99 Вагонов

Глава 1

Тот, у кого хватит храбрости и терпения всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит в нем проблеск света.

©Дмитрий Глуховский Метро 2033

Часть 1 Глава 1: пробуждение.

1 Вагон.

Сначала приходит звук. Гул колёс, ритмичный стук на стыках рельс. Затем — вибрация пола. Потом — тусклый свет люминесцентных ламп, которые мерцают, будто только что включились. И только после этого — тело: тяжесть в конечностях, сухость во рту, чувство, что лежал очень долго.

Первым глаза открывает Никита.

Тяжёлые веки, будто мешки с песком, с трудом поднимаются вверх. Он видит перед собой поручень и не понимает, где находится. Засмотревшись чуть больше вокруг, он замечает двери, которые бывают только в метро, тем самым разгадывая для себя первую загадку.

Вторым глаза открывает Влад.

Он чувствует холод и лёгкий ветерок, который проносится по полу. А рядом с ним — его слюни, которые уже почти засохли. Медленно собирая силы, он активно пытается встать, пытаясь понять, что происходит.

Третьим глаза открывает Иван.

Его поза поболее естественная, нежели у других: сидя сгорбившись, с согнутыми руками на коленях, которые держали его голову. Приподняв голову, первым делом он попытался осмотреться, но состояние, будто после бурной ночи, активно с этим боролось.

Зацепив взглядом двух парней, он чувствовал что знает их но не может вспомнить.

Иван трет лицо ладонями, глубоко вздыхает и хрипло произносит:

— Вы тоже ничего не помните?

Влад поднимает голову. Никита сжимает челюсть.

Несколько секунд никто не отвечает. Только стук колёс заполняет паузу.

Никита первым нарушает тишину. Голос тихий, неуверенный:

— Я помню, как меня зовут. Никита. — Он замолкает, будто проверяя, не ошибся ли. — И всё. Дальше — пустота. Где живу, кем работаю, даже сколько мне лет.

Вторым тишину нарушает Влад медленно встав он будто пытаясь что-то нащупать у себя — 24…вроде…мне, но я не чувствую себя на этот возраст. Имя свое помню точно, Влад.

Откинувшись назад Иван говорит.

—хотя бы имена свои помним. Меня Иван звать. Как вы думаете что произошло ?

Нахмурившись, Влад смотрит вдоль вагона и говорит:

— Не думаю, что важно то, что было, важнее, что происходит сейчас. Мы проснулись почти одновременно, за всё это время, что мы в сознании, поезд все еще не приехал на станцию, и что самое главное… мы здесь одни.

После небольшой паузы Иван отвечает:

— Ты прав, мы одни. — Попутно ещё раз посмотрев в соседние вагоны, будто убедиться, что это не так.

Никита молча сидит, слушая весь диалог.

А Влад подходит к кнопке вызова машиниста.

Нажав на кнопку, из динамика разносится лишь белый шум в перемешку с треском. — Может быть, в другом вагоне работает?

Иван садится прямо. Тревога проступает на его лице.

— Думаю, нам действительно стоит проверить другие вагоны. — Делает паузу. — Если это проблема во всех вагонах, то нам придется дойти до машиниста самим.

Никита расторопно смотрит вдоль вагона сначала на дверь слева, потом на дверь справа.

— Куда пойдём?

Влад, уже заранее сделав выбор, подходит к двери по направлению к голове поезда.

— Логично, что машинист сидит спереди.

Встав со своего места, Иван подходит к Владу.

— Согласен, лучше пойти вперёд. — Решительно посмотрев на Никиту.

Подумав пару секунд, Никита тоже встаёт и подходит к Ивану и Владу.

— Я бы не хотел здесь оставаться один, — мешкаясь, говорит он. — Поэтому я иду с вами.

Влад открывает дверь в следующий вагон. Та со скрипом отходит в сторону.

2 Вагон.

За ней — такой же пустой вагон. Те же сиденья, те же поручни, тот же тусклый свет.

Влад делает шаг. Никита и Иван переглядываются и идут за ним.

Дверь со скрипом закрывается за их спинами. Звук получается слишком громким, будто кто-то провёл когтями по стеклу. Никита даже вздрогнул, но ничего не сказал.

Влад прошёл вперёд, его шаги разносились по вагону тихим гулом. Никита пошёл за ним, но медленнее, будто пытаясь найти хоть какую-то зацепку, разглядывая весь вагон.

— такой же вагон, как предыдущий, — с грустью в голосе говорит Никита. — Иван, не могли бы вы проверить вызов машиниста?

Посмотрев удивлённо на Никиту от того, что тот обращается на «вы», несмотря на то что внешне они все примерно одного возраста.

— Хорошо. — отвечает он

Повернувшись к панели, Иван подошёл к кнопке вызова машиниста, будто зная, что та работать не будет.

— Никита, можешь обращаться на «ты», не думаю, что в нашей ситуации любезности уместны.

Нажав на кнопку, в ответ он получил те же шумы и трески, что и в предыдущем вагоне.

— Было бы слишком просто, если бы она работала… — с легкой нервозностью усмехается тот.

Влад разворачивается и идёт назад.

— Я думаю, нет смысла тратить время. — Встав по центру вагона, продолжает — Мы едем, а значит, есть машинист, который управляет этим поездом. — Он делает небольшую паузу. — Должен быть.

Пройдя назад к двери, Влад дёргает за ручку.

— Заперто… — говорит он спокойно.

Иван подходит к двери, будто не веря в слова Влада, и так же пробует её открыть.

— Здорово. И какой план дальше? — так же спокойно он говорит. — Пойдем в обратную сторону?

Никита подходит ближе.

— Мы уже говорили про то, что нам нужно к машинисту, — осматриваясь ещё раз по сторонам. — Мы можем разбить стекло и перебраться в следующий вагон. — Ничего не найдя, смотрит вниз. — Но чем?

Влад отходит на два шага от двери.

— Думаю, единственный вариант — это… — смотрит на поручни, которые находятся наверху возле двери. — выбить стекло ногой.

Никита щупает себя, пытаясь что-нибудь найти.

— Вы думаете, что нам стоит принимать настолько радикальные методы? — растерянно он смотрит то на Влада, то на Ивана.

Иван смотрит на Никиту и отвечает:

— Если тебе хочется можешь оставаться тут. — Снимает с себя ремень. — с учётом того, что мы до сих пор не доехали до станции.

Влад понял, что Иван хочет сделать.

— А я уже собирался просто ногой выбивать стекло, — с легким смехом говорит он.

Закрепив кожаный ремень с металлической бляхой на ноге, Иван схватился за поручни.

— Ну что! Вперёд!

Первым мощным ударом он пробивает в стекле двери дыру.

— Я думал, оно будет прочнее, — бросает он и несколькими точными ударами расширяет проём, убирая торчащие осколки.

Иван убирает ногу, несколько осколков со звоном падают на пол вагона. В проеме теперь достаточно места, чтобы пролезть, но края остаются острыми — на них еще поблескивают мелкие осколки.

Влад просовывает руку на обратную сторону двери, чтобы попытаться её открыть, но безуспешно.

— Значит, придётся выбивать ещё одно стекло, — смотрит на Ивана, явно давая понять, что работа ещё не окончена.

Схватившись опять за поручни и немного раскачавшись, Иван проделывает ещё одну дыру, но уже с большим усилием.

— Сука, чем я занимаюсь, — с раздражением говорит он. — А ведь сейчас мог сидеть дома, и похуй, что я его не помню.

С пониманием Влад смотрит на Ивана

— Думаю, теперь моя очередь.

Убрав ещё осколки, Влад снял с себя кожаную куртку для того, чтобы положить ее между окнами, тем самым избежав лишних травм.

— Готово.

Никита смотрит на дыру, а потом на свои ладони. Ему явно не нравится идея лезть через разбитое стекло, но выбора нет.

Влад перелезает первым. Спокойно и без лишних движений опускается на корточки и отряхивает себя от осколков, которые могли на него попасть.

— Легче лёгкого, парни. Кто следующий?

Никита подходит к двери, нерешительно ставит ладонь на край проёма. Влад с той стороны протягивает ему руку.

— Давай. Не думай.

Никита опирается, перекидывает ногу, на секунду застревает плечами — проём чуть уже, чем кажется. Но Влад подхватывает его за рукав и тянет на себя. Никита оказывается в соседнем вагоне, тяжело дыша.

Последним перелазит Иван. Дела у него лучше, чем у Никиты, плюс играет адреналин после удара. Встав на ноги, тот поправляет ремень.

3 Вагон.

Этот вагон отличался от предудыщих. Это почувствовали все, как только в него попали. Но не сразу понятно чем. Та же планировка, те же сиденья, те же поручни. Но свет здесь ровнее — лампы не мигают, горят стабильно. И воздух другой. Свежее, будто недавно работала вентиляция.

Даже стук колёс здесь звучит приглушенно, словно парят и лишь слегка касаются путей.

— Странно, — тихо произносит Никита.

Влад кивает. Он чувствует то же самое. Но ничего угрожающего не видно.

Они идут вперед, к следующей двери. Пол здесь чуть вибрирует, но звук остается неестественно глухим. Никита то и дело оглядывается назад. Иван смотрит по сторонам, но молчит.

Дверь в конце вагона — обычная, без стекла. Сплошная, из серого металла, с такой же металлической ручкой.

Влад подходит, берет з

а ручку и тянет её на себя.

Открывается.

Никита выдохнул.

— Хах, я уж думал, все следующие будут также закрыты, — с явным облегчением говорит он. — И придется выбивать ее.

4 Вагон.

Зайдя в следующий вагон, всё стало будто на свои места, но странное чувство все ещё не покидало.

— Мы приближаемся к голове? — спрашивает Иван.

— Должны, — отвечает Влад. — думаю ещё вагонов 4-5, в любом случае рано или поздно упремся в кабину.

Он идёт вперёд по переходу. Иван за ним. Никита последним, то и дело бросая взгляд назад, в пустой вагон, который они только что прошли.

В середине перехода Влад останавливается.

— Слышите?

Все замирают.

Сначала ничего. Потом — едва уловимый звук. Будто кто-то хрипло дышит. Где-то совсем рядом. Но не впереди и не сзади.

Везде.

Или нигде.

— Может, вентиляция? — тихо предполагает Никита.

— Очень на это надеюсь, — отвечает Влад.

Пройдя дальше, почти дойдя до двери в следующий вагон, внезапно Никита тыкает пальцем сначала в Ивана, а потом и Влада. Лицо напряженное, глаза расширены, дыхание учащенное. Ни слова не говоря, он протягивает руку и показывает в левую сторону.

У боковой двери стоял деревянный, обшарпанный и будто избитый жизнью шкаф, появившийся из неоткуда, а между дверцами — щель размером с палец. Все трое в один момент побелели. Буквально секунда назад его не было. Никто не понимал, что его пугает больше: то, что он появился из воздуха, или само его наличие в такой обстановке.

Теперь все разом понимают, что звук идёт не из ниоткуда. Он идёт из шкафа.

Вдох. Пауза. Выдох.

Все перебирают друг друга взглядом. Перед всеми возник один и тот же вопрос: что делать?

Несколько секунд никто не двигается.

Потом Влад делает шаг. Медленно, очень медленно.

Лампочка начинает мигать сильнее, будто специально накаляя обстановку.

— Влад, — шепчет Иван, — не надо!

Но Влад продолжает идти.

Дыхание становится учащеннее, будто готовясь выпрыгнуть из этого шкафа.

Влад протягивает руку.

Никита зажмуривается.

Влад дергает дверцу на себя.

Шкаф пуст.

Никого.

Дыхание продолжается.

Влад медленно закрывает дверцу.

И тогда он делает единственное, что приходит в голову.

— Бежим, — говорит он. И не ждёт ответа.

Он разворачивается и идёт к двери в следующий вагон быстрым шагом. Иван за ним. Никита последний. На ходу оглядываясь на шкаф, тот замечает уродливую гримасу старухи, наполовину выглядывающую из шкафа.

Дверь в следующий вагон открывается без звука. Словно ждала их.

Они проскакивают внутрь, и Влад с силой захлопывает дверь за собой.

5 Вагон.

Дыхание обрывается.

Тишина.

Только стук их сердец и тяжёлое дыхание — уже их собственное.

Иван прислоняется спиной к стене вагона.

— Что это было? — спрашивает он.

Влад не отвечает. Он смотрит на дверь, через которую они только что вбежали, и ждёт, что она откроется.

Но она не открывается.

Никита встаёт на колени и вытирает пот со лба.

— Я… я видел там какую-то рожу старухи, — хватаясь за грудь, будто из неё вот-вот выпрыгнет сердце.

— Да какого хуя здесь происходит, — говорит Влад.

Никита ложится на спину.

— Этого шкафа там не было. Я клянусь, — говорит он. — Я смотрел в ту сторону. Там была просто дверь. Откуда он взялся?

Никто не знает ответа.

— Да мы верим, — говорит Иван привес на сиденье — Мы же все проходили мимо того места.

Никита не отвечает. Он лежит на холодном полу вагона, смотрит в потолок и пытается отдышаться.

Влад всё ещё стоит у двери, прислушиваясь. За ней — тишина. Дыхания нет.

— Она выглянула, — тихо говорит Никита, не отрывая взгляда от потолка. — Я оглянулся, а оттуда… рожа Старая, сморщенная, как у мертвеца. И она улыбалась. Или нет. Я не знаю.

Иван морщится. Он не видел этого, и, честно говоря, не хочет верить

— Может, показалось? — осторожно спрашивает он.

Никита резко садится.

— Я знаю, что я видел! — голос срывается на крик, эхо разносится по пустому вагону. Никита сам пугается своей громкости, замолкает, трёт лицо ладонями. — Простите. Просто... я не хочу здесь оставаться.

Влад наконец отходит от двери. Подходит к Никите, протягивает руку, помогает встать.

— мы все не хотим, — говорит он спокойно. —здесь явно что-то происходит, и чем раньше мы дойдем тем лучше. Но теперь ничего не трогаем все поняли ?

Иван кивает.

Никита вздыхает и тоже кивает.

Вагон, в котором они оказались, выглядит почти нормально. Те же коричневые сиденья, те же поручни. Но кое-что изменилось. На полу, чуть дальше от места, куда лёг Никита, были чьи-то следы. Они вели к противоположному концу вагона и терялись у следующей двери.

— Кто-то здесь был, — говорит Иван, наклоняясь. — И недавно. Следы свежие.

Влад смотрит на них. Обувь разная.

— Может, в этом поезде есть ещё люди, — предполагает Никита. В его голосе проскальзывает надежда. — Не только мы.

— Я бы на это не рассчитывал, — говорит Влад.

Никита в недоумении:

— Но почему?

Иван встаёт с сиденья.

— Лично я не думаю, что нам стоит рассчитывать на что-то, кроме нас, — с настороженностью говорит он.

Пройдя чуть дальше от двери, Влад говорит:

— Согласен, идём дальше. — Стараясь не наступать на следы, он продолжает идти.

Иван и Никита идут следом.

Подойдя к двери, Влад дёргает за металлическую ручку.

Дверь открывается.

6 Вагон.

За ней — следующий вагон. Но в этом вагоне есть кое-что, чего не было раньше.

На сиденьях лежат вещи. Рюкзак. Две куртки. И кепка.

Влад заходит внутрь. Оглядывается. Никого.

— Думаю, мысль о том, что тут есть ещё кто-то, кроме нас, более оправданная, — говорит Иван, подходя к рюкзаку. Он смотрит на Влада, тот кивает. Иван расстёгивает молнию.

— Эй, эй, разве мы не договорились ничего не трогать? — растерянно говорит Никита.

— Наверное, я забыл сказать «не трогать ничего странного», — спокойно говорит Влад. — Не думаю, что от рюкзака стоит что-то ждать.

Никита раздражённо отворачивается.

Внутри — пара бутылок воды, пачка печенья, зарядка для телефона и маленький дневник.

Иван открывает его.

На первой странице торопливым почерком написана одна фраза:

«Не верьте тому, что увидите в зеркале».

Иван переворачивает страницу. Там написано про вагоны, которые обладатель этого дневника прошёл. Много страниц отсутствовало, некоторым не хватало частей, почерк переключался из спокойного в резкий, будто автор писал на ходу.

— Очень интересно… — закрывая дневник, говорит он. — Многое непонятно, не думаю, что он нам сильно поможет.

Влад забирает дневник:

— Согласен, пусть будет. — Засовывает в задний карман. — Может, если мы сможем что-то разобрать, это даст подсказку.

В тот момент, когда Влад засовывал дневник, из него выпал лист.

— Там что-то упало, — окинув взглядом пол, говорит Никита.

Влад оборачивается и поднимает нечто с пола.

— Это фото, — развернув к себе лицом, говорит он.

— Фото? — отвечает Иван. — И кто там? — подходит ближе.

— Какая-то девочка, — развернув фото к Ивану и Никите. — Кто-то знает её?

— Нет, — посмотрев внимательно на фото, отвечает Никита.

Следом за ним Иван так же внимательно смотрит:

— Я тоже не знаю.

Влад достаёт дневник из заднего кармана и вкладывает фотку назад.

— Что ж, тогда не думаю, что это сейчас важно, — вновь засовывает дневник в задний карман.

Никита подходит к куртке. Та висит на спинке сиденья, будто человек просто встал и ушёл. Он трогает карман — внутри что-то есть. Достаёт.

Обычный ключ. Металлический, от какого-то замка. На ключе — бирка с номером 99.

— Может, от служебной комнаты? — предполагает Никита. — Или от кабины машиниста?

Влад забирает ключ, вертит в руках.

— Узнаем, если дойдём. — Он прячет его в соседний задний карман. — Идём. Быстрее, но аккуратно. И не смотрим в зеркала.

Иван смотрит на Влада, будто замечает одну деталь.

— Почему ты всё забрал? — с подозрением говорит он.

— Да не знаю, — повернувшись к Ивану, говорит Влад. — Если хочешь, я могу отдать всё тебе.

— Не надо, просто это немного странно.

Никите было всё равно, он осмотрел ещё одну куртку, но в ней ничего не было.

— Если все готовы, можем идти дальше, — говорит Влад.

Подойдя ближе к двери, Иван замечает нечто странное.

— Погодите, — говорит он. — Вы это видите? — Поворачивается назад, будто пытаясь убедиться.

— Видим что? — сразу отвечает Влад.

Иван указывает пальцем на стекло двери.

— Отражение… нас в нём нет. — Ещё раз поворачивается назад. — Но в нём отражаются вещи.

— Может, это то зеркало? — резко встревает Никита.

Влад смотрит в это «зеркало».

В нём отражается пустой вагон.

Их там нет.

— действительно не видно, — шепчет он.

В отражении — только сиденья, поручни и тусклый свет. Но их троих — нет.

— Не смотрим, — говорит всем. — Просто идём.

Они движутся вперёд, стараясь не смотреть в сторону стекла. Но Никита не выдерживает. Краем глаза смотрит.

В зеркале все было так же за исключением одной детали, силуэт. За их спинами. Не их. Чей-то чужой.

Никита резко оборачивается.

Никого.

— Там кто-то был, — выдыхает он. — Я видел.

Влад хватает его за плечо.

— Я сказал — не смотрим. — Голос жёсткий. — Вперёд.

Никита смотрит на Влада:

— Прости.

Влад не отвечает. Он просто открывает дверь в следующий вагон.

За ней — мрак.

7 Вагон.

В первый раз, из кромешной тьмы, выдвинулось на свет божий"свое"и вспугнуло не только инстинкт, но и умы.

©Салтыков-Щедрин М. Е., За рубежом, 1881

Влад делает шаг в темноту и сразу останавливается. Свет из вагона, в котором они стоят, падает только на первые полметра — дальше чернота. Густая, непроглядная, будто кто-то выключил реальность.

— Ни хрена не видно, — говорит Иван.

Влад щурится. Бесполезно.

— У кого-нибудь есть хоть что-то? — спрашивает он.

Никита хлопает себя по карманам. Пусто. Иван — то же самое. Влад проводит ладонями по куртке и джинсам. Ничего. Только ключ с дневник в заднем кармане.

— Что делать? — голос Никиты срывается на шёпот.

Влад молчит несколько секунд. Потом говорит:

— Идём на ощупь. Другого выхода нет.

Он перешагивает границу света. Через секунду его фигура растворяется в темноте.

— Влад? — зовёт Иван.

— Здесь, — голос доносится уже из черноты. — Держитесь за поручни. И друг

за друга.

Иван делает шаг вперёд, нащупывает рукой холодный металл. Никита идёт за ним, вцепившись в плечо.

Стук колёс здесь звучит глухо, отдалённо, будто они не в поезде, а внутри огромной пустой пещеры.

— Мы точно в вагоне? — шепчет Никита.

— А где же еще, — отвечает Влад. — Просто идём.

Они двигаются медленно, перехватывая поручни и держа друг друга.

Вокруг них тишина. Только звук шагов и дыхания.

— Стойте, — Влад ощупывает пространство перед собой. — Дверь.

Влад проводит рукой по металлу. Гладкая. Без стекла. Хватает за ручку.

Дверь не открывается.

— Заперта, — констатирует он спокойно. Но в голосе проскальзывает напряжение.

— И что теперь? — голос Никиты срывается. — Назад?

— Много ли ты смысла видишь в том, чтобы идти назад, с учётом того сколько мы прошли? — сорвавшись на Никиту, отвечает Влад.

Тишина. Слышно только дыхание.

— Может быть, тут что-нибудь есть? — пытаясь немного поддержать всех, нарушает тишину Иван.

— Надо проверить, — ощупывая левую сторону в поисках чего-нибудь. Он ведёт рукой по стене влево. Металл. Потом шов. Потом ещё один. — Здесь что-то есть.

Он нащупывает панель. Маленькую, квадратную, с углублением.

— Что это? — шепчет Иван.

— Не знаю. Крышка. Техническая, наверное.

Влад пробует поддеть её пальцами. Сначала не поддаётся. Он нажимает сильнее — крышка со щелчком открывается.

Внутри — кажется пусто. Но когда он просовывает руку глубже, пальцы натыкаются на холодный металл. Какой-то предмет.

Влад достаёт его.

— Фонарик? — предполагает Иван.

— Нет. — Влад сжимает предмет в ладони. — Маленький металлический. Есть кнопка.

Он нажимает.

Тонкий, слабый луч света вырывается из маленького отверстия. Это был брелок. Луч едва освещает ладонь.

— Лучше, чем ничего, — говорит Иван.

— Это, конечно, здорово, но как это нам поможет открыть дверь? — перебивает Ивана Никита.

Влад убирает брелок в карман.

— Успокойся! Будем выбивать. — Отходит от двери. — Иван, поможешь?

— Да, — отвечает Иван.

Отойдя от двери, оба схватили друг друга за плечо, встав боком по направлению к двери. Влад делает отсчёт:

— Раз! Два! Три! — оба одновременно срываются с места, готовясь к тарану плечом, но внезапно дверь открывается сама.

Споткнувшись, оба оказываются на полу другого вагона.

— ТВОЮ МАТЬ, — лёжа на спине, выкрикивает Влад.

— Ты же сказал, что она закрыта! — с злостью кричит Иван, поднимаясь с пола. Он трёт ушибленное плечо, морщится.

Нащупав открытую дверь, Никита тоже зашёл в следующий вагон.

8 Вагон.

— Вы там в порядке? — с осторожностью спрашивает он.

— Не считая больного плеча, да, — ответил Влад. — Я был уверен, что она закрыта, — отряхнувшись, Влад встаёт. Достав брелок из кармана, тот нажимает на кнопку

Влад светит вперёд. Луч едва достаёт до дальних сидений. Грязный пол. Ржавые поручни.

— Идём, — говорит Влад.

— Погоди, — останавливает его Никита. — Вы заметили, что между вагонами не было перехода, как обычно? — пытаясь показать это в тусклом свете от брелка. — Лишь дверь и стена.

— Думаю, это меньшее, что должно нас волновать, — развернувшись, говорит Влад.

Они двигаются дальше. Луч брелка выхватывает детали по кусочкам. Едва ли его хватает, чтобы видеть следующие два шага — дальше снова чернота. Иван идёт за ним, держась за плечо. Никита замыкает, то и дело оглядываясь назад, но все что он видит — тьму.

Воздух здесь — спёртый, тяжёлый, будто в этом вагоне давно не открывались двери и окна.

— Ничего не видно, — шепчет Никита.

— Да ты сама очевидность, — отвечает Влад, не оборачиваясь. — Поэтому молчи и слушай.

Иван замечает, что поручни здесь расположены иначе — не над сиденьями, а сбоку, на стенах. Будто этот вагон старше остальных. Или сделан по другому чертежу.

— Влад, — тихо зовёт он. — Ты это видишь?

— Что?

— Поручни. Они не там, где обычно.

Влад останавливается, светит на стену. Действительно — два длинных металлических прута идут вдоль всего вагона на высоте пояса. Не за что держаться сверху, только сбоку.

— Странно, — говорит он. — Но не страшно. Идём.

Они делают ещё несколько шагов. Внезапно Влад замирает.

— Что там? — напряжённо спрашивает Иван.

— Тише.

Влад вслушивается. Сначала ничего. Потом — едва уловимый звук. Шорох. Будто кто-то трёт тряпкой по стеклу.

— Слышите? — шепчет он.

Иван и Никита замирают. Тишина. Только стук колёс.

А потом шорох повторяется. Теперь ближе.

— Это не поезд, — тихо говорит Никита.

— Ты прав, — отвечает Влад. Он медленно ведёт лучом брелока по сторонам. Слева — сиденья. Справа — стена. Впереди — темнота.

Шорох доносится справа.

Влад резко поворачивает луч.

Стена.

Ничего.

Но звук не прекращается. Он теперь сзади.

Иван медленно оборачивается. В темноте ничего не видно, но он чувствует — там что-то есть. Что-то, что не должно быть в пустом поезде.

— Нам нужно идти, — говорит Иван. Голос дрожит. Он сам не узнаёт свой голос.

— поддерживаю, — отвечает Влад. — Быстрее.

Они ускоряются. Влад почти бежит, но брелок светит слабо — луч прыгает, выхватывает куски пола, край сиденья, чью-то тень.

Свою.

Надеется Влад.

Иван ударяется бедром об угол сиденья, шипит от боли, но не останавливается. Никита сзади тяжело дышит, почти всхлипывает.

Шорох не отстаёт. Он то приближается, то отдаляется. Будто кто-то идёт параллельно, с другой стороны стены. А потом — новый звук.

Скрежет.

Металл по металлу. Медленно, грубо, будто кто-то ведёт ногтями по поручню.

— Где дверь? — выдыхает Никита. Он уже не шепчет — он молит.

— Ищу, — кричит Влад. Он водит лучом вперёд, но руки дрожат, и свет скачет как бешеный. — Должна быть.

Скрежет становится громче. Теперь он не сбоку. Теперь он сзади.

— ДВЕРЬ! — кричит Влад.

Судорожно дёргает за ручку в надежде, что та открыта, но удача вновь не на их стороне.

— ДА БЛЯДЬ! — кричит он. Резким движением Влад таранит дверь плечом, и та поддаётся. Пролетая в соседний вагон, Влад ударяется головой о поручень — перед глазами вспыхивают звёзды.

9 Вагон.

Скрежет за спиной не прекратился, он стал лишь сильнее.

— Вставай! — Иван хватает Влада за куртку, тащит вперёд. — ВСТАВАЙ!

Влад не понимает, что происходит. Ноги не слушаются. Он ползёт на четвереньках, брелок выскальзывает из руки, катится по полу.

Иван подхватывает его.

Свет падает на дверь, через которую они только что влетели.

В проёме — темнота.

Но в той темноте кто-то стоял.

Никита видит это первым — он ещё не перешагнул порог. Он застыл на границе двух вагонов, и свет от брелка падает прямо на его спину.

— Никита! — кричит Иван. — ИДИ СЮДА!

Он смотрит туда, в темноту. В лицо тому, кто там стоит.

— Никита! — уже орёт Влад.

Никита делает шаг к тому существу. Сам? Или его тянут?

Ещё шаг.

И тут дверь между вагонами начинает закрываться. Медленно, с протяжным скрипом, будто кто-то придерживает её с той стороны.

— БЕГИ! — Иван бросается к двери, просовывает руку и хватает Никиту за футболку.

Никита словно просыпается. Вырывается из невидимых рук и всем телом падает назад.

Иван падает вместе с ним.

Дверь захлопывается перед их лицами.

Звук — как выстрел.

Потом тишина.

Иван лежит на Никите, не может отдышаться. Влад сидит на полу, прижимая ладонь к разбитой голове. Из-под пальцев течёт кровь.

Никита дрожит.

— Там кто-то был, — шепчет он. Губы синие. — Я видел лицо.

— Не надо, — перебивает Влад. — Не надо сейчас.

Но Никита не слышит.

— У него не было глаз. У него вообще не было лица. Просто... кожа. И рот. Большой рот. Чёрный.

— Я сказал — ЗАТКНИСЬ! — Влад бьёт ладонью по полу.

Никита замолкает.

Тишина в новом вагоне давит. Стук колёс здесь едва слышен — будто поезд замедлился. Или остановился.

Влад нащупывает брелок. Нажимает на кнопку. Луч едва теплится — садится батарейка.

— Вставайте, — говорит он. — Нужно идти.

— Куда? — шёпотом спрашивает Иван.

— Дальше. Пока есть свет.

Они поднимаются. Никита не может стоять прямо — его шатает. Иван подхватывает его под руку.

Влад светит вперёд.

Луч едва достаёт до сидений.На стенах — какие-то надписи. Неразборчивые. Буквы расплываются.

Они делают первый шаг.

И свет гаснет.

— Нет, — выдыхает Влад. Он трясёт брелок, стучит по нему. — НЕТ!

Темнота накрывает их с новой силой. Будто вязкая субстанция окутавшая их с ног до головы.Будто сознание пытается отключиться.

— Держитесь друг за друга, — слышит Влад собственный голос, но будто издалека. — Не отпускайте друг... друга.

— Влад? — голос Ив

ана звучит встревоженно. — Влад, ты чего?

Влад хочет ответить, но язык не слушается. Ноги подкашиваются.

— Влад! — теперь Иван кричит.

Сознание отключается. В последнюю секунду Влад чувствует, что падает, но не ощущает удара.

Только мрак.

И холод.

Влад теряет сознание.

Иван чувствует, как рука Влада сползает с его плеча. Потом слышит глухой удар тела о пол.

— ВЛАД! — он шарит рукой в темноте, натыкается на тело. — Влад, твою мать, очнись!

Никита замирает. В темноте слышно только его прерывистое дыхание и то, как Иван трясёт Влада за плечи.

— Что с ним? — голос Никиты срывается.

— Не знаю! — Иван хлопает Влада по щекам. — Давай, очнись!

Бесполезно. Влад не реагирует. Его тело становится тяжёлым, безжизненным.

— Он дышит? — спрашивает Никита.

Иван прижимает ухо к груди Влада. Сердце бьётся. Ровно, спокойно, будто он просто уснул.

— Дышит, — выдыхает Иван. — Но не просыпается.

— Мы не можем его бросить, — говорит Никита. В его голосе нет уверенности — только страх. И ещё что-то. Понимание того, что без Влада они не справятся.

— Я знаю, — отвечает Иван. Он пытается подхватить Влада под руки, приподнять. Слишком тяжело, будто тело стало ватой. — Помогай.

Никита нащупывает Влада в темноте, хватает за ноги. Вдвоём они кое-как приподнимают его и волокут вперёд. Полметра. Ещё полметра. Дыхание сбивается, мышцы горят, пот заливает глаза.

В темноте каждый звук кажется угрозой. Их собственные шаги — слишком громкие. Стук колёс — слишком тихий. И это неправильно. Будто поезд затаил дыхание.

Они проходят ещё несколько метров. Руки скользят, пальцы немеют. Влад снова почти выскальзывает, но Иван успевает перехватить.

— Держись давай! — сквозь зубы говорит Иван, хоть Влад его не слышит.

И вдруг — свет.

Спереди, в конце вагона. Лампочка под потолком начинает гореть в полнакала, мигает, но для глаз, привыкших к полной темноте, это почти ослепительно.

— Там! — выдыхает Никита. — Я вижу дверь!

Иван щурится. Действительно — в тусклом свете проступают очертания металической двери.

— Тащи, — командует Иван.

Они ускоряются, почти бегут, волоча Влада за собой. Сил почти нет. Ноги скользят по полу. Иван спотыкается, падает на колено, но не отпускает Влада. Острая боль пронзает ногу, но он стискивает зубы и поднимается.

Дверь приближается.

И тут Влад дёргается.

— Он очнулся? — Никита замирает.

— Влад? — Иван останавливается, трясёт его за плечо. — Ты меня слышишь?

Влад не открывает глаза. Но его пальцы начинают шевелиться. Медленно, хаотично, будто он пытается нащупать что-то в воздухе.

— Влад! — Иван хлопает его по щеке. Сильнее, чем раньше.

Веки Влада дрожат. Он открывает рот, но вместо слов — только хрип.

— Воды... — едва слышно выдавливает он.

Иван вспоминает. В рюкзаке, который они нашли, была вода. Но рюкзак был уже далеко позади.

— Нету, — тихо отвечает Иван.

Влад снова отключается.

— Мы не можем тут стоять, — Никита оглядывается назад, в черноту. — Оно там.

— Что — оно? — Иван смотрит на него.

— Не знаю. Но оно там. Я чувствую.

Они снова подхватывают Влада. Иван открывает дверь.

За ней — следующий вагон.

10 Вагон.

Свет здесь есть. Тусклый, мигающий, как в самых первых вагонах. Но он есть. И этого достаточно.

Они затаскивают Влада внутрь, и Иван закрывает дверь за собой. Прислоняется к ней спиной, тяжело дыша.

Никита опускается на корточки рядом с Владом. Тот бледный, губы синие, под глазами тени.

— Влад, — зовёт Никита. — Вставай.

Влад не реагирует.

И вдруг — звук.

С той стороны двери.

Тихий. Скрежещущий. Будто когти по металлу.

Никита поднимает глаза на Ивана.

— Оно пришло.

Иван смотрит на дверь. Она не заперта. Ручка медленно поворачивается.

— Тащи его! — кричит Иван.

Но Никита не двигается. Он смотрит на ручку. На то, как она поворачивается сама собой. Медленно. Неостановимо.

Иван бросается к двери, впивается пальцами в край, пытается захлопнуть. — ДАВАЙ!

— Никита! — орёт Иван. — ТАЩИ!

Никита поднимает на него глаза. В них — не страх. Решимость.

— Не успеем, — говорит он. — Он тяжёлый. А дверь открывается.

Ручка поворачивается до конца. Дверь начинает приоткрываться. Из щели тянется холодом и чем-то живым. Дыханием.

— ТОГДА ПОМОГИ С ДВЕРЬЮ, — прижавшись ещё сильнее к двери, кричит Иван. — ДАВАЙ!

Никита подскакивает, прижимается плечом к металлу, упирается ногами в пол. Вдвоём они давят.

Дверь останавливается.

Но не закрывается.

Та, другая сторона, давит в ответ. Медленно но с чудовищной силой.

— Что же делать? — выдыхает Никита. Голос срывается.

— Не знаю! — Иван стискивает зубы, давит плечом так, что хрустят суставы.

Ручка дёргается. С той стороны пытаются открыть. Целенаправленно.

— ОНО ПЫТАЕТСЯ ВОЙТИ! — кричит Никита.

— Я ВИЖУ!

Влад лежит на полу в нескольких метрах от них. Бледный, неподвижный. Его рука дёргается — пальцы сжимаются и разжимаются, будто он пытается за что-то ухватиться.

— Влад! — кричит Иван, не оборачиваясь. — ВЛАД, ОЧНИСЬ!

Без толку.

Дверь подаётся на сантиметр. Холод просачивается в вагон, оседая на лицах изморосью.

— Я не могу её держать! — Никита соскальзывает, падает на колено, но снова упирается плечом. — Оно слишком сильное!

Дверь подаётся ещё на сантиметр. Холод просачивается в вагон, оседая на лицах липкой изморосью. Иван чувствует, как немеют пальцы. С той стороны что-то давит — тяжело, ровно, будто не человек и не животное, а сама тьма пытается просочиться внутрь.

— ДЕРЖИ! — орёт Иван.

Он перехватывает руку, упирается ногой в косяк. Мышцы горят, в спине что-то хрустит. Никита вжимается в дверь всем телом, лицо красное от напряжения.

— Я... не... — шепчет он. — Я сейчас...

— НЕ СМЕЙ!

И вдруг — звук с той стороны.

Не скрежет. Не дыхание.

Что-то другое.

Шёпот.

Иван не разбирает слов. Но шёпот просачивается сквозь щель, ледяными нитками вползает в уши. Никита вздрагивает, его плечо соскальзывает с металла.

— НИКИТА! — Иван успевает подхватить дверь плечом. Один теперь держит её. Дверь давит сильнее, и он чувствует, как она побеждает.

Никита снова прижимается. Но силы кончаются. Оба это чувствуют.

— Сейчас... откроется... — выдыхает Иван.

— НЕТ, — рычит Никита. Сжимает край двери так, что костяшки белеют. — НЕ ОТКРОЕТСЯ!

Он делает то, чего никто из них не ждёт. Отпускает дверь одной рукой, хватает что-то с пола и суёт в щель.

Кусок металла? Осколок? Иван не видит. Но что-то твёрдое, плоское встаёт между дверью и косяком.

Дверь дёргается. Со скрежетом натыкается на преграду.

И замирает.

Та сторона давит снова. Дверь ходит ходуном. Предмет в щели трещит, но держит.

Давление с той стороны ослабевает. Не сразу — медленно, будто нехотя.

А потом прекращается.

Тишина.

Иван стоит, прижавшись к двери плечом, тяжело дышит. Боится отойти. Боится, что если отпустит, всё начнётся заново.

— Она... перестала давить? — шепчет Никита.

— Кажется, да.

Проходит минута. Другая.

Ничего.

Иван осторожно отстраняется. Дверь не двигается.

Никита отходит на шаг, потом садится на пол. Руки трясутся. Он смотрит на них, будто видит впервые.

— Держать нечем... — бормочет он. — А мы удержали.

— Удержали, — соглашается Иван.

Он оглядывается на Влада. Тот всё ещё без сознания, лежит на боку. Но дышит.

— Вставай, — Иван протягивает руку Никите. — Нужно идти. Пока оно не вернулось.

— А если оно вернётся?

— Тогда будем держать снова.

Никита поднимается. Вдвоём они подхватывают Влада.

Света в вагоне почти нет — только редкие лампы под потолком, половина из которых перегорела или моргает.

— Туда, — Иван кивает в конец вагона. — К двери.

Они идут. Медленно. Каждый шаг даётся с трудом. Влад между ними висит мёртвым грузом.

— Ещё немного, — с тяжестью говорит Иван.

Почти подойдя до двери, Влад дёргается.

— ...пустите... — хрипит он.

— Влад! — Иван опускает его на пол. — Ты меня слышишь?

Влад открывает глаза. Мутные, неуверенные. Он смотрит на Ивана, потом на Никиту.

— Где мы?

— Всё ещё в поезде, — с усмешкой отвечает Иван. — Ты отключился. Минут на... не знаю.

— На много, — добавляет Никита. — Пока мы держали эту дверь, всё казалось вечностью.

Влад моргает. Садится, держась за голову.

— От чего?

— От того что преследовало. Оно хотело войти.

Влад смотрит на дверь, которую они заблокировали. Щель забита куском металла.

— Молодцы, — тихо говорит он. — Что удержали.

Влад пытается встать, но ноги дрожат.

— Вроде кровь не идёт, — присев на сиденье и держась за голову. — Дайте мне ещё минутку.

— Я думаю, нам тоже не помешает немного отдохнуть, — сев напротив, говорит Иван.

Никита садится рядом с Владом и, откинувшись назад, закрывает лицо руками.

— Сколько ещё нам простоит это вынести? — говорит сквозь ладони. — Неужели это будет в каждом вагоне?

— Будем надеяться на лучшее, — говорит Влад, положив руку на плечо Никите. — Вы не бросили меня, и я вижу, что вам можно доверять. Если мы и дальше будем держаться вместе, то сможем дойти до конца.

Иван наклоняется вперёд.

— Но сколько мы уже прошли? — пытаясь подсчитать. — Вагонов 9–10? И всё ещё не дошли. Сколько ещё нам предстоит пройти, прежде чем мы дойдём?

— Глупо спрашивать такое, когда мы все в одинаковой ситуации, — смотря на Ивана, отвечает Влад. — Сидеть тут и сдохнуть или двигаться дальше — вот два пути, которые нам доступны. — Схватившись за поручни и вставая, Влад немного повышает голос. — Я вижу, что все устали, и предлагаю найти более-менее спокойный вагон, после чего нормально отдохнуть.

Все кивают и начинают подниматься. Влад дёргает за металлическую ручку.

Дверь открывается. Как в первых вагонах, между ними опять есть небольшое пространство и следующая дверь.

Все вместе заходят в следующий вагон.

Он пустой.

11 Вагон.

Но пустота здесь не давит. Лампы горят ровно, холодным светом. Сиденья целые. Пол чистый. Никакого мусора. Тишина — только стук колёс. Ровный, спокойный.

— Слишком спокойно, — тихо говорит Никита.

— Не каркай, — отвечает Иван. — Может мы сможем отдохнуть.

Влад оглядывается, проверяет дверь, через которую они вошли. Та закрывается без звука.

Все стоят в начале вагона. Слушают тишину.

— Отдохнём? — предлагает Иван. — Нужно же когда-то.

— Уже? — с удивлением говорит Влад. — Я думал, мы пройдём дальше.

— А смысл? — сразу отвечает Иван. — Что, если это тот самый более-менее вариант? Я понимаю, если бы вы не захотели остаться в прошлом вагоне. — Он проходит к центру вагона. — Но если какая-нибудь хрень захочет нас достать, не думаю, что она не сможет только потому, что ей придётся пройти ещё пару вагонов.

Никита молча садится на ближайшее сиденье. Не спорит. Сил нет.

Влад смотрит на Ивана, потом на дверь, через которую они вошли. Потом на ту, что ждёт впереди.

— Ладно, — говорит он устало. — 20 минут.

— Сорок, — поправляет Иван, садясь напротив Никиты. — Мы не железные.

— Хорошо, — Влад сдаётся. Он опускается на сиденье у двери — так, чтобы видеть оба конца вагона. — На часах. — Он поднимает руку, показывая пустое запястье. — А, нет. Часов нет, как то это машинально получилось.

— Значит, на глаз, — Иван откидывается на спинку. — Когда почувствуем, что достаточно.

— Или когда услышим что-то, — тихо добавляет Никита.

Все замолкают. Прислушиваются.

Стук колёс. Ровный, спокойный. Ни шорохов, ни дыхания за стенками. Впервые за долгое время — просто тишина. Без угрозы.

— Странно, — говорит Никита. — Я уже боюсь тишины.

— Привыкнем, — отвечает Иван. — Или нет.

Влад сидит с закрытыми глазами, но не спит. Плечи напряжены. Пальцы сжаты в кулаки.

— Расслабься, — говорит ему Иван. — Мы не сможем отдохнуть, если будем как на иголках.

Никита смотрит на потолок. Лампы горят ровно — ни одного мигания. Он переводит взгляд на окно. За стеклом — чернота. Ни огонька, ни кабелей, ничего. Только тьма.

— Как вы думаете, — начинает он медленно, — мы всё ещё в поезде?

— А где ещё? — пожимает плечами Иван.

— Не знаю. — Никита трёт лицо ладонями. — Внутри чего-то. Или снаружи.

— Философ, блин, — бормочет Влад, но без злости.

— Просто... — Никита смотрит на свои руки. — Если это поезд, почему мы не видели ни одной станции? Почему нет остановок? Почему нас никто не ищет?

— Может, ищут, — говорит Иван. — Просто не могут найти.

— Или нас некому искать, — без надежды отвечат Влад.

— Вы ведь так же всё ещё ничего не вспомнили? — смотрит на всех Никита.

— Нет, — холодно отвечает Влад.

— Хватит, — просит Иван. — Давайте просто помолчим.

Все замолкают.

Влад устраивается поудобнее и закрывает глаза.

— 40 минут, напомните мне.

Влад закрывает глаза, и через несколько секунд его дыхание становится ровным. Он не спит — просто отключился. Тело само берёт своё.

Иван смотрит на него, потом на Никиту.

— Ты как? — спрашивает он тихо.

— Жить буду, — так же тихо отвечает Никита. — Наверное.

— Хороший ответ.

Иван откидывается на спинку сиденья, но глаз не закрывает. Смотрит в потолок. Лампы горят ровно. Это должно бы успокаивать, но почему-то нет

.

— Иван, — зовёт Никита через минуту.

— М?

— Ты веришь, что мы дойдём?

Иван молчит. Долго.

Глубоко вздыхает:

— Не знаю, — говорит он наконец. — Но выбора у нас нет. Будем идти, пока ноги несут.

— А если они перестанут нести?

— Тогда поползём.

Никита усмехается. Грустно, но усмехается.

— Ты всегда таким был? — спрашивает он.

— Каким?

— Упрямым.

— Не помню, — честно отвечает Иван. — Я вообще ничего не помню, кроме имени. Кем я был до потери памяти: может, я спасал людей, или, наоборот, был преступником. Был ли я злым или добрым — сейчас это не важно.

Никита кивает.

— Это, конечно, да, но что есть человек, если не его самоосознание? — переводит взгляд на пол. — Сейчас ведь мы и вправду совсем другие люди.

Иван устраивается поудобнее на сиденьях.

— Слушай, не забивай себе голову всякой ерундой. У нас сейчас одна цель: дойти до конца, и точка.

Стук колёс становится чуть громче — или просто уши привыкли к тишине и теперь реагируют на каждый звук.

— Иван, — снова зовёт Никита.

— А?

— А если там, в конце... никого нет? Ни машиниста, ни выхода, ничего? Если поезд просто... едет? Вечно?

Иван поворачивает голову, смотрит на Никиту.

— Тогда мы придумаем что-нибудь.

— Что, например?

— Да хватит, блядь, — лицо Ивана становится злее. — Что, что? Откуда я знаю?

— Ладно, прости. Мне действительно надо выкинуть это всё из головы, — спокойно отвечает Никита.

Время тянется медленно. Каждая минута кажется часом. Иван то и дело поглядывает на дверь, через которую они вошли — не появится ли кто. Дверь не двигается.

Потом переводит взгляд на ту, что впереди. Тоже закрыта. Тоже молчит.

— Сколько прошло? — шепчет Никита.

— Не знаю. Минут двадцать. Может, полчаса.

— Кажется, вечность.

— Кажется.

Влад вдруг дёргается во сне. Не просыпается, но лицо искажается, будто ему снится что-то страшное.

— Влад, — тихо зовёт Иван. — Ты там?

Влад не отвечает. Но через несколько секунд его лицо снова становится спокойным.

— Ему снится что-то, — говорит Никита.

Проходит ещё немного времени. Иван чувствует, как усталость наваливается с новой силой. Глаза слипаются. Он трёт их кулаками, садится прямо.

— Не спи, — бормочет он себе под нос.

— Мы можем спать по очереди, — предлагает Никита. — Ты поспи, я покараулю.

— А если ты уснёшь?

— Не усну.

— Все так говорят.

— Я правда не усну.

Иван смотрит на него. В глазах Никиты — решимость. Такая же, как тогда, когда он держал дверь.

— Ладно, — сдаётся Иван. — Но если увидишь что-то — буди сразу. Не жди. И не смотри в окно.

— Почему?

— Потому что в окне ничего нет. А если что-то появится, лучше этого не видеть.

Никита кивает.

— Хорошо.

Иван закрывает глаза. Складывает руки на груди, откидывается на спинку. Через минуту он уже спит.

Никита остаётся один.

Смотрит на двери. Смотрит на окно. В окне — чернота. Никита старается туда не глядеть, но глаза сами тянутся.

Тьма за стеклом не шевелится. Никаких огней, никаких кабелей. Просто пустота.

— Мы всё ещё в поезде? — шепчет Никита сам себе.

Никто не отвечает.

Он переводит взгляд на Влада. Тот спит спокойно. На Ивана — тоже спит.

— Как вы это делаете? — шепчет Никита. — Как вы можете спать, когда вокруг такое?

Тишина.

Никита начинает считать секунды. Раз, два, три... на сорока семи сбивается.

Потом на пятидесяти двух.

Потом перестаёт считать.

Время теряет смысл.

Он смотрит на дверь впереди. — Интересно, что за ней? Ещё один пустой вагон? Или темнота? Или то существо без лица?

Внезапно изо рта вырывается облачко пара.

— Что это? — удивлённо шепчет Никита.

В вагоне резко становится холодно. Слишком холодно. За считанные секунды воздух становится ледяным.

Никита чувствует, как холод пробирается под кожу, сковывает мышцы. Он пытается пошевелиться — бесполезно. Тело немеет, руки и ноги перестают слушаться за пару секунд. Он открывает рот, чтобы позвать, но голос выходит чужим, замедленным, будто из-под воды.

— Влад… — едва выдавливает он. — П… прос… нись…

Тело Никиты окончательно застывает. Он не может даже моргнуть.

Внезапно Влад открывает глаза.

— Почему так холодно, парни? — трёт руки, поднимается. — Парни?

Он смотрит на Ивана — тот не двигается. Переводит взгляд на Никиту — тот сидит с открытыми глазами, но не дышит.

— Эй! Вы чего?

Внезапный голос:

— Он не виноват, папа.

— КТО ЗДЕСЬ? — резко подскакивает Влад.

В конце вагона стоит девочка.

Маленькая. На ней больничная операционная рубашка. Тело будто сломано — ноги вывернуты под неестественным углом, руки висят так, как не должны висеть у живого человека. Но она стоит. Стоит на искалеченных ногах и смотрит на Влада.

Смотрит пустыми глазами.

— КТО ТЫ? — кричит Влад, пятясь назад.

И вдруг его накрывает воспоминанием. Фотография. Та самая, что выпала из дневника. Девочка на снимке. Это она.

— Ты… — голос Влада оседает. — Ты та девочка с фотки?

Девочка не отвечает. Она делает шаг вперёд. Нога подворачивается, но она не падает. Поправляется и снова идёт.

— Что здесь происходит? — Влад отступает к сиденьям, спотыкается. — Что ты от нас хочешь?

Девочка ускоряется. Теперь она почти бежит — хромая, ломаная, нечеловеческая.

— СТОЙ! СТОЙ! СТОЙ! — кричит Влад, но останавливается сам.

Влад просыпается.

— СТООЙ! — резко подорвавшись, говорит он.

Никита и Иван с недоумением смотрят на него.

— Ты чего? — спрашивает Иван. — Напугал.

Влад тяжело дышит. Осматривается. Тот же вагон. Те же лампы под потолком. Никакой девочки. Никакого холода.

— Вам не было холодно? — выдыхает он.

— Нет, — отвечает Никита, потирая шею. — А должно было?

Влад трогает свои руки — нормальные, тёплые. Никакого инея.

— Мне приснилось, — говорит он сам себе. — Или не приснилось.

— Что именно? — Иван садится прямо, смотрит на Влада с тревогой.

Влад закрывает лицо ладонями на несколько секунд, потом убирает руки.

— Девочка. — Он смотрит на Никиту. — Та, с фотографии. Она была здесь. Прямо в этом вагоне.

Никита бледнеет.

— Ты уверен?

— Я видел её. Она стояла там, — Влад показывает в конец вагона. — Тело сломанное, одежда больничная. И она шла на меня.

— А мы? — спрашивает Иван. — Мы были в этом сне?

— Вы замёрзли. Вы оба. Сидели как статуи. В инее. Я не мог вас разбудить.

Иван и Никита переглядываются.

— Это был сон, — твёрдо говорит Иван. — Просто сон. Усталость, стресс. Мозг рисует всякое.

— Она что-то сказала? — перебивает Никита.

Влад смотрит на него.

— «Он не виноват, папа».

Тишина повисает в вагоне. Стук колёс, ровный, спокойный, теперь кажется издевательским.

— Папа? — переспрашивает Иван. — Она назвала тебя папой?

— Я… я не знаю. Она сказала «он не виноват, папа». Но я не знаю её.

Минута тишины.

— Сколько прошло времени? — вставая, говорит Влад.

— Как раз минут сорок где-то, — отвечает Иван.

— Хорошо, идём.

— Может, тебе стоит отойти немного? — с беспокойством спрашивает Никита.

— Нет, просто пойдём, — Влад продолжает идти.

Никита и Иван встают и начинают идти за Владом. Подойдя к двери, пару секунд Влад колеблется, будто пытаясь забыть то, что он видел.

Он хватает металлическую ручку.

Дверь открывается.

Глава 2 фантомы

12 Вагон.

Вместо обычного вагона перед ними предстает обычная комната. А точнее — гостиная.

Влад сразу чувствует трупный запах.

— Да как такое блядь возможно?

Никита дотрагивается до стен.

— они настоящие.

Иван просто смотрит молча не понимая что происходит.

Старые обои. Пыль. И что-то сладковатое, тягучее, как от духов, которые испортились много лет назад, но всё ещё висят в воздухе, не желая выветриваться.

Комната кажется уютной с первого взгляда. Обои в мелкий розовый цветочек, хотя розовый уже давно выцвел до грязно-серого. На полу — половик с длинной бахромой и засохшими тёмными пятнами, похожими на кровь. На окне — кружевные занавески, пожелтевшие от времени. А за окном — тот же тоннель.

Единственный источник — лампа под потолком. Старая, с плафоном в виде цветка. Она горит ровно, без мигания, но свет от неё какой-то мёртвый.

На серванте — книги. Потрёпанные, переплёты треснули, у некоторых страницы выпали и торчат, как языки. Влад подходит ближе. Русская классика, словари, старые детективы. Всё на русском. Между книгами — слои пыли. Толстые. Их никто не трогал годами.

Иван трогает одну из книг. Пыль остаётся на пальцах. Под пылью — обложка, выцветшая до неузнаваемости.

— Здесь кто-то жил, — говорит Иван.

— Или живёт до сих пор, — отвечает Никита. Его голос звучит приглушённо, будто комната съедает звуки.

— вас не смущает что это буквально комната ? — спрашивает Влад — в то время как мы находимся в поезде.

— честно я даже не знаю что сказать — ответил иван.

Влад подходит к окну. Не трогает занавески — смотрит через кружево. Тоннель как тоннель. Стены, кабели, пустота. Ни поезда, ни людей, ни света.

Он отходит.

На стене — фотография. Деревянная рамка, потемневшее стекло. Семья: мужчина, женщина и маленький мальчик. Они улыбаются. Улыбки широкие, но не живые. Как будто уголки ртов были прилеплены скотчем к щекам. Глаза тёмные, почти чёрные, хотя фотография чёрно-белая.

— Они смотрят на нас, — говорит Никита. Но ближе не подходит — стоит на месте.

— Фотография не может смотреть, — отвечает Влад, но сам не сводит с неё глаз.

— Но смотрят.

Влад смотрит внимательнее. Женщина стоит слева, рука на плече мужа. Мужчина — в центре, выпрямившись. Мальчик — справа, прижавшись к отцу. У всех троих одинаковая поза. Одинаковая улыбка. Одинаковые глаза.

Что-то в этой фотографии неправильно.

Влад не может понять — что. Но чувство тревоги ползёт по спине, поднимается к затылку.

— Идём, — говорит он.

Никита не двигается. Он всё ещё смотрит на фотографию.

— Никита, — зовёт Влад.

Никита моргает. Медленно отводит взгляд.

— Там… — он запинается. — Мне показалось, что мальчик моргнул.

Иван подходит к фотографии. Пальцем трогает рамку. Та крепко сидит на стене. Не сдвинуть.

— Просто нервы, — говорит Иван, но голос у него неуверенный.

Влад оглядывает комнату. Кроме серванта с книгами, фотографии, половика и лампы — ничего. Ни стульев, ни стола, ни другой мебели.

— Это не жилая комната, — говорит он. — Будто кто-то хочет, чтобы мы подумали, что здесь живут.

Влад смотрит на дверь. Противоположная стена, металлическая дверь с ручкой. Такая же, как та, через которую они вошли.

— Идём, — он начинает двигаться.

Он направляется к двери. Проходит мимо серванта и фотографии.

И когда он поравнялся со снимком, ему кажется что глаза мужчины на фотографии чуть сместились вправо.

Влад не останавливается. Он подходит к двери и берется за

ручку.

Дверь открывается.

— За мной, — говорит Влад.

Он заходит внутрь. Иван и Никита следом.

Дверь за ними захлопывается сама.

Но прежде чем она закрылась, Влад успел заметить — на фотографии мальчик уже не смотрит в объектив. Он смотрел прямо на дверь.

Туда, куда они ушли.

13 Вагон.

Воздух здесь другой. Тяжёлый, спёртый, будто в комнате не открывали окна несколько лет. Пахнет гнилью, старым постельным бельём, и ещё чем-то кислым.

— Здесь мне нравится ещё меньше, — тихо говорит Никита.

— Мне тоже, — отвечает Влад.

Иван оглядывается. Дверь, через которую они вошли, закрыто.

Влад осматривается.

Спальня. Небольшая, метров четырнадцать. Стены оклеены светлыми обоями в мелкую полоску — когда-то бежевыми, теперь серыми, с тёмными разводами от сырости. В углах — плесень. Расползается по стенам, как паутина.

На полу — деревянные доски, крашеные тёмной краской. Краска облупилась, кое-где виднеется серая древесина. В центре комнаты — кровать.

Большая, деревянная. Покрывало бордовое, выцветшее до буро-красного, помятое, сползшее на одну сторону. Подушки смяты, одеяло сбито в комок на полу. Будто кто-то только что встал. Или вырвался.

— Здесь спали, — говорит Иван.

— Или умирали, — тихо отвечает Никита.

Он показывает на простыни. На них — тёмные пятна. Не пыль, не грязь. Что-то другое. То, что въелось и не отстиралось.

Влад подходит к тумбочке. Старая, из того же дерева, что и кровать. На ней — настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром. Провод от лампы идёт под плинтус, теряется в стене.

Влад нажимает на выключатель.

Лампа не загорается.

— Не работает, — говорит он.

— Всё здесь не работает, — бормочет Иван.

На стене, прямо над кроватью, — фотография.

Влад подходит ближе.

Рамка теперь чёрная. Не деревянная, как в прошлой комнате, а металлическая, с острыми углами. Стекло грязное, в разводах, будто его протирали мокрой тряпкой и забыли вытереть.

Та же семья. Мужчина, женщина, мальчик.

Но лица выглядят иначе. Бледнее. В глазах — какая-то пустота. Не чёрная, не белая — никакая.

И улыбка мужчины… Влад вглядывается. Раньше она была широкой. Теперь — просто прямая линия. Ни радости, ни грусти. Ничего.

— Она повернулась, — вдруг говорит Никита.

— Что повернулось? — Иван оборачивается.

— Фотография. — Никита не сводит с неё глаз. — В прошлой комнате она смотрела прямо. А теперь…

— А теперь что?

— Теперь она смотрит на кровать.

Влад подходит к стене. Смотрит на фотографию. Вроде бы всё как обычно. Но глаза женщины смотрят чуть левее, чем несколько секунд назад. Мужчина — прямо перед собой. А мальчик… мальчик смотрит вниз.

Туда, где стоит Никита.

— Это просто игра теней, — говорит Влад, но в голосе нет уверенности.

Иван подходит к рамке, пробует сдвинуть. Та крепко прибита к стене. Гвозди старые, проржавели.

— Не повернёшь, — говорит он. — И не подкрутишь. Рамка стоит жёстко.

— Тогда почему они смотрят на разные стороны? — шепчет Никита.

Влад не отвечает.

Вдруг — звук.

Скрип.

Все трое замирают.

Скрип повторяется.

Кровать.

Пружины под матрасом. Медленно, мерно. Будто кто-то сел на край и качается.

Но на кровати никого нет.

— Уходим, — говорит Влад.

— Куда? — спрашивает Никита.

— Дальше. Куда ещё.

Влад идёт к противоположной стене. Там дверь. Такая же, через которую они прошли.

Он берётся за ручку.

Сзади слышится ещё один скрип. Громче.

И шорох.

Будто кто-то очень медленно переворачивается на кровати.

Влад не оборачивается.

Открывает дверь.

— За мной.

Все трое шагают в темноту следующей комнаты.

Дверь закрывается.

14 Вагон.

Влад открывает дверь.

И сразу его выворачивает.

Запах ещё хуже. Не просто тухлый — мёртвый, гнилой, с привкусом разлагающейся плоти. Так пахнут заброшенные морги и подвалы, где что-то умерло и не было вынесено.

— Господи, — выдыхает Иван, зажимая нос рукавом.

Никита отшатывается назад, врезается спиной в косяк.

— Не могу, — говорит он. — Не могу туда зайти.

— Можешь, — отвечает Влад. — У тебя нет выбора.

Он делает шаг. Идёт вперёд, стараясь дышать ртом, но металлический вкус всё равно остаётся на языке.

Когда-то здесь была кухня. Теперь это больше похоже на скотобойню.

Стены когда-то были светло-жёлтыми. Теперь они в тёмных потёках, в брызгах, в разводах. Кое-где краска вздулась пузырями — под ней чернеет плесень. Углы затхлые.

На окне — занавески. Рваные, в бурых пятнах. За окном — тот же тоннель. Сплошная темнота. Единственное, что здесь осталось нормальным.

На плите — кастрюля.

Большая, когда-то белая, теперь коричневая от грязи и копоти. Из-под крышки не идёт пар. Но что-то булькает.

Влад подходит ближе.

Крышка приподнята. Из щели сочится густой, липкий пар — с запахом варёного мяса. Но не того, что продают в магазинах.

Влад берёт с плиты ржавую поварёшку. Поддевает крышку.

Внутри — все кипит.

Куски мяса. Кость. Фаланга пальца с ногтем. Ноготь ещё держится, но вот-вот отвалится.

Влад отшатывается. Крышка падает на место с металлическим лязгом.

— Там человек, — говорит он.

Никита отворачивается к стене. Его тошнит, но желудок пуст — только сухие спазмы.

По центру комнаты стоит стол — сам он весь гнилой, с длинной плотной скатертью, которая когда-то была белой. Сама она теперь в засохших бордовых пятнах с редкими порезами.

На столе — три тарелки, три кружки, а рядом стоят три стула. На самих тарелках — засохшая и сгнившая еда, местами покрытая плесенью. Стол будто был накрыт к приходу гостей.

Обойдя стол с другой стороны, они замечают лежащую фотографию в деревянной рамке. Та же семья: мужчина, женщина, и мальчик. Лица искажены в гримасе. У отца перерезано горло, он смотрит влево, где стоял Никита; у матери отрезаны пальцы, она смотрит вправо, где стоял Иван; а мальчик стоит с ножом и смотрит прямо в центр, где стоял Влад. Глаза его были будто два белых огонька.

— Ну и жуть, — Иван отворачивается и смотрит на дверь. — давайте не будем задерживаться.

Втроем они начали подходить к двери.

И вдруг Иван замечает:

скатерть шевелится.

Все замирают.

В этот моменте из-под скатерти появляются пальцы. Тонкие, детские, с длинными ногтями. Они цепляются за ткань, подтягиваются, и из-под стола вылезает рука. Локоть острый, кожа с синевой, как у мертвеца.

Потом вторая рука.

Голова лысая а лицо будто один череп с запавшими глазами. Они — пустые.

Он смотрит на них будто сквозь.

Влад пятится.

Мальчик вылезает полностью. В руке — кухонный нож. Длинный, ржавый.

Мальчик поднимает голову.

Делает первый шаг. Медленный, тяжёлый, будто тело не слушается.

Потом второй. Третий.

Бросок.

Рука поднимает нож. Движения рваные.

— БЕГОМ!

Влад хватает Ивана, толкает к двери. Никита уже у ручки и в панике её дёргает.

Дверь открывается.

Иван влетает в следующую комнату, за ним Никита.

Влад оказывается последним. За спиной — быстрый топот босых ног.

Влад захлопывает дверь.

С той стороны — удар. Нож вонзается в металл.

Царапанье. Быстрое, злое. Лезвие скользит по двери сверху вниз, будто пытаясь пройти насквозь.

15 Вагон.

Тишина за дверью звенела в ушах. Царапанье стихло резко, будто нож выдернули из металла и унесли прочь. Мальчик ушёл. Или затаился.

Влад указывает на тумбочку. - Никита, иван пододвиньте ее, надо оставить ее так что бы ручка не открывалась.

Придвинув тумбочку к двери они поставили ее так что бы верхняя часть упиралась в ручку.

— Теперь точно не войдёт, — с облегчением говорит Влад.

Уделив чуть больше внимания посещению, они понимают что находятся в детской.

Детская была маленькой. Тесной, но обжитой. Здесь пахло пылью, старыми обоями и кисловатым молоком — запахом, который бывает в домах, где недавно был младенец. На окне — плотные шторы с выцветшими корабликами. Вдоль стен — полки с игрушками: пластмассовый паровозик без колёс, кубики и мягкие игрушки.

В центре комнаты стояла колыбель. Настоящая, деревянная, с высокими бортами. Колыбель была пуста, но одеяльце внутри было смято — там кто-то лежал. Или лежит до сих пор, просто они этого не видят.

Никита подошёл к колыбели первым. Не из храбрости — а из холодного любопытства.

— Пусто, — сказал он.

Влад и Иван приблизились. Влад опустил ладонь над смятым одеяльцем — тепло. Едва заметное, уходящее, как от места, где недавно спал человек.

— Здесь был ребёнок, — сказал Влад. — Совсем маленький.

— Младенец, — уточнил Никита. — Смотрите.

Он указал на стену над колыбелью.

Вся стена была увешана рисунками. Но в отличие от других комнат, где была одна фотография, здесь их были десятки. Листы разного размера, приклеенные к обоям чем попало — скотчем, канцелярским клеем. Все рисунки были сделаны одной рукой. Детской. как будто это рисовал ребенок лет 7-8.

— Смотрите по порядку, — сказал Никита. — Слева направо.

Первый рисунок: стандартная семья. Папа, мама, мальчик. Все улыбаются, держатся за руки. Солнце, дом, зелёная трава. Подпись корявыми буквами: «МОЯ СЕМЬЯ».

Второй: та же композиция, но у мамы появился живот. Большой, нарисованный кругом. Мальчик на рисунке стоит чуть в стороне. Уже не держит родителей за руки. Подпись: «МАМА ЖДЁТ».

Третий: больница. Мама лежит, папа стоит рядом и держит свёрток. Мальчик нарисован у двери — маленький, в углу листа. Лица у него нет. Просто пустой овал. Подпись: «БРАТ».

Четвёртый: свёрток в колыбели. Родители склонились над ним. У них нет лиц — только затылки. Мальчик стоит за их спинами. Он нарисован чёрным мелком, хотя остальные фигуры цветные. В его руке — ножницы. Подпись: «ОНИ ЕГО ЛЮБЯТ».

Пятый: младенец крупным планом. Розовые щёки, голубые глаза. Улыбается. А над ним — чёрная рука с ножницами. Просто рука, без тела, зависшая в воздухе. Подпись: «ТЕБЯ ЛЮБЯТ БОЛЬШЕ».

Шестой, последний: мама и папа лежат на полу. Лужи красного цвета. Младенец лежит отдельно, в окровавленной колыбели. А мальчик стоит в центре. Он нарисован красным мелком. С головы до ног — красный. В одной руке нож, в другой — отрезанная рука матери. Подпись ниже: «Я ЗАСТАВИЛ ИХ ОБРАТИТЬ НА СЕБЯ ВНИИМАНИЕ».

Никита отступил от стены.

— Ревность, — сказал он. — Был старший ребёнок, родился младенец, внимание переключилось. Только этот не смирился.

Иван смотрел на рисунки молча. Потом перевёл взгляд на колыбель.

— я догадываюсь где могут быть родители…но где брат.

— В колыбели, — ответил Никита. — Или был.

—или может быть в том же котле — с отвращением говорит Влад.

—- не думаю что мы можем что-то сделать тут, просто идём дальше.

Никита отряхнул руки и отошёл от колыбели, лицо спокойное но сжатые кулаки выдавали его напряжение.

— но может мы…

— Что? — перебил Иван. — Воскресим их? Помолимся? Мы не знаем, кто они и что они. Это чужая история, Никита. И нас это никак не касается.

Никита промолчал и без слов пошел к двери.

Влад взялся

за ручку дальней двери. Та подалась легко, без скрипа. Из темноты следующего помещения пахнуло холодом и чем-то ещё — затхлостью.

На секунду Никита задержался у двери. Посмотрел на колыбельную и переводя взгляд на пол заметил две взрослые тени что стояли у колыбельной.

— значит вы все ещё вместе. — тихо сказал сам себе Никита. И прошел за дверь та закрылась за ними. Детская осталась позади — со своими рисунками, своей историей и своей трагедией.

16 Вагон.

За дверью оказался коридор.

Длинный, узкий, с низким потолком. Стены обиты тёмным деревом, кое-где вспученным от сырости. Вдоль одной стороны тянулись окна — но за ними был всё тот же тоннель, чёрный и глухой. Лампы под потолком горели через одну, и те, что работали, светили тускло, заливая пространство грязно-жёлтым светом.

Пол устилал старый ковёр — когда-то бордовый, теперь вытертый до основы, с тёмными пятнами непонятного происхождения. Шаги тонули в нём, звук получался глухой, ватный.

Дальняя дверь виднелась метрах в тридцати, не больше.

Они двинулись. Никита — первым, Влад за ним, Иван замыкал. Шли они быстро, но не бежали. Коридор был прямым, без поворотов, без ниш, без мебели. Только ковёр, лампы, окна в никуда.

Примерно на середине Никита замедлился. Ему показалось — или он услышал что-то за спиной? Иван и Влад тоже остановились.

Тишина.

А потом — звук.

Тот самый, что они слышали, когда захлопнули дверь между кухней и детской. Металл по металлу, медленный, протяжный. Он доносился оттуда — из двери, через которую они вошли в коридор. Из детской.

— Он не мог пройти, — сказал Никита. — Мы же закрыли дверь.

— Видимо, смог, — ответил Влад.

Дверь дрогнула. Ручка начала поворачиваться — сама, рывками. Скрежет стал громче. Дверь приоткрылась на сантиметр, на два, и из щели потянуло знакомым тухлый запах.

— Бежим, — сказал Влад. — Быстро.

Они рванули.

Коридор сразу стал бесконечным. Ковёр глушил шаги, лампы мелькали над головой, дверь впереди приближалась слишком медленно. Сзади хлопнула дверь — распахнувшись настежь, и ударилась о стену. Топот босых ног по ковру — нечеловечески быстрый.

В моменте почти одновременно все обернулся на бегу.

Мальчик вышел из детской. Тот самый, с кухни. Ржавый нож в опущенной руке, пальцы сжимают рукоять крепко. Он не кричал. Не угрожал. А просто бежал. Дистанция сокращалась слишком быстро.

Иван был последним. Он бежал, но ковёр мешал, цепляясь за подошвы. До двери оставалось метров десять, когда его нога ушла в складку ковра. Он споткнулся, упав на одно колено, попытался встать но удар был сильным — он понял, что не успевает.

Мальчик был уже рядом. Нож занесён над головой Ивана. Лезвие блеснуло в жёлтом свете.

