и был недоволен.

- Да не хочу я никуда ехать в свой законный выходной. Нет. Нет. Это вообще какая-то мракобесная дичь!

Алиса вышла из спальни и встала в проеме, наблюдая за тем, как Денис что-то разглядывает из окна и размахивает руками в приступе праведного гнева. Каким-то шестым чувством она понимала – на том конце провода женщина.

- Да я только в пятницу машину помыл! На трасе полно мошки, её невозможно потом отодрать!

Муж повернулся и наконец заметил Алису. Она замерла: что сейчас сделает благоверный? Прервет разговор? Сделает вид, что говорит с другом?

- О! Алиска проснулась! – обрадовался муж совершенно неожиданно. – Вот пусть она тебя и отвезет!

- Отвезет кого? – переспросила жена.

- Маму! Ей в голову втемяшилась какая-то ерунда. Думает, что соседка сделала порчу на урожай и хочет поехать к какой-то бабке, - пояснил он. – Отвезешь?

- Куда я денусь, - проговорила она, попутно набирая сообщение для Маши: «Мне нужно срочно уехать. Можешь приглядеть за Денисом?»

Ответное сообщение не заставило себя ждать.

«Сегодня не могу. Напишу Катьке, может, у нее получится».

***

Алиса нервно сжимала руль, пока машина медленно ползла за автобусом. В зеркале заднего вида отражалось хмурое лицо Галины Петровны — та сидела смирно, сложив на коленях потрепанную сумочку.

- Что у вас стряслось?

- Денис не сказал? — свекровь махнула рукой. — Соседка на даче пакости делает. То воду разольет на дороге, как будто у нее во дворе места отхожего нет, то бормочет что-то себе под нос. А тут я ее у забора своего застукала. Но та вовремя обернулась, меня увидела и сделала вид, что спросить чего-то пришла, хотя знала же, что меня ещё на месте нет!

Алиса кивнула головой, хотя ни слова не поняла из того, что сказала Галина Петровна. Все мысли были заняты тем, что теперь делает её муженёк, оставшись без присмотра.

Телефон на панели вдруг завибрировал.

«Пост принят», - сообщение от Кати.

Значит, подруга теперь дежурит у их дома, готовая сообщить, если Денис куда-то выйдет. Алиса выдохнула и прибавила скорость.

Городские кварталы сменились частным сектором, потом потянулись поля и дачи.

И вот уже лес стоял густой стеной по сторонам.

- Остановись тут, - неожиданно попросила свекровь, указывая на обочину прямо посреди пустой дороги.

Алиса нажала на тормоз.

Огляделась. Кругом только сосны да кусты шиповника.

- Я однажды с подружкой ездила. Тут через лес - минут пятнадцать.

- А там сколько вы пробудете?

- Ой, я думала ты со мной пойдёшь, - расстроилась свекровь. – знаешь же, что у меня память, как у рыбки. Десять секунд – и забыла. Потом хоть подскажешь мне, если я что-то запамятую. Сама может что-то спросить хочешь? Про деточек, например?

Сердце Алисы учащенно забилось. Про деточек она спрашивать не намеревалась. Ещё три года Алиса планировала посвятить карьере. Работа в журнале и беременность были абсолютно не совместимы. Но кое-что ей всё-таки было нужно. Она хотела правды.

- Хорошо, — согласилась девушка, глуша двигатель. – Схожу.

Тропинка вилась через лес, вдоль зарослей шиповника, мимо озерца, от которого тянуло прохладой, уводя их все дальше от дороги. Воздух пах согретой на солнце смолой. Алиса шла, цепляясь джинсами за колючий кустарник. Только девушка этого даже не замечала. Она всё ждала: вдруг раздастся звонок и подруга скажет, что всё-таки оказалась права: к Денису пришла какая-то женщина и они совершенно точно не пьют чай с конфетами…

Но телефон молчал.

А впереди, между пушистыми лапами елей, уже виднелся небольшой деревянный домик. На крыльце, жмурясь на солнышке, как сытая кошка, сидела женщина. Она смотрела на них без малой толики удивления, словно знала, что они заявятся, будто ждала.

- Заходи в дом, - сказала она Алисе.

- Нет-нет, она со мной за компанию приехала, - начала объяснять свекровь.

- А ты зря пришла, - ответила ведунья. – Не колдует твоя соседка.

