24 дома с исключительно дурной репутацией. Валь-д-Уаз - Эссона - Валь-д-Уаз
Эпиграф. Из Алджернона Блэквуда
Иные дома, подобно иным людям, способны однажды раз и навсегда снискать себе мрачную репутацию обиталища сил зла. Наверное, все дело в своеобразной ауре злодеяний, свершившихся некогда под их крышами она-то и пробуждает в вашей душе необъяснимый страх, спустя много лет после того, как реальные злодеи во плоти и крови покинули этот лучший из миров. Неведомые флюиды темных страстей убийцы и предсмертного ужаса его жертвы проникают в ваше сердце, и вы, будучи просто любопытствующим наблюдателем, не имеющим никакого отношения к некогда совершенному здесь преступлению, внезапно чувствуете, как напряглись ваши нервы, забегали по телу мурашки и похолодела в жилах кровь...
Аджернон Блэквуд
Автор коллажа София Каневская
Часть первая. Повелитель снов
Август
“Безуан”
Рут-Паскаль,9, N, Валь-д-Уаз, Франция
Построен ок. 1854 года
Под ногами шуршали влажные листья. Моросящий дождь склеил их намертво, превратив в ковер, укрывающий улицы тихого предместья. Во влажном воздухе висел назойливый запах поздних роз, смешанный с дымом костров, и от этого сочетания быстро начала болеть голова. Особняк стоял на холме, отмечающем границу предместья, на самой его вершине. Неряшливое неоготическое здание из красного кирпича и дикого камня пряталось в неимоверно разросшемся саду. Казалось, время остановилось, окуклилось, скукожилось, а то и вовсе умерло.
- Страхолюдина какая! - сказала Жозефин. Она любила побрюзжать, и повод нашелся превосходный.
Рэйчел выбралась из машины и смахнула с лица мелкую морось. На нее открывшаяся картина произвела куда большее, а заодно и более благоприятное впечатление.
- Ух ты! Я тоже такой хочу!
- Тип перешел с фильмов о мутантах на истории о домах с привидениями? - хмыкнула Жозефин. - Пошли, взглянем поближе.
Она направилась к кованым железным воротам, и Рэйчел поспешила за ней, приговаривая: «А Тип что, Тип кретин».
- Итак, что мы имеем? - Жозефин окинула дом взглядом. - Сомнительный антиквариат.
Особняк со странным названием «Безуан»1 Жозефин Ланглез-Кре получила в наследство. Мсье Ранье, оставившего ей этот дом, девушка в глаза никогда не видела. Он был, вроде бы, давним другом прабабки ее - Виржини Ланглез. Впрочем, ту Жозефин тоже никогда не видела. Сперва она обрадовалась нежданной, словно с неба свалившейся недвижимости. Но сейчас, стоя перед Безуаном, Жозефин сильно сомневалась в своем счастье.
Дом был невелик: два этажа и невысокая чердачная надстройка. Слева над садом нависала резная декоративная башенка с остроконечной крышей. Кирпичи потемнели от времени, а кое-где и раскрошились. Выложенный из серого грубо отесанного камня цоколь порос мхом. Окна покрылись пылью, их давно уже не касалась тряпка уборщицы. на втором этаже часть стекол изнутри была заклеена бумагой. Палисадник, когда-то засаженный пионами и жасмином, задушили плющ и сорняки. Откуда-то из-за дома назойливо тянуло запахом роз.
Кованая узорная решетка ворот заржавела от времени, ключ в навесном замке повернулся с трудом. Девушки прошли по подъездной дорожке, усыпанной многолетними слоями прелой листвы, и поднялись на крыльцо. На нижней ступени, сделанной из массивного куска гранита, была вырезана стилизованная готическая единица. Стекло над дверью запылилось настолько, что различить его цвет или разглядеть номер дома было невозможно. Жозефин с сомнением посмотрела на длинный ключ, выданный ей поверенным покойного мсье Ранье. Впрочем, замок открылся на удивление легко.
В холле было сумрачно и тихо, только тикали большие напольные часы. Жозефин щелкнула выключателем, и вспыхнул тусклый, желтый свет, озаривший следы разрухи и запустения. Благородная старинная мебель истерлась и покрылась слоями пыли. Под ногами был порядком полысевший ковер с красным винным пятном в центре.
- На этом месте сэр Кентрвиль убил свою жену, - хмыкнула Жозефин. - Тихий ужас.
- Да ладно, это будет несложно привести в порядок, - отмахнулась практичная Рэйчел. - Порошок для чистки ковров, средство для мытья пола, немного полироли для мебели, и дом будет, как новенький. В смысле, как старенький. В смысле, его можно будет продать.
- Ты найдешь мне покупателя? - спросила Жозефин, дергая за ручку тяжелую, окованную железом дверь. Заперто. - Подвал, наверное. Поверенный сказал, что у дома в свое время был неплохой винный погреб.
Девушки осмотрели первый этаж: большую кухню и примыкающую к ней кладовую с пустыми полками; две гостиных, обставленных мягкой мебелью в английском стиле; столовую, где за одним столом легко могли собраться человек двадцать. Для одинокой парижанки, привыкшей к своей скромной квартире, дом был слишком велик.
- Его вполне можно продать, - Рэйчел похлопала подругу по плечу. - И за неплохую, думается, цену.
Жозефин скептически хмыкнула. Кому захочется в самом деле жить в этаком пыльном древнем чудище?
- У тебя просто плохое настроение, - хмыкнула Рэйчел, превосходно знающая свою подругу. - Пошли наверх.
На втором этаже размещались три спальни, выходящие окнами в небольшой сад. Буйно разросшийся неухоженный розарий цвел, несмотря на стоящую последние полторы недели прохладную дождливую погоду. Сладкий цветочный запах, пробуждающий воспоминания о духах в бабушкином комоде, достигал второго этажа.
- Чур, моя средняя! - Рэйчел безошибочно выбрала самую просторную комнату и плюхнулась на кровать, накрытую узорчатым покрывалом. В воздух взметнулось облако пыли. Рэйчел разогнала его рукой. - Не понимаю, чего ты брюзжишь? Я вообще всегда мечтала жить в замке.
Жозефин пожала плечами.
- Впрочем, ты всегда брюзжишь… Что на той стороне?
Примерно четверть второго этажа занимала еще одна гостиная, комната неправильной формы с неуклюжим угловым эркером. Ее обстановка была сделана в готическом духе - с деревянной резной мебелью и яркими цветными шпалерами на стенах.
- Здешний архитектор по-моему был с приветом, - заметила Рэйчел, разглядывая обшитый темными досками потолок. - Несказанно неуютная комната. Что осталось?
- Чердак и погреб.
Девушки переглянулись.
- Нет. Лучше завтра.
- Завтра.
Назавтра же была отложена и уборка, которая вполне могла растянуться на ближайшую пару-тройку дней. Сегодня же решено было пообедать в маленьком семейном кафе, которое девушки видели по дороге на холм, и купить все необходимое. Когда они спустились в холл, к «необходимому» прибавились еще и свечи: лампочка мигнула и погасла. Девушки пощелкали всеми выключателями на первом этаже, но это не принесло видимых результатов.
- За удовольствие владеть старинным домом приходится платить, - философски заметила Рэйчел.
- Сомнительное удовольствие, - проворчала Жозефин.
На обед они пошли пешком, оставив машину на подъездной дорожке. Маленькое тихое предместье располагало к неспешным прогулкам мимо аккуратных, ухоженных палисадников, где еще цвели розы, но уже распускались желтые и белые хризантемы. То и дело попадались образцовые пожилые дамы в блузках в мелкий горошек. Отчего-то только в горошек. Такая же была и на владелице маленького кафе, и в сочетании с отделанным кружевами передником выглядела она совершенно очаровательно.
Девушки заняли столик у окна. Отсюда сквозь тонкую тюлевую занавеску можно было наблюдать за улицей. Начался дождь.
- Шоколад хочу, - решила Рэйчел. - Киш с курицей и горячий шоколад.
Жозефин заказала себе слоеные пирожки, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
- Тебя что-то беспокоит?
- Нереальность происходящего. Леон женится, жизнь дома становится невыносимой, я решаю смыться. И -на тебе! Счастье привалило!
- Обычно люди называют это «удачным стечением обстоятельств», - заметила Рэйчел. - Такое случается.
Появилась хозяйка с подносом. От себя она добавила немного сдобы и кувшин лимонада и, поскольку народу в кафе не было, присела за соседний столик.
- Вы туристки, девочки? Рассматривать собор, наверное? У нас тут замечательный собор! Из Парижа приезжали ради нашей певческой кафедры.
- Мы неместные, - согласилась Жозефин. - Я получила в наследство тот дом на холме, Безуан. Вот, осматриваю его.
Хозяйка выглядела озадаченной.
- Безуан?..
Конец фразы явно должен был звучать: «Эту развалюху?!»
- Сколько уж лет там никто не жил!
- Это заметно, - с усмешкой кивнула Рэйчел.
- И что же, вы здесь жить будете?
Жозефин пожала плечами.
- Я еще не решила. Может быть, приведу дом в порядок и продам.
- Безуан - очень интересный дом, - хозяйка улыбнулась лукаво. - Нам, я еще девчонкой была, мадам Жером много о нем рассказывала. У нее муж собирал о доме всяческие легенды. Поговорите с ней, если интересно. Очень советую. Ее можно на площади встретить возле собора. Вы едва ли пропустите. И если все-таки останетесь, заходите почаще. Меня зовут Франсуаза.
1 Веsoin (франц.) - потребность, нужда, жажда чего либо
* * *
Электрик сообщил, что может прийти только назавтра к полудню. Выпив чаю при свечах, девушки разошлись по спальням. Дождь к полуночи превратился в самый настоящий ливень, тяжелые капли забарабанили по карнизу, и Жозефин выбралась из-под одеяла, чтобы закрыть окно, и в этот момент ее внимание привлекло свечение внизу, в саду. Жозефин поискала источник этого свечения, а потом махнула рукой. Мало ли, что примерещится впечатлительной девушке ночью в дождь среди таких гадких роз? Жозефин вернулась под одеяло, легла на спину и сложила руки на груди. Переплела пальцы. Ну и ливень.
Несколько минут Жозефин рассматривала потолок, потом закрыла глаза. Грохот сотряс дом, прокатился по черепичной крыше, отозвался скрежетом в водостоках.
А потом она увидела словно с холма идиллическую совершенно деревеньку. Справа высилась маленькая готическая церковь из розоватого песчаника, а справа - крестово-купольная, белая, под золотыми маковками. В деревне был какой-то праздник. Женщины в платьях, украшенных яркими цветами и лентами, накрывали длинный стол под белой с красной вышивкой скатертью. Звучала веселая музыка. И все же, Жозефин не покидало чувство необъяснимой тревоги. Словно за деревней наблюдали чьи-то злые глаза. Жозефин вертела головой, пытаясь найти обладателя враждебного взгляда. Бесполезно.
А потом она проснулась.
В дверях стояла Рэйчел. Ранняя пташка, она умудрялась даже в восемь утра выглядеть свежей и бодрой.
- Подымайся, соня.
Жозефин выбралась из-под одеяла, потерла лоб и зевнула.
- Слушай, а к чему ахинея снится?
- В нашем с тобой случае - к уборке, - усмехнулась Рэйчел. - Давай, у нас не так много времени. Тип может в любое время вызвать меня на работу. Приспичит ему какой-нибудь триллер снимать, и отправлюсь я покупать ему Ниагарский водопад.
- Кофе, - вздохнула Жозефин. - Кофе, а там я что угодно сделаю.
* * *
Электрик появиться не соизволил, так что работать девушки смогли только до заката. Они сняли с мебели чехлы, стерли пыль, перемыли везде пол. Попробовали отчистить ковер в холле. Винное пятно никуда не делось, намертво въелось в ворс. Тогда девушки попросту скатали его и оттащили к стене. На полу обнаружилось в точности такое же пятно, только еще более темное, въевшееся в доски. Его отчистить также не удалось, и пришлось бросить это бессмысленное занятие.
Спать опять легли раньше, не зная, чем заняться в темноте. Не в прятки же играть.
Едва голова Жозефин коснулась подушки, она снова увидела ту же деревушку. На этот раз от веселья и следа не осталось. Селение было разорено, многие дома заколочены. Вместо звука скрипок над долиной висел протяжный, тоскливый колокольный звон. То и дело слышались восклицания «tépõfarkas 1», «pestis2» и «szipolyozó ember3». Потом Жозефин увидела черную, запряженную вороными повозку, которая неспешно катила по обрамленной тополями аллее, и сидящая на козлах женщина - Жозефин ясно видела ее красную юбку - пронзительно хохотала.
Было утро, неожиданно солнечное, если сравнить со всей предыдущей неделей. Но разбудил Жозефин не яркий свет, а упорный стук в дверь. Натянув платье, она спустилась вниз. На крыльце стоял немолодой мужчина в спецовке и с оранжевым сундучком в руках, донельзя недовольный.
- Это вам свет чинить нужно, мадмуазель?
- Д-да.
- Так чего не открываете?
- Так вчера вызывали, - насупилась Жозефин. - Проходите.
Электрик вошел, огляделся по хозяйски и подергал дверь в погреб.
- Открывайте. Надо сперва щиток проверить. Может, пробки.
Жозефин вышла на кухню и отыскала в ящике стола связку ключей. Подвальная дверь поддалась не сразу. А когда открылась, за ней оказалась полнейшая чернота. Видно было только несколько ближайших ступеней. Электрик включил фонарь.
- Я дальше сам.
- Чудно, - кивнула Жозефин, поспешно покинула недружелюбного мужчину и отправилась на поиски Рэйчел. Та как раз спускалась со второго этажа, и вид у нее был озабоченный.
- Ты сегодня ночью музыку не слышала?
- Музыку?
- М-м-м… Кажется, сначала это был Моцарт, что-то из «Дон Жуана». А потом гитара, - Рэйчел сощурилась. - Да, гитара. Совсем крыша едет. Кто пришел?
- Электрик соблаговолил явиться, - пояснила Жозефин. - Что мы сегодня делаем?
- Вообще-то, - не без сарказма заметила Рэйчел, - это твой дом.
- В подвал соваться бессмысленно. На чердак… мы там в хламе наверняка потонем. А в комнатах мы уже все сделали...
- Ну, - Рэйчел пожала плечами. - Мы можем решить загадку пропавшей комнаты.
- В смысле?
Рэйчел улыбнулась.
- На втором этаже в северо-восточном углу должна быть еще одна комната. Но входа в нее нет ни из коридора, ни из спальни, ни из готической гостиной.
- Как будто дом с призраками, - хмыкнула Жозефин.
- В точку.
Сварив кофе, девушки поднялись на второй этаж и тщательно осмотрели гостиную. Заглянули за каждую шпалеру, передвинули мебель, по крайней мере ту, что была им под силу, даже простукали стены. Все это - с нулевым результатом. То же самое в спальне. Словно кто-то украл у дома солидный кусок.
- Должны быть те самые заклеенные бумагой окна… - пробормотала изрядно озадаченная Жозефин.
- Держу пари, там скелеты. Мумия предыдущего владельца, - радостно объявила Рэйчел, устраиваясь поудобнее в жестком кресле.
- Лучше сокровища: алмазы, золото, бесценные рукописи Александрийской библиотеки.
Зазвонил телефон. Рэйчел выудила его из кармана, выслушала не более двух фраз и помрачнела.
- Это Тип. Я накаркала.
- Работа? - Жозефин попыталась посочувствовать Рэйчел, но ей это никогда не удавалось. На ее взгляд у некоей мадмуазель Дьюк (точнее мисс, Рэйчел была все же англичанкой) была на редкость интересная работа.
- Это каторга, - проворчала Рэйчел. - В прошлый раз Тип погнал меня в Румынию, клянчить у владельца совершенно вампирического замка разрешение на съемку. Теперь вот Лондон. У какого-то коллекционера обнаружился очередной провальный сценарий про вампиров, лежащий в ящике аж с тридцатых годов, и я должна его выпросить. Я только и делаю, что жалобно заглядываю всем в глаза!
- Поезжай, - вздохнула Жозефин. - Ты ведь давно не была дома.
Рэйчел посмотрела на нее с подозрением.
- Ты тут справишься?
- Рэйч, я нахожусь в самом центре цивилизации. Мы еще даже Иль-де-Франс не покинули. Если вдруг скучно станет, я выпишу к себе Леона с этой его... как ее? Моник.
1Tépõfarkas (венгерск.) - Дьявол
2 Pestis (венгерск.) - чума
3Szipolyozó ember (венгерск.) - вампир
* * *
Рэйчел уехала через час. Затем удалился электрик, обещая в самом скором времени обнаружить и устранить поломку. Жозефин думала разобрать немного чердак, но махнула на это рукой. Поколения жильцов стаскивали туда ненужный хлам, и низкое пространство под крышей превратилось в свалку. Туда едва можно было протиснуться. Для работы в саду было слишком сыро. Тогда Жозефин притащила из машины свои книги и засела за работу, которую, признаться, давно нужно уже было закончить и сдать руководителю.
Разогнулась она лишь когда стемнело настолько, что стало невозможно читать. Жозефин потянулась и посмотрела на часы. Время обеда давно прошло. Близилось уже время ужина.
- Наведаюсь-ка я к Франсуазе…
Накинув куртку и прихватив зонтик, Жозефин вышла на улицу. Осень давала о себе знать: листьев под ногами стало раза в два больше; в соседних палисадниках увяли цветы. Не только капризные розы, но и куда более выносливые хризантемы. И все же откуда-то назойливо тянуло запахом роз. пожилые дамы накинули поверх своих легких блуз в горошек кардиганы и перебрались из палисадников на веранды. К ним присоединились не менее пожилые господа с бутылками ликера.
В кафе Франсуазы как и в прошлый раз практически не было посетителей. Хозяйка скучала за стойкой, одним глазом читая любовный роман в яркой обложке, а другим посматривая на дверь. Завидев Жозефин, она поднялась.
- Мадмуазель!
- Добрый вечер. Можно кофе и крепы с сыром?
Франсуаза зазвенела посудой. Жозефин присела на высокий табурет у стойки и подперла щеку рукой.
- Скажите, а этот нелюбезный электрик единственный в округе?
- Пти Жан? Увы. Он отличный мастер, но вот характер… - Франсуаза покачала головой. - Ваш кофе, мадмуазель. Как вам дом?
- Нууу… - Жозефин разбила ложечкой пенную шапку. - Вам честно? У меня нет света, ужасно запущенный сад, а еще я комнату потеряла.
- Как это? - удивилась Франсуаза.
- Ну, не то, чтобы потеряла… просто по всем прикидкам там комната. Окна на фасаде. А двери в нее нет.
- Комната-призрак? - Франсуаза хмыкнула. - Я уже слышала нечто подобное. Мадам Жером очень любит рассказывать всяческие страшные небылицы про ваш дом. Спросите ее, если вам интересно. Вот ваши блинчики.
Жозефин взялась за вилку и втянула ароматный пар. Пахло целой гаммой сыров, орегано и солью.
- Меня вот, что волнует, мадам Франсуаза… Вроде бы заморозки начались, а у меня полнейшие непонятки с отоплением…
- Заморозки? - удивилась хозяйка. - В самом деле?
- Да, - кивнула Жозефин. - По дороге сюда я видела замерзшие цветы.
- Ах, верно! Мадам Нортье жаловалась сегодня на нечто подобное. Она всегда очень гордится своими розами. Особый сорт, цветут до середины октября, а то и до ноября. А тут завяли.
- Жалость какая, - неискренне посочувствовала Жозефин. Про себя она подумала: лучше бы все розы в округе загнулись. Запах из заросшего сада мешал ей спать.
* * *
Заняться было совершенно нечем. Стало совсем темно, так что Жозефин зажгла свечу, вставила ее в найденный в гостиной подсвечник и забралась под одеяло. Из книг у нее с собой были только Лавкрафт и Мишель Пастуро1. Самое оно для чтения в пустом доме. Полистав историка, Жозефин выбрала все же «В стенах Эрикса» - самый безобидный по ее мнению рассказ, взбила подушки и принялась за чтение.
Потом она вспомнила, что не заперла дверь в подвал. В полночь это обстоятельство показалось Жозефин необычайно важным. Открытая дверь. Скрип петель. И что-то гнусное, что непременно таится внизу в темноте. Как минимум - крысы. Жозефин представила их и - особенно ярко - их маленькие холодные лапки и длинные голые хвосты.
- Какая гадость! - сказала она себе. - При чем тут лапки?! Какие еще хвосты?! И вовсе они не голые!
Тем не менее, Жозефин взяла свечу и пошла вниз, цепляясь за перила.
Холл был освещен молочно-белым светом, словно серебро было разлито в воздухе. Источник освещения определить не удалось. Все происходило словно во сне. Жозефин почти ожидала увидеть призрачную фигуру на том месте, где вино въелось в потертую паркетную доску. Никого. Спустившись, сойдя с последней ступени, Жозефин осторожно приблизилась к темному провалу. Свеча не могла разбавить мрак, стоящий в дверном проеме. Что-то в подвале было… в общем, не стоило читать на ночь Лавкрафта, и не суть важно, где происходило действие: на Венере, в Антарктиде или же в заброшенном доме, таком, как Безуан.
Жозефин протянула руку и коснулась кованой дверной ручки. В этот момент ей почудилась музыка и голос. Необычайно красивый баритон пел что-то, но Жозефин не могла разобрать ни слов, ни даже языка. Это раздражало ее безмерно. Девушка тряхнула головой, и музыка пропала. Наверное, радио.
Резко захлопнув подвальную дверь, Жозефин пошла наверх.
* * *
Спала она плохо, и утром едва нашла в себе силы выбраться из-под одеяла. Ей снова снился тот же сон, принявший черты самого настоящего кошмара. Деревня была разорена, церкви горели, в воздухе висел тяжелый, удушливый запах тлена и роз. Впрочем, запах роз никуда не пропал и при пробуждении.
Потирая ноющие виски, Жозефин подошла к окну и раздернула шторы. Розарий искрился на солнце, кусты отяжелели от ночного дождя, но, кажется, ни один лепесток не упал на бледную, захиревшую в тени траву. Жозефин от души пожалела мадам как ее там, чьи цветы померзли минувшей ночью. Она даже была я радостью готова отдать этой мадам свой розарий.
Постанывая от головной боли, Жозефин спустилась на кухню и машинально щелкнула выключателем. Вспыхнул свет.
- Чертовщина какая-то!
Жозефин открыла холодильник.
- Точно чертовщина.
Сварив себе кофе, она села на край истертого, изрезанного ножом дубового стола и уставилась на лампу под потолком. Желтоватая, тусклая. Надо ввинтить новые, более яркие лампочки. И такое утомительное, назойливое гудение… От этого голова разнылась еще сильнее.
Жозефин поставила чашку в мойку, открыла черный ход и оглядела заросший сад. В проклятом розарии решительно было что-то зловещее. Надо его вырезать к чертовой матери, подумала Жозефин.
На улице было свежо. Жозефин надела куртку, замотала шею шерстяным шарфом и покинула дом безо всяких сожалений. Сегодня она решила прогуляться чуть дальше, осмотреть небольшую готическую церковь, шпиль которой хорошо был виден с холма. Зажатая со всех сторон вековыми липами, лет пятьсот назад она была, наверное, великолепна. Настоящий образец поздней готики с ее декоративным излишеством. Высокий центральный неф, сияющее над порталом окно-роза, остроконечные башенки по краям -все было усыпано резными скульптурными украшениями, словно отделано кружевом. С юга к церкви примыкала высокая, также богато украшенная колокольня. Все здание, несмотря на свои достаточно внушительные размеры, производило впечатление изящной безделушки. Сверкали на солнце витражи. Жозефин присела на скамейку на площади перед порталом, чтобы полюбоваться скульптурами главного фасада. Страшный Суд в тимпане поражал своей экспрессией, а сцена Благовещения слева от входа была необычайно изыскана. Церковь заслуживала самого пристального внимания и детального описания.
- Монетку, мадмуазель…
Жозефин удивленно опустила взгляд. Перед ней стояла пожилая женщина, похожая на ведьму или цыганку из фильма. На ней была пышная, длинная темно-зеленая юбка и блузка из легкого, выгоревшего за годы шифона, а поверх нее - прямой твидовый пиджак. На руках у старушки были кружевные перчатки. Слегка безумное лицо в молодости, наверное, было необычайно красиво. Машинально порывшись в карманах, Жозефин высыпала в протянутую ладонь мелочь.
-Ты неважно выглядишь, дитя мое…
Старушка проворно протянула руку и схватила Жозефин за подбородок. Девушка не успела отшатнуться. Пальцы безумной были холодны.
- Ты та девочка, что въехала в Безуан.
- А вы мадам Жером… - догадалась Жозефин.
- Клопетта Жером.
Старушка присела на скамью и аккуратно расправила юбки.
- Тебе нужно уезжать немедленно. Безуан - дрянное место для такой славной девушки. Не открывай окна и подвал, не ночуй там одна и поскорее уезжай.
Как Жозефин и предполагала, мадам Жером оказалась сумасшедшей, но, кажется, безобидной. В каждом городе есть такая городская безумица. Как правило, они неплохо знают, что твориться в городе и окрестностях.
- Скажите, - спросила Жозефин, - как давно в доме не живут?
Глаза у Клопетты Жером были голубые и чистые, как у младенца.
- Там никогда не жили. Не для живых это место, а для призраков и демонов, таких как этот Ронг. Уезжай.
Поднявшись, старуха обошла церковь, шелестя юбкой, и скрылась из вида за вычурной пристройкой.
- И она обошла церковь против солнца, - пробормотала Жозефин, - и исчезла в Стране Эльфов.
Небо потемнело, и начался дождь, мелкий, все еще довольно теплый, но необычайно противный. Жозефин накинула на голову шарф и поспешила домой. По дороге она заскочила в кафе Франсуазы. Сегодня здесь были посетители, и даже играла тихая музыка, но общая обстановка была еще более унылой, чем прежде. Хозяйка за прилавком клевала носом.
- Добрый день.
Франсуаза подняла голову и вяло кивнула.
- Добрый день, мадмуазель Жозефин.
- Можно кофе. И пирог с грушей. Вот этот, - Жозефин ткнула в витрину.
Франсуаза двигалась медленно, словно в полусне. Нож в ее руке дрожал, и Жозефин всерьез испугалась, что хозяйка отрежет себе палец. Кофе был кислым, с привкусом какой-то медицинской горечи. Жозефин отодвинула от себя чашку.
- День сегодня ужасный! - пожаловалась Франсуаза. - С самого утра голова болит, и все из рук валится.
Жозефин кивнула.
- И снится всякая мерзость! - Франсуаза сокрушенно покачала головой. - Представляете, мадмуазель Жозефин, снится мне кукольная совершенно деревенька. С одной стороны готическая церковка вроде нашей, но раза в два меньше, а с другой - русский храм под золотыми куполами. И вроде все в деревне хорошо, а в то же время - плачет кто-то.
Ложечка с громким звоном упала на пол.
- Я сейчас принесу другую!
- Нет-нет, спасибо, - пробормотала Жозефин. - Я, пожалуй, пойду.
Положив на стойку деньги, она закуталась в шарф и медленно, неохотно пошла домой.
1Мишель Пастуро (р.1947) французский историк-медиевист, геральдист.
* * *
Заснула Жозефин с трудом, проклиная свою впечатлительность, немало отравляющую жизнь. Сон ее был неглубоким и чутким, девушка улавливала каждый шорох. Было около двух, когда она подскочила. Внизу кто-то ходил. Тяжелые шаги, скрип половиц, жуткие шорохи.
Жозефин вспомнила, что не заперла заднюю дверь, выходящую в сад. Дура! Законченная дура! А ну, как грабители вломились в дом и ходят теперь по первому этажу, высматривая что-нибудь ценное. Впрочем, насколько могла судить Жозефин, ничего ценного там не было.
Выбравшись из постели, она вооружилась ножкой от сломанного стула и осторожно, на цыпочках прокралась к лестнице и перегнулась через перила.
Внизу было темно и тихо. В потом вновь послышались шаги. Кто-то прохаживался по большой гостиной, где из всех ценностей была пара серебряных подсвечников и картина, похожая на работы Гримшоу. Жозефин начала спускаться, стиснув ножку обеими руками. В глубине души она понимала, что выглядит неимоверно глупо и жалко: невысокая девушка в розовых трусах и маечке на тонких бретельках и с ножкой от ветхого древнего стула в руках. Смех один.
Достигнув низа лестницы, Жозефин замерла. Может быть, грабитель удовольствуется подсвечниками и уйдет? А успеет она добежать до двери и выскользнуть наружу? В замке ли ключи?
Шаги послышались совсем рядом, и в лунных лучах в дверном проеме выросла огромная фигура. Самый настоящий великан со статями Халка Хогана. От неожиданности Жозефин закричала. В следующую же секунду грабитель исчез в гостиной, а сама Жозефин опрометью ринулась на кухню, едва не налетела на стол, распахнула заднюю дверь и вывалилась в сад. Остановил ее только розарий.
Исколотая шипами, испуганная, продрогшая, Жозефин рискнула вернуться в дом только через час. Особняк был пуст и тих. Был грабитель, или это только привиделось девушке - неясно. Все же Жозефин позвонила в полицию.
Стражи порядка появились через четверть часа, тщательно осмотрели дом, записали приметы (высокий и страшный) и отбыли, пожурив Жозефин напоследок за беспечность. Так или иначе, но заснуть она уже не смогла. Забравшись с ногами в кресло, Жозефин раскрыла Пастуро.
Наверное, она все же задремала, потому что оказалась вдруг в подвале. Откуда-то тянуло мертвечиной. Слышно было, как сочится по стенам и капает на пол вода. Секундой спустя Жозефин поняла, что это - несмелые гитарные переборы. Потом прорезался и голос, глухой, как со старинной заезженной пластинки.
-Entre en mi casa; vi que, amancillada,
de anciana habitacion era despojos;
Mi baculo, mas corvo y menos fuerte.
Vencida de la edad senti mi espada,
y no halle cosa en que poner los ojos
Que no fuese recuerdo de la muerte.1
Испанского Жозефин не знала, но по интонации почувствовала, что у песни зловещий смысл. В самой сцене также не было ничего страшного, однако же, Жозефин охватил ужас, ни с чем не сравнимый. Словно кто-то стоял во мраке у нее за спиной и сверлил ее тяжелым взглядом. И еще что-то плотоядное, голодное таилось на уровне колен, не выше, и норовило цапнуть жертву за ноги. Жозефин тонула в этом страхе, голоде, голосе и нервных гитарных переборах.
* * *
Проснулась она в своей постели, хотя не помнила, как оказалась там. День был пасмурный, и комната оставалась погружена в полумрак. В углах, удаленных от окон, словно чернила разлили. Она все еще слышала гитарный перебор, тихий и нервный.
Не без опаски Жозефин спустила ноги на пол. Ее посетила абсурдная мысль, что нечто враждебное, злое может выскочить из-под кровати и вцепиться ей в щиколотку. Жозефин опрометью сбежала вниз, накинула куртку и вылетела из дома. Сейчас, пребывая в растрепанных чувствах, она попросту не могла оставаться в Безуане.
Спокойно Жозефин почувствовала себя только возле церкви. Усевшись на этот раз у южной стены, она невидящим взглядом смотрела на витражи, изображающие историю Девы Марии, и не о чем не думала.
- Убедилась?
Нервы Жозефин были на взводе, и она попросту свалилась со скамейки. Мадам Жером невозмутимо села, расправила сапфирово-синюю юбку, затем открыла бумажный пакет с замысловатой эмблемой в стиле Ар-Нуво и надписью OldHome и вытащила печенье.
- Видела его?
- Кого? - мрачно спросила Жозефин, поднимаясь с земли и отряхивая джинсы.
- Призрака. Или что там Ронг привез из-за границы? Он спрятал эту тварь глубоко в недрах дома и кормил, пока она не накопила силу.
Вот, кто повинен был в кошмарах Жозефин - старуха-сумасшедшая. Может быть, она обладала способностями к гипнозу?
- Ничего я не видела, - буркнула девушка.
- А я один раз с ним встречалась… - мадам Жером разгрызла печенье с самым задумчивым видом. - Он стоял рядом с дверью в подвал, огромный и страшный. И я слышала его голос, глубокий басовитый рокот.
- Баритон, - машинально поправила Жозефин.
Мадам Жером плотоядно улыбнулась.
- Значит ты все же встречалась с ним.
- Ни-че-го я не видела! - отрезала Жозефин и развернулась, чтобы уйти.
Старуха поймала ее за локоть.
- В Безуане живет смерть. Не выпусти ее на волю, девочка. Прошу.
Жозефин вырвалась и поспешила домой. Иррациональный страх, который она испытывала перед особняком, требовалось побороть. Или же, возвращаться в Париж. На щите. К родителям, Леону и его чокнутой женушке. Жозефин не любила проигрывать. Впрочем, и выигрывать она особо не умела.
* * *
В этот вечер Жозефин легла пораньше и сразу же провалилась в сон. В тот самый, с деревней. Она была совершенно разорена и безлюдна, словно по ней прокатилась эпидемия или война. Пахло мертвечиной и кислым дрянным вином. Изменилось и еще кое-что: Жозефин обрела во сне способность двигаться. Двигаться, но не выбирать направление. Спустившись с холма, она вошла под своды готической церкви, хранящей следы жестокого пожара. Потолок местами обрушился, и приходилось преодолевать завалы, но Жозефин-во-сне это мало беспокоило. Приблизившись к проповеднической кафедре, она надавила на голову химерического чудовища и начала спускаться в открывшийся лаз.
Подземелье - черное, сочащееся водой - уже было ей знакомо. Все так же звучала музыка, и вторил ей красивый, богатый на полутона баритон. С некоторым удивлением Жозефин узнала арию Тамино. Немецкий она знала еще хуже, чем испанский, и слов не разобрала.
В этом сне также ничего особенно страшного не было, но Жозефин проснулась в холодном поту. Было еще темно, словно комнату залило черной тушью. Даже сквозь задернутые шторы проникал в комнату аромат проклятых роз. Страх выскользнул из сна следом за девушкой и с тихим шорохом ходил по комнате.
- На дворе XXI век! - внятно и громко произнесла Жозефин. - Ты не можешь всерьез всего этого бояться, Жозефин Габриэль Ланглез-Кре!
Ответом ей был хохот, рассыпавшийся горохом по комнате. Белый лунный свет и розовый запах сквозь распахнутое окно затопили комнату, и возле платяного шкафа Жозефин увидела своего давешнего ночного посетителя - зловещий черный силуэт, обведенный алой каймой. В тот момент она ни на секунду не усомнилась, что это именно призрак. Рука потянулась к выключателю, но свет так и не зажегся. Вскочив с кровати, Жозефин щелкнула выключателем у двери. Безрезультатно. Подгоняемая хохотом, она бросилась из комнаты, и вниз по лестнице. Споткнулась и кубарем покатилась вниз, ударяясь то о стену, то о точеные балясины перил. Что-то хрустнуло. Шея? Жозефин упала навзничь поверх кровавого пятна, раскинув изломанные конечности, неестественно вывернув шею, глядя в сторону распахнутой двери в подвал. Из темноты на нее смотрели злые, полные голода красные глаза.
1Франциско де Кеведа и Вельегас «Сонет о том, что все вокруг напоминает о смерти». В переводе Грушко строки звучат так: Я в дом вошел: он обветшал, бедняга, и комната — вся в рухляди и хламе, и посох высох, стал старей стократ, от дряхлости совсем погнулась шпага, и что бы я ни вопросил глазами — все вещи лишь о смерти говорят.
* * *
Жозефин проснулась на кухне на столе. Последнее место, где стал бы спать нормальный человек. От пережитого ужаса все еще сдавливало горло. Жозефин села, боясь спускать ноги на пол. День был солнечный, теплый, и преступно было тратить его на дешевый страх и прочие глупости. Однако, сон был слишком материален, слишком реалистичен, совершенно, непередаваемо ужасен.
- Надо сменить обстановку, - решила Жозефин.
Виной всему, несомненно, был Безуан, архитектор которого чересчур увлекся идеями мрачной готики. Поразительно неуютное, непригодное для жизни место. И к тому же электричество опять вырубилось.
Жозефин заказала гостиницу в городе, покидала в сумку самые необходимые вещи и без сожаления оставила дом. Нет, она вернется сюда, конечно вернется. Когда нелюбезный электрик разберется со светом. И когда Рэйчел решит проблемы со своим непризнанным гением, новейшим Эдом Вудом, и сможет погостить у подруги пару недель.
Возвращаться в Безуан одна Жозефин не хотела, и окружающие вольны были считать это малодушием и глупостью.
Весь день и вечер прошли на удивление спокойно. В Париже такие дни не выпадали вовсе. Жозефин созвонилась с родителями, написала страниц десять своего диплома и посмотрела несколько старых голливудских комедий, вроде «Девушек Зигфилда». Часов в девять ее начало клонить в сон. Жозефин приняла душ с ежевичным гелем, переоделась в пижаму и забралась под одеяло, наслаждаясь ароматом ягод. Никаких тебе роз. Жозефин выключила свет и закрыла глаза.
* * *
Беднягу Моцарта она возненавидела люто. Тамино в первую очередь. Нашла бы обладателя красивого баритона и придушила собственными руками. Жозефин открыла глаза. Кровать покачивалась в чернильно-черной пустоте, и где-то далеко внизу бушевало море, ощерившееся острыми скалами. В воздухе, вспыхивая то и дело ярче, бежала строка «Говорит и показывает Дом под Камнем». Она привносила в заурядный кошмар пряную нотку сюрреализма. Жозефин упала лицом в подушку, накрылась одеялом и принялась уговаривать себя проснуться.
- Жозефин Габриэль Ланглез-Кре, пройдите к стойке регистрации, - прозвенел неживой металлический голос. - Жозефин Габриэль…
Жозефин откинула одеяло и села. Теперь помимо кровати в пустоте висело окно с голубоватыми тюлевыми занавесками, и от него шла дорожка светящейся пыли.
- Жозефин Габриэль Ланглез-Кре, повторяем, пройдите к стойке регистрации.
Со вздохом Жозефин откинула одеяло и ступила на тропу. На ней была надета длинная сорочка, отделанная воланами и кружевом, а ноги были босы. На левой щиколотке позвякивали бубенчики. Жозефин сроду такое не носила. Видать, сон распорядился. Подбирая подол сорочки, она пошла по упругой, мягко пружинящей серебряной тропе и вылезла в окно.
Под огромной круглой луной, похожей на сладкий медовый пряник, раскинулось темно-зеленое поле, усыпанное звездочками белых цветов. Легкий ветер трепал их головки и доносил тихую, нежную музыку.
Cuando sale la luna
de cien rostros iguales,
la moneda de plata
solloza en el bolsillo1.
Сны Жозефин питали явное пристрастие к испанской поэзии и к поэзии вообще. На этот раз она узнала стихотворение. Лорка.
- Мадмуазель Ланглез-Кре?
Жозефин обернулась. Прямо перед ней на траве среди цветов стояла старомодная конторка, обтянутая зеленым сукном и заваленная бумагами. За конторкой сидел худощавый неопределенного возраста клерк в белых нарукавниках и пенсне на остром длинном носу и с остервенением листал огромный ветхий гроссбух.
- Why is a raven like a writing desk?2
- Простите? - переспросила Жозефин.
- Ох, не то! - смутился клерк, вновь переходя на французский. - Вы Жозефин Габриэль Ланглез-Кре 19**года рождения?
- Я, - кивнула Жозефин.
- Распишитесь здесь.
Жозефин послушно поставила закорючку в указанном месте. Клерк порылся в ящике стола и выудил небольшую костяную табличку с непонятными символами.
- Ваш талон. Грезы пятого уровня.
- Грезы? - уточнила Жозефин. - Не сон?
- Сны у тех, кто снит, - невозмутимо ответил клерк, - а вы грезите.
- А есть такое слово «снить»?
- Специальный термин.
- И, кстати, есть разница?
- Огромная, мадмуазель. Вас ждут на скамейке возле церкви.
Время и пространство во снах не подчиняются никаким законам, кроме своих собственных. Сделав один небольшой шажок в сторону, Жозефин оказалась у главного порталаN-ской церкви. На скамье, где она в первый раз сидела, уже поджидал элегантный мужчина, поигрывающий цепочкой своих золотых часов. У него были длинные очень белые (но ни в коем случае не седые!) волосы и мелкие острые зубы чудовища из детских кошмаров.
- Жозэ, - фамильярно сказал он и похлопал по скамье рядом с собой. - Садитесь.
Жозефин опустилась на самый край, искоса поглядывая на жутковатого незнакомца. Снится же всякая дрянь!
- Ну почему же снится? - усмехнулся мужчина. - И почему сразу дрянь? Вам, между прочим, очень повезло. Обычно я не занимаюсь благотворительностью, однако за вас попросили.
- Кто?
- Одна заинтересованная особа, - отмахнулся беловолосый. - Это несущественно. Важнее ваша проблема.
- Моя проблема? - бесшабашно хмыкнула Жозефин. - А которая из? У меня их всегда дочерта.
Мужчина с задумчивым видом подцепил ногтем лунный луч и принялся накручивать его на палец, как нить.
- Вы не особе серьезны, верно? Склонны к аналитике, авантюрам и абсурдному черному юмору. Копия прадеда. Я имел в виду, конечно же, Безуан. Он… - беловолосый сощурился, подбирая слова, - он хочет вас. Он жаждет вас. И получит, если вы не примете мою исключительно своевременную помощь.
- Дом меня хочет, - Жозэ скептично хмыкнула. - Дом.
- Я мог бы, конечно, прочитать вам лекцию о Тупиках и Перекрестках, - пожал плечами мужчина. - Только это немного не мой профиль. Отыщите лучше Натаниэля и беседуйте с ним на подобные темы, сколько влезет. Все, что вам сейчас требуется знать: домам нужны жильцы. Люди оправдывают само существование домов. Брауни, домовые, и прочие кикиморы прекрасно обходились без стен в прежние времена. Дома деспотичны, особенно такие, как Безуан.
- А это какие? - спросила Жозефин, поймавшая себя на том, что глупо и мерно кивает.
- Найдите жильца, - беловолосый оказался вдруг совсем рядом. От него пахло вкусной выпечкой и, странное пришло в голову — бесконечными просторами. - Найдите жильца, которого Ронг привез с востока. Без него дом - только камни и дерево.
Выпрямившись, беловолосый вытащил из кармана часы и изучил слабо светящийся циферблат.
- Только не это! - слегка побледнел он. - Я опаздываю к чаю! Ее Величество уже напекла плюшек. Если они остынут, Королева будет в ярости! Всего доброго, Жозэ, и запомните: Венгрия. Венгрия.
1Ф. Г. Лорка «Луна восходит». В переводе В. Парнаха: Когда встает луна
в однообразных ликах -
серебряные деньги
рыдают в кошельках.
2Why is a raven like a writing desk? - «Чем ворон похож на письменный стол», загадка из «Алисы в стране Чудес» Л. Кэролла
* * *
Жозефин потянулась и посмотрела в окно. Дождь лупил по карнизу. Голубоватые тюлевые занавески покачивались на сквозняке. Нет, она не собиралась потакать снам. Сны - материя тонкая и (как учит нас наука, дамочка скучная и чопорная) они не более, чем отражение наших дневных переживаний. Тем не менее, доедая третий рогалик, Жозефин приняла решение сходить в архив и почитать о Безуане и его архитекторе. В конце концов, чтобы назначить дому хорошую цену, надо знать его подноготную.
Архив располагался в готическом здании неподалеку от церкви, вкупе с мемориальной библиотекой какого-то местного мецената и с маленьким нумизматическим музеем. Жозефин оставила заявку, выпила кофе в соседнем кафе и к полудню уже засела за стол у окна и обложилась папками.
Только треть бумаг относилась к Безуану. Большая часть была посвящена архитектору, и тут можно было набрать материал на целый роман. Готический. Жозефин включила плеер, подвинула к себе блокнот и погрузилась в любимую работу. Недаром в университете у нее было прозвище: Крыса Архивная.
Фредерик Леруа Ронг родился 5 мая 1823 года в Калькутте, где служил его отец, и в возрасте пяти лет из-за вредоносного климата начал страдать астмой, и был отправлен в Англию. С точки зрения Жозефин, которой довелось в детстве погостить у английских родственников, еще неизвестно было, где климат хуже. Воспитывала Ронга бабушка со стороны отца – Элеонора Амалия Ронг, по отзывам современников - сумасшедшая особа. Учился архитектор у Чарльза Барри1, однако очень рано увлекся довольно-таки странной эклектикой (по свидетельству других учеников). Женился он тоже довольно рано, на молодой девице Маргарет Стоун, скончавшейся от анемии три года спустя. Детей, по крайней мере законных, у него не было. После смерти жены Ронг посвятил себя архитектуре и путешествиям. Всего им построено двадцать четыре жилых дома по всей Европе и даже за ее пределами – в Новой Англии2, а также собственный мавзолей на острове N у берегов Англии. Все дома отличал необычный внешний вид и готическая мрачность. Судя по вложенным эскизам и фотографиям, Безуан был по сравнению с другими просто милейшим домиком. Его Ронг построил для себя в середине пятидесятых и называл своей «дипломной работой». Он на протяжении всей своей жизни проводил там многие месяцы, а по смерти завещал кому-то из немногочисленных друзей с необычным условием: в доме должно всегда находиться больше одного человека. А еще он запретил перестраивать винный погреб. Тут Ронга можно было понять. Судя по описи, составленной 5 мая 1896 года, в день его смерти, там хранились вина, которые Жозефин видела только на картинках в Интернете.
Еще одной странностью Ронга были его путешествия. Он ни разу не навестил могилу отца в Калькутте, равно как фамильный склеп матери в Эссексе. Зато он дважды посещал долину Нила; побывал в Конго, проехавшись от поста Нкуна3 вверх по реке Конго; съездил в Вермонт. Наконец он совершил поездку по Восточной Европе, особо задержавшись в Румынии и Венгрии. Определенно, запахло Дракулой. Согласно счетам, из Венгрии Ронг привез что-то, но описание посылки Жозефин разочаровало. Никакого судна без команды, никакого гроба, никаких ящиков с землей. Посылка была размером с коробку от пылесоса, и по мнению друзей Ронга (то есть «благородных джентльменов из клуба Р. В Лондоне») в посылке были вывезенные контрабандой вина. Не так романтично.
Умер Ронг в другом своем доме – коттедже Эмеральд в Эссексе. Похоронен в мавзолее.
- Мадмуазель, мы закрываемся.
Жозефин посмотрела на часы. Шесть. Время пролетело незаметно. В блокноте почти не осталось чистых страниц.
- Я уже закончила. Скажите, кто-то специально подбирал эти бумаги?
Служительница наморщила носик.
- Сейчас спрошу…
Свалив папки на тележку, она скрылась за стеллажами. Впрочем, вернулась она очень быстро.
- Занятно, сколько всего помнит мадам Рюле. У нас тут жил один человек, сильно интересующийся домом и архитектором. Жером его фамилия. Его вдова - наша местная дурочка.
Ясно. Мадам Клопетта Жером. Жозефин это нисколько не удивило. Сразу было ясно, что у старухи какой-то зуб на особняк. но почему, скажите на милость, беловолосый во сне говорил, что Ронг привез что-то с Востока? Откуда взялась Венгрия? Потирая виски, Жозефин покинула душный архив и вышла на площадь. Воздух после дождя посвежел, но прохожих пока было совсем немного. Только сидела на скамейке под каштанами мадам Жером. Помяни черта! Жозефин подошла.
Мадам Жером ела пирог. С фарфоровой тарелочки с цветочной каемкой, ловко орудуя десертной серебряной вилочкой. Изящно отставив мизинец.
- Добрый вечер, - сказала Жозефин.
- Здравствуй, деточка. Выглядишь гораздо лучше. Читала в архиве про Ронга?
Жозефин оглянулась. С этого места дверь архива увидеть было невозможно. Впрочем, возможно это просто была удачная догадка сумасшедшей старушки.
- Ваш муж собрал внушительный объем сведений. Почему он интересовался Ронгом?
Старушка покачала головой.
- Не хотите говорить?
- Тото не был мне мужем.
Жозефин предпочла проигнорировать эту пикантную подробность.
- Он был моим правнуком.
На лице девушки было написано такое изумление, что мадам Жером расхохоталась, утирая слезы. Затем достала из складок юбки пакет с уже знакомой эмблемой.
- Так сложно поверить, что родившись в тридцатые, мой правнук умер в шестидесятые? Он, увы, был еще очень молод.
- Извините, но да, - качнула головой Жозефин. - А иначе, сколько же вам лет?
Мадам Жером внимательно изучила печенье.
- Луи, мой муж, увлекался историями о судах над ведьмами. Наша рациональная, просвещенная страна дала маловато материала, и Луи уехал в Новую Англию, где в Бостоне познакомился с этим Ронгом. Мне архитектор сразу не понравился, но Луи было не переупрямить. Узнав, что у Ронга здесь дом, он стал подолгу гостить в особняке. Я и одной ночи не выдержала: мучили кошмары. Но Луи так восхищался и домом, и его хозяином. Надеюсь, мой дорогой не подозревал, насколько Ронг отвратителен на самом деле. Надеюсь, он заблуждался. Что это была глупость, а не подлость. Этот Ронг, деточка, заигрывал с темными злыми силами и, полагаю, в конце концов доигрался.
Жозефин хрюкнула.
- А что Ронг привез из Венгрии? Вампира?
Мадам Жером укоризненно покачала головой.
- Относись серьезнее ко злу, поселившемуся в доме.
- Знать бы еще, где,- хмыкнула Жозефин.
- Вероятно, в винном погребе, - старушка помрачнела. - Именно там умер мой Луи, когда однажды решился переночевать в доме в одиночестве.
Жером выдержала великолепную паузу, достойную мастеров сцены.
- На него со сводов упал топор.
Тут Жозефин не выдержала и расхохоталась, утирая слезы.
- Ка-какое воображение! Бра-братья Гримм!
- Дом сожрет тебя, - сухо сказала мадам Жером. - И я не буду сожалеть об этом.
Бросив скомканный пакет в урну, она удалилась, как и прежде за церковь, в Страну Эльфов.
- Подавится! - пообещала Жозефин.
1Чарльз Барри (1795-1860) — английский архитектор, автор проекта Вестминстерского дворца (здание Парламента), один из мастеров викторианской неоготики
2Новая Англия — историческая область на Северо-Востоке США, включающая штаты Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд, Вермонт.
3Пост Нкуна — основан в 1880 году Пьером де Бразза, сейчас это столица Конго Браззавиль
* * *
Архивные бумаги и сумасшедшая старуха изрядно раззадорили Жозефин. Она решительно не могла проиграть суеверию, она вообще плохо умела проигрывать. Если же в доме и в самом деле живет зло… что ж, это будет даже весело. По-своему.
Войдя в сумрачную прихожую, Жозефин встала в самом центре и громко, отчетливо сказала:
- Злой дух, покажись!
- И что? - прозвучало у нее за спиной.
По спине пробежал батальон мурашек и тактически отступил в пятки. Сердце ухнуло туда же. Голос был просто ужасен, чудовищен и… прекрасен. Глубокий, низкий, вкрадчивый, с пикантным акцентом. Жозефин уже слышала его в своих снах.
- Прекрасное воображение, - облизнулось существо, все еще пребывающее вне поля зрения. - Словно пряное, перченое мясо.
Жозефин резко обернулась. Никого.
- Ну, ты позвала меня. Дальше что? - спросило чудовище, вновь оказываясь за спиной девушки.
Жозефин, чувствуя, как мурашки отважно карабкаются по позвоночнику вверх, обернулась снова. Никого. Только смех россыпью, как угли. Как раскаты далекого грома.
Зажмурившись, она попыталась поймать хохотуна, но всякий раз в ее пальцах оказывалась пустота, ничто. И смех, смех крошился и сыпался вокруг. Жозефин, обессиленная, замерла, и ее обхватили за плечи чьи-то руки. Нечто за спиной источало лихорадочный жар.
- Так что дальше?
Жозефин медленно опустила глаза и посмотрела на руки в истлевших, прежде когда-то белых рукавах. Сильные, длинные пальцы были сцеплены в замок. Девушка попыталась вырваться, но безрезультатно. Руки держали ее, как стальной обруч. Мурашки замерли в нерешительности.
- Ты не слышала о распоряжении архитектора? - горячее дыхание коснулось уха Жозефин. Девушка вздрогнула. - Не стоит оставаться здесь в одиночестве.
- Я тебя не боюсь!
Голос дал петуха. Чудовище довольно рассмеялось, и от его дыхания колыхнулись волосы Жозефин.
- Не убедительно. Твое сердце бьется так быстро, что можно чардаш танцевать.
- Я тебя не боюсь!
Чудовище неожиданно разжало объятья. Утратив остатки сил, Жозефин только чудом и собственным упрямством удержалась на ногах.
- Не боишься? Что ж, убедимся в этом утром.
Он исчез. Воздух, секунду назад готовый закипеть, остыл. Жозефин вздохнула с облегчением. Страх понемногу улегся, изгладился. Теперь уже можно было в самом деле перевести дух и убедить себя, что все произошедшее - не более, чем капризы воображения. Очень богатого воображения.
Выйдя на кухню, Жозефин включила свет (электричество снова заработало) и сварила себе кофе.
Убедимся утром. В чем? Как? Аромат роз сбивал с толку, путал мысли, мешал ясно думать. Не выдержав, Жозефин выругалась, закрыла окно, выходящее в сад и щелкнула задвижками. Поздно. Запах цветов пропитал каждый камень, каждую штору, малейший кусочек дерева. Он преследовал Жозефин, не отпуская. Даже во сне.
С этим вообще было странно: девушка не могла сообразить, когда заснула. Вроде и не ложилась вовсе. Но вот она уже стояла на лугу, и пейзаж наводил тоску. Под ногами был песок и мелкие ракушки, и Жозефин поняла - она на пляже. Море билось совсем рядом, холодное и безжалостное. Ненавидящее всякого. Повернув голове, Жозефин увидела корабль, темный, гнилой, под истлевшими, истрепанными ветром парусами. Волны кидали его, как щепку, норовя разломать, раздавить. На ум приходил «Poor Old Bill1». Жозефин содрогнулась от омерзения и отвернулась, но ветер упрямо развернул ее лицом к бушующему морю.
Корабль разбился о скалы, и его обломки, обрывки парусины, куски чего-то омерзительного и нечеловеческого вышвырнуло на берег. Кровавая пена лизала мыски туфель.
- Это не страшно, - процедила Жозефин. - Это омерзительно и бессмысленно.
Сон трансформировался. Кругом было черно, темно и по-настоящему жутко. Концентрированный страх, не принявший еще какую-либо конкретную форму. Там, за чернотой могло скрываться все, что угодно. Зубастые косматые твари, днем скрывающиеся под лестницей, в чулане или на чердаке. Учительница музыки, деспотично заставляющая разучивать одну и ту же сонатину (любимая страшилка в школе Св. Дени, где была своя такая - мадам Жорж). Или же Виржини, странная женщина с изумрудно-зелеными, светящимися глазами, в детстве напугавшая Жозефин до полусмерти. Наклонившись к самому ее уху, эта Виржини прошептала: Ваши соседи продали душу Дьяволу. Возможно, так оно и было, ведь деньги Леопольди делали просто из воздуха.
- Это не страшно! - громко крикнула Жозефин. - Смешно, ностальгично, но не страшно!
У всех есть струна, задевающая за живое. Кто-то боится высоты, кто-то пауков или змей. Для Жозефин такой струной стала дверь, раскрывшаяся с болезненно-знакомым скрипом.
Цвели яблони. В Лио-сюр-Гёз, маленькой деревушке, стоящей на столь же маленькой речке, это была лучшая пора. Места были тихие, не нанесенные ни на одну карту. Дом стоял на холме, откуда было видно всю деревушку с высокой церковью и белым зданием почты. Каждое утро семья: дед, бабка, незамужняя сестра деда, родители и Жозэ с братом собирались в столовой за большим, накрытым белой льняной скатертью столом. Звенела посуда, гудели, подражая пчелиному гулу, голоса. Это был ритуал, обязательный к соблюдению. Каждое утро, изо дня в день, из года в год, сколько Жозэ себя помнила.
Она выбралась из постели, благоухающей жимолостью, накинула поверх отделанной кружевами и рюшами сорочки стеганый халатик и спустилась вниз. Все уже собрались за столом: дед, ба, тетушка, папа, мама, Лео. Жозэ радостно бросилась к ним, учуяв запах блинчиков и молока. Все разом повернули головы.
Никаких лиц. Пустота. Ужас, затаившийся в темных углах, которые солнце оставило в комнате. Безликие. Отличная метафора для одиночества, которое Жозефин испытывала нередко в детстве. Она до сих пор ненавидела утренний звон посуды.
- Это не страшно! - разозлилась она. - Это пошло!
Темнота вновь сгустилась, зажимая ее в объятья, и выплюнула в серый, тускло освещенный коридор со множеством дверей. В этом не было ничего особенного, и тем сильнее был ужас, охвативший Жозефин. Беспричинный, всепоглощающий ужас, заставивший ее побежать, задыхаясь и спотыкаясь, вперед. Двери хлопали и скрипели, вселяя в нее еще больший страх. Одна неверная попытка, один неправильный выбор, и… Жозефин не знала, что тогда произойдет. Не знала, чего боится. И от этого становилось еще страшнее. Двери хлопали и скрипели. То одна, то другая вдруг распахивались в коридор, и приходилось огибать ее, снижая скорость. Ужас гнался за Жозефин по пятам.
Когда кто-то поймал ее за руку, девушка закричала.
- Спокойно, это я.
Жозефин обернулась. Беловолосый раскланялся.
- В этом месте так себя вести не стоит.
- Как - так? - с дрожью в голосе спросила Жозефин. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
- Бегать с криками «Божемой, божемой, мы все умрем!», - зубасто улыбнулся мужчина. - Самое лучшее: спокойно отыскать нужную дверь.
- Легко сказать, - буркнула Жозефин.
- Согласен, это место достаточно жуткое, - кивнул Беловолосый. - Я имею в виду, жуткое даже для нас. Но оно сейчас не более, чем фантазия. Беда в другом: открыв неверную дверь, вы можете и в самом деле оказаться в Доме Дверей и…
- И что? - дрожащим голосом уточнила Жозефин.
- И ничего. Совсем. От вас не останется, - улыбка стала еще шире. - Говорят, в Доме Дверей бессилен даже Библиотекарь, если такое вообще возможно. Ладно, экскурсия окончена. Пора выбираться отсюда.
Беловолосый потянул девушку за собой. Двери хлопали и скрипели, но рука мужчины была теплой и надежной. Он шел вперед, заглядывая в распахнутые двери и брезгливо морщась. Наконец он ткнул пальцем.
- Сюда.
Жозефин шагнула, полностью доверившись совершенно незнакомому человеку (а вероятнее - нечеловеку) в дверной проем. Знакомый луг, темно-зеленый, усыпанный звездочками белых цветов.
- Этот тип манипулирует снами, - сказал беловолосый, выпуская руку девушки. - Собственно, это все, на что он способен. И днем он вообще ни на что не годен. По-настоящему следует опасаться…
Звон перекрыл ровный голос мужчины.
- Жозефин Габриэль Ланглез-Кре, вам пора просыпаться. Жозефин Габриэль Ланглез-Кре, вам пора просыпаться.
1«Бедный старина Билл» - страшный рассказ лорда Дансени
* * *
Жозефин открыла глаза. Эта картина - залитый лунным светом городской пейзаж вроде бы кисти Гримшоу - висела в малой гостиной на первом этаже. Выбравшись из кресла, Жозефин растерла шею. Если так будет продолжаться, она изрядно подорвет здоровье. Как минимум - заработает ревматизм.
Девушка посмотрела на часы. Восемь утра. Кофе. Много кофе, чтобы вознаградить себя за истрепанные за ночь нервы и за раннее пробуждение.
Пытаясь привести в порядок волосы, Жозефин вышла на кухню и замерла в дверях. На столе, закинув ногу на ногу, сидел мужчина и ел сгущенку прямиком из банки. Столовой ложкой. Жозефин протерла глаза, но мужчина никуда не исчез. На нем была уже знакомая рубашка, почти превратившаяся в лохмотья, красные кожаные штаны и мягкие замшевые сапоги, украшенные вышивкой. Длинные вьющиеся волосы были распущены и пребывали в полнейшем беспорядке. Мужчина походил на героя романа, авантюрного или готического. Если бы не сгущенка.
- Это моя сгущенка, - сказала Жозефин.
Призрак (она назвала это существо так) завинтил крышку, облизнул губы и плотоядно оглядел девушку с головы до ног. Сгущенку слопал, а теперь и к хозяйке примеривается. Спрыгнув со стола, Призрак, пританцовывая, приблизился. Двигался он красиво и плавно, как вампир из кинострашилки. Хотя рост у него оказался маловыдающийся: всего на пару сантиметров выше Жозефин. Если он был тем «Халком Хоганом», что ей привиделся, то у страха воистину глаза велики.
- Кофе, - сказала Жозефин.
Обогнув Призрака, она включила кофеварку, отметив очередную причуду электричества. Работает.
Глотке на третьем до нее дошла вся абсурдность происходящего. День, конец лета, началоXXI века. На кухне сидит вампир, или призрак, или еще какая-то потусторонняя пакость и опустошает холодильник. Не иначе, как христианские младенцы в округе кончились.
- Слушай, сгинь, - попросила Жозефин и для надежности перекрестилась.
Призрак фыркнул, свинтил крышку с банки сгущенки и вновь взялся за ложку. Только взгляните на него!
-И это тебя я должна бояться?!
- Не люблю впустую тратить силы, - Призрак облизал ложку. - Коль скоро ты завела себе друзей с той стороны…
- Ну так сгинь, - вздохнула Жозефин. - Решим дело дипломатически.
Призрак поболтал ложкой в сгущенке.
- Думаешь, ты первая, кто хочет от меня избавиться? Даже Ронгу это не удалось, хотя он быстро сообразил, что здорово напортачил. Вот, воображение было у парня! Гнилой фрукт! В общем, если придумаешь, как от меня избавиться, первый поаплодирую. Я спать.
И прихватив банку с ложкой он покинул комнату сквозь стену.
- Оставь мою сгущенку!
В доме царила мертвая тишина. Пахло проклятыми розами, даже от кофе. Жозефин, раздраженная, поставила чашку в раковину и рухнула на стул. Сумасшедший дом.
Приходилось признать: в Безуане живет нечто. Оно ходит сквозь стены, насылает кошмарные сны и ворует сгущенное молоко. Было еще одно объяснение, но оно категорически не устраивало Жозефин. Исключительно из малодушия она решила, что призраки реальны. Вставал вопрос: как от них можно избавиться? Звонить «Охотникам за приведениями»? Вызывать Гарри Дрездена, Аниту Блейк или столь любимого Жозефин Джона Стрейнджа?
Жозефин сделала себе еще кофе, достала блокнот и внимательно изучила записи. Итак. Согласно завещанию Ронга запрещено было переделывать погреб. Архитектор привез из Венгрии какой-то ящик. В доме живет нечто. Жозефин прикинула, похож ли Призрак на венгра, но не смогла прийти к какому-либо выводу. Единственным венгром, которого она знала, был Бэла Лугоши. Впрочем, связь между подвалом, коробкой из Венгрии и Призраком была, пусть и самая (каламбур) призрачная. Именно с этого Жозефин и решила начать.
За окованной полосами металла дверью оказалась узкая крутая лестница. Нашарив выключатель, Жозефин начала спускаться в залитое желтым светом сводчатое помещение. Здесь было совсем не страшно. Скорее, страшно уныло. От коллекции вин, конечно, не осталось и следа. Вдоль стен стояли стеллажи для бутылок, увы – пустые, и несколько бочек с выбитыми днищами высились в центре погреба. Вином или загадками тут даже и не пахло. Пол был сложен из плотно подогнанных каменных плит. Жозефин на них попрыгала, но, вроде, пустот не обнаружила. Впрочем, она не имела не малейшего понятия, какой должен быть в таком случае звук. Так что и стены она простучала с тем же результатом. Тишина и благолепие, а не погреб. С другой стороны, если что где и прятать, так именно здесь. Под полом. И зловеще, и красиво, и в духе традиций.
Поднявшись обратно на кухню, Жозефин допила свой кофе, напряженно размышляя. Итак, что нужно? Разыскать подробный план дома, хотя едва ли Ронг оставил чертеж с указанием: «Зловещая потайная комната».
Жозефин переоделась, покидала в сумку необходимые вещи и отправилась в архив. План и результаты замеров дома сыскались, но, увы поздние. Их составили для какого-то очередного завещания в тридцатые годы. Отмечено было все то же: два этажа, высокий чердак и винный погреб. На первом этаже просторный холл, кухня с кладовой, две гостиные и столовая. На втором три спальни и еще одна гостиная. Чердак значился, как «детская». И больше никаких приятных подробностей, вроде потайных комнат, пустот под полом, выходов в другое измерение в углу чердака. Жозефин исследовала план с увеличительным стеклом и даже перерисовала его, но толку все равно было мало.
Вернув бумаги, она отправилась размять ноги, и лучшим местом для последнего оказалась площадь перед церковью. Торговки предлагали орехи, домашние сладости и цветы. Купив пакетик с солеными кешью, Жозефин подошла ближе к центральному порталу, задрала голову и принялась рассматривать каменную резьбу, изображающую Страшный Суд.
- Добрый день, мадмуазель. Вы новенькая, верно?
Жозефин обернулась. Молодой обаятельный кюре слегка поклонился, отведя в сторону руку с секатором.
- Добрый день, святой отец. Меня зовут Жозефин Ланглез, я недавно въехала в Безуан.
- Отец Андрэ.
Девушка пожала протянутую руку, крепкую и сухую.
- Мы увидим вас в воскресенье на службе?
- Боюсь, я не слишком ревностная католичка, - покачала головой Жозефин.
- Как и все мы в юные годы, - улыбнулся отец Андрэ. - Но вы с таким интересом разглядывали тимпан…
Жозефин смутилась.
- Готические церкви в некотором роде моя специальность. Я учусь в N…
- Вот как? - оживился отец Андрэ. - И что же, старик Дюваль еще преподает?
Удивленная Жозефин кивнула.
- Ох и натерпелся я в свое время от этого старого зануды, да простит меня Господь за такие слова! Хотите посмотреть церковь, мадмуазель Ланглез?
Жозефин кивнула.
Внутри, под высокими стрельчатыми сводами было прохладно и тихо. Сквозь витражи лился цветной свет, окрашивая пространство, превращая его в нечто таинственное. Тихо, низко гудел колокол, а возможно, Жозефин это только чудилось.
- Церковь начали строить в первой четвертиXIV века, - отец Андрэ обвел все обширное пространство плавным красивым жестом. - Завершали, конечно, уже во времена Пламенеющей готики. Это особенно заметно в убранстве портала. Лет сто пятьдесят назад жил тут один английский архитектор, звали его Ронг. Он сделал для церкви проповедническую кафедру, но, признаться, мне она не очень нравится. Хотя готику этот Ронг чувствовал безупречно.
Жозефин согласилась со священником во всем, что касалось кафедры. Хотя… «не очень нравится», это было слишком мягко сказано. Она, эта кафедра, была просто отвратительна, хотя в самом сюжете, выбор которого был вполне логичен для англичанина, не было, вроде бы, ничего неприятного. Кафедру украшало Чудо Георгия о Змие. И лицо у змея было просто отвратительное. Самое неприятное: нечто подобное привиделось Жозефин во сне.
Оглядев залитый светом неф, девушка с разрешения отца Андрэ поднялась на башню. Здесь низко гудел колокол, готовый в любой момент начать бить. Обогнув его, Жозефин подошла к балюстраде, украшенной скульптурами пророков, изъеденными временем и дождями. Отсюда прекрасно было видно весь пригород, скопление аккуратных маленьких домиков. Выше всех, на самую вершину холма взобрался Безуан, кажущийся сейчас особенно зловещим и страшным. Из-за него выглядывали едва различимые темные шпили.
- Потрясающе, - сказала Жозефин.
- Отличный вид, - согласился отец Андрэ. - А пока холма не было, мы очертаниями церквей соседей могли любоваться. Сохранились воспоминания отца Жильбера, он служил тут лет двести назад, и даже его неумелые рисунки.
- Как это, холма не было? -Жозефин моргнула. - Он, что, искусственный?
- Его насыпали веке в XVIII…Нет, в XVII, - отец Андрэ улыбнулся. - Назвали еще «Волчий пупок» или «Волчий прыщ».
Священник заразительно рассмеялся.
- Редкие здесь были суеверия. Отец Жильбер много писал о своих попытках искоренить ереси и невежество. На том месте происходили казни, вот впечатлительные девицы и стали там видеть призраков и чуть ли не волколаков. Холм насыпали, освятили, местные вроде и успокоились, - отец Андрэ развел руками. - Такая история, мадмуазель.
Жозефин натянуто улыбнулась. Нехорошее, значит, место. И Ронг наверняка специально его выбрал, коль скоро увлекался всякой оккультной дрянью.
- Интересная история. А что-нибудь еще про этот холм рассказывают?
- Любите страшилки? - усмехнулся отец Андрэ.
- Обожаю, - честно призналась Жозефин. - Моя прабабка писала готические романы, так что скорее всего это у нас семейное.
Священник озорно подмигнул.
- Есть одна любопытная история, про ваш дом, между прочим. Некоторые пожилые дамы, вроде мадам Жером, до сих пор в нее верят, - отец Андрэ сокрушенно покачал головой. - Якобы, если открыть окна в доме, на свободу вырывается зло и начинает поедать людей. Типичные околовампирские глупости, которым местные даже объяснение придумали. Все, мол де, из-за того, что Ронг - архитектор - слишком глубоко вкопался в холм и разбудил «могучее древнее зло». А как иначе, если там грунт плохой?
- Любопытная нелепица, - нервно хмыкнула Жозефин и посмотрела на часы. - Ох, уже столько времени! Огромное спасибо за гостеприимство!
Раскланявшись со священником, Жозефин поспешила домой. Возвращаться в архив было глупо и бессмысленно. Едва ли там сыщется изображение холма в разрезе.
Дома, съев горячие бутерброды с чаем, Жозефин еще раз спустилась в погреб. Вооружившись фонариком, она изучила каждый угол, каждую деталь. Стеллажи для бутылок были привинчены к стенам, притом - давно. Болты не то, что заржавели - сплавились с камнем. На то, чтобы их сдвинуть, пришлось бы потратить пару месяцев, поэтому Жозефин предпочла начать с простого: с пустых бочек. Их легко было раскатить в стороны.
Кроме одной.
«Амонтильядо» - сказал герой одного известного рассказа.
Жозефин постучала по дереву ногой. Бочка, как бочка. Вот только, заглянув внутрь, девушка обнаружила, что та привинчена к полу несколькими железными скобами. Странновато для винной бочки. Жозефин поискала в доме инструменты, но не нашла даже фомки. Тогда она прихватила с кухни несколько ножей для мяса и кочергу. Скобы поддались после некоторых усилий. Откатив бочку в сторону, Жозефин присела на корточки.
В полу обнаружился железный люк со скобой, заменяющей ему ручку. Металл украшал странный, порочно, похотливо изгибающийся орнамент. Как написал бы нежно любимый Жозефин Лавкрафт - от люка веяло злом.
Жозефин задумалась. Ей не особенно хотелось поднимать крышку, мало ли, что может скрываться там, внизу? Тем не менее, пользуясь кочергой и остатком скобы, как рычагом, Жозефин приподняла и сдвинула тяжеленный железный круг. Свет переносного фонаря высветил несколько щербатых, поросших белесым мохом ступеней, и в следующее мгновение лампочка, а следом за ней и лампочка под сводом подвала - взорвались. Отшвырнув бесполезный фонарь, Жозефин вылетела из погреба, споткнулась о загнутый угол ковра и только чудом не впечаталась головой в ручку входной двери.
Все. Вниз ни ногой! Больше ни ногой!
Заперев дверь в подвал, Жозефин пошатываясь вышла на кухню. Темнело.
- Как успехи?
Жозефин обернулась, но Призрак продолжил игру в прятки. Сколько бы она не оглядывалась, чудовище все время оказывалось за спиной. С закатом Призрак вновь обрел свою пугающую силу. Бороться с ним было бесполезно, поэтому Жозефин на это плюнула и ответила как можно безразличнее.
- Продвигаюсь.
Призрак нарисовался в углу кухни в своих малопривлекательных лохмотьях. Хоть бы бархатный сюртук нацепил ради приличия, или саван с цепями. Облокотившись на раскрытую дверцу холодильника, он достал банку клубничного джема и хмыкнул.
- То-то ты так эффектно «продвинулась» сюда из погреба.
Он не только пугал, он еще и хамил, и вот этого Жозефин не могла просто так оставить.
- Я нашла люк в нижний подвал!
- Тогда, - улыбнулся Призрак, - почему ты здесь, а не внизу?
- А ты не пугай, - Жозефин вздернула нос. - Я тебя не боюсь.
- Ну-ну.
Призрак щедро зачерпнул джем и отправил рот. Потом как-то неожиданно оказался к Жозефин вплотную. Сильные пальцы стиснули плечи девушки. Глаза у призрака были бездонные, черные и жуткие, как глухая безлунная ночь.
- В самом деле?
Жозефин сглотнула. Что-то странное исходило от Призрака. Что-то пугающее. То, что заставляет ночью лежать без сна и прислушиваться к малейшим шорохам, и бояться спустить ноги на пол. Пожалуй, подвал был более, значительно более приятной альтернативой.
- Пусти, - попросила Жозефин, надеясь, что это звучит не слишком жалобно.
Призрак медленно разжал пальцы.
- Слушай внимательно, - Жозефин собрала в кулак всю свою смелость. Вышло, надо сказать, немного. - Я не боюсь ни тебя, ни подвала. Я сейчас же спущусь туда.
Призрак сделал шаг назад и сощурился.
- Ну и?
Жозефин терпеть не могла, когда ее брали на слабо. Во-первых, это было неимоверно глупо. Во-вторых, она всегда попадалась. Где-то глубоко внутри сидела азартность, которая в свое время погнала двоюродную бабушку Сюзанну в Австралию.
Жозефин выдвинула ящик, достала запасной фонарик и направилась к двери в погреб. Вот-вот, всегда велась на слабо. У двери она столкнулась с Призраком, задумчиво поигрывающим ключами.
- Похвальная решимость, - чудовище улыбнулось, продемонстрировав подозрительно белые и ровные для парня, поедающего варенье ложками, зубы. Благо, хоть клыков ядовитых не наблюдалось. Вроде бы. - Только там внизу электричество не работает.
Жозефин посмотрела на фонарик в своей руке. Самое время было сказать скептически «ну да, ну да» и гордо отправиться вниз. Впрочем, девушка еще не лишилась остатков здравого смысла. Разумная подстраховка - это вовсе не трусость. Она вернулась на кухню, выдвинула ящик стола и достала свечи. Сунув их вместе с зажигалкой в карман кардигана, Жозефин самым решительным образом направилась к подвалу. Внизу было темно и страшно, в под тем злосчастным люком - еще темнее и еще страшнее. Свет лампы мерк, прикасаясь к порогу.
- Какого черта?! - выругалась Жозефин. Можно подумать, днем внизу будет светлее!
Шагнув на лестницу, она включила фонарик и начала спускаться. На середине пути он вдруг погас. Жозефин замерла, окруженная темнотой. Она знала, что за спиной остался прямоугольник света. Но повернуться не было сил. Повернуться спиной теперь уже ко тьме и собственному страху.
Жозефин медленно опустила фонарик на ступеньку и зажгла свечу. Крошечный огонек давал очень мало света, и темнота хищно скалилась на него, примериваясь, как бы сожрать. Стараясь не смотреть по сторонам даже искоса, Жозефин приблизилась к люку.
Спускаться вниз у нее не было и малейшего желания. Оттуда веяло затхлостью древних катакомб и лавкрафтовскими ужасами. Оставалась надежда только на то, что все это шутки болезненного воображения. Внизу, Жозефин на это действительно надеялась, было не так уж и жутко. Просто темно, сыро, затхло и очень противно.
Зажав свечу в руке, она начала спускаться. Запах плесени стал сильнее - ею поросли известняковые стены, к которым противно было прикасаться. Лестница шла круто вниз, через каждые двадцать ступеней делая резкий поворот. Запах плесени стал еще сильнее, а гул шагов - громче и словно объемнее. Бесконечно длинный пролет, ступеней под сто. Наконец, миновав последние двадцать ступеней, Жозефин оказалась в огромной по ощущениям и по эху зале. Свеча могла осветить только малое пространство, и Жозефин охватило противоречивое сочетание клаустрофобии с агорафобией. Невидимые своды давили на нее, и в то же время хотелось сжаться в комок и забиться в щель. Даже у дыхания было эхо, и казалось - в темноте кто-то сопит. Жозефин попыталась, чтобы взбодриться, напеть себе что-то под нос, но как назло на ум приходили только партии из квебекского «Дракулы». Не самый лучший выбор. Дальше Жозефин пошла молча.
Это сон, - думала она. Конечно же, это страшный сон. Слишком реалистичный, как и все кошмары. Наяву она не пошла бы, конечно, в подвал. И подвал бы не был таким грандиозным.
Через три шага Жозефин наткнулась на еще одно доказательство своей душеспасительной теории. Это был постамент, или, может быть, алтарь, сложенный из известняка. Камень был по всей видимости утащен с каких-то средневековых руин, в нем еще проступали смутные очертания химер и дролери. На постаменте стоял окованный серебром ящик, по форме напоминающий гроб, правда совсем небольших размеров. Сбоку стоял побледневший от времени штамп Констанцы и значок «не кантовать». Значит, вот, что Ронг привез из Венгрии.
Из замка торчал ключ. Жозефин повернула его на два оборота, прислушиваясь к глухим щелчкам. На этот раз эха не было, что внушало еще больший страх. Прежде, чем откинуть крышку, Жозефин сделала несколько вдохов и приготовилась кричать.
- А-а-а…. а-а?
Ящик был забит потемневшими от времени костями, и в них был зарыт человеческий череп, так, что виднелась только часть глазницы. Противно, но не так уж и страшно.
- А-а-а что это?
- Ты надеялась обнаружить распухшее от крови тело носферату? - в голосе Призрака прозвучала неожиданная ирония.
Жозефин посмотрела на него, наполовину утопленного в темноту, как тот череп в кости.
- Не знаю… Вообще-то - нет. Труп тут не поместится в любом случае. Что это?
Призрак протянул руку к костям и тут же отдернул ее, словно обжегшись, и отшатнулся.
- Это я. По крайней мере, большая часть меня. Пара фаланг потерялась, кажется, еще на Тисе.
Жозефин с трудом сдержала нервный смешок.
- И что мне с… с тобой делать? Дом с привидением мне не нужен.
Призрак посмотрел на нее задумчиво.
- Что ж. Ты первая, кто сюда добрался. Полагаю, я могу дать тебе некоторые разъяснения. Возьми мои кости, захорони их и я покину дом.
Он был подозрительно дружелюбен. В этом чувствовался подвох. Кроме того, казалось, он сам не вполне уверен в собственных словах.
- Почему ты не сказал мне об этом сразу?
Призрак вздохнул.
- Правила, Жозэ. Всегда существуют правила: и у живых, и у мертвых, и у… других. Я не могу ничего рассказать, пока ты сама не догадаешься. Я не могу сказать, где хранятся мои кости. Я даже прикоснуться к ним не могу, - Призрак скривился.
- И куда я по-твоему их зарою?
- Да хоть в саду! - отмахнулся Призрак.
- Так. Я подумаю об этом завтра. После чашечки кофе.
Трех чашечек - уточнила про себя Жозефин. Она опустила крышку, сунула ключ в карман и направилась к лестнице. Сейчас, выпив чашечку чая, мадмуазель Ланглез-Кре отправится на боковую. И никакие кошмары не смогут ее потревожить. Надо только лестницу миновать.
Жозефин поднялась на десять ступеней, еще на десять, повернула, оставляя зал позади, и в этот момент кто-то схватил ее за щиколотку ледяными пальцами. Холод жег через штанину. Утратив равновесие, Жозефин выронила свечу и повалилась назад. Сейчас глупая голова пересчитает ступени и непременно расколется на самой нижней. Единственной связной мыслью было - хорошо, что не второй пролет. Хорошо, что не семьдесят ступеней.
Впрочем, ничего страшного не произошло. Хотя, это как посмотреть. Чьи-то горячие руки облапили Жозефин за талию, скользнув под кофту. Свеча, стукнувшись об пол, погасла. Жозефин оказалась в кромешной темноте и подавилась собственным криком.
- Наверх!
Руки с талии исчезли, зато крепкие пальцы стиснули запястье девушки. С трудом высвободив ногу, Жозефин побежала за Призраком вверх по лестнице, только чудом находя ступени в темноте. Вылетев из подземелья, а затем из погреба, она заперла тяжелую дверь и повалилась на колени, переводя дух.
- Ч-что это было?
- Не знаю, - после паузы ответил Призрак. Соврал.
Вскочив на ноги, Жозефин бросилась к нему. Схватить за грудки, конечно, не успела, зато в пальцах остался лоскут ветхой ткани. Жозефин трясло от страха, но больше от злости. Влетев на кухню, она забралась на стол, инстинктивно держась подальше от пола, и закатала штанину. На левой щиколотке красовались пять багрово-синих пятен - следы пальцев.
- Что это было? - спросила Жозефин, поглядывая на руки вновь объявившегося Призрака. Нет, его пальцы гораздо тоньше и изящнее, чем у той чудовищной пятерни.
Призрак открыл холодильник, закрыл его и снял с полки банку с медом. Жозефин захотелось чем-нибудь в него запустить.
- Что еще есть там внизу?
Призрак облизал ложку.
- Не знаю. Я появился тут в тысяча восемьсот пятьдесят пятом, Ронг привез мои кости из Венгрии, а я к ним некоторым образом привязан. Большую часть времени я проводил во сне, так, что Ронг остался недоволен результатом и завел еще что-то. Я его никогда не видел.
- Зато я почувствовала, - мрачно ответила Жозефин.
Призрак - материальный, осязаемый, оформившийся - больше не пугал ее так, как раньше. Гораздо страшнее было притаившееся в подземелье нечто. Нечто, сопящее в темноте, подражая эху, которого в подземелье не было.
То, что ты не можешь увидеть и описать, страшнее самого жуткого монстра. Все мастера ужасов это знают.
- Зачем Ронгу вообще нужна была эта… хрень? - пробормотала Жозефин.
Призрак пожал плечами.
- Думаю, как и многие, он хотел жить вечно.
- Я уважаю чужое желание жить вечно. Но при чем здесь дом?
- Он - архитектор. Архитектура - его жизнь. Как музыка - жизнь композитора. Слышала историю о Дьявольской Сонате? Думаю, Ронг упивался бы ей. Слушай, закопай мои кости, а?
В глазах Призрака стояло что-то, поразительно похожее на мольбу. Жозефин стало противно. Она соскочила со стола и пошла прочь из кухни.
- Обсудим этот завтра.
Все завтра.
* * *
Той ночью Жозефин приснился просто отвратительный сон. Зубы. Исполненные смысла, в точности по По. Дурно становилось при одном взгляде на них. А зубы еще и пережевывали что-то красное и омерзительно живое. В смысле, оно было живым, пока его пережевывали. Жозефин мутило по пробуждении. Выбравшись из постели, она изучила щиколотку. Следы никуда не исчезли. Нога ныла. Пообещав себе холодный компресс, Жозефин оделась и спустилась на кухню.