Иван попытался закрыться рукой.

Как вдруг.

Мальчик застыл.

Опустив немного локоть иван замечает как мальчика обвивают руки. Длинные, чёрные, будто сотканные из тени. Одна схватила мальчика за плечо, вторая — за шею, третья обхватила туловище.

Мальчик закричал. Страшно, захлёбываясь, как кричат не от боли, а от бессильной ярости. Он рванулся вперёд, пытаясь достать Ивана — нож рассёк воздух в сантиметре от его лица. Но руки держали крепко. Они тянули его обратно, и с каждой секундой хватка становилась только сильнее.

Мальчик вцепился свободной рукой за ковер. Нож выпал и звякнул о пол. Он пытался удержаться — но руки тащили неумолимо. Одна за другой, они вытягивались из детской, обвивали его, и тащили назад.

Мальчик вцепился в ковер ещё одной рукой так сильно что все ногти обломались, но это ему совсем не помогло. Последнее, что они увидели — его глаза. Белые, без зрачков, полные ненависти. А потом дверь захлопнулась. Сама. С металлическим лязгом.

Тишина.

Иван сидел на полу, тяжело дыша. Никита и Влад стояли в паре метров впереди, у двери в следующий вагон.

— Кто его... — начал Иван.

— Родители, — ответил Никита. Голос был спокойным, но руки дрожали. — Мы их не видели, но они там были. И они держат его.

— значит пронесло, - выдыхает иван.

Влад подошёл к двери, - у них получилось его задержать, но надолго ли ?

— Тогда не будем проверять, — Никита взялся за ручку и открыл следующую дверь.

Они вошли в новый вагон и закрыли дверь за собой. Коридор остался позади — тихий, пустой, только ржавый нож одиноко лежал на ковре.

17 Вагон.

Этот вагон был самым обычным. Даже свет горел ровно.

Влад прошёл вглубь вагона, остановившись у поручня. Рука сама потянулась к холодному металлу. Он стоял так несколько секунд, просто держась за поручень, как обычный пассажир по дороге на работу.

— Странно, — сказал он.

— Что? — Иван уже сидел на сиденье, разминая ушибленное колено.

— Чувство, будто едешь домой.

Никита сел напротив. — Можно посидеть пару минут, — сказал он. — Здесь вроде спокойно.

В вагоне было пусто. Кроме них — ни души. Поезд мирно покачивало, и в этом ритме было что-то гипнотическое. Даже страх на время отступил.

Иван вытянул ноги в проход, посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Он сжал кулаки, потом разжал.

— В коридоре, — сказал он тихо. — Меня бы зарезали. Если бы не они.

Влад отпустил поручень и сел рядом с Иваном.

— это точно, — сказал он спокойно — после тех комнат на душе будто осадок.

— Может, он такой же пассажир? - Никита смотрел в пол, но взгляд был отсутствующим.

— Не думаю, — Влад покачал головой. — Тогда бы он давно оттуда ушёл. Зачем оставаться?

Иван кивну

— согласен, думаю в независимости от нас, если бы он попытался уйти его бы опять схватили те руки.

Никита подался вперёд, упёрся локтями в колени, сцепил пальцы на затылке.

— Но к чему это всё? — он говорил глухо, глядя в пол. — В чём смысл?

— А до этого ты много смысла видел? — хмыкнул Иван. — Очередная непонятная хрень. Никак и ни с чем не связанная.

Влад выглядел задумчивым.

— Тот мальчик, возможно он такой же заложник ситуации, из которой не может выйти. Как и мы.

Повисла пауза. Тишина, в которой стал слышен только перестук колёс.

Влад медленно потёр ладони — сухие, тёплые.

— Другими словами, — сказал он негромко, — не только мы здесь заперты.

— А-а-ай, да хватит уже! — Иван повысил голос, хлопнул ладонью по сиденью. Какая в жопу разница, кто и что здесь?! У нас одна цель: дойти до конца и съебаться с этого поезда. Мы только время теряем, пытаясь объяснить всякую бредятину !

Никита резко встал. Сиденье скрипнуло.

— Очнись. Сколько вагонов мы уже прошли? Пятнадцать? Двадцать? Ты думаешь, просто дойдёшь до конца — и всё закончится ?

Иван чуть отпрянул, но продолжил сидеть молча, глядя на Никиту снизу вверх.

— Что, если нас точно так же забросят назад? Как того пацана, что тогда?

— Успокойся, — Влад поднялся и положил руку на плечо Никиты. Ладонь легла твёрдо, но не агрессивно. — Сядь. Меньшее, что нам сейчас нужно, — это ссоры. К тому нас некому затаскивать назад.

Иван закинул голову назад, прикрыл глаза и шумно выдохнул в потолок.

— Влад, ты ведь так и не смотрел тот дневник? Может, там есть хоть какая-то подсказка, что будет дальше.

Влад вздрогнул — не от испуга, а от неожиданности. Пальцы дёрнулись к заднему карману джинсов, будто по инерции.

— О точно. Я и забыл совсем про него.

Он вытащил дневник. Небольшой, в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими от времени страницами. Углы обтрепались, корешок лопнул в нескольких местах. Видно было, что вещь старая и что её много раз открывали.

Влад сел, положил дневник на колено и начал листать. Страницы шуршали сухо. Большая часть была вырвана — грубо, с мясом, оставляя только рваные края у корешка. Кое-где сохранились обрывки фраз, одинокие слова без начала и конца.

— Тут почти ничего нет, — пробормотал Влад, переворачивая страницу за страницей. — Выдрано. Специально.

— Или в спешке, — добавил Никита, заглядывая через плечо.

Ближе к середине пошли целые страницы. Почерк был неровный — то мелкий и убористый, то размашистый, будто писавший то успокаивался, то впадал в панику. Чернила синие, шариковая ручка, местами продавленная так, что буквы прощупывались с обратной стороны.

Влад пролистнул ещё пару пустых листов и остановился. Перед ним некоторые заметки.

Он начал читать вслух:

двадцать пятый вагон.

Ощущение, что самое сложное ещё впереди.

Мы все устали, и морально уже не вытягиваем.

Нечто застало нас врасплох, нам пришлось оставить еду и воду.

Уже 5 вагонов, ощущение, что за нами следят.

Никита перебивает: — Он пишет во множественном числе? Значит, их было несколько.

Влад продолжает читать дальше:

Сорок первый вагон.

Мы смогли убежать от какой-то сущности.

Ощущение, что всё, что мы делаем, это бесконечно бежим.

Сорок седьмой вагон.

Нечто преследует.

— Дальше неразборчиво, — Влад продолжает листать страницы. Большая часть вырвана, лишь редкие обрывки фраз.

Влад долистывает дневник до конца. На куске последней страницы в верхнем правом углу была цифра 99в.

— Что это значит? — спрашивает Иван.

Влад закрывает дневник и смотрит на Ивана: — Может быть, 99 вагонов.

— ты серьезно ? — отвечает Иван.

Влад складывает дневник в карман: — Не знаю, но самое логичное — это 99 вагонов, так как везде идёт нумерация, а после слово «вагон».

— И что с ним случилось дальше? — спросил Иван.

Влад пожал плечами.

— Страницы нет. Может, они вышли. Может, нет. Дневник обрывается.

Никита задумался.

— Ты заметил, — сказал он негромко, — цифры… они идут не по порядку. Между ними провал, и не маленький. Он не описывал то, что было между ?

— страницы вырваны, с этим ничего не поделаешь. — сказал Влад — надо идти.

— Но что, если нам действительно надо будет пройти 99 вагонов? — спрашивает Иван.

— И что? — Влад поворачивается к Ивану. — Куда пропал твой запал, что был недавно?

— Никуда он не пропадал, — Иван резко встаёт со своего места. — Но 99 вагонов — это безумие. А вдруг их ещё больше? А у него просто закончились страницы— разводит руками.

— А есть другой выбор? Остаться и ждать чуда или попытаться что-то сделать, выбор за тобой — Влад подходит к двери.

Никита молча пошёл за Владом.

Иван немного застыл на месте смотря в пол, после чего догнал остальных.

Влад поворачивает ручку.

Дверь открылась бесшумно. За ней был очередной вагон. Тусклый свет. Грязные сиденья. И тишина — такая же, как везде.

Влад шагнул внутрь. Никита и Иван следом.

18 Вагон.

— Идём, — повторил Влад и шагнул внутрь.

И сразу остановился.

Воздух был холоднее. И тишина — глуше.

На о

дном из сидений в дальнем конце сидела фигура, будто созданная из тени. Боком к ним.

Влад замер. Иван и Никита тоже.

— Кто там? — позвал Влад.

Фигура не шелохнулась.

— Эй! — голос Ивана прозвучал громче.

Никакой реакции.

— Может, просто обойдём? — сказал Иван. — Не подходя к ней.

Влад кивнул. Они пошли по широкой дуге, держась противоположной стены.

Когда поравнялись с сиденьем, Влад краем глаза посмотрел на фигуру.

Пусто.

Сиденье было пустым.

Ни отпечатка. Ни следа.

Влад не остановился. Прошёл дальше.

Иван и Никита — за ним.

В конце вагона Влад открыл дверь.

19 Вагон.

Он шагнул внутрь и остановился.

Фигур было больше.

Они сидели на разных сиденьях — поодиночке, парами. В конце вагона — три подряд. Все боком к проходу. Все одинаково чёрные, без лиц, без одежды — просто тени, принявшие форму человека.

— Их больше, — тихо сказал Никита.

Фигуры не двигались. Но когда все пошли вперёд, Влад заметил — голова одной из них чуть повернулась в их сторону. Беззвучно. Почти незаметно.

— Они смотрят на нас, — сказал он.

Иван обернулся. Та фигура — та, что повернула голову, — уже смотрела прямо на них. У неё не было глаз. Просто чернота там, где должно быть лицо. Но Влад чувствовал — она видит.

— Не останавливайся, — сказал Иван.

Они ускорились.

Проходя мимо очередной фигуры, Никита заметил, что та чуть наклонила голову. Словно прислушивалась.

— Они не нападают, — прошептал он. — Почему?

— Возможно, пока не нападают, — ответил Влад.

В конце вагона они обернулись.

Теперь смотрели все. Головы повёрнуты в их сторону. Молча. Неподвижно. Туда, где стояли герои.

— Не нравится мне это, — сказал Иван.

— Мне тоже, — ответил Влад. — Идём.

Он взялся за ручку.

Дверь открылась.

За ней — следующий вагон.

20 Вагон.

Внутри почти все сиденья были заняты.

Тени сидели — плечом к плечу, по двое, по трое. На некоторых сиденьях по четыре силуэта, хотя места там от силы на двоих. Они не разбирали — просто занимали пространство, сбившись в чёрные бесформенные комья.

Но не только сидячие места. У поручней стояли другие — держались за металлические перекладины, как пассажиры в час пик, только не двигались и не дышали. Тени, застывшие в позах ожидания.

Вагон был полон ими.

Ни одного просвета.

— Думаю, их лучше не трогать, — прошептал Иван.

Влад медленно шагнул внутрь. Вслед за ним — Иван, потом Никита, замыкающий.

Они пошли вдоль стен, там, где оставалась узкая полоска свободного пола. Влад старался не задеть ни одну тень. Те сидели близко — колени чёрных фигур почти касались прохода.

Головы медленно поворачивались.

Сначала те, кто сидел ближе к дверям.

Потом те, кто дальше.

И те, кто стоял у поручней.

Влад не смотрел на них. Смотрел под ноги. Тени следили — он чувствовал спиной.

Иван тоже не поднимал глаз, но боковым зрением видел, как чёрные лица поворачиваются вслед.

Никита шёл последним, оглядываясь.

В какой-то момент он чуть сместился в сторону — пропустить тень, которая не двигалась, просто стояла на пути. Задел ногой другую. Ту, что сидела у стены.

Нога прошла сквозь тень — как сквозь туман. Но тень дёрнулась.

Никита замер.

Тень, которую он задел, медленно поднялась. Будто — всплыла, распрямляя чёрное тело, из которого не было видно ни рук, ни ног, только форма.

— Прости, — тихо сказал Никита.

Тень не ответила.

Но головы всех остальных разом повернулись к нему.

Все.

Те, кто сидел у двери. Те, кто стоял у поручней. Те, кто был в самом конце, где свет уже не доставал.

— Влад, — голос Никиты не прозвучал — выдохнулся.

Влад обернулся.

Тени начали двигаться.

Сначала медленно — те, кто сидел, поднимались, те, кто стоял, отпускали поручни. Потом быстрее. Не все сразу, волнами — от первых сидений к последним, от стен к проходу.

— Бежим, — сказал Влад.

Они побежали. Не оглядываясь. Слышали только шорох — не шаги, не топот, а сухое, трущееся движение, будто десятки тел скользят по полу, не поднимая ног.

Влад добежал до двери. Повернул ручку.

Открыто.

21 Вагон.

Он влетел в следующий вагон, пропустил Ивана, втащил Никиту и захлопнул дверь.

Влад стоял, прижимая дверь спиной.

— Никита, что произошло? — говорит он тихо.

— Я… я случайно задел тень, и они начали двигаться.

— Неужели нельзя было чуть аккуратнее? — Иван обращается к Никите.

Тем временем тени облепили дверь так, что казалось, вот-вот просочатся сквозь неё.

— Простите, — Никита смотрит на Ивана, потом на Влада.

Влад посмотрел на дверь.

Та дрогнула.

Один раз.

Второй.

И замерла.

Влад отошёл от неё.

— Не извиняйся, — Влад подходит к Никите. — Ты ведь не специально.

— Не будем терять время, идём.

Уделив немного внимания окружению, Влад увидел, что вагон был почти пустым. Не как те, где содраны сиденья, — здесь их просто не было. Вообще. Металлический пол, голые стены, редкие лампы под потолком. Только у противоположной двери — скамья. Одна.

— Странно, — сказал Влад.

— Весь поезд странный, — ответил Иван.

Влад прошёл вперёд. Пол гудел — под ногами чувствовалась вибрация. Поезд ехал, но стук колёс здесь звучал иначе — глуше, будто вагон был изолирован.

Он дошёл до скамьи. На ней лежал листок, по размеру напоминающий тот, что из дневника.

Бумага была жёлтой, истончившейся на сгибах, как старая книжная страница. Края потрепаны, кое-где надорваны.

Нашли вырванный лист. Там написано, что, возможно, все сущности и прочая нечисть привязана к определённым вагонам.

Влад наклонился и взял листок.

— Что там? — спросил Иван, подходя ближе.

Влад начинает читать:

Пятьдесят пятый вагон.

Уже несколько вагонов нас ведёт странная тень. В отличие от предыдущих сущностей, очертания этой тени более отчётливые.

Очертание лица старой женщины.

Никто из нас не знает, кто это, но мы продолжаем за ней идти.

Пятьдесят восьмой вагон.

Ту тень что-то схватило, мы смогли оторваться.

Из двери следующего вагона веет холодом.

Конец записи.

— Не слишком информативно, — Иван берёт листок. — Какая-то тень в виде бабки провела их через несколько вагонов.

— Почему они вообще за ней пошли? — продолжает Никита. — Мы прошли примерно 20 вагонов, 55-й вагон ещё не скоро.

Влад забирает листок и вкладывает его в дневник, после чего засовывает обратно в карман: — Согласен, непонятно, но лучше, чем ничего. Предупреждён — значит вооружён.

— Но ведь в записях из дневника он писал, что они оставили вещи в 25-м вагоне, но нашли мы их в 6-м, — подмечает Иван. — И ни слова про ключ.

— Может, это другие вещи? — Никита задумывается. — Или может, это для них был 25-й вагон, в то время как для нас всего лишь 6-й?

— Или вагоны меняют своё расположение, — Влад добавляет своё предположение. — Несмотря на то, что ты идёшь по порядку.

В воздухе повисла минута молчания.

— Ладно идем, — говорит Иван.

Влад подошёл к двери и взялся за ручку.

— Дверь открылась.

22 Вагон.

Все трое остановились.

Из вагона полилась вода.

Пол блестел. Вода. Мутная, тёмная, с плавающими окурками и мелкими бумажками. Доходила до щиколотки.

— Твою мать, — выдохнул Иван. — Затопило.

— Неглубоко, — сказал Никита, осторожно ступая. Вода хлюпала под ногами, звук разносился по пустому вагону.

Лампы под потолком горели тускло-жёлтым, свет отражался от водной глади, создавая рябь на стенах и потолке. Влажный воздух пах сыростью, плесенью и чем-то гнилым.

Влад пошёл вперёд. Вода не мешала, но двигаться было тяжелее, чем обычно — ноги вязли в чём-то мягком на дне.

— Вода поднимается, — вдруг сказал Никита.

Влад посмотрел вниз. Сначала было по щиколотку. Теперь — по лодыжку.

— Идём быстрее, — сказал Влад.

Они ускорились. Хлюпанье стало громче, вода расходилась кругами. Когда они прошли половину вагона, она уже доходила до середины икры. Холодная. Тяжёлая.

— Да как такое, блядь, возможно? — говорит Иван.

— Идём быстрее, — перебивает Влад.

В конце вагона — дверь. Обычная, металлическая.

Влад дёрнул ручку. Дверь открылась.

23 Вагон.

Из открытой двери сразу хлынула вода, подняв уровень до колена.

Света было больше, чем в прошлом вагоне. Лампы горели ровно, белым, но вода оставалась тёмной — не пропускала свет глубже, чем на пару сантиметров.

Влад пошёл вперёд. Вода поднялась чуть выше колена, но не выше.

Они прошли треть вагона.

Как вдруг позади послышался плеск.

Не громкий. Короткий. Будто что-то вынырнуло и снова ушло под воду.

Влад обернулся. Иван и Никита тоже. Ничего. Только круги, которые расходились на воде.

— Просто вода, — сказал Влад, но сам не поверил.

Они пошли дальше.

Плеск повторился. Теперь ближе. И длиннее — будто что-то плыло под водой, разрезая поверхность.

— Не останавливайся, — сказал Иван.

Влад ускорил шаг. Вода хлюпала, но он шёл, не оглядываясь.

Никита шёл последним. Он чувствовал — что-то приближается. Сзади. Под водой.

— Влад, — позвал он. Голос дрогнул.

— Быстрее, — ответил Влад, не оборачиваясь.

Плеск стал громче — уже не сзади, а прямо под ногами. Вода заколыхал

ась.

Никита посмотрел вниз. Сквозь мутную воду ничего не было видно. Но он чувствовал — там что-то есть.

— БЕЖИМ! — крикнул Иван.

Влад рванул к двери. Иван за ним.

Никита отстал на пару шагов. Ему показалось — что-то холодное коснулось его лодыжки, но не смогло схватить.

Он не смотрел.

Просто побежал.

Влад дёрнул дверь — открыто. Пропустив Ивана и Никиту забежал сам закрыв дверь.

24 Вагон.

С той стороны — удар, затем всплеск.

— Оно коснулось меня, — сказал Никита.

— Что это была за хуйня? — Иван поворачивается к Никите.

— Да откуда мне знать? — отвечает он. — Это существо почти схватило меня.

Влад отпускает дверь — Оно осталось там, а значит, мы в безопасности. Идём.

Вода в этом вагоне была как раз по сиденья. Коричневые пластиковые спинки торчали из мутной поверхности как надгробия. Свет ламп едва пробивался сквозь тяжёлый влажный воздух. Влад шагнул внутрь и сразу почувствовал, как вода сомкнулась по колено. Холодная, липкая, она пахла не гнилью — чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Идите осторожней, — сказал он, перехватывая поручни.

Все трое продолжили идти. Вода колыхалась от их движений, поднимала со дна муть и мелкий мусор.

Они прошли почти половину вагона. Как вдруг сзади, где-то у двери, раздался звук.

Не плеск. Не удар.

Что-то проплыло под дверью. Мягко, тяжело, как выброшенная туша.

Все трое замерли.

Вода за их спинами колыхнулась — широкой, медленной волной. Будто огромное тело повернулось в темноте, нащупывая путь.

— Оно здесь, — прошептал Никита.

— НА СИДЕНЬЯ! — скомандовал Влад.

Все сразу вскочили на них, готовясь к худшему.

Трое стояли на сиденьях, прижавшись к стене. Вода внизу колыхалась — уже не от них.

Круги пошли от двери.

Кто-то плыл. Медленно, почти беззвучно. Вода расступилась.

— Не двигайтесь, — одними губами сказал Влад.

Тварь приближалась. Плыла прямо по проходу, туда, где только что стояли люди.

И вдруг остановилась.

Вода замерла. Гладкая поверхность натянулась, как кожа.

— Оно реагирует на вибрацию, — вдруг сказал Никита. — Если мы не движемся — оно нас не видит.

— Тогда стойте смирно, — ответил Иван.

Тварь медленно повернула. Вода пошла кругами от того места, где была её голова.

Влад наклонился, пытаясь разглядеть.

Сначала он увидел волосы. Длинные, мокрые, цвета старой крови, они плавали на поверхности, как водоросли. Потом — плечи. Бледные, с синевой, облепленные мокрой тканью. Женская фигура лежала в воде лицом вниз, только голова была повёрнута набок — слишком сильно, неестественно, будто шея сломана.

— Это труп, — прошептал Иван.

Труп шевельнулся.

Не поднялся, не перевернулся — просто согнулся в воде, складываясь пополам, как тряпичная кукла. Позвоночник хрустнул — тихо, но в тишине вагона этот звук прозвучал как выстрел.

— У неё нет ног, — сказал Никита.

Вместо ног — рыбий хвост. Чешуя тёмно-зелёная, почти чёрная, склизкая, с налипшей грязью. Хвост был длиннее человеческого тела, он извивался под водой, медленно, лениво, как сытая змея.

— Русалка, — выдохнул Иван.

— Не русалка, — поправил Влад. — Утопленница. Мёртвая женщина, которая стала рыбой.

Она повернула голову.

Лицо было белым, одутловатым, кожа на щеках треснула, обнажая тёмную, почти чёрную плоть. Глаза отсутствовали — вместо них мутные, гнилые провалы. Но она смотрела. Поворачивала голову из стороны в сторону, принюхиваясь? Прислушиваясь?

— Она ищет нас, — тихо сказал Никита.

Вода под ней колыхнулась.

Влад замер. Иван замер. Никита не дышал.

Она проплыла под сиденьями. Медленно. Хвост волочился за ней, задевал спинки, оставляя на пластике мокрый след.

Влад смотрел вниз, на воду. Тварь была прямо под ними. Он видел её спину, позвонки, выпирающие сквозь кожу. Видел, как шевелятся жабры — на рёбрах, там, где у человека не должно быть жабр.

— Она не видит, — повторил Никита. — Только чувствует.

— Если мы прыгнем, — сказал Иван, — она учует.

— А если не прыгнем — она будет кружить под нами, пока не устанет, — ответил Влад.

— А если она не устаёт?

Влад не ответил.

Тварь проплыла дальше. Повернула у двери, в конце вагона. И поплыла обратно — медленно, тяжело, касаясь хвостом сидений.

— Сейчас, — сказал Влад.

— Что? — не понял Никита.

— Когда она будет под нами, прыгаем в сторону двери и бежим не оглядываясь.

— Это самоубийство, — сказал Иван.

— Это единственный вариант.

Тварь приближалась. Вода колыхалась перед ней, расступилась и смыкалась за хвостом.

Влад присел на корточки, сжал пальцами край сиденья. Сосчитал до трёх.

— Прыгаем!

Все разом прыгнули — в воду, та была по колено, в ледяная, липкая, с гнилью.

И побежали.

Вода взорвалась брызгами. Шаги зашлёпали громко, часто, панически.

Сзади взвыла тварь — низко, протяжно, как сирена.

Влад бежал первым. Он не оглядывался. Слышал только, как сзади чавкает вода под ногами Ивана, как Никита с хрипом выдыхает воздух, пытаясь не отстать. И ещё один звук — тот, что нарастал за их спинами.

Тварь рванула следом.

С яростной, голодной быстротой. Вода за ней не расступилась будто кипела. Гулкий, низкий звук разрезаемой толщи превратился в сплошной вой.

— ОНО ДОГОНЯЕТ! — закричал Никита.

Влад чувствовал спиной. Вода за ними поднималась — не от бега, от того, что огромное тело вытесняло её, создавая волну. Холодные брызги летели на затылок, на плечи.

Иван споткнулся. Не упал — просто запнулся обо что-то под водой, на мгновение потерял скорость.

Влад обернулся, схватил его за воротник, рванул на себя, не давая уйти под воду.

— БЕГИ!

Иван побежал. Не оглядываясь. Вода за его спиной взорвалась снова — тварь била хвостом, теряя добычу.

Никита отставал.

— Влад! — закричал он. — Я не…

Он не договорил. Вода за его спиной поднялась стеной — тварь вынырнула. Не вся — только голова и плечи, но этого хватило. Никита почувствовал на шее её дыхание — холодное, вонючее, с запахом разлагающейся рыбы.

Он закричал.

И побежал.

Не на ногах — а на чистом адреналине, выбрасывая себя вперёд, не чувствуя ни боли, ни страха — только одно там, сзади, открылась пасть.

Влад почти добежал до двери.

— БЫСТРЕЙ !

Он дёрнул ручку. Дверь не открылась.

— БЛЯДЬ, НЕТ! — заорал Иван.

Влад рванул сильнее, всем телом, повис на ручке. Металл скрипнул, дверь поддалась, распахнулась, заливая водой следующий вагон.

25 Вагон.

— ВПЕРЁД!

Иван проскочил кошкой. Никита за ним — упал на пороге, но Иван схватил его за руку и втащил.

Влад вылетел в соседний вагон, упав на пол.

В ту же секунду все разом накинулись на дверь. Собрав все силы, вместе они начали её толкать.

— РЫВКОМ! — крикнул Иван. — РАЗ!

Дверь захлопнулась.

С той стороны — удар. Хвостом. Тяжёлым, мокрым, он врезался в дверь, и металл прогнулся.

Второй удар.

Дверь выдержала.

Влад снова лёг на пол, глядя в потолок, и не мог отдышаться.

— Живы? — спросил Иван.

Влад приподнял голову.

— Живы, — ответил он.

Все слышали, как тварь кружила у двери, как хвост скользит по металлу, как вода перетекает с боку на бок, как огромное тело трётся о стены, не решаясь — или не имея сил — пробиться внутрь.

— Чего она ждёт? — тихо сказал Иван.

— Может, ищет другой вход, — ответил Никита.

— Другого нет, — сказал Влад.

— Как ты можешь быть уверен в этом? — спрашивает Иван.

— Как минимум потому, что здесь нет столько воды, — отвечает он.

— Так ли она нужна ей? — полушепотом сказал Никита.

Влад поднялся с пола и огляделся.

Вагон был сухим. Почти. Вода, которую они принесли с собой, постепенно растекалась тонким слоем, собираясь в низких местах. Лампы под потолком горели ровно. Сиденья стояли правильно. Поручни блестели свежим металлом.

Влад сделал несколько шагов вперёд.

С той стороны двери снова послышалось движение. Вода плеснула — и затихла.

— Она не уходит, — сказал Никита, обернувшись.

— И не войдёт, — ответил Влад. — У нас есть время.

Иван подошёл к окну. За стеклом был все тот же тоннель.

Он дошёл до середины вагона и остановился. Всё его тело ныло от напряжения — мокрая одежда холодила кожу, ноги гудели после бега.

— Идём, — сказал он. — Не останавливаемся.

Никита обернулся ещё раз на дверь. С той стороны было тихо.

Они пошли вперёд.

Влад подошёл к противоположной двери. Та открылась бесшумно.

26 Вагон.

Влад толкнул дверь и шагнул внутрь.

Вагон оказался обычным.

Пол был сухим и чистым.

Воздух — без запаха. Ни плесени, ни гнили. Просто воздух, как в обычном поезде.

— Что-то не так, — тихо сказал Никита.

— Для тебя уже обычный вагон какой-то не такой? — ответил Иван.

Влад не сказал ничего. Он прошёл вперёд, держась ближе к центру прохода, на случай, если придётся быстро реагировать. Но реагировать было не на что.

Стук колёс доносился привычный — ритмичный, глуховатый, но не приглушённый, как в тех вагонах, которые пытались их изолировать. Здесь поезд чувствовался. Вибрация под ногами была лёгкой, но настоящей.

— Хуже всего это ожидание какой-нибудь херни, — сказал Иван, когда они дошли до середины.

— Согласен, — ответил Влад.

Никита оглянулся на дверь, через которую они вошли. Та стояла закрытой, не двигалась. С той стороны не доносилось ни звука.

— Я уже боюсь таких вагонов, — сказал он. — С начала в них ничего не происходит. А потом опять приходится бежать.

— Тогда пройдём его быстрее, — ответил Влад.

Они ускорились, шаг стал шире.

Вагон заканчивался. Влад видел дверь.

Он подошёл к ней, и открыл.

Влад шагнул внутрь. Иван и Никита — за ним.

27 Вагон.

Дверь за ними закрылась сама, с тихим щелчком.

Все трое шагнули внутрь.

Свет загорелся сразу. Как в прошлом вагоне си

денья тянулись вдоль стен.

Всё как в обычном поезде.

Все ждали что вот вот что нибудь должно произойти, хоть что нибудь.

Влад шёл первым, держась ближе к центру прохода. Иван и Никита — за ним, чуть сзади, почти плечом к плечу.

Шаги гулко отдавались от металлических стен.

Влад смотрел вперёд, но краем глаза проверял сиденья. Те были пустые. Ни теней, ни фигур.

Они прошли половину вагона. Все напряглись — обычно в этой точке что-то начиналось. Шорох. Звуки. Движение за спиной.

Но сейчас, ничего.

Тишина.

Никита остановился.

— Что? — спросил Иван, оборачиваясь.

— Ничего, — ответил Никита. — Просто… почему ничего не происходит?

— Нашел на что жаловаться — ответил Влад.

Они шли дальше. Влад чувствовал, как напряжение понемногу отпускает мышцы плеч, как он перестаёт прислушиваться к каждому шороху. Но до конца не расслаблялся — потому что именно в такие моменты, когда ждёшь меньше всего, всё и случается.

Все подошли к следующей двери, Иван взялся за ручку.

— Идём дальше, — сказал он.

— Может, передохнём? — спросил Никита. — Здесь безопасно.

— Здесь безопасно, — согласился Влад. — но лучше продолжить путь. Если повезёт следующий вагон тоже будет спокойным. Пока нам дают возможность спокойно идти, будем отдыхать во время пути.

Никита кивнул.

Иван нажал на ручку. Дверь открылась плавно.

28 Вагон.

27 Вагон остался позади. В нём ничего не случилось.

Они прошли его за пару минут.

Влад уже смотрел в конец 28-го вагона, прикидывая, сколько шагов до двери.

В вагоне было тихо.

Слишком тихо для поезда, который пытается их убить. Но пока они были в этом вагоне, он просто вёз их дальше. Без подвоха и угрозы.

Может, поезд давал им передохнуть.

А может, просто готовил что-то похуже.

Вагон выглядел как 2 предыдущих.

Они прошли несколько метров. Влад считал шаги — до двери было шагов двадцать. Все дошли до середины.

И тогда раздался щелчок.

Тихий, металлический, откуда-то сзади.

Иван обернулся первым.

— Дверь закрылась, — сказал он.

Влад обернулся. Дверь, через которую они вошли, теперь выглядела как глухая стена. Ни ручки, ни зазора — металлический лист без намёка на выход.

— Только вперёд, — сказал Влад и ускорил шаг.

Он дошёл до следующей двери, схватил ручку. Дёрнул — бесполезно.

— Заперта, — сказал он.

Никита оглядывался. но в вагоне ничего больше не поменялось.

— Что теперь? — спросил он.

— Не знаю — ответил Влад

Они встали в центре вагона, прислушиваясь.

В этот момент лампа в дальнем конце вагона погасла оставляя за собой тёмный прямоугольник потолка.

Следующая лампа — ближе к ним — тоже погасла.

Потом следующая.

— Свет гаснет, — сказал Иван.

— Я вижу, — ответил Влад.

Лампы гасли одна за другой, тьма медленно наступала.

Когда погасла лампа в центре вагона, они оказались в полутьме. Горели только две.

— Идём к той, что у выхода, — сказал Влад. — Пока свет не ушёл совсем.

Они пошли быстро. Тьма сжималась вокруг, последняя лампа над их головами погасла.

Вагон погрузился во тьму.

Дверь все ещё не поддавалась.

Влад стоял, прижимая руку к холодному металлу двери. Слышал своё дыхание. Дыхание Ивана. Дыхание Никиты.

И ещё одно.

Чьё-то четвёртое. Ровное, спокойное. Сзади. Прямо за спиной.

Он почувствовал тепло на затылке. Кто-то выдохнул ему в шею.

— Влад… — прошептал голос. — Отойди.

Он отдёрнул руку и шагнул в сторону.

В тот же миг дверь просто распахнулась, впуская тусклый свет соседнего вагона.

Все забежали внутрь.

29 Вагон.

Свет в 28-м вагоне загорелся снова. Все лампы разом, в самом вагоне, никого. Пусто.

Дверь закрылась.

— так и знал что опять начнется какая-нибудь хуйня — сказал иван.

— вы видели кто это был? — спросил Никита.

— все были повернуты спиной — Влад держится за грудь, — откуда оно знало мое имя.

— все в порядке? — Никита подходит к Владу.

— Да, просто что-то будто сжалось в груди.

Иван прошел между ними — как будете готовы идём дальше, не хочется тут задерживаться.

— ты прав — ответил Влад — надо двигаться.

Начав идти. Все разом почувствовали. То, что было в 28 вагоне, теперь двигалось за ними.

Влад шёл первым и чувствовал спиной чужое присутствие. Будто кто-то встал вплотную и смотрит в затылок, не отводя взгляда. Иван то и дело дёргал плечом — ему казалось, что по шее сейчас проведут пальцем. Никита постоянно оборачивался, но за спиной была только пустота.

Они прошли половину вагона. Ничего не происходило. И это было страннее, чем если бы что-то случилось. Ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Но они знали — кто-то идёт с ними в ногу. Не отстаёт, не приближается. Просто идёт.

Иван первым не выдержал. Остановился и резко развернулся.

— Кто ты?

В вагоне тишина. Никита замер. Влад не оборачивался, но встал как вкопанный.

— Что ты от нас хочешь? — голос Ивана звучал жёстко, но в нём чувствовалась нервозность.

Ответа не было.

— Идём, — сказал Влад.

— Она там, — ответил Иван. — Я чувствую. Она стоит прямо за мной.

— Я знаю, — сказал Влад. — Но оно нас не трогает. Иди.

Иван развернулся и догнал Влада. Никита пошёл следом, но на ходу ещё раз оглянулся.

На секунду ему показалось, что в самом конце вагона, у двери, через которую они вошли, стоит чей-то силуэт. Женский. Не двигается, просто смотрит им вслед. Никита моргнул — силуэт исчез. Но ощущение, что за ними наблюдают, не пропало.

Они дошли до двери. Влад взялся за ручку, но не открыл. Стоял несколько секунд, прислушиваясь.

— Оно не ушла, — сказал он.

После чего открыл дверь и шагнул в следующий вагон.

30 Вагон.

Ощущение чужого присутствия все ещё было сними. Оно осталось — сзади.

— я видел женский силуэт. Как вы думаете — спросил Никита — это фантом ?

— возможно это призрак — ответил Влад.

— а чем они отличаются ?

— призрак это дух умершего человека а фантом это образ, копия или же сгусток энергий, мы уже видели подобное в прошлых вагонах.

— откуда это знаешь ? — Никита удивляется.

— не знаю, само как то.

— да какая нахуй разница что это, — иван вырывается в перед — факт того что это неведомая хуйня остаётся фактом. И я не хочу ждать пока оно или она начнет гнаться за нами пытаясь прикончить.

— а ты думаешь она бы не сделала это если бы захотела ?

— как раз таки это я и не хочу проверять. Шевелитесь.

Никита и Влад переглянулись и продолжили идти за Иваном.

В вагоне горело всего две лампы. Одна — у них за спиной, у двери, через которую они вошли. Вторая — в самом конце, прямо над дверью, куда им нужно было идти. Всё остальное тонуло в сером, тяжёлом полумраке.

— Ничего, — сказал Иван. — Просто темно.

Он пошёл вперёд, держась середины прохода. Влад за ним, Никита замыкал.

Шли молча. Стук колёс звучал глухо, как всегда в таких вагонах. Пол скрипел под ногами. Свет из конца вагона казался далёким, будто до него сотня метров, хотя вагон был обычной длины.

Никита постоянно оглядывался.

— пока ничего нет, — сказал он

Они прошли половину вагона.

И тогда Влад заметил её.

В дальнем конце, у самой лампы, стоял силуэт. Не у двери — чуть в стороне, у сиденья. Женский. Она не двигалась, просто стояла и смотрела в их сторону. Лица было не разобрать — свет бил сзади, оставляя фигуру в тени.

— Вижу, — тихо сказал Влад.

— Кто? — спросил Никита.

— Она. Та, что шла за нами.

Они замедлили шаг, но не остановились.

Женщина не приближалась. Не делала резких движений. Стояла и смотрела. Влад чувствовал её взгляд — не тяжёлый, не злой. Просто внимательный. Изучающий.

— Она не нападает, — сказал влад.

Они прошли ещё немного. Женщина оставалась на месте. Только когда они поравнялись с ней — метрах в пяти, — она повернула голову. Следила за ними, пока они шли мимо.

Влад смотрел прямо перед собой, но краем глаза видел её силуэт. Высокая, худая, руки опущены вдоль тела. Одежды не разобрать — тёмное пятно.

Они прошли мимо. Женщина не двинулась с места.

И тогда Влад услышал шаги. Сзади. Не её.

Он обернулся.

В дальнем конце вагона, у первой лампы, стоял кто-то ещё. Фигура была ниже, шире, сгорбленная. Она не стояла на месте — двигалась. Медленно, прямо по проходу, туда, где они только что прошли.

— Она не одна, — сказал Влад.

Иван и Никита обернулись.

Фигура двигалась без спешки. У неё не было лица — только тёмное пятно там, где должны быть глаза. Руки висели как плети.

Влад перевёл взгляд на женщину. Та всё ещё стояла у своей лампы. Смотрела на приближающуюся фигуру. После чего перевела взгляд на них.

— Бегите, — сказала она. Голос был тихим, почти шёпотом, но они услышали.

— Что? — спросил Никита.

— Оно вас убьёт. Бегите.

Влад не стал спрашивать, откуда знает. Он рванул к двери.

Иван и Никита за ним.

Сзади послышался топот — Фигура ускорилась.

Влад добежал до двери, дёрнул ручку.

Почти разом все забежали в следующий вагон, после чего Влад захлопнул дверь.

31 Вагон.

С той стороны раздался сильный приглушенный удар, дверь дрогнула.

Влад стоял, прижавшись спиной к двери, тяжело дыша. Иван и Никита замерли в шаге от него, глядя на дверь.

— Ушла? — спросил Никита.

Влад не успел ответить.

Металл заскрежетал. Но не от удара по двери, снизу, прошла тонкая чёрная нить. Тень. Она просочивалась в щель между дверью и полом, вытекла на их сторону и начинала подниматься, собираясь в форму.

— Отходим, — сказал Иван.

Влад оттолкнулся от двери и сделал шаг назад.

Сущность просачивалась всё быстрее. Сначала тонкая струйка, потом целый поток чёрной, маслянистой массы. Она поднялась в рост, и через несколько секунд перед ними снова стояла та же фигура — сгорбленна

я, с длинными руками, без лица.

— Бежим, — сказал Влад.

Он развернулся и побежал к противоположной двери. Иван и Никита за ним.

Сзади послышался топот. Тяжёлый, чавкающий, неестественный. Сущность двигалась ещё быстрей.

Влад добежал до двери, дёрнул ручку, открыто.

Топот был уже в нескольких метрах за спиной.

— ВПЕРЁД!

32 Вагон

Влад развернулся и захлопнул дверь.

— Оно не прошло, — выдохнул Иван.

— Прошло, — ответил Влад, глядя на дверь.

Масса начала просачиваться не только снизу, но и сквозь всю дверь. Гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Она вытекала из металла густыми, маслянистыми языками, растекалась по полу, взбиралась на стены, затягивала поручни. Вагон съёживался, свет тускнел словно сама тьма становилась плотнее.

— Не останавливаемся Бежим — крикнул Влад.

Они рванули к следующей двери. Масса обгоняла их по стенам, перепрыгивала с сиденья на сиденье, заливала проход. Влад уже видел дверь — но в тот же миг масса опередила их. Она выплеснулась на металл, облепив ручку и забилась в щели. Дверь исчезла под толстым слоем чёрной массы, будто её никогда не существовало.

Они остановились.

Сзади медленно перекатывалась основная масса — широкая, заполняющая собой весь проход. Теперь она не спешила. Ей некуда было торопиться. Они были в ловушке.

— Тупик, — выдохнул Никита.

— есть какие нибудь идеи ? — Влад посмотрел сначала на Никиту потом на Ивана будто те знали ответ.

Внезапно ивана будто что-то осенило, он прошел мимо Никиты и Влада ближе к массе после чего выкрикнул имя.

— КААТЯЯЯ !

Никита и Влад в недоумений молча посмотрели на Ивана.

В этот момент между ними и надвигающейся массой появилась она. Призрак девушки.

Она повернулась к Ивану. И подойдя ближе будто взяла его за подбородок, а после наклонилась к нему — так близко, что её бледное, размытое лицо оказалось в сантиметре от него.

Иван замер на месте. Глаза его расширились, губы дрогнули.

Слеза скатилась по его щеке. Потом вторая. Третья. Иван не плакал — слёзы текли сами, беззвучно, будто кто-то открыл кран внутри него.

Девушка выпрямилась. Посмотрела на дверь, полностью укрытую массой, и протянула руку по направлению к ней.

Окутавшая дверь масса расступилась будто по приказу.

Освободив тем самым ручку.

— Дверь! — крикнул Влад.

Он схватил Никиту за плечо, толкнул вперёд. Тот дернул ручку и открыл дверь после чего сразу зашёл в следующий вагон.

Влад обернулся. Иван стоял, глядя на девушку. Его лицо было мокрым от слёз, но он не двигался.

— Иван! — крикнул Влад. — ИДЁМ!

Иван не слышал. Он смотрел на неё, пытаясь вспомнить то, что ускользало. Его рука медленно поднялась, будто хотела коснуться её, но повисла в воздухе.

Влад схватил Ивана за плечо, и потянул на себя. Иван сделал шаг, потом второй. Влад втолкнул его в дверь и шагнул сам.

33 Вагон.

На пороге он обернулся.

Девушка стояла спиной к ним, лицом к массе. Та уже смыкалась, заполняя проход, поднимаясь к потолку. Девушка просто стояла, глядя на то, что шло на неё.

Подойдя впритык масса поглотила ее. Медленно, будто болото засасывающее утопающего.

Влад захлопнул дверь.

С той стороны — глухой, тяжелый выдох. А после тишина.

Масса больше не просачивалась.

Иван упал на колени, потом сел на пол, прислонившись к стене. Слёзы всё ещё текли по его лицу, не пытался их остановить.

— Кто это была? — спросил Никита.

Иван не ответил. Он смотрел в пол, пытаясь поймать ускользающее воспоминание — лицо, голос, имя. Всё расплывалось, как только он пытался сосредоточиться.

Влад стоял рядом, глядя на закрытую дверь.

— Она знала тебя, — сказал он.

— Я не помню, — прошептал Иван.

— Видно что она помнила.

Иван закрыл лицо руками. Плечи его дрожали.

Влад подождал минуту, потом опустился на корточки перед ним.

— почему ты назвал ее Катей ?

— когда там масса закрыла дверь мы стояли, в голове промелькнуло имя, вариантов особо не было и мне показалось что это может как то помочь.

— как видишь помогло, но почему ты заплакал?

— не плачу я, слезы сами полились, в тот момент когда она наклонилась, в горле все стало комом.

— жаль ее, она помогла нам… то существо скорее всего поглотило ее — Влад оперся о колено — возможно ему нужна была душа, а мы просто проходили мимо его территорий.

— Идём. — Влад встал подав руку.

Иван кивнул. Поднялся, опираясь на нее.

Никита тем временем сидел на сиденье.

— но когда дверь была закрыта она сказала твое имя, Влад.

— может быть я тоже ее знал раньше, но я правда не помню.

— если не помнишь, то и не знал, — Никита смотрел в пол.

— Не так это работает, — ответил Влад. — мы ведь не можем этого знать.

Иван поднял голову:

— А как тогда?

— Не знаю. Но она назвала меня по имени. В прошлом вагоне. Когда мы стояли у двери.

Никита повторил что было — «Влад, отойди». Я ещё подумал, откуда она знает.

— Вот. Не просто так.

Иван встал, прошёлся по вагону. Остановился у окна. За стеклом — темнота. Даже туннеля не видно.

— Допустим, мы её знали. И что? Она осталась там. Мы здесь. Толку от этого?

— Толку нет, — согласился Влад. — Но может, мы не просто так здесь. Может, мы были связаны. До того, как очнулись в этом поезде.

— Связаны? — Никита поднял голову. — В каком смысле?

— В любом, может мы были. Друзьями. Знакомыми или даже родственниками. Я хрен знает. Но что-то мне подсказывает что она не чужая. Иван её имя вспомнил.

Иван промолчал. Стоял у окна.

— Катя, — тихо сказал он. — Катя. Кружится в голове, а зацепиться не за что. Ни лица, ни голоса, ничего. Просто имя.

— Может, что нибудь потом всплывёт, — сказал Никита.

— Или нет, — ответил Иван.

Влад подошёл к Никите.

— В любом случае, тратить время. Она осталась там, чтобы мы могли уйти. А значит, не для того, чтобы мы тут рассиживались.

— Ты предлагаешь забыть её? — Иван резко обернулся.

— Нет, ты чего? Я просто предлагаю не дать ей умереть зря.

Никита встал с сиденья.

— Она уже давно умерла.

— Сути дело не меняет, — сказал Влад.

Иван посмотрел на него, потом на дверь в конце вагона.

— Может она будет дальше.

Они подошли к двери. Влад взялся за ручку.

— Если вдруг она будет там, что скажем?

— поблагодарим ? — сказал Никита.

— попытаюсь узнать кто она — ответила иван.

— думаю Иван ты прав.

Влад открыл дверь.

34 Вагон.

Джон Мильтон («Потерянный рай»): Разум — самобытное место, он может превратить ад в рай, а рай — в ад.

— Влад зашёл первый.

— вроде никого, — сказал он

Иван зашёл следом, потом Никита.

Они прошли вперёд. В вагоне было полутемно.

— Тут кто-то есть, — сказал Никита.

— Где!? — спросил иван.

— Не знаю. Чувствую.

— Может это Катя ? — спросил Влад.

— Думаешь она выбралась — Никита осматривал вагон.

Иван прищурился в конец вагона. Ничего. Только сиденья и тусклый свет.

— Показалось, — сказал он.

— Нет, — ответил Никита. — Смотри.

Он показал влево, на ряд сидений у стены. За спинкой, почти на полу, кто-то прятался. Фигура. Сжалась в комок, обхватила колени. Лица не видно.

— Эй, — позвал Влад.

Фигура не ответила. Только сильнее вжалась в угол.

— Она дрожит, — заметил Никита.

— Боится, — сказал Иван. — Чего?

— Того, что пришло с нами, — ответил Влад.

Он подошёл ближе. Фигура дёрнулась, но не убежала.

— Слышишь нас? — спросил Влад.

Молчание.

— Кто ты? — Иван шагнул вперёд, чуть не загородил Влада.

Фигура молчала, но плечи её ходили ходуном — от страха.

— Она не говорит, — сказал Никита. — Может, не может.

— Или боится, что её услышат не только мы, — ответил Влад. Он оглянулся на дверь, через которую пришли. — Та масса. Возможно она питается душами. И не понятно надолго ли ей хватает одной жертвы.

— Думаешь, она вернётся? — спросил Иван.

— Уверен.

Никита прошёл дальше по проходу и остановился.

— Тут ещё.

За следующим рядом сидений тоже прятались фигуры. Три, пять, семь. Они не шевелились, только дрожали.

— Их много, — сказал он.

— Ждут, — ответил Влад. — Боятся высовываться.

— Чего? — спросил Иван.

— Поглощения. Если масса вернётся, она пойдёт по вагонам и соберёт всех.

— разве они не могут просто исчезнуть ? Или просто перейти в другие вагоны.

— Мы уже обсуждали это, когда проходили дом, скорее всего как и там, души привязаны к определенному числу вагонов, или просто к определенным вагонам.

— и при попытке убежать их просто вернёт назад — сказал Никита.

Влад кивнул.

— Поэтому Катя и осталась. Она понимала что она не сможет убежать или пройти дальше, поэтому решила выиграть время.

Иван подошёл к ближайшей фигуре. Наклонился.

— Ты знаешь Катю? — спросил он.

Фигура не ответила.

— Она была здесь? Проходила через ваш вагон?

Тишина. Фигура только вжалась в стену.

— Бесполезно, — сказал Никита. — Они ничего не скажут.

— Или ничего не знают, — ответил Влад. — Они просто жертвы. Как мы.

Иван выпрямился, отошел к проходу.

— Сколько их тут?

— Не считал, — ответил Влад. — Но меньше, чем пустых мест.

— Нам нужно идти, — сказал Никита. — Если масса вернётся, кто знает что будет.

— Согласен, — Влад посмотрел на дверь в конце вагона. — не будем рисковать. Нужно пройти хотя бы до момента когда тварь не сможет идти дальше.

Они пошли вперёд, обходя сжавшиеся фигуры. Никто из тех не поднял головы, не заговорил.

— Мы вернёмся? — спросил Никита.

— Не знаю, — ответил Влад. — Может, когда разберёмся.

— А если не разберёмся?

— Тогда им никто не поможет.

В конце вагона Влад открыл дверь.

Иван оглянулся назад.

— я вернусь за тобой — громко сказал он.

Ответа не было. Только дрожь фигур. И тишина.

35 Вагон.

Влад зашёл первым.

— Вроде спокойно.

— Смотрите — Никита указал на сиденье.

На нем лежал рисунок. Детский. Бумага пожелтевшая, края потрёпаны. Влад подошёл, взял его руки.

На рисунке была девочка. Держала мужчину за руку. Они стояли напротив дома. Небо, солнце, дерево сбоку.

— Ребёнок рисовал, — сказал Никита.

— Неумело, но старательно, — ответил Иван.

Влад смотрел на рисунок. И вдруг его глаза застыли на нём а взгляд ушёл в пустоту.

Он будто смотрел сквозь рисунок, сквозь вагон, сквозь стены.

В его голове кадры мелькали один за другим.

Звонок. Телефон в руке. Толкает дверь. Выбегает из здания, бежит по улице. Лица прохожих размыты. Голоса сливаются в шум. Он не понимает, куда бежит, но ноги несут сами. Потом — темнота.

— Влад! — Иван тряхнул его за плечо.

Влад моргнул. Опустил рисунок. Смотрел перед собой, как будто только что проснулся.

— Ты где был? — спросил Никита.

— Не знаю. — Влад потёр лицо рукой. — Что-то увидел. Картинки. Быстро, не разобрать.

— Что за картинки?

— Звонок потом я куда-то бегу. Не могу вспомнить. — Он снова посмотрел на рисунок. — Девочка… знакомая.

— Кто она? — спросил Иван.

— Не помню. Но я её уже видел.

Никита подошёл ближе.

— Где?

— В вагоне. Когда вы уснули. Стало холодно. Она стояла в конце. Назвала меня папой.

Иван и Никита переглянулись.

— Да я помню — сказал Иван.

Влад держал бумагу в руках, вертел, рассматривал.

— Она похожа. На ту девочку.

— Думаешь этой действия твоя дочка ? — Никита ещё раз взглянул на рисунок.

— честно, надеюсь что нет, не хотелось чтоб она была как то участвовала во всем этом.

— понимаю, но если это так что будем делать ?

— пока я не буду уверен на 100% ничего, что угодно здесь может выдать себя за близкого человека, поэтому надо быть осторожным.

Иван сел на сиденье.

— Слушай. Помнишь ту страницу в дневнике? Где говорилось про тень, которая вела людей. И её схватила сущность.

— Помню.

— Там было сказано, что тень — старой женщины.

— Да, — ответил Влад. — ты намекаешь на Катю?

— нет, Катю ведь схватили перед нами и плюс она не выглядела старой, а значит та была другая тень, или точнее сказать призрак.

— Ты к чему? — спросил Влад.

— может быть тот призрак тоже был связан с кем-то из нас ?

— мы никак не сможем этого узнать, и так ли это важно ?

— если тебе безразлично является ли та девочка твоей дочерью то мне нет, и я узнаю кто для меня та девушка. К тому же вагоны из записки совпали а значит они могут быть подсказками.

Влад промолчал. Спрятал рисунок в дневник и сунул его в карман.

— Идём, — сказал он.

В этот момент из кармана выпала страница. Выскользнув вместе с дневником, упала на пол.

Влад нагнулся чтобы поднять.

— что это ? — Влад развернул лист. — этой страницы раньше не было.

Текст был мелкий, торопливый. Почерк тот же, что в дневнике.

Он читает вслух:

Вагон шестьдесят шестой, уже не в первый раз мы встречаем девочку призрака, кто она мы не знаем.

С нами никак не взаимодействует, но при ее появлений становится холодно, очень холодно.

По непонятным причинам начинает клонить в сон. Мы сразу убегаем так как не уверены что сможем проснуться после встречи с ней.

Последний раз мы видели ее в двадцать первом вагоне. Она… назвала меня папой.

— больше ничего нет.

— назвала его папой ? — переспросил Никита.

— как я уже сказал, нельзя быть на 100% уверенным только потому что она обратилась ко мне папа. Есть вероятно что призрак этой девочки ищет своего отца.

Иван подошёл, заглянул в страницу.

— Вы ничего не заметили — спросил он

Влад и Никита с недоумением посмотрели на Ивана.

— посмотрите на разброс вагонов, не кажется ли он вам слишком большим?

— и то правда — отвечает Никита, мы уже поняли что все сущности, призраки и прочая нечисть привязаны к определенным вагоном, так как тогда они могли ее видеть спустя столько времени.

— либо это две девочки которые ищут своих отцов. — Влад складывает страницу.

— ты сам то веришь в то что говоришь ? — скептически отвечает иван.

Внезапно Иван замечает кое что странное. Он посмотрел в окно которое было сзади Влада.

— Влад, — голос его сел. — Там кто-то есть.

Все обернулись.

За стеклом, с внешней стороны вагона, виднелась половина лица девочки. Щека прижата к стеклу. Глаз смотрит внутрь.

Стекло начало покрываться инеем. Белые узоры поползли от лица, как паутина.

— Бежим, — сказал Влад.

Они рванули к двери.

За спиной — треск. Стекло морозилось, а воздух становился ледяным.

Все добежали до конца вагона. Влад открыл дверь.

36 Вагон.

Как только забежали внутрь Влад захлопнул дверь.

Никита прислонился к стене, тяжело дышал.

— это была та девочка? — спросил он.

— Не знаю, — Влад выдохнул. — Похоже. Но сейчас не до этого.

Он спрятал выпавшую страницу обратно в дневник.

— Идём. Пока она не пошла за нами.

Они пошли дальше прислушиваясь к окружению.

Пройдя немного вперёд на крыше послышались легкие шаги будто она прогуливалась

Все резко остановились.

— У меня вопрос, а как мы сможем убежать от нее если она перемещается снаружи вагонов — Никита спросил шёпотом.

— хороший вопрос — ответил Влад.

— может нам стоит затаиться ? — тихо сказал иван — ведь мы действительно не сможем убежать.

— нельзя — Влад продолжает идти — если мы останемся то просто замерзнем.

Они пошли дальше. Шаги сверху не отставали. Перемещались от одного конца вагона к другому. Иногда затихали — будто она прислушивалась.

В вагоне стало холодать.

Влад потёр плечи. Изо рта начал идти пар.

— Зачем ей это? — спросил Иван.

— Да кто может знать — Никита уже начал стучать зубами.

Стёкла начали замерзать. Сначала по углам, потом белые узоры поползли к центру, закрывая тоннель. Свет от ламп стал тусклым — будто лампы тоже мёрзли. Воздух становился ледяным. Идти стало тяжелее. каждый шаг давался с трудом. Ноги немели, пальцы не гнулись.

Никита дышал всё чаще. Не от усталости а от холода.

— Как она это делает? — спросил он. — Те не могли переходить границы вагонов.

Влад шёл молча, смотрел вперёд и думал.

Она может находиться как внутри вагона так и снаружи, возможно она нашла лазейку благодаря чему может передвигаться дальше ограничивающих вагонов.

Иван поднял голову к потолку.

— Значит, пока мы прёмся по проходу, она сверху бегает?

— Выходит так.

— тоесть границы снаружи не работают? — спросил Никита.

— да я в душе не ебу как и что тут работает, я лишь предположил. Если это так то возможно в будущем это как то поможет.

Шаги сверху замерли.

краем глаза Влад увидел в окне девочку. Она стояла за одним стеклом, потом переместилась к другому Будто парила.

В вагоне становилось все холоднее.

— Идём быстрее, — сказал Влад.

Ноги не слушались, но они продолжали идти. Девочка двигалась снаружи параллельно. От одного окна к другому, не отставая. Иногда прижималась лицом к стеклу — тогда иней начинал расходиться от того места, где касалось её дыхание.

Влад дошел до двери первым и попытался ее открыть.

Дверь открылась не сразу — ручка скользила в мёрзлых пальцах.

— Помогайте!

Иван навалился плечом. Никита подхватил. Дверь поддалась.

37 Вагон.

Зайдя в следующий вагон Влад захлопнул дверь

— разве в этом есть смысл ? — никита трясся от холода.

— чтобы холод с того вагона не шел сюда — ответил Влад.

Иван пытался согреть ладони — долго мы так не протянем.

Внезапно по ту сторону двери раздался стук. Будто кто-то пришел в гости.

— зачем она стучит ? — Влад отошел от двери.

Внезапно та начала покрываться льдом начиная от центра.

— Похоже действительно не зря я закрыл сразу дверь.

— но она ведь может перемещаться не вагонов — Никита пытался согрелся — какой в этом смысл ?

— возможно не все так просто. Надо бежать дальше пока она не проникла внутрь.

Со стороны двери начинало веять холодом, Никита Влад и Иван побежали до следующего конца вагона.

Ручка покрытая льдом медленно начала спускаться.

Иван добежал до двери первым.

— давайте заходим !

Иван открыл дверь пропуская Никиту и Влада. Заходя в следующий вагон иван увидел приоткрытую на том конце дверь.

38 Вагон.

Закрыв за собой дверь иван не сразу понял почему Никита и Влад стояли в ступоре, посмотрев между ними он увидел больничный коридор

Вагон изменился. Это был не обычный интерьер метро — ни привычных сидений, ни поручней. Вместо этого — длинный, вытянутый коридор, стены которого выкрашены в бледно-зелёный, типичный для старых больниц или поликлиник. Пол — кафельная плитка, местами потрескавшаяся, с тёмными разводами у стен.

— Это всё тот же вагон, — сказал Никита, голос его звучал приглушённо, будто стены впитывали звук.

— это так, — ответил Влад. — слышен стук колес.

Действительно, где-то далеко, за этими стенами, за этим фальшивым коридором, продолжал стучать поезд. Ритмично и спокойно. Единственное, что напоминало — они всё ещё в нём.

Они двинулись вперёд.

По обеим сторонам коридора тянулись двери. Обычные деревянные двери с круглыми ручками. Такие бывают в больницах, в коридорах, где за каждой дверью — палата. Ни номеров, ни табличек. Просто одинаковые двери.

Иван подошёл к первой. Нажал на ручку. Та не поддалась.

— Закрыто.

Никита попробовал следующую. Дёрнул, нажал плечом — бесполезно.

— Тоже.

Влад провёл рукой по щели между дверью и косяком. Пальцы упёрлись в холодный металл.

— Заперты намертво. Их не открыть.

— Тогда зачем они здесь? — спросил Иван, оглядываясь на длинный ряд одинаковых дверей.

— да черт его знает. Главное что они не откроются.

Они продолжили путь.

Коридор казался бесконечным. Кафель под ногами чуть пружинил, как дешёвый линолеум, положенный прямо на металлический пол вагона. Лампы под потолком горели тусклым, ровным светом.

Они шли молча.

Несколько раз Никита останавливался, прислушивался. Ему казалось, что за одной из дверей кто-то ходит.

— Там есть кто-то, — сказал он, указав на очередную дверь.

— двери все равно закрыты намертво — ответил Влад.

Иван попробовал ещё одну дверь. Бесполезно. Заперто.

— Не думаю что есть какой либо смысл теребить каждую ручку — сказал влад.

Продолжая идти, все то и дело слышали различные звуки исходящие от дверей, шорох скрежет, чьё то дыхание. Все было тихо.

Дойдя до конца вагона наступила небольшая тишина, как вдруг двери внезапно начали ходить ходуном. из них начали доносится дикие крики и визги. А в сами двери начали стучать и скрестить так будто пытаясь вырваться.

— что произошло — первым сказал Никита.

Влад немедля взялся за ручку.

— я лично не хочу знать, заходите быстрее.

Никита зашёл первым, за ним иван и следом Влад закрывая дверь.

39 Вагон.

Влад закрыл дверь и прислушался, по ту сторону все успокоилось.

— С чего это они вдруг — спросил Никита.

— почему мне кажется будто они испугались чего-то — ответил Влад.

Вместо привычного вагона здесь была палата. Небольшая, вытянутая комната. Стены выкрашены в тот же бледно-зелёный, что и коридор. Света было мало — одна лампа под потолком, да и та горела вполнакала.

В конце комнаты виднелась дверь. Обычная, металлическая. Путь дальше.

Вдоль левой стены стояли койки. На одной из них — ближней к выходу — лежала фигура женщины. Она двигалась а просто лежала на спине, глядя в потолок.

Иван первым заметил, что Никита смотрит только на неё.

— Ты чего? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Никита. — Что-то… тянет к ней.

Никита сделал шаг. Потом второй. Влад и Иван переглянулись, но останавливать не стали.

Он подошёл к койке. Женщина не шевелилась. Лицо было размытым, как старая фотография. Не узнать черт, не понять возраста. Но что-то в её облике заставляло смотреть и не отводить взгляд.

Никита протянул руку.

— Не трогай, — тихо сказал Влад.

— Я не буду. Я просто…

Он не договорил.

Сзади, со стороны других коек, раздался шорох.

Сначала — один. Потом второй. Третий.

Из пустых коек, из темноты, начинали подниматься фигуры. Серые, бесформенные, они выползали из матрасов, из стен, из воздуха. Тени.

— Нам надо уходить, — сказал Иван.

— Никита, — позвал Влад.

Тот будто замер. Он смотрел на женщину.

— Никита!

Он обернулся. Тени уже вставали с коек. Некоторые — на ноги. Другие — просто висели в воздухе, не касаясь пола.

— уходим! — крикнул Иван.

Никита сделал шаг назад. Тени двинулись следом.

Влад рванул к двери. Иван за ним.

Никита пробежал мимо коек, но у самой двери одна из теней метнулась вперёд и схватила его за ногу.

Он упал. Ударился коленом о кафель, боль пронзила ногу.

— ПУСТИ! — он дёрнул ногой.

Тень не отпускала. Её пальцы — холодные, липкие — сжимали щиколотку. Никита ударил второй ногой — но это было бесполезно.

Тень начала все больше поглазеть ногу Никиты. Тот чувствовал будто нога немеет и уже не мог ею шевелить.

— Что она делает? — крикнул Иван.

— Не знаю! — ответил Никита.

В этот момент женщина лежавшая на койке поднялась.

Быстро. Не так, как тени — плавно но тяжело. Она встала, шагнув к Никите. Наклонившись её рука прошла сквозь тень — и та разжала пальцы. Отпустила, будто её отбросило.

Никита вскочил. Не чувствуя боли, не оглядываясь, он рванул к двери.

Женщина пошла за ним.

Влад уже держал дверь открытой. Иван забежал первым, Никита — следом. Влад хотел захлопнуть, но Никита остановил его рукой.

— Подожди.

— Что? — не понял Влад.

— мне кажется я знаю её !

— в каком смысле ?

— мне кажется это женщина которая помогла предыдущим людям пройти.

— но ее ведь схватили, ты забыл ?! Это не может быть она.

— просто поверь мне.

Влад посмотрел на женщину. Та стояла в шаге от двери, не переступая порог. Смотрела на Никиту.

— Ты уверен? — спросил Иван.

— Да.

Никита сделал шаг назад, освобождая проход.

— Заходи.

Призрак шагнула внутрь.

40 Вагон.

Дверь захлопнулась, и звук этот прокатился по вагону глухим эхом, затихая где-то в глубине. Влад прижал ладонью дверь за спиной, будто проверяя, что она точно закрылась.

Никита стоял, глядя вперёд. Молчал. Влад проследил за его взглядом.

— Это что ещё за бюрократия...

Они оказались в длинном, уходящем вдаль зале. В ширину он был как обычный вагон, может, чуть шире, но в длину — терялся в полумраке. Проход по центру, узкий, рассчитанный на одного человека. Пол устилал истёртый ковёр с выцветшим геометрическим узором, который гасил шаги. По бокам от прохода громоздились стеллажи — от пола до самого потолка. Потолок терялся в тени сверху.

На стеллажах — сотни одинаковых квадратных ящиков. Картон, местами ободранный до серой трухи, местами потемневший от времени. Вместо ручек — металлические пластинки с выгравированными надписями. Некоторые ящики были выдвинуты — одни чуть-чуть, другие почти до половины, будто кто-то рылся в них совсем недавно, да так и бросил, не задвинув обратно. Между ящиками — книги. Потрёпанные, без названий на корешка

х, втиснутые кое-как, перекошенные. Местами книги проваливались внутрь, в пустоты, оставленные отсутствующими ящиками. Торчали папки — одни разбухшие, распираемые десятками листов, другие тощие, с оборванными тесёмками, которые свисали вниз, почти касаясь пола.

Воздух был сухим, спёртым, с отчётливым запахом старой бумаги и пыли. Так пахнет в библиотеках, куда давно никто не заходил.

Свет давала редкая цепочка ламп под потолком — тусклых, больничных, горящих вполнакала. Они висели неровно, некоторые чуть покачивались, хотя сквозняка не ощущалось. Пространства между лампами тонули в густой, вязкой тени.

Метрах в тридцати впереди виднелась следующая дверь — металлическая, знакомая, с круглой ручкой. Путь вперёд.

Но всё внимание притягивал стол.

Он стоял точно на середине зала, прямо по центру прохода. Массивный, из тёмного дерева, с резными ножками — не канцелярский, не больничный, а старый письменный стол, вроде тех, что стоят в кабинетах директоров. На столе горела настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром. Свет от неё был тёплым, почти уютным — единственное живое пятно во всём этом затхлом архиве. Под лампой лежали какие-то предметы, но с такого расстояния было не разобрать.

Женщина стояла у входа, там же, где остановилась, когда перешагнула порог. Её фигура замерла неподвижно — она не смотрела на стеллажи, не оглядывалась. Казалось, её взгляд направлен вперёд, но понять это наверняка было невозможно.

Иван выпрямился, хрустнув спиной, и оглядел зал.

— Архив, — сказал он. — Целый архив. Зачем?

— возможно здесь есть информация о пассажиров, наверное, — Влад сделал шаг вперёд, вглядываясь в ящики. — Смотри.

Он указал на ближайшую металлическую пластинку. На ней было выгравировано: «палата 13. Диагнозы».

— Диагнозы... — прочитал Иван вслух. — Чьи?

— Хороший вопрос, — Влад потянулся к ящику.

— Погоди, — остановил его Иван. — Может, не стоит пока ничего трогать?

— А может, как раз стоит, — возразил Влад. — что если здесь что-то про поезд, или про то, как отсюда выбраться...

Никита не слушал. Он медленно шёл вперёд по проходу, к столу.

— Никит? — окликнул его Иван.

Тот не ответил. Что-то тянуло его к этому столу — не страх, не любопытство, а что-то другое, чему он не мог подобрать названия. Смутное, щемящее чувство, похожее на воспоминание, которое вертится на краю сознания и никак не даётся в руки.

Он подошёл к столу. Свет лампы лёг на его лицо, тёплый и мягкий. Женщина по-прежнему стояла у двери, не двигаясь.

— Здесь что-то есть, — сказал Никита. Голос прозвучал глухо.

Иван и Влад переглянулись.

— Что там? — спросил Иван.

— Бумаги. И ещё что-то...

Влад двинулся к нему. Иван задержался на мгновение, бросив взгляд на женщину — та стояла, как статуя — и тоже пошёл вперёд.

— Давай только без резких движений, — сказал Иван, подходя. — Мало ли что здесь может сработать.

— Каких резких движений? — Влад пожал плечами. — Это просто стол.

— В этом поезде не бывает «просто» ничего, — напомнил Иван. — Ты ещё не понял?

Они подошли к столу и встали рядом с Никитой. Втроём, плечом к плечу, они смотрели на освещённую лампой поверхность.

На столе, разложенные аккуратно, лежали несколько предметов. Первым в глаза бросался лист бумаги — пожелтевший, с загнутым уголком. На нём от руки, аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано несколько строк. Рядом — тонкая картонная папка, завязанная выцветшей тесёмкой. И маленький предмет, тускло блестевший в свете лампы...

— Это что, кулон? — Влад наклонился ближе.

— Не трогай, — повторил Иван уже привычное предупреждение. — Сначала посмотрим.

Никита смотрел на кулон. Маленький, серебряный, на тонкой цепочке. Круглый медальон. Он лежал так, будто его только что положили — цепочка свёрнута аккуратным кольцом.

— Я где-то видел это, — сказал Никита тихо.

— Что? — не расслышал Иван.

— Этот кулон. Я... мне кажется, я его помню.

Влад и Иван снова переглянулись.

— Откуда? — спросил Влад.

— Не знаю. Не помню. Просто чувство.

Никита протянул руку.

— Погоди, — Иван схватил его за запястье. — Меня не отпускает чувство что это как будто ловушка.

— Я должен посмотреть, — сказал Никита. Он высвободил руку. — Я аккуратно.

Иван нехотя отпустил. Никита взял лист бумаги. Бумага была сухой и хрупкой на ощупь, казалось — рассыплется от одного прикосновения.

— Что там написано? — спросил Влад.

Никита поднёс лист к лампе. Почерк был ровным, но мелким, разобрать слова в полумраке было непросто.

Он начал читать в слух.

«Наблюдения за пациенткой номер четыреста семнадцать».Палата интенсивной терапии.

— Пациенткой? — переспросил Иван. — Так это больничный архив?

— Похоже на то. — Никита пробежал глазами дальше. — Тут написано... Находится в критическом состоянии. Диагноз подтверждён. Назначен курс... — он запнулся. — Тут неразборчиво.

Он отложил лист в сторону и взял папку. Развязал тесёмку, раскрыл. Внутри — несколько листов с таблицами, графиками, колонками цифр. И сверху — маленькая фотография.

Старого образца, с белой каймой по краям. Цвета выцвели, но изображение ещё можно было разобрать. Женщина лет сорока пяти, тёмные волосы, усталые глаза. Она не улыбалась — просто смотрела в объектив.

— Что там? — Влад заглянул через его плечо. — Фотка?

Никита молчал. Он смотрел на снимок, и чувствовал как начинает болеть голова.

— Никита, ты чего? — Иван тронул его за плечо.

— Это она, — сказал Никита.

— Кто «она»?

Никита медленно обернулся. Посмотрел на вход, где в полумраке стояла неподвижная женская фигура.

— Женщина. Из палаты.

Влад проследил за его взглядом.

— Думаешь, это она на фото?

— Да

Иван взял у него из рук папку, вгляделся в фотографию. Потом перевёл взгляд на женщину у двери. С такого расстояния было не разобрать — лицо оставалось размытым, лишённым чётких черт.

— Не вижу сходства, — сказал он. — Вообще ничего не вижу. Ты уверен?

— Я не знаю, — Никита потёр лоб. — Просто... такое чувство. Как будто я должен её знать. Как будто...

Он резко перевел взгляд. Взял со стола кулон, повертел в пальцах. Нажал на крошечную застёжку — медальон открылся. Внутри была крошечная фотография — совсем старая, выцветшая почти до полной белизны, но силуэт ещё угадывался. Женщина и маленький мальчик.

— Это... — голос Никиты дрогнул.

Влад взял медальон, поднёс к лампе.

— женщина — сказал он. — но моложе, рядом пацан. Может быть это она же, вроде похожа.

Значит у нее есть сын — добавил Иван — возможно он тоже тут.

— Дай посмотрю, — Иван протянул руку, и Влад передал ему медальон.

Иван поднёс его к самому абажуру лампы, всматриваясь в выцветшее изображение. Секунда. Другая. Он нахмурился, поджал губы и вернул медальон Никите.

— Мальчишка мелкий. Лет пять, может, семь. Кстати похож на тебя, Никита. Разрез глаз, нос. А вот женщина... лицо почти не разобрать, но овал тот же, что на большой фотке. Волосы так же уложены. Очень похоже, что это она. Только моложе.

— Значит, это его вещь? — Влад переводил взгляд с медальона на Никиту.

— сложно сказать основывая выводы только похожим мальчиком. Все это очень странно. Почему здесь? В этом вагоне? В этой папке?

Никита молчал. Он взял медальон и держал на раскрытой ладони не в силах отвести от него глаз. Что-то внутри сжималось — не боль, не страх, а странное, щемящее чувство узнавания. Как будто он держал в руках не просто вещь, а часть себя, которую потерял очень давно и уже не надеялся найти.

— Я не знаю, моё это или нет, — сказал он наконец. — Но ощущение... будто он мне знаком. Очень знаком.

— Может, твоё, — сказал Влад. — А может и нет. Мы не знаем. Мы в принципе ничего здесь не знаем и не помним…

— Не знаем, — согласился Никита. — Но если это всё лежит здесь, и она... — он кивнул на женщину у входа, — оказалась в прошлом вагоне, значит, это не случайно.

Иван взял со стола папку и раскрыл её шире. Под фотографией лежало ещё несколько листов — не только таблицы, которые они видели раньше, но и какие-то письма, скреплённые скрепкой.

— Тут ещё кое-что, — сказал он. — Смотрите.

Он вытащил верхний лист. Это было письмо — напечатанное с официальным штампом в углу. Бумага была плотнее, чем остальные, меньше пожелтевшая.

— «Уважаемая...» — Иван запнулся. — Имя стёрто. Видите? Будто ластиком прошлись.

Действительно, строчка с именем была размыта до полной нечитаемости. Только первые буквы угадывались — не то «М», не то «Л».

— «Уважаемая... — повторил Иван. — В ответ на ваше обращение от двенадцатого ноября сообщаем, что страховая компания...»

Он ещё раз запнулся. Поднёс лист ближе к лампе.

— Ты забыл как читать? — спросил Влад.

— «...страховая компания "safe life" рассмотрела ваше заявление и вынуждена отказать в предоставлении компенсации на приобретение лекарственного препарата...» — Иван замолчал.

— «safe life», — повторил Влад. — Звучит как-то...

— Я знаю эту компанию, — тихо сказал Иван.

Влад и Никита переглянулись.

— Откуда? — спросил Никита.

Иван нахмурился, потёр лоб тыльной стороной ладони.

Не могу вспомнить. — Он досадливо поморщился. — крутится в голове, и всё.

— Может ты был клиентом? — предположил Влад.

— Может, и клиент. — Иван снова посмотрел на письмо. — «safe Life»

— Ладно, — сказал Влад. — Может, потом вспомнишь. Что там дальше?

— А дальше отказ, — Иван провёл пальцем по строчкам. — «Вынуждены отказать в предоставлении компенсации. Не страховой случай.

Никита взял у него письмо и перечитал. Медленно, вдумчиво, будто хотел запомнить каждое слово.

— Тут ниже ещё написано: «Оснований для положительного решения нет». И подпись внизу. Неразборчиво.

— Бюрократия, — через зубы сказал Влад. — Даже здесь бюрократия.

— А ниже ещё кое-что, — Никита перевернул лист. — Смотрите. На обороте написано от руки.

Иван подошёл ближе. На обороте письма, тем же каллиграфическим почерком, что и на листе с наблюдениями, было написано несколько строк. Почерк был мелким, но ровным — видно, что писавший старался.

— «Пациентка подала апелляцию. Апелляция отклонена. Состояние ухудшается. Переведена в паллиативное отделение для симптоматической терапии», — прочитал Никита вслух. — И дата. Двенадцатое декабря.

— Через месяц после отказа, — подсчитал Иван. — Всего месяц.

— Лекарство могло помочь? — спросил Влад.

— Судя по записям — да, — Никита кивнул на лист с наблюдениями. — Там написано: «При своевременном назначении препарата прогноз благоприятный». Своевременном. А денег не было. Страховая отказала из за рисков.

Он замолчал. Опустил письмо на стол и посмотрел на женщину. В тусклом свете ламп её фигура казалась почти прозрачной — не живой человек, а тень, воспоминание, отголосок прошлого. Но что-то в её неподвижности, в том, как она стояла и смотрела в их сторону, заставляло верить: она ждала. Ждала, пока они прочитают. Ждала, пока поймут.

— Если это ты, — тихо сказал Никита, обращаясь к ней, — дай знак. Хоть какой-нибудь.

Секунда. Другая. Ничего.

Вдруг лампа на столе мигнула. Раз. Другой. И погасла.

Вот переписанный фрагмент. Начинаю с момента, где Никита обращается к женщине, и заканчиваю той же концовкой.

Архив погрузился в полную темноту — только тусклые лампы под потолком ещё горели где-то вдалеке. Но здесь, у стола, стало темно.

А потом лампа зажглась снова — ударив лучом в сторону женщины, выхватив её фигуру из полумрака.

Всего на мгновение — может, на долю секунды — Никита увидел ее лицо. Усталые глаза, тёмные, глубоко посаженные. Тонкие морщинки в уголках. Взгляд — спокойный, полный тепла, какого Никита будто уже чувствовал раньше.

Он не понял, узнал он её или нет. Не успел. Слишком быстро всё исчезло.

Лампа моргнула снова — и лицо опять стало размытым. Только глаза ещё мгновение горели в темноте, как два тусклых уголька, а после погасли и они. Свет вернулся к прежнему — тёплому, уютному, безразличному.

Никита стоял, не в силах пошевелиться. В груди что-то сжалось — не боль, а странное, щемящее чувство, похожее на воспоминание, которое не удалось удержать.

— Что это было? — спросил Влад. — Свет моргнул...

— Я видел её, — сказал Никита — Всего на секунду. Я видел её лицо.

— И? — Иван подался вперёд. — Ты узнал её?

Никита долго молчал. Потом покачал головой.

— это действия та женщина с фоток. Но я так и не узнал ее.

— Это нормально, — тихо сказал Иван. — я ведь тоже не смог вспомнить кто для меня Катя.

Никита ничего не ответил. Он смотрел на женщину, а женщина смотрела на него — всё так же молча, всё так же неподвижно. Но теперь в её неподвижности ему чудилось что-то другое.

— Ладно,

— сказал он наконец. — Идём дальше. Всё равно здесь больше ничего не узнаем.

Он застегнул цепочку кулона на шее. Медальон лёг на грудь — холодный, но почему-то успокаивающий.

— А бумаги? — спросил Иван. — Берём?

Никита задумался на секунду.

— Нет. Пусть останутся. Мне кажется... они здесь не для того, чтобы их забирать. Они здесь для того, чтобы мы их прочитали. А теперь мы знаем. Этого достаточно.

— Согласен, — кивнул Влад. — Меньше тащить. Идём.

Они двинулись по проходу к дальней двери. Та была всё ближе — металлическая, с круглой ручкой, точно такая же, через какую они вошли. Женщина пошла за ними — бесшумно, не отставая и не приближаясь.

Влад взялся за ручку и потянул. Дверь подалась легко.

Никита шагнул первым. За ним — Иван и Влад. Женщина вошла последней, и дверь закрылась за ней сама собой.

В архиве стало тихо. Лампа на столе всё ещё горела — но теперь её свет был тусклым, умирающим, как уголёк в пепле. Бумаги на столе лежали так же аккуратно, как и прежде. Ничто не говорило о том, что здесь кто-то был. Только пылинки кружились в воздухе, медленно оседая на забытые папки, старые письма и пустые ящики.

41 Вагон.

Влад шагнул первым. За ним — Никита, потом Иван. Женщина вошла последней и замерла у порога.

— Операционная, — сказал Иван, оглядываясь. — Серьёзно?

Вагон действительно походил на операционную. Вытянутое помещение без окон. Стены выложены белой плиткой, местами пожелтевшей от времени, кое-где потрескавшейся. Пол — серый кафель, и на нём — тёмные, почти чёрные пятна. Кровь. Старая, запёкшаяся, впитавшаяся в швы между плитками.

В центре, под большой хирургической лампой, стоял операционный стол. Лампа не горела, но тусклые потолочные светильники давали достаточно света, чтобы разглядеть: стол пуст, но подготовлен. Инструменты разложены на лотке — скальпели, зажимы, пинцеты. Всё аккуратно, в линию, будто хирург только что отошёл на минуту.

У стены — каталка с кислородным баллоном. Монитор с погасшим экраном. Стойка для капельницы, пустая.

— достаточно чисто, — заметил Влад. — Ну, кроме пола.

— Это кровь, — сказал Никита. Он смотрел на тёмные пятна, и в голосе его не было удивления. Только странная, едва уловимая тревога.

— Вижу, что кровь, — ответил Влад. — Чья?

— Хороший вопрос, — Никита прошёл вперёд, к операционному столу. Его шаги эхом разнеслись по пустому помещению. — Судя по количеству... пациент был в плохом состоянии.

Иван подошёл к каталке и заметил на ней планшет с зажимом. В зажиме был лист бумаги.

— Тут что-то есть.

Влад и Никита подошли. Иван вытащил лист из-под зажима и развернул. Это был бланк — стандартный больничный формуляр. Вверху — штамп: «Городская клиническая больница № 4. Отделение экстренной хирургии».

— «Протокол операции», — прочитал Иван. — «Экстренная. Пациентка — девочка. Возраст — шесть лет».

— совсем ребенок — сказал Влад.

Иван продолжил:

— «Диагноз при поступлении: падение с высоты четвёртого этажа. Множественные переломы, внутреннее кровотечение, черепно-мозговая травма. Состояние критическое. Пациентка доставлена без сознания».

Влад ничего не сказал. Он смотрел на операционный стол, и лицо его оставалось спокойным.

— Там дальше ещё, — Иван пробежал глазами ниже. — «Операция начата в 14:07. Хирург: ...» — он запнулся. — Имя стёрто. Опять.

— Дай угадаю, — Никита взял лист из рук Ивана. — Как и в архиве. Кто-то специально стирает имена.

— Или поезд не хочет, чтобы мы знали, — сказал Иван.

Никита читал дальше. Почерк здесь был другим — не каллиграфическим, а быстрым, нервным. Врач писал явно второпях.

— «Обширная гематома в области живота. Разрыв селезёнки. Начато переливание крови. Состояние нестабильное...»

Он перевернул лист.

— «Остановка сердца в 14:52. Реанимационные мероприятия...» — Никита замолчал.

— Что? — Влад подошёл ближе. — Что там?

— «Реанимационные мероприятия не дали результата. Констатирована смерть. Время: 15:03».

Тишина повисла в операционной — тяжёлая, давящая. Даже лампы, казалось, стали светить тусклее.

Влад смотрел на пустой операционный стол, и что-то в его лице изменилось — но не боль, нет. Скорее глухое, непонятное ему самому беспокойство.

— Там приписка внизу, — Никита указал на последнюю строку. — Мелко, почти неразборчиво.

Он поднёс лист ближе к свету.

— «Примечание: Пациентка скончалась в результате врачебной ошибки.

— Врачебной ошибки, — повторил Иван. — То есть девочку можно было спасти?

— Похоже на то.

Влад перевёл взгляд с операционного стола на пол и молча отошёл в сторону.

— стало холодно, — вдруг сказал Иван.

— Что? — не понял Никита.

— Холодно. Разве не чувствуешь?

Никита прислушался к своим ощущениям. Действительно — воздух в операционной стал заметно холоднее. Не ледяной, но прохладный, как в морге. Изо рта ещё не шёл пар, но кожа уже покрывалась мурашками.

— Да, — сказал он. — Когда мы вошли, было теплее.

— Это из-за неё? — Влад кивнул на женщину.

— Нет, — Никита посмотрел на женщину. Та стояла неподвижно. — от нее не исходит холод.

Они замолчали. Холод усиливался — медленно, но ощутимо.

— Может, пойдём? — предложил Иван. — Мне здесь как-то не по себе.

— Здесь всем не по себе, — ответил Никита. — Но ты прав. Больше тут делать нечего.

Он бросил последний взгляд на протокол, потом положил лист обратно на каталку — туда, где они его нашли.

— тогда идём — сказал Влад.

Они двинулись к выходу. Женщина пошла за ними — всё так же бесшумно, как тень. Холод к этому моменту стал уже отчётливым — изо рта вырывались облачка пара.

У двери Влад взялся за ручку и на мгновение задержался. Обернулся. Посмотрел на пустой операционный стол.

— Показалось, — сказал он. — Идём.

Он открыл дверь и шагнул в следующий вагон.

42 Вагон.

Дверь открылась, и холод ударил в лицо — не тот, что был в операционной, постепенный и вкрадчивый. Здесь холод был густым, тяжёлым, пробирающим до костей.

— это морг, — сказал Влад кашляя.

Они стояли у входа, не решаясь сделать шаг. Вагон был длинным, как и предыдущие, но вместо больничной плитки здесь был серый бетон — и пол, и стены, и потолок. Никаких ламп под потолком, только тусклое синеватое свечение, источник которого было не определить. Оно будто сочилось из самих стен.

Вдоль стен тянулись металлические столы на колёсиках — пустые, застеленные белыми простынями. На дальней стене — квадратные дверцы холодильных камер. Три ряда по четыре. Почти все закрыты.

Кроме нескольких.

Одна из камер в среднем ряду была выдвинута. Металлический поддон выезжал наружу примерно на половину — и был пуст. Простыня, которой он был застелен, свешивалась вниз, почти касаясь пола.

— Пустая, — сказал Иван, проследив за взглядом Никиты. — Может, быть они все пустые.

— Не думаю, — ответил Никита.

Он прошёл чуть дальше, и его внимание привлёк металлический стол у входа. На нём лежал журнал — толстая тетрадь в потёртом кожаном переплёте, с разлохмаченными уголками страниц. Рядом — шариковая ручка на цепочке.

— Журнал учёта, — Никита открыл его.

Страницы были заполнены от руки разными почеркам.

Он пролистал ближе к концу и заметил запись о девочке.

— Поступление тела. Дата: 14 декабря. Время: 15:45. Пациентка: девочка. Возраст: 6 лет. Камера № 7. Причина смерти: остановка сердца в результате обширной кровопотери и черепно-мозговой травмы. Доставлена из отделения экстренной хирургии.

Никита замолчал. Влад стоял чуть поодаль, но слушал.

Чуть ниже была ещё одна запись о женщине.

— поступление тела. Дата 14 декабря.

Время 16:00. Пациентка: женщина. Возраст 45 лет. Камера № 54. Причина смерти: полиорганная недостаточность на фоне прогрессирующего злокачественного новообразования поджелудочной железы.

— значит она умерла в тоже же день что и девочка.

Женщина стояла у двери, но теперь она не была неподвижна. Она медленно повернула голову — не к героям, а к пустой холодильной камере. И замерла.

— а там нет записи про Катю ? — спросил Иван.

— я не видел — ответил Никита — я думаю что заметил бы пока листал этот журнал.

— ясно, значит она умерла не здесь.

— все возможно, может быть именно поэтому мы встретили ее раньше.

— Давайте просто уйдём, — резко предложил Влад. — Здесь нам точно делать нечего.

Он двинулся вперёд, к дальней двери. Никита и Иван немного опешили.

— Чего это ты ? — спросил Иван.

И тут холод ударил по-настоящему.

Не постепенно, как в операционной, а разом — обжигающей волной. Воздух стал колючим, как битое стекло. Иней пополз по бетонному полу, растягиваясь тонкими белыми линиями от дальней стены к ним, будто кто-то рисовал морозные узоры в реальном времени.

— Что за... — начал Иван.

В дальнем конце морга, между ними и дверью, стояла девочка.

Она была такой же, как тогда — там, за окном вагона. Маленькая фигурка в больничной рубашке. Босые ноги на ледяном бетоне. Волосы разметаны по плечам. Лицо — спокойное, неподвижное, но в глазах — что-то, от чего кровь стыла в жилах быстрее, чем от холода.

— Это она, — сказал Влад.

Девочка сделала шаг вперёд. Иней под её ногами превращался в корку льда. Ещё шаг. Металлический стол рядом с ней покрылся изморозью. Инструменты на нём зазвенели — холод был такой силы, что казалось подойди ты ближе и моментально застынешь.

— Назад, — скомандовал Влад. — Живо!

Они развернулись и бросились к двери, через которую вошли. Влад добежал первым, схватился за ручку.

Дверь не поддалась.

— Открывай! — крикнул Иван.

— Я пытаюсь! — Влад налёг плечом. Ручка даже не шелохнулась. — Закрыта. Намертво.

Никита обернулся. Девочка приближалась — медленно. С каждым её шагом воздух становился всё холоднее. Ресницы покрылись инеем а пальцы начали неметь.

— Она заморозит нас, — сказал Иван. — Прямо здесь.

Девочка подняла руку. Маленькую, детскую, с тонкими пальцами. И холод стал невыносимым. Лёд пополз по стенам, по потолку, и полу.

Никита стоял ближе всех к ней — он замер, не в силах пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. Холод сковал их ледяной коркой.

— Никита! — крикнул Влад.

Но тот не мог ответить. Холод поднимался выше — к коленям, к поясу. Он попытался сделать шаг и не смог.

И тогда она двинулась.

Впервые с тех пор, как вошла в архив, женщина покинула своё место у двери. Она прошла мимо Влада и Ивана — быстро, почти стремительно. Её фигура, раньше казавшаяся полупрозрачной, теперь словно обрела плотность.

Она встала между Никитой и девочкой.

Девочка остановилась. Её пустой взгляд переместился на женщину.

Холод перестал усиливаться. Замер на одной точке. Иней на полу остановил свой бег. Тишина стала абсолютной.

Женщина подняла руку — медленно, так же, как когда-то в палате протягивала её к Никите. Только теперь она протягивала её к девочке. Девочка смотрела на эту руку. Не отступала. Но и не нападала.

— Бегите! — крикнул Иван. — Сейчас!

Никита резко начал бежать. Лёд на ногах треснул и осыпался осколками. Влад схватил его за плечо и потащил к дальней двери — той, что была за спиной девочки. Иван — за ними.

Девочка дёрнулась было следом, но призрак женщины будто присел к ней и обнял. От женщины исходило слабое, едва уловимое, тепло. Будто та пыталась согреть эту девочку.

Дверь была уже рядом. Влад дернул ручку — она поддалась сразу. Иван забежал первым. Влад обернулся.

— Никита, давай!

Но Никита замешкался на пороге. Он смотрел назад. Женщина обнимала девочку. Лёд вокруг них снова начал расти — девочка продолжала замораживать все вокруг. Но женщина не двигалась.

В этот момент Никита увидел — как её фигура начала таять. Она будто растворялась в холоде, отдавая себя.

— Мама! — крикнул он.

Слово вырвалось само — он не думал, не осознавал. Оно просто сорвалось с губ, как дыхание.

В последний момент женщина будто подняла лицо в сторону никиты.

Влад схватил Никиту и втащил его через порог. Дверь за ними захлопнулась, отсекая холод, свет, и две замершие в фигуры.

43 Вагон.

В новом вагоне было тепло. Никита стоял как вкопаный и не мог отдышаться. Влад и Иван стояли рядом.

— Ты сказал «мама», — произнёс Иван.

Никита ничего не ответил. Он сжимал в руке кулон на груди — маленький серебряный медальон, который теперь, казалось, был тёплым.

Вагон напоминал зал ожидания — такие бывают на вокзалах или в поликлиниках. Четыре ряда стульев, скреплённых между собой металлическими перемычками. Пол — линолеум с разводами, имитирующими мрамор. Стены выкрашены в бледно-жёлтый, местами облупившийся до серой штукатурки.

Никита опустился на ближайший стул. Сел, упёр локти в колени, опустив голову.

Влад отошёл к стене и стоял, прислонившись спиной к облупившейся штукатурке. Он не смотрел на Никиту — смотрел в пол.

Иван остался у двери. Молчал. Переводил взгляд с Никиты на Влада и обратно.

Тишина затянулась.

Первым заговорил Иван.

— Так это была она?

Никита не поднял головы.

— Я не знаю.

— Ты назвал её мамой. Ты не мог просто так это сказать. Ты что-то вспомнил?

Никита поднял глаза. Взгляд был уставшим.

— Ничего я не вспомнил. Просто... вырвалось. Само.

Иван хотел сказать что-то ещё, но Влад перебил:

— Отстань от него.

Иван обернулся.

— Я не давлю. Просто спрашиваю.

— Он ответил. Этого достаточно.

Иван посмотрел на Влада долгим взглядом. Потом кивнул и сел на соседний ряд стульев.

Снова тишина. Лампа мигнула.

Теперь заговорил Никита

— Она спасла меня. Дважды. В палате — от теней. И сейчас — от девочки. А я даже не знаю, была ли она мне кем-то.

— Если назвал её мамой, значит, была, — сказал Иван.

— Или мне просто хочется так думать.

— Зачем ей тогда спасать тебя? — спросил Иван. — Чужому человеку?

Никита не ответил.

Тишина опять затянулась. На этот раз её нарушил Иван — но уже с другой темой.

— А ты чего сорвался в морге?

Влад поднял голову.

— Что?

— Ты резко захотел уйти. До того, как появилась девочка. «Давайте просто уйдём, здесь нам делать нечего». Я ещё спросил — «чего это ты». Ты не ответил.

— Потому что нечего было отвечать.

— Мне показалось, ты нервничал.

Влад оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вдоль ряда стульев. Остановился.

— Мне просто не нравилось это место. Что тут непонятного?

— Нам всем не понравилось, — спокойно ответил Иван.

Влад повернулся к нему.

— К чему ты клонишь?

— Ни к

чему. Просто замечаю.

Они смотрели друг на друга — Иван с холодным любопытством, Влад с раздражением, которое он явно старался сдерживать.

Никита переводил взгляд с одного на другого.

— Вы закончили? — спросил он.

— Мне в морге тоже было не по себе. Но не из-за холода. И не из-за трупов. Я думал про Катю. Я думал, найду запись о ней в журнале. Но их не было. Значит, она умерла не в этой больнице. А может и вовсе не в больнице.

— Это так важно? — спросил Влад.

— слушай, если тебе похуй на то является ли та девочка твоей дочкой. То я не такой как ты, и мне не все ровно на то кем для меня является та девушка.

— ты думаешь будь она моей дочкой то пыталась бы убить ?

— может она не специально?

Влад ничего не ответил. Он смотрел куда-то в пол. Не злился. Просто молчал.

— ты заметил — Иван продолжил — что она остановилась, когда женщина встала у неё на пути?

— Заметил.

— Она не напала на неё. Она просто стояла. Как будто ждала чего-то.

— И что? — Влад поднял голову. — Что это меняет?

— Не знаю. Но если та женщина смогла её остановить... может, она не просто так это сделала. Может, она поняла что-то про эту девочку. То, чего мы не поняли.

Влад медленно кивнул. Не соглашаясь — просто принимая к сведению.

— Она просто обняла её — Никита продолжил — когда девочка замораживала всё вокруг. Женщина не стала с ней бороться. Не оттолкнула. Она просто... обняла её. Как будто знала, что девочке нужно.

— возможно она сама не понимала что делает — добавляет иван

— в любом случае она осталась позади — отвечает Влад — и на этот раз дверь остаётся закрытой. Я думаю что хватит сидеть, нужно идти дальше

— Ты прав, — Никита поднялся. — Идём.

Иван тоже встал. Влад уже был на ногах.

Они двинулись по проходу между рядами стульев. А их шаги отдавались глухим эхом.

У двери Никита на секунду задержался. Достал из-под рубашки медальон, посмотрел на него. Маленькая фотография внутри — женщина и мальчик. Лица женщины не разобрать, но ее силуэт — уже не забыть.

— Что такое? — спросил Влад.

— Ничего. Все нормально.

Он убрал кулон обратно и взялся за ручку.

— Идём.

Никита подошёл к двери и взялся за ручку. Дверь открылась.

44 Вагон.

В помещений сразу Запахло тканью. Тонко, едва уловимо, хлопок, шерсть, что-то синтетическое, как новые вещи из магазина. К этому примешивался запах пыли и застоявшегося воздуха. Помещением давно не пользовались.

— Это что, магазин? — спросил Иван, входя следом за Никитой.

Вагон был небольшим — меньше предыдущих. Узкий прилавок делил его на две части: рабочую зону с кассой и крошечный зал для посетителей. Вдоль стен — вешалки с одеждой, укутанной в прозрачные чехлы. Пара манекенов у окна. Окно, конечно, было фальшивым — за ним виднелась пустота.

Над прилавком висела вывеска: «Ателье. Индивидуальный пошив». Буквы выцвели, но читались.

Влад остановился. Не у двери — на полпути к прилавку. Он смотрел по сторонам, и что-то чувствовал. Не страх. Скорее, сосредоточенность — как у человека, который пытается вспомнить сон.

— Что? — спросил Никита.

— Не знаю. Знакомо.

— Тебе знакомо ателье?

— как будто бы — Влад прошёл дальше, к прилавку, провёл рукой по столешнице. Пыль. Много пыли.

Иван тем временем рассматривал вешалки.

— Смотрите, — сказал он.

В дальнем углу, на единственном манекене, висело платье. Свадебное. Белое, с кружевным лифом, длинное, в пол. Фата была приколота булавками — ещё не до конца, работа не завершена. Ткань пожелтела от времени, кружево местами потемнело, но в тусклом свете ламп оно всё ещё казалось красивым.

— Свадебное, — сказал Никита. — Кто-то не забрал.

Иван подошёл ближе. Он смотрел на платье, и что-то в его лице менялось.

— Здесь есть журнал, — сказал Влад.

Он стоял у прилавка и держал в руках толстую тетрадь в тканевом переплёте. На обложке — надпись от руки: «Заказы». Влад открыл её и начал листать.

— Последняя запись, — сказал он. — Четырнадцатое декабря.

— Как в морге, — заметил Никита.

— Да.

Влад прочитал вслух:

— «Заказ номер сто семнадцать. Катя. Платье свадебное. Примерка назначена на 15:00. Ткань — шёлк, кружево французское. Предоплата внесена».

Иван обернулся.

— Катя?

— Имя, — Влад пожал плечами. — Заказчицы.

— Катя, — повторил Иван.

— и ты думаешь что это та самая катя?

— а ты думаешь просто совпадение? — Иван помолчал.

— Это не просто совпадение, — сказал Никита. — Слишком много совпадений для одного поезда.

— и записей тоже — добавил Влад.

Иван подошёл к платью. Провёл рукой по рукаву — осторожно, едва касаясь. Ткань была холодной.

— Если это её платье, — сказал он, — значит, она должна была выйти замуж.

Влад молчал. Он закрыл журнал и положил обратно на прилавок.

— Ты чего? — спросил Никита.

— Ничего.

— Опять «ничего»?

— А что ты хочешь услышать? — Влад обернулся. — Я как и вы ничего не могу вспомнить. знакомо ли мне это место? Да, но чем это поможет? От всего этого легче не становится.

— А кому сейчас легко? — спросил Иван. Он всё ещё стоял у платья. — Я вот узнаю, что девушка, которая спасла меня, заказывала здесь свадебное платье. И что скорее всего она мертва. И что я назвал её по имени, но не помню, кто она для меня. Может быть это была моя невеста, а может быть сестрой или просто близким человеком.

— ты не можешь гадать, исходя только из имени — Влад смотрел на Ивана — твоя катя не единственная на планете.

— так же как и ты не исходишь из того что являешься отцом для той девочки, только потому что она назвала тебя папой.

— но это ведь действительно глупо делать вывод отталкиваясь только от одной зацепки.

— делай как знаешь, а я постараюсь вспомнить.

Они замолчали. Тишина в ателье была такой же пыльной, как воздух — густой и неподвижной.

Никита подошёл к манекену.

— Красивое, — сказал он. — Она бы хорошо выглядела.

— Ты так говоришь, будто знал её. — ответил иван.

— Нет. Просто платье красивое.

Иван отвернулся. Он прошёл к прилавку, взял журнал, открыл на последней записи. Долго смотрел на имя. Потом сказал:

— Если она была здесь, значит, она знала того, кто здесь работал. Может, они были знакомы. Может, даже дружили.

— К чему ты клонишь? — спросил Влад.

— Что если ты здесь работал...

— Я не знаю, работал ли я здесь.

— Но тебе знакомо это место. Ты сам сказал.

Влад покачал головой.

— Знакомо. И что?

— Если ты здесь работал, и она здесь заказывала платье... значит, вы были знакомы.

Влад не ответил.

— Поэтому она знала твоё имя, — продолжил Иван. — В том вагоне. Когда дверь не открывалась.

— это ничего не доказывает, сколько тебе повторять ?

— Да. Но теперь у нас есть подтверждение. Она была здесь. В твоём ателье. Заказывала у тебя платье.

— Ты так уверенно говоришь «у тебя», — заметил Никита.

— А кто ещё это может быть? Владу знакомо это место. Катя знала имя Влада. Она заказывала здесь платье. Всё сходится.

Влад поднял руку.

— Хватит. Мы не знаем наверняка. Мы ничего не знаем наверняка. Хватит строить из себя детектива. Может, я просто проходил мимо этого ателье каждый день. Может, я жил рядом и мы случайно познакомиилсь.

— Но ты чувствуешь, что это твоё место, — сказал Иван. — Я же вижу.

Влад долго смотрел на него. Потом ответил:

— Чувствую. Но это ничего не значит.

— значит, — сказал Никита. — Для поезда все значит. Он не даёт нам готовых ответов. Только зацепки. Архив, операционная, морг, теперь это. Мы просто собираем пазл.

— И что мы уже собрали?

— Немного. Но больше, чем знали в начале. Мы все связаны. Осталось понять — как.

— Ладно, вы хотите что-то ещё обсудить или мы может идти ? — сказал Влад.

— Подожди, — Иван взял с прилавка журнал заказов. — Можно я возьму это с собой?

— Зачем?

— Не знаю. Просто... хочу сохранить. Как Никита сохранил кулон.

Влад пожал плечами.

— как хочешь. Бери.

Иван сунул журнал под мышку и двинулся к двери. Никита — за ним.

Влад задержался еще на секунду. Обвёл взглядом ателье — прилавок, манекены, вешалки, свадебное платье в углу. Он ничего не помнил. Уже собираясь уходить он замечает на полу возле прилавка листок.

— погодите — сказал он

— ты что-то нашёл? — просил Иван.

Влад подобрал листок, по размеру он напоминал те что из дневника. Он уже собрался читать вслух как вдруг заметил, там была написана лишь одна фраза — ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ. Помимо листка на полу лежала ручка недалеко от места где был листок.

— ну что там — уже Никита спросил.

— ничего, это лист из журнала.

Влад встал, положил лист на прилавок и пошёл к двери, его явно это смутило, но он будто чувствовал, говорить им нельзя.

— Все хорошо?

—да — я нашел ручку, будет чем делать заметки.

45 Вагон.

Дверь открылась, за ней простой вагон. Похожий на те что были в начале.

— Ну наконец-то, — сказал Иван. — Хоть один нормальный.

— Тише, — отозвался Влад. — А то накаркаешь.

Они пошли вперёд. Вагон был длинным, но пустым

Иван на ходу открыл журнал заказов, который забрал из ателье. Листал, вглядывался в записи. Имена, даты, ткани, примерки. Ничего особенного. Просто заказы. Он перевернул ещё несколько страниц, надеясь найти что-то — пометку, записки, хоть что-то, — но нет. Обычный журнал обычного ателье. Он закрыл его и сунул обратно под мышку.

— Что-то нашёл? — спросил Никита.

— Нет. Просто заказы.

— Жаль.

Никита шёл молча, глядя прямо перед собой. Думал о матери. О том, как она обняла девочку. О том, как крикнул ей мама. О том, что так и не узнал наверняка.

Влад шёл чуть впереди. В голове крутилась одна и та же мысль: та фраза на листке. «Ты знаешь что случилось». Он прокручивал её снова и снова. Кому она адресована? Ему? Или кому-то другому? И главное — что именно случилось?

Он не знал ответов. Но что-то в этой фразе его цепляло. Не просто смысл — а то, как она была написана. Как будто... знакомо. Но он не мог понять почему.

Он сунул руку в карман, где лежала найденная ручка, и промолчал. Говорить об этом никому не хотелось. Не сейчас. Может, позже. Может, никогда.

Они прошли вагон от начала до конца. Ничего не произошло. Просто три человека которые шли каждый занятый своими мыслями.

У двери Влад остановился.

— что ж, это было, просто — сказал он. — Даже не верится.

— согласен — ответил иван.

Влад взялся за ручку, потянул. Дверь открылась.

Все шагнули внутрь

46 Вагон.

Дверь открылась в тишину. Ещё один пустой вагон. Обычные стены, тусклый свет. Только в углу, у дальней стены, стояли несколько металлических ящиков — пустых и открытых, будто кто-то уже забрал всё содержимое.

— Опять пусто, — сказал Иван. — Два подряд. Начинаю подозревать подвох.

— когда вокруг постоянно пиздец, начинаешь думать что это норма, — ответил Влад.

Никита промолчал. Он опустился на пол у стены и вытянул ноги. Усталость накопилась незаметно — не столько физическая, сколько та, что сидит в голове и не даёт собраться с мыслями.

— Давай передохнём, пока есть возможность — предложил он. — Пять минут.

— Поддерживаю, — Иван сел рядом, положил журнал на колени. — идти ещё прилично.

— так может быть не будем тогда тратит время? — ответил Влад

— Иван отложил журнал и посмотрел на Влада — а ты думаешь дальше будет возможность отдохнуть ? Что если на придется безастановочно бежать оставшиеся вагоны.

— значит пробежим.

— слушай, я понимаю что ты хочешь побыстрее выбраться, но нам явно не 5 минут идти. Если бы мы знали сколько ещё времени займет наш поход то было бы легче принять решение. А пока тебе дают такую возможность, отдыхай.

Влад остался стоять. Потом достал из кармана дневник. Он открыл его на чистой странице и достал ручку — ту, что подобрал в ателье.

— Решил записи делать? — спросил Иван.

— Да. Чтобы не забыть что мы уже знаем.

Влад присел на корточки, положил дневник на колено, начал писать и вдруг, замер.

— ты чего? — спросил Никита.

Влад не ответил. Он смотрел на слово, которое только что написал. Почерк ровный, с характерным наклоном влево. Он написал ещё одно. И ещё. Слово.

Почерк был тот же, что и на листке.

«Ты знаешь что случилось».

Та фраза. Теперь он видел это ясно. Не просто похоже — один в один.

Листок из ателье написал он сам. Почерк из дневника тоже совпадает.

— Влад, — Иван привстал. — Ты чего застыл?

Влад закрыл дневник.

— Ничего. Ручка старая, еле пишет.

— Дай посмотрю.

— Я сказал — ничего.

Иван переглянулся с Никитой. Тот едва заметно покачал головой — не лезь.

Влад убрал дневник в карман. Лицо его было спокойным, но внутри он понимал, он уже был здесь.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Отдохнули. Идём.

— Мы же только сели, — возразил Иван.

— Я не устал.

— мы тебя с этим поздравляем, но может быть ты перестанешь?

— Перестать что ?

— быть как на иголках, в последнее время ты сам не свой.

— со мной все хорошо, просто много что навалилось за раз.

— поэтому мы и говорим тебе, отдохни.

Влад не хотя пошел ближе к следующей двери и сел возле нее

— хорошо, е

щё немного и идём дальше.

Они сидели думая каждый о своем. Спустя ещё минут 10 иван и Никита начали подниматься.

— я думаю можно продолжить — сказал иван подходя к двери.

— я думал вы захотите отдохнуть подольше. — Влад тоже начал вставать.

— хотелось бы, но ты ведь спешишь.

Иван взялся за ручку.

Дверь открылась.

47 Вагон.

Влад выдохнул и отошёл обратно к стене.

— Закончили.

Иван откинулся на спинку стула. Потом сказал.

На вид это был ещё один спокойный вагон.

— Я уже начинаю скучать, — сказал Иван, — Это странно?

— Это нормально, — ответил Никита. — После всего, что было, тишина — это подарок.

Они двинулись по вагону. Шаги отдавались привычным эхом. Первым звук услышал Никита.

Он остановился так резко, что Иван почти врезался ему в спину.

— Ты чего?

— Тихо.

Все замерли. Сначала — ничего. Только гул поезда где-то внизу, к которому они давно привыкли и почти не замечали. А потом — скрежет.

Металлический, протяжный. Он шёл от правой стены. Как будто кто-то провёл гвоздём по металлической обшивке снаружи вагона. Длинная, медленная нота — и тишина.

— Что это? — шёпотом спросил Иван.

Влад поднял руку, призывая к молчанию. Они ждали.

Скрежет повторился. Теперь ближе — на пару метров дальше, но вдоль той же стены. Звук был тяжёлым, будто что-то массивное тёрлось о вагон, проверяя его на прочность. Металл о металл.

— Снаружи, — сказал Влад. — Идёт параллельно.

— Это точно не девочка, — сказал Никита.

Звук переместился. Теперь он шёл не от стены, а снизу — из-под пола. Скрежет стал глубже. Как будто существо проползло под вагоном и теперь двигалось там, под их ногами.

— Оно под нами, — сказал Иван, отступая на шаг.

Влад молча смотрел в пол. Звук был отчётливым. Шаг. Скрежет. Шаг. Скрежет. Существо двигалось с той же скоростью, что и они. Или чуть медленнее.

— Оно идёт вместе с нами, — сказал Никита.

Звук снова переполз на стену — теперь на левую. Скрежет стал громче. Что-то коснулось металлической обшивки не просто так — оно давило на неё. Стена едва заметно задрожала.

— я никого снаружи не вижу — сказал Влад осмотрев все окна.

— Оно проверяет вагон, — сказал Иван. — Хочет войти.

— если бы хотело то уже вошло — ответил Влад.

Звук на секунду стих. Тишина стала абсолютной — даже гул поезда будто приглушился. А потом раздался тяжелый удар. Словно что-то огромное приложилось всем весом к стене. Металл загудел. А с потолка посыпалась пыль.

— Бежим, — сказал Никита.

Они сорвались с места. Шаги загремели по металлическому полу. Скрежет снаружи ускорился — существо не отставало, держало темп. Оно больше не билось в стену, просто двигалось параллельно, не приближаясь и не отдаляясь. Как акула, идущая вдоль борта лодки.

Дверь в конце вагона приближалась.

Влад добежал первым. Дверь открылась сразу. Иван и Никита влетели следом. Влад захлопнул дверь за собой и обернулся.

48 Вагон.

Скрежет стих.

На секунду. На две.

А потом раздался снова — но теперь не позади. Рядом. С той же стороны, что и раньше, только на стене нового вагона. Будто существо снаружи просто перешагнуло через вагон и продолжило идти. Даже ритм не сбился. Шаг. Скрежет. Шаг. Скрежет.

— Оно просто перепрыгнуло, — сказал Иван.

Они стояли, замерев, и слушали. Звук не приближался. Держался на том же расстоянии, что и раньше — метрах в трёх-четырёх за стеной. Существо не пыталось проникнуть внутрь. Просто шло параллельно. Как будто ему было всё равно, в каком вагоне они находятся — оно будет идти рядом в любом.

— что теперь? — спросил Никита.

— А у нас много вариантов? Бежим дальше.

— Погоди — сказал Влад — пока оно не нападает идём быстрым шагом. Сохраним силы.

Они двинулись вперёд — Скрежет снаружи держал темп. Шаг в шаг. Существо не отставало и не обгоняло. Будто привязалось.

— Хорошо бы сейчас узнать, кто это. Плохо, что узнаём мы обычно в самый неподходящий момент.

— Значит, скоро узнаем, — сказал Влад.

Они ускорили шаг. Дверь впереди приближалась. Скрежет снаружи не отставал.

Подойдя к двери Влад не сразу решился ее открыть.

— чего ты ждёшь? — спросил иван.

— просто слушаю. Оно сейчас прямо над нами, что если оно нападет когда мы будем переходить.

— у меня есть идея — сказал Никита — но придется пожертвовать журналом.

Иван прижал журнал к себе.

— в смысле пожертвовать ? Что ты имеешь ввиду ?

— мы кинем журнал в дальнюю часть вагона, тут будет два варианта, либо то существо побежит на шум и мы тихо пройдем дальше чтобы оно перестало нас преследовать. Либо оно останется стоять на месте, но тогда ты сможешь забрать журнал.

— почему мы не можем пожертвовать чем то другим ? Например дневником что у Влада или…или ручкой или я могу кинуть обувь.

— из всех вещей выгодно потерять только журнал. Дневник может нам помочь понять что происходит, а ручка позволит делать заметки чтобы не забыть что нибудь важное. А без обуви не думаю что тебе будет удобно убегать в случае чего.

— но это ведь единственное что хоть как то связывает меня с Катей.

— я понимаю — Влад кладет руку на плечо Ивана — но Никита прав. Если я действительно там работал и что-то вспомню про Катю то дам тебе знать.

Иван немного помялся но согласился.

— хорошо, в любом случае я все уже просмотрел и ничего полезного там не оказалось.

Никита взял журнал.

— тогда когда я кину журнал, одновременно с этим Влад нажмет на ручку но открывать дверь пока не будет. Если та тварь клюнет и отвлечется, мы тихо пройдем дальше. Если же нет то кроме как пробежать так, выбора не будет.

— была не была — кивнул Влад.

— тогда насчёт три. Раз. Два. Три.

Размахнувшись будто собираясь запустить фрисби Никита запустил журнал вдаль, как только тот упал Влад нажал на ручку. Все резко затихли.

Внезапно существо дернулось. Медленные шаги вместе с скрежетом начали перемещаться в противоположную часть вагона.

— сработало — шепотом сказал иван.

— идём — Влад медленно начал открывать дверь.

Тем временем сзади них, скрежет начал затихать.

— оно почти дошло шевелитесь.

Иван и Никита прошли первыми, за ними сразу же шел Влад. Все старались двигаться быстро, но тихо.

49 Вагон.

Зайдя внутрь Влад медленно закрыл дверь. Скрежет и шаги существа к тому моменту тоже затихли.

— вроде тихо — тихо сказал Никита.

— не кажется ли вам это знакомым ? — спрашивает иван.

— в каком смысле ?

— помните ещё в начале пути мы слышали нечто подобное.

— да но в вагонах был мрак — отвечает уже Влад. — а тут по крайней мере есть свет..

— ты прав, но не думаю что это совпадение. Будто вагоны повторяются.

— не бери в голову — тихо говорит Влад — думаю нам стоит пройти ещё пару вагонов прежде чем шуметь.

Все молча кивнули и продолжили двигаться так же тихо стараясь не издавать ни звука.

Вагон был таким же пустым как и прошлые, без отличительных черт.

Все шли молча. Ноги ставили осторожно, перекатывая ступню с пятки на насок, чтобы металлический пол не гудел под шагами.

Иван наступил на какую-то металлическую стружку — она хрустнула под подошвой. Звук вышел негромкий, но в тишине вагона он казался оглушительным. Все замерли.

— Извините, — прошептал он.

— Ничего, — ответил Никита. — Идём.

Чуть дальше, на полу валялась пустая консервная банка. Влад заметил её заранее и просто обошёл. Иван и Никита перешагнули.

Они снова прислушались. Где-то далеко, на пару вагонов позади, раздался знакомый скрежет. Существо искало их. Но не здесь.

— Не отставайте, — сказал Никита.

Продолжая идти они смотрели себе под ноги стараясь ничего не цеплять.

— Почти дошли.

— ребят… — Влад позвал их уже с поднятой головой. — что за…

Дверь напротив них немного отличалась от всех предыдущих, а чуть выше был номер 99.

— что это значит ? — ошарашенно спрашивает иван.

— следующий вагон 99? — Никита и остальные переглянулись.

— тише — шикнул на них Влад — если вы не забыли то существо никуда не делось.

— и что делать ?

— в смысле что ? Идти дальше.

— но мы ведь так и не разобрались кто мы, и как вытащить тех призраков…Катю.

— он прав — поддержал Никита, мы ещё не вытащили их.

— слушайте, мы всегда сможем вернуться, но сейчас давайте продолжим по ту сторону пока то существо не пришло на ваши разговоры.

— в смысле всегда сможем вернуться ? Откуда ты это знаешь

— я не знаю просто предполагаю.

— тоесть ты просто хочешь побыстрее отсюда свалить. Конечно тебе же насрать является ли та девочка твоей дочерью.

— мне не насрать, и хватит это каждый раз говорить, просто мы можем продолжить диалог с той стороны.

— а что если мы не сможем вернуться ! — Иван сказал в полный голос.

Скрежет стой стороны затих.

— твою мать Иван.

После небольшой паузы по направлению к ним звук начал нарастать.

— нужно идти, выбора нет.

Влад подошёл к двери и дёрнул за ручку, дверь заперта.

— Сука почему именно сейчас.

Скрежет доносился все громче.

— нужно выбивать — иван отошёл от двери.

— нет, постой — Никита пригляделся к двери. — под ручкой замочная скважина, ключ же у тебя Влад ?

— я и забыл про него.

Влад быстро полез в задний карман в поисках ключа.

— да где же он блядь. — засунув руку чуть глубже в карман Влад нащупывает ключ. — вот он.

Никита выдохнул.

— быстрее.

В начале предыдущей двери со стороны крыши раздался звук будто что-то большое и тяжёлое перепрыгнуло.

Влад вставил ключ с биркой 99. Ключ подошел идеально.

— это действительно ключ от этой двери.

Повернув ключ все услышали звук характерного щелчка. Влад схватил ручку и сразу же повернул ее. Дверь открылась. По ту сторону бил яркий луч света никто не мог разглядеть что было

дальше, существо тем временем было почти над ними.

— заходите быстрей !

— но…— иван не успел сказать как Влад пихнул его в следующий вагон.

Никита зашёл сразу после Ивана. Влад зашёл последним закрыв за собой дверь.

?? Вагон.