1:43

Глава 1. И кто бы мог подумать, что это орудие убийства?

Если бы мне кто-нибудь десять лет назад сказал, что я буду жить в доме, где игрушки вызывают смерть, я бы сказала: «Ты пересмотрел ужастиков, милый».

Лилия... Сергеевна, тридцать пять лет, два высших образования (одно не пригодилось, второе потерялось при переезде), счастливая мама семилетнего урагана по имени Артём и, как оказалось, мать будущего мистического киллера.

Я.

Всё началось вполне невинно. День был как день: уборка, сериал с Поляковой, вчерашний борщ, и звонок в дверь. На пороге — Станислав Игоревич, друг мужа, местный... как бы это сказать, человек уважаемый, но не настолько, чтобы его имя говорили вслух.

Он обожал дарить Тёмке машинки. Ему они ни к чему, у него настоящие. А у Артёма на полке уже можно было открыть филиал АвтоВАЗа, автосалона и музея автомобилей. А заодно и автомастерской, бил он свои игрушки нещадно.

На этот раз — чёрный "Лексус". В коробке, с открывающимся капотом и дверцами. Модель, конечно, красава.

Артём взвизгнул, схватил машинку и умчался играть. А через два часа в новостях — ДТП на мосту. Погиб бизнесмен. Машина — чёрный "Лексус".

Угадайте, что делал Артём в это время? Бросал игрушку с дивана вниз, размахивая ею как молотком Тора.

Я бы не обратила внимания — ну подумаешь, совпадение! Но потом был жёлтый "Камри", и снова новости, и снова трагедия.

Я начала подозревать, что дело не в погоде и не в плохих дорогах. Когда Артём с невинным видом кинул миниатюрный "Гелендваген" в аквариум, а на следующий день погиб депутат, утонув в реке с таким же автомобилем… я пошла в интернет.

Потом в аптеку. Потом в церковь.

Глава 2. Юродивый, святой и психотерапевт в одном флаконе

Церковь я выбрала по принципу: ближе к дому и с хорошими свечками. Не успела перекреститься, как ко мне подошёл дед, вонючий как три бомжа, но с глазами-сканерами, будто он читал мою душу как ценник в «Магните».

— Ребёнок у тебя судьбы крушит. Игрушками.

— Простите, вы кто? — выдавила я, сжимая сумочку как последний рубеж обороны.

— Я — Иларион. Внук ясновидящей и контрабандиста. Видел я такие связи. Пока ребёнок верит, что это настоящее — оно настоящее. Сломает — и настоящее ломается.

Ну, норм. Сначала я хотела вызвать батюшку, потом полицию, а потом… вспомнила, как Артём ломал игрушку белого "Рено", и на следующий день соседка плакала — её муж разбился в командировке. На "Рено". Белом.

Мистику я, конечно, не люблю. Но совпадений становилось больше, чем у нас пакетов в пакете с пакетами под раковиной. Пришла домой, открыла шкаф, достала всю коллекцию Артёма — и вдруг поняла, что боюсь брать эти машинки в руки. Как будто они все знают. И ждут своего часа.

Глава 3. Фокус-покус с машинкой и попытка доказать себе, что я не сумасшедшая

Конечно, я могла бы просто выкинуть все эти проклятые машинки и сказать сыну: «Теперь играем только в шахматы, милый. Максимум — пластилин!»

Но попробуйте отобрать у семилетнего ребёнка его драгоценную коллекцию. Лучше сразу ложитесь в травматологию.

Так что я решила провести научный эксперимент. Вернее, псевдонаучный. Операция называлась: "Подставная Тачка".

Я пошла на рынок и купила самую дешёвую модель машинки — красную, страшную, как моя молодость с начёсом. Бренда на ней не было, вероятно, её собрали в подвале соседнего ТЦ.

Главное — она ни на что не похожа из реальных машин.

— Тёмочка, смотри, какая тачка! — сказала я с натянутой улыбкой, вручая ему коробку.

Он нахмурился: — Она не настоящая. У неё даже дверцы не открываются. И колёса как у телеги.

Вот именно. Колёса как у телеги — это и был мой план. Но Артём нехотя взял игрушку и пошёл "играть". А я включила новости и принялась следить, как ЦРУ за лидерами оппозиции.

Прошло два часа. Никто не умер. Никто не разбился. Наоборот, по телевизору показывали прямую трансляцию с праздника шаров в Ярославле.

Я выдохнула. Значит, дед-юродивый не такой уж и сумасшедший. Связь работает только с реалистичными машинками.

Вечером зашёл Станислав Игоревич. Опять с подарком. Опять с машинкой — серебристый "Инфинити".

— Это Тёмке. Редкая модель. Коллекционная, — сказал он, щурясь, как кот, наступивший сам себе на хвост, но делающий вид, что это полезная практика йоги.

И вот тут у меня внутри заиграл тревожный колокольчик. Не потому что машинка была подозрительной. А потому что Тёмка ещё ни разу не просил у него ничего. А Станислав — дарит. И всегда машинки. И всегда премиум.

Я убрала машинку в шкаф. Под предлогом "давай сначала сделаем уроки, а потом игрушка". Он забыл, как форму на физкультуру. Но я не забыла.

На следующее утро — авария. Погиб глава местного фитнес-клуба. Автомобиль — серебристый "Инфинити". Машинка стояла в шкафу. А его машина - на многоэтажной парковке.

В шкафу! То есть Артём даже не играл с ней. И тут я поняла: дело не только в игре. Может быть, сам акт «передачи» машинки создаёт связь?

И ещё — если Станислав знал, кому дарить какую модель, значит, он не просто случайно попадал в цель. Он делал это намеренно.

Всё. Хватит. Надо было с этим что-то делать. Я, конечно, не Донцова и не мисс Марпл, но в отличие от них, у меня была кредитка, тапки на мягкой подошве и желание жить.

И я решила проследить за Станиславом. Сначала — тайно. Потом — если повезёт — с диктофоном. Но для начала мне нужно было его выманить.

— Дорогой, — сказала я мужу за ужином, — пригласи Славика на шашлыки в воскресенье. У нас на даче давно не было массового зажаривания мяса. Пора.

Муж уставился на меня с подозрением. Я вообще-то не любила дачу. Там пауки. Но он кивнул. Мужья, они такие — лучше согласиться, чем спорить. Особенно если ты смотришь на него с улыбкой и ножом для масла в руке.

На шашлыках я планировала поставить камеры. Ну или хотя бы диктофон в цветочном горшке. Что из этого получилось — расскажу в следующей главе. Спойлер: как оказалось, колбаски гриль — не единственное, что можно поджарить.

Глава 4. Дача, шашлыки и фантастическая прослушка

У меня был план. А точнее, пять пунктов на клочке бумажки, выдранной из школьной тетрадки сына. Сама тетрадь по математике, судя по количеству красных закорючек и синих неровных цифр, давно просила об эвтаназии, но я использовала её с новой миссией — ради спасения человечества.

Пункт первый: шашлыки.

Пункт второй: муж за мангалом.

Пункт третий: Станислав — в зоне доступа.

Пункт четвёртый: скрытая прослушка.

Пункт пятый: молитва, чтобы всё сработало и меня не упекли в дурдом.

На дачу мы поехали в субботу с ночёвкой. Мужа я убедила заранее: «Славик давно у нас не был! Давай по-дружески, отдохнём».

На что он буркнул: «Этот Славик с подарками к нам чаще ходит, чем почтальон с пенсией к бабушке». Но спорить не стал. Что бы он делал без моих выдуманных причин?

С утра я начала действовать. Под видом генеральной уборки достала старый магнитофон. Его мы не включали со времён, когда Артём был ещё проектом. Пришлось заменить батарейки, отряхнуть от паутины и засунуть под лавку, где обычно сидит Станислав. Камеры, конечно, не было — я же не Джеймс Бонд и не следователь прокуратуры. Но диктофон — это уже полразоблачения.

Гости начали съезжаться ближе к обеду. Станислав приехал в новой машине. Прямо как в рекламе: «Теперь ещё более чёрная!»

Улыбался, как будто приехал не на шашлыки, а на вручение Оскара за лучший подарочный сюрприз.

— Лилечка, — сказал он, вытаскивая из багажника пакет. — Вот, очередная игрушка для Артёмки. Такая редкость, нигде не найти!

Я взяла пакет, как будто там была ядовитая кобра в стразах. И заглянула внутрь. «Кадиллак Эскалейд». Чёрный, блестящий, словно только с витрины. Я прикусила губу. Именно на таком ездил один из Славиковых «конкурентов» по слухам.

— Какой вы заботливый! — выдавила я. — Артём будет счастлив. Только… давайте, он поест сначала, а потом — игрушка.

— Конечно, — кивнул он. — Главное — чтобы аппетит был.

Вот тут я чуть не поперхнулась собственной слюной. Или страхом. Или интуицией, что одно и то же.

Мы сели за стол. Муж жёг мясо, как будто хотел отправить шашлыки в кремацию. Я наливала лимонад, а сама следила, чтобы Станислав оказался именно на той лавке — над диктофоном. Он не подвёл. Присел, вытер лоб, и тут я услышала, как из кармана его пиджака что-то тихонько пищит.

Пилик-пилик...

— Что-то у вас там… телефон? — спросила я, изображая искреннее любопытство.

— А? — он повозился в кармане. — Нет, это игрушка. Иногда пищит. Типа сигнализация. Настоящая копия.

Ага, значит, у него она не просто для вида. Он её включал. Значит, знал, что она «работает».

Пока муж отвлёкся на мясо, я тихонько пронесла пакет с машинкой в дом и заперла в кладовке, где у нас пауки делают учредительные съезды лёгкой промышленности. Надеялась, что туда никто не сунется, кроме гастарбайтеров из мира насекомых.

Потом вернулась на улицу и, как настоящая актриса МХАТа, вздохнула:

— Ой, Слав, мне тут сон странный снился… Будто Тёмка играет с машинкой, а в это время где-то происходит беда. Даже не беда — катастрофа.

Он напрягся. Немного. Как будто ему внезапно стало жарко, хотя шашлыки были на два метра дальше.

— Сны, они… знаете… разные бывают, — протянул он. — Главное — не зацикливаться.

— Ага. А вы верите в мистику? — я смотрела ему прямо в глаза, и, честно говоря, мне захотелось закричать. Потому что в его глазах мелькнуло… что-то. Как будто он уже знал, о чём я.

Он улыбнулся.

— Верю в статистику. Если кто-то мешает бизнесу — он рано или поздно… ломается. Просто совпадения, Лиля. Не бери в голову.

Ага, совпадения. Вот только я — домохозяйка с магистратурой по психологии и доступом к быстрому YouTube. Совпадения у нас в доме давно уже не совпадения, а закономерность, завернутая в подарочную упаковку.

А он продолжал, таинственно понижая голос, только я уже не воспринимала. В конце расхохотался собственному "шутливому" монологу.

Когда Станислав уехал, я тут же вытащила диктофон. Сердце колотилось так, что можно было отбивать чечётку. Запись шла. Голос его был слышен чётко. Я ещё не успела всё прослушать, но одна фраза застряла в голове:

«Если пацан разобьёт Кадиллак — клиент сам виноват, нефиг было влезать на мою территорию».

Всё. Этого хватит. Завтра — в полицию. Или, если они спят, в редакцию какого-нибудь жёлтого портала. Да хоть к экстрасенсам.

Я не дам больше ломать чужие жизни. Даже если игрушки — только игрушки.

Артём спал, обняв своего плюшевого Бамблуби. Я стояла в дверях и смотрела на него. Маленький, наивный, добрый ребёнок… который не подозревает, что каждый день держит в руках оружие массового поражения.

Глава 5. Следователь, которому не хватает экзорциста

С утра я проснулась с чувством, что вот-вот начнётся третий акт трагедии. Или, на худой конец, в нашем доме внезапно заведётся ещё один мужчина — сотрудник полиции. И не в эротическом, а в уголовно-процессуальном смысле.

Я переслушала запись трижды. Голос Станислава звучал уверенно, холодно и… преступно. Он, конечно, не говорил в лоб: «Я заказываю людей через игрушки», но если вставить недостающие слова — вполне выходило.

В интернете я нашла адрес районного отделения. И отправилась туда, вооружённая диктофоном, флешкой и грозным маминым выражением лица — «я сейчас всем покажу».

Приёмная встретила меня уныло. Мужчина лет сорока с глазами «я видел всё: от понятых до порчи по фотографии» оторвал взгляд от стопки бумаг и бросил:

— Чего у вас?

— У меня… — я понизила голос, чтобы не привлечь внимание скучающей уборщицы за автоматом с кофе. — Дело. Настоящее. Убийства. Через игрушки.

Он вздохнул. И, не моргнув, сказал:

— Седьмая сегодня. Вы с фейками, чипами или похищением мужа через TikTok?

— Нет. Я с диктофоном. И аудиозаписью потенциального преступника, который использует ребёнка и модели машинок как средство для убийств.

Наступила пауза. Мужчина — на бейджике было написано «Семенов А.Е.» — наконец заинтересовался.

В том же смысле, как санитар интересуется пациентом с пластиковым пакетом на голове.

— Проходите, — буркнул он. — Только без визгов.

Кабинет был прокуренно-серый, но зато с настоящей кофемашиной. На ней стоял бумажный стаканчик с надписью: «Лучший следак 2022». Я села напротив, положила диктофон и сказала:

— Слушайте.

Пять минут он слушал с лицом, на котором можно было выжарить котлету. Потом щёлкнул по клавиатуре, вставил флешку и спросил:

— Это что, вы записывали?

— Да. И, поверьте, это только часть. У меня ещё список машин, совпавших с авариями. Совпадений — десятки. Люди умирают, когда мой сын ломает такие же игрушки. А Станислав, этот… этот… гад, — я сбилась, — специально дарит ему точные копии автомобилей нужных людей. Я думаю, он устраняет конкурентов. Через ребёнка!

Семенов выдохнул. Затылком постучал по стене, как будто вызывал подкрепление с небес.

— Лилия Сергеевна, давайте честно. Вы пьёте?

— С 2019 года только кофе! И то без сахара.

— Нарушения сна?

— Я мать. Какие ещё нужны доказательства?

Он сжал губы, потом почесал щёку и… неожиданно вытащил из ящика маленькую машинку. Игрушечный «Жигулёнок», Саратовского завода точной механики, облупленный, с отваленным зеркалом.

— Знаете, что странно, Лилия Сергеевна? — проговорил он. — У меня был похожий случай… в девяносто восьмом. Под Волгоградом. Тоже мальчик, тоже игрушки. Только он рисовал их.

И когда на рисунке была авария — в реальности случалась авария с похожей машиной.

Я зависла.

— И?.. Что с ним?

— Увезли. Родители отдали в закрытую клинику. Потом слухи ходили… что он исчез. Или умер. Или стал художником и работает в страховой.

Я уставилась на него. Он был не просто верил — он знал. Только молчал.

— Почему вы не расследуете это? — спросила я. — У вас есть доказательства! Вот! Запись! История! Связь!

— Потому что, Лилия Сергеевна, как только такое дело попадает в отчёт — мне дают не надбавку, а справку. И переводят в участковые. А я, простите, ипотеку ещё не закрыл. И кофе люблю дорогой.

Вот так. Правда была здесь. Только ей некуда было идти — ни в прокуратуру, ни в СМИ, ни в телевизор. Потому что никто не хочет выглядеть сумасшедшим.

Я встала. Смотрела на Семенова, как на врача, который может вылечить, но предпочитает продать мёртвому припарки.

— Вы понимаете, что он снова это сделает? И что мой ребёнок — пешка в его игре?

— Понимаю, — кивнул он. — Но вы — умная женщина. Найдите, где он берёт машинки. Кто их делает. Найдите корень. И тогда — приходите. И мы его закроем. По-настоящему.

Я вышла из кабинета. На улице пахло дождём и жареными пирожками. У меня был план. Новый.

Если уж полиция молчит, значит, я сама найду тех, кто делает эти машинки. Ведь они точные, детализированные, иногда с сигнализацией, иногда даже пахнут как настоящие. Это не из магазина у дома.

Это что-то другое.

И я найду их.

Во что бы то ни стало.

Глава 6. Модельный ад в Переулке без названия

Если вы когда-нибудь сталкивались с магией — настоящей, не той, что в коробке с фокусами — вы знаете, что у неё есть странное хобби: прятаться в самых дурацких местах. Вот, например, стоматология. Или подвал библиотеки. Или… магазинчик моделей, про который никто не знает, но который вдруг всплывает на форуме мамочек как «интересное место для покупки подарков мальчикам».

Именно с такого форума всё и началось.

Я сидела на кухне, пытаясь сделать себе кофе, но вместо капучино получился нервозо. Просматривала обсуждение «Где купить редкие машинки» и вдруг наткнулась на комментарий:

«Лавка "Руль и судьба", Переулок без названия. Модели будто живые. Но туда не каждый попадёт. Только если тебя ведёт…»

Дальше шло непонятное: эмодзи глаза, замка, мыши и что-то похожее на сломанную коробку передач.

Переулок без названия? Прямо как из сказки — или из уголовного дела. Я ввела это в карту. И — о, чудо — она выдала «Объект не найден». А через секунду — выдала. Но на 3 секунды. Потом окно снова исчезо.

Я взяла такси. Объяснила водителю, куда ехать. Он кивнул, как будто слышал про этот переулок, но предпочитал не говорить вслух.

— Там часто навигатор глючит, — пробормотал он, сворачивая в сторону старого района. — Как будто место само не хочет, чтобы туда ехали.

Интересно, а как туда доставляют еду? Или они убивают курьеров за несвоевременную доставку?

Через полчаса мы оказались в закоулке, где дома выглядели так, как будто их рисовал пьяный архитектор в депрессии. На одной стене был фанерный указатель: «Модели. Частная коллекция».

Я расплатилась и пошла к двери. Она была полуприкрыта. И тишина — такая, что даже шаги отдавались эхом.

Внутри было прохладно, пахло деревом, лаком и… чем-то сладким. Как будто мёдом, но с примесью ржавчины.

— Добрый день, — сказала я в пустоту.

— Вечер, — поправил меня голос.

Из-за стеллажа вышел человек. Или тень от человека. Высокий, худой, с лицом, будто вырезанным из старого пергамента. На нём был серый жилет, карманные часы и очки, за которыми не было видно глаз.

— Вы хотите выбрать модель? — спросил он. — Или вы пришли за той, что уже выбрана для вас?

Я сглотнула.

— Я ищу… машинки. Игрушечные. Подарок сыну. Но особенные. Чтобы были как настоящие. Прям точь-в-точь.

Он кивнул.

— Тогда вам — сюда.

Он повёл меня за собой. Прошли мимо обычных моделей: «Жигули», «Бентли», «КамАЗ». Но за занавеской оказался другой стеллаж. Темнее. Там стояли только несколько машинок. И каждая — в индивидуальной стеклянной коробке. С биркой.

Я подошла к одной. «Range Rover, госномер А999РР, Москва». Вторая: «Toyota Prado, регион 161, с царапиной на двери».

— Откуда у вас эти номера?

— Эти модели создаются не по фото, а по судьбе, — тихо сказал он. — Они появляются, когда кто-то желает… их исход. Их крах.

Я выдохнула.

— Кто делает заказы?

Он посмотрел на меня. Долго. Потом, не говоря ни слова, достал книгу. Переплёт — кожа, страницы — пожелтевшие. Открыл. И показал имя. Фамилию.

Станислав Игоревич Лобзин.

Дата: три года назад.

Заказ: «Возможность влиять. Через модели. Через мальчика».

— Он пришёл первым. Принёс сломанную машинку. Рассказал, что после этого умер водитель. Он хотел больше. Мы… не отказываем, — сказал он. — Но у каждого есть плата.

— Какая?

Он усмехнулся. Первый раз за всё время.

— Та, которую он ещё не понял.

Я взяла одну модель. Она была пустая. Бирка гласила: «Мать. Универсал. Судьба — в процессе формирования».

Я чуть не выронила её.

— Это… обо мне?

Он кивнул.

— Пока нет. Но всё может измениться. Пока вы держите в руках знание — вы можете изменить игру. Но, предупреждаю: если вы разрушите систему, она попытается разрушить вас.

Я молча положила машинку на место. И спросила последнее:

— Как её разрушить?

Он медленно прошёл к столу и достал… старую коробку. Внутри лежала игрушечная машинка. Обожжённая, с обломанными колёсами.

— Это нулевая модель. Первая. Источник. У каждого своя. Если она будет уничтожена — остальные исчезнут. Навсегда. Но найти её — трудно. Её держат в доме. У того, кто боится её потерять. Кто знает, что без неё — всё развалится.

Я уже знала, у кого она.

У Станислава.

Глава 7. Танцы с обыском и мрак в камине

Если вы когда-нибудь пытались устроить обыск в доме криминального авторитета, не имея ордера, опыта и уверенности в собственном бессмертии — то вы знаете, каково это. А если нет, то позвольте дать совет: не делайте этого в одиночку. Хотя бы найдите подругу с дипломом психолога и с курсами «второго дыхания» от фитнес-инструктора.

Но у меня был козырь — вечеринка.

Да, да. Самый незаметный способ войти в логово врага — позвать его в гости. Или, как в моём случае, на именины ребёнка, которые никто не планировал, но которые, благодаря экстренному заказу из «БургерКотлеты24», превратились в торжество года.

Станислав явился в костюме цвета мха и с подарком. Коробка была тяжёлая, с бантом. И, разумеется, я уже знала, что внутри — очередная модель, запрограммированная на смерть.

— Вот, для Артёмки, — сказал он, подмигнув. — Особенная. Коллекционная. Никому такой не дарил.

Я мысленно выдохнула: ещё как дарил, мерзавец.

Артём, слава небесам, был слишком увлечён тортом и хулиганами... лучшими друзьями со двора, чтобы распаковать коробку прямо при нём. Я незаметно шмыгнула в кладовку и поставила подарок на полку, подписав: «НЕ ТРОГАТЬ, МОЖЕТ УБИТЬ».

Пока гости наполняли воздух запахами фастфуда, визгами и разговорами про фьючерсы, я кралась по дому Станислава.

Точнее — его домика в двух кварталах от нас, куда я «случайно» попала, сославшись на то, что забыла там куртку Артёма. Дом был пуст. Хозяин и не подозревал, что в момент, когда он веселит детей, я ищу самую страшную игрушку на свете.

Ключ у меня был — «на всякий случай», как он сам когда-то сказал. Внутри пахло древесиной, дорогим алкоголем и мужским одиночеством. Я прошлась по полкам, заглянула в кабинет, на чердак, даже в холодильник — вдруг он хранил машинку в холоде, как преступники хранят алмазы, а хоккеисты шайбы.

Ничего.

Потом я вспомнила. Камин.

На Новый год Артём как-то сказал: «Дядя Станислав прятал туда коробку, когда пришла тётя с сумкой и кричала про проценты».

Тогда я не поняла. Теперь поняла слишком хорошо.

Камин был не просто элементом декора. Внутри, за фальшивыми кирпичами, оказался тайник. А в нём — железная коробка с замком. И под ней — ткань. Завёрнутая, будто там священная реликвия. Я осторожно подняла её.

Вот она. Нулевая модель.

Машинка была старая, но очень детализированная. Что-то вроде «Форда» 60-х годов, вся в трещинах, с паутинкой внутри. На крыше кто-то написал детской рукой: «ПЕРВАЯ».

Я даже не заметила, как в дверях появилась тень.

— Искала куртку? — холодно произнёс голос Станислава.

Проклятье.

Я медленно обернулась, всё ещё держа машинку в руках.

— Станислав… Ты ведь понимаешь, что это конец?

Он кивнул.

— Я понимаю, что ты копала. Но не думал, что так глубоко.

— Ты используешь моего сына как инструмент. Ты убиваешь людей. Ты…

— Я даю судьбе случиться, — перебил он. — Они все умирали бы рано или поздно. Я просто чуть ускоряю процесс. А Артём… он дар в сосуде. Ты не понимаешь, как редко такое бывает.

— А ты не понимаешь, что даже у дара есть предел. Я сожгу эту машинку.

Станислав шагнул ко мне.

— Не делай этого. Если она исчезнет — исчезнут все. И ты. Ты в списке. Ты мать сосуда. Ты следующая.

— Пусть так, — сказала я. — Но ты не будешь выбирать, кто умрёт. Никогда больше.

Я метнулась к камину, бросила машинку внутрь, схватила спичку — и чиркнула.

Пламя взвилось ярко. Машинка загорелась с треском, будто кричала. И тут — раздался глухой хлопок. Будто в другой реальности тоже что-то сгорело.

Станислав упал на колени.

— Ты не понимаешь… ты не знаешь, кого ты запустила…

— Я знаю одно. Артём теперь свободен.

Глава 8. Почтовый кошмар и леденец смерти

Иногда жизнь даёт передышку. Иногда — делает вид, что дала. А потом неожиданно подсовывает тебе под дверь конверт с угрозой и маленьким колесом, пахнущим бензином.

Прошла неделя с того дня, как я спалила нулевую модель в камине Станислава. Он исчез. Не в метафорическом, а в самом буквальном смысле — будто его стерли из жизни. Ни звонков, ни адресов, ни соцсетей.

Даже на фото с недавней вечеринки его лицо стало размытым, как будто его никогда и не было. Вместо него — пустое пространство. Люди, глядя на фото, говорили: «А кто это был, напомни?»

Артём стал другим.

Он не просыпался ночью. Не бросался машинками об стены. Не смотрел в одну точку, как раньше. Он рисовал, играл с конструкторами, начал спрашивать, почему небо синее, а не почему все люди умирают.

И вот, когда я наконец выдохнула и подумала: «Ну вот, теперь заживём», — почтовый ящик зашуршал.

Я спустилась, как обычно, в тапках и халате с медведем, открыла ящик и… всё вокруг стало медленным, как в фильме с плохим монтажом.

Конверт. Серый, плотный, без адреса. На нём только моё имя — Лилия С. — написанное чёрными чернилами.

Внутри лежала… машинка.

Нет, не машинка. Леденец.

В виде машинки. Красный, полупрозрачный, на деревянной палочке.

И записка:

«Это ещё не конец.

Только начало.

Мы наблюдаем.

Группа “Копии”.»

У меня перехватило горло. Я держала леденец, как бомбу. Он пах малиной. И чем-то химическим. И… чем-то злым.

На задней стороне записки было ещё:

«Впиши номер. Любой. И он станет последним.

Или не вписывай. И мы выберем за тебя.»

Я не знаю, сколько времени я стояла в подъезде. Пожилая соседка проходила мимо и буркнула:

— Опять вам что-то прислали. Наверное, из секты.

О, баба Нюра, если бы ты знала, какая это секта.

Я вернулась домой. Заперлась. Засунула леденец в металлический сейф, который купила на «Озоне» вместе с мылом и тапками. Потом сделала три кофе. И начала искать.

Группа "Копии".

Интернета не хватило. Поиск не выдал ничего. Ни групп, ни организаций, ни форумов. Только одна старая статья на немецком сайте, переведённая коряво:

«…в 1970-х годах в Восточной Европе существовала неформальная сеть мастеров, изготавливающих “символические заменители судьбы” — копии вещей, событий и людей. Их изделия могли влиять на оригиналы. Название группы нигде не упоминается, кроме одного письма, где фигурирует кодовое слово “Kopie” (копия).»

Ну, спасибо. А теперь переведите это в уголовное дело и попробуйте объяснить прокурору.

Вечером Артём, уже засыпая, сказал:

— Мама, ко мне ночью приходил мужчина в маске. Он смотрел на меня и держал машинку, как леденец. Только она не светилась. И он сказал: «Ты — особенный. Но если ты будешь слишком хорошим, мы найдём другого.»

Я онемела.

— Что он ещё сказал?

— Что машины ещё будут. И что один мальчик в Латвии уже умеет влиять не только на водителей, но и на самолёты.

Самолёты?

Вот оно. Они не исчезли. Они разрослись.

И Станислав, возможно, был не центром, а лишь цепочкой.

Я поняла, что игра только начинается.

Нулевая модель была первым ключом. Но теперь начался другой уровень.

Международный.

С детьми.

С игрушками.

С реальной смертельной силой.

Глава 9. Тайные карты и новые союзники

Ночь после того, как я получила леденец в форме машинки с запиской, была бессонной. Я сидела перед экраном ноутбука, пытаясь собрать воедино эту пугающую головоломку.

Потихоньку я вышла на закрытый форум — там рассказывали о детях, которые словно бы ломают судьбы с помощью игрушек. Одна из историй особенно зацепила меня — мать из Германии писала о сыне, который однажды разбил игрушечный паровозик Piko, а вскоре произошла настоящая катастрофа с грузовым поездом.

Я связалась с ней. Звали её Кристина. Она точно так же, как и я, пыталась понять природу этих загадочных «Копий». Мы договорились обмениваться информацией и искать других родителей, столкнувшихся с похожим.

Среди сообщений я наткнулась на старую карту из военного архива — на ней были отмечены «горячие точки», где происходили необъяснимые события, связанные с игрушками-«копиями». Среди них был и наш город.

Я показала карту Артёму. Он внимательно смотрел на неё и сказал:

— Мама, а если таких детей много? И если они могут вместе изменить всё?

Я улыбнулась, сжав его руку:

— Тогда у нас появился шанс.

Пока мы смотрели на карту, я поняла — это не конец. Это только начало большой игры, в которой ставки — жизни невинных людей.

Где-то далеко другие родители, другие дети, тоже начали делать свои первые шаги в этой страшной загадке. И кто знает, к чему это всё приведёт.

Но одно было ясно — мы больше не одни.

Эпилог

Время бежало, но мы не могли расслабиться ни на секунду. Каждый новый день приносил всё больше вопросов и загадок. Кристина из Германии присылала отчёты о происшествиях, похожих на наши, родители из Латвии рассказывали о новых «случайных» трагедиях.

Мы стали своеобразной командой — «Антикопии». Никто не знал, к чему всё приведёт, но отказать в помощи друг другу не мог никто.

Артём вырос и стал гораздо спокойнее, почти забыв о своей способности, но я знала — она внутри него, как дремлющий вулкан.

Я смотрела на карту, где светились точки по всей Европе, и думала: «Это не просто игра. Это война за судьбы.»

Но мы готовы бороться. Вместе.

И пусть этот леденец с машинкой, который я до сих пор храню в запечатанной коробке, напоминает мне: зло — всегда рядом. Но добро — сильнее.

***

Ждите продолжение "1:72" ... когда-нибудь...