От неожиданности свекровь споткнулась на ровном месте и встала, как вкопанная.

- Ты на свой вопрос ответ хочешь знать? – спросила Агафья Алису.

- Хочу.

Ведунья поднялась и прошла в дом. Девушка за ней. И едва дверь за спиной Алисы закрылась, слова Агафьи заставили её тело покрыться мурашками.

- Не просто так ты ко мне попала. Беда над твоей головой. И за мужа не зря переживаешь…

***

Ведунья зажгла свечу, и желтый отсвет заплясал по стенам, перемигиваясь в круглых боках посуды. Алиса украдкой смотрела по сторонам. Она ожидала увидеть что угодно: черепа животных, странные символы-обереги по стенам. Вместо этого перед глазами обычная комната, какие выдел каждый, кто бывал в глубинке. На стене - связанные в косицы луковые гирлянды, под потолком - ещё с прошлого лета засушенная полынь.

Сама ведунья оказалась молодой женщиной лет тридцати пяти. Только одежда и платок на голове придавали возраста. Но когда она подняла глаза, Алиса почувствовала мурашки по спине - слишком уж глубоким был этот взгляд.

- Встань здесь, — указывая на центр комнаты, велела женщина.

Свеча в её руках затрещала, и Агафья нахмурилась. Она стала выписывать пламенем зигзаги перед Алисой, не касаясь её, сантиметрах в десяти. Но девушка напряглась.

- Огня пугаться не нужно. Не навредит тебе он сегодня. Другого бояться надо, — сказала Агафья спокойно. – Есть женщина, которой зависть и ревность глаза застят. Близко ты её подпустила. Вот уж и в семью твою она руки по самые локти засунула. Скоро мужа совсем уведёт.

У Алисы от неожиданности дар речи пропал. О встрече с ведуньей свекровь договаривалась. С Галиной Петровной она эту тему в жизни бы не подняла! Так откуда этой женщине было знать о том, о чем и сама она пока могла только догадки строить? Кулаки сжала, брови нахмурила и тихо спросила:

- Кто она?

Агафья наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то.

- Та. Кого ты в доме своём привечаешь. Кому тайны свои доверяешь. На кого никогда не подумаешь.

Алиса хотела бы никогда не слышать этих слов. Так близко она подпускала только подруг. В памяти, как бы не сопротивлялась Алиса, замелькали воспоминания, обрывки разговоров: «И что дальше? Доказательств-то никаких! Может, у него просто стресс. Может, он просто… устал? Не от тебя. От всего».

- Это Машка… — прошептала Алиса и добавила, будто оправдываясь за своё попустительство: - Она в отдел раньше Кати пришла. Я знала, как сложно у нас новичкам, поэтому и помогала ей. Мы сразу подружились. А потом Катя появилась. Катюша звезд с неба не хватала, даже не знаю, как попала к нам … Университет еле-еле окончила, а у нас все из престижных вузов по конкурсу… Но она такая старательная и добрая... Зато Машке она совсем не понравилась поначалу. Одергивала её постоянно. Я ещё тогда понять не могла, зачем она так с Катей… Теперь всё ясно! Ревновала! Вот и зависть с ревностью, о которых вы говорили! Я тогда ей даже сказала, что, если не уймётся, перестанем общаться… И она успокоилась. Я так обрадовалась, что не придется выбирать между подругами. Какой же глупой была…

Агафья всё жгла свечу, не прерывая Алису, и следила за тем, как плавится воск, как вьется дым.

- Имя подруги твоей сказать не могу – не вижу. Скрыто непроглядами. А это только одно означает: муж твой не просто так на её прелести польстился. Здесь замешано колдовство, – наконец проговорила она.

Алиса медленно закипала. Показалось, что все давно уже обо всём знают: подруги, коллеги, свекровь, даже какая-то женщина в избушке посреди леса. Только она, Алиса, ходит по земле с закрытыми глазами. Живет, как слепая.

- Хотите сказать, приворожили? Что он бедный-несчастный не виноват? – разозлилась девушка.

- Нет на нем приворота. Соперница судьбу твою крадёт, - сказала ведунья то, что Алиса никак не ожидала услышать. Слова её прозвучали гулко, словно в каменном колодце. — В последний час ты пришла. Если не снять крадник до утра, исправить ничего будет уже нельзя: ляжет порчей. И от той жизни, какую ты знаешь, ничего не останется.

Алиса почувствовала, как холодная волна страха прокатилась по телу.

- Вы можете мне помочь? – взмолилась она.

- Могу. Если не испугаешься всю ночь в лесу провести.

- Не испугаюсь. Мне только Галину Петровну отвезти домой…

- Нет времени. Если сейчас уедешь, назад уже не вернешься. Позови свекровь. Ничего не объясняй. Сама снаружи подожди.

Алиса кивнула и выскочила за дверь. Было слышно, как она сбивчиво что-то говорит, да делает только хуже. Агафья покачала головой, выглянула во двор, посмотрела на женщину, и та вздрогнула, будто взгляд опалил огнем. Ведунья поманила её рукой и скрылась в доме. Спор на улице прекратился.

Галина Петровна вошла, хмуро огляделась.

- Вроде бы вы сказали, что не делала соседка ничего… Про какие такие обряды речь-то?

- Соседка не виновата, - подтвердила Агафья. — Но есть тот, кто хочет роду твоему навредить. Судьбы переписать. Велела бы я тебе самой до дома добираться, но вижу, никто этой дорогой сегодня уже не поедет.

- Значит, другой кто-то…

Свекровь схватилась за сердце, но ведунья резко подняла палец.

- На тебе порчи нет. И сыну твоему ничто не угрожает. Сноху спасать надо. Не зря ты её ко мне привезла.

Галина Петровна задумалась и кивнула.

- Не ладное с ней что-то в последнее время, - согласилась свекровь.

- Вот и договорились.

***

Лес встретил густым мраком. Агафья шла впереди, не оглядываясь. Алиса едва поспевала за ней, спотыкаясь о корни, торчащие посреди тропы, хватаясь за ветки. В шелесте листвы ей слышался шёпот. Жутко было идти по ночному лесу, не видя под ногами пути, следуя за почти незнакомой женщиной в глушь.

Наконец они вышли на поляну. Агафья развела костёр. Вверх взметнулось пламя, осветив её лицо. Алисе на мгновение показалось, что перед ней не женщина, а что-то древнее, нечеловеческое, …

Лес вокруг стоял стеной, стволы деревьев чернели, будто немые стражи. Поляну заволокло дымом - горьким, терпким, потянулся запах шаящей полыни. Алиса чувствовала, как он въедается в кожу, пропитывает волосы, оседает на языке металлическим привкусом.

Агафья жестом указала ей, где встать, и начала читать заговор.

Огонь лизал сырые ветки, выплёвывая искры в ночь. Свет дрожал, отбрасывая на землю пляшущие тени — они то вытягивались, то сокращались, то вдруг совсем пропадали. Алиса смотрела на них, и ей казалось, что это не просто тени – словно нечто живое пыталось вырваться из огня.

Лес пробудился. Спиной девушка ощущала взгляды тысячи глаз. Она не оборачивалась. Боялась шевельнуться. Дым щипал глаза. Сквозь слёзы огонь расплывался в рыжие пятна, а потом эти пятна начинали двигаться. В смутных образах плыли лица. Догадки вертелись на кончике языка, будто вот-вот дым рассеется и сквозь него проступит образ врага. Но в последний момент видения ускользали.

***

Голова кружилась. Алиса посмотрела вниз: земля дышала, поднималась и опускалась, как грудь спящего зверя. Колени ослабли, и она повалилась на мох. Пальцы сами впились во влажную почву. Подняла руку — в свете огня ладонь показалась чёрной.

Кровь?

Нет. Сажа.

Ветер стих. И в этой внезапной тишине она поняла - всё закончилось.

Так сказала Агафья? Или это просто мысль, всеобъемлющая, как молния бороздящая небо во время весенней грозы?

Костер догорал.

Тени больше не танцевали.

Она почувствовала, как кто-то тянет её за предплечье, помогая подняться. Повернула голову. Агафья смотрела на неё, приложив палец ко рту.

Где-то на краю сознания мелькнули наказы: «Не заговаривай, пока не переступишь порог дома. Не оглядывайся, как бы тебя ни звали».

Тропинка, по которой они пришли, теперь извивалась между деревьями, будто живая, то пропадая в густой траве, то внезапно появляясь снова. Корни цеплялись за ноги, как пальцы мертвецов, желающих утянуть к себе, испить тепла жертвы, погреться и с новой силой ждать, когда в этот лес забредет новый путник.

И вдруг...

- Алиса!

Голос свекрови. Четкий, ясный, будто Галина Петровна стояла прямо за спиной.

Сердце ёкнуло: неужели она пошла за ними и в темноте заблудилась в лесу? Алиса уже было остановилась, чтобы обернуться, когда невидимая сила толкнула в спину, а в памяти всплыло: «Нельзя!» Она рванула вперед, и тут же позади послышался жуткий смех.

- Куда же ты, Алиса? Нам тебя уже обещали…

Тишина. Слышно только собственное дыхание.

И снова смех и хохот. Не свекрови - звонкий, девичий, пробирающий до мурашек.

- Али-и-иса! - пропели уже другие голоса, мужские, игриво растягивая слоги.

За спиной зашуршали листья.

Свист прорезал лесную тишь. Птицы? Или что-то, притворяющееся птицами?

Алиса, стиснув зубы, шагала вперед, прямо в колючие ветки, царапающие лицо.

Позади послышался разочарованный вздох.

И стало тихо.

Только ветер шевелил верхушки сосен.

Наконец впереди показалась лесная избушка.

Переступив порог, Алиса осела на пол без сил прямо на глазах у испуганной свекрови.

Агафья помогла ей подняться.

- Успели, - сказала она.

- Что теперь будет с Машей?

- Тот, кто твою жизнь хотел скопировать, столкнется со своей судьбой. Скоро сама всё узнаешь.

***

Алиса ехала домой. Позади, запрокинув голову назад, посапывала свекровь. Мысли путались в голове. Леса, поля, дачи мелькали по обочинам дороги, не отвлекая внимания. Она и не заметила, как добралась до города. После ночного леса всё выглядело странным. Словно она попала в другую реальность: дома, люди, витрины – всё те же, но было такое чувство, будто видит она их впервые.

Алиса ехала медленно, словно сквозь густой туман, хотя день был ясным. В голове гудело, тело ныло странной усталостью - будто кто-то вычерпал из нее часть души. Но также она чувствовала и кое-что ещё. Забытое ощущение чистоты мыслей. Впервые за долгое время Алисе было легко.

За поворотом дорога сузилась. Впереди - скопление машин, мигалки полиции. Она притормозила, не понимая, что происходит.

Автомобильная пробка двигалась неохотно. Но через две минуты Алисе было понятно – впереди авария. Уже показался красный искорёженный бок автомобиля.

Вдруг сердце ухнуло вниз.

Тойота! Смятая, будто бумажная. Стекло водительской двери - в паутине трещин, на лобовом - алый веер брызг.

Это Катина машина. Та самая, в которой они сидели, выслеживая Дениса. Слова Агафьи словно каленым железом впились в её мысли: «Тот, кто твою жизнь хотел скопировать, столкнется со своей судьбой. Скоро сама всё узнаешь.»

- Скопировать! Скопировать! – прошептала Алиса. - Как я сразу не поняла?

Одно за другим, накатывали воспоминания. Катя, с трудом окончившая университет в глубинке, попала в отдел без конкурса. Маше она сразу не понравилась – журналистское чутьё. Но потом подружка всё мягче стала относится к Кате, словно перестала замечать нестыковки, бросающиеся в глаза. Алиса была этому только рада: они теперь втроём - не разлей вода. Сначала не видела, как злилась Катя, что Маша путается под ногами. Или не хотела замечать? А потом Катя покрасила волосы с ней в один цвет. Стала носить такую же одежду… Это ведь Катя внушила Алисе, что муж ей неверен! И пока её мысли были заняты супругом, на работе творился хаос. Она не успевала, всё время ошибалась. Хорошо, что рядом Катя, которая «прикроет». Сделает всё за неё.

Алисе стало не по себе. Руки слушаются с трудом.

Вереница машин вынесла её в самую гущу событий. Но смотреть туда - страшно.

«Один короткий взгляд. Только один…» - подбодрила она себя.

Внезапно она увидела мужа. Его грузят в скорую, лицо в крови, но он в сознании. Их взгляды встречаются на секунду - и дверца за ним закрывается.

Затор закончился.

Она нажимает на газ. Смотрит в зеркало заднего вида. Позади остаются мигалки, толпа, искорёженный металл.

Машина набрала скорость.

Свекровь всё так же дремлет, дорожный шум не разбудил её, усталость от пережитого отпечаталась на лице глубокими морщинами. Алиса не стала будить ее - пусть хоть немного отдохнет от этого кошмара. Пусть еще часок поживет в неведении.

Она вдруг поняла: ничего не чувствует! Ни страха за мужа, ни жалости к Кате. Только странную, ледяную пустоту.

Руки машинально сжали руль. Впереди была целая жизнь, которая теперь никогда не будет прежней.

***

Подробности Алиса узнала через несколько дней.

Катя выжила. Но врачи сказали: больше никогда не сможет ходить. Теперь её жизнь — это инвалидное кресло, бесконечные реабилитации и боль.

Денис отделался легким сотрясением и переломом ключицы. Его выписали уже через неделю.

Алиса не стала его встречать.

Пока он лежал в больнице, собрала вещи и съехала из квартиры. Не навсегда - просто чтобы поразмыслить.

С одной стороны, уйти сейчас значило бы наполовину исполнить задумку Кати, которая хотела разрушить её брак. Бросит Алиса мужа - исполнит то, чего та добивалась. Но и простить его так просто девушка не могла. Не хотела ухаживать за человеком, предавшим её доверие. Пусть в этом была замешана магия. И всё же…

С другой стороны, она дала себе время подумать. Над тем, как легко не замечать того счастья, что имеешь, как просто перепутать друзей и врагов, как хрупка любовь, казавшаяся нерушимой.

К счастью, она не осталась одна.

- Вот всегда мне не нравилась эта Катя, - сказала Маша, потягивая коктейль через трубочку на веранде популярного кафе.

- Я помню. Хватит о ней.

- А с Денисом что решила?

- Да ничего. Не знаю, Маш. Свекровь на ушах стоит, хочет нас помирить. Знакомые все тоже на его стороне, мол, оступился. Нельзя человека наказывать за одну ошибку… Ты тоже думаешь, что мне надо вернуться?

- Алис, я думаю, что ты сама можешь определиться с тем, как тебе будет лучше. Шли ты их всех, советчиков этих! А я? Я поддержу любое твоё решение.

Алиса подвинула стул ближе к подруге и обняла её.

Кое-что в её жизни всё же осталось неизменным.

Украла наследство законным путём

Игнат припарковался у старой пятиэтажки, где уже лет тридцать жила его мать. Дверь, как всегда, открыл своим ключом - мама боялась, что не сможет впустить его, если станет плохо. Вошёл. В руках - пакеты с лекарствами и продуктами.

- Сынок? - донёсся из кухни слабый голос.

- Я, мам. Ты же никому больше не давала ключи?

- Нет. Конечно, нет.

- Никто подозрительный не звонил?

- Видно ты их сильно тогда напугал, - заулыбалась мать.

Она сидела за столом, перед ней - пузырёк с таблетками и недопитый чай. Лицо осунулось за последние месяцы, руки дрожали. Врачи, как по бумажке, говорили одно и то же: возраст, что вы хотели?

Он и так старался заглядывать к матери почаще. А теперь, когда лишь чудом успел поймать её за руку, когда та уже собиралась выдать все явки и пароли мошенникам, и вовсе стал заезжать по два раза в день. На полчаса утром, на столько же вечером.

Но времени катастрофически не хватало: нужно было зарабатывать на семью. К тому же двое мальчишек требовали внимания. Одному уже исполнилось восемнадцать и требовалось решать что-то с дальнейшей учёбой. Образование теперь стоит недёшево. Второй – ещё школьник. Пустишь на самотёк – потеряешь ребёнка, и тогда кто-то другой будет объяснять ему что хорошо и что плохо.

- Как ты сегодня, мама?

- Потихонечку, сынок, потихонечку.

- Не скучно тебе одной сидеть? Хоть бы прогулялась…

- Сегодня вечером соседка обещала зайти, она тоже этот турецкий сериал сморит. С тобой же не обсудить, - с улыбкой ответила мать.

- Завтра к неврологу в восемь, - напомнил он, разгружая продукты в холодильник. - Я к семи заеду.

- Опять с работы отпрашиваться будешь?

- Не беспокойся об этом, с начальником я договорился.

С Петровичем у него и вправду никогда не возникало по этому поводу проблем. Зато дома… Дома всё держалось на жене. А внимания ей доставалось мало, и скандалы по пустякам возникали чаще. Игнат её понимал: какой жене захочется, чтобы муж как можно реже бывал дома, - только той, которая больше не любит.

- Может, чайник поставить? Я булочек напекла, как ты любишь, с изюмом.

- Не надо чайник. С собой возьму. Я побежал, мамуль, а то опоздаю. Вечером заеду.

***

День выдался суматошным с самого утра. Первый же рейс пошел наперекосяк - накладную перепутали, и Игнат полчаса колесил по промзоне, разыскивая склад №14 вместо №41. Потом охрана на въезде устроила допрос с пристрастием: где пропуск, почему документы не в порядке, кто его вообще пустил на территорию? Он стиснул зубы, пока начальник смены разбирался - время текло, график трещал по швам.

К обеду стало ясно: к маме сегодня не попасть. Он набрал её номер, пока ждал погрузку.

- Что случилось сынок?

- Всё хорошо. Но работы много. Сегодня никак не успеваю. Справишься без меня?

- Да уж как-нибудь, - проворчала мама.

Она была не из тех, кто строит из себя жертву и впадает в ипохондрию. Сама-сама - её девиз по жизни и в семье, и на работе. Время было такое: женщины, словно из железа выкованные, выживали вопреки всему, не жалуясь и не ропща на судьбу.

В трубке послышалось тихое кряхтенье - пытается встать с кровати. Игнат сглотнул ком в горле.

- Если вдруг плохо станет, сразу звони мне. Или в скорую.

- Не переживай, сынок, работай спокойно. Надо так надо.

***

Домой он ввалился за полночь, едва волоча ноги. На кухне горел свет - жена сидела за ноутбуком, на лице застыло усталое раздражение.

- Опять у мамы задержался? - спросила, даже не обернувшись.

- Нет, - рявкнул Игнат, скидывая грязные ботинки. - Даже заскочить не успел.

- Ага, конечно.

- Хватит! - он швырнул куртку на стул. - Это моя мать. Ты вообще понимаешь, что такое обязательства перед семьёй? Нормальная жена сама бы предложила помочь!

Ирина резко захлопнула ноутбук.

- Нормальная жена? - её голос дрогнул. - Я одна с двумя детьми, Игнат! Ты вчера даже не спросил, как Сашка контрольную написал. Я тоже работаю, я тоже падаю с ног! А ты только «мама», «мама»... Может, я тоже хочу, чтобы кто-то обо мне позаботился? Всё сама! Всё сама! Но на собственного мужа рассчитывать нечего, придется тоже ждать, когда сыновья подрастут…

Он хотел накричать на неё в ответ, но вдруг увидел её руки - на них уже проявились первые признаки возраста. Скоро они, как и мамины, покроются старческими пятнами. Изменится лицо, поседею волосы.

Правда била в самое нутро: пока он разрывался между матерью и работой - подводил жену и детей.

- Ладно, - выдохнул Игнат, падая на стул. - Ладно...

Но что было «ладно» - он и сам не знал.

***

Утро было серым и сонным. Игнат опустился на жесткий пластиковый стул возле кабинета, закрыл глаза. Голова гудела от усталости: работа, семья, больница - бесконечный круг. Иногда казалось, что если он остановится хоть на минуту, всё рухнет.

- Вы не знаете, во сколько врач из 317-го приходит? – тихо поинтересовался приятный женский голос.

Игнат проигнорировал вопрос. Он хотел просто дождаться мать и спокойно поехать на работу.

- Мужчина, вам плохо? – спросили с тревогой.

Игнат открыл глаза. Рядом сидела женщина лет сорока, в тёплой вязанной из разноцветной пряжи кофте. Казалось, этот свитерок был собран из остатков других вещей, сослуживших службу и распущенных ввиду невозможности заштопать.

Его мама тоже любила вязать, пока позволяло зрение.

- Нормально всё. Не в курсе про доктора, - пожал он плечами.

Женщина кивнула, взгляд её скользнул по Игнату, будто оценивая: можно ли дальше с ним разговаривать.

- У меня эпилепсия, - вдруг сказала она, словно оправдываясь за свой вопрос. - Инвалидность приходится подтверждать каждый год. Без неё тяжело. На работу с таким диагнозом берут неохотно. Да вы не смотрите так, у меня третья группа, я всё могу делать, а приступы редкие, но работодатели переживают как бы чего не вышло. Сами понимаете.

Игнат молчал. Не знал, что ответить.

- Я сиделкой работала, - продолжила женщина. - У старушки жила, ухаживала. А теперь её нет… И опять я никому не нужна.

Её голос дрогнул. Игнат посмотрел внимательнее: усталое лицо, но глаза - живые, тёплые. Он вдруг подумал о маме. О том, что ей нужна помощь, а у него не получается каждую минуту быть рядом…

- Сейчас вот к подруге жить перебралась. Но у неё тоже задерживаться нельзя. Хочет отца престарелого из деревни к себе перевезти. Места на всех не хватит…

- Дайте ваш телефон, - неожиданно для себя сказал Игнат. - Может, смогу чем-то помочь.

Женщина удивилась, но достала из сумочки потрепанный блокнот. Сделала запись, оторвала лист и вручила ему.

«Людмила. Уход за больными», - прочитал мужчина под номером телефона.

Игнат положил записку в карман. Что-то щёлкнуло в его уставшей голове - может, это и есть решение?

***

Рабочий день пролетел быстро. Игнат понимал, что чем дольше делаешь вид, будто проблемы не существует, тем страшнее будут последствия. Жена уже высказала свою позицию, а значит, копила обиды давно и вот-вот должна была совсем взорваться. Уж свою супругу он за столько лет брака выучил наизусть.

И всё-таки домой к семье не поехал.

Старая пятиэтажка встречала его светом, приветливо загорающимся в окнах.

Игнат приехал к маме поздно вечером. С порога заметил: в квартире пахло как-то странно.

- Что за запах, мам?

- Какой?

- Как будто грибами или мхом…

- А, это… Сынок, чайку хочешь? — мама уже хлопотала на кухне, доставая варенье.

- Не суетись, мам, я сам...

Но она уже наливала заварку из маленького чайничка. Игнат машинально заглянул в кружку - там плавали какие-то темные, кусочки, похожие на кору.

- Это что? - оторопел он.

Почти все продукты в дом всегда приносил он. И ничего подобного среди купленного им не было.

- У-у-у-у, это чага! - мама оживилась. - Соседка Надежда принесла. Говорит, от давления, от суставов помогает, даже память улучшает.

- Какая еще Надежда? - Игнат нахмурился.

- С третьего этажа. Добрая женщина, я тебе говорила – приходит иногда сериал со мной посмотреть.

Игнат принюхался и понял, откуда шёл странный запах.

- У Нади вся семья пьёт, - закивала она.

Недолго думая Игнат поднял чайник и шагнул с ним к раковине.

- Ты что делаешь, сынок? – удивилась мать. – я же тебе налила в кружку.

- Что-что – выливаю эту пакость. Мало ли что там намешано!

- А ну поставь! – прикрикнула на него мать.

Он обернулся. Руки ее тряслись.

- Если я болею, это ещё не значит, что из ума выжила. Не смей за меня решать в моём доме, что мне делать, а чего нет.

Глаза ее стали влажными, губы дрожали. Игнат вздохнул и поставил заварник на столешницу.

- Прости, мам. Просто запереживал. Не видел эту твою Надежду ни разу. Мало ли кто она, вдруг какая-нибудь охотница за квартирами.

- Ерунды не говори. Я ничего ни на кого переписывать не собираюсь. Завещание давно составлено. На тебя одного.

- Да я не об этом, мам…

- А я об этом.

Игнат выдохнул, подошёл и обнял мать.

В голове крутилась мысль: кто эта Надежда? Почему вдруг так активно «заботится»? И тогда он наконец решился.

- Мам... - осторожно начал он. - Ты говорила, что скучно жить одной. А ты не думала подселить к себе кого-нибудь?

- Комнату сдавать? Да ни за что. Студентки сейчас ужас какие. Мне в поликлинике одна женщина понарассказывала про свой опыт…

- А если не сдавать? Пока утром сегодня ждал тебя у кабинета, женщина подошла. Разговорились. Ей вроде как жить сейчас негде. И работы нет. Тебе помощь, ей крыша над головой.

Мама замерла с чашкой в руках:

- Сиделку мне нанять хочешь?

- Ты сама говорила, что не с кем обсудить сериал. Вдвоём, глядишь, веселее будет.

- Вот так чужого человека приведёшь и поселишь?

- Ну... познакомишься с ней сначала. Если не понравится - откажешь.