2005. Никого...

Глава 1

Солнце жарило уже по-летнему, хотя начало месяца и выдалось холодным.

По непроницаемой синеве неба лениво кувыркались облака-котята, они разбегались кто куда и замирали, падая в лучистую бездну, потом резко бросались на встречу друг другу, но, обессилев, медленно стекали за бледную границу горизонта.

Это в небе, а над землей сухой пыльный ветер прохаживался по свежим травам, по раскаленным шпалам железной дороги, и, пикируя в неровный обрыв, струился к мутной, кирпичного цвета, воде.

Это над землей, а на самой матушке Земле кверху кроссовками лежало совершенно неприметное существо.

Вальяжная сонливость природы в полной мере отразилась на его настроении. Невнятно зеленые глаза сменили опасную остроту взгляда на куда более мягкий прищур, темные шипы зеленовато-рыжих волос (современная мода не без придури, как, впрочем, и ее последствия) насквозь, пропитанные гелем, некрасиво обмякли. Но их хозяина это не заботило совершенно, его жизнь медленно ползла по кругу вслед за диском солнца.

И дела складывались вполне удачно: учителя в школе все чаще забывали, почему все эти дети сидят в их классах, детям также нечего было на это ответить и общение происходило приятнейшим образом.

А домочадцы впопыхах собирались на дачу:

«Ничего не забыли?», и не получив ответа укатили к черту на кулички, можно только надеяться, что ему там, на куличках, было действительно скучно без любителей активно-зеленого отдыха. В общем-то, дачники не забыли ничего кроме своего младшего пятнадцатилетнего отпрыска, который долго гипнотизировал закрытую дверь при полном отсутствии ключей, которые вечно отставлял дома, — «Ничего себе сходил...поучился».

Никого из друзей дома не оказалось, им хватило ума уехать еще вчера и пропустить балдеж в школе, а кому не хватило, те схватили велики-ролики и двинулись на встречу природе сегодня после уроков.

Школяр в очередной раз вышел на улицу и, не обнаружив там не то что знакомых лиц, но и вообще никаких лиц, вяло ухмыльнулся и пошел по жаре, куда глаза глядят....

А теперь, лежа в высокой траве, он глядел на свои потрепанные закаленные в бегах кроссовки. Экс-девятиклассник слегка нахмурился, потому что новые ему не светят до осени, а эти развалятся недели через две.

Жара, тем временем, накатила новой волной. Облака стали тоньше и длиннее, а горизонт налился цветом. Будет дождь, но едва ли сегодня. Так что можно никуда не спешить, до дома, конечно, далеко, хотя кто его там ждет?

Он закрыл глаза, потрогал сережку-шип, как бы не загноилось. Сережка пробивала верхнюю часть уха в двух местах, держалась кое-как, и, что самое главное, шокировала всех от родителей до одноклассников.

Горячий ветер хлестнул по прикрытым векам, всколыхнул одежду и попытался утащить рюкзак, хотя куда ему! Но очень старался. Это что?!...

А?

— Это что за пугало?! — на лицо легла холодная тень.

— Черт его знает, пойдем отсюда, а?

Зеленые глаза мгновенно обожгли землю, небо и две темные фигурки недоверчивым взглядом. Но взгляд тут же смягчился — фигурки принадлежали не по годам высокой девице и мальчику-цыгану. Одеты они были, как деревенские или около того, этот факт давал преимущество и немалое. К тому же лежачего бить не собирались, они вообще никого бить не собирались.

— Есть сигареты? — спросила девчонка, лежащий на земле школьник поморщился, сидела бы лучше, дура, в куклы резалась, а не сигареты стреляла.

— Нет... — неприятен был и тот факт, что совсем недавно он из принципа разломал пачку дорогущих сигарет, теперь денег не было, курить было нечего, и он не знал радоваться этому или наоборот.

Повисла тишина, «деревенские» явно не знали, что делать с разноцветным и смешным обитателем центрального района города. Здесь, на окраине, таких нет и не было, и, наверное, не будет.

Где-то неподалеку стучали колеса поезда, переругивались мужики, гремели лопатами.

Ребята смотрели на лежащего школьника во все глаза, и это, казалось, его не смущает совершенно, он не собирался вставать, не хотел с ними разговаривать и вообще намеривался опять закрыть свои болезненно зеленые глаза и думать непостижимые сугубо городские мысли.

— Скока времени? — подал голос цыган.

— Семнадцать десять, — школьник снимал с руки горячие пластиковые часы.

— Тебя как звать? — цыган дерзко вскинул голову, девчонка коротко хихикнула, кажется, это был вызов.

— По имени-отчеству! — огрызнулся девятиклассник, которому упорно портили отдых, — 8***46453122 просить Макса. Запомнили? Кыш отсюда!

— А я — Валера, — цыган попался толи глупый, толи просто маленький и несмышленый.

— Ты же — цыган!

— Да.

— Валера?

— Да.

— Если ты Валера, какой ты, на фиг, цыган?

Валера задумался, но ничего не ответил. Только коротко пожал плечами, вроде «хотите — верьте, хотите — нет». По мнению Макса, цыгана должны звать ну...этак как-нибудь ну ... не Валера.

— Очень приятно, Макс, я Вера. — Девочка блеснула белоснежными лошадиными зубами.

— Ага, — Макс нервно подергал свою сережку-шип, — что надо-то Вера-Валера?

Ребята переглянулись, разноцветный тип по-прежнему не очень-то хотел с ними общаться, и это ставило в тупик. Школьнику компания и обстановка резко приелись, но определенный интерес все же вызывали: полу деревенские жители, раздолбанные вагоны, старые заросшие травой рельсы — он чувствовал себя туристом!

— Ничего не надо...Имя у тебя кошачье. Максим, — протянул цыган. И зевнул, глядя, как по земле к ним тянется длинная тень.

— Погуляйте-ка где-нибудь в другом месте! — Макс вскочил, обвел взглядом окрестности и понял: гулять здесь особо негде, поэтому он как полезное ископаемое представляет великую ценность для местных.

— Эге-гей!! Ого-го!!!

По тропинке созданной тенью несся здоровенный мужик с лопатой или чем-то таким. Макс схватил рюкзак, и шмыгнул в какой-то темный никому ненужный вагон. Ребята остались на месте. Разговора школьник не расслышал, да и не очень старался, видел только как дети, стоя на границе с тенью, что-то доказывали бегуну-затейнику-с-лопатой-по-полям, а он, видать, не поверил и, на всякий случай, оттаскал девицу за волосы. Цыганенок прикрикнул на него и указал в сторону Макса, тот сжал зубы. «Стащили что-нибудь, отпираются, а я-то здесь при чем?».

Обладатель лопаты неожиданно вытянулся в лице, закивал головой и пошел прочь, оглядываясь и размахивая руками. Тень вытянулась еще больше и сместилась, а мужик, догоняя ее, пошел быстрей.

Макс наклонился, чтобы поднять рюкзак, замешкался, а когда вылез из укрытия, ни ребят, ни рабочего не было.

Он стоял совсем один по среди, вскрытого линиями рельс, поля. Ветер как-то нехорошо похолодел, и облака не казались уже безобидными, черная туча постепенно затягивала небо.

— Поздно; родители, наверное, вернулись; есть хочется. Пора мне, — неуверенно произнес Макс, непонятно к кому обращаясь. И побрел в сторону вокзала...

— Эй, Макс!

А?

Он обернулся.

Никого.

Ну, вообще никого!

Школяр проходил мимо рощи, Тень ветки упала на глаза, где-то неподалеку стройка: треск, свист, все такое...

— Парень! Чё забыл, вали домой!

— Так я иду...э, не понял?

Все та же мертвая тишина закладывала уши. В роще ни души. Вот черт! Макс нервно глянул на свои освещенные уходящим солнцем кроссовки.

— Останься!

Что?

Откуда-то сбоку проявилась фигурка маленького цыгана.

— Посиди сегодня с нами.

— Нет, я... с кем с вами?

Вокруг постепенно разливался ровный серый свет, цыган посмотрел на небо, кивнул сам себе, и пошел в рощу. Макс долго смотрел на него и, когда силуэт, удаляясь, начал таять, школьник кинулся следом.

Они зашли в сарай, и доверия это не внушало. В центре одиноко блестела ничем не прикрытая лампочка, ровный желтый круг на полу покачивался от порывов ветра. Цыган вывел Макса на середину круга и уселся на пол, школьник последовал его примеру. Через несколько минут на пороге обозначился женский силуэт, простучали осторожные шаги и в свете лампы появилась давняя знакомая, она ослепительно улыбнулась и проронила:

— Щас, они придут.

И больше ничего. Просто уселась в свете лампы. Ветер снаружи стал сильнее, ветки били по крыше и обещали ливень.

Макс почувствовал, что все это приелось ему окончательно, и попытался встать, но цыган остановил:

— Ч-чч, все будет...

«Без тебя знаю, что все будет, — подумалось Максу, — И взбучка дома будет, и дисциплинарные меры».

Впрочем сарай постепенно наполнялся: дети — разные, совсем маленькие и постарше, одних несли на руках другие шли сами, большинство чумазые в саже и подгоревшей одежде. Опрятно чистенько одетые цыганенок и Вера явно были им знакомы, но откуда же такая разница в одежде? Дети подходили и рассаживались кто-где: одни садились в круг, другие остались в тени у стен.

Чуть погодя появились взрослые, мрачные люди входили в странной траурной тишине, отряхивали прокопченные лохмотья, и рассаживались опять же кто-где. Макса они вроде и не заметили, будто его и не было вовсе, или такие собрания были ежедневными — до того им лица примелькались.

Неожиданно вскочил цыган и, не ожидая пока все устроятся, выкрикнул:

— Эй, слушайте все! Сегодня с нами...

— ...какого черта из меня шута делаешь...

— ...с нами новый человек, — вопил цыган, по толпе пробежал ропот, кто-то воскликнул, что видел Макса на стройке, — Этого мальчика, — продолжал Валера не обращая внимания на всеобщее волнение, — не было в поезде, когда он летел под откос.

— Каком еще поезде?! — отчаянно шептал Макс — ты псих. И откуда только у тебя красноречие взялось, ты мне башку дурил, да?

— Его не было с нами, — цыган скосил глаза на Веру, и девочка кокетливо взяла Макса под руку, наверное, чтобы тот не уполз, благо хватка у девицы бульдожья, — И, кажется, он не знает ничего о катастрофе, — как-то неуверенно протянул Валера.

— Никто не знает! — раздалось несколько голосов, — Время такое, все молчат!

Макс ошарашено глазел по сторонам, какой поезд? Почему? Все живы и здоровы.

— Расскажите ему, пусть он сообщит о нас! Может, нам помогут! Ма-ам, я хочу домой! Потерпи, милый. По легче! — Обрушилось со всех сторон; люди ожили, заговорили, засветились улыбки на темных лицах.

— Я расскажу, — проронила Вера. Все затихли, и опять траурная тишина залила сарай до краев, — мы ехали на юг отдыхать...

— ...торговать....

— ....а у меня дела были!

— Ну, Валера сказал, что поезд слетел под откос, нас взорвали, рвануло что-то из багажа, — девочка, вспоминая, смотрела перед собой, — то было ночью, — на лицо легла глубокая морщина, наверное, катастрофа случилась так давно, что начала стираться из памяти, — ночью... Мы все спали.

— Врешь мелкая, я не спал!

— Хорош! Ты все время спишь!

— Мы спали, когда все это началось. — Вера говорила нехотя, — Поезд тряхнуло, все завертелось, потом... дым, и я уснула. А проснулась незадолго до рассвета, везде были какие-то люди, но они не хотели мне помочь, делали вид, что не замечают меня. Потом люди уехали. Я пошла искать других, тех, кто был в поезде со мной. Первым встретился Валера, позже нашли и разбудили остальных. Мы долго шли, по шпалам, и попали сюда, тут, рядом с вокзалом и стали жить.

— Почему вы не едете по домам? — Макс прищурился, не дурят ли ему голову, мало ли сектанты всякие.

Люди качали головами, вздыхали, переглядывались.

— Сказала же, люди не хотят нам помогать, иногда мы их видим, но мельком.

— Но сейчас все чаще!

— Да часто-часто видим.

— Ты первый кто не растаял, когда с нами встретился!

Макс начинал понимать, откуда ожоги и драная одежда, но люди...

— Вы мертвые что ли? — спросил он в лоб.

Дети на этот раз не спешили отвечать, отозвался кто-то из взрослых:

— Мы думали, что так, но видимо нет.

— Мы едим как все! Мы спим как все! Все как у людей! Помоги мальчик, найди тех, кто нас отпустит.

— Но как получилось, что вы живы остались? Или не живы?!

Никто не знал. Они долго еще говорили, вспоминали прошлое, соотносили даты, катастрофе было не больше пяти лет, но Макс решительно ничего такого не помнил. Люди засыпали его вопросами, и рассказывали сами, но больше все-таки слушали.

Цыганенок достал где-то сигарет и внаглую курил, его родители, наверное, не проснулись в свое время, а воспитывать никто не взялся. Впрочем, Валера не был жадным, он поделился и с Максом и с другими товарищами, рассчитывая в будущем на такую же поддержку со стороны друзей.

— Ну, ты обязательно про нас расскажи! — цыган присел на корточки.

— Да кому?!

— Хоть бы и родителям, — задумчиво проронила Вера, — у тебя они есть?

— Да...

— Хорошие? — совершенно серьезно спросил цыганенок.

Макс только возмущенно булькнул, что он мог ответить маленькому мальчику?

«Вот вы какие...люди.»- мелькнула мысль, школьник прогнал ее, затянулся и сквозь дым, пристально посмотрел на темное лицо цыгана: мальчик улыбался. Синеватый дым сигареты, то скользил по воздуху, скрывая смуглое личико Валеры, то резко устремлялся к лампе и окутывал ее, словно кокон.

Ливень, между тем, хлестал весь вечер, потом выдохся и оставил от себя только влажный осязаемый воздух и скользкую траву.

Макс выбрался из сарая поздней ночью, и помахал на прощанье рукой V&V, так он теперь именовал Веру и ее маленького товарища. Ребята ядовито улыбнулись, махнули рукой, оставаясь, впрочем, в кругу лампы.

Школьник шатаясь поплелся прочь с вокзала, голова казалась какой-то неподъемно тяжелой, в висках пульсировало, а желудок грозил революцией. А все от чего? Да от слабого характера, уж если решил не курить, так и не надо. А то три недели ходил без сигарет, и опять за старое! С такими развеселыми мыслями в полу сознательном состоянии он поплелся домой, с трудом перешагивая через недобитые рельсы.

V&V, тем временем, вышагивали в кругу лампы.

— Как думаешь, он действительно расскажет о нас, — сощурилась Вера.

— Конечно, не расскажет, — Валерий остановился на границе света и тени и махал кедой в воздухе, на свету стопа была, в тени — нет.

— Никто не рассказывает, — вздохнула девочка.

— Во-первых, до дома Максим может и не дойти... — сказал цыган и резко замолк. Повисла тишина.

— А во-вторых?

— ...Знаешь, мне кажется, нам не долго осталось ждать. Смотри.

На свету кеда была, в тени тоже что-то намечалось.

Вера махнула рукой, результат оказался таким же, она готова была кричать от радости, но Валера приложил палец к губам и пояснил:

— У нас, не значит у всех.

Девочка понимающе кивнула.