1. Троица

Глава 1

Троица

… Их было трое. Когда-то, они уже сами не помнили когда, каждый из них, поддавшись на уговоры, сделал свой выбор. Кто-то от безысходности, кто-то, поверив, что избран, кто-то просто от скуки. Они образовали Троицу и назвали себя Хранителями Правил. Теперь, за давностью лет, существуя вне времени, жизни и логики, они могли только ждать. Хотя и сами не понимали чего. Не того ли, что кто-нибудь все же явится и положит конец их бессмысленному существованию? Хотя, наверное, для той, что призвала их, и того, кто сейчас управлял ими, определенный смысл в присутствии этой молчаливой Троицы все же был. Только вот какой? Ответа на этот вопрос никто не знал.

… Перед их внутренними взорами проносились миры, которые могли бы, но так и не стали их миром. Глаза Хранителей, раньше синие, карие и зеленые, теперь окрасились в неброский серый цвет, слившись с угнетающей серостью этого мира. Перед Троицей проходили одиночки и толпы людей, своей алчностью и заурядностью вызывая у той лишь непонимание и презрение. Все эти поэты, философы и финансисты, плотники, кузнецы, астрономы являлись перед ними с надеждой победить в игре, Правила которой не предусматривают триумф. Потому что пишутся простыми смертными, зацикленными на себе и оттого очень скоро теряющими связь со временем, пространством и всякой присущей им логикой.

Троица представляла из себя мужчину в шляпе, необыкновенно красивую женщину и мальчика с ярким мячом, бросающимся в глаза на фоне окружающей серости. Каждый из них, как они думали, выполнял свое предназначение.

Да, когда-то они и вправду выбирали свою судьбу, не думая о том, что все сведется к тому, чтобы ждать. Ждать, когда, как гласит пророчество неизвестного провидца, придет кто-то, кто положит конец их добровольному заточению. И Троица прекратит свое существование. Но кто именно? Этого они не знали. Или не помнили. Столько лет прошло. Слишком много событий сменило друг друга, слишком много посетителей побывало в их мире. Слишком много было всего, много стало даже их самих…

Они все ждали. То ли того, что всё вспомнят, то ли, что забудут окончательно… У них не было ни веры, ни сокровенного знания, они не знали – не помнили – и себя. Время от времени каждый из них пытался извлечь хоть какие-то крохи своей истиной личности, но в толще времен, плотным туманом окутавшей его память, не мог.

Хранители Правил. Хранители Игры.

Участники ради победы ставили на кон свои жизни, даже зная, что выиграть еще никому не удавалось, но твердо веря, что сами наверняка станут исключением. На памяти этой Троицы победивших не было. А ведь казалось, должны были быть. Возможно, они сами — победители?

Ответ на этот вопрос должен был знать мальчик. Он был гораздо старше и мужчины в поношенной шляпе, и красивой женщины, он и видел, и понимал больше. Но разве можно вслух говорить о своем знании? И к тому же, ни один из Игроков не приблизился к финалу настолько, чтобы потребовать ответа.

Однажды мужчина, по обыкновению размышляя вслух, упомянул имя, которое мальчика должно было поразить. И в ответ услышал: «Наши тела всего лишь оболочки. И когда-то их занимали существа намного могущественнее нас, хотя и нам позволено немало».

Мальчик был прав. Тогда, в начале, Брахма, Шива и Вишну, или иначе Иштар, Син и Шамаш, а кто-то признал бы в них Гора, Осириса и Исиду в своем мире создали эту или подобную этой Игру по праву богов. Какая чудная была Игра! И Правила ее были тогда понятными и простыми. В них была логика и страсть.

Мальчик знал – чужая память, ставшая частью его памяти, порой нашептывающая о преданиях седой старины, говорила, что в той Игре, как и положено, случались победители. До того, как старые боги были забыты и исчезли из поля зрения людей. Они растворились в тумане мироздания, но их вытащила оттуда чудовищная Сила. Эта Сила пришла откуда-то извне, когда первая Троица расслабилась и не смогла ей противостоять. И великим же было недоумение Хранителей, когда нечто непостижимое перенесло их в этот серый мир, который тогда еще серым совсем не был, подчинило и заставило служить себе. Недоумение и растерянность взамен абсолютной свободы…

И еще гнев и страх, и сознание того, что они беспомощны и заперты в ловушке. Древние боги так и не узнали, что за Сила заточила их здесь. Оставалось подчиняться Правилам, придуманным не ими, но для них. Они искали лазейку и наконец нашли ее. Единственный шанс сбежать – чтобы кто-то согласился занять их место. И они им воспользовались.

… Нынешняя Троица, так же, как и все ее немногочисленные предшественники, получившие свободу — так захотел тот, кто управлял ими — хранила Игру. Хранила Правила тысячелетиями. И мальчик, и эта женщина, странно растягивающая слова, и этот высокий угловатый мужчина с его ужасным окровавленным платком, который он прятал в одном из карманов своего плаща. Сколько уже прошло этих Игр? И сколько еще пройдет? Но мальчик знал, что настанет время, когда будут придуманы новые Правила, и начнется очередная Игра, которая станет для него последней. И тогда он сможет уйти. Как тот (кажется, его звали Шамаш), на чье место пришел он в этот серый мир.

Тогда в его мире началась Великая Битва – противостояние Добра со Злом. И он добровольно умер, чтобы воскреснуть здесь. В этом теле. В этом мире, который когда-то был его миром, но где-то растерял все краски. А он теперь ждет, когда наконец сможет уйти. И если Игрок победит, тогда у него появится шанс... Тогда у них всех появится шанс на время покинуть эту угнетающую серость, дабы в мире победителя отыскать себе замену и, найдя ее, получить долгожданный покой. Долгожданное освобождение от этой вечной серости, от ожидания, что кто-нибудь отыщет древний обряд и вызовет одного из Троицы, чтобы занять его место. Или починит древний механизм, призвавший первых Хранителей, и дарует им свободу.

Игроки сменяли друг друга подобно картинкам в калейдоскопе, и никто даже на полшага не подобрался к такой нужной всем победе. Правда, оставалось пророчество. Но мальчик уже начал сомневаться, а не было ли оно придумано для того, чтобы не лишать Троицу надежды?

… Однажды створки мироздания вновь распахнулись, впуская в их мир маленькую девочку в аккуратном белом платьице. На ее голове были два больших розовых банта, а на маленьких ножках красовались розовые ботиночки. Она стояла, скромно потупив взор, стесняясь даже посмотреть на Троицу. Тогда мальчик бросил в нее свой мяч. Девочка ойкнула, упав на серый песок.

— Ребенок... — растягивая слова, произнесла женщина.

— Ребенок... — криво улыбаясь, сказал мужчина.

— Ребенок... — презрительно сплюнув, сквозь зубы процедил мальчик.

Девочка подняла голову, по ее милым розовым щечкам текли слезы.

— Как зовут тебя, дитя? — ласково спросил мужчина, подойдя к ней. Он, достав из кармана плаща окровавленный платок, начал вытирать ее слезы.

— Лю... Люся... — всхлипнув, произнесла девочка.

— Что же, Люся... — включилась в разговор красивая женщина.

— Давай поиграем! — задорно продолжил мальчик, поднимая мяч, лежащий у ног девочки.

— Нам кажется, — начала женщина.

— Эта Игра... — словно прочитав ее мысль, продолжил мальчик.

— Будет особенной, — с улыбкой закончил мужчина и, подняв девочку с серого песка, сказал. — Придумай Правила, Люся. Давай поиграем. Мне кажется, ты обязательно победишь. А это значит, что...

— Мы тоже...

— Победим...

— ДАВАЙ ИГРАТЬ, ЛЮСЯ! ДАВАЙ ПОИГРАЕМ! — скандировали они, пока успокоившаяся девочка, засунув кончик указательного пальца в рот, над чем-то размышляла.

— Я придумала, — наконец сказала она. — Правило первое...