Призрак, конечно же, уже был здесь. Устроившись за столом, он грыз сдобное печенье, то есть, уничтожал последнюю надежду Жозефин на завтрак. Это не улучшило и без того отвратительное настроение девушки. Не особо заботясь о том, что из себя представляет обидчик Жозефин схватила призрака за грудки. На этот раз он не успел увернуться. Затрещала ветхая ткань сорочки.
- Ты что себе позволяешь?!
- А что я себе позволяю? - удивился Призрак.
Выпустив ворот его рубашки, девушка брезгливо вытерла руки о джинсы.
- Ты хочешь, чтобы я помогла, и при этом продолжаешь издеваться?
- О чем ты? - вид у Призрка был самый невинный. Жозефин ему почти поверила. Почти.
- Зубы, - сказала она. - Мерзкие жующие зубы.
Призрак поморщился.
- Я похож на идиота? Кроме того, раз уж я не сумел напугать тебя какой-либо гадостью, зачем повторяться? И вообще - зубы, это попросту мерзко. В этом нет стиля.
Жозефин сощурилась.
- Точно не ты?
Призрак мотнул головой.
- Ладно. Верю.
Залпом выпив полчашки остывшего кофе, Жозефин упала на стул.
- Значит, это оно…. - нагнувшись, девушка нервно потерла ноющую щиколотку.
Следовало признать: кроме уже знакомого и оттого не столь страшного Призрака, в доме обитало еще нечто. Признать это оказалось не так уж сложно, особенно когда Призрак сидел рядом и ел печенье. Вид у него был безобидный. Слишком безобидный, как у всякого существа, которое желает чего-то от вас добиться.
Проблемы следовало решать поступательно. Сначала избавиться от одного «квартиранта», затем от второго. Обычно именно такое поведение диктует здравый смысл, которого, впрочем, у Жозефин было ни на грош.
Зазвонил телефон. Жозефин, признаться, и не подозревала даже, что он здесь имеется. Она вышла в холл и посмотрела на этажерку возле двери, прямо под элегическим пейзажем в манере Каспара Давида Фридриха. Действительно, телефон. Жозефин сняла трубку.
- Алло.
-Жо-жо!
Если Жозефин и ненавидела что-то так это проклятое прозвище, выдуманное кем-то из отцовских приятелей. Жо-жо! Как кличка для болонки!
- Жо-жо, брат не звонил тебе?
В голосе мамы звучала тревога. Как это было на нее похоже: постоянно переживать из-за бестолочи Леона. На Жозефин уже просто времени не хватало.
- Нет, мама, - вздохнула она.
- Леон три дня назад уехал в Эссону, и с тех пор не дает о себе знать!
Сбежать куда-нибудь было голубой неосуществимой мечтой Леона. Даже после свадьбы мать умудрилась притащить его домой. Жозефин был уверена: в глубине души он мать ненавидит
- Жо-жо, с ним что-то случилось.
Леон был на два года старше. Самой Жозефин было уже без малого двадцать пять.
- Ну что может случиться со взрослым парнем, мам?!
- Он может… может… - мама явно не могла подобрать нужное слово, а потом выпалила: - Он может провалиться куда-нибудь в том старом доме!
Жозефин вздохнула. Леон по долгу службы имел дело со старыми домами, как архитектор-перепланировщик. И покамест никуда не провалился.
- Мама, - как можно мягче и убедительнее произнесла Жозефин.
- Я с самого начала знала, что дело нечисто, - трагическим тоном сказала мама. Эти стоны и завывания всегда ей хорошо давались. - Еще когда позвонил этот Ленорман и сказал, что продается дом какого-то Ронга. Ронг, это ведь «неправильный»…
- Неправильный… - пробормотала Жозефин.
Ей вот тоже позвонил Матьё Ленорман, адвокат по имущественным вопросам и страстный коллекционер всякой дряни. У него в приемной стояла скульптура Кларка Эштона Смита, до того мерзкая, что даже Жозефин передергивало.
- Где этот дом? - спросила она.
- Эссона, N, Рю-Солитюд,19, - с готовностью ответила мама - Ты ведь съездишь туда?
Вот так всегда. Бедняжечку Леона надо спасать, а Жозефин пускай хоть серые волки заживо едят. Или зубы.
- Съезжу, мам, - пообещала Жозефин, повесила трубку и вернулась на кухню. - Собирайся, Призрак. Поможешь мне в Эссоне, а потом уже мы обсудим вопрос твоего погребения.
Часть вторая. Белый червь
Август
Дом с Красной Крышей
Рю-Солитюд 19, N, Эссона
Построен в 1858 году
Сидя на пассажирском сиденье, Призрак смотрел прямо перед собой. Его злой, холодный взгляд сверлил лобовое стекло, словно хотел его расплавить. Жозефин пыталась это игнорировать. У нее и без надувшегося, как мышь на крупу, мертвеца была куча проблем.
Во-первых, в багажнике лежал сундук с костями, который пришлось взять с собой на том основании, что-де Призрак не может от них удаляться.
Во-вторых, этот мерзавец был виден! Он до полусмерти напугал паренька на заправке. Стоило вообразить себе эту картину: мрачный готический красавчик (впрочем, слишком спортивно сложенный для байронического героя) в лохмотьях, запятнанных землей и кровью. Мурашки бежали по коже. Жозефин объяснила мальчишке, что они с другом едут в Каркассон на историческую реконструкцию. Прозвучало неубедительно, так что Жозефин оставила щедрые чаевые, чтобы взбодрить паренька. Отъехав от заправки, она велела Призраку стать невидимым.
- Не могу! - огрызнулся он.
- Не можешь, или не хочешь? Ты ведь призрак.
- Я не призрак, - вздохнул призрак. - Я альматлансаг1.
- И что это значит? - с подозрением спросила Жозефин.
- В словаре посмотри!
С тех пор они не разговаривали. Тишина стояла невыносимая. Жозефин, не выдержав на десятой минуте, включила радиоприемник.«Что б я был без тебя, кто б пошел мне навстречу…»2.
Была еще третья проблема. Эссонский дом, уже заранее внушающий Жозефин стойкое отвращение. Перед отъездом она навела справки.
После смерти Ронга дом постоянно менял владельцев. Своеобразным рекордом - десять дней - было пребывание в доме некоей Виктории Дерби. После этого он был выставлен на торги, причем уже другим владельцем, и приобретен мадам Морган 12 ноября 1905 года. До 1913 в нем был пансион, закрытый с каким-то скандалом. Затем дом снова начал менять владельцев, и надолго в нем никто не задерживался. В доступных в сети текстах было слишком много недомолвок, и Жозефин это не понравилось.
Она покосилась на Призрака.
- Что там может быть?
Призрак не ответил. Он всеми силами демонстрировал свое раздражение, такое объемное и осязаемое.
- Может быть, мы придем к некоторому… консенсусу? - предложила Жозефин.
- Не уверен, что в годы моей юности это слово употреблялось, - огрызнулся Призрак. Чем больше он брюзжал и проявлял такой по-человечески дурной характер, тем меньше Жозефин боялась его.
- Предлагаю честный договор, - сказала она. - Я не знаю, с чем могу столкнуться в этом доме. Может, там просто телефон не работает. А может, и в самом деле твориться нечто сверхъестественное. Вот мне и нужен кто-то… сверхъестественный на моей стороне.
- Докатился, - тяжело вздохнул Призрак. - На старости лет угодил в фамильяры к ведьме. Хотя, Жозэ, на ведьму ты не очень тянешь. Не хватает бородавок и горба.
- Да, вот только этого мне не хватает! И не зови меня Жозэ!
- А как? - обманчиво нежным тоном спросил Призрак. - Может быть, Жо-жо?
Жозефин стиснула руль обеими руками.
- И тебе нужно как-то сменить костюм.
- Уж извини. В чем похоронили…
Жозефин покосилась на спутника и пробормотала: «Что-нибудь придумаю…»
1
Аlmatlanság (венгерск.) - бессонница
2“Qui sera je sans toi” - песня Жана Ферра на стихи Луи Арагона
* * *
В N они приехали уже в сумерках. По дороге пришлось заехать в магазин, и Призрак щеголял теперь в дымчато-сером свитере. В сочетании с кожаными штанами и распущенными кудрями это придавало ему богемный вид. Только кислое выражение лица портило впечатление.
Рю-Солитюд тянулась с запада на восток через весь городок. Облетала первая листва, так же назойливо пахло розами. И жареными каштанами, что нравилось Жозефин гораздо больше. До дома № 19 со всеми остановками ради каштанов и уточнения дороги удалось добраться уже в темноте. Уличные фонари освещали забавное, но не лишенное изящества строение. Вход был украшен портиком с четырьмя дорическими колоннами. Над ними был балкон, увитый плющом. В сумерках не различить было, красная ли у дома крыша. Выйдя из машины, Жозефин подошла к кованым воротам. Особняк не производил такого мрачного впечатления, как Безуан. Милый, хотя и нелепый, домишко.
Жозефин коснулась витой ручки калитки.
Перед глазами все поплыло, запах роз стал просто невыносим. Сквозь него пробивался другой - тлена и плесени, вечного забвения. Дом колыхался перед глазами, меняя очертания, щуря подслеповатые засиженные мухами окна и скаля жуткие клыки-колонны. А что-то в самом его сердце…
Горячие пальцы стиснули запястье Жозефин, возвращая ее к реальности. Призрак стоял рядом и мрачно разглядывал дом.
- Поехали отсюда, - сказал он. - До утра я в это место не сунусь.
Жозефин нервно хихикнула.
- Трусишь?
- Поговорим, когда ты научишься отличать трусость от благоразумия.
О, собственное благоразумие Жозефин всячески выступало против этого дома. В нем все было неправильно, каждая деталь смердела. Девушка вернулась за руль и с наслаждением надавила на газ.
Гостиница обнаружилась в десяти минутах езды от злополучного особняка. Табличка на окне обещала полный пансион по доступной цене. Жозефин сейчас вполне удовлетворили бы постель и скромный ужин. Припарковав машину, она направилась к гостеприимным дверям. Призрак последовал за ней. Жозефин, честно говоря, предпочла бы оставить его наедине с костями.
Внутри было светло и уютно. Пахло едой, играла в отдалении музыка, обаятельная блондинка за стойкой смотрела какую-то комедию. Гостиница была островком обыденности и покоя.
На звук открываемой двери блондинка лениво подняла голову.
- Мадмуазель, мсье?
- Две комнаты, - сказал Призрак прежде, чем Жозефин успела открыть рот. - Рядом.
Взгляд блондинки оживился, и примерно минуту она жадно поедала гостя глазами. Неизвестно, что она проделывала с ним в мыслях, но Призрак поперхнулся и предпочел укрыться за спиной Жозефин. Улыбка блондинки погасла.
- Запишите имена, - блондинка открыла толстую тетрадь.
Жозефин нашла нужную графу и из чистой вредности втиснула туда свое полное имя.
- Впиши и меня, - горячее дыхание обожгло ей шею. - Бэла Тибор Бласко.
Занятно. От Призрака совсем ничем не пахло.
- Ваши ключи, - нелюбезная блондинка стукнула по стойке тяжелыми номерками. - Семь и девять. Это на втором этаже.
- Можно попросить у вас что-нибудь на ужин?
- Нет ничего, - отрезала девица. - Поздно уже.
Призрак облокотился о стойку и улыбнулся. По спине Жозефин пробежались ее давние знакомые - мурашки.
- Нас устроит самый скромный ужин, - промурлыкал Призрак своим потрясающим баритоном. - Немного ветчины, сыр, горячий шоколад. Если у вас сыщется несколько кусочков кекса, поверьте, я не обижусь. Мы с мадмуазель Ланглез-Кре пока будем обсуждать детали нашей работы в седьмом номере.
- К-конечно, - блондинка кивнула, как заколдованная. - Все будет готово через пять минут.
И она умчалась. Жозефин не смогла сдержать восхищенный возглас.
- Ух, ты!
- Я мог найти комнату в разгар оперного сезона в Вене, - фыркнул Призрак. - Все это - раз плюнуть. Иногда избавиться от побочных эффектов бывает гораздо сложнее.
Он отпер дверь номера и пропустил девушку вперед. В этом, надо заметить, было мало галантности и много нетерпения. Призраку не нравилось по какой-то причине оставаться в коридоре.
Обстановка номера была скромной, но достаточно уютной. Светлые шторы на окне, обои пастельных тонов в тонкую полоску, кровать, застеленная золотистым покрывалом, пара глубоких мягких кресел. Призрак незамедлительно занял одно из них. Жозефин опустилась на постель.
Мысли путались. Она не знала, с чего начать: обзвонить гостиницы в поисках Леона Ланглеза? Навестить дом? Последнее Жозефин делать категорически не хотелось - отвратительное было место, исполненное самых гнусных и примитивных желаний. Главным был голод.
Домам нужны жильцы, - сказал тот беловолосый при встрече во сне. - Он хочет вас и получит.
Этот дом тоже хотел. И Жозефин почему-то не сомневалась, что добром это не кончится.
- Мне снился беловолосый тип, - сказала она. - Кто это?
- В сюртуке и с тростью? - уточнил Призрак. - Обладатель самого большого самомнения на той стороне.
- Почему он помогал мне?
- Понятия не имею. Мне на ту сторону хода нет. Или я уже там? - Призрак задумчиво сощурился.
В дверь постучали. Блондинка втащила поднос и призывно посмотрела на Призрака. Тот закатил глаза.
- Спасибо, - веско сказала Жозефин.
Взгляд ее был достаточно красноречив, и девице пришлось удалиться. Жозефин потянулась за ветчиной. Призрак невозмутимо подвинул к себе тарелку с тремя кусками яблочного пирога.
- Как ты вообще можешь есть? Ты же мертвый!
Призрак поморщился.
- Ну да. По четвергам я пожираю христианских младенцев. Какое счастье, что сегодня вторник.
- Тебя и в самом деле зовут Бэла?
- Угу, - согласился Призрак.
- Как актера Лугоши?
- Как нескольких венгерских королей! - огрызнулся Призрак. - Может быть, мы перейдем к делу? Меня не устраивает вечно бродить по земле! У нас был уговор. Ты собираешься искать брата?
- Я думаю, с чего начать, - так же резко ответила Жозефин. - Завтра утром обзвоню гостиницы. Если ничего не найду, наведаюсь в дом.
Ее передернуло. О, она сделала бы что угодно, лишь бы не переступать порог этого противоестественного особняка.
* * *
Было темно. Темно, тихо и холодно, как в могиле, но к этому привыкаешь. Кровать жесткая и узкая. Такая, на которой невозможно спать. Встаешь. Пол под босыми ногами влажный и склизкий, словно порос плесенью. Сделав пару шагов, неизменно натыкаешься на угол стола. Что-то металлическое с грохотом катится по полу. Жестяная миска, в ней приносят похлебку. С каждым разом все меньше и меньше. В последний раз - две ложки.
В последний раз - три дня назад, хотя тут несложно сбиться со счета и спутать дни.
- Эй!
Кричи - не кричи, без толку. Только эхо повторяет глупо: эй-эй-эй-ей-ей.
Слышен лязг открываемой двери. Он. Со временем начинаешь определять, когда его приход сулит добро, а когда зло. В последний раз - кажется, вчера - он долго светил фонарем в лицо. Плачь, кричи, умоляй дать хоть корку хлеба - без толку.
Он спускается. Слышно его тихое, прерывистое дыхание. Ему вреден сырой, гнилой воздух подвала.
Страшно. Можно залезть на кровать и прижаться к ледяной железной спинке. Шаги. Шаги в полной тишине, в кромешной тьме. Луч фонаря прямо в лицо, слепит отвыкшие глаза. Холодно и страшно, и эхо вторит жуткому, отчаянному крику. И далекий голос, глубокий и низкий, зовет: Жозэ! Жозэ! И хочется отозваться на это незнакомое имя.
* * *
- Жозефин!
Девушка села, ловя ртом свежий, необыкновенно вкусный воздух. В комнате было светло: горели и люстра, и настольная лампа возле кровати. За окнами почти незаметно занимался рассвет. Шелестели шинами поздние, или, может быть, ранние машины. Темнота, тишина, гнилостный запах и скручивающий внутренности голод - сон, кошмар, морок, призрак. Ничто в сравнении с реальным миром, с ярким светом лампы, с теплыми руками, стискивающими плечи.
- Руки убери, - просипела Жозефин.
Призрак заставил ее сесть. На подвижном лице помимо уже знакомой ночной властности читалось что-то странное. Тревога? Страх?
- У тебя в роду медиумы были?
- Абсурд!
Жозефин представила себе родственников: отца, круглого сироту; маму; деда; двоюродную бабушку; тихих, скучных прадеда и прабабку, только и известных, что полудюжиной сомнительных готических романов. Впрочем, про прабабку Виржини ходили легенды, будто бы она участвовала в Сопротивлении, ничем не подтвержденные.
Занятно, что в самой возможности существования медиумов Жозефин не усомнилась.
Призрак отодвинулся. На лице была написана глубокая задумчивость.
- Это могло бы объяснить… - он умолк.
- Что? - быстро спросила Жозефин.
Ей хотелось выпить. Это было чужое желание, и от того становилось страшно. Хотелось прижаться к кому-то теплому и настоящему и поплакать. Ближайшей кандидатурой был некто Бэла Тибор Бласко. Теплый, да, но вот настоящий ли?
- Что ты имеешь в виду? - спросила Жозефин.
Призрак поднялся и подошел к окну.
- Моя сила нарастает с заката до восхода. В это время я могу входить в чужие сны и навевать собственные. Но заставить кого-то стать мной…
Это звучало зловеще. Жозефин передернуло.
- Выражайся яснее!
- Либо он очень хорош, - не слушая ее, продолжил Призрак, - либо ты слишком восприимчива. В любом случае, в дом соваться нельзя. По крайней мере, пока не выяснится, что происходит.
- Там может быть мой брат!
- О да, - с сарказмом согласился Призрак. - Провалился сквозь ветхие перекрытия в подвал.
В подвале, на узкой железной кровати… Призрак подлетел и ударил ее по щеке.
- Эй!
- Ты облегчаешь ему задачу! Думай о чем-то приятном.
- Он что, дементор? - с не меньшим сарказмом спросила Жозефин, потирая щеку. - Тогда я просто скажу «Экспекто патронум», и все дела.
- Не знаю, как насчет медиумов, - вздохнул Призрак, - но идиоты у тебя в роду точно были.
- Хорошо, - вздохнула Жозефин. - Завтра я обзвоню гостиницы. Если Леон найдется, мы сразу же уедем в Безуан. Если же нет… Мы не будем соваться в дом без артподготовки. Кстати, могу я теперь поспать?
Призрак посмотрел в окно. Заря разгоралась вовсю, затапливая небо малиновым светом.
- Можешь.
Жозефин незамедлительно накрылась с головой одеялом. Призрак занял место в кресле.
* * *
Совершенно определенно пахло кофе. Свежим, отлично сваренным кофе. Жозефин открыла глаза. Чашка была прямо перед ней, как и красивая, даже изящная рука с длинными пальцами. Ему бы на рояле играть, а не девушек нервировать.
- Полдень, - сказал Призрак.
Жозефин взяла у него чашку.
- Угу.
Грациозно опустившись в кресло, он развернул газету.
- Рано утром в конце фешенебельной Рю-Солитюд было обнаружено тело шестнадцатилетней мадмуазель Имя-Не-Разглашается. С намеками на интересные подробности.
- Зачем читать по утрам всякую гадость?! - возмутилась Жозефин.
- Затем, что этому… типу надо чем-то питаться, - пожал плечами Призрак. - Кстати, это не гадость вовсе. Гадость, это найденное три дня назад неподалеку от Рю-Солитюд тело немолодого любителя… всякого, прежде судимого за совращение тринадцатилетней племянницы. Он был почти обескровлен и… кое-чего недосчитался.
- Меня сейчас стошнит, - без особых эмоций сообщила Жозефин.
- Думается, ты еще в детстве любила всякие жуткие истории, - хмыкнул Призрак.
- Как говорила Люси в одном из фильмов про Дракулу: мне нравится, когда меня пугают1, - Жозефин пригубила кофе. Действительно, отменный. - Так для чего с утра читать всю эту гадость?
- Потому что наш общий друг очень голоден, - Призрак щедро намазал круассан шоколадом. - Ему требуется пища.
Жозефин скривилась.
- Он, что, людей жрет?
- Отлично сбалансированная пища, как теперь говорят, - пожал плечами Призрак. - Для монстра, конечно. Не смотри на меня так!
Взгляд Жозефин был и в самом деле весьма красноречив.
- Давай внесем ясность, - вздохнул Призрак. - Надо мной висит семейное проклятье, в суть которого вникать совершенно необязательно. Мертв и истлел до костей, и в то же время жив, осязаем и нуждаюсь в человеческой пище. Единственное, что мне недоступно - сон. Меня пожалеть надо, а не думать всякие гадости!
- Совсем не спишь? - с подозрением уточнила Жозефин.
- Совсем, - вздохнул Призрак. - Даже днем и в гробу с венгерской землицей. Вот уже более двух сотен лет.
- Жалею я тебя, жалею, - проворчала Жозефин. - И похороню с почестями. В этой гостинице есть телефон? Попробую найти брата. И, кстати, выметайся. Мне нужно одеться.
1“Дракула», Дж. Бэдэм, 1979 год. Роль Дракулы исполнял Фрэнк Ланджелла
* * *
ВN было еще четыре гостиницы, и в третьей по счету Жозефин повезло. По крайней мере, относительно.
- Да, Леон Ланглез зарегистрирован у нас, - ответили ей. - Но он не появлялся уже двое суток. Впрочем, номер оплачен до конца недели, а молодой человек мог…
Жозефин повесила трубку. Она прекрасно знала своего брата. Он не отправился бы в загул даже раньше, когда еще не был женат. Вероятнее всего, ему было просто лень.
- Неудача? - спросил Призрак.
- Нужно разузнать все об этом доме! - Жозефин изобразила решительность, которую не испытывала и в помине.
- В таком случае, тебе придется кое-что сделать, - меланхолично сказал Призрак. - Достань из сундука любую кость, обвяжи ее шерстяной ниткой и повесь на шею.
- Это что за шаманство? - поморщилась Жозефин.
- А иначе ходи везде одна и не надейся на мою помощь.
Украшение вышло сомнительное. Жозефин утешала себя только тем, что украшения из кости - давняя традиция. Впрочем, подвеска скорее напоминала о туземных ожерельях из зубов врага или же о бусах Кали1, чем об изящных резных безделушках.
Было около двух, когда авантюристы, доморощенные охотники за монстрами, появились возле здания архива. Жозефин пила кофе из бумажного стакана, Призрак грыз шоколадку. Все это вкупе с куском кости на шее давало ощущение ирреальности происходящего.
В архиве было тепло, сухо и пахло пылью. Сев перед предложенным компьютером, Жозефин вытащила из сумки блокнот и ручки.
- Итак, что мы уже знаем. Дом построен в 1858 году, и был личной резиденцией Ронга. После его смерти в 1896 году особняк был передан нотариусу, и спустя четыре года, или около того, его унаследовала совершенно непонятным путем некая Виктория Дерби. Впрочем, уже через три месяца он был выставлен на торги. В 1905 году его выкупила мадам Морган, открывшая пансион, который просуществовал до 1913 года и закрылся с каким-то неуказанным скандалом. Дальше в нем никто надолго не задерживался.
- Пансион? - Бэла постучал пальцами по столу. - Восемь лет. Что за скандал?
- Это важно?
Призрак перешел на менторский тон, которым имели обыкновение пользоваться самые противные профессора Жозефин.
- Дому, вернее, его жильцу нужна пища. А пансион, это много часто сменяющих друг друга людей. Вполне возможно, исчезновения постояльцев и заметили бы не сразу. Ты можешь сейчас отыскать газеты, относящиеся к тринадцатому году?
Жозефин покосилась на занятую чтением журнала служительницу, затем на компьютер.
- Полагаю, могу…
Жозефин ткнула иконку «Архив» и изучила список. Среди папок сыскалась и подшивка «Nouvelled‘N» за период с 1900 по 1930 годы. Введя в поисковой системе «пансион мадам Морган», девушка принялась нервно постукивать по столу. На экран высыпало значков тридцать. Жозефин ткнула в самый поздний по времени, датированный ноябрем 1913 года.
- Ого! - откашлявшись, Жозефин зачитала вслух. - «Мадам Исабель Морган осуждена сегодня за убийство пятнадцати человек, снимавших комнаты у нее в пансионе по адресу Рю-Солитюд, 19. Приговор будет приведен в исполнение 24 декабря сего года». Жуть какая! Пятнадцать жертв!
- Возможно и больше. Сумеешь найти более ранние заметки? С чего все началось?
Жозефин изучила список, выбрала самую раннюю публикацию и подвинула к Призраку блокнот.
- Принеси пользу, запиши. Это началось где-то в начале тринадцатого года. Вот, кстати, реклама пансиона: десять комнат на трех этажах. Полный пансион. Рыба по четным дням, мясо по нечетным, и сладкий пирог по воскресеньям.
Жозефин подняла голову. Призрак послушно все записывал, почерк у него был ровный и красивый, необычайно старомодный. Правда, заметки были сделаны на немецком.
- Не знаешь французского? Совсем?
Призрак жутковато улыбнулся.
- Мне не нужен был французский с моим родом занятий. А потом уже было поздно. Мертвые ничему не учатся.
- То есть, - Жозефин издала смешок, - поговорка, что горбатого могила исправит, не верна?
- Читай дальше, - мрачно посоветовал Призрак.
Жозефин фыркнула и пробежала глазами оставшиеся статьи и заметки.
- В начале года у мадам Морган освободилось сразу пять комнат. При непонятных обстоятельствах. Хозяйка сдала их, судя по всему, довольно быстро: объявление о сдаче внаем публиковалось только две недели. Первую тревогу забили в апреле… Пропал один из постояльцев, студент-энтомолог. Его сестра, приехавшая из Реймса, поставила на уши полицию. Тщетно. Затем число жертв, вернее сказать, пропавших, стало нарастать, и в августе сравнялось пятнадцати. Морган была под подозрением, ее арестовали в начале сентября, дом обыскали. В подвале, в запертом леднике нашли тела семи человек. У всех был разбит череп. Еще восемь пропавших постояльцев так и не были обнаружены.
- Женщина призналась?
Жозефин посмотрела на Призрака.
- Сначала все отрицала. Затем, о чем с наслаждением написала «Nouvelled‘N», она изменила показания и объявила, что не хотела позволить чему-то злобному и голодному съесть их, а затем и весь город. Этакий крестовый поход. Это объявили попыткой сыграть душевнобольную. Она была осуждена в ноябре и отправлена на казнь незадолго до Рождества.
- Почему тревогу не подняли раньше?
- Вещи пропадали вместе с владельцами, в основном - бедными студентами. Все полагали, что они просто съезжали, не заплатив.
- А зачем ему вещи? - удивился Призрак.
- Кому?
- Нашему общему другу, с которым ты встречалась прошлой ночью.
Жозефин прикрыла глаза. Подвал. Холодно и тихо. Узкая койка. Грохот жестяной миски по полу. Голод, сворачивающий желудок в узел.
- Хватит!
Призрак сжал ее руку. Жозефин вернулась к реальности. Архив. Сухо, тихо и спокойно. Мирно. Пахнет пылью, а не сыростью.
- Пошли, тебе нужно выпить чего-нибудь горячего, - Призрак поднял ее на ноги.
* * *
Шел дождь. Сквозь его пелену весь город казался унылым и даже гнусным. Отнюдь не то место, где хотелось бы жить. Он пах гнилью, страхом и смертью, словно лавкрафтовский Инсмут. И под ним, словно вены, словно паутины, раскинулись ходы и коридоры. Жозефин чувствовала, как они вибрируют. Как кто-то ползет по ним, кто-то жирный, бесформенный. Сытый. Ползет, как удав переваривать свой обед.
На лестнице архива Жозефин лишилась чувств.
1 Индийская богиня войны Кали носит на шее ожерелье из черепов
* * *
Пахло едой. Кофе, шоколад, сдоба. Теплые волны обдували лицо. Вокруг была восхитительно уютная реальность. Куда приятнее катакомб, по которым Жозефин блуждала во сне, и забытья, последовавшего затем. Девушка открыла глаза.
Тепло и запахи никуда не делись. К ним прибавился приятный красноватый свет ламп. Жозефин приподнялась на локте. Чуть выше уровня глаз располагался край столешницы под мрамор и ослепительно белое блюдце. Жозефин села и откинулась на спинку мягкого кожаного диванчика. Перед глазами вертелись круги, голова кружилась, во рту пересохло. Рука потянулась к чашке. В ней оказался чуть теплый, густой и приторно-сладкий шоколад.
- Тьфу!
- Не нравится, отдай мне, - Призрак оторвался от чтения газеты. - Но вообще, тебе стоит подкрепиться, и сладкое подходит как нельзя лучше.
- Ты читаешь по-французски! - обвиняюще сказала Жозефин.
- А я не говорил, что не читаю по-французски, - пожал плечами Призрак. - Я и говорю на этом языке. Но не пишу. Ограничения. И даже не спрашивай - почему. Меня это никогда не интересовало.
- Как и меня, - огрызнулась Жозефин. - Что пишут?
- Еще один труп, на окраине на этот раз. И всякая денежная чепуха, я в ней не разбираюсь. Да и труп, похоже, не наш.
Жозефин вспомнила привидевшиеся ей катакомбы и мерзкое существо, жирующее там внизу. Ее передернуло от отвращения.
- Нам нужно раздобыть карту города. И какие-нибудь геодезические планы.
- Зачем? - спокойно спросил Призрак. Особого недоумения он высказывать не стал.
- Затем, что под городом есть катакомбы… ходы… я видела нечто подобное, - ее вновь передернуло.
Призрак аккуратно сложил газету, оперся локтями на стол и подался вперед.
- У тебя в роду точно медиумов не было?
- Ничего подобного не слышала, - отрезала Жозефин.
- Хорошо, - Призрак кивнул. - Вернемся в архив. Но для начала ты поешь. Выглядишь ты бледновато.
- Знаешь, с усмешкой заметила Жозефин. - Заботливость несвежего покойника - это жутко.
- Тебе еще могилу копать, - буркнул Призрак.
* * *
Город стоял на известковом плато, изрезанном ходами и каменными выработками. Оттуда брали материал для строительства замка в IX веке и цистерианского1 аббатства в XIII, а затем стали брать камень и для самого города. Скала под ним, должно быть, напоминала швейцарский сыр. Точной карты, конечно, не было.
- Чудесно, - простонала Жозефин. - Просто чудесно. А если Леон в этих катакомбах?
- А твой брат - идиот? - рассеяно поинтересовался Призрак.
- Не до такой степени…
- Тогда что ему делать в запутанном лабиринте? Скорее всего, он где-то в доме. Катакомбы, это для того существа - пути, чтобы добраться до удаленных частей города. Он, вероятно, плохо переносит дневной, или скорее, солнечный свет. По крайней мере, все убийства происходят ночью, или, как сегодня, в дождливый день.
- Лавкрафтовщина, - пробормотала Жозефин.
- Что, прости?
- Долго объяснять, - отмахнулась девушка. - Как нам обследовать дом? Честно говоря, я его боюсь…
- Нужно дождаться, пока это существо не отправится на охоту, и тогда уже осмотреть дом, - Призрак перелистал сделанные ранее записи. - Собственно, весь дом и не потребуется осматривать. В газете, кажется, речь шла о леднике. Он ведь должен располагаться в подвале?
- Опять подвал… - простонала Жозефин. - Ненавижу подвалы.
Она извлекла из общей кучи бумаг план дома, составленный в конце 1913 года полицейскими. Вход располагался с севера и был украшен глубоким портиком с колоннами. В летние дни он вполне мог служить открытой верандой. Сразу с улицы, вернее, с этой «веранды» посетитель попадал в большую квадратную столовую. Правая дверь вела в кухню, левая - в спальню хозяйки пансиона. В южной части дома располагались четыре равные по размерам комнаты с отдельными входами. На втором этаже в центре дома располагалась восьмиугольная площадка, двери из которой расходились в три больших квадратных комнаты. Наверх вела винтовая лестница, и еще две комнаты были устроены в мансарде. Ванная и уборные находились на втором этаже, что было не слишком удобно для всех жильцов. Дверь в подвал располагалась на кухне. Он состоял из двух частей: сухой прохладной кладовой и более глубокого, обитого железом ледника.
- Мы можем зайти в дом, затем на кухню, и сразу же исследовать подвал. И быстро убраться, - решила Жозефин.
Призрак поморщился, словно ему не нравилась его же собственная идея. Затем он кивнул.
- Осталось только выяснить, когда «хозяина» не бывает на месте, - Жозефин закончила перерисовывать план (весьма приблизительно) и сунула блокнот в сумку. - Только вот, как?
- Придумаю что-нибудь после пары кусков сладкого пирога, - пообещал Призрак.
- А ты не боишься, что зубы болеть начнут? - ядовито поинтересовалась Жозефин.
- Как-то не очень. Полагаю, давнишнему лежалому покойнику это не грозит.
* * *
- Вводишь сюда слово, нажимаешь вот сюда… - Жозефин окончила краткий ликбез по пользованию интернетом и откинулась на мягкую диванную спинку. - Как-то так…
Призрак с сомнением посмотрел на клавиатуру. Аккуратно коснулся кнопок.
- Предполагается, что ты сейчас шарахнешься от этой адской машинки, яростно крестясь, - усмехнулась Жозефин.
- Новое - не обязательно плохое, - пожал плечами Призрак.
Он нажал несколько клавиш. Через минуту Жозефин перестала обращать внимание на эту странную картину. Ну, призрак, ну, за компьютером. Эка невидаль.
Она заказала себе еще кофе.
- Три часа, - сказал Призрак, заставив ее вздрогнуть.
- Ч-что? - Жозефин на всякий случай отодвинула подальше пирог, чтобы не подавиться крошками.
- Три часа ночи, приблизительное время смерти ночных покойников, - пояснил Призрак. - А тот, которого нашли днем… Полагаю, это также было около трех часов, верно?
Жозефин пожала плечами.
- Я на часы нечасто смотрю.
- Три, - решил Призрак и довольно цинично добавил. - Этот тип питается вполне регулярно.
- Меня стошнит, - предупредила Жозефин. - При одной только мысли.
Призрак опустил крышку компьютера и посмотрел на Жозефин. Девушка пила кофе и нервно ежилась. Мысль о том, чтобы сунуться в проклятый дом среди ночи (да хоть бы и днем) ее отнюдь не вдохновляла. Даже приближаться к особняку не хотелось.
- Конечно, не стоило бы соваться туда среди ночи и поберечь нервы. Однако, днем я практически бессилен…
- Так, может, сходишь туда один? - предложила Жозефин.
- Как? - саркастически осведомился Призрак. - Это во-первых. И во-вторых, Жозефин Ланглез, мы ищем твоего брата. Я здесь только по дрянному стечению обстоятельств.
- И в надежде на пышные похороны, - проворчала Жозефин. - Ладно, мы сунемся туда ночью. Нам нужны фонари. И, видимо, не электрические.
1Цистерианский орден - монашеский орден, в XI веке отделившийся от бенедектинского. Большую роль в становлении ордена сыграл Бернард Клервосский, и в некоторых странах цистерцианцев называют бернардинцами
* * *
Во всем этом была определенная романтика: глухая ночь, сооруженные из банок потайные фонари, в которых бился огонь, легкие теннисные туфли. Не хватало только черной одежды и шелковых полумасок, чтобы почувствовать себя бравыми грабителями. Впрочем, роль Арсена Люпена Жозефин не нравилась, да и не шла вовсе.
Время было не то, что позднее - скорее уж раннее. Стрелка часов бежала к трем. Скорее утро, чем ночь, хотя до рассвета было еще довольно долго. Поставив фонарь на ступеньку возле колонны, Жозефин выпрямилась и оглядела нависающий над ней портик зловещего дома. Сейчас он не производил такого впечатления, как накануне. Не излучал такого ужаса. Похоже, жильца в самом деле не было.
- Быстро спускаемся в подвал и возвращаемся, - сказала Жозефин, чтобы сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией.
Жозефин вновь подняла фонарь и толкнула входную дверь. Не заперто… Дверь со скрипом и всеми приличествующими звуковыми эффектами открылась. Из дома потянуло пылью и плесенью, весьма гнусными приметами запустения. Хотя Жозефин и не чувствовала ничего особенного, никакого ужаса или отвращения, ее слегка тряхнуло. Это было проявлением минутной слабости, но Жозефин все же оступилась и привалилась к стене, показавшейся ей липкой. И она это слышала, прекрасно слышала: что-то жирное и омерзительное ползло по катакомбам прочь от дома, к окраинам города.
- Приди в себя! Нам нужно торопиться!
Жозефин открыла глаза. Холл был погружен в сумрак, едва разгоняемый лампой. Вскинув голову, Жозефин обнаружила, что Призрак стоит совсем близко и держит ее за плечи. Его руки скользнули вниз, к локтям. Потом он слегка встряхнул девушку.
- Жозэ, у нас мало времени, очень мало. Он в любой момент может вернуться. Поторопимся.
- Он уполз… - пробормотала Жозефин. - Не зови меня «Жозэ», на брудершафт мы не пили.
- Не зови меня «Призраком», - парировал Призрак. - Это технически неверно.
- Не читай мои мысли, это неэтично!
- Не думай так громко! Послушай, Жозэ, можем мы продолжить препирательства по дороге в подвал?
Горячая рука сжала запястье Жозефин. Призрак потянул ее в сторону правой двери, ведущей, как предполагалось, на кухню.
Здесь царило невероятное запустение. Вокруг лежали слои пыли, кажется, ничем не потревоженные. Призрак, то есть, Бэла присел на корточки и осветил пол, также покрытый слоем пыли и грязи. На нем достаточно четко отпечатались следы.
- 46 размер, - мрачно сказала Жозефин. - Как у брата.
- И ведут они к двери в подвал. Без десяти три. Пошли быстрее.
Бэла рывком распахнул дверь и осветил истертые грязные ступени. Те же следы.
- За каким чертом ему понадобилось идти вниз? - пробормотала Жозефин и сама вцепилась в руку Призрака.
- Люди как правило бессильны против таких опасных и сильных созданий. Он может с легкостью манипулировать человеческим разумом, в особенности таким, у которого способности медиума.
- Не было у нас в роду медиумов! - разозлилась Жозефин.
- А я не про тебя, я про твоего брата, - усмехнулся Бэла. - Надо полагать, это кладовка, а вон за той дверью ледник.
Призрак поднял фонарь повыше и осветил узкую длинную комнату. Полки вдоль стен были пусты. В дальнем конце кладовой расположена была массивная железная дверь с полированной деревянной ручкой. Бэла сдвинул засов. Из-за двери пахнуло застарелой затхлостью. В следующую секунду Жозефин зажала нос. Ей почудилась вонь чего-то отвратительного. Тошнотворного. Тварь в катакомбах вновь заворочалась, лениво, сытая.
Жозефин покачнулась и прижалась к своему спутнику. Ее уже мало волновало, призрак он, давнишний покойник, или еще что-то. Бэла стиснул ее пальцы, раскрыл дверь пошире и начал спускаться. Жозефин это место не нравилось. Оно было еще отвратительнее всего дома, гнусного самого по себе. Следы вели вниз.
В леднике было холодно, хотя самого льда не было и в помине. Жозефин показалось, что на полу остались пятна крови. Наверное, это было ее воображение, разыгравшееся чрезмерно из-за давящей атмосферы. Жозефин не знала, куда деть глаза. А потом обнаружила на полу раздавленный циферблат часов. Вырвав руку, она нагнулась за ним.
- Леон…
- Твой брат был здесь и разбил часы. И судя по следам… - Призрак внимательно изучил пол. - Судя по следам, он с кем-то боролся.
- С кем? - севшим голосом спросила Жозефин.
- С нашим общим другом… - рассеяно ответил Бэла, внимательно изучающий пол. - Нашел.
Сунув Жозефин в руки фонарь, Призрак подцепил едва заметную в пыли и грязи крышку и откинул ее. Из квадратного лаза тянуло холодом и мраком. Казалось, тьма тонкой струйкой вытекает из дыры в полу.
- Если твой брат… скорее всего он там.
- Внизу? - с суеверным ужасом спросила Жозефин.
Мысль о том, чтобы спуститься, внушала ей ужас. Приходилось прилагать огромные усилия к тому, чтобы не убежать с воплями наверх, под звездное небо, на чистый воздух. Монстр, она это слышала, медленно двинулся назад.
- Внизу, - вздохнул Бэла. - И нам придется туда спуститься. Погоди секунду.
Он снял со стекла образовавшуюся копоть и быстро - Жозефин не успела отпрянуть - нарисовал у нее на лбу какой-то знак.
- Это защищает от нечисти. Цыгане, с которыми мне довелось общаться, используют это против вампиров. Не самая лучшая защита, конечно, но полыни и вереска под рукой все равно нет. Идем.
Бэла вновь сжал запястье девушки и потянул ее во мрак.
* * *
Лестница казалась бесконечной. Она делала поворот за поворотом, и всякий раз чувство тревоги усиливалось. Жозефин оказывалась все ниже, все ближе к злосчастным катакомбам. Лоб, там, где нанесен был знак, горел огнем. Нечто ворочалось в кромешной тьме, медленно, но в нарастающем уже темпе двигаясь к дому. Жозефин четко себе представляла, как белесое, бесформенное нечто ползет по меловым катакомбам. Сытое, по счастью.
Больше всего на свете ей хотелось оказаться сейчас в Париже.
Лестница в последний раз повернула, через сорок-пятьдесят ступеней Бэла сказал:
- Мы на месте.
Комната была узкой, и даже при свете слабого фонаря видна была противоположная стена, но довольно длинной. А еще в ней пахло смертью. Ноги ступали по чему-то мягкому. Опустив глаза, Жозефин увидела полуистлевшее тряпье, слепленное какой-то беловатой слизью в единую плотную массу. Девушку едва не стошнило. Призрак стиснул ее пальцы и двинулся по упругому пружинящему полу в дальний угол. Там среди ветоши угадывалась старинная кровать с железными спинками. На кровати лежал человек.
- Леон!
Жозефин бросилась к брату. Он был бледен, холодная кожа покрылась испариной. И он едва дышал, воздух редко-редко вырывался со свистом сквозь стиснутые зубы.
- Леон…
- Надо забрать его отсюда! - распорядился Призрак, оттеснил Жозефин и взял Леона за плечи. И вдруг замер, прислушиваясь. - A fenebe1!
Жозефин тоже это чувствовала: приближение гнусного существа, обитающего в этой комнате. Вход в катакомбы располагался где-то под нагромождением старой ветоши.
- Бери его за ноги, - велел Бэла и потащил Леона к лестнице.
Тело брата было необыкновенно тяжелым и одеревеневшим. Словно застывший труп. Одна мысль об этом приводила Жозефин в ужас. Видения почти парализовали ее. Темный лабиринт катакомб, переплетение узких ходов, и все быстрее ползущая по ним тварь. Но Жозефин не могла позволить себе потерять сейчас сознание, или, скорее, впасть в транс.
Лестница была уже совсем близко, когда тряпье вдруг вздыбилось. Жозефин, не желая видеть жуткое существо, отвернулась.
- Живо наверх! - Бэла сбросила на нее тело брата. Жозефин едва не упала.
- Но…
- Живо! - разозлился Призрак и добавил несколько слов, видимо по-венгерски. - И этого своего забери!
Подхватив брата подмышки, Жозефин потащила его вверх по лестнице, пятясь и то и дело приваливаясь к покрытым плесенью стенам. Вниз она старалась не смотреть, и о происходящем в узкой, похожей на тюремную камеру комнате не думать. Вверх, поворот за поворотом, на волю. Не позволяя себе потерять сознание или впасть в транс. На грудь ей потекло что-то горячее, но Жозефин не обратила на это внимание.
Вот ледник, железная дверь открыта. Вот кладовая, небольшая лестница, пустая запущенная кухня. Вытащив брата из дома, Жозефин оставила его на ступенях и привалилась к колонне. Расстегнула кофту. Вся грудь была в крови. Жозефин в ужасе ощупала себя. Ни царапинки. Тогда она схватила висящий на нити кусок кости. По спирали змеилась трещина, и только нить не давала ему развалиться на две половинки. Из трещины сочилась густая, темная кровь.
- Бэла!
Бросив брата на ступенях, Жозефин бросилась назад, но замерла на пороге кухни. Куда ее несет?! Если призрак пострадал в схватке с этой мерзостью, то уж что говорить о слабой, не приспособленной к каким-либо битвам Жозефин?
- Ну и куда тебя несет? - поинтересовался мрачно Призрак, пошатываясь появляясь из кладовки. - Решила сладить с тварью, которая растерзала меня в клочья?
Жозефин поспешно дернула вверх молнию куртки, едва не прищемив кожу на подбородке.
- Я немного волновалась. Немного.
- А, прими мою благодарность, - Бэла изобразил поклон и поморщился. - Надо отвезти твоего брата в больницу. И помыться. Кажется, я весь перемазан в жуткой слизи.
И не только в ней. Вся одежда Призрака и его длинные волосы были в крови. Жозефин предпочла умолчать об этом.
- На что была похожа эта штука?
- Не приглядывался. Выставим вас жертвами аварии? Я, пожалуй, не пойду с тобой. Сложно будет объяснить происхождение слизи и этот запах.
И он похлопал Жозефин по плечу.
Запах, кстати, был отвратительный.
* * *
Леон был то ли без сознания, то ли в коме. Жозефин пришлось выдумать невероятную историю о вечеринке, о драке, а когда пришли результате токсикологической экспертизы, еще и признать, что брат-де балуется порой наркотиками. Ничем другим наличие в крови странного вещества объяснить было нельзя. Впрочем, оно напоминало изрядно трупный яд. Медики разводили руками.
Оставив Леона на попечении врачей, Жозефин вернулась в гостиницу. Больше всего ей сейчас хотелось принять ванну и отчистить с кожи свернувшуюся кровь. И переодеться. И оставалась еще нелегкая обязанность: позвонить матери и сообщить, что Леон в больнице. О воплях, которые за тем последуют, Жозефин предпочла не думать. Она открыла дверь номера и устало посмотрела на Призрака. Сидя в кресле, он пытался пальцами распутать и высушить вьющиеся волосы.
- Ярлычок оторви, - посоветовала Жозефин. - И, кстати, воровать нехорошо.
- Немногим хуже, чем разгуливать в окровавленной одежде, - парировал Бэла. - Тебе, кстати, тоже стоит привести себя в порядок.
- Призрак в Джинсах! - проворчала Жозефин.
- Технически я не призрак.
- Плевать, - откликнулась девушка и скрылась в ванной.
К тому моменту, когда она вернулась, Бэла уже съел три куска яблочного пирога со сливками и тянулся к четвертому. На коленях у него стоял раскрытый ноутбук. Кутаясь в халат, Жозефин с ногами забралась на кровать и укрыла колени пледом.
- Ты быстро учишься.
- Угу. Ешь.
- Да мне кусок в горло не полезет! - возмутилась Жозефин, и в этот момент почувствовала голод.
Соорудив себе многоэтажный сэндвич, Жозефин с трудом откусила кусок и спросила с набитым ртом:
- Что ты ищешь?
- Согласно самым скромным подсчетам… - мрачно ответил Призрак, - за сто пятьдесят лет тварь из этого дома слопала по меньшей мере пятьсот человек.
- Слушай, я ем, - напомнила Жозефин.
- Если он оказывался надолго заперт, то вырывался страшно голодный. Пять дней назад, как раз когда приехал твой брат, пропала шумная компания, отдыхающая в пригороде. Пятнадцать человек. Потом он довольствуется небольшими кусками.
- Слушай, я ем! - взмолилась Жозефин. - Зачем тебе это знать? Все закончено, брат найден. Поехали в чисто поле, я тебя закопаю, и дело с концом. И домой уже поеду.
- Дом надо уничтожить. Вместе с этим существом.
- Господи, а это тебе зачем?
Призрак закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла.
- Последний год жизни я провел среди цыган. У них есть поверье: все человеческие поступки взвешиваются и отмеряются.
- Мене-Текел-Упарсин, - не без сарказма вставила Жозефин. - И что?
- От твоих поступков напрямую зависит, какая смерть за тобой придет. За мной ксаварго1, и уже двести лет мне нет покоя. Наверное, я все еще надеюсь исправить ситуацию.
- И что, ты при жизни совершил много дурных дел?
Бэла сокрушенно покачал головой.
- Не так, чтоб очень… Просто я был дураком.
- Слушай, - Жозефин отряхнула руки от крошек. - А давай обсудим это после того, как я посплю. Часиков двенадцать-двадцать. Может быть, у меня прорежется к тому времени человеколюбие.
* * *
Катакомбы тянулись бесконечно долго, сворачивая, переплетаясь, изгибаясь под немыслимыми углами. Коридор, вырубленный в известняке, был отполирован, и Жозефин то и дело поскальзывалась, и приходилось хвататься за стену. Стена была покрыта то ли плесенью, то ли слизью, слабо светящейся в темноте. Уже одно это вызывало у Жозефин отвращение, но свечению и слизи еще сопутствовал гнусный тошнотворный запах, пропитавший одежду.
Однако больше всего Жозефин беспокоил обитатель меловых катакомб. Он был поблизости, он ворочался во тьме, он мог скрываться за любым поворотом. Сама темнота говорила, что он существует.
Жозефин смертельно боялась. Не того, что чудовище может сожрать ее. Нет, за этой историей крылось нечто большее. Существо могло принести значительно больший вред, вот только какой?
Жозефин шла вперед. Она не исследовала катакомбы, не искала выход. Просто шла вперед. Единственное, что можно сделать в сложившихся обстоятельствах.
А потом она побежала. Едва успела уловить краем глаза движение огромной белесой твари и побежала, спотыкаясь и поскальзываясь. Чудовище неслось за ней, пачкая слизью пол и стены. Теперь Жозефин не чувствовала его голод. Только нечто, напоминающее похоть. От этого становилось гораздо, гораздо страшнее. Тварь хотела заполучить ее, сделать подобной себе: мучнисто-белой и червеобразной.
- Жозефин!
Услышав голос, зовущий ее по имени, девушка побежала в том направлении. Увы, и тварь теперь двигалась быстрее.
- Жозефин! Жозефин!
Тварь не снижала скорость на поворотах и двигалась все быстрее. Жозефин задыхалась от нестерпимой вони.
- Жозефин! Это сон! Проснись немедленно!
Лоб ее обожгло огнем, словно кто-то поставил на него раскаленное клеймо. Жозефин вскрикнула и открыла глаза.
- Это сон, - повторил Призрак.
* * *
Комнату заливал неяркий, ровный дневной свет. Часы на стене показывали без двух минут полдень. Пахло кофе, сладким пирогом, сыром, ветчиной. Чем угодно, только не той затаившейся во тьме катакомб тварью.
Жозефин села, собрав в горсть ворот халата.
- Спалить этот дом к чертовой матери!
- Рад, что ты со мной солидарна, - Бэла протянул ей кофе. - Он очень силен, раз добрался до тебя после рассвета.
- Что мы можем сделать? - спросила Жозефин. - Бр-р! Этой гадости едва ли помешает небольшой пожар. Он пересидит его в своем подземелье. Нужна по меньшей мере глубинная бомба.
- Да ладно! - отмахнулся Призрак. - Что за крайние меры? Обойдемся динамитом.
Жозефин не вполне уловила разницу между глубинной бомбой и динамитом, и все же кивнула. Идея взорвать дом к чертям собачьим выглядела необыкновенно привлекательной.
- Однако не можем же мы делать это днем!
- Значит, пойдем ночью, как и в этот раз, - пожал плечами Бэла. - Только позже трех, когда эта тварь наестся и будет спать. Ты ведь сможешь это почувствовать?
- Я не эхолот, Бэла, чтобы все чувствовать, - огрызнулась Жозефин. - И, кстати, хороший вопрос: что мы все-таки будем делать с домом? Я имею в виду, не можем же мы в самом деле взорвать его. Динамит в супермаркетах не продают. А как приготовить бомбу нам на уроках химии не рассказывали. А даже если и рассказывали, все равно ничерта не помню. Кажется, я так ни на один урок и не сходила.
- Значит, нам нужно будет выманить тварь из подземелья, - невозмутимо ответил Призрак. - И подпалить его.
- Бэла… - Жозефин на всякий случай отложила в сторону недоеденный сэндвич, чтобы не подавиться. - Я чисто уточнить: а кто будет его выманивать?
Призрак развел руками.
- Ясно. Я. И другие варианты мы даже не рассматриваем? Выметайся, мне нужно одеться. Мы едем за бензином.
1 Ксаварго (венгерск.) - бродяга.
* * *
Предутренние часы были ненастны. Все: и затянутое тучами небо, и порывы ветра, и мелкий дождик - соответствовали мрачному настроению Жозефин. В багажнике у нее был сундук с костями и шесть канистр бензина. Страшно было представить, что скажут местные полицейские при виде такого «багажа». Вообразят заезжую девушку серийной убийцей, не меньше.
Оставив руль, Жозефин толкнула скрипучую калитку и пошла к дому. Тварь - она это чувствовала - лежала сейчас в подземелье на склеенном слизью тряпье и довольно, нет, не урчит - низко, протяжно гудит.
- Постой здесь, я принесу бензин, - Бэла указал на колонну. - Даже не приближайся к двери в одиночестве. Не стоит рисковать.
- Какая трогательная забота! - проворчала Жозефин, но все же уселась на ступеньку.
Призрак одну за другой притащил все шесть канистр и прислонился к колонне.
- Следуем плану?
- А он у нас есть? - делано удивилась Жозефин.
- В общих чертах. Выманиваем его из подвала и желательно из ледника, запираем железную дверь, обливаем его бензином и поджигаем. И убегаем как можно дальше.
- Ты забыл три немаловажных факта: нам нужно не попасться твари на зуб, не сгореть и не угодить в полицию, - девушка поднялась и отряхнулась от земли и сухих листьев. - Пошли.
Призрак молча открыл дверь.
Сегодня дом показался Жозефин просто ужасным. Его атмосфера давила на нее, и дело явно было не в том, что девушка знала об архитекторе. Она ощущала затаившуюся внизу, довольную и сытую тварь. Она слышала шорох, скрежет, утробное урчание. Жозефин ощущала сонный, но все равно враждебный интерес чудовища. Ее подташнивало.
- Займись первым этажом, - Призрак сунул ей в руки канистру. - В доме очень сыро. И не думай слишком много, Жозэ.
- И не называй меня Жозэ! - огрызнулась девушка, подхватила канистру и пошла к левой двери.
С первым этажом было покончено минут за пятнадцать. К запаху плесени и гнили прибавилась теперь бензиновая вонь. Жозефин зажала рот и нос рукавом и прогундосила:
- Теперь что?
- Теперь вниз.
В какой-то момент у Жозефин перехватило дыхание. Вниз, к затаившейся там, в катакомбах вечно голодной, прожорливой и похотливой твари.
- Держи верный настрой, - шепнул Бэла. - Дай этой гадине почувствовать, что ты тут, услышать тебя.
- Может, мне еще спеть? - ядовито прошипела Жозефин.
- Это лишнее, - Бэла поставил лампу на одну из полок кладовой и открыл тяжелую железную дверь в ледник. - Подозреваю, у тебя плохо со слухом. Стой в центре комнаты.
Жозефин послушно замерла, скрестив руки на груди. Хватит ли у нее сил в нужный момент выбраться из подвала?
Не так. Хватит ли у нее решимости не сбежать раньше времени?
Жозефин закрыла глаза. Да. Тварь почуяла ее и заволновалась. Но полезет ли она наверх? Не почувствует ли она ловушку? Насколько хорошо тварь мыслит? Что у нее есть кроме голода и обрывочных воспоминаний?
Тварь зашевелилась. Медленно, очень медленно, мучительно медленно она двинулась к лестнице. Жозефин кивнула.
- Не спугни.
Тварь неуклюже ползла вверх по ступеням. Мучительно медленно. Жозефин посмотрела на часы. Скоро рассвет. Следовало управиться до этого.
Чудовище не особенно напрягало силы и не навязывало сейчас свои видения. Может быть, обленилось после еды. А может, решило, что добыча никуда не денется, раз сама пришла. В любом случае, Жозефин становилось жутковато.
Тварь преодолевала пролет за пролетом, лестницу за лестницей, ступень за ступенью. Ее уже можно было услышать.
- Темная громада, усеянная ярко светящимися разноцветными точками, рвалась из подземного мрака, как пуля из ствола1, - мрачно процитировала Жозефин.
Тварь в этот момент показалась из двери ледника, и тут Жозефин здорово помогло ее чувство юмора. Она не закричала, когда нечто одинаково схожее с червем и человеком появилось на свет. Червяк со скелетом - на редкость противоестественное зрелище, напрочь презирающее законы природы. Глядя на то, как эта тварь вползает в кладовую, Жозефин окаменела. У нее не было сил сдвинуться с места, хотя Жозефин прекрасно понимала, что сейчас, вот буквально через минуту (а лучше бы, конечно, еще минуту назад) следует броситься бежать - вверх по лестнице и прочь из дома. Ноги словно примерзли к полу. Тварь полностью выбралась из ледника.
- Меня сейчас точно стошнит, - пробормотала Жозефин и покачнулась.
Конвульсивно подергиваясь, тварь двигалась к ней, одновременно хлюпая от слизи и гремя костями. Жозефин зажмурилась, парализованная от ужаса, уговаривая себя бежать. Оторвать ноги от пола не представлялось возможным. Бежать, бежать без оглядки, бежать как можно дальше!
- По моей команде! - прошипел Призрак.
Жозефин с трудом могла вспомнить, что же именно она должна сделать по команде. Бежать? Вроде бы. Ноги отнимались. Она ничего не помнила. Совсем ничего. И ноги отнимались, опять же. Подкашивались. Жозефин готова была рухнуть на пол без сил.
Лязгнула дверь.
- Беги!
Жозефин моргнула и в ту же минуту пришла в себя. Ну и какого черта она стоит посреди комнаты, как агнец на закланье?! Схватив канистру, девушка плеснула на червя бензином и бросилась вверх по лестнице. Из-за спины пахнуло жаром. Что-то толкнуло ее под лопатку. Жозефин вскрикнула.
- Это я, - Бэла взял ее за локоть. - Быстрее. Скоро здесь все загорится.
Жозефин кивнула. В голове была одна только мысль: бежать. Бежать как можно дальше от криков агонизирующей твари, звучащих в голове, и от треска огня, который был уже повсюду. Бэла подталкивал ее в спину. Распахнув двери, Жозефин скатилась со ступеней портика и упала на мокрую траву. Рев пожарной и полицейской сирен оглушили ее.
* * *
- Вас обвиняют в убийстве и поджоге, мадмуазель. Это очень серьезно.
- Кто вы такой? - спросила Жозефин не оборачиваясь. Голос был незнакомый, но, поскольку это был уже седьмой незнакомец за ночь, она не стала как-либо реагировать.
- Мое имя - Шарль Лэ, и я ваш адвокат, мадмуазель.
Незнакомец обогнул стол и сел, положив портфель из дорогой, отлично выделанной кожи на стол. Этот адвокат разительно отличался от тех людей, которые уже приходили и допрашивали Жозефин. Слегка за пятьдесят, стройный, подтянутый, со спокойнымиголубыми глазами. Взгляд их был весьма ироничен. Закинув ногу на ногу, мсье Лэ разгладил свой пиджак и стряхнул невидимую пылинку с рукава. Он напоминал Жозефин кого-то, болезненно, настойчиво. Она пыталась раз за разом вспомнить, но не могла. От этого начала болеть голова.
- Для начала, мадмуазель, вы должны все отрицать.
- Но я и так все отрицаю, - пожала плечами Жозефин. - Я имею в виду… Я не убивала никого. Эти кости… они ведь очень старые.
- Полагаю, им порядка двухсот тридцати лет. Ну, двухсот. Дадим праху время стать костями, - Лэ вытащил из портфеля бумагу. - Но едва ли вы сможете убедительно, без должных аргументов отрицать поджог.
Жозефин сглотнула. Да уж, что верно, то верно. Этого она отрицать никак не может. Лжесвидетельство… Одна мысль об этом пугала Жозефин. И ей вовсе не хотелось множить свои преступления.
- Я должна была это сделать, мсье, - твердо сказала Жозефин, прекрасно сознавая, как именно это звучит. Ну да, голоса нашептали. - Это было необходимо.
Адвокат поменял позу на еще более вальяжную и сплел перед собой тонкие холеные пальцы.
- Вы приехали сюда за братом, мадмуазель Ланглез. Вы должны были забрать его и возвращаться домой. И не вмешиваться в опасные дела. Разве вы не были предупреждены, мадмуазель? Разве вы не были предупреждены?
Жозефин медленно поднялась, упираясь обеими руками в стол.
- Что вы имеете в виду? Вы что-то знаете? Кто вы такой?!
- М-м-м… Допустим - да. Но это не столь важно, мадмуазель Ланглез, - адвокат коснулся ее руки. - Вы сейчас выйдете из этой комнаты и незамедлительно отправитесь в Париж. Леона перевезут туда завтра. Что касается вашего спутника…
Лэ протянул руку и сорвал с шеи Жозефин кость, все еще обмотанную шерстяной нитью и покрытую запекшейся кровью.
- Кости вместе с этой будут похоронены с надлежащими церемониями. Уезжайте.
- Кто вы такой? - не без дрожи в голосе задала Жозефин все тот же вопрос.
- Это неважно, - адвокат поднялся и протянул ей руку. - Идемте.
- К-куда?
- На свободу, - вздохнул Лэ. - С чистой совестью.
Сжав запястье Жозефин, он потащил девушку за собой. Та едва поспевала за стремительным незнакомцем, и беспомощно озиралась по сторонам. Полицейские не обращали ровным счетом никакого внимания на то, что у них уводят подследственную из-под носа. Наконец двери полицейского участка захлопнулись за спиной, а никто и бровью не повел.
Выпустив руку Жозефин, Лэ кивнул таксисту и бросил портфель на заднее сиденье.
- Что все это значит? - мрачно спросила Жозефин.
- Не беспокойтесь. О вас никто не вспомнит. Отправляйтесь домой и держитесь подальше от всяческих неприятностей. В особенности - от мсье Ронга.
Адвокат слегка поклонился и открыл дверь такси. В этот момент Жозефин осенило. Да! Она видела фото! И мужчина вот так же стоял, держась за ручку автомобильной дверцы. Но этого не могло быть. Попросту не могло быть!
- Слушайте, вы же не… - начала девушка.
Адвокат приложил палец к губам.
- Ш-ш-ш. прощайте, мадмуазель Ланглез.
И, взметнув пыль, автомобиль умчался прочь.
1Г. Ф. Лавкрафт «Хребты безумия»
Часть третья. Стонущая леди
Ноябрь
“Безуан”, Валь-д-Уаз
- Мы не виделись три месяца, и что, оказывается, ты вытворяешь?! – Рэйчел ворвалась в комнату, принеся с собой запах дождя и осенних листьев. – Сидишь тут в темноте! Твоя мама сказала, ты из комнаты не выходишь!
Рэйчел раздернула шторы, пропуская тусклый свет дождливого ноябрьского дня. Жозефин поморщилась, отложила в сторону книгу и оглядела подругу с ног до головы. Хмыкнула.
- Мы не виделись три месяца, а у тебя появилось колечко на интересном пальце.
Смутившись, Рэйчел попыталась спрятать руку за спину.
- Мы не обо мне сейчас говорим.
- Почему бы не о тебе? Кто он?
- Жозэ, это не важно!
- А мне кажется, что важно, - Жозэфин ухмыльнулась. – Возвращается моя подруга, и у нее на пальчике старинное и дорогое обручальное кольцо. Боже мой, неужели Тип?!
Рэйчел тяжело вздохнула.
- Нет. Отстанешь, только если я скажу, да? Его зовут Александр, и он румын. Довольна?
- Чем занимается?
- Разным. Сейчас ставит мюзикл на Бродвее. Послушай, Жозэ, я из-за тебя приехала! Что ты за глупости тут творишь?
Жозефин выбралась из кресла и подошла к окну. По стеклу текли серые струи. Город казался размытым, растекшимся, ненастоящим. Как и последние три месяца. По-настоящему реальными были лишь вещи совершенно фантастические. Мир вывернулся наизнанку.
Вернувшись домой, Жозефин попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Леон медленно поправлялся, лето уходило, мир старел. А она чувствовала, что все вокруг не вполне настоящее. Тогда, пойдя в кладовку, она выволокла коробки со старыми снимками и долго искала нужную карточку. На обороте стояла надпись: «Масс. 1935 год». На капоте дорого выглядевшей машины сидела очаровательная молодая женщина, листая небольшую, но весьма толстую книгу. Рядом открывал дверцу элегантный мужчина лет пятидесяти и улыбался прямо в камеру.
Шарль и Виржини Ланглез, уважаемые прадед и прабабка. Тихие и спокойные. Неравная пара с тридцатью годами разницы в возрасте. Она пописывала готические повести, он – книги по античной архитектуре. Погибли в 1943 здесь, в Париже.
Теперь эта фотография стояла у Жозефин на полке. Символ необъяснимости и многообразия мироздания. «Есть многое на свете, друг Горацио», и все в том же духе.
Жозефин никому не могла сказать, что разговаривала с давно умершим прадедом и видела чудовище. Даже Рэйчел.
- Слушай… ты не съездишь со мной в Безуан?
Рэйчел вскинула брови.
- Поживи там со мной недельку. Я свихнусь скоро, - Жозефин развела руками. – Эти четверо постоянно о чем-то спорят. А мы с тобой отдохнем в Безуане. Там есть неподалеку прелестное кафе…
- Слушай, Жозэ… - Рэйчел почеcала висок. – У меня вроде как… Нечто вроде… медовый месяц. Мы с Александром хотели прокатиться по Европе, пока есть такая возможность.
- Все, забудь, - упав в кресло, Жозефин раскрыла книгу.
- Думаю, одна неделя роли не играет, - вздохнула Рейчел. – Я соберу вещи и буду у тебя завтра утром.
* * *
В ноябре Безуан выглядел еще мрачнее. Он внушал бы настоящий страх, если бы после случая в Эссоне у Жозефин не выработался своеобразный иммунитет. Она стала нечувствительна к такого рода «ужасам». Рэйчел же наоборот выглядела бледновато.
- Мне одной кажется, что тут какие-то проблемы с геометрией? – пробормотала она. – Этот архитектор был полным психом.
Ты даже не представляешь, насколько, - подумала Жозефин, отпирая калитку.
- Сейчас проветрим комнаты, и все будет о-кей, - пообещала она.
Электричество разнообразия ради работало. Жозефин бегло осмотрела комнаты, чтобы убедиться, что все в порядке. Дверь в подвал была заперта. В доме пахло сыростью и розами, хотя те давно отцвели.
- Завтра устроим уборку, - Рэйчел распахнула окна и с наслаждением втянула свежий воздух. – Где твое кафе?
Жозефин с не меньшей охотой сбежала из дома. Призрака больше не было, но жуть никуда не делась. Значит, есть что-то еще.
Кофе Франсуазы оказалось закрыто. Жозефин заглянула в окно, но ровным счетом ничего не увидела. Темнота, впрочем, была вполне зловещей. Жозефин сама посмеялась над собственными глупыми мыслями.
- Пошли отсюда, - сказала Рэйчел. – Купим продукты, и я что-нибудь приготовлю.
- Приготовишь? – хмыкнула Жозефин.
- В отличие от некоторых я умею готовить не только омлет и яблочный пирог.
- Яблочный пирог… да… - Жозефин помрачнела. Яблочный пирог. Она почувствовала себя неожиданно одиноко.
* * *
Ужин прошел в мрачном молчании. Наконец Рэйчел не выдержала.
- Жозэ, если ты скажешь, зачем мы на самом деле сюда приехали, я дам тебе бань.
- Что это?
- Такая мелкая румынская монета. У Александра их пруд пруди, мы не обеднеем.
Жозефин ковыряла в тарелке. Говядина вышла восхитительная, как и соус к ней, но даже отменная еда не поднимала настроение.
- Рэйчел… ты веришь в призраков?
Рэйчел едва не подавилась куском мяса.
- Прости?
- Ты веришь в призраков?
- А в этом доме, что, есть приведения?
- Ну… не то, чтобы… то есть, я не уверена…
Рэйчел подперла щеку рукой и посмотрела на подругу.
- Ты слышала скрипы и скрежеты? Видела прозрачное создание в библиотеке? Что-то воет на чердаке?
- Кстати, о библиотеке, - хмыкнула Жозефин. – По плану на втором этаже пять комнат, помнишь ведь?
- Мы видели только четыре… - Рэйчел постучала пальцами по столу. – Значит, потайная комната действительно существует... Кто-то замуровал ее?
- Полагаю, сам Ронг. Он был – мужик со странностями. Под этим домом огромное и очень глубокое подземелье. И хранил он там…
Жозефин запнулась. Стоило ли рассказывать о сундуке с костями? Расскажешь о костях – придется рассказать и о Бэле. Расскажешь о Бэле… О, тут Жозефин вообще не знала, что делать.
- Что хранил? Сокровища? Скелеты?
- Близко, - вздохнула Жозефин. – Кости.
- Кости? – Рэйчел вскинула брови. – В смысле?
- Ну, знаешь, такие штуки внутри человеческого тела. В них еще много кальция.
- А что они там делают? – удивилась Рэйчел.
- В теле?
- В подвале!
- Они там лежали. Зачем – я сама еще толком не разобралась. Чего бы Ронг не добивался, в доме твориться полная чертовщина. А в другом его доме, в Эссоне…
Тут Жозефин запнулась вторично, но потом все же пересказала предельно кратко историю. И все равно, даже при минимуме подробностей она выглядела слишком фантастично. Зловещий дом, монстры лавкрафтовского толка, загадочный спутник. О Бэле все же пришлось упомянуть.
Реакция Рэйчел была странной. Качнувшись о стуле, она поморщилась и мрачно поинтересовалась:
- И сколько домов построил этот Ронг?
- Больше двадцати… а что?
- Полный псих, вот что. Впрочем, - Рэйчел скривилась еще сильнее. – Узнаю почерк одной дамочки. Ладно, сегодня ночью и выясним, есть в Безуане что-то помимо твоего Бэлы, или нет. Предлагаю лечь в одной комнате.
Жозефин вскинула руку.
- Я за!
* * *
На ночь девушки выбрали угловую комнату – там меньше пахло сыростью, и было не так холодно. Притащив все подушки, обложившись ими, Жозефин и Рэйчел закутались в одеяла. Нервы были натянуты, как струны, но от этого можно было получать удовольствие. Это походило на чтение страшных рассказов, разве что сами Жозефин и Рэйчел находились сейчас в центре событий. Впрочем, ничего не происходило. В итоге, проболтав около часа обо всяких глупостях, охотницы за призраками уснули.
Если Жозефин и надеялась увидеть сон, ее надежды не оправдались. Она словно в черную дыру провалилась. Наутро жутко болела голова. С трудом оторвав ее от подушки, Жозефин обнаружила, что в комнате одна. Было еще холоднее, чем накануне. Кажется, к проблемам со светом прибавились неприятности с центральным отоплением. В подвале должна была быть печь, но Жозефин в любом случае не умела ею пользоваться.
Одевшись, она спустилась на кухню, прихватив по дороге шарф с вешалки.
- Доброе утро.
- Кофе? Ты от него приобретаешь нежный румянец, - Рэйчел протянула кружку. – Мне в этом доме не по себе.
- Тебе что-то снилось? – встревожилась Жозефин. Она чувствовала себя обманутой.
- Нет. Совсем ничего, - Рэйчел покачала головой. – Не так давно в Праге я встречалась с одной женщиной-медиумом. Она говорила, что вещие сны снятся единицам, а обычные ничего не стоят. Она знавала некую Виржинии Лэ, то ли француженку, то ли канадку, которая из-за своего дара не могла даже приблизиться к некоторым местам.
Жозефин медленно поставила кружку, выдвинула стул и села.
- Прости. Как звали ту женщину?
- Виктория Дерби.
- Нет, вторую!
- Виржинии Лэ. А что?
Жозефин качнулась на стуле. Ее догадка подтвердилась самым изящным образом.
- Так что? – настойчиво спросила Рэйчел.
- Значит, - задумчиво проговорила Жозефин, делая глоток остывшего кофе, - в моем роду и в самом деле были медиумы. Я так и знала, я проклята. Я тебе не все рассказала. Там в Эссоне один человек вытащил меня из тюрьмы.
- Меня занимал этот вопрос, - хмыкнула Рэйчел, - как ты не угодила за решетку со всеми этим костями и бензином?
- Человек по имени Шарль Лэ. Назвался адвокатом и запросто вывел меня из полицейского участка. Думаю, это был мой прадед.
Рэйчел вскинула брови.
- Тот самый, который давным-давно умер?
- Выходит, что не умер. Или не совсем умер, - пожала плечами Жозефин. – Знаешь, такая штука… Я прочитала те самые рассказы прабабки, которые все считали посредственными почеркушками. А потом просмотрела старые газеты и архивные записи. Помнишь, нам в детстве нравилась история про Дом с Мавританской башней?
Рэйчел кивнула.
- Коттедж Лемондроп существует на самом деле. Его построил тот же архитектор, что и Бесуан. Ронг. А история с театром Гран Гиньоль? Я обнаружила ее в газетах.
- Это-то как раз ничего не доказывает, - пожала плечами Рэйчел. – Твоя прапрабабка вполне могла писать по горячим следам. История вполне в ее духе.
Жозефин усмехнулась. Она знала этот тон: Рэйчел давно уже со всем была согласна, но не спешила произносить это вслух. Никогда не позволяла подруге расслабиться.
- Хорошо, - кивнула Жозефин. – А как ты объяснишь, что я нашла фотографии Александра Боргезы в одном из голливудских архивов. 1938 год. За тринадцать лет он ничуть не изменился, даже как будто помолодел.
- Александр Боргеза, - кивнула Рэйчел. – Ясно.
- У нас есть сумасшедший архитектор, дом с призраками (предположительно), семейка медиумов и…
- Любишь ты загадки, Жозефин Ланглез-Кре, - хмыкнула Рэйчел. – Что будешь со всем этим делать?
- Для начала очищу свой чудесный дом от вредителей, в смысле, от призраков. А там посмотрим.
- Когда ты только въехала, этот дом не был таким чудесным. Помнится, он тебе показался чудовищным.
- Все рано или поздно меняется. Думаю, для начала нужно узнать, зачем Ронг строил дома и населял их всякой дрянью. Катакомбы в N, этот Волчий Прыщ – неспроста. Бэла упомянул, что Ронг хотел стать бессмертным, но – как?
- Архитекторы, вероятно, своеобразно представляют себе бессмертие.
- Да, Бэла сказал примерно то же самое, - согласилась Жозефин. – Прогуляемся до архива?
- Тебя, Жозэ, хлебом не корми, дай только порыться в старых бумажках, - ухмыльнулась Рэйчел. – Пошли. Только мне нужно сделать один звонок.
* * *
Ноябрь выдался ненастный. Дождь лил, как из ведра, струи лупили по лобовому стеклу. Жозефин ровно вела машину, насколько это позволяла погода, и молча завидовала Рэйчел. Та как сделала свой «один звонок», так и не умолкала.
- Обязательно было говорить по-итальянски? – проворчала Жозефин.
Рэйчел убрала телефон в сумку.
- Потрудилась бы выучить какой-то язык кроме английского.
- Я немного знаю испанский. Я планирую подучить еще парочку.
- И, уверена, будешь планировать еще лет десять, - фыркнула Рэйчел. – Ты мастер все планировать. Кстати, для тебя есть новость. Имя этого Ронга замечено на библиотечной карточке.
- Какой еще библиотечной карточке? – удивилась Жозефин. – При чем здесь библиотека? Что в этом такого? У меня тоже есть карточка.
- Пф-ф! побольше уважения! Это не просто библиотека, это – Библиотека. Хранилище книг во всех проявлениях. В некотором роде, сакральное место. Там же хранятся и все по-настоящему опасные творения. Есть одна книга, называется как-то вроде «Принципы строения»…
- «Принципы строения домов на водах, болотах и на сваях по иным причинам»? – быстро уточнила Жозефин. – Я встречала это название в рассказах прабабки.
- Ронг брал ее. А еще– Misteria de Vita. Дурные книги. Фактически, Пнакотические рукописи.
- А я… - Жозефин запнулась. – Я могу взглянуть на эти книги?
Рэйчел покачала головой.
- Это неразумно. Слишком опасно. Жозэ, есть вещи, которые…
- Ты это мне рассказываешь? – мрачно спросила Жозефин и резко затормозила.
- Осторожнее! – Рэйчел потерла ушибленный локоть. – Это не похоже на архив. Больше как-то на церковь.
- Это и есть церковь, - Жозефин вылезла из машины и раскрыла зонт. – Местная краса и гордость, поздняя готика. А вон и еще одна местная достопримечательность.
Она указала на неспешно идущую по аллее мадам Жером. На ней было старомодное темно-синее платье, а от дождя пожилая дама укрывалась черным, отделанным кружевом зонтиком.
- Откуда ты, прекрасное виденье? - прокомментировала Рэйчел.
- Предполагаю, из страны эльфов. Это мадам Клопетта Жером, местная сумасшедшая. Ее внук собирал сведения о доме, а муж когда-то погиб там. Возможно, почтенная леди сумеет что-то сообщить нам.
- Ты растешь над собой. – усмехнулась Рэйчел. – Начала беседовать с людьми. Какой прогресс!
Мадам Жером медленно подошла, водрузила на нос пенсне в тонкой золотой оправе и оглядела девушек с ног до головы.
- А-а, мадмуазель Лангле-Кре. Все же живы и здоровы?
- Стараюсь, мадам Жером. Это моя подруга, Рэйчел Дьюк. Мы можем поговорить?
- Нет, - отрезала старушка и пошла дальше.
Двигалась она неспешно, но девушкам, чтобы догнать ее, пришлось приложить некоторые усилия.
- Мадам Жером!
Старушка обернулась и мрачно посмотрела на Жозефин.
- Как не мелодраматично звучит, мадмуазель, но вы выпустили зло, таящееся в доме. Уже четыре человека пострадали. Вы ответственны за их болезнь, и вы будете ответственны за их смерть. Убирайтесь.
- Зло? Что за зло? Вы не могли бы выражаться яснее, мадам Жером?
Старушка фыркнула.
- Оно выпьет из всех жизнь, и в первую очередь – из тех, кто живет в доме. Из вас двоих.
- Вампир? – ядовито поинтересовалась Рэйчел.
- Нечто хуже, намного хуже, - спокойно ответила мадам Жером. - Вы снова мне не верите.
- Напротив, - покачала головой Рэйчел. – Напротив. В особенности во всем, что касается зла. И вампиров. Поэтому и хотим расспросить вас. Извините Жозэфин, знаю, она может быть невыносимой.
Жозефин насупилась, а после весьма обидных слов вынуждена была выдержать еще и серьезный, оценивающий взгляд мадам Жером.
- Хорошо, - решила та. – Вы можете угостить меня чаем.
На этот раз кафе Франсуазы оказалось открыто, но за прилавком стояла незнакомая девушка.
- Как обычно, Мадлен, - мадам Жером грациозно опустилась за столик, повесив зонтик на крючок. На пол закапала вода. Девушки сели напротив, сказав хором: «Шоколад».
-Cо сливками, - добавила Жозефин.
Мадам Жером устроилась поудобнее, размешала чай, выдавила в него лимон и криво усмехнулась.
- Так, как в Олдхоме, чай нигде не заваривают. Итак, о чем вы хотели спросить?
- Дом. Для чего он был построен, знаете?
Мадам Жером, манерно отогнув мизинец, сделала глоток.
- Нет. Меня никогда это не интересовало. Одно я знаю точно: речь тогда шла о каких-то тупиках.
Рэйчел вытащила телефон, не глядя набрала номер и безо всяких предисловий спросила:
- Александр, слышал что-нибудь про тупики?.. – лицо ее вытянулось. – Погоди… Погоди! Что за…. Сказал, что придет…
Мадам Жером улыбнулась и указала на тяжелый старинный перстень на пальце Рэйчел.
- У вас очень заботливый муж. И, держу пари, очень необычный.
- По-всякому, - сдержано ответила Рэйчел.
- Да, я очень необычный, - с легкой, чуть ядовитой иронией сказал приятный баритон.
Жозефин вздрогнула. Повернув голову, она несколько секунд смотрела на красивого худощавого мужчину, чем-то неуловимо ей знакомого, который стоял, опираясь на спинку стула Рэйчел. Он был высок, строен, и в строгом темно-сером костюме выглядел, как самый настоящий аристократ. А еще у него были до невозможности черные глаза. Почти, как у Призрака. Жозефин шмыгнула носом и спросила:
- Кто вы?
- О, где же мои манеры! – мужчина поклонился и поцеловал Жозефин руку сухими, прохладными губами. – Меня зовут Александр Боргеза. А вы, по всей видимости, мадмуазель Ланглез.
- Александр Боргеза? – повторила Жозефин, сообразившая наконец, где она видела мужчину. На фотографиях в интернете. – Вампир?
- В отставке, - улыбнулся Боргеза. Клыков у него не было, но ровные белые зубы все равно внушали трепет.
- Из этого увольняют?
- Временами. За хорошее поведение, - Боргеза выдвинул стул и сел.
Мадам Жером отшатнулась от него. Жозефин с удовольствием сделал бы то же самое, а еще лучше, оказалась как можно дальше от этого бывшего вампира. Он был знаком с прабабкой Виржинии в двадцать пятом. Так сколько же ему лет?
- Примерно семьсот, - улыбнулся Боргеза. - У вас вопрос в глазах застыл. Итак, при чем тут тупики?
Рэйчел заискивающе посмотрела бывшему вампиру в глаза. Никогда прежде Жозефин не замечала у своей независимой подруги такого взгляда. Нет, нельзя было сказать, чтобы Рэйчел боялась. Скорее… скорее она опасалась огорчить Боргезу. Боялась огорчить? Рэйчел? Редкая нелепость.
- Дом Жозэ… - пробормотала Рэйчел. – Особняк Безуан. С ним что-то странное и…
Боргеза помрачнел.
- Ясно. И вы обе ночевали в тупике?
Глаза Александра сверкнули. Жозефин стало особенно сильно не по себе. Он, кажется, мог быть страшнее Бэлы. Гораздо страшнее. Его пальцы мяли льняную салфетку, так что казалось, на стол скоро полетят обрывки ниток. Пальцы дрожали. Жозефин невольно подумалось, что же такого в этих тупиках (и что такое тупики), если бывший вампир так нервничает?
- Мы уезжаем, Ракель.
Боргеза стиснул руку Рэйчел и поднялся.
- Постой! – подруга вырвалась. – Я собираюсь помочь Жозефин.
Боргеза выругался на незнакомом языке, по всей видимости, румынском. После чего так быстро заговорил по-итальянски, что разобрать можно было только отдельные слова. Жозефин поняла только edifizio и orco1.
- Я перестала что-либо понимать, - вздохнула Жозефин. – Совершенно перестала. Мадам Жером, пока эти двое выясняют отношения, скажите, вы слышали что-нибудь о комнате на втором этаже? О замурованной комнате?
- Замурованной? – старуха покосилась на все еще о чем-то яростно спорящую пару. – Впервые слышу.
- В северо-восточном углу. У нее стекла заклеены бумагой.
- Кабинет того архитектора, - мадам Жером дернула подбородком. – Ничего особенного.
- А если ничего особенного, то зачем ее замуровывать? – Жозефин допила шоколад и изучила гущу на дне. – Послушайте, господа, вы определились? Идете со мной, или смываетесь в свою Румынию?
- Знаете, а вы очень похожи на своего прадеда, - Боргеза неожиданно улыбнулся. – Он так же меня ненавидел.
- Я не ненавижу вас, - спокойно ответила Жозефин. – Я задаю конкретный вопрос. Судя по всему, вы выбираете Румынию. Позвони мне как-нибудь, Рэйч. Доброго дня, мадам Жером.
Поднявшись, Жозефин аккуратно выбралась из-за стола и направилась к двери.
- Если подумать, вы и на Вирджинию похожи, - услышала она. – Такая же упрямая. Я ее должник, два раза. И я должник Ракель, а она ваша подруга. Показывайте дом.
1
Edifizio (итал.) - дом. Orco (итал.) - чудовище; бог подземного мира; людоед
* * *
Темнота окутывала дом, делая его еще страшнее и страннее, чем это только возможно. При этом, казалось, заклеенные окна на втором этаже светятся, словно кто-то зажег лампу в замурованной комнате. Жозефин поежилась. Пока здесь был Бэла, было и вполовину не так жутко. Жозефин покосилась на Боргезу. Бывший вампир стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на эти клятые окна. Словно барометр. Все в самом деле плохо.
- Хотите чаю? - спросила Жозефин, стараясь быть гостеприимной.
- Очень хочу. Обожаю крепко заваренный чай. А еще - хорошее белое вино. Только не красное, оно слишком напоминает кровь, - Боргеза опустился на одно колено и изучил нижний камень крыльца. - Думаю, если понять, что означает эта единица, то многое встанет на свои места.
Поднявшись, бывший вампир отряхнул брюки и посторонился, пропуская Жозефин вперед. Щелкнул выключатель, но свет так и не зажегся.
- Опять чертовщина, - пробормотала Жозефин.
- Привыкайте, мадмуазель Ланглез. Стоит однажды пересечь границу, и эта «чертовщина» прилипает к вам. Намертво. Навсегда. Впрочем, может быть, в доме просто проводка плохая, - Боргеза улыбнулся.
-Я зажгу свечи, - вздохнула Жозефин.
Она вышла на кухню. Пахло розами. С кустов давно уже облетели лепестки, но все равно пахло проклятыми розами. Этот запах вызывал раздражение и головную боль. Жозефин дернула на себя ящик стола, где хранила свечи, и замерла. Шаги. Наверху. В несуществующей комнате. Дрожащими руками Жозефин нашарила спички и зажгла свечи.
- Я поднимусь наверх, - Александр забрал один из подсвечников. - Сидите здесь. И лучше вам найти комнату, где не пахнет так розами.
Он ушел, скользнул в темноту. Девушки с ногами забрались на стол, поставив между собой свечу. Запах воска перебивал понемногу вонь розовых лепестков.
- Он и в самом деле вампир? - спросила Жозефин после небольшой паузы.
Рэйчел пожала плечами.
- В отставке.
- Это я уже слышала.
- Ну, он родился в 1214году, у него замок в Боргеже, это такое местечко в Румынии. И у него есть плащ с красной подкладкой, он ходит в нем в оперу. Александр довольно старомоден.
- Почему, Рэйч? - спросила Жозефин, сама не уверенная в сути вопроса.
- Ой, любовь - такая дурная штука! - отмахнулась Рэйчел. - Не дергайся, ему можно доверять. Я поставлю чайник.
Спрыгнув на пол, она поежилась.
- Все-таки, мне здесь не нравится.
Боргеза вернулся к тому моменту, когда поспел чай. Жозефин вытащила печенье, джем и сгущеное молоко и зажгла еще свечи. Забравшись с ногами на стул, она принялась болтать в сгущенке ложечкой.
- Не замечала за тобой страсти к сладкому, - Рэйчел вскинула брови.
- Угу. Что там.
Боргеза устроился поудобнее и пригубил чай.
- М-м-м. превосходно. Там привидение.
- Привидение?
- Да, милая стонущая леди. Ходит по гостиной и страдает.
- Нет! Кто-то ходит в той, замурованной комнате!
- Я вам верю, - вздохнул бывший вампир. - Но это тупик, место, где все пути заканчиваются. Оно морочит вас.
Он качнулся на стуле и задумчиво коснулся пламени свечи, словно не ощущал ни боль, ни жар.
- Это стали делать давно, очень давно. Когда только-только появились дома. Уверен, в Чатал-Хююке было таких не меньше дюжины. Живые дома. Перекрестки. Для этого достаточно зарыть жертву под порогом.
- Боже мой… - пробормотала Жозефин.
- Нет-нет, - отмахнулся Боргеза. - Все не так страшно. Магия срабатывает, даже если зарыть пуповину или рубашку, в которой подчас рождается младенец. Самые лучшие Перекрестки созданы без единой капли крови. Под Олдхомом, к примеру, зарыта коса его создательницы, посвященная Кибеле. Но если в жертву приносится человек, то получается не Перекресток, а Тупик. здесь заканчиваются все дороги. Здесь умирают люди.
- Но зачем вся эта фигня… - Жозефин качнула головой. - Зачем это понадобилось Ронгу?
- Бессмертие, - Боргеза скривился немного брезгливо и пожал плечами. - Душа и плоть погребенного в доме живет вечно. Для этого, правда, приходится соблюдать определенные условия…
- Особое место, - быстро сказала Жозефин. - Проклятое.
- Нечто вроде, - кивнул Боргеза. - Очень помогают камни языческих храмов всяким там Гекатам.
- А потом, выстроив дом, Ронг привез из Венгрии алматлансанга…
- Нет-нет, исключено, - Боргеза качнул головой. - С проклятым бы это не сработало. Он и без того бессмертен душой и телом.
- Поэтому-то, - хмыкнула Жозефин, - Ронг и принес в жертву кого-то. Бэла похоронен, а этот кто-то топает в замурованной комнате и портит мой чудесный дом.
- Слышал бы ты, что она сперва говорила, - улыбнулась Рэйчел.
- И та история в книге Виржини… - Жозефин в задумчивости облизала ложку. - Живой дом, нечто в подвале, книга… Misteria de Vita. Вот что означает единица на пороге! Бесуан действительно был дипломной работой Ронга, пробой пера!
- Давайте уедем отсюда, - предложила Рэйчел. - Черт с ней, со всей этой чертовщиной.
Боргеза печально покачал головой.
- Твоя подруга - Ланглез? Тогда дохлый номер. Мадам Вирджиния, к примеру, была на редкость упрямой особой. Все завтра, мадмуазель Жозефин. Не возражаете, если я буду звать вас так?
- Просто Жозефин.
- Просто Александр. Ложитесь спать, дамы. В одной комнате. А я посижу в гостиной на втором этаже. Завтра мы займемся замурованной комнатой. Доброй ночи.
Впервые Жозефин получила удовольствие от того, что ею кто-то командовал. Переложить ответственность на других - это так освежает.
* * *
Ночь была холодной. Навалив сверху все одеяла и пледы, которые только можно было найти, девушки забрались в постель и задули свечи.
- Он мне понравился, твой муж, - подперев щеку рукой, Жозефин устроилась поудобнее и посмотрела на четкий видный, даже в сумраке, профиль Рэйчел. - Довольно славный для вампира.
- Довольно славный для вампира, это Бэзил, - сварливо заметила Рэйчел. - Александр же просто сокровище. Жозэ, ты действительно хочешь ввязаться в это дело? Почему не бросить все, не закрыть дом и не вернуться в Париж?
Откинувшись на спину, Жозефин заложила руки за голову. Кожа тотчас же покрылась мурашками.
- Я… немного понимаю этого Ронга, знаешь. Понимаю его подход к бессмертию, хотя идея, конечно, мерзкая. Кроме того, мне действительно нравится Безуан. Тут можно неплохо устроиться.
- Ты дура, - вздохнула Рэйчел. - И я всегда это подозревала. Ладно, давай спать.
Свернувшись калачиком, Жозефин прикрыла глаза. Ей плохо спалось в последнее время. Сказывалось отсутствие сновидений, к которым Жозефин успела привыкнуть. Но снов не было. Только запах роз и тихие шаги в северо-восточном углу. Жозефин прислушалась. Рэйчел тихо дышала во сне. Откинув одеяло, Жозефин выбралась из постели надела поверх пижамы вязаный кардиган. В доме было холодно, как в Аду. Шаги сводили Жозефин с ума.
Она, крадучись, вышла в коридор. Из-под двери гостиной пробивался красноватый свет.
- Эй, Александр, - тихо позвала Жозефин. - Вы там?
Этот свет тревожил ее. Странный, красноватый, враждебный. Словно в нем была разлиты кровь.
- Эй, Александр! - повторила Жозефин и с большой неохотой толкнула дверь в гостиную.
Она не сразу узнала комнату. Мебель была на месте, но яркие шпалеры и дубовые стенные панели пропали. Стены были сложены не из кирпича, как сам дом, а из темно-серых, испещренных надписями плит. Они чертовски походили на могильные. Потолок тоже был каменный, покрытый слабо светящимися рисунками. В «эркере» расположен был камин, который Жозефин прежде не видела. Именно он и был источником неприятного красного свечения.
Еще в самом конце длинной комнаты была дверь, и она была открыта.
Жозефин медленно, опасливо пошла вперед, озирась. Все в здесь было сейчас враждебно. Добравшись до двери, она заглянула в таинственную «замурованную комнату». Кабинет. Большая часть стен была закрыта книжными шкафами, на свободных местах висели звездные карты и листки с диаграммами. Кое-где такие же листки были прибиты к полкам. Стол, заваленный книгами и бумагами. Лампа освещала раскрытый том. Он манил Жозефин к себе, звал, возбуждал.
Жозефин выдвинула стул и села.
- Все верно, читай… - шепнул тихий голос.
Жозефин коснулась плотных, плесневелых страниц.
-Когда идет дождь, слышится шелест, и гром в грозу. И плачут обездоленные и хохочут наделенные. Мир полнится звуками. А потом приходят запахи. Закопай живую плоть в жирную землю, и почуешь запах цветов. Красные розы цветут на могилах, и белые розы цветут на могилах. Только желтым и черным нет места. Там рождается цвет, и мы видим его. А затем мы пробуем на вкус, и на наших губах вкус крови. Итак, мы слышим, обоняем, видим, и язык наш радуется вкусу крови. Таково сердце всех вещей, так вершиться колдовство, которое мы зовем чудом, а несведущие - злодеянием.
- Читай дальше.
Жозефин обернулась. За стулом стояла высокая призрачная фигура, зыбкая, молочно-белая.
- Дальше! - простонала она.
Жозефин посмотрела на книгу, на плесневелые страницы и увидела пятнающую их кровь. Ясно видно было только слово «злодеяние».
* * *
- Жозефин! Ну Жозефин же!
Жозефин открыла глаза. Спальня. Утро. Достаточно солнечное.
-Ты просыпаться собираешься?
Сев, Жозефин потерла затекшую шею.
- Уже одиннадцать, - сказала Рэйчел. - Шандор пошел искать в твоем погребе лом. А я сварила кофе.
Откинув одеяло, Жозефин выбралась из постели и потянулась. Чувство у нее было престранное, словно во сне она увидела что-то очень важное. И вместе с тем, что-то невероятно страшное.
- Тебе снилось этой ночью что-нибудь?
Рэйчел пожала плечами.
- Наверное. Не помню. И вообще, мне в последнее время в основном Александр снится.
- Эк тебе крышу-то снесло, - хмыкнула Жозефин. - Пошли, выпьем кофе и обсудим,зачем твоему мужу лом.
Спустившись на кухню, она первым делом выпила полчашки кофе и открыла холодильник. На кой черт ей три банки клубничного джема?
- Итак, что твоему мужу взбрело в голову искать лом? - поинтересовалась Жозефин, намазывая джемом изрядный кусок булки.
- Чтобы снять стенные панели. Под ними должна быть дверь.
Серые плиты, покрытые резьбой, похожие на надгробия. В конце дверь, а за ней кабинет. И книга на столе. плотные, плесневелые страницы. Когда идет дождь…
- Жозефин!
- А? - вскинув голову, Жозефин посмотрела на Александра и Рэйчел. Вид у обоих был встревоженный.
- Вы впали в транс, - Александр покачал головой. - Честно говоря, вы больше похожи на прадеда. Но дар определенно унаследовали от Вирджинии. Туго приходится?
-Да, - кивнула Жозефин. - Мне сегодня кое-что приснилось. Идемте наверх. Кстати, вы нашли ломик?
Александр продемонстрировал порядок заржавевшую фомку.
- А мне обязательно идти с вами? - Рэйчел поежилась. - Может, я тут пока обед приготовлю? Мне ото всех этих призраков становится изрядно не по себе.
Бывший вампир пожал плечами.
- Да от тебя вообще в таких делах мало толку.
- Я знаю одного психа, - ядовито ответила Рэйчел, - который вздумал в одиночку перестроить средневековый замок.
Жозефин смотрела на спорящих, переводя взгляд с одного на другую. Супруги смотрели друг на друга в упор. Под полной губой бывшего вампира чудились клыки, а у Рэйчел почти наверняка был раздвоенный змеиный язык. Все женатые пары - сумасшедшие. Всем, желающим вступить в брак, надо сразу же выдавать справку.
- Вы ссоритесь?
- Нет, мы разговариваем, - усмехнулась Рэйчел. - Когда мы ссоримся, земля дрожит. Идите, а я займусь обедом. Паста карбонара вас устроит?
Оставив Рэйчел суетиться у плиты, Жозефин поднялась наверх и не без внутренней дрожи вошла в гостиную. Комната, как комната. Эркер с двумя окнами, дубовые панели на стенах и потолке, яркие шпалеры, изображающие сказочное средневековье. Одна, с ангелами и Святым Граалем, явно из мастерской Морриса. Жозефин с ногами забралась в кресло и обняла колени.
- И что вам снилось? - Александр устроился напротив, присев на край массивного стола.
- Эта комната, - ответила Жозефин.
- Конкретнее.
- Стены были каменные. Словно из могильных плит. Там, в эркере, был камин. А в той стене - дверь в кабинет.
Александр отложил ломик и исследовал гобелен и стену за ним. Потом аккуратно снял ковер, перерезав нитки у колец вбитых в стену почти под потолком, и оттащил его в сторону. Постучал по стене. Жозефин к удивлению своему узнала мотив «I was born to love you» группы Queen.
- Я сниму эти панели. Поможете?
Жозефин нехотя покинула кресло.
- Вы прямо как мой прадед в книге.
- Чарльз все делал сам, - хмыкнул Александр. - Однажды даже сам откопал мумию.
- Вы действительно его знали?
- Придержите доску, - бывший вампир вставил лом в щель и слегка надавил; раздался треск. - Это вопрос веры, Жозефин.
- Для меня это вопрос реальности или нереальности происходящего, - проворчала Жозефин. - Либо вы вампир и знали моего прадеда, либо я сошла с ума и все это выдумала.
Александр оторвался от отдирания доски и поаплодировал.
- Браво! Держу пари, вы понравитесь Библиотекарю. Придержите эту доску, пожалуйста.
Минут через десять часть стены обнажилась, открыв серые каменные плиты и потертую дверь, покрытую полуоблупившейся коричневой краской.
- Ух ты, - пробормотала Жозефин.
Александр провел пальцами по вырезанной в камне надписи.
- Вульгарная средневековая латынь. Вы это видели во сне?
Жозефин кивнула.
- Чудно. Теперь нам надо открыть дверь.
- М-м-может не стоит? - пробормотала Жозефин.
Александр взглянул на нее с укором.
- Ну же. Вы ведь бесстрашная девушка.
Я бесстрашная девушка, - мрачно подумала Жозефин. - А там страшная книга. И та женщина. Или не женщина. С полом призрачной фигуры не все было ясно.
- Выше нос, - посоветовал Александр и подергал дверь. - Заперто.
Присев, он изучил замочную скважину и пробормотал: «Изнутри». Жозефин сделала шаг назад. Запертая изнутри комната, окна которой заклеены бумагой. Несколько не то место, куда хотелось бы попасть.
- Вы очень расстроитесь, если я сломаю дверной косяк? - поинтересовался Александр, взвешивая в руке лом.
- Сейчас я не расстроюсь, даже если вы от всего дома одни камни оставите.
Бывший вампир подцепил ломом замок и с мясом выдрал его из косяка. Дверь распахнулась, из таинственной комнаты пахнуло плесенью. Жозефин сделала еще один шаг назад, Александр же спокойно вошел в проем.
- Это кабинет. Если продадите здешние книги, озолотитесь. Кроме этой…
Жозефин, ежась, как от холода, шагнула в комнату. Все было, как в ее сне - книжные шкафы, звездные карты, диаграммы. Стол, и раскрытый том на нем. Плотные страницы покоробились от сырости. Жозефин знала, что сможет прочитать, когда подойдет.«Когда идет дождь, слышится шелест…»
Александр взглянул на обложку и брезгливо скривился.
-Misteria de Vita, не библиотечный экземпляр. Где только Ронг взял ее?… очень и очень полный список. Чуешь, как здесь холодно?
- Я чую, что мне здесь не нравится. Во сне я сидела за этим столом и читала книгу. «Когда идет дождь», и так далее.
- Судя по всему, - Александр смахнул со страниц влажную пыль, - это девятая глава, «Сон-Сновидение». Первый раз ее вижу. Поразительно полный вариант. Стоит отдать ее в Библиотеку. Ладно, ты полюбовалась на свою таинственную комнату?
Жозефин, оставляя следы на грязном полу, подошла к окнам и содрала бумагу. На улице было пасмурно и примерно так же сыро, как и в комнату, зато пахло лучше. Окна выходили на улицу, и сюда не долетал вездесущий запах роз. Хотя, какие к черту розы к ноябре?!
Ну вот, она открыла эту замурованную комнату. Что это дало?
Хотя, был, конечно, один нюанс. Минувшей ночью ей приснился самый настоящий вещий сон. Эта комната, эта книга…
- Могу я почитать ее? -Жозефин ткнула в Misteria de Vita.
- Думаю, не стоит, - покачал головой Александр.
- Чтение книг не приносит особого вреда.
- Ага. Только, помнится, в одном фильме после этого начались все казни египетские, - хмыкнул Александр. - Вы можете прочитать книгу. Но будьте осторожнее, прошу. Что еще вы хотите сделать
- Капремонтом не занимаетесь? - хмыкнула Жозефин. - Думаю, надо осмотреть подземелье. А я до смерти боюсь идти туда одна.
Александр оглядел комнату, провел пальцами по корешкам книг. Богатейшая библиотека.
- Хорошо. Нам потребуется пара ламп. И валериановые капли для Ракель. Боюсь, после знакомства с подвалами моего замка она начала нервничать.
* * *
Путешествие в подземелье отложили на следующий день. На этом особенно настаивала Рэйчел, которая попросту запретила «лезть на рожон», как она выразилась, на закате. Было около трех, рановато для заката, но Жозефин не стала спорить. После обеда, оставив своих странных друзей наедине, она отправилась навестить Франсуазу. Мадам Жером намекала на неких «упырей», и это необходимо было проверить.
День был солнечный, хотя и весьма ветреный. Шелестели под ногами сухие коричневые листья. За пределами Бесуана мир был радостным и настоящим. В стенах дома, если задуматься, еще более настоящим.
Жозефин шагнула в кафе и улыбнулась девушке за стойкой.
- Здравствуйте, я Жозефин Ланглез. Могу я увидеть Франсуазу?
- Я Амели. Зачем вам моя мама?
- Меня три месяца не было в городе. Я хотела с ней поболтать.
Амели помрачнела еще сильнее. Словно Жозефин была какой-то преступницей, нарушительницей границ и частных владений.
- Мама плохо себя чувствует. Она не принимает гостей.
- Но…
- Хотите что-то заказать?
- Вон те имбирные пряники, - Жозефин с мрачным видом ткнула в витрину. - С собой, пожалуйста.
Забрав пакет с пряниками, она вышла на улицу и направилась к церкви. Домой возвращаться пока не хотелось. На скамейке возле портала она, как и ожидала, встретила мадам Жером. Старушка сидела, кутаясь в потрепанное пальто, и пила кофе из бумажного стаканчика.
- Хотите? - Жозефин протянула ей пряники.
Мадам Жером молчала достала из-под полы пакет с уже знакомой эмблемой «OldHome». Присев рядом, Жозефин утащила одно печенье.
- Вчера вы говорили, что в доме проживает зло, которое пьет силу. Что вы имели в виду? Вампир?
Мадам Жером покосилась на нее. Отвечать ей явно не хотелось.
- Есть силы и пострашнее вампиров, мадмуазель Ланглез. Силы, лишенные определенного облика. Вот, скажем, «Стонущая леди». Ее частенько видели в окнах второго этажа Бесуана, в северо-восточном углу. До того, как их заклеили в пятьдесят пятом.
- А когда комнату закрыли?
- Закрыли? - удивилась мадам Жером.
- Замуровали. Мы нашли дверь в этот чертов кабинет за стенными панелями.
- Какой кабинет? - еще больше удивилась мадам Жером.
Жозефин была почти уверена, что старая ведьма над ней издевается.
- Кабинет, мадам. Комната в северо-восточном углу. С заклеенными окнами.
-Там есть комната?
Жозефин застонала и вцепилась в волосы, рискуя вырвать их. На голове всегда был такой кучерявый беспорядок, что пальцы попросту запутались в них.
- В северо-восточном углу дома есть кабинет. Комната с заклеенными бумагой окнами. Вход в нее обнаружился в готической гостиной, под стенными панелями.
Мадам Жером покачала головой и тяжело вздохнула.
- Зло, лишенное формы, мадмуазель Ланглез, лишенное облика. Вот это я и имела в виду.
***
Пересказав этот разговор гостям, Жозефин поинтересовалась:
- Кто-нибудь что-нибудь понимает?
- Я купил две масляные лампы, - улыбнулся Александр. Поймав мрачный взгляд Жозефин, он улыбнулся еще шире, обезоруживающе. - Не стреляйте в пианиста, как говориться. Я понимаю, хотя весьма приблизительно, что происходит. В этом доме два проблемных места: подвал и кабинет. Хотелось бы знать, в чем тут дело. Мой вам совет, Жозефин: отложите на время романтичную загадку замурованной комнаты. Займемся подвалом. С ним все предельно ясно.
Жозефин вздохнула.
- Одно условие. Давайте перейдем на ты. Ах, да, еще. Не найдёте мне настойку какую-нибудь, чтобы в эту ночь мне ничего не снилось?
- Настойку не обещаю, - хмыкнул Александр. - Но могу подежурить у вашей с Ракель постели. Если тебя это не смутит.
- Этот смутит меня, - отозвалась Рэйчел. - Давайте уже спать. А то вы начали донимать меня всяческими ужасами. Это утомляет.
- Спать, - легко согласилась Жозефин. - И пусть нам ничего не снится.
Увы, ее надеждам не суждено было сбыться. Едва ее голова коснулась подушки, Жозефин увидела знакомый коридор со множеством дверей. «Открыв не ту дверь, можно и в самом деле оказаться в Доме Дверей». Так какая же из них ведет в бездну, а какая домой?
- Жозэ! - услышала она. - Жозэ, следуй за мной.
Был только голос, красивый, богатый на интонации и полутона баритон. Жозефин последовала за ним, шагая все быстрее и быстрее, пока не перешла на бег.
- Жозэ! Жозэ! - голос все звал и звал ее вперед, заставляя бежать, указывая направление. И Жозефин бежала, следуя за ним, распахивая по дороге все двери, так, что они ударялись о стены. Наконец, следуя за голосом, она оказалась на лестнице. Пролет за пролетом она уводила все ниже, к самому сердцу дома. Занятно, что оно было внизу. По всей видимости, в пятках…
Теперь Жозефин ясно могла разглядеть залу, расположенную под домом. Она была сложена из тех же серых, испещренных надписями плит, что так походили на могильные. Потолок, смыкавшийся крутым сводом, также был испещрен рисунками. Пьедестал конечно же был пуст. Вернее, опустошен. Без сундука с костями он казался осиротевшим.
- Бэла, - вздохнула Жозефин.
У нее почти не было друзей, и даже во сне она не любила терять их. Жозефин обогнула консоль и приблизилась к самому дальнему, северо-западному углу. Там высилась внушительная гробница из розоватого песчаника, украшенная рельефом, напоминающим виденный Жозефин во сне и в церкви. Отвратительные химерические чудовища, бесы. Жозефин склонилась над гробницей и в этот момент краем глаза увидела призрачную фигуру. Эха не было, и протяжный стон вышел глухим и тоскливым. Стонущая леди, верно! Стонущая леди, о которой говорила мадам Жером. Стонущая леди, которую частенько видели за окнами замурованной комнаты. Прослеживалась связь между кабинетом и этой гробницей в подвале.
Жозефин открыла глаза.
- Чертовски утомительно.
- Что чертовски утомительно? - спросила Рэйчел, присаживаясь на край постели.- Твой кофе, соня.
Жозефин села, сделала глоток кофе и сладко потянулась. Несмотря на все приснившиеся ей глупости, она чувствовала себя великолепно отдохнувшей.
-Мы готовы идти в подвал, Жозефин? - Александр привалился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
- До завтрака?
- До блинчиков? - Рэйчел уперла руки в бока. - Зачем я в таком случае пекла их?
- Не кипятитесь, девушки, - махнул рукой Александр. - После завтрака. Что тебе снилось?
Откинув одеяло, Жозефин опустила ноги на холодный пол и сварливо поинтересовалась:
- А одеться мне позволено?
- Буду ждать внизу, - хмыкнул Александр и по-вампирьи бесшумно исчез.
Выставив заодно и хихикающую Рэйчел, Жозефин оделась, кое-как причесала волосы и изучила свое отражение в зеркале.
- Что это тебя так порадовало, милочка?
Отражение подмигнуло.
- И не заигрывай со мной! - фыркнула Жозефин и побежала вниз.
На кухне пахло блинчиками и вареньем, вишневым, черничным и лимонным джемом. И кофе. Жозефин уселась за стол, щедро намазала блинчик сразу всеми возможными сладостями и сказала:
- Мне снился подвал. В нем гробница из песчаника. И Стонущая Леди, местное привидение. Все приводит в этот подвал, и словно кто-то помогает.
- Вполне возможно, - кивнул Александр. - Души заточены в тупике не по своей воле, так что, вполне понятно, что они хотят вырваться.
- Как? Я им, что, кентаф должна возвести?
- Иногда достаточно назвать имя, - пожал плечами Александр. - И иногда именно это и есть самое сложное.
Жозефин облизала с пальцев джем и допила кофе.
- Я готова, Адександр. Идем в подвал. Ты с нами, Рэйч?
- Нет уж, спасибо, - отмахнулась Рэйчел. - У меня посуда не мыта, обед не готов. Да и вообще, я всей этой чертовщиной сыта по горло.
Оставив Рэйчел на кухне, Жозефин и Александр, вооружившись лампами, отправились в подвал. На этот раз спуск туда не вызвал такой уж сильный страх, хотя, безусловно, запах плесени и темнота давили на нервы. Гадкое место, гадкое ощущение. Но по-настоящему страшно не было.
Спустившись вниз на невообразимую глубину, Жозефин с огромной неохотой ступила в подземный зал. Присев на корточки, она изучила пол. Так и есть, покрытые зеленоватым налетом могильные плиты. Постамент был пуст, и это вызывало странное чувство.
- Мне здесь не нравится, - пробормотал Александр. - Гнусное место.
- Такова задумка, полагаю. Чего может бояться вампир?
- Бывший вампир, - поправил Александр. - У тебя не возникает чувства неправильности? Все, что здесь происходит, неправильно. И очень опасно. Я бы не стал здесь жить, Жозефин, но тут уж тебе решать. Пошли, взглянем на гробницу.
- Она в том углу, - Жозефин ткнула пальцем в темноту.
Гробница выглядела точно так же, как и в ее сне. массивное сооружение из желтовато-розового песчаника, покрытое уродливой резьбой.
- Похоже на работы Кларка Эштона Смита, - заметил Александр.
- От чего легче не становится. Там кто-нибудь лежит?
- Как удачно, что я захватил ломик, верно? - Александр подмигнул. - Подержи фонарь.
Передав лампу Жозефин, Александр принялся разламывать гробницу. В воздух взметнулось удушливо облако влажной пыли. Свет лампы померк. Закашлявшись, Жозефин отвернулась и в углу увидела бледную, призрачную тень. Леди (хотя с тем же успехом фигура могла бы быть и джентльменом) издала протяжный стон.
- Слышал? - быстро спросила Жозефин.
- Что?
- Оно стонет…
- Жуть какая, - хмыкнул Александр. - Ты видишь призрака? Чего он хочет?
- Он ждет, - Жозефин, подняв лампу повыше, оглядела бледную фигуру. - Просто стоит и ждет. И гнусно стонет, если тебе интересно.
- Гм, - сказал Александр после краткой паузы. - Вот это действительно любопытно.
Нехотя оторвав взгляд от призрачной фигуры, Жозефин подошла к гробнице. Плиты были развалены в разные стороны. Внутри ничего не было.
- Пусто?
Леди издала протяжный стон.
* * *
- Там должно было лежать тело! - Александр раздраженно взболтал чай и отбросил ложку. - Но его там нет!
- Его там нет… - эхом отозвалась Жозефин.
Она словно упустила что-то. Мысль вращалась в голове, но Жозефин все не могла ухватить ее за хвост. Чертова, проклятая, гнусная, гадкая мысль!
- Рэйч, свари мне кофе. Щепотка соли и немного душистого перца, - Жозефин вскочила на ноги. - Я сейчас.
Взбежав по лестнице, Жозефин ворвалась в кабинет, который про себя так и звала «замурованной комнатой» и раскрыла плесневелый том. Где же это? Вот, девятая глава, «Сон-сновидение». Схватив книгу, тяжелую и наполненную влагой, Жозефин побежала вниз. Бухнув Misteria de Vita на стол, она объявила:
- Нашла!
- Обязательно было нести сюда эту гадость? - брезгливо поморщилась Рэйчел.
- Обязательно. Вот эта глава, я читала ее во сне. «Когда идет дождь, слышится шелест, и гром в грозу. И плачут обездоленные и хохочут наделенные. Мир полнится звуками. А потом приходят запахи. Закопай живую плоть в жирную землю, и почуешь запах цветов. Красные розы цветут на могилах, и белые розы цветут на могилах. Только желтым и черным нет места. Там рождается цвет, и мы видим его.» Розарий!Проклятый розарий! И в нем дочерта красных и белых роз и ни одной желтой! И запах… запах просто мерзкий.
- Чудно, - кивнул Александр. - Перекопаем сад. Ракель, присоединишься?
- Нет, спасибо, - фыркнула Рэйчел. - С меня в самом деле хватит всей этой пакости. Я тут лучше посуду помою.
- Рэйч, у меня дома нет столько посуды, сколько ты каждый раз грозишься перемыть, - ухмыльнулась Жозефин. - Я беру лопаты и секаторы и отправляюсь уничтожать розарий. Кто со мной?
- Я помогу тебе вырезать розы, - вздохнула Рэйчел. - Но не проси меня копаться в костях, ладно?
* * *
Розарий в ноябре выглядел совсем печально. Лепестки, гнилые, но не утратившие свой цвет, усеяли траву. Пахло мерзко - цветами и плесенью, уже знакомой по подвалу.
- Что ж, вырежем все это! - Жозефин хлопнула в ладоши и щелкнула боевито секатором.
- Надень перчатки, - осадил ее Александр. - И ты тоже, Ракель. Даже не смейте колоть руки об эти шипы. Ясно?
- Ясно, - кивнула Жозефин. - Кристально. Приступим?
Она с несказанным наслаждением вырезала плети проклятых роз и отшвыривала их в сторону. Из стеблей тек странный молочно-белый сок, словно бы гной.
- Просто «Сонная лощина» какая-то! - Жозефин откинула очередную ветку и перевела дух. - Сколько же их тут?
- Двадцать девять кустов, - Александр привалился к подгнившей опоре, поставленной для вьющихся роз. - Двадцать девять - не очень хорошее число.
- М-да? Не слышала ничего про это.
- На двадцать девятой полке Библиотекарь хранит все самые жуткие и гадкие книги, - улыбнулся Александр. - В комнате номер двадцать девять. И в Библиотеке множество комнат номер двадцать девять.
- Полагаю, порядка двадцати девяти раз по двадцать девять? - предположила Жозефин. - Мне уже нравится эта ваша Библиотека.
- Дай тебе Бог никогда туда не попасть! - покачал головой Александр. - Давайте покончим с этим скорее. Надо еще выкорчевать пни и перекопать тут все.
С розарием было покончено к обеду, и Рэйчел решительно потащила всех в дом, объявив, что копать можно будет и через час. А она в этом месте больше не проведет и минуты. В принципе, Жозефин была с ней солидарна. Земля была покрыта белой гнилью, плесенью, болезненным, совершенно гнусным налетом.
- Странно, но даже в Эссоне было не так… противно, - Жозефин растерла в руке ком земли. - Идемте обедать.
После еды, оставив Рэйчел за любимым занятием - мытьем посуды - Жозефин и Александр подхватили лопаты и вышли в сад. Солнце уже клонилось к закату, и в наступающих сумерках жирная земля слегка светилась. Жозефин вспомнилась первая ночь. Тогда сад так же светился. Это пугало гораздо больше, чем сны и призраки.
- Как глубоко копать? - спросила Жозефин, борясь с отвращением.
- Максимально, - тяжело вздохнул Александр. - Максимально.
Жозефин поежилась, скривилась и воткнула лопату в жирную землю. Копать пришлось долго и утомительно. Темнело, солнце все дальше скатывалось за горизонт. Яма росла и углублялась. Появилась Рэйчел, вынесла фонари и постояла немного на пороге. Потом она ушла в дом, а Жозефин и Александр продолжили копать. Прошел еще час, яма углубилась еще на полметра, совсем стемнело, и из земли показались кости. Много костей. Очень много костей.
- Вот черт! - Жозефин с размаху воткнула лопату в землю. - Придется звонить в полицию. Ты, часом, не знаешь телефон моего прадеда?
* * *
Полиция появилась в рекордные сроки. Сад был оцеплен, а Жозефин почувствовала себя преступницей. Словно это она убила и закопала в саду целую сотню людей. Александр спрятался в подвал, отговорившись тем, что у него нет документов, дрянная репутация, а 1236год рождения и вовсе излишне возбуждает неподготовленные умы. Воевать с полицией остались Жозефин и Рэйчел. К счастью, обвинять их в убийствах никто не собирался.
Когда полицейские удалились, Александр выбрался из подвала и старательно запер заднюю дверь.
- Теперь, сударыни, нам предстоит самое неприятное: ждать. А тебе, Жозефин, также предстоит сегодня ночью во сне поговорить с нашей Стонущей Леди и выяснить, что ей нужно.
- Хорошо, - вздохнула Жозефин. - А потом я куплю себе хрустальный шар и колоду Таро. И руны. Я спать. Можно мне завтра кофе с молоком?
- Слушай, - ухмыльнулась Рэйчел, - а что ты будешь делать, когда я уеду?
- Заведу себе новую подругу. Я спать.
Жозефин поднялась наверх, забралась под одеяло и закрыла глаза. Допросить призрака? С ума сойти!
- О чем ты хотела поговорить, Жозэ?
Жозефин села. Кровать висела в уже знакомой черной пустоте, а внизу бушевало море. Стонущая Леди сидела на спинке, изящно закинув ногу на ногу. На ней, теперь Жозефин ясно могла это разглядеть, была украшенная вышивкой сорочка и пушистые домашние тапочки с помпончиками. Губы призрака были накрашены.
- Да, хотела, - кивнула Жозефин. - Хотела поговорить о вас. Кто вы? Чего вы от меня хотите? Почему упорно снитесь мне?
- В отличие от твоего друга, - хихикнула Стонущая Леди, - я не умею насылать сны. Но я умею проникать в Черноту, откуда они приходят. Пока мне позволяют. Пока мне позволяет лично Натаниэль.
- Натаниэль? Я уже слышала это имя.
- Натаниэль, - кивнула Стонущая Леди. - Король без королевства. Он дал мне кольцо, открывающее двери. Вот это.
Призрак продемонстрировала тонкую, почти прозрачную руку с тяжелым золотым перстнем на пальце.
- Натаниэль добрый. Он обещал мне помощь, и появилась ты.
- Хорошо. И что тебе нужно?
- Хочу уйти. Хочу покинуть дом.
- А уж как я этого хочу, - вздохнула Жозефин. - Ты помогла мне найти книгу и кости под розами. Что еще тебе нужно?
- Имя, - прошелестела Стонущая Леди. - Назови мое имя.
- Имя?
- Рэйчел.
- Да не твое! - Жозефин открыла глаза. - Это стало слишком уж утомительным. Кто-то принял меня за медиума?
- Вот твой кофе с молоком, - Рэйчел протянула чашку. - И ты и есть медиум.
- Э, нет, - Жозефин сделала большой глоток и облизнула губы. - Нас так просто не взять! Медиум у нас - прабабушка Виржини. А я - скромная домовладелица.
- Вот только домик тот с привидениями, - фыркнула Рэйчел.
Откинув одеяло, Жозефин потянулась и спустила босые ноги на холодный пол. Это бодрило. Попрыгав немного на месте, Жозефин допила кофе, накинула поверх пижамы халат и поспешила за подругой на кухню.
- Кто такой Натаниэль, король без королевства?
Александр оторвался от Misteria de Vita, которую просматривал, и сменил брезгливое выражение лица на заинтересованно-ироничное.
- Странный парень из наших. Что тебе снилось? Поговорили?
- Угу, - отодвинув книгу, Жозефин присела на край стола. - Эта Стонущая Леди хочет, чтобы мы назвали ее имя. Полагаю, тут нет смысла надеяться на полицию?
- А под каким именем они закопали твоего венгерского друга? Джон Доу?
- Мы обычно не так это называем. Хорошо, как мы можем узнать имя этой особы? Мы ведь даже не знаем, когда ее убили и закопали в розарии.
- Ну, временные рамки-то мы сузить можем, - пожал плечами Алесандр. - Когда построили дом?
- В пятьдесят четвертом.
- Ронг, узнав, что с венгром не вышло, не стал бы долго рассуждать. Значит, нужно просмотреть сообщения о пропавших где-то до шестидесятого года, не позже. Как в сказке о Румпельштильцкине мы назовем твоему призраку все найденные имена и посмотрим, что выйдет.
- А если этот пропавший, какой-нибудь нищий или цыган? - хмыкнула Рэйчел. - У вас на словах все слишком просто получается.
- Предпочитаю думать, что нам повезет, - отмахнулся Александр. - Мы в архив, Ракель. На этот раз ты с нами?
- Обожаю, когда мной командуют! - фыркнула Жозефин. - Я пойду и оденусь, а вы пока выясните отношения.
* * *
ВN в середине XIX века выходили четыре газеты, публиковавшие местные сплетни. По большей части это были пикантные скандалы и курьезные новости. Попадались и сообщения об убийствах и исчезновениях, но до 1857года все было достаточно мирно.
- Ноябрь 1857 года, - сказала Жозефин. - Исчезновение Рут Филипс, компаньонки американской путешественницы мисс Брианы Блэк. Здесь есть описание девушки и ее фотография. Это она.
Рэйчел подвинула к себе папку с газетной подшивкой.
- Двадцать четыре года. И хорошенькая. Рут Филипс из Бостона.
- Я должна поговорить с ней, - Жозефин захлопнула альбом. - И как можно скорее.
Поднявшись, она в спешке покинула архив. Возле дома суетились полицейские, разбирающие и вывозящие кости. Жозефин предпочла не обращать на них внимания. Конечно, до прадеда ей было далеко, но выглядеть нагло и самоуверенно она умела со школы. Раскланявшись с полицией, Жозефин подхватила масляную лампу и пошла в подвал. Спускаться туда в одиночку не хотелось, но что там было страшного, кроме духа несчастной американки? Жозефин очень постаралась убедить себя, что ничего.
Миновав бесконечно длинную лестницу, Жозефин не без дрожи вошла в огромный подземный зал.
- Рут? Ты здесь, Рут?
Ответом ей был тихий, печальный шелест, за которым угадывался стон.
- Ты просила узнать твоя имя. Тебя ведь зовут Рут Филипс?
Стон повторился.
- Ты - Рут Филипс из Бостона, Массачусетс?
Стон повторился еще и еще раз, многократно. Жозефин начала терять терпение. Интересно, а с призраками всегда так трудно? Если да, то Жозефин хотела бы вернуть Бэлу.
- Ответь, ты - Рут Филипс?
- Я не могу… - шепнула Стонущая Леди. - Я не могу наяву…
- Черт побери! - выругалась Жозефин.
Выбравшись из подвала, она позвонила по телефону Рэйчел.
- Рэйч, я иду спать. Не уверена, что сработает, но мне очень нужно поговорить с этой дамочкой. Наяву она не желает.
Не дожидаясь ответа, Жозефин выпила таблетку снотворного и устроилась в кресле в гостиной.
- Долго ты обираешься спать? - Рэйчел потрясла ее за плечо. - Жозэ!
Открыв глаза, Жозефин оглядела солово комнату.
- Не вышло?
- Это у тебя спросить нужно, - хмыкнула Рэйчел. - Я заварю тебя чаю, поднимайся.
- Лучше кофе, - пробормотала Жозефин, хватаясь за ноющую голову и, пошатываясь, пошла за подругой.
- Столько кофе пить вредно.
- Полицейские ушли, - жизнерадостно объявил Александр, от его звонкого голоса голова Жозефин загудела, как колокол. - И мы вернулись. А ты паршиво выглядишь.
- Мне ничего не снилось, - капризно пробормотала Жозефин.
- Ты выпила снотворное. И это был день. Едва ли бы что-то вышло.
-Понимаю, - вздохнула Жозефин. - Я дура. Накормите меня ужином.
- Я нанялась к ней в служанки! Очуметь! - проворчала Рэйчел. - Иди, умойся, горе мое.
Жозефин плеснула в лицо водой и посмотрела на свое бледное, болезненное отражение.
- Поешь, - Рэйчел подергала ее за руку. - Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
- Чудно, - пробормотала Жозефин. - Просто чудно.
Сев за стол, она безо всякого аппетита съела полтарелки фирменной пасты Рэйчел, по большей части исковыряв ее вилкой.
- Я спать.
Отодвинув тарелку, Жозефин медленно поднялась наверх. Голова кружилась и ныла. Упав лицом в подушку, она тихо застонала.
- У меня лучше получается.
- Какого черта ты днем не появлялась, Рут Филипс?
- Это не в моей власти, - спокойно ответила привидение.
Жозефин перевернулась на спину и вгляделась в темноту.
- Тебя действительно зовут Рут Филипс?
- Возможно.
- Как я узнаю, что это так?
- Прощай, Жозефин Габриэль Ланглез-Кре. Прощай и передай этот перстень Натаниэлю при встрече.
Жозефин медленно открыла глаза. Голова все еще болела, особенно ныли виски. Сев, она разжала пальцы. На ладони лежал перстень, тяжелый, из тусклого старого золота с молочно-белым камнем. «Передай этот перстень Натаниэлю при встрече…»
- Твой кофе, - вздохнула Рэйчел. - Вы поговорили?
Жозефин продемонстрировала перстень.
- Это «да»?
- Возможно, как сказала Рут Филипс. Я сейчас спущусь.
Жозефин выпила кофе и выбралась из постели. Голова все еще слегка кружилась. А еще, ей опостылела эта спальня, пусть она и была самой большой в Бесуане. Насчет самого дома Жозефин пока не определилась. Пожалуй, дом ей скорее нравился. Жозефин бросила перстень в шкатулку на туалетном столике, оделась и пошла вниз. Голова болела чудовищно.
- Похоже, у тебя получилось, - вместо приветствия сказал Александр. - Не пей больше кофе сегодня.
- И тебе «здравствуйте», - проворчала Жозефин. - И не приставайте к моему кофе!
- Не кипятись, - усмехнулся Александр. - Кстати, наша помощь тебе еще требуется?
- М-м-м… Не думаю. А у вас планы на выходные?
- Большинство планов на выходные включают в себя древний замок, молоток и гвозди, - проворчала Рэйчел.
-Ты сама все время жалуешься, что у нас полы холодные, - фыркнул Александр. - Извини, Жозефин, но нам действительно надо ехать. И быть дома до 10ноября.
- Это 23-е по-нашему, - пояснила Рэйчел. - Канун дня Святого Андрея. Александр лично укладывает спать всех румынских вампиров и взбивает им подушки в гробиках.
- М-да? - усомнилась Жозефин.
- Нервная работа, да и спят они только до конца Рождественских праздников, - хмыкнул Александр. - Но всякую работу следует выполнять. Мы уедем после обеда, Жозефин. Если тебе что-то понадобится, звони.
- Спасибо, - кивнула Жозефин. - Большое спасибо.
* * *
Александр и Рэйчел в самом деле уехали, оставив на этот раз полную мойку грязной посуды. Жозефин, как это обычно бывало при столкновении с бытом, махнула рукой, залила все густо моющим средством и пошла наверх. Ее клонило в сон. В хороший, добрый крепкий сон без сновидений. Безо всяких сновидений. Даже приятных. Она заняла свою любимую угловую комнату, где больше не пахло проклятыми розами, и, не раздеваясь, рухнула нна кровать. Заснула она мгновенно.
Чернота была прекрасна. Чернота, пустота, ничто, о котором Жозефин тосковала несколько месяцев. А потом она увидела слабый свет, отражающийся от гладких, лишенных трещин или выпуклостей стен. Повернувшись, Жозефин увидела такие же стены. Сверху и снизу была чернота. Колодец - вот, что приходило на ум. В колодцах было нечто гадкое, опасное, злое. Это пугало Жозефин. Ее ужасно, фатально пугал этот колодец. Больше, чем дом. Больше, чем человек-червяк из Эссоны. Возможно, даже больше, чем Дом Дверей.
Зря она подумала о последнем.
Она оказалась вдруг в длинном, слабо освященном коридоре со множеством дверей. Некоторые были открыты, но Жозефин не хотелось туда заглядывать. Она медленно шла вперед, пытаясь найти выход из этого жуткого места. Коридор изгибался, шел по диагонали то вверх, то вниз. Открытых дверей становилось все больше. То, что за ними, было, казалось ужасно или отвратительно. И все же, эти двери манили Жозефин к себе, заставляли ее тянуться к масляно блестящим ручкам.
Жозефин забыла, куда и зачем она идет. Она просто шла вперед, не оборачиваясь, не снижая темпа. Дверей, открытых, становилось все больше и больше. Каждая распахнута, а за ней - чернота. Поворот, еще поворот. Еще больше дверей. Жозефин уже не могла найти ни одной закрытой. О, вот одна, черная, как дёготь. Почему она заперта? Что за ней?
Жозефин коснулась ручки, масляно блестящей к полумраке. Что же за этой дверью? Жозефин аккуратно потянула на себя.
- Стой! Не делай этого!
- Бэла? - сквозь апатию проклюнулось узнавание.
- Не открывай эту дверь! Только не эту!
- Почему?
- За ней настоящий Дом Дверей, Жозэ, и в нем начали открываться двери. Тебе нельзя туда. Слушай меня внимательно, Жозэ. Ты сильно сглупила, когда отпустила Стонущую Леди. Не ночуй в доме, Жозэ, не ночуй в этой комнате и найти меня. Слышишь! Найди меня!
- Зачем?
- Затем, что тут холодно! - разозлился Бэла. - Затем, что тебе угрожает опасность! Найди меня! Я в Эссоне на муниципальном кладбище для бедных под именем мсье Дюрана. Это достаточно унизительно, знаешь ли. Помоги.
- Зачем?
Голос затих. Жозефин пошла дальше, потряхивая головой, стараясь избавиться от звона в ушах, от назойливого голоса. «Жозэ… Жозэ… Жозэ…»
* * *
- Аоуч! - Жозефин оторвала голову от подушки и тотчас же уронила ее обратно. Чертов Дом Дверей! Она снова была там, в коридоре, полном открытых дверей. Голос вывел ее, голос, упрямо зовущий «Жозэ… Жозэ… Жозэээ…» Спасибо, Бэла… Бэла!
Откинув одеяло, она вскочила и нашарила сотовый.
- Рэйч! Это Жозефин. Мне нужна ваша помощь. И лопата.
- А давай я тебе дам Александра, - сонно пробормотала Рэйчел. - Это он не спит в шесть утра. И явно требуется его помощь, а не моя.
Жозефин посмотрела на часы. Боже, какая рань!
- Прости, Рэйч. Мне действительно нужно поговорить с твоим мужем.
- Я начинаю ревновать, - огрызнулась Рэйчел. - Жди. Я пойду, найду его.
Жозефин подошла к окну и отогнула штору. Сад был в сумраке, под кустами сгустились тени. На месте розария зияла черная дыра. Жозефин поежилась. Ощущение было странное - ощущение скрытой, но от того не менее страшной угрозы.
- Жозефин?
- Доброе утро, Александр. Прости, я вас разбудила.
- Я встаю до рассвета. Был лишен удовольствия наблюдать его в течении семисот лет, знаешь ли. Чем я могу помочь?
- Мне нужно выкопать кости на муниципальном кладбище.
- А-а, - в голосе бывшего вампира послышалась ирония. - А я-то надеялся, ты на чай с пирогами приглашаешь. У нас есть пара часов до рассвета. Сможешь оказаться на этом кладбище минут через 10-15?
- Как?!
- Ох, с твоей прабабкой было бы проще… Возьми мел, иди в подвал и нарисуй на стене дверь.
- Прости?
- Не рассуждай, Жозефин! У нас мало времени. Ты ведь не полезешь на кладбище днем? Это, ко всему прочему, совершенно неромантично. Иди, нарисуй дверь и открой ее. Ты должна твердо знать, куда хочешь попасть. Если будешь уверена в себе, то окажешься на кладбище.
- Звучит зловеще, - заметила Жозефин.
- Не рассуждай. Иди.
Жозефин посмотрела на умолкнувшую трубку. Взять мел и нарисовать на стене подвала дверь. Чушь какая! Жозефин накинула поверх пижамы халат и спустилась вниз.
Мела у нее не было так что для этого дела она решила приспособить помаду. Помаду было жалко, но выбирать оказалось не из чего. Чувствуя себя неимоверно глупо, Жозефин нарисовала на камнях дверь. Ты твердо должна знать, где хочешь оказаться. Легко сказать, особенно если учитывать, что Жозефин никогда не была на этом кладбище и не стремилась раньше срока туда попасть.
Затем, что тебе угрожает опасность…
Зажмурившись, Жозефин толкнула дверь. По лицу ей ударили холодные дождевые капли. Ветер взвил волосы. Жозефин открыла глаза.
- Привет. Отличный костюм для прогулки по кладбищу. Полагаю, я правильно сделал, что сам захватил лопаты?
Жозефин через силу улыбнулась.
- Доброе утро, Александр.
- Привет-привет. Чудесная погода, рассвет через час с небольшим, и зря ты не надела пальто. Кого мы выкапываем?
- Он похоронен под именем мсье Дюрана.
Александр огляделся.
- Я здесь вижу по крайней мере восемь мсье Дюранов. Который?
Жозефин изучила ближайшее надгробие. Полдюжины анонимных могил, и еще неизвестно, сколько их уходит к горизонту.
- Это кладбище для бедных, - пожал плечами Александр. - Так что тут твоих мсье Дюранов будет много. Решай, которого выкапывать.
Жозефин хотелось бы заявить, что она легко почувствует нужную могилу. Но это бы было враньем. Так что она прибегла к логике.
- Ищем самое позднее захоронение.
- Как знаешь, - хмыкнул бывший вампир и закинул лопаты на плечо. - До рассвета осталось уже меньше часа.
Жозефин пошла вдоль могил, изучая надписи. Большинство Дюранов, попадавшихся ей, были похоронены много лет назад. Ни одна из могил и близко не была к августу этого года.
- Нашел! Иди сюда!
Жозефин перескочила через могилы, едва не разбив щиколотку о надгробие. Камень, над которым стоял Александр, был совсем новым.
- В этом есть что-то странное. Такие монументальные надгробия на кладбище для нищих.
- М-м-м, всякое бывает, - пожал плечами Александр. - Отнесем это к чудесам. Я копаю?
Жозефин пожала плечами в ответ. Она вообще перестала что-либо понимать. Сразу после того, как отучилась удивляться. Она присела на ближайшее надгробие и нахохлилась. Все-таки, кладбище было далеко не тем местом, где приятно встретить рассвет.
- Неглубокая могилка, - прокомментировал Александр, закончив копать яму. - И приметный сундучок. Тебе это нужно?
Жозефин поднялась с места и заглянула в разрытую могилу. Очень памятный сундучок, окованный серебром.
- Это.
- И что в нем? Сокровища?
- Почти. Кости.
- Кости? - Александр хмыкнул. - Ну, хозяин - барин, конечно. Забирай.
Жозефин приняла сундук и смахнула с его крышки комья земли. Ощущение было странное, словно встретилась со старым другом. Но не обниматься же с сундуком!
- Спасибо.
Александр похлопал ее по плечу с некоторым оттенком жалости.
- А есть какой-то способ вернуться домой так же быстро? - поинтересовалась Жозефин. - А то с костями и в пижаме меня остановят на первом же полицейском посту.
- Двери. Люди умеют открывать двери в обе стороны. Вы - чертовски везучие. Иди в ту сторону. Просто иди, и окажешься дома.
- Спасибо, Александр.
- Целоваться не будем, - усмехнулся бывший вампир. - Иди. Я еще немного постою, полюбуюсь рассветом.
Жозефин прижала к груди сундук и пошла в указанном направлении. Поразительно, с какой легкостью она начала верить во всякую чушь. Она даже закрыла глаза, отчего-то уверенная, что не наткнется вслепую на какое-нибудь дешевое надгробие. Постепенно дождь исчез, а чистый воздух сменился влажным, пахнущим плесенью.
- Уф-ф!
Лампа еще не успела прогореть. Если верить напольным часам, прошло не более получаса.
- Какая я умница, - пробормотала Жозефин.
Она поставила сундук на стол в кабинете, бросила влажный халат на пол и рухнула в кровать. И мгновенно отрубилась.
* * *
Пахло кофе. Это был единственный запах, который мог поднять Жозефин с постели. Возможно, даже со смертного одра.
- Прекрати на меня смотреть, - пробормотала она. Язык со сна плохо слушался.
- С чего ты взяла, что я на тебя смотрю? - усмехнулся Бэла.
- Я медиум. Забыл?
Жозефин села и только после этого открыла глаза. Бэла сидел в изножии постели, на вид еще более потрепанный, перепачканный землей. В длинных вьющихся волосах запутались листья и ветки.
- Рада тебя видеть, - улыбнулась Жозефин.
- А я вот, только не сочти за грубость - нет. Я предпочел бы быть как можно более мёртвым. Увы, моя теория не сработала, и достойные христианские похороны не помогли.
- Мы что-нибудь придумаем, - пообещала Жозефин. - У меня есть идеи, к примеру,Misteria de Vita. Здешний экземпляр забрал Александр, но мы можем…
-Мы? - Бэла хмыкнул. - Звучит так, словно ты действительно рада меня видеть. Давай для начала покинем эту комнату и для верности заколотим ее.
-А что с ней не так? - Жозефин огляделась. Спальня как спальня.
-Не знаю. Мне не нравится, и все.
-Хорошо, - согласилась Жозефин. - Пошли. Я испеку яблочный пирог, и мы обсудим одну занятную штуку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге