4.15

I

...Вот уже который день меня мучает застывшее внутри чувство страха, которое, похоже, даже не задумывается меня покидать. Оно привело меня сюда, возможно, оно и становится тем непреодолимым барьером который не дает мне от сюда выбраться. Но я не могу точно этого знать, я могу лишь предполагать… Я даже не уверен в том, что может существовать хоть один человек, который знает про это место хоть что-то стоящее…

06.09.1951 Г.

23:10

Тусклый свет чуть пробивался сквозь запыленное окно. Его силы хватало лишь на то, чтобы предать видимые очертания такой же грязной, как и окно, старой дубовой мебели, стянувшей эту небольшую мрачную комнатушку, словно лоза. Где-то издалека послышался шорох. Чуть привстав, Павел аккуратно потушил свечку, стоявшую на столе.. Теперь комната все более походила на могильный склеп. Медленным движением руки он нащупал кожаную кобуру, висевшую у него на поясе. Шестизарядный револьвер оказался у него в руках. «Четыре, все на месте», — проговорил он про себя. Спустя одно мгновенье он находился уже возле окна.

Слой пыли плотно укутал собой окно, окружающее от этого виделось довольно размытым. Были видны яркие лучи уличного фонаря, являвшимся единственным источником света в ближайших ста метрах. Чуть правее его находилась липа высотой в двухэтажный дом. Ветер непринужденно колыхал её листья. Павел осторожно приоткрыл окно. Свежий, влажный ночной воздух проник внутрь комнаты. Его легкие наполнились им. Он чуть высунул голову в окно. Медленным взором он окинул окружающую его картину: напротив него, с другой стороны улицы, находился такой же двухэтажный пустой и мрачный дом, ни в одном окне нельзя было найти источник света, даже маленький фитилек не тлел на чьем-нибудь подоконнике, — он чуть отвел взор влево, — мгла покрывала собой большую, широкую и темную улицу, усаженную с двух сторон небольшими кустами. От этого места то и дело веяло какой-то пустой и тревожной атмосферой. Трава пробивалась сквозь истрескавшийся асфальт, фасады домов сильно обветшали, а где-то вдалеке каркала стая ворон. Он повернул голову направо. Вдруг его взгляд застыл на липовой кроне, прямо под ней боковым зрением он наблюдал до боли знакомый темный силуэт. «Опять он», — молнией пронеслось у него в голове. Его тело застыло, словно камень, он старался удержать взгляд на кроне, не опуская его вниз. В груди началось сильное покалывание, участился пульс. Страх накрывал его волной, самое странное, что его взор стремился вниз, там, где сейчас находится источник ужаса. Он уже не мог его контролировать, он отдался на волю желания и опустил взгляд вниз. Он увидел темный силуэт, стоящий под липой. В одно мгновенье он всмотрелся в его пустые белые глаза. Все вокруг покрылось рябью. Сердце вылетало из груди. Он еле сдержался, чтобы не закричать от ужаса. Его глаза закрылись, а сам он бессознательно упал на пол...

Прохладный ветер все задувал в комнату. На улице так же были слышны птицы. Павел по чуть-чуть приходил в себя. Он все ещё дышал беспокойно, как будто это произошло несколько секунд назад, хотя без сознания он провел около двадцати минут. Тяжелым движением он поднялся на обе ноги. Вдруг из глубины темной комнаты зазвонил телефон. Он подошел к нему и взял трубку:

— Опять фантом? Больно же часто они тебя достают, — говорил хриплый и искаженный связью голос.

— Два дня я уже здесь, а все не пойму, что здесь происходит.

— Выхода нет, за чертой города какой-то непреодолимый барьер. Каждый раз как ты пытаешься его пересечь, ты снова попадаешь в эту комнату. Судьба?

— Я дождался вечера, время действовать. Весь люд вокруг меня ненавидит, зря я тогда попытался убить иллюзию…

— Красный, синий… Какой выберешь ты?

— С каждым днем все тяжелее, я на грани...

— Река, что за ней? Может тебе туда?

— ...Был на заводском цехе, какой-то полоумный все кружится вокруг да около. Ха-ха, может он что-то знает?

— Площадь. Помнишь тот горящий свет на третьем этаже? Что-то подсказывает мне, что там что-то важное. Чувствую, время на исходе, тебе срочно нужно что-то решать, либо духи заставят тебя застрелиться. Я..

Голос оборвался. В трубке зазвучало шипение. Павел положил трубку на место. Он надел свой темный плащ и вышел на улицу.

II

Дверь темного подъезда захлопнулась. Влажный, прохладный воздух всё продолжал наполнять его легкие. Он медленно подошел к стволу липы и осмотрелся по сторонам — никого. Присев, он посмотрел на то место, где полчаса назад стояла та сущность. «Ни следа. Иллюзия. Хорошо, что я не выстрелил. Не повторил своей ошибки».

Чтобы не попадаться никому на глаза, Павел шел темными переулками, почти вплотную к стенам домов. Туман опять накрыл собой город, моросил дождь. В ушах стоял какой-то обволакивающий гул, отдаленно чем-то напоминающий не то гудение мотора, не то шепот людей. Ни в одном из окон не горел свет, но это не значило, что кто-то не мог прямо сейчас в них смотреть. Павел шел в постоянном страхе, напоминающим паранойю, что кто-то сейчас за ним наблюдает. Это может быть дряхлая старушка страдающая бессонницей, а может быть совсем маленький ребенок. При мысли о ребенке его пробрал самый настоящий страх, почему-то именно этот образ страшил его сейчас больше всего.

Прошло около двадцати минут, он стоял на небольшой площади. В одном из окон на третьем этаже горел свет. Он быстро пересек необходимое расстояние и был уже возле подъезда. Волей случая он подобрал правильный код от двери, она распахнулась. Неприятный запах сырости был внутри дома, все углы подъезда были покрыты густой паутиной. Он принялся подниматься наверх. Добравшись до третьего этажа, он посмотрел на самую левую дверь. Она была обшита красным, подранным дерматином, обильно покрытым пылью. Павел подошел к ней, не совсем понимая, чего он хочет, он даже не подозревал, кого здесь увидит, а, тем более, что он ему скажет. Но что-то подсказывало, что здесь что-то важное. Он сжал руку в кулак и постучался.

С минуту никого и ничего не было слышно. Пустота. Он повторил попытку. На этот раз послышались шорохи. Его сердце почему-то задрожало, разум наполнился беспокойством, он все еще не знал, что его ждет, а неизвестность всегда пугает. Тут щелкнул замок, дверь чуть распахнулась, но не полностью, её ограничивала дверная цепочка.

— Что вам нужно? — Спросил слабый голос старика.

— Поговорить, — Прошептал Павел.

— Насчет чего?

Павел ничего не отвечал. Началась пауза, длившаяся около десяти секунд.

— Войдите, — прошептал голос.

Дверь распахнулась. Коридор квартиры был совершенно темным, старика здесь уже не было, он будто бы испарился. Павел не спеша вошел внутрь. В коридоре висели несколько картин, все неприятные: какая-то женщина с букетом цветов, мертвенно-бледная, походила на вампира, на следующей картине был изображен пейзаж леса с кровавой рекой сбоку, остальные были приблизительно такого же толку. Весь интерьер создавал какую-то давящую атмосферу, невольно появлялось желание скорее уйти, но он уже подошел к той комнате, которая источала свет. Все эти ощущения заставили его невольно снова проверить количество патронов в револьвере. Все на месте. Он зашел внутрь. Свет свечи больно ударил по его глазам, но через секунду они уже успели адаптироваться. Старик сидел за небольшим круглым столиком и пристально смотрел на него. Взглядом своих небольших глаз он указал место, куда ему можно сесть. Павел уселся прямо напротив него.

— Неужели вас напугал старик?

Павел задрожал, но быстро пришел в себя.

— С чего вы взяли? — спокойно, почти без заминки промолвил он.

— Я достаточно хорошо слышу. Вы проверяли свой револьвер.

— Как я могу заметить, вы очень наблюдательны.

— Возможно, вас именно это и интересует?

— Возможно…

Павел на секунду задумался: «А что, если это очередная игра фантомов? Они просто выжидают, когда нанести свой следующий удар. А что я могу сделать? Выстрелить? Вновь ошибиться, ещё сильнее ухудшить свое положение? Чтобы на этот раз меня уже точно поймали? Нет? Так не пойдет. Нужно что-то другое. А что? Я ничего не могу сделать, чтобы не сойти с ума... Cудьба. Отдаться ей?».

— Так говорите, что вы хотите знать? — прервал его старик.

— Что это за место?

— Это довольно сложный и многоплановый вопрос, сходу я не смогу ответь на него, да и не хочу, каждый отвечает на него по-своему. Рано или поздно вы сами все поймете. Я лишь могу помочь вам дойти до этого момента.

— Правда, каким образом?

— Дать пару советов.

— Попробуйте.

— Вам не стоит выходить на улицу днем, хотя, наверное, вы уже успели об этом догадаться. Я скажу вам чуть больше, бросьте любую надежду искупить свою вину, среда не желает принимать или прощать вас, она норовит уничтожить вас всеми возможными способами. Единственное, что вы можете сделать, - как-то исправить положение, тогда у вас будет право уйти. Вы понимаете, о чем я?

— Фантомы. Хотя нет, они появились до этого…

— Вы уверены?

— Да. Из-за них и произошло то убийство.

— Вы ошибаетесь, то не был призрак, то была всего лишь галлюцинация.

— Почему вы так решили?

— Все кто, попадает сюда в первый раз, видят их. Вы не исключение.

— Вы так много их видели?

— Достаточно.

— И где же они сейчас?

— Все там, где для них место.

— Объясните.

— Я же сказал, вы скоро все поймете.

Кучный старик с плешивой и засаленной головой поднялся на ноги. Он подошел к окну и где-то с минуту смотрел в него. За это время Павел успел достаточно детально его рассмотреть. Он был одет в старые трикотажные штаны и в такую же рубашку. Туфлям уж точно больше пяти лет, кожа на них начала трескаться. И все же, во всем его образе сохранялась какая-то характерная черта, которая не давала спутать его с каким-то уличным отбросом или маргиналом.

Он вернулся обратно и сел так же напротив.

— Куда мне идти, что делать?

— Пользуйтесь тем, что привело вас сюда.

— Я смогу еще зайти?

— Пожалуйста, но только тогда, когда вы решите свои проблемы, будете знать больше, чем сейчас.

Павел поднялся со стула и как можно быстрее вышел наружу. Свежий воздух вновь наполнил его грудь. Он обернулся и увидел номер дома — 43. “Надо запомнить», — пронеслось у него в голове.

III

Возвращался он той же дорогой, какой и пришел, постоянно озираясь по сторонам и вслушиваясь в каждый шорох. Но напрасно, он так никого и не встретил, как и в прошлые разы, когда бродил ночью по городу. Он понимал, что жители здесь вряд ли выходят после заката на улицу, все они сидят по домам, выключив свет. Каждый день они забиваются в свои норы, словно крысы, ждут рассвета и вновь выходят наружу, освещаемые солнечным светом. Странно, что никто этим не пользуется. Вот уже третья ночь, а он так и не встретил какого-нибудь мародера или убийцу, скрывающегося во тьме. Все вокруг было настолько мертвенно тихо, что это даже начинало пугать.

Павел уже стоял напротив входной двери. Он, как и всегда, медленно приоткрыл её, осмотрелся по сторонам и быстро погрузился в непроницаемую тьму. Уже в квартире его застал телефонный звонок. Он снял трубку, послышался знакомый голос:

— Что тебе удалось узнать?

— Я видел там старика, очень странного и неприятного, но он точно что-то знает. Чувствую, что многое.

— Что он хочет?

— Хочет, чтобы я приблизился к ответу сам, смог понять что-то об этом месте. До этого мне не стоит возвращаться к нему.

— Хорошо… — в трубке послышалось шипение.

Павел ждал около минуты, ничего не происходило. Он положил трубку на место и подошел к кровати. Лег. Закрыл глаза. Начался бесконечный круговорот не связанных с собой мыслей. Он вспоминал детство, отрочество, юность. Лица, образы, запахи, поступки, эмоции, все это сливалось в какой-то бессмысленный коктейль в его голове. С каждой минутой он продолжал дополняться каким-то новым составляющим.

Его словно током ударило — он посмотрел на стену: циферблат больших, широких и пыльных часов показывал уже половину первого. Время текло очень быстро, настолько быстро, что он и представить себе не мог. Ему нужно было срочно что-то решать. Но как? «Нужно вспомнить, хоть что-то вспомнить», — пронеслось в голове. «Фантомы. После чего они появились? Зачем я тогда выстрелил?». Он начал в подробностях вспоминать день своего прибытия:

Солнечные лучи сильно били в глаза, необычно сильно, словно во время приступа эпилепсии. Это началось после того, как я пересек барьер.Вначале я оказался в черте города, где-то в небольшом лесе, дальше была степь. Дорога меня сильно изнурила, водянка на ноге могла разорваться в любую минуту. Тогда я мечтал об одном — найти место, где можно остановиться и отдохнуть. Я шел, но был готов упасть и не встать, держался я на ногах только благодаря силе воли. Я не спал всю прошлую ночь, шел. Чувствовал, что нужно идти…

Вдалеке, где-то в пяти километрах, я увидел стены двухэтажных домов. Забыв о водянке на ноге, я немедленно рванул туда. Ковыль сминался под ногами, я спотыкался, падал в кусты, разрывал одежду, но бежал. Настолько сильно мне хотелось выпить воды, перекусить, лечь и отдохнуть.

От дома я уже находился в каких-то двух сотнях метрах. После того, как я пересек небольшой парк, всюду усаженный деревьями, преимущественно тополями, я оказался во дворе дома. Окинув его своим взором, я увидел, что детской площадкой вот уже как несколько лет никто не пользовался. Качели покрылись ржавчиной, как и цепи, готовые отлететь в любой миг, лишь прикоснись. Такой же была и карусель, и турник. Я посмотрел на дом. Как и площадку, его покинули примерно в то же время. Он был блеклый и мрачный, стекла не давали посмотреть на то, что было внутри, они были покрыты добротным слоем пыли.

Жажда продолжала мучить меня, порядком утомленный я пошел к ржавой двери подъезда. Подобрал код, проник внутрь. На втором этаже я увидел слегка приоткрытую дверь. Я подошел к ней, чего-то боясь и чего-то ожидая. Но все же, у меня хватило воли пересилить себя и войти в квартиру. На мое удивление, все находилось на своих местах. Громоздкие шкафы стояли с закрытыми дверцами, скатерти покрывали стол в зале, в нем же на стенах висели ковры. Все было покрыто тройными слоями пыли и паутины. Казалось, что это не квартира, а какая-нибудь загородная дача или что-то вроде того. Еще сезон, и хозяева вновь приедут сюда, оживив это бездыханное место своим присутствием.

Но я не особо осматривался по сторонам, имея на то свои причины. Быстро найдя кухню, я прильнул к крану. Ржавая вода текла из-под него, но это меня не смущало, жажда в тот момент была сильнее всего на свете. Вдоволь напившись, я вышел в подъезд, а потом и на улицу. Я направлялся дальше вглубь города, в смутной надежде найти хоть кого-то.

Я шел вдоль пустых улиц, всюду заросших кустарником и травой. Все дома были брошены и пусты. В глаза все так же сильно бил свет. Ха-ха, я мог бы тогда радоваться, если бы знал, что мне днями придется скрываться в непроглядной ночной тьме.

Я не знал, куда иду. Я не понимал, как такой город может быть пустым. Я чувствовал, что кто-то должен быть рядом, поэтому и шел.

На одной из улиц, похожей на парк, но больше походившей на площадку для съемки какого-нибудь фантастического фильма, я увидел силуэт человека. Сразу же я бросился к нему. Он стоял неподвижно, смотря куда-то вдаль. Я окликнул его раз, потом ещё и ещё. Он не отвечал. Я подошел поближе и медленно положил руку на его плечо. Ничего не произошло. Я испугался, не зря. Через секунду он накинулся на меня. Словно дикий зверь, он вопил, и бил меня руками, повалил на землю. Я перепугался и схватил пистолет. Выстрел. Я потерял сознание. Через минуту я очнулся, его тела не было на моем. «Что за черт?», — пронеслось в моей голове. Тут я услышал крик: «Что это такое?». Я машинально повернул голову к источнику звука. Вдалеке был человек в плаще, он бежал, пристально смотря на меня. Он приблизился ко мне, я все еще продолжал лежать, держа пистолет в руках. Тут он начал искать что-то в плаще. У меня промелькнула мысль, что сейчас он достанет нож и вонзит в меня. Я машинально поднял пистолет и нажал на курок.

Чертовы галлюцинации, сколько из-за них проблем. Если бы можно было повернуть время вспять… Ладно, чему быть, того не миновать…

После этого, как из ниоткуда, появились люди, которые глядели на меня и медленно приближались. Самым логичным в тот момент я нашел бежать оттуда. Уже не помню как, но я оторвался от их погони и смог найти себе убежище. После этого, мне было дозволено выходить только ночью, когда не один взор не мог пасть на мою жалкую фигуру. Я не раз пытался выйти из этого города, но как только я доходил до леса, я терял сознание. А потом вновь оказывался в этой квартире.

Третья ночь. Я все брожу вокруг да около, пытаясь что-то понять. Теперь я в тупике…

Тут вновь зазвонил телефон. Павел подошел и снял трубку.

— Воспоминания… Они будут направлять тебя, они подскажут что делать… В них заключена личность, из них состоит человек. Амнезия — проклятье. Надейся, что не перейдешь кому-то дороги.

— Завод… Я должен проверить…

— Ты знаешь, что делать.

IV

За недолгое время пребывания здесь, Павел успел начертить в голове достаточно общий план района, в котором он сейчас находился. По нему он мог найти любое мало-мальски запоминающиеся места в нем. Выглядел он примерно так:

От дома, в котором он сейчас находился, если смотреть на запад, параллельно шли ещё несколько улиц, наполненных такими же домами и, в целом, выглядящих довольно схоже. Если повернуть на одной из них на север и пройти несколько километров, можно было увидеть огромный завод, как казалось, это было основное градообразующие предприятие. Сейчас он стоял, а где-то далеко внутри его цехов были слышны шорохи, движения и какой-то бубнящий шепот, доносящийся оттуда всякую ночь. Возле завода протекала река. Она была узка и извилиста, имела странный кроваво-алый оттенок. В лунную ночь могло показаться, что она и впрямь наполнена кровью. Павел не знал, как она называется, а впрочем, и не желал знать.

В южной части района все было так же, как и там, где Павел сейчас находился. Такие же серые и мрачные дома, такие же темные и грязные улицы. Все было так же. За исключением одного, — люди. Там жили люди. Странно, почему они избрали именно то место, и почему их так мало? Больше половины города пусто. Где все остальные? Эти вопросы каждый день донимали Павла, но он чувствовал, что ответ скоро сам собой придет, главное только действовать.

Дальше на юге была огромная балка, рассекающая город на две части. Павел уже пробовал войти в нее, но ничего не выходило. Он, как и тогда, когда пытался просто уйти отсюда, оказывался бессознательный у себя в квартире. Какой-то барьер отделял эту часть города от других и от всего мира. Что это такое ещё предстояло выяснить.

Сейчас он собирался идти к заводу, чтобы поговорить человеком, обитающим на нем. Как и всегда, озираясь по сторонам, он запер входную дверь и вышел на улицу.

Где-то спустя четверть часа он был уже возле заводских ворот. Гнилые, покосившиеся на бок, ворота, они не сильно внушали доверие, как и само это место в целом. Павел приоткрыл их, заглянул внутрь: лунный свет освещал огромный цех, но его лучи падали лишь на небольшое пространство, остальное, казалось, находилось в зоне вечной тьмы. Где-то вдалеке слышались тяжелые шаги и тихий шепот. «Наш клиент», — подумал Павел. Он погрузился во тьму, следуя звуку.

Но когда он пришел на место, никого не было. Абсолютная пустота и тишина. Если попасть сюда в первый раз, можно было бы действительно подумать так. Павел осмотрелся по сторонам: железные стены, станки, окна у потолка, пустота… хотя что-то слегка виднелось во тьме у стены. Он подошел туда. На стене было что-то похожее на дерево или гриб, возможно, смесь того и того. В некоторых местах оно слегка подсвечивалось красным цветом, это напоминало свечение светляка. На поверхности этого странного организма были видны довольно толстые ворсинки, они имели какой-то синеватый оттенок. Павел вытянул руку, желая дотронуться до поверхности растения. Но его тут же прервали:

— Стой! Не смей! — как-то слабо рявкнул голос.

— Вылезай! — с угрозой сказал Павел.

Медленно изо тьмы показался слегка белый силуэт. Павел шагнул назад. Человек вышел на свет, и с угрозой, своими маленькими глазами, взглянул на Павла. Его лицо выглядело очень странно: вроде совсем молодое, а все покрыто бородавками и морщинами, между которыми скрывается пыль. Какая-то драная белая накидка, больше похожая на ночнушку, скрывала его наготу.

— Зачем ты пришел сюда? — слабым голосом промолвил он.

— Мне нужно кое-что уяснить. — Резко ответил Павел.

Человек молчал, видимо дожидаясь вопроса. Павел продолжил:

— Что это за место?

— Это завод.

— Я серьёзно.

— Я абсолютно серьезен.

— Что это такое и почему ты здесь? — Павел спросил и указал пальцем на растение.

— Это моя любовь, мой идеал… Но ты, и подобные тебе, не могут в полной мере понять этого.

Павел нахмурился.

— Как давно ты здесь?

— Достаточно долго, но и не слишком много.

«Да что это такое!? Почему все говорят загадками? Что они пытаются скрыть?» — подумал Павел.

— Почему за мной охотятся фантомы?

Человек опустил взгляд на пол, нахмурил лицо, как будто о чем-то размышляя.

— Вспомни первый день своего прибытия. Ты совершил опрометчивый поступок, и теперь должен все исправить. Ты нарушил что-то очень важное…

— Что же?

— Равновесие…

Невозможно было установить, кем на самом деле являлся этот человек, когда он появился и когда стал таким. Можно было только строить по поводу этого догадки. Может быть, это просто какой-то бродяга, спятивший в этом месте от безысходности (Павла эта версия не вполне обнадеживала); вполне возможно, что это какой-то больной ученый, создавший то, что его убивает; а скорее всего, это был просто призрак (в этом месте это вполне реально).

— Как его восстановить? — ослабевшим голосом спросил Павел.

— Иди, сначала просто посмотри, что ты натворил.

Человек развернулся и исчез во тьме. Где-то через минуту он вернулся к Павлу и вручил ему в руку какую-то измятую бумажку. Павел постарался его окликнуть — но тщетно, он снова растворился во тьме, на этот раз, уже не подавая никаких признаков жизни. Развернув бумажку, Павел увидел, что на ней красным крестом было указано какое-то место у реки. Он задумался, медленно покружил головой по сторонам, свернул бумагу и направился к выходу.

V

Луна была стянута густыми тучами. Все вокруг казалось каким-то блеклым, бесцветным, словно лишившимся внутреннего наполнения, использованного для чего-то большего. Только у реки оставался её кроваво-алый оттенок. Сильно дул ветер. Было понятно, что скоро начнется дождь, возможно, даже ливень: стоит поторапливаться. Павел был уже впритык у указанной на карте точки.

В том месте он увидел огромное количество каких-то прикопов, напоминающих небольшие кротовые бугорки. Было не понятно, какой из этого множества ему нужен, и что он вообще хочет в них найти, но внутреннее чувство подсказывало, что нужно искать.

Шла двадцатая минута его поисков. Девятнадцать минут из них он просто бродил среди кучи небольших бугорков из земли и странной серой травы, какое-то ощущение внутри не давало ему раскопать их. Но в один момент, посмотрев на один из них, он заметил, что один прикоп был раскопан. Что-то бежевое слегка виднелось из него. Павел подошел к нему, вгляделся в него: внутри лежали несколько старых кукол, одетых в разные одежды. Среди них, как казалось, были: мать, совсем маленькие дети и отец. Он окинул их всех быстрым взором и, тем не менее, заметил, что все покрыты какой-то гарью. Отец показался Павлу каким-то особенно странным, он взял его в руку и посмотрел на него — в голове куклы была огромная дыра. Он всмотрелся в нее. Тут его руку свело, сознание затуманилось, а сам он свалился на землю.

…Очередной солнечный летний день шел так тихо и размеренно, как это обычно бывает. Все вокруг чисто, никто не может нарушить твой покой…

…Где-то вдалеке стал слышен выстрел. Странно, я даже не понимаю, как такое может быть, каким образом…

Какой-то человек бессознательно лежал на земле, на том самом месте, где послышался выстрел. Вдруг он неожиданно достает пистолет, щелчок… Пустота…

Ливень уже шел во всю. Земля размокла, превратившись в грязное месиво. Небо сверкало, вдалеке слышался гром. Павел очнулся без памяти обо всем. Он поднялся и осмотрел все вокруг. Когда его взгляд остановился на прикопе, он вспомнил все в мельчайших подробностях, его охватил ужас. Поднявшись с земли, он тут же помчался к заводу.

Павел специально ступал по железному полу очень громко, чтобы дать о себе знать. Вскоре он очутился в той самой комнате с огромным грибом. Человек в белом не заставил себя долго ждать.

— Я был там…

— Правда? И что же ты там видел? — послышался ответ из тьмы.

Павел на секунду задумался.

— Я не знаю, как это описать…

— Ты видел, что ты натворил? Видел, во что теперь превращается его семья?

Он ответил спустя небольшую паузу.

— Но почему?

— Равновесие… Я же про него говорил.

Человек повернулся лицом к растению, подошел к нему поближе. Нагнулся, начал что-то шептать ему, словно на ухо, словно забыв, что секунду назад он разговаривал с человеком, что прямо сейчас он находится здесь и видит все окружающее. Павел смотрел на все это с недоумением, хотя и видел все это не в первый раз. На секунду он забыл о своих проблемах, ему стало интересно знать, что же в голове у этого человека? Что руководит им? Он ненадолго задумался, перебирая в своей голове различные варианты. «Он такой же, как и мы», — а и вправду, чем его привязанность отличается от условной привязанности мужчины к женщине? «Это место», — призраки, видения, ничему удивляться не стоит, если что-то здесь происходит, значит, это происходит в порядке вещей. И все же интересно, как он сюда попал, кем он был до этого? По ощущению, он находится здесь не первый год…

Павла захватил поток различных мыслей, а между тем, человек все так же сидел на корточках у растения, забыв о своем полуночном посетителе, впрочем, похоже, что так и было. Павел подошел к нему и коснулся его плеча. Он обернулся.

— Чего ты хочешь?

— Равновесие… Как восстановить его?

Человек задумался. Интересно то, что его задумчивость постоянно сопровождалась пустым взглядом в пустоту, он словно входил в транс. «Господи, да может, не он говорит, а дерево? Все остальное галлюцинация?», — Павел засмеялся, — «Да какая уже разница, дерево не дерево, что в конечном итоге это дает мне? Я не знаю, что мне делать и куда идти. Есть ли разница в том, кто дает мне указания?».

— Я знаю только один действенный способ, но боюсь, что он не вполне тебе понравится.

— Говори, не тяни.

— Знаешь, что обычно бывает, когда одна часть тела начинает медленно гнить?

Павел задумался. Неужели он имеет в виду именно это? Человек продолжал:

— Эту часть тела удаляют, чтобы не погиб весь организм.

— Ты предлагаешь мне…

— Да.

Псих. Все это время меня обвиняли за это, теперь предлагают сделать то же самое. Черт, может быть он хочет обмануть меня? Но зачем?

— Удобней всего будет сделать это ночью, сейчас как раз время. Будешь долго тянуть — они умрут и потянут тебя за собой. Сделай то, что должен.

— Я подумаю, — собравшись, ответил Павел, — но все же, должен же быть иной путь? Ты упомянул действенный, теперь поведай мне о менее эффективном.

Человек был не доволен ответом. Его лицо скрючилось, но не по злому, как это бывает у человека, у которого просят совета, а потом сомневаются в его верности. Он стал терпеливо отвечать:

— Почему тебе не нравится первый способ? Тебе жалко их? Поверь, ты сделаешь им только лучше… Видимо, ты ещё не успел понять, что это место совсем не похоже на то, от куда ты пришел, здесь не действуют те законы, которым ты повиновался там. Что там под строжайшим запретом, здесь — величайшее благо. Я рассказал тебе самый простой и действенный способ, но раз ты хочешь услышать и другой, пожалуй, тебе тоже стоит о нем знать.

Павел внимательно прислушался.

— Ты создал такие условия, при которых чаша весов упала на землю. Так нельзя, нельзя, плохо… Я рассказал тебе, как уничтожить весы, и тем самым, решить проблему, теперь расскажу то, что надо сделать, чтобы её решить… — Голос человека резко оборвался, он схватился за голову, скрючился. — Фундамент был разрушен, стержень расколот. Дом должен был рушиться, но он гниет.

— Что ты имеешь в виду?

— Найди новый стержень, способный занять место старого или уничтожь то, что создает дисбаланс…

Человека, видимо, порядком утомил этот разговор. Он уже собирался развернуться, и исчезнуть во тьме, как делал это уже множество раз. Но Павел решил окликнуть его в последний раз.

— Может быть, ты поможешь мне?

Человек развернулся. По его лицу можно было видеть, что он был не удовлетворен вопросом. Но все же он решил ответить.

— У каждого свой путь, своя цель. Свою ты знаешь. Только ты имеешь право решать свои собственные проблемы.

Павел потупил взгляд в землю. Когда он поднял голову, никого вокруг уже не было. Только ливень бил по крыше, смывая застоявшуюся пыль со стекол.

VI

Огромной силы ливень продолжал на улице, переполненной водой и грязью, стекавшей вниз по ней. Тусклый свет фонаря чуть пробивался сквозь замокшее окно. Капли дождя с большой силой стучали по карнизу, словно водопад, вода стекала с крыши. Павел смотрел на это, лежа на диване. Он размышлял обо всем, что произошло с ним за эти дни. Больше всего он думал о втором варианте. Как он должен будет найти того, кто заменит собою умершего, согласится ли он, а будет ли кто-нибудь его спрашивать, сгодится ли он на эту роль, а может быть, его ждет та же судьба, что и Павла?

Раздался телефонный звонок. Павел встал и подошел к нему.

— Что же ты собираешься делать? — произнес хрипящий голос.

— …

— Первый вариант кажется до жути жестоким. Лишить жизни трёх человек. Двух детей и мать. Второй вариант. Найти того, кто заменит собой умершего. На первый взгляд, отличная альтернатива, если бы мы знали, кто попадет сюда. Может быть, первый же и подойдет, тогда будет возможность выйти, не испачкав руки по локоть в крови, а вполне возможно, что ему подобная роль не подходит. Мало ли что он натворит здесь? Сделает ещё хуже, чем есть. Возможно, пройдет через то, что прошел ты… Готов ли ты погрузить случайного человека в ад? Мы ещё слишком мало знаем про это место… Поставить на кон одну жизнь и попытаться спасти три, или закончить мучения умирающих?

— Не могу решиться, хотя и понимаю, что и моя жизнь на кону.

— Осталось не долго…

Трубка загудела, оповещая о конце разговора. Павел повесил её на место. Отошел от неё. И, уже собираясь снова лечь на диван, подумал: «Все же, я должен знать, где они находятся». Он направился к небольшому чуть приоткрытому щитку, который висел на стене в нескольких шагах от телефона. Открыв его, Павел увидел косы переплетенных собой проводов. Все они были разных цветов, вели в разные места. Неподалеку, в маленькой дубовой тумбочке, лежал прибор, чем-то напоминающий врачебный стетоскоп. Впрочем, они не так уж и сильно отличались, не считая того, что первый был нужен, чтобы слушать легкие больного, второй, чтобы слышать голоса людей. Он прикрепил прибор к одному из проводов, одел наушники. Предстояла долгая и кропотливая работа: перебирать один провод за одним, чтобы найти нужный, а после установить адрес. В тот момент он не задумывался, что может просидеть так несколько часов, так ничего и не узнав.

Минуло пару часов. За это время он успел найти много интересного: оказывается все это время дети, в отличие от родителей, не спят. Они тихо и незаметно переговариваются друг с другом на разные бытовые темы. Один даже упоминал про какого-то дядю, шедшего сегодня ночью по улице. Павел сверил адрес. Действительно, скорее всего, говорили именно про него. Разве дети не знают про убийцу? Почему не сообщили взрослым? По тону ребенка он и не собирался делать этого вовсе. Почему? Просто ради того, чтобы потешить свой интерес? Что же он знает? … Может, дает шанс на исправление ошибок? Нужно им правильно воспользоваться…

Некоторые взрослые тоже зачем-то отказываются ото сна, непрерывно шепотом бубня что-то невнятное в трубку. Павел проверил адрес. Таких улиц в городе он не знал, по крайней мере, в той доступной части, в которой он сейчас находился. Странно, почему от расположения так сильно меняется поведение людей? Должно быть, скоро это раскроется.

Наконец, он, похоже, нашел то, что так долго искал. Трубка телефона, по-видимому, просто висела на проводе. Слегка слышался треск, который вовсе не мешал различать происходящее внутри почти всего дома. Кто-то непрерывно слонялся по всей квартире, что-то проговаривая про себя, слышались и детские голоса. Павел уже хотел записать этот провод в ряды «отверженных» (так он прозвал полуночников), но все же сверил адрес. Да, эта квартира находилась в одном из известных Павлу районов города. Записав адрес, он лёг на диван и принялся все обдумывать.

VII

По своему обыкновению, Павел не мог уснуть до восьми утра: организм ещё не успел адаптироваться к такому весьма странному режиму. Это время он предоставлял обдумыванию всего, что произошло. Глядя на теплое утреннее зарево, он думал, как ему следует поступить. Возможно это какая-то проверка на вшивость. Понять то, кем он является на самом деле? Убийца или просто человек, которому не свезло оказаться в неблагоприятных обстоятельствах. Нет. Он отбросил эту мысль. Тут есть место чему-то иному, возможно большему. Как объяснить то, что здесь происходит? Он уже третий день ломал голову над этим вопросом, а с каждым последующим днем, вопросов становилось только больше. Ему говорили про равновесие, только какое? Почему куклы закопаны у реки, и почему они умирают вместе с тем, кого символизируют? Что, черт побери, он хотел сказать всем этим?

Все это казалось каким-то нереальным, словно придуманным, но все это становилось до таковым при встречах с фантомами: у него до сих пор дрожало все тело при малейшей мысли о них. Он понимал, что рано или поздно не выдержит этого, и либо сам застрелится, либо ему помогут жители. Надо делать что-то срочно, либо его ждет быстрый, бесславный конец. С этой мыслью он погружался в сон.

Он проснулся, нащупывая рукой пистолет. Фонарный свет чуть освещал его лицо. Павел встал и подошел к окну. Темно. Время действовать. Неожиданно зазвонил телефон.

— И все же, надо выяснить, что на самом деле здесь происходит.

— Осталось недолго, возможно, даже одна ночь, — ответил Павел.

— Равновесие, этому месту оно необходимо. Разве это знание не выполняет условие старика? Нужно проверить.

Павел услышал знакомые гудки, повесил трубку. На этот раз он не решился смотреть в окно, вспоминая прошлую ночь.

Шел он быстро, уже проверенным маршрутом, тем самым, которым шел вчера. Он решил, что раз его видели и никому не сказали, ему нечего бояться. То говорила его рациональная часть, а эмоции навивали чувство тревоги от не понимания. Вскоре он уже поднимался по лестнице, ища глазами знакомую дверь. Он медленно подошел, постучался, никто не ответил. Он сделал это во второй раз, в третий. Оба прекрасно знали, кто и за чем пришел, но тот, внутри, почему-то не хотел впускать его. У Павла проскочила мысль: «Я знаю слишком мало». Он постоял ещё несколько минут и вышел на улицу.

Было уже около полуночи, до утра оставалось приблизительно 4 часа. Павел знал, точнее чувствовал, что эта ночь будет решающей: либо он успеет понять что-то, либо сделает неправильный выбор, либо ничего не успеет и его уничтожат фантомы. К встрече с ними он пытался мысленно приготовиться. Он чувствовал, что его хватит не на много, но одну встречу он все же выдержит. Павел решил, что ему нужно пройтись к той балке, которая разделяла город на две части. Проверив револьвер, он двинулся.

Дорога к ней пролегала через тот самый парк, с которого началась вся эта ужасная история. Литья деревьев шуршали под силой ветра, луну затягивали тучи. Фонари, по обычаю этого странного места, располагались не ближе друг к другу, чем на 50 метров. Это навивало какое-то странно ощущение тревоги, которое рассеивалось, как только ты оказывался в пределах освещенности. Выходя из света, ты погружался в страшную, непонятную тьму, полную тайн и неожиданностей, а после вновь на небольшом комфортном участке. Неприятность тут заключалась в том, что это место словно не давало успеть привыкнуть к здешним условиям. Погружая из ледяной проруби в кипяток и обратно, оно заставляло находиться в постоянном страхе. Впрочем, сегодня это должно уже разрешиться, только не известно, в Павлову ли пользу.

И вот, то самое место, где 4 дня назад произошло роковое, только оно теперь смотрится ещё страшнее: слабый желтый свет фонаря освещал окружающее, придавая ему какой-то странный оттенок той самой меланхолии, граничащей с ужасом. Павел не решился долго задерживаться здесь, зная, что фантомы любят ловить на уже знакомых местах. Он находился в нескольких сотнях метров от назначенного пункта.

В лицо задул прохладный ветер, последний фонарь остался далеко позади. Можно сказать, парк кончился: эта его часть превратилась в какое-то странное напоминание о низменном, природном, о том, что приходит туда, где перестает быть человек, поглощает созданное им, предает его земле. Казавшийся зрительно относительно не большим, барьер был непреодолим. Он разделял город на две части. Вдалеке виднелось неизведанное, возможно, даже более странное, чем было здесь. Кто его знает, что он таит за собой, да и это, впрочем, сейчас было-то и не совсем важно. Павла влекло туда, вниз, он чувствовал, что там должен быть ответ, ведь в простом познается сложное, не так ли?

Где-то невдалеке, в метрах двадцати, послышался шорох. Павел тяжело сглотнул слюну. Он посмотрел ещё вниз, надеясь найти ответ, но тщетно. Он обернулся. Из кустов что-то выглядывало, оно было довольно странной формы, как бы в метр длинной толстая гусеница, с несколькими силуэтами чьих-то голов на теле. Павел старался не смотреть в её сторону, он даже отвел взгляд, чтобы не видеть её боковым зрением. Способность двигаться у него отнялась, конечности онемели, он дрожал, ком приступал к горлу. Павел начал чувствовать какие-то вязкие, влажные касания на своем теле. Он неожиданно понял, что гусеница сидит прямо на нем. Ему захотелось закрыть глаза, но он не успел, огромная ужасная голова появилась перед ним. Не сдержав крика, он кубарем повалился вниз.

VIII

Холодный осенний ветер сильно протягивал. Температура зашкаливала, а тело, свернувшись, дрожало. Руки не могли найти себе места: метались туда-сюда, пытаясь согреться. В голове мешались мысли о том и о сем, ничего связанного, только беспрерывный поток образов. Все это прервалось со звуком звонка. Павел нащупал знакомую твердую и грязную постель, даже узнал головную боль, возникающую после попытки выбраться отсюда. Он, усилием воли, заставил себя сесть. Взгляд его потупился в землю. Он лихорадочно принялся перебирать в голове воспоминания. Телефон все ещё продолжал звенеть. Шурша всем телом, он нащупал револьвер. Сжал руку, разжал. Телефон все еще звенел, казалось, что он делал это ещё сильнее. Павел схватился за голову, упал на кровать, пытаясь осмыслить то, что произошло. Спустя пять минут он направился к, все ещё гудевшему, телефону.

— … — слышался лишь глухой звук шипения.

— Я должен зайти туда, хотя бы проверить, увидеть, что там происходит. Не знаю, что я ещё сделаю. Просто посмотрю.

— А-ха-ха-ха-ха… — Пауза длиной в десять-двадцать секунд. — Ты, стало быть, не обратил внимание: стол. Стетоскоп.

Павел бросил трубку и направился к месту, где должен лежать стетоскоп. Круглый, порядком изношенный, стол был покрыт пылью. На нем лежала белая льняная скатерть, пару каких-то технических книг и журналов, но не было самого важного — стетоскоп куда-то пропал. Павел точно помнил, что оставлял его именно здесь, именно на этом месте. Означало это ровным счетом только одно: кто-то здесь побывал и, видимо, решил воспользоваться стетоскопом. Неизвестно, это был кто-то из местных жителей, возможно, те самые «отверженные», или кто-то из подобных Павлу бродяг. Если это второй вариант, необходимо бы его встретить, быть здесь вместе всяко лучше, чем быть одному. Но сейчас эти вопросы не особо тревожили Павла, он принял их как факт. Сейчас он собирался пойти по записанному адресу, ещё не думая о том, что будет дальше. Он ещё какое-то время просто сидел, глядя в пустоту, затем опомнился и пошел туда, куда задумал.

Три с половиной часа. Через тридцать минут уже будет светать. Если Павел не успеет решить все это, ему придется искать новое убежище. А зачем? Ведь он знает, что следующая ночь окажется последней — его психика уже достаточно пострадала. Он, подобрав код от железной двери, проник внутрь подъезда, такого же, как и все остальные, только намного чище их. Было видно, что за ним ухаживали: мыли полы, собирали паутину, даже иногда белили. Но сейчас в доме никого не было, Павел успел это заметить по приоткрытым дверям и убранству квартир, на стенах которых до сих пор оставались следы от мебели. Что-то заставило этих людей выселиться. В спешке. Он догадывался, что могло стать этому причиной. Где-то сверху, на этаже четвертом-пятом, слышались какие-то стоны и беспрерывный набор каких-то нечленораздельных звуков. Павел остановился. Он заметил какую-то дымку на полу. Он точно знал, что когда заходил сюда, её не было, она словно преследовала его. В какую бы комнату он не вошел, откуда бы не вышел, она тянулась по его пятам, а в ушах появлялся какой-то неприятный зовущий звон. С каждым мигом пребывания здесь, комната заполнялась ею все сильнее. Павел начал рваться на верх.

Из-под двери квартиры 4-го этажа выходила та самая дымка. Павел подбежал к ней, а затем схватился за ручку. Тут его как гром ударил. В один миг он ощутил весь ужас, который он испытал за всю жизнь. Он был настолько силен и концентрирован, что Павел почувствовал, как меняется сам под его воздействием. Он разжал руку, упал на пол, послышался скрип двери. В безумном порыве Павел принялся осматриваться вокруг. Где-то на лестнице он увидел смутные очертания силуэта, приближавшегося к нему. Он забежал в квартиру, лихорадочно водя глазами. Вся квартира была заполнена этим странным туманом, звон в ушах донельзя усилился. Он передвигался почти на ощупь. Так он почувствовал какое-то прикосновение, тот, кто это сделал, налег на него всем весом и повалил навзничь. Он не видел её лица, только чувствовал, как её когти разрывают ему лицо. Раздался выстрел. Тело замертво повалилось. Где-то в глубине квартиры он почувствовал присутствие того, кто шел за ним на лестничной клетке. Это заставило его встать и закончить дело. Он уже не помнил, что и как делал. Он просто нашел ещё два ребенка, если их можно было назвать так (лица их более напоминали изъеденные опарышами рожи покойников).

Все закончилось вмиг. Туман растворился, а назойливый, тягучий звон прекратился. Павел сидел на полу, понурив голову. Сейчас мыслей в его голове не было, он просто сидел, как бы войдя в эдакий транс, а, между прочим, в квартиле продолжали лежать три трупа. Минут десять и небо уже начнет светать, это так или иначе заставит Павла встать и вернуться в свою обитель. А сейчас он добыл себе драгоценные минуты отдыха и был в полном праве ими воспользоваться.

Он словно почувствовал, как утреннее зарево начинает освещать небо. Павел поднялся, колени до сих пор дрожали, как, собственно, и руки. Он вышел из квартиры, стараясь не смотреть на трупы. Тут он хотел закрыть за собой дверь, но отскочил от неё в тот же миг, вспомнив о ручке. Выйдя из подъезда, он, словно загнанный зверь, побежал к себе в убежище.

IX

Снов, как ни странно, не было. Сегодня они дали ему отдохнуть. Павел по-настоящему отдыхал во сне, его не преследовали ни кошмары, ни внутренние переживания, превратившие его жизнь в ужас наяву. Что-то коренным образом изменилось, возможно, даже в нем самом. Бремя, которое он собственноручно возложил на себя, перестало быть таковым: он выполнил долг перед здешней действительностью.

Павел как обычно проснулся где-то в районе 11 часов. Фонарный свет как обычно тускло и как-то зловеще освещал квартиру. Павел надеялся, что как пробудится, в этом мрачном свете что-то изменится, но нет, он оставался таким же, как и был до этого. Павел сел на кровать, несколько минут просто смотрел в пустоту (так обычно он приходил в себя после сна), после этого он сел за стол, зажег свечу, взял ручку и кусок пожелтевшей бумаги, принялся что-то набрасывать:

Все кончено… Страх отпустил меня, впервые за эти дни я могу позволить себе расслабиться, но нужно знать, что это не значит того, что я смог решить все свои проблемы… С тех пор, как я попал сюда, во мне теплится какое-то странное желание. Я не могу установить его природу, даже не могу понять, в чем его смысл... Оно прорастает внутри меня, с каждым днем увеличивается. Я смотрю на окружающее, стараясь понять, что породило его, но все тщетно… Чувствую, пройдет время, и я смогу ответить на этот вопрос…

Павел откинулся на стуле назад настолько, сколько это позволяло состояние здешней мебели. Он вновь задумался, глядя на остановившиеся часы, висевшие на стене. Вновь раздался до боли знакомый звон. Павел поднялся, подошел, снял трубку.

— Что-то кончается, что-то начинается. Что будет дальше? Ты узнал, о чем просил тебя старик? — шипение как-то ослабилось, можно было расслабить слух.

— … Да, хочу сказать ему это… А все же интересно…

Гудки… Связь оборвалась. Павел надел свой плащ и направился к старику.

Знакомая дерматиновая дверь распахнулось быстро: по всей видимости, старик уже ожидал его. Павел вошел в коридор, старика, как и в прошлый раз, не было. Он принялся вновь разглядывать странные картины, ощущая то же самое, что и в прошлый раз. Он испытывал чувство дежавю. «Спектакль… Нет, исключено: я до сих пор связан с этим местом», — проходя по коридору, размышлял он.

Старик начал сходу:

— На этот раз решили не проверять револьвер? Патроны кончились?

Павел ничего не отвечал.

— Я не осуждаю вас: не за что… Вы сделали все, что могли.

— Я рад, что вы понимаете это.

— И что же? Как ваши поиски? Вы узнали что-то новое?

«Поиски», — и вправду, это слово в полной мере описывает это жгучее желание внутри.

— Ничего конкретного… Только одни обрывки… Я…

— Вас, кажется, к телефону, — прервал его старик.

Раздался гул звонка. Павел как-то сжато встал и направился к нему.

— Равновесие… Это место требует его… Требует у всех, кто попал сюда. Люди, словно куклы, живут по заведенному графику… У всех есть то, что им необходимо, то, что желает их сущность: дом, семья, досуг. Забери это, и ты станешь виновен перед ними… Дом, семья, ты ищешь что-то иное… Тот на заводе, он как-то связан с ним…

Связь оборвалась. Павел вернулся в комнату к старику.

— Ну и что же?

— Это место поддерживает основные желания человека: дом, семья. Это и есть то пресловутое "равновесие», которое я нарушил. Я вторгся в их мир, пытаясь что-то найти, и нарушил его. Но я смог исправить это, хоть и не самым лучшим способом…

Старик с каким-то странным интересом слушал его. Когда Павел взглянул в его сторону, старик сделал жест, означавший, чтобы он продолжал.

— Интересно узнать, как вы связаны с тем человеком на заводе?

Опустив голову, старик задумался. Спустя минуту он взглянул на Павла и начал говорить:

— Это мой сын. Он исчез из дома где-то около шести лет назад. Его искала милиция — безуспешно. Однажды я перебирал вещи в его комнате и нашел дневник. На карте было набросано какое-то место, во мне поселилась надежда, я направился туда. Около пяти лет я уже здесь.

— А как же ваша жена?

— Умерла при родах.

— Он нашел своё счастье?

— Это место одарило его им… Ладно, не будем об этом. Вы догадываетесь, что вы здесь не останетесь? Почему?

— Мои желания и потребности не совпадают со здешними, мне нужно идти дальше.

— Почему вы просто не хотите уйти? — как бы сочувствуя, спросил старик.

— Что-то внутри… Оно заставляет меня идти вперед.

— Интересно… Уже второй за неделю.

У Павла что-то щелкнуло в голове.

— Вы видели его? Он приходил к вам? — Опершись на стол, проговорил Павел.

— Да, он был у меня вчера. Он направился дальше, точно так же, как это хотите сделать вы. Раньше вас так много не было. Большинство, кто приходил сюда, обычно оставались здесь.

— Спасибо. Я пойду, — Павел развернулся и, уже почти выйдя из комнаты, остановился в дверном проёме.

— Помните, что барьер может таить в себе многое, даже страшнее того, что вы видели здесь. Вы все же не хотите одуматься?

— Нет, — твердо сказал Павел и тут же вышел из комнаты.

X

Тяжелый и твердый плащ, со слегка разодранным рукавом после падения, уверенно сидел на плечах Павла. Револьвер вмиг оказался в его руке, он покрутил им в разные стороны и так и эдак, а затем достал барабан. Один патрон продолжал сидеть на своем месте: «Никуда ты не убежишь, ты будешь моим спасительным билетом», — после Павел так же мысленно добавил,— «Во всех смыслах…». Он, как бы наигравшись им, положил его обратно на свое место. Следующим действием он снял с себя тяжелый и грузный плащ, оберегавший его все это время. Павел повалился на старый замшевый диван, положил ноги на него, а руки закинул за голову, в тот момент он стал полностью неподвижен. Так продолжалось около пятнадцати минут, все в этом месте оставалось таким же недвижимым и безжизненным. Павел поднялся и подошел к окну. Темнота, мрак, обветшалые стены домов, их сгнившие подоконники, поросший травой небольшой парк, такой же мрачный свет фонаря, являющийся каким-то своеобразным дополнением ко всему. Павел обернулся. Большой и грузный телефонный аппарат продолжал висеть на стене, он не звонил с того момента как Павел был у старика. Впрочем, он направлялся сюда совсем не за этим, он хотел наведать это место, не зная, сможет ли он вообще вернуться. Это было довольно странным, хотя бы если учитывать то, что эти 4 дня были наполнены перманентным ужасом, Павел это понимал, поэтому для посещения он нашел другую, слегка более рациональную причину: он хотел найти следы полуночного посетителя. Он направился к тому самому столу, на котором некогда лежал стетоскоп.

Стол оставался таким же: скатерть, журналы… Павел принялся искать что-то вокруг него. Долгое время поиски были безуспешным, но в один момент он наткнулся на какой-то рваный листок, лежавший у огромного громоздкого шкафа. Он поднял его: какие-то странные, словно детские, каракули были набросаны на нем. Было очевидно, что оставил их тот самый путник (бумага не успела пожелтеть от времени, а так же Павел не помнил её, когда был здесь впервые). Несколько минут он пытался разобрать, что было написано, но после бросил тщетные попытки сделать это. Он сложил бумажку, а затем засунул её к себе в карман. Павел ещё раз сел, на этот раз на небольшой пыльный стульчик, и долго смотрел в окно.

Около трех утра. Тьма ещё стягивала небо, в городе был небольшой туман. Днем шел дождь: улица была вся вымокшей. Какие-то странные темные тучи вились над балкой. До жути холодный ветер колыхал листву, а ярко-теплый уличный фонарь-одиночка монотонно гудел, странно, что Павел впервые обратил на это внимание.

Влажный, слегка душный воздух исходил из «барьера». Густая растительность не сильно позволяла что-либо рассмотреть, но что-то все же было видно: маленькая извилистая тропа тянулась вниз, где-то в метрах двадцати из-под деревьев виднелись очертания домов. Казалось, что листва старательно пытается скрыть их от виду чужих глаз, а впрочем, только сильнее завлекала их, наводя на подобные мысли. Павлу показалось странным то, что прямо возле балки лежали нетронутые железнодорожные рельсы. Кому в голову пришло строить железную дорогу так близко к ней? Но Павел вернется к этому вопросу позже. Сейчас он собирался спускаться вниз.

Густые кроны деревьев полностью стягивали собой небо, лишь в некоторых редких местах они давали блеснуть звездам. Где-то слышались крики каких-то птиц, каких именно, Павел определить не мог. Земля под ногами представляла из себя грязное месиво, влага то и дело просачивалась внутрь ботинка. Наконец начали лучше видеться очертания домов: старые, деревянные, некоторые кирпичные. В такой обстановке они могли лишь внушать недоверие к себе. Павел подошел вплотную к ним, и очень сильно удивился: их здесь было огромное множество, окна нигде не светились. Сейчас, видимо, Павел находился на какой-то развилке. Дороги отсюда расходились в разные стороны, и вели дальше вниз. Всего их было три. Почти одинаковые, неразличимые, они вели в похожие места. За ними стояли такие же старые и обветшалые дома, образуя какие-то странные по форме улицы. Павел вгляделся вдаль по направлению правой дороги. Его внимание привлек небольшой кирпичный дом, ему показалось, что что-то блеснуло. И он не ошибся, фонарь на доме мигнул несколько раз с какой-то странной последовательностью, вроде бы азбуки Морзе, Павел расшифровал бы послание, если бы знал её. Ещё раз осмотрев местность, Павел постарался запомнить расположение дома.

Сзади послышался какой-то шорох, Павел обернулся, но никого не увидел. Это его насторожило, но не сказать, что испугало. Прежде чем подойти к тому дому с фонарем, Павел решил осмотреть дома, которые стояли на развилке.

Деревянный и сгнивший забор поддавался легко, словно бы заманивал Павла к себе вовнутрь, во двор. Росинки сползали на ботинки по высокой траве, заполонившей весь двор, некоторые капли падали и с высоких деревьев, непроглядно закрывавших собой тьму осенней ночи. Маленькая дверь, стоявшая на пороге дома, казалась слабой и хлипкой, готовой слететь с петель при малейшем усилии. Павел напрягся. Ничего. Ещё раз. То же самое. Павел отринул идею выбить дверь, он решил осмотреться более детально. Как только он отошел от двери, внутри дома послышался какой-то шорох, предчувствие его не обманывало, что-то или кто-то здесь определенно присутствовало. С этой мыслью Павел подбежал к окну. Всмотревшись сквозь старые и не совсем прозрачные стекла, Павел увидел небольшую, грязную, старую комнату, походившую на те, которые покинули люди многие годы назад. Спустя мгновение в окне появилось старое и худое лицо какого-то старика, обильно заросшего щетиной. Оно осмотрело Павла, затем вытянуло руку по направлению вперед, указывая прямо за его спину. Затем лицо старика скривилось в каком-то странном выражении ужаса, и исчезло внутри дома. Павел обернулся, сзади никого не оказалось. Лишь зеленая трава под его ногами перестала быть таковой, став почти что полностью серой, как на том странном кладбище у реки. Где-то поблизости Павел ощутил чьё-то присутствие, после неподвижный силуэт явился перед ним. Он ступил шаг вперед, Павел не мог двинуться с места. Призрак продолжал идти вперед, когда он вплотную приблизился к Павлу, тот ощутил могильную сырость вокруг и внутри себя. Призрак сделал ещё один шаг, пройдя Павла насквозь. Глаза заслезились, сердце забилось, словно отбойный молоток, рот иссох. Ничего не видя, он повалился на землю.

Какой-то старый дом. Обои более напоминали грязные тряпки, натянутые на стены, от них сильно несло. Полы влажные, сырые, отдающие клопами. Павел, лишившись остатка сил, заставил себя встать. В глазах потемнело, от головы отошла кровь, и он тут же повалился. Ещё пять минут он приходил в себя, затем снова встал, на этот раз без осложнений. Мысли путались, переплетаясь в безобразную паутину в голове, но каким-то образом Павел заметил на полу следы босых ног и пошел за ними. Они вели к какому-то старому и пыльному холодильнику. На его корпусе было огромное количество вмятин разных размеров. Павел попытался открыть дверь – ничего, намертво. Он сел и принялся ждать.

Дверь открылась. Седая голова вылезла из холодильника, а затем и все тело. Едва он заметил Павла, он рывком побежал обратно, но, видимо, вспомнив его лицо в окне вновь вышел.

— Ты видел его?! Что? Кого ты видел?! — дрожащим голосом протараторил старик.

— Какой-то силуэт. Не смог понять, был ли то мужчина или женщина. Но оно довело меня почти до безумия…

— Каждая ночь… Он приходит… Без исключений… — Старик упал на колени и схватился за голову. — Каждый… По-своему видит его…

— Почему ты здесь?

— Я знаю… Это место дает мне… — Старик ещё сильнее скривился. Казалось, что каждое слово дается ему с огромным трудом. — Свет… Сияние, ты видел его?..

— Да. — Ответил Павел.

— Он зовет тебя… Укажет дорогу…

— Кто? Здесь есть другие жители?

—У тебя недавно забрали что-то важное… Я чувствую… Знаю… — Старик потянулся рукой к Павлу, схватил кобуру и вытащил пистолет. — Оставь мне… Тебе он причин только вред…

Павел опешил, он не захотел возвращать обратно пистолет, опасаясь, что спятивший старик успеет нажать курок. Он только решил ещё раз задать тот же вопрос:

— Здесь если другие жители?

Старик уже лежал на полу, словно корчась от боли. Было понятно, что ответа ждать не стоит. Павел постарался обдумать все происходящее. Паутина в голове не желала расплетаться. Он ещё раз оглянулся по сторонам. Сырость, гниль, мерзость. Он направлялся к дому с фонарем