Сергей Владимирович Парфенов

Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения

Послесловие

Сергей Владимирович Парфенов

Литературная обработка текста Я. Титовой

Введение

Вывернут же, заразы!

Совершенно точно вывернут. Сначала меня мясом наружу – вытащат все, что им надо. А потом еще и фразы мои исковеркают. В итоге получится дрянь.

– Сергей Владимирович, вы готовы? – спрашивает журналист, будто я сейчас встану и уйду. Ага, конечно! А потом ты напишешь, что новый министр транспорта сбежал с интервью. Хрен тебе!

– Да, конечно, начнем.

К должности я адаптировался, а вот к колким вопросам репортеров и газетчиков иммунитета еще не выработал.

– Сергей Владимирович, а чем вы гордитесь? – журналист прищурился, будто целился.

Чем я горжусь… ну и вопрос.

О чем рассказать?

О транспортных нововведениях? Уместно, но скучно.

Об авиационных или строительных проектах? Интересно, но неуместно.

Я начал экстренно, словно карточки, перебирать в голове события, факты, дела. Молодой амбициозный чиновник, желавший изменить систему, улучшить мир вокруг. Перед этим бизнесмен, заработавший в 30 лет свой первый миллион долларов… И тут, среди всех этих достижений, регалий и наград, опять нахожу его. Честное слово, задолбало! Тщеславие как заноза: ты ее вроде вытащил, а она через время опять гноится – кусочек остался.

Понимаю: что бы я сейчас ни произнес – это будет из эго. Все эти социальные медальки – пустое. На самом деле гордиться я могу только тем, что дважды вернул к жизни тонущих детей.

Начало 90-ых. Волгодонск. Жара как в духовке.

Худющий парнишка в одних плавках подбегает, трусится то ли от холода, то ли от страха и произносит: «Дяденьки, там мальчик тонет!»

Мы с моим другом Виталием буквально несколько недель назад окончили курсы телохранителей, а потому быстро сообразили, что нужно делать. Я нырнул и вытащил малыша из воды. Маленький. На вид ему года три, ну, может четыре. Посиневшие губы, закатившиеся глаза, обмякшее тело.

Виталя тоже не растерялся: мгновенно начал делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Руки его дрожали, но движения были четкими, как на тренировках.

Вокруг собралась толпа: они что-то советовали, вздыхали, плакали от испуга. Страшнее всего было слышать истошные крики матери: «Спасите, умоляю, спасите, родненькие!»

И тут наконец хрип!

Уверяю, этот самый лучший звук, что я когда-либо слышал. Мальчишку вытащили с того света. Он будет жить.

Второй случай произошел в США. Я тогда носил костюм замминистра, и в составе официальной делегации отправился на конгресс в Оушен-Сити.

В единственный выходной мы с коллегами пришли на берег океана наслаждаться ожившей картинкой из голливудских фильмов: сидеть на пляже, залипать на волны и бессовестно распивать напитки, спрятанные в непрозрачный пакет.

То, что происходило дальше, я помню плохо. Восстанавливаю события по рассказам коллег.

«Ты бежал к морю, раздеваясь по дороге! Кепка, очки, новенькие часы и рубашка слетали на ходу. Мы были уверены, что у тебя от стресса и местных напитков засвистела фляга».

Вытащенная из воды девочка была без сознания. Да блин, опять! Опять синие губы. Опять этот ужас. Как только я положил ее на песок, подлетели спасатели. Еще через пару минут к ближайшей дороге подъехала скорая. Все как в фильмах: сплоченно, быстро, с мигалками…

Мы отошли в сторонку. Во-первых, чтобы не мешать службам работать. Во-вторых, хотелось выпить за мое психическое здоровье и жизнь девочки.

Через некоторое время к нам подбежал мужик. Он что-то говорил. Фразы были сложнее, чем «London is the capital of Great Britain», поэтому я ничего не понял. Но по его крепкому рукопожатию и слезам на глазах я догадался: это был отец. Он старался без слов передать свою благодарность.

Поменялись страны, места, обстоятельства, но одно осталось неизменным: урок, который я вынес из этих историй. Курсы оказания первой помощи каждый должен пройти обязательно. Для вас это пара часов, ну ладно, пара недель. А для кого-то – это спасенная жизнь.

Да-да, может быть, вы и так планировали, только вот в кризисной ситуации, которая может настигнуть вас хоть завтра, планирование не поможет. Помогут знания. Поможет отсутствие паники. Ну, и ваши отточенные навыки. Так что запишитесь и пройдите курсы в этом году.

Подобных уроков за полвека я накопил немало. И потому решил собрать их в письма. Возможно, подобных писем от отца вы не получали. Может, потому что отца не было. В таком уж обществе мы выросли: в дореволюционной России отец постоянно был на заработках, потом Гражданская война, Вторая мировая, Афганистан, Чечня – все это сформировало несколько поколений безотцовщины. У кого-то даже если папа и был, то формальный: числился в составе семьи, деньги выдавал по требованию. Но не баюкал, большими лапами от невзгод не укрывал, отцовских наставлений не давал. Я не претендую на роль отца (ну вот, опять эта тщеславная заноза!), у меня своих детей четверо. Однако если тебе, дорогой читатель, никто не говорил: «Держись, сынок!» или «Не бойся, доченька», – то теперь у тебя есть я. И в этих письмах то, что должен был сказать тебе кто-то взрослый, мудрый и любящий. Но не сказал.

Я не буду читать нравоучений. Вместо этого открою страницы своей жизни – те, что исписаны болью, ошибками и победами. И на этих реальных примерах покажу, по каким принципам люди живут, а благодаря каким – выживают.

Расскажу, как пронести свой внутренний свет через любые испытания. А заодно поделюсь, как можно стать успешным во всех восьми важных сферах жизни: деньги, саморазвитие, духовный рост, отношения, здоровье, окружение, яркость жизни, признание. В каждом письме подсказки. Применяя их, ты гораздо быстрее и легче сможешь пройти через любые сложности.

Я уже передал эти инструменты тысячам своих сотрудников, сотням студентов, коллегам, друзьям, но главное – своим детям. И я вижу, как жизни людей в корне изменились. Они смогли сохранить брак, понять родителей, построить успешный бизнес или выжить в трудном путешествии.

Мне хочется верить, что твои, мой дорогой читатель, жизненные уроки будут проще, чем мои. Но если все-таки ты встретишься на пути со злобными монстрами, которые, как в детстве, вылезают из-под кровати или поджидают в шкафу, – у тебя будут инструменты, чтобы их победить.

А я всегда буду рядом.

Папа.

Письмо «В начале было имя»

Больше 40 лет я жил под чужой фамилией.

Сейчас меня знают как Сергея Парфенова – бизнесмена, бывшего министра транспорта регионального правительства Саратовской области, учителя, духовного наставника, многодетного отца и мужа. Но почти всю сознательную жизнь меня величали Сергеем Шейкиным. Не потому, что я так хотел. Просто у меня отняли фамилию.

Как же так вышло?

28 августа 1973 года в Саратове родился Сергей Владимирович Парфенов – сын Владимира и Галины Парфеновых. Через год родители разошлись. А еще через год моя мама вышла замуж за Владимира Шейкина. И с этого момента она везде меня записывала как Сергея Шейкина: в садике, в школе, в медицинской карте. Хотя в документах ЗАГСа я все еще был Парфеновым.

Но никто мне об этом не рассказал. Ни тогда. Ни потом. Ни через десятилетия. Не хотели тревожить детскую психику? Не посчитали нужным рассказать мальчику о его реальном происхождении? Или просто думали: «Маленький еще, все равно не поймет», – потому и молчали. Но я и так не понимал, что происходит.

Детская память – сплошные обрывки. Вот мне лет девять, я пришел в гости к соседям Парфеновым: моему родному отцу Владимиру, его супруге Ларисе, маленькой дочери Людмиле, бабушке Маше и дедушке Саше. У них тепло и интересно: мы с Людочкой выдумываем игры, веселимся, что-то увлеченно мастерим, сидя на деревянном полу. Но вот глава семейства выходит за порог и настроение в доме резко меняется. Баба Маша подходит и с криками выбрасывает меня на улицу. «Что ты повадился сюда ходить? Поди прочь! Что ты тут забыл? Не понимаешь что ли, у тебя своя семья! Ты теперь Шейкинский, а не наш – Парфеновский!»

Помню, как тогда стоял на крыльце, сжав кулаки. Слезы жгли глаза. В моей семье так даже собаку не наказывают. А меня то за что? Я же вел себя хорошо! Почему она опять меня выгнала? Во мне смешались обида и гнев, и я дал себе слово больше не ходить в тот дом!

Только позже я осознал, что мешал Парфеновым строить новую семью, болтался там как напоминание, что у Владимира была другая жена и другой сын, то есть я. И именно потому баба Маша выставляла меня за дверь при любом удобном случае: я был там лишним.

Только один человек пытался донести до меня правду: напомнить о родном отце, рассказать об официальной фамилии. Бабушка Зина – мама моей мамы.

Лето. Дача. Бабушка смотрит на меня, берет за руку и тихо говорит: «Ты не Шейкин, Сергей. Ты – Парфенов». Я со своей детской наивностью и где-то даже глупостью никак не вразумлю, что она имеет в виду. На долгие годы я неосознанно заблокировал воспоминания о родном отце, его семье и эпизоде с бабой Машей. Всем близким моя детская амнезия была только на руку.

Известно, что я Шейкин! Вот карточка медицинская, вот шкафчик в садике и тетрадка в школе – на, смотри!

Но бабушка Зина упорно пыталась пробиться сквозь ложь. Она была единственной, кто видел правду. И хотела ее мне вернуть.

Лишь в 2015 году я случайно наткнулся на эту жестокую истину сам – в архивах ЗАГСа. Попал я туда совсем по другому делу, но из чистого любопытства решил проверить данные моей семьи – интересно же посмотреть, как раньше записывали, может, что-то любопытное найдется. И оно нашлось!

Сергей Владимирович Парфенов.

Родился 28 августа 1973 года.

Фамилия до 1985 года – Парфенов.

А в 1985-м – отказ от отцовства. Подпись моего родного отца.

И усыновление – Владимиром Шейкиным.

Все встало на свои места и одновременно рухнуло. Подо мной будто провалился пол – вот что я чувствовал в тот момент. Будто все опоры разрушились, и за несколько секунд что-то сломалось внутри навсегда. В этом мучительном состоянии между болью и благодарностью, между желанием забыть и необходимостью принять родился безысходный вопрос: получается, меня обманывали? Только представьте себе: живете вы, Иван Петров, а однажды узнаете, что на самом деле фамилия у вас другая. Фамилия – это не просто набор звуков. Это первое, что дается человеку при рождении. Пишется в паспорте, на двери кабинета, остается в сердце близких. И в конце концов – вырезается в камне. Посмотрите на любой памятник. Что вы там увидите? Не семейное положение, не титулы, не достижения. Только два слова: имя и фамилия. Так вот второго-то у меня и не было. Мать записала меня под чужой фамилией – и не сказала ни слова.

Отец отказался от меня, от собственного сына, отрекся из-за денег.

А родная бабушка Мария гнала с порога, чтобы я не мешал.

Когда правда вскрылась, я чувствовал себя потерянным. Брошенным. Отверженным. Как будто меня вынули из моей жизни и вставили в чужую, даже не удосужившись предупредить. Мне не было обидно. Скорее, это была смесь чувств – от разочарования до ненависти, – и этот гремучий коктейль не давал мне нормально общаться с родственниками до определенных событий, о которых я расскажу в финальной главе книги. Но до тех пор пока они не произошли, мне нужно было решать, что делать с этими новостями. И сначала я принял меры.

Во-первых, я подал заявление и вернул себе фамилию.

Теперь я – Сергей Владимирович Парфенов. Принадлежу к роду Парфеновых. И никак иначе.

Во-вторых, я сел за стол и начал писать. Просто хотел выписать все, что у меня накопилось, на бумагу. Знаете, когда в голове хаос, а в сердце боль – бумага и ручка становятся лучшими терапевтами. Меня так злила эта история обмана, эта путаница, эти непонятные хитросплетения судьбы, что я впервые начал фиксировать имена и даты. Я стал раскладывать по полочкам всю свою родословную. Давать имена всем своим близким, записывать какие-то любопытные факты о каждом из них. И с каждой строчкой гнев мой испарялся – благодаря этой ситуации я впервые увидел, насколько богат.

Первая графа – родители. Все пишут тут два имени, а у меня их три: мама, отец и папа. Папой я до сих пор называю отчима, ведь юридически Владимир Шейкин – мой родитель, и он будет таковым до последних дней моей жизни. Когда он узнал о том, что я вернул свою настоящую фамилию, он обиделся. Год со мной не разговаривал. Но все же не отвернулся от меня!

Еще у меня есть 11 названных родителей: двое крестных, один духовный отец, восемь бабушек и дедушек моих детей – эти родители достались мне от моих жен,

Расписав старшее поколение, я перешел к младшему: есть у меня родные дети, которые уже превосходят меня во многом и, даст Бог, будут дальше преуспевать во всех восьми сферах жизни.

Есть девять крестных детей, о которых я забочусь и которых намерен опекать всю жизнь.

Я скрупулезно выписывал имена и фамилии всех родных мне людей, чтобы не было больше недосказанностей. Многое в семьях остается в тени: непрожитые обиды, забытые имена, непризнанные отцы, секреты ради «мира во всем мире». Но тень – это не покой. Это ржавчина на душе рода, которая со временем становится все больше.

Я вернул свое полное имя в 42 года. И понял: если бы кто-то в моем роду раньше решил говорить только правду, если бы кто-то завел родовую книгу, где честно записано, кто есть кто, кто кого любил, кто кого предал, кто кого усыновил, кто кого отпустил – мне не пришлось бы искать себя в архивах, как будто я пропавший.

Поэтому, дорогие мои дети, усвойте, вы – те, кто может проявить честность. Вы можете все изменить. Мой вам совет: заведите родовую книгу. Да, в 20 лет это может быть мало интересно, в 30 вы начнете понимать ценность таких свидетельств, а в 40 или 50 окончательно осознаете, насколько это важно было сделать.

Запишите туда всех: кто дал вам жизнь, кто ее спас, кто предал, кто принял, кто был рядом, кто отвернулся. Запишите имена, даты, истории, чтобы вашим детям и внукам не пришлось узнавать свое настоящее имя в ЗАГСе.

Мы не можем исправить прошлое. Зато в наших силах сделать так, чтобы наше будущее не строилось на лжи. Мы можем исцелить наш род правдой и честностью.

С любовью, ваш, случайно обнаруживший в правде несметное богатство, отец.

Письмо «Один шаг до мечты»

посвящается моему сыну Юрию

Тишина. Наконец-то. Все разошлись по своим углам квартиры, а я остался у себя – на маленьком кухонном диванчике. Стоило мне убедиться, что никто не зайдет, как я забрался на облезлый деревянный подоконник и прилип лбом к холодному окну. Там, за этим стеклянным барьером, загорались первые звезды.

Юрий Гагарин уже рассказал всему миру, что Земля наша издалека прекрасна и выглядит как голубой шарик, затерянный среди светил. Тогда я – да ладно я! – любой советский мальчишка, мечтал стать космонавтом и однажды оказаться среди этих мерцающих за окном огоньков. Что тогда будет! Я буду из иллюминатора вглядываться в крохотную Землю и с наигранной сентиментальностью произносить: «Вот моя деревня, вот мой дом родной». Или нет! Пройдусь по поверхности Луны. Подошва моих ботинок будет оставлять следы в мягкой пыли, а вокруг… Вокруг будет царить бесконечная тишина!

«Поехали!» – повторю я шепотом слова своего героя и начну полет. Звезды ждут меня! И где-то там, в глубинах космоса, буду парить в своем красно-оранжевом скафандре. Если, конечно, влезу в него…

Пока что я не могу влезть никуда: ни в спортивную форму, ни на канат в спортзале школы. На уроках физкультуры частенько слышу насмешки за спиной. Физрук, глядя, как я пыхчу на турнике, при всех отмечает: «Даже сестра твоя 20 раз подтягивается!» – а девчонки хихикают: «Какой ты космонавт? Тебя ни один космический корабль не поднимет». Мои щеки горят, а ладони предательски потеют. Из-за этого не то что подтягиваться, даже висеть на турнике невозможно.

Подтрунивания от девочек задевали больше всего. Особенно от Марины. Она нравилась мне уже несколько лет, и я хотел на 8 марта сделать ей подарок. Чтобы накопить на него, я отказывался от мороженого, не тратил сдачу с хлеба и откладывал каждую копеечку. Когда нужная сумма была собрана, я купил цветы, духи «Красная Москва» и, пышущий гордостью и волнением, вручил презент Марине. В ответ она рассмеялась на весь класс! Девчонки переглядывались, громко хохотали, а я мечтал поскорее исчезнуть. Со злости я швырнул флакончик духов в стену, тот звонко разбился и разбросал осколки по полу. Запах восточных цветов еще долго парил в школьных коридорах.

Одноклассники были правы: отправить такого пончика в космос будет затруднительно. Даже будучи школьником, я прекрасно понимал: чем больше цифры на весах, тем дальше мои звездные цели. А потому я начал всеми силами приближать мечту. И нет, я не медитировал, как сейчас модно, не приклеивал свое фото на плакат с рисунками Солнечной системы. Из визуализации у меня были разве что грезы, которые в миг развеивались сквозняком на холодном подоконнике, стоило подумать о том, как они далеки.

Я просто заводил будильник на шесть утра, доставал спортивный костюм и выбегал на стадион родной школы. Как сейчас помню: за окном серое небо, уныние накатывает от одного такого пейзажа, я стою у порога, натягиваю старые кроссовки, которые уже начали разваливаться, а из кухни звучит мамин голос. Мягко, но настойчиво она негодует:

– Сереж, ну что ты опять? На улице дождь льет! Простудишься ведь. Лучше бы выспался нормально перед школой!

Эх, мама, если бы ты знала, что именно навязчивая мысль «А может, остаться в кровати?» просыпается со мной каждое утро! Она прижимает меня к матрасу, баюкает, лелеет, уговаривает. Но только отражение в зеркале на стене заставляет меня перевести положение тела в вертикальное. Там все стабильно: лицо все такое же круглое, пресс по-прежнему работает под прикрытием, и я, как всегда, решаю, что обязательно дам себе поблажку! Просто не сегодня.

– Я быстро, мам, – бросаю через плечо и хлопаю дверью.

На улице мокро, промозгло, гадко. Все собаки по домам. Я бегу по кривой траектории, стараясь не угодить в лужу. Дождь ко мне немилостив: он хлещет по лицу, стекает с тонкой шапки, с бровей, с носа. Лень орет прямо в ухо: «Беги к ларьку! Спрячься под козырек! Пережди. Потом добежишь». Но я уже знаю этот мерзкий голосок и перебиваю его: «Еще 100 метров. Еще 50».

Дождя я уже не боюсь. После зимы, когда ледяной ветер залетает за шиворот, снег забивается в ботинки, а мороз выкручивает дыхание, любой дождик кажется грибным. Я после него обязательно вырасту – стану выше папы, выше мамы, достану до потолка. Нет, до Луны! Каждый раз, чувствуя, что силы на исходе, я представлял себя в космосе. Там не будет ни града, ни усталости, ни боли в боку – только тишина и невесомость.

Со временем я стал усложнять свой бег

Самое приятное в каждой пробежке – это ее окончание. Когда возвращаешься домой вымокший, с горящими щеками, сбившимся дыханием и распирающим тебя чувством гордости: сегодня я снова победил лень. А значит, звезды стали чуточку ближе.

Не сразу – не через месяц и даже не через два, – но перемены начались. Цифра на весах стала уменьшаться. Вместе с этим менялась и фигура – время расправляло складки на животе. Впереди были подтягивания на турнике – теперь они не казались чем-то недостижимым. Однажды я подошел ближе, взглянул на перекладину и понял: сегодня счет будет в мою пользу! Рывок, и мое уже худеющее тело взмыло вверх. Первое подтягивание, второе, третье… Потом, через время «солнышко», после которого у меня три дня болели все мышцы, и следом – выход с переворотом.

В конце концов, на выпускном в средней школе № 22 города Волгодонска, я стоял у стен актового зала гордо подняв голову – высокий, стройный, подтянутый. Все мое нутро расплывалось в улыбке, ведь еще недавно хихикающие надо мной девчонки теперь бросали застенчивые взгляды только в мою сторону. Я был готов. Готов оставить позади школьные годы и встретить вызовы, ради которых так долго шел напролом.

И вот он – билет в небо: Ставропольское высшее военно-авиационное училище летчиков и штурманов имени маршала авиации Судца. Перед тем как стать космонавтом, нужно было стать летчиком. Каждый шаг до этого момента – каждый камень в рюкзаке, каждая капля пота на пробежках под дождем, каждая минута борьбы с ленью – привели меня сюда. Теперь я уже не был толстым мальчиком с несбыточной мечтой – я стал тем, кто готов покорять небеса.

Это было непросто, особенно во время вестибулярных тренировок, когда руки и ноги привязываются ремнями, а тело закручивается в немыслимых плоскостях. Мутит так сильно, что перестаешь различать не только пол и потолок, а просто теряешься в пространстве и времени. Но я не сдавался. Уговаривал себя: «Потерплю еще один день». Так со временем научился спокойно выдерживать вращение.

В училище выдерживать приходилось многое. Причем большая часть испытаний проводилась за стенами учебного заведения: в казармах, в темных подворотнях или на улицах города.

Однажды на центральной площади Ставрополя разразилась буря. Сотни курсантов сошлись в жестокой схватке: летчики против связистов. Ремни свистели в воздухе, словно плети. Обычно в центре этого хаоса, в лучших традициях моей жизни, был я. Мои кулаки не раз оставляли синяки на чужих лицах, а мое тело не раз принимало удары. И когда медик осматривал меня после одной из таких стычек, его нахмуренные брови говорили громче любых слов: «Еще один подобный случай – и мечта о полетах улетучится».

Поэтому в тот день я сделал шаг назад. Понимал, что свежая синяя отметина на моем теле – это шаг прочь от кабины самолета, от звезд, от самой заветной мечты. Ради мечты я научился сдерживать боевой характер, отворачиваться от провокаций и уходить с гордо поднятой головой, хотя внутри все кипело. Говорил себе, что не придется сдерживаться всю жизнь, просто сегодня я должен сделать это во имя неба.

Так зачем же я тебе это рассказываю?

Зачем травлю байки о том, что я смог достичь стройного тела, добиться хороших результатов и поступить в военное училище? И не просто поступить, но и летать на боевых самолетах, прыгать с парашютом, отправляться на ночные вылазки, в разведку, освоить курс молодого бойца, проходить тяжелейшие марш-броски.

Потому что, дорогой мой ребенок, у тебя тоже наверняка есть мечта. Да, ты вряд ли мечтаешь стать космонавтом. Скорее всего, тебе хочется быть блогером, крутым бизнесменом или IT-шником. Что бы ты ни загадал, есть то, что гарантировано тебе пригодится в дальней дороге к цели. То, что не даст сойти с пути, оступиться, упасть. Кто-то называет это упертостью, кто-то – настойчивостью, а кто-то – силой воли. Я же скажу просто: тебе нужна дисциплина!

Какое архаичное для нынешнего поколения слово! Но именно дисциплина станет ключом к твоему успеху – в личной жизни, в бизнесе, в карьере. Она научит взаимодействовать с телом, разумом и душой. Лень и потакание своим слабостям приводят к деградации, а дисциплина – к свободе. А свобода, на мой взгляд, самое главное в жизни. Она дается по праву рождения, но за нее нужно бороться.

Она нарабатывается миллиметр за миллиметром, день за днем, год за годом. Я пробовал бороться за свободу по-разному: брал аскезы на год, на три месяца, на месяц. И знаешь, что я понял? Чтобы начать, нужно взять обязательство всего на один день.

Если ты сейчас прокладываешь путь к мечте, возьми на себя обязательство на 24 часа. И выполни! Просто сделай то, что ты себе пообещал. И помни: мечты не сбываются, они воплощаются.

Не по волшебству, а благодаря твоим следам на стадионе, мозолям на ладонях, дням, когда ты делал выбор в пользу дисциплины, а не лени. И однажды ты оглянешься назад и поймешь: все задуманное свершилось! Потому что смог сделать шаг, что отделял тебя от мечты. Один шаг, который важно сделать сегодня, сейчас.

Встань и сделай его.

Письмо «На Камчатку с проверкой»

Праздник закончился. Надо выживать.

Свой 41-ый день рождения я решил отметить вдали от цивилизации. Там, где волны самого большого океана бросают пену на скалистые берега, а вулканические ландшафты сменяются бескрайней тайгой. На Камчатке.

Но я не учел одного: осенью этот край непредсказуем. Буйные краски пейзажа сменяются серыми тучами и потоками дождя, легкий ветер – свирепым штормом, а восхищение этим великолепием – страхом за собственную жизнь.

Мы выдвинулись в путь 28 августа 2014 года в составе 15 человек. Многих из нашей команды я не знал лично, но мог предположить, кто они. Вот Олег и Мария – молодожены, которые еще живут в иллюзии, что знают друг друга, это Виктор и Светлана – судя по ее упрекам в сторону супруга, вместе они уже не один десяток лет. А это Иван и Сергей – наши проводники к сердцу Дальнего Востока.

Сергей мне запомнился сразу: он произвел

В такой многоликой компании мы выдвинулись по нашему пешему маршруту. Дождь начался сразу. Сначала мы не придали этому особого значения: ну, польет пару часов да пройдет. Но нет: вода все прибывала и прибывала. В итоге реки набрали столько воды, что разлились. Машина, которая везла нам заброску на стоянку[1], утонула…

Мы остались без дополнительного питания, снаряжения и газа. Звучит уже неприятно, но это было только начало. Вскоре мы обнаружили, что идти человеческими тропами невозможно: их размыло водой. Из альтернатив в округе – лишь тропы медвежьи. Но медведи ходят очень гибко: им не мешают ветки, которые так и норовят выколоть тебе глаз или расцарапать лицо. Человек же, который тащит с собой в огромном рюкзаке все необходимые блага цивилизации и надежду не умереть от голода, ловкостью проскакивать дебри не обладает.

Иван – наш гид – вооружился мачете и начал прорубать группе путь. Мы же с Сергеем шли замыкающими – помогали отстающим. В ходе долгих доверительных разговоров с моим новоиспеченным товарищем мы обнаружили много схожих ценностей. Назревала дружба.

Во время пути ребята дали нам клички: я стал зваться Сергеем Большим, а наш проводник – Сергеем Малым. Прозвища нам придумали исключительно из-за весомой разницы в размерах тела, но не духа. На Камчатке наплевать, какого ты веса, роста, комплекции. Наплевать, какая у тебя должность, сколько у тебя сотрудников в компании и какая машина стоит в гараже. Здесь абсолютно не имеет значения, какой у тебя дом и сколько денег лежит на твоем банковском счете. В тайге есть только ты, природа и плечо друга. Без этого плеча тебе не выжить.

Были на нашем пути места, где дорогу размыло полностью и нам приходилось переправляться через реки. Одному это сделать невозможно: ледяная вода сковывает тело, течение сносит. Но если переходить по трое, по четверо, да еще и перебросить веревку, то шанс выйти на другой берег кратно увеличивается.

Главное – не оступиться! Одна из наших девчонок поскользнулась на подходе к реке и свалилась в воду. Поток был такой сильный, что она не успела ни зацепиться, ни ухватиться за камни, ни хоть что-то крикнуть.

Бурное течение забрало девушку с собой и через несколько минут ее рюкзак-поплавок скрылся за поворотом. Я даже не успел отреагировать, как Сергей Малый за считанные секунды скинул все свои вещи и бросился в воду. Иван, который как раз находился дальше по берегу реки, тоже сообразил, что успеет перехватить девчонку. В итоге на пороге реки они успели ее выловить за «поплавок» и вернуть в строй! Радость в глазах спасенной быстро сменилась осознанием грядущей перспективы: на Камчатке даже только что вернувшиеся с того света барышни не освобождаются от двухнедельного топанья по медвежьим тропам.

Тот момент стал для многих переломным. Люди впервые осознали всю серьезность происходящего. Мы поняли, что помощи ждать неоткуда: нужно рассчитывать на себя, тем более что даже близкие люди стали вести себя непредсказуемо.

Мария, которая недавно переоделась из свадебного платья в походный костюм, оказалась очень сильной и выносливой. Чего не скажешь о ее новоявленном супруге, который вел себя недостойно: отлынивал от всех общественных работ. В тот момент, когда нужно было наладить переправу или развести костер, Олег неожиданно исчезал. Когда в команде народа мало, отлынивание заметно всем.

Упреки Светланы же становились все громче и больнее: ей уже ничего не стоило покрыть мужа матерком. Самые лучшие и самые худшие качества каждого из нас стали проявляться все яснее.

Я тоже открыл в себе много нового. Произошло это в тот момент, когда к нам в ночлежку пришел медведь. Цель его визита была очевидна: Потапыч планировал чем-нибудь или кем-нибудь поживиться. Всю ночь мои товарищи не сдавались: жгли костры, кричали, молились и отгоняли медведя от лагеря. Но я узнал об этом только рано утром. Настолько я устал нести на себе здоровенный рюкзак и груз ответственности за всех идущих впереди, что вечером в палатке сразу отрубился. Оказывается, у меня очень крепкий сон!

Однако буквально через день судьба предоставила мне шанс реабилитироваться в глазах команды. В этот раз медведь подошел максимально близко. Из оружия у нас был отпугивающий свисток, ракетница и моя харизма. Почему-то я решил воспользоваться именно последним: как дебил просто бежал навстречу медведю и орал «Слышишь ты? Вали отсюда! Я тут главный! Я, я!»

Меня подгоняло любопытство: интересно, как себя поведет бурый. И вот когда между нами оставалось около 200 метров, медведь развернулся и ушел.

«Мощная энергетика!» – скажут некоторые.

«Слабоумие и отвага», – парируют другие.

Да, это было не более благоразумно, чем спать, но точно более эффективно. Я спас команду, еще не зная, что совсем скоро она спасет меня.

Шуфутинский прославил 3 сентября, но в моем личном календаре самый прославленный день – 2 сентября. Он записан как мой второй день рождения.

В этот день мы покоряли перевал. За моей спиной традиционно расположился рюкзак, палатки, дуги, дополнительные газовые баллоны и еда. Нужно было соответствовать званию Сергея Большого. Когда перевал-гигант был покорен, оставалось спуститься вниз. Механизм прост: фиксируешься, отталкиваешься от скалы, летишь несколько метров и снова фиксируешься. Наверняка, вы это видели в голливудских фильмах про альпинистов.

Такими скачками спустились вниз 10 человек. Наступил мой черед.

И вот я, как герой блокбастера, отталкиваюсь от скалы, держусь за веревку, лечу вниз. Отталкиваюсь, держусь за веревку, лечу… Отталкиваюсь, держусь за веревку, и вдруг она почему-то выскальзывает из рук. Мои ноги оказываются выше головы, мое сердце перемещается в пятки, а я весь целиком стремительно падаю вниз. Трос оборвался.

Из воспоминаний гида Ивана: «Стою я на так называемом балконе ниже тебя и вижу, как ты срываешься и падаешь. Что-то делать было абсолютно бессмысленно – понимаю, что нам тебя не спасти. Но я зачем-то хватаюсь за тебя, несущегося книзу, и улетаю следом».

Нас с Иваном спасло то, что наклон горы был под углом где-то 45 градусов. И мы как на салазках, на моем рюкзаке, на дугах, на палатке скользили вниз. Летели мы долго, интересно, с приключениями. Прямо как по бобслейной трассе, только без снега

Внизу нас встречал другой Иван – богатырь из Санкт-Петербурга, у которого получилось остановить эти бобслейные сани.

Шок – да.

Радость – да.

Затрудненное дыхание, разодранное тело, переломанные ребра – тоже да.

До сих пор не понимаю, почему на мне оборвалась веревка. Но точно знаю, что выжил я благодаря ангелам-хранителям и нашему проводнику Ивану, который, не думая, полетел за мной. Иногда другу нужно не твое плечо, а твоя нога, чтобы ухватиться. С этим человеком мы покорим ни одну вершину после, а пока – с командой, которая стала еще ближе, нужно было следовать дальше. Испытания еще не окончены.

Если вы думаете, что опасности нужно ожидать только от гор-гигантов в снежных шапках или от бушующих рек, то сильно ошибаетесь. Есть на Камчатке какое-то до сих пор неведомое для меня крошечное существо – вот оно однажды и укусило меня в щеку. Сначала было просто больно. Потом щека начала раздуваться. Еще через пару дней – гнить. К концу путешествия в моей щеке была сквозная дырка. Никаких медикаментов для таких случаев у нас не было, разве что спирт и мази, которые немного снимали болевой синдром. Честное слово, спирт внутрь помог бы лучше.

И вот я весь помятый, переломанный и дырявый случайно топлю в речке все свои вещи. Отлично! Теперь я еще и мокрый. В таком неприглядном виде 100 % нужно кого-нибудь встретить! Но кого встретишь в глухой тайге?

И мы встретили браконьеров. Как обращаться с вооруженными до зубов людьми в тайге, я не знал. У меня был только опыт с медведем. Но что-то мне подсказывало, что кричать «Я тут главный, я!» было бы неуместно. Пришлось активировать все навыки, отточенные за время работы министром, и начать переговоры.

Ребята оказались сговорчивыми. Наверное, не смогли устоять перед моими посвистывающими от дырки в щеке речами. Меня, единственного из группы, они пригласили в бревенчатую избушку посушить вещи. И, так как вещи сушатся долго, пришлось пить с браконьерами спирт и закусывать пятиминуткой – это красная икра, приготовленная пять минут назад. В качестве добавки мне были выданы котлеты из кижуча, лосося и нерки.

На протяжении всей трапезы я наблюдал за одним из мужчин: выходя из избушки покурить или в туалет, он брал с собой ружье. Возвращался, ставил его обратно на пол. И так каждый раз.

Выяснилось, что однажды Витек (так звали того мужика) пошел в кусты по маленькой нужде, где внезапно встретил медведя. Сходил по большой. С тех пор всегда с собой ружье и носит.

Медведи на Камчатке действительно повсюду. И не всегда встреча с ними заканчивается беззаботно. Потом я узнал, что в группе, которая шла по соседнему маршруту, одна девочка встретила медведя и осталась без скальпа. Но я вам такие страшилки рассказывать не буду. Сам не видел – подробностей не знаю.

Зато я видел в заповеднике на Комсомольском озере огромных медведей на расстоянии вытянутой руки: они находились в своих укромных местах. Мы видели, как медведь пришел убивать маленьких медвежат. Такого истошного крика, который издавала медведица, защищая своих детей, я не слышал никогда.

Позже выяснился и еще один любопытный факт, который нам не помешало бы знать в начале пути. Браконьеры смеялись в голос, когда я рассказывал, как мы своими криками, воплями и танцами отпугивали медведей. Оказывается, бурые нихрена нас не слышат: им мошкара забила уши! В качестве доказательства один из браконьеров даже выстрелил при мне в воздух несколько раз. Стоящие неподалеку медведи наши попытки быть царями природы проигнорировали.

Но все же интереснее в таких местах не медведи, а человеческие трансформации. В походах сразу видно, кто хороший человек, а кто – гнилой. Было любопытно наблюдать, как люди, которые еще вчера казались крутыми, сегодня походили на испортившийся апельсин, из которого вытекало липкое, зловонное содержимое. Homo Gondom. Я думаю, есть такой вид человека.

Но были и люди, которые неожиданно оказывались крепкими, выносливыми, адекватными, хотя ничего на это вначале не указывало. А еще я заметил, что наиболее достойно, с улыбкой на лице и радостью в сердце, проходят все лишения именно девушки.

С каждым туром приходит мудрость – ясная, четкая, светлая, но в то же время безжалостная. Мудрость на сопках Камчатки набирается в сотни раз быстрее, чем в городских комфортных условиях.

Поэтому, дети мои, ходите в походы, ходите в горы, ходите на Камчатку, на Сахалин, на Эльбрус, на Килиманджаро. Ходите новыми тропами, там, где не была нога вашего отца. Ходите, чтобы проверить себя: какой внутри вас сок: апельсиновый или с запахом гнилья.

Но подумайте несколько раз перед тем, как брать с собой в походы близких. Есть риск, что ваш багаж совместных ощущений, впечатлений, нажитый годами в городской среде, за две недели в тайге превратится в «пшик». Хотя разочарование – еще не самое страшное. Страшно, что можно вернуться из похода без партнера. Именно это произошло со мной в Гималаях.

Письмо «Судьбоносный выбор»

Если ты родился мужиком, то ты все время что-то должен.

Впервые ты становишься должным где-то в возрасте двух лет: тебе не может нравится розовощекая кукла в нарядном платье, ты должен катать машинку. Даже если деревянная. Даже если без колес.

Рекомендуется мечтать стать героем: пилотом, космонавтом, пожарным или хотя бы Суперменом. Репетировать прыжки спасателя нужно с гаражей или высоченных деревьев. Просто сидеть дома и читать книги – не по-пацански. По-пацански иметь к 10 годам пару переломов, ну или хотя бы вывихов.

Дальше – больше. В подростковом возрасте ты должен уметь постоять за себя, должен заниматься спортом, должен увлекаться компьютерными играми, робототехникой, на худой конец – шахматами.

Еще, как настоящий мужик, ты обязан отслужить. Научиться водить машину, со студенческих лет зарабатывать деньги, знать основы ремонта, уметь колоть дрова и, пока колешь, составить четкий план на жизнь.

Еще ты должен построить дом и гараж раза в три круче, чем у соседа. Быть крупным начальником. Быть примерным семьянином. Быть заботливым отцом.

Конечно, это необязательный перечень. Что-то можно исключить. Например, шахматы. Но суть ясна: нужно быть сильным, успешным, нужно быть защитником, завоевателем, победителем!

Последнее – даже не обсуждается.

Без шуток, мужчина постоянно должен покорять новые вершины. Жизнь полна испытаний, и лишь сильные духом могут их преодолеть. Даже если вокруг все говорят: «Хватит», «Остановись», «Попробуешь в следующий раз», – у тебя нет права передумать. Если ты выбрал путь, то должен пройти его до конца, чего

Но что делать, если цена статуса «настоящий мужик» – собственная жизнь?

Сдаться или идти до конца? Ответ мне пришел в Гималаях.

Любой тур начинается в голове. В тот самый момент, когда понимаешь, что созрел для свободы быть там, где хочешь, с теми, с кем ты хочешь.

И поэтому весной 2018 года я вылетел из России в Индию.

Город Дели не был моей точкой назначения, но за время, пока я ждал следующий рейс, он успел произвести на меня впечатление. Это город двух миров: богатства и нищеты, чистоты и грязи, современности и примитивности, фешенебельных районов и убогих кварталов. Здесь стирается грань между привычным мегаполисом и непостижимой, волшебной и такой манящей вселенной, не похожей ни на что, что я видел раньше. Сидящий на картонке нагой ребенок вызывает ужас, но уже через пару метров ты восторгаешься грандиозным индуистским храмом из розового камня и белого мрамора. Но я знал: чем дальше от столицы, тем самобытнее страна, а потому уже через день вылетел в Кулу.

В Кангре – небольшом городке неподалеку от Кулу – меня уже ждали товарищи. Мы специально выбрали это место рядом с Дхармсалой – резиденцией Далай-ламы в изгнании, чтобы по пути попасть к духовному лидеру. Это решение было важным: общение с тибетскими монахами достойно отдельного письма.

А пока мы всерьез начали готовиться к экспедиции: гид Иван прибыл, подъехал Роман – мой товарищ из Сибири, с которым мы познакомились в 2014 году на острове Ольхон, я долетел, добрались из Непала до нас и две девушки, Марина и Ксюша.

Не хватало только Сергея Малого, с которым мы уже прошли Камчатку: тонули в реке, срывались со скалы, танцевали перед медведями. Он отправился в Индию раньше всех, чтобы побывать в святом городе Ришикеше, что у подножия Гималаев. Северный город Индии притягивает паломников, йогов и ищущих мудрости странников. В краю вегетарианства и ашрамов путешественники отдыхают перед покорением хребтов или постигают суть мироздания под руководством седобородых гуру.

Мы прекрасно понимали, почему Сергей может задержаться: священные реки и горы создают подходящий пейзаж для неторопливых медитативных прогулок. Здесь любой мог легко раствориться в созерцании прекрасного и потерять счет времени. Но Сергея не было слишком давно. По словам местных, он просто вышел из гостиницы и больше не вернулся.

Спустя несколько дней его начали искать. Полиция, соседи, местные волонтеры прочесывали километры Ришикеша – безуспешно. От нас на поиски выдвинулся Иван, а оставшимся на базе было поручено молиться и ждать новостей.

Чтобы насладиться невероятным рассветом в Гималаях, нужно встать до того, как первые лучи начнут пробиваться сквозь ночное звездное небо. Самые красивые рассветы это место показывает за 30–40 минут до восхода. Примерно в пять часов.

Каждое утро мы забирались на крышу нашего хостела и встречали новый день. Среди груды белья, которое местные сушат там же, мы расстилали коврики, делали практики и ожидали восхода солнца.

Солнце там встает совсем не так, как у нас на равнине. Прежде небо обретает светлый оттенок, а потом отдельные горы то загораются, то гаснут, в зависимости от того, как солнце проходит между ущельями и высокими гималайскими горами. Этот проход похож на театр тени и света, только масштабы декораций невероятного размера.

В зрительном зале тихо. Мы сидим, вдыхаем полной грудью, пропускаем сквозь себя магию Гималаев и дыхание вечности. Как вдруг нашу неторопливую медитацию прерывает противный звук смартфона – пришло сообщение от Ивана: «Сергей погиб».

Для своего маршрута он выбрал дикую тропу и сорвался с высокой скалы. Мы до сих пор не знаем, что произошло: оступился ли он или его напугала живность, которую мы потом встречали и из-за которой я сам чуть не сорвался в пропасть. А может, его застали врасплох слетавшие с кустов огромные птицы, от которых человек рефлекторно двигается в сторону, теряет точку опоры и падает вниз. Серегу нашли внизу, в ущелье. Тело уже было обожжено солнцем и растерзано дикими животными и птицами. Опознали его по телефону, на который нам так и не удалось дозвониться…

Перевозить тело Сергея в Россию уже не имело смысла, поэтому приняли решение кремировать останки. На берегу священной реки Ганг провели обряд кремации. Жители Индии считают, что тело после смерти удерживает душу, а единственным способом освобождения души для перехода в следующую жизнь является огонь. Тело умершего сначала очищают, голову бреют, надевают новую одежду, а потом украшают цветами, драгоценностями и травами. Затем тело доставляется на погребальный костер для проведения последнего в жизни человека ритуала.

Пепел нашего друга был разделен на две части: одну часть сестра Сергея увезла в Россию, а вторую Иван поместил в маленькую серебряную коробочку и привез к нам. Наше путешествие обрело сакральный смысл: мы были обязаны подняться на вершину пятитысячника! И там, в Гималайских горах, где земля касается небес, развеять прах друга.

Скорбя, но ощущая внутреннюю потребность почтить память Сергея, мы отправились в путь. Это был наш способ преодолеть боль утраты. Из-за печальных событий пришлось изменить маршрут. Мы попросили проводника дойти с нами лишь до буддийского храма. А дальше совершать акт прощания мы отправимся сами.

Две красавицы из Непала приняли решение отказаться от подъема еще в начале пути. Они остались на стоянке у храма ждать, когда мы вернемся.

Втроем – Иван, Роман и я – мы шли вдоль реки Парвати. Горная река, названная в честь индуистской богини, течет через живописные ландшафты Гималаев. Она берет начало в высокогорных ледниках и стремительно несется по узким ущельям, образуя бурлящие пороги и водопады. Кристально чистая вода отражает небо и величественные пики, окружающие долину. Эта река священна для местных жителей, считающих ее источником духовной энергии.

Для такого трека действительно нужно было много энергии – физической и духовной. Мы каждый день останавливались в лоджах, так называемых горных отелях. Хотя «отель» – это неправдоподобный комплимент таким помещениям. В лоджах были койки, общие комнаты для отдыха, столовая, где подавали местные блюда. Удобства часто минимальны: туалеты и душевые могут быть общими, а из отопления только печь. Но никто не жаловался – для туриста, который идет уже давно, это хорошая возможность отдохнуть и адаптироваться к условиям высокогорья.

Добравшись до высоты 3000 метров, мы наткнулись на избушку, где живет местный старец. Двери его дома открыты для всех, кто хочет побыть в медитации. Сюда можно приехать на несколько дней, неделю и даже месяц. Роман, наш товарищ, войдя в избушку, отказался дальше с нами продолжать

Мы к таким духовным проискам товарища оказались не готовы. Внутри поднималось негодование: подняться вдвоем на вершину пятитысячника более чем затруднительно. Но мы решили рискнуть.

Пожалели о своем решении мы почти сразу: погода в это время года менялась мгновенно! Сначала лил сильный дождь, затем повалил мокрый снег. Мы доставали сухие вещи из рюкзаков, меняли одежду, готовились к штурму. Когда мы преодолели отметку в 4000 метров, началась метель.

Сильная метель в горах с виду напоминает танец снежных вихрей. Под завывающий аккомпанемент ветра небо и земля сливаются в сплошную белую пелену. Ветер ревет, пробираясь в каждую щель одежды, а снег, словно тысячи крошечных игл, хлещет по лицу, забивается под маску и застилает глаза. Но сдаваться было нельзя – вершина совсем рядом! Холод пронизывал до костей, сковывал движения, лишал сил. Дыхание становилось частым и затрудненным, сердце бешено билось, а мышцы напряглись от борьбы с порывами ветра. Но мы должны были дойти до вершины! Должны развеять прах Сергея над Гималаями! Мужики не сдаются!

Обернувшись назад, я обнаружил страшное: наши следы заметает. До вершины мы дойдем, а вот обратно – вряд ли. Неистовая стихия убьет нас. Я это прекрасно понимал. Иван – не думаю.

– Ты че, гонишь что ли? Нам осталась фигня! – перекрикивая ветер, негодовал Ваня.

– Темнеет! Следов нет! Мы не вернемся назад! – емко и громко пытался я донести свою догадку до товарища.

Помимо диалога друг с другом, каждый из нас вел диалог внутри со своим «настоящим мужиком». Такое даже стыдно озвучивать: мы сдаемся? А что скажем близким, родным, друзьям? Мы зассали? Не дотянули? Не смогли?

Ни я, ни Ваня не могли признать, что проиграли.

И ровно в момент внутреннего торга произошло то, чему у меня до сих пор нет объяснения. Кто-то назовет это мистикой или сумасшествием, но я увидел фигуру Сергея Малого. Он сидел на горе, качал головой и смотрел точно на нас. Идти нельзя.

– Все, Вань, разворачиваемся, – твердо произнес я.

Мы тут же достали из рюкзака шкатулку, без какого-либо пафоса и долгих молитв развеяли прах друга в самой гуще стихии и отправились домой.

Окончательно закоченев, в ночи мы добрались до избушки. Каждая клетка тела кричала от холода, мышцы сводило судорогой, пальцы онемели. Каждый вдох казался мучительной борьбой с холодом и все, что я мог в тот момент, – шептать благодарность Богу и ангелам-хранителям за то, что мы спустились. Мы молили деда-индуса дать нам что-нибудь выпить, чтобы согреться. Но он вскинул брови, замахал руками и закричал: «Holly place! Holly place!» – недвусмысленно давая понять, что в святом месте алкоголя нет.

Совсем недалеко от избушки был горячий источник. Кипяток лился прямо с горы, и мы без раздумий доползли до этого места и залезли в воду. Пока мы лежали в огромном теплом бассейне, с неба падали огромные хлопья снега. Я до сих пор, закрывая глаза, вижу эту картинку: лежу в кипятке, сверху падают миллионы, миллионы снежинок, а я – жив. Просто жив.

Дорогие мои дети, иногда лучшее, что вы можете сделать – остановиться. Не гнаться за достижениями, за славой, за стремлением что-то доказать себе и миру. Иногда жизненно важно сказать «нет». Даже если цель на расстоянии вытянутой руки. Иногда лучше сдаться, чем покоиться c миром под памятником с эпитафией «Он в трудной ситуации не зассал».

Письмо «Урок за 25 миллионов рублей»

Ты никогда не узнаешь, на что способен.

Пока не окажешься на краю. Только так можно узнать: ты сильный или слабый? И на что готов, когда жизнь загнала тебя в угол и судьба-злодейка завязала твою тушку в морской узел?

Когда мир проверяет тебя на прочность, ты оказываешься там, где никогда не хотел, и делаешь то, чего от себя не ожидал. И тогда понимаешь: человек способен на все. На тьму и на свет, на любовь и на боль.

Все когда-то давали деньги в долг. Бывают моменты, когда не можешь отказать и, стиснув зубы, протягиваешь человеку купюры. Или наоборот, когда можешь легко перевести нужную сумму и даже не почувствовать этого минуса на своем счету. Речь не о размере: для кого-то это тысяча, для других миллион. Порядок цифр разный, главное, что ты отдаешь свои деньги.

А потом наступает момент, когда тебе самому очень нужна эта тысяча или миллион. Вот здесь и начинается самое интересное. Занимайте места в зрительном зале, вас ждет постановка «Когда-нибудь, обещаю!».

Сцена первая: «Конечно, помню, все под контролем!». Декорации – уверенность должника, его доброжелательный тон и легкая небрежность мол, зачем ты мне напоминаешь, я и так в курсе.

Сцена вторая: «Подожди немного, появились непредвиденные обстоятельства». Из-за декораций уже виднеются срочная операция должника, разбитая машина, прогнившая крыша в доме родителей и другие неприятности, из-за которых нужно дать еще немного времени.

Сцена третья: «Молчание ягнят». Декорации отсутствуют. Имеются только длинные гудки в трубке и непрочитанные сообщения.

Если вы ждете финала спектакля, то спешу вас разочаровать: его нет. Вот такая хреновая задумка режиссера-постановщика. Сцены будут проигрываться по кругу, пока у одного из участников не сдадут нервы, и он не решится на отчаянный шаг.

Лехе было лет 35 – молодой, амбициозный, заряженный на успех парень. Он предложил вложиться в его автобизнес. Цена вопроса – 12 миллионов рублей. Мы все взвесили: реальные объемы, хорошая маржа, быстрая окупаемость. Леха раньше всегда держал свои обещания, поэтому договор мы заключили «по понятиям». В 1990-е все было намного проще: договорились, выпили водки, ударили по рукам. А после – собрались, долг в сумке привезли, попарились в бане, попили водки, да и разбежались.

Но наше «после» затянулось: Леха клялся и божился все отдать, тренировал свою фантазию, каждый раз придумывая все новые и новые аргументы. Мне оставалось лишь слушать сказки и закатывать глаза, ибо с договором «по понятиям» ни в суд не пойдешь, ни имущество не арестуешь.

Вторая ситуация случилась, не поверите, с сотрудником Государственной Думы! Чиновник входил в комитет по энергоресурсам и задумал дело благое: провести электроэнергию в многоквартирный дом. Но вот беда: для осуществления задуманного ему не хватало 8 миллионов рублей. Он пришел просить в долг. Все было подконтрольно, прозрачно, понятно, поэтому я не отказал.

И в первый, и во второй раз это было не ростовщичество. Я не давал деньги под процент и не пересчитывал сумму с учетом

Но если в предыдущих ситуациях я понимал, что есть риски, то третья история меня удивила.

За помощью обратился мой давний товарищ-бизнесмен. Человек солидный, миллиардер. Ему были нужны не деньги, а мои знания и навыки. Он планировал занять на рынке еще большую долю, а для этого нужно было сплотить команду и построить стратегию.

Зная, что работать с друзьями – затея так себе, я отказался. Тем более летать нужно было в другой город, а это энергозатратно. Но спустя несколько часов жалоб, уговоров и рисования картин счастливого будущего, я сдался. Надел свой плащ спасателя и полетел совершенствовать бизнес друга. Не забыв, надо отметить, подписать при этом договор, где было четко обозначено вознаграждение, 5 миллионов рублей должны были появиться в моем кармане после акта спасения.

В роли независимого коуча и управляющего партнера я принялся наводить порядки: выстраивал иерархию, прокачивал команду, регулировал бизнес-процессы, находил синергию между личными стратегиями каждого сотрудника и бизнес-стратегией компании. Как итог – фирма заняла лидирующие позиции на рынке.

Прошло полгода. Мой друг кормил меня обещаниями, а я такими завтраками был сыт по горло. Меня обманули не только в части мотивации. В конечном счете я ушел в минус: не заработал, да еще и вложил собственные деньги в проживание и перелеты. Конечно, можно было начать требовать возврата долга. Шантажировать, угрожать и даже обратиться в суд. Но с кем судиться? С товарищем, который был вхож в твой дом? С другом, с которым вы 10 лет шли рука об руку?

Мне было непросто. По-хорошему не отдают, по-плохому тоже. Как быть? Что делать? Почему в третий раз произошла похожая ситуация? Что я сделал не так?

Эта мысль меня не оставляла. Я думал об этом днем и ночью, на работе и в кругу семьи. Не просто думал, а говорил, звонил, требовал, встречался. Пытался всеми законными и незаконными, силовыми, судебными, договорными, пацанскими методами решить вопрос. Я вкладывал всего себя! Но результата не было.

И ведь абсурд: ходить просить свои же деньги. Понимать, что решение вопроса на расстоянии вытянутой руки, но дотянуться невозможно. Мне нужны мои деньги не завтра, не послезавтра, а сейчас. Сей-час.

В подобных ситуациях однажды наступает момент, когда ты впервые видишь свою темную сторону – злую, разъяренную, безжалостную.

Никакие приличные фразы не могут описать подобное состояние. Внутри разгорается пламя негодования, обиды, предательства, самобичевания. Ты живешь в огне ненависти и зла 24/7. Ярость застилает глаза, и ты близок к тому, чтобы пойти на крайние меры.

Я дошел до того, что даже встретился с моим проверенным товарищем Павлом, чтобы обсудить план мести. Мы встретились в каком-то забытом богом кафе, и он предложил то, что не снилось мне даже в кошмарных снах.

– Паша, ты в своем уме?! – я смотрел на него как на сумасшедшего. – Нет, этот способ я использовать не буду. Никогда. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.

Я закрыл счет и вышел из кафе в полном недоумении. Как такое вообще может прийти в голову здоровому человеку? А с виду нормальный вроде мужик этот Паша…

Я вновь остался один на один со своей проблемой. И с жизнью, которую превратил в ад собственными руками. Вроде бы у меня деньги есть, а получается, что нет. Меня самого уже начали подпирать кредиторы. И это сильно давило: я чувствовал это физически, эмоционально, ментально. Хотелось хоть ненадолго сбежать от этих проблем, отключить голову, забыться. И я сбежал. Точнее, ушел – в Гималаи.

Там, как вы помните, мы целенаправленно остановились у дворца Далай-Ламы. Из-за того что наш маршрут претерпел изменения, зашли внутрь мы уже тогда, когда сам Далай-Лама уехал. Несмотря на это, дворец был открыт: все желающие могли погрузиться в медитацию, погонять местных собак, пообщаться с монахами.

Те монахи не были похожи на типичных представителей религиозных конфессий: слишком веселые, слишком открытые, слишком жизнерадостные. Всегда улыбаются, искренне приветствуют, читают мантры, медитируют, практикуют.

Некоторые практики выглядели забавно. Например, монахи делились на пары, один садился в позу лотоса, а второй начинал на него кричать, набрасываться, приставать, вести себя агрессивно. Задача сидящего заключалась в том, чтобы сохранять спокойствие, несмотря ни на что. «И это тоже пройдет».

Я наблюдал за этим и думал: «А когда же пройдет у меня? Когда я смогу взыскать старые долги и отдать свои?»

В Гималаях вечера окутаны особой духовной тишиной. Последние лучи солнца скользят по древним стенам, окрашивая их в мягкие оранжевые тона, а молитвенные флаги лениво колышутся на прохладном ветру. В воздухе разливается едва уловимый аромат благовоний, смешанный с холодным дыханием гор. Одним таким вечером ко мне подошел монах и поведал мне философию страданий. Она складывалась из трех простых истин.

Истина первая. Есть страдания, которые тебе причиняют другие люди. Своими действиями, словами, мыслями. Кто-то осознанно, кто-то неосознанно, кто-то по глупости или по незнанию, а кто-то даже и не ведая, что его фразы или поступки могут принести боль.

Истина вторая. Есть страдания, которые ты причиняешь другим людям. Твое тело, душа и разум помнят обо всех страданиях, которые ты своими словами, мыслями и особенно поступками причинил другим. Преднамеренно или нет. Даже если твердишь, что ты об этом не помнишь, тело и душа твои помнят все обиды, нанесенные другим.

Но самая важная истина – третья.

Она заключается в том, что самые страшные, мучительные, невидимые, но при этом самые жестокие страдания ты причиняешь себе сам. Своими же действиями и словами. На пике эмоций, в истерике, в гневе, в агрессии ты уничтожаешь сам себя.

И тут меня осенило: так, как ругал и унижал себя я сам, не делал даже самый злейший враг. «Ну что, дурак, доверился? А ты типа не знал, что так будет, да? Ну и кого ты винить собрался? Какой ты, нахрен, спасатель, что ты о себе возомнил? Ты не спасатель, Сереж, ты дебил!»

Я наносил себе глубочайшую рану, которую никто, кроме меня самого не видит. Не выражал это ни в словах, ни в действиях, но эта черная мгла негатива и боли застилала все внутри, с каждым днем все сильнее разрушая меня изнутри.

Тогда, в Гималаях, я твердо решил раз и навсегда поставить точку в истории с долгами. Прекратить свои и чужие страдания. Прилетев, набрал Паше:

– Твое предложение в силе? Я готов.

– Это твое осознанное решение? Такие дела на эмоциях

– Да, приезжай.

Паша сорвался и приехал ко мне. Рассказал, что нужно сделать. Главное условие: человек должен вслух подтвердить факт и сумму долга.

К делу я приступил немедля. Первым в списке был Леха.

Я набрал номер, по которому последние полгода меня кормили завтраками. Почти как служба доставки еды, только еду так ни разу и не привезли.

– Леш, привет! Ты же помнишь, что должен мне?

– Конечно!

– А сколько должен?

– Что за вопросы, Сергей? Ты че, меня пишешь, что ли? К братве пойдешь?

– Нет.

– Ну, 12 миллионов рублей.

– Ок, я тебе их дарю, ты мне больше не должен 12 миллионов рублей! Это мой тебе подарок.

Я выдохнул и повесил трубку.

Леха начал названивать на телефон. Жизнь то одна, ему никогда партнер не дарил деньги за то, что его кинули. А потом Алексей оставил на автоответчике фразу: «Сергей, извини, меня тоже кинули!»

Тоже. Тоже! Оказалось, что в бизнесе у него давно что-то пошло не так, его кто-то кинул, и он решил кинуть меня. Давно решил. А я все эти годы жил в неведении, строил планы, сливал энергию и ждал-ждал-ждал своих денег. Которых не было и быть не могло.

Затем я позвонил второму должнику, в Государственную Думу, и между нами состоялся такой же диалог:

– Ты мне должен 8 миллионов рублей?

– Да, я тебе должен, отдам попозже.

– Не надо, я тебе их дарю, они твои.

Я повесил трубку и только в этот момент осознал, какие тяжелые гири висели на мне, какие цепи сковывали.

Меня ждал последний, самый сложный и важный звонок – звонок моему другу:

– Ты мне должен денег?

– Да, лямов пять. Но сейчас нет возможности отдать, потом как-нибудь верну.

– Я тебе их дарю, ты мне больше ничего не должен.

Мой товарищ начал мне объяснять, что он тогда их потратит на благотворительность, отправит в детдом или лучше пожертвует в церковь…

– Это твои деньги, куда их потратить – это твой выбор! Мы закрываем контракт.

Нам с товарищем удалось разделить дружбу и бизнес. Мы до сих пор продолжаем вместе отдыхать, приезжаем к друг другу в гости, но с одним условием: никаких партнерских отношений между нами больше не будет. Никогда.

Если бы несколько лет назад мне кто-то сказал, что я подарю людям, которые меня обманули, 25 миллионов рублей, то я посмеялся бы этому человеку в лицо и покрутил пальцем у виска.

Но жизнь показала: есть вещи важнее денег. Например, спокойствие. Когда Паша попросил меня посчитать, какое количество времени я провожу в постоянной тревоге, сколько сил я трачу на ожидание денег, которые так и не появляются в моей жизни, сколько энергии я сливаю, не получая результата, я прозрел. Чувства тревоги, обиды и разочарования бурлили во мне постоянно, днем и ночью, 24/7! Собственные мысли стали моими злейшими врагами.

Дети мои, помните, никто и ничто не сможет извести вас сильнее, чем вы сами. Я за этот урок отдал 25 миллионов рублей. Сейчас эту сумму можно смело умножить на два. Ни один ВУЗ не затребовал от меня таких денег даже за многие годы обучения.

Уходите от энергии, которая засасывает вас в обиды и разочарования, в претензии и жалобы. Отпускайте страдания, чего бы вам это ни стоило.

И да, никогда не давайте в долг сумму больше той, которую готовы подарить.

Письмо «О чем говорит тишина»

5:30 – Подъем. Кофе. Телефон.

6:00 – Первые рабочие сообщения. Контролировать. Командовать.

7:00 – Завтрак с детьми. Спрашивать. Слушать. Опаздывать.

7:30 – Машина. Звонки. Переговоры. Компромиссы.

9:00–14:00 – Лететь. Встречаться. Подписывать. Инвестировать. Решать проблемы. Искать выходы. Расширять бизнес. Убеждать. Договариваться. Планировать. И так день за днем, год за годом.

14:30 – обед с товарищами. Только что вернувшиеся с Бали, они с безумными глазами наперебой делились впечатлениями:

– Серега, ты даже не представляешь – 11 дней абсолютной тишины! Никаких разговоров, никаких расчетов, никаких решений… Даже взглядом ни на ком не задерживаешься – чистое блаженство! Полетели в следующий раз с нами?

– Вы серьезно? Просто взять и выключить реальность? Оставить детей, родителей, работу, жену – всю эту сложную мозаику жизни – и умотать на край света, чтобы… помолчать? Вам, друзья мои, может, провериться надо?

В тот момент мне хотелось набрать Минздрав и предложить им в перечень признаков сумасшествия к галлюцинациям, бреду и потере ориентации во времени добавить еще один: люди едут помолчать на Бали.

Но время шуток про дурдом закончилось быстрее, чем я думал. Вскоре я сам поддался этому безмолвному безумию и записался на свою первую Випассану.

Випассана – это такая древняя практика, ведущая к осознанности и глубокому постижению природы ума, тела и реальности. Ее главная цель – обретение внутреннего покоя, ясности сознания и освобождение от страданий через прямое познание сути бытия. Проще говоря, это искусство видеть жизнь без прикрас. Такой, какая она есть. Но чтобы постичь эту истину, необходимо принять строгие правила и неукоснительно следовать им на протяжении 11 дней.

Прежде всего – полное молчание. Ведь только молча можно гарантировать, что вы не нарушите обет правдивости, потому что уста закрыты 24/7.

Затем – ненасилие. Хотя, стоит признать, порой во время практики возникают весьма неожиданные мысли…

Никакого алкоголя, сигарет и тем более чего пострашнее. Ваш разум и без того создаст такие фантазии, что Голливуд позавидует.

И, конечно же, полный отказ от любых сексуальных практик – как с партнером, так и в одиночку. Обидно ужасно.

Соблюдая эти правила, вы словно заворачиваетесь в кокон. Целых 11 дней полной изоляции: никакого общения, разговоров, прикосновений, даже зрительного контакта с другими людьми. Вы остаетесь наедине с собой – с собственным телом, разумом, душой… А если повезет – и с собственным духом.

В первые минуты на Бали меня переполняли восторг и влюбленность. Это было похоже на рай: бескрайние заросли пышной тропической зелени, тяжелые гроздья экзотических фруктов, свисающие с деревьев, ласковый морской бриз и воздух, пропитанный сладковатым ароматом цветущих растений. Каждый вдох здесь кажется живительным эликсиром, а каждый взгляд натыкается на картину, достойную кисти какого-нибудь великого художника.

Мы остановились в комплексе с 20 бунгало, спрятанными среди зелени. Просыпаясь под шелест листвы и щебет птиц, я находил у своих ног свежесорванные манго, будто само дерево заботилось обо мне. Персонал, обученный всем тонкостям организации медитативных ретритов, был невидим, но безупречно эффективен: они появлялись лишь тогда, когда мы находились в зале для медитаций,

Этот центр, где практикуется випасанна по методу Гоенка – известного индийского учителя, – не просто виллы, а полноценный центр с просторными залами для медитации, где каждый сотрудник понимает важность своей роли. И все это, конечно же, требует значительных вложений, которые окупаются благодаря тем, кто стремится познать себя.

Попав туда, я сразу сдал все лишнее: телефон, книги, блокнот, часы, кошелек с фотографиями детей. Разулся. В руках остались только зубная щетка, кусок мыла для стирки одежды и бутылка воды. Все остальное оказалось ненужной роскошью, ведь режим планировался такой: подъем в четыре утра, отбой в девять вечера, а все остальное время – непрерывная медитация.

Несколько первых дней я буквально ненавидел этот режим, особенно вечерние сессии. Усталость брала свое, и я хватался за любую возможность поспать: 10 минут между медитациями, 15 – пока выстраивалась очередь к душу, еще пять – перед приемом пищи. Главное было не проспать обед в этом строгом расписании! Питание ограничивалось двумя приемами пищи: легкий завтрак в шесть утра и более плотный обед до полудня. После 12 часов дня еда полностью исключалась. Хотя иногда выдавали один фрукт на полдник – символическую поддержку для тех, кто впервые погружается в практику. Такие ограничения необходимы для очищения тела. А вот чистота сознания достигается совсем в другом месте – в зале для медитации.

Войдя сюда, я увидел, что одна половина зала была заполнена мужчинами, другая – женщинами. Пространство центра, как и сама территория кампуса, строго разделено по половому признаку. Такая сегрегация – одно из обязательных условий, чтобы никто из участников не поддался искушениям.

Единственный человек, с которым можно поговорить, – это учитель. Раз в день, если запишешься заранее, можно задать ему вопросы на индивидуальной встрече. Учителя приезжают со всего мира. За время моих практик я встречал немцев, чехов, русских, тайцев, индийцев, японцев – сейчас уже не вспомню всех. Они меняются, но их мудрость и терпение остаются неизменными.

Большую часть времени нужно проводить в зале. Сидишь часами – иногда двигаясь, иногда неподвижно. Час, два, а то и три. И каждый раз практика протекает по-разному.

Первое, с чем сталкиваются почти все новички, осознав реальность, – это желание сбежать. Да, именно так. Ум начинает шептать (а иногда и кричать), что там, за пределами этого зала, происходит что-то ужасное. Мир рушится без тебя. Компания вот-вот обанкротится. Близкие в отчаянии. Жена уже нашла нового мужа. Когда вернешься, все будет потеряно!

И этот внутренний бунт достигает пика на второй и шестой дни. Люди исчезают. Без предупреждений, без объяснений. Просто выходят из зала и больше не возвращаются. А твой ум начинает плести свои истории. Однажды мой друг, решивший попробовать, признался, что всю практику боялся, будто участников похищают ночью, усыпляют газом и продают их органы. Он даже спал вполглаза, опасаясь, что за ним придут.

Кто-то во время медитации видит образы, кто-то погружается в воспоминания или фантазии. Одна девушка рассказывала, что все 11 дней ее преследовали одни и те же эротические мысли. Как она выдержала? Даже представить сложно. Но справилась.

У меня тоже были свои «глюки» – как физические, так и ментальные.

Первый «глюк» я словил на уровне телесных ощущений. Сидишь неподвижно, глаза закрыты, и ни в коем случае нельзя пошевелиться, что бы ни происходило. И вот я чувствую, как по моему телу ползет какое-то существо. Возможно, муравей. Или пчела. Оно лениво путешествует по моей левой ноге, потом поднимается выше, добирается до левой руки. Его движения кажутся неторопливыми, но тревожными. Лапки щекочут кожу. Сердце начинает биться чаще. А вдруг это пчела? А что, если она укусит? Я открываю глаза… И ничего. Никакого насекомого. Ни пчелы, ни муравья, ни мухи. Это всего лишь проделки ума. Он создает иллюзии, пытаясь заставить тебя нарушить обет. А стоит только чуть-чуть сдаться – и начинается цепная реакция. Если нарушил здесь, почему бы не нарушить еще немного? И еще. И еще. Пока не окажешься в полном хаосе. Это правило работает не только на Випассане, но и в жизни.

У меня было бесчисленное количество моментов, когда хотелось просто встать и уйти. Говорить себе: «Это не мое. Сегодня у меня температура. Я не могу». Это повторялось снова и снова, но каждый раз по-своему. Однако один эпизод я запомнил надолго.

Так вышло, что я отмечал свое 50-летие, находясь в зале для медитации в полной тишине. В голове были вопросы: «Куда двигаться дальше? Ради чего жить, если все уже есть? Хорошие деньги, успешный бизнес, любимые люди, дети, родители, родственники… Все налажено. Какой смысл?» С этими вопросами я и сел медитировать.

И вдруг я почувствовал острую боль. Да не просто боль, а такую невыносимую, что хочется немедленно вызвать скорую помощь. И тут я осознал, что скорую мне не вызвать. Мы находимся в какой-то глуши. Да и сказать хоть слово я не смогу, потому что боль такая сильная, что буквально парализует. Сейчас рухну. Люди, если вообще заметят, что я упал, начнут оказывать первую помощь, вызовут скорую, но времени уже не останется. Я умру.

И тут меня пронзила мысль: «Подождите! Если я умру, то больше никогда не увижу своих детей!» И тут же внутренний голос – комментатор, как я его иногда называю – ехидно подхватил: «О! Значит, все-таки есть ради чего жить, да? Дети? Ты готов жить ради них? Ради общения с ними? Ради их улыбок, их историй, их будущего?»

И тут случилось невероятное: боль исчезла мгновенно. Картина со скорой и моими мучениями растворилась. Я продолжил свою медитацию в прекрасном центре Випассаны, осознав, что мне есть зачем жить. А если есть зачем, то всегда найдется и как. Потому что, как только появляется цель, способ обязательно найдется.

Випассана помогла понять не только то, для чего я живу. Но и то, как я живу. Спойлер: это открытие мне совсем не понравилось.

И оно произошло не на Бали, а в Подмосковье, в центре Дхамма Дулабха. Центр находится в бывшем пионерском лагере. Условия спартанские – далеко не как на острове. Если повезет, получишь отдельную комнату, перегороженную шкафчиками и занавесками. Никаких персональных туалетов или душевых. Приходится стоять в очереди. Иногда нужно встать раньше четырех утра, чтобы успеть выполнить утренние

Итак, я в очередной раз сидел в позе лотоса: макушка тянулась к небу, плечи расправлены, спина прямая, руки на коленях. Ни единого движения. Это была далеко не первая моя Випассана, я приезжал сюда многократно и уже достиг достаточно высокого уровня практики. Подушки и мягкие опоры давно остались позади – пусть они достанутся тем, кому трудно. Я же целую неделю сидел на голом полу, подложив под себя лишь деревянный кирпич. Дал себе слово: никаких послаблений. Никакого нарушения режима. Никаких стенаний. Все медитации с четырех утра до девяти вечера я проведу абсолютно неподвижно. Это был настоящий вызов! Но я преодолел все сложности – и вот уже семь дней держал обещание: максимальная концентрация в максимально нечеловеческих условиях. Со стороны я, должно быть, казался идеальной статуей: безупречная осанка, застывшее лицо, ни единой эмоции. Выдержка. Мощь. Эталон.

Но только слезы, струящиеся по щекам, выдавали во мне живого человека. Они падали на пол, как предатели, а я не мог даже пошевелиться, чтобы избавиться от доказательств своего глубинного осознания.

И только когда ум наконец-то успокоился и глюки отступили, я понял одну простую, но горькую истину: все это время я не практиковал. Я просто издевался над своим телом. Заставлял его часами сидеть неподвижно, игнорировать боль, терпеть дискомфорт. И ведь никто не требовал этого. Ни учитель, ни товарищи по практике. Это было мое собственное решение: усиливать Випассану таким образом. Зачем?

Пролетела мысль: а ведь я буду этим хвастаться. Да, именно так. После окончания курса я расскажу всем, что просидел всю Випассану неподвижно. Люди будут удивляться. Одни назовут меня сумасшедшим, другие восхитятся. И я буду наслаждаться их реакцией. Именно ради этой чужой оценки я целую неделю издевался над собой. Не только над телом – над душой, над разумом. Абсурд в том, что никто даже не видел, сидел ли я действительно неподвижно. Все находятся в зале с закрытыми глазами, все сосредоточены на себе.

После того как слезы закончились, меня накрыло чувство глубокого раскаяния. Захотелось попросить прощения у своего тела. За всю боль и лишения. Ведь эта Випассана стала квинтэссенцией всего, что я делал с собой годами: рисковал, ломал, резал, рвал свое тело ради одобрения или признания. Как будто у меня есть запасных 10 тел на складе. Если что – заменю. Так кому я пытался что-то доказать? Зачем причинял боль самому себе? За что я так с собой?

Я бесконечно благодарен Випассане за то, что, возможно, впервые в жизни, честно поговорил с собой. Увидел себя не со стороны, а изнутри. Вспомнил о своем теле.

Эта практика каждому преподносит свои уроки и открывает свои ресурсы. У каждого свои запросы, ощущения, «глюки», ментальные уроки. Главное – договориться с собой и пройти через все вызовы. Дайте себе слово. Зарок, аскезу, обет – называйте как хотите. И тогда шаг за шагом начнете замечать изменения в мировоззрении, в ощущениях. И получите самые драгоценные уроки. И эти уроки не будут стоить ни копейки.

Чтобы прилететь на Випассану на Бали, нужно заплатить, и я считаю, что это неправильно. Когда ты платишь деньги, возникают ожидания. А если реальность с ними не совпадает, неизбежно разочаровываешься. «Я потратил столько времени, денег на перелет, на учителей… И ничего не получил!» В итоге уезжаешь с полным рюкзаком обид и разочарований.

Совсем другое дело – бесплатная Випассана. В традиции Гоэнка она всегда предоставляется безвозмездно, как это происходит в Подмосковье. Теперь я стараюсь ездить именно в этот центр, Дхамма Дулабха. Все живут, учатся и медитируют бесплатно. Нет никаких ожиданий, иллюзий или претензий, потому что ничего не нужно отдавать взамен. В конце курса, если человек хочет, он может оставить пожертвование. Именно на эти средства следующие студенты смогут пройти практику бесплатно.

Дети мои, если бы я мог порекомендовать вам всего одну практику в жизни, это была бы Випассана. Именно она позволяет познакомиться с самим собой – настоящим, без масок и прикрас.

В моей компании уже пять лет висит объявление: любой сотрудник может пройти 11-дневный курс Випассаны, и компания полностью покроет все расходы. Билет туда и обратно, проживание, питание, дорога – все оплачивается. Более того, заработная плата за эти дни сохраняется. Сотрудник может выбрать абсолютно любой период для прохождения курса. Любое удобное время, когда ему захочется остановиться, заглянуть внутрь себя, разобраться с внутренним диалогом, услышать свой настоящий голос.

Как вы думаете, сколько человек из 100 сотрудников воспользовались этим предложением?

Ноль.

Дети мои, не будьте этим нулем. Практикуйте!

А иначе чем таким вы занимаетесь, что в вашей жизни нет времени на честный разговор с самим собой?

Письмо «Проезд под запрещающие знаки»

Случай – это псевдоним Бога, когда Он не хочет подписываться своим именем.

французский писатель Анатоль Франс

«Как только я начал приворовывать из кассы, сразу сломал две руки. Кажется, это был знак, что пора завязывать», – делится своей историей Вадим – участник чата, с которым мы вместе проходим челлендж.

Ирина продолжает: «А мне знаки приходят во снах. Однажды снится, что я еду на работу на машине. Сперва – по Невскому, проезжаю Дворцовую площадь, подъезжаю к Дворцовому мосту и сразу при заезде на мост передо мной перестраивается „Вольво“, резко тормозит, и бац, я в нее въезжаю! Просыпаюсь. Выезжаю на работу, еду по Невскому, проезжаю Дворцовую площадь, подъезжаю к Дворцовому мосту и при заезде на мост передо мной перестраивается „Вольво“! Я тут же нажимаю на тормоз. Машина резко останавливается, но из-за того что я уже притормозила, удалось избежать аварии».

«Про сны у меня тоже есть история! Четыре года назад я искала Учителя по своему направлению. Было много вариантов, но в каждом сомневалась. В одну из ночей, ложась спать, я попросила тех, кто всегда со мной на связи, дать знак, показать мне моего Учителя. В эту же ночь я увидела седовласую женщину. Через пару дней мне написала знакомая девушка и предложила зайти на страницу к женщине из Новокузнецка, которая набирала свой первый поток обучения как раз в моей нише. Захожу и вижу страницу, залитую седовласыми портретами удивительной женщины. Я ошалела! Тут же написала, что хочу к ней на курс.

Яна подхватывает: «Во сне хоть не так пугающе это выглядит. А я вижу на внутреннем экране. Будто на секунду время замирает и быстро-быстро проматывают неприятную ситуацию, которая произойдет через несколько минут. Так я уже видела, как роняю телефон с четвертого этажа, как летят все мои документы под поезд при посадке, как теряю деньги. А через считанные мгновения все мои видения становились реальностью. Понимаю, что это знаки, предупреждения, но пока не успеваю вовремя предотвратить их».

Как вы, наверное, уже поняли, дети мои, сегодня мы поговорим о знаках. Не о знаках отличия – наградах, орденах и медалях, – нет. О тех знаках, которые нам посылает сама жизнь. Кто-то их слышит – в словах незнакомца или в случайной песне на радио в такси. Кто-то их видит – в надписи на кружке с кофе, в строчке любимой книги, в повторяющихся цифрах на экране смартфона, на полках супермаркета, где среди бутылок кефира находит детскую соску, а кто-то даже успевает рассмотреть рисунки на футболках пролетающих мимо байкеров и найти в них послания на день. Кто-то их чувствует – как холод в груди, как тревожный звон в голове, как навязчивые мысли. Кто-то получает их по телевизору, кто-то – на дороге, кто-то – во сне, в полусне, в пророческом видении, в детской сказке, которую вдруг вспомнил. Способы доставки разные.

Но важно, что они приходят. И если человек их не слышит, не замечает, игнорирует – Вселенная не сдается. Она повторяет. Громче, ярче, жестче, а иногда – больнее. Пока до вас наконец не дойдет!

Долгое время я эти знаки распознавать не умел. Или не хотел. За что однажды и поплатился.

По молодости я был одержим мотоциклом. Для меня это был не просто транспорт, а настоящая страсть! Навязчивая. Безумная. Я бы даже сказал, священная. Меня мало что так наполняло, как дальние сумасшедшие поездки. Только представьте: сначала – рев двигателя. Он вибрирует в груди, в голове, в костяшках пальцев, сжимающих руль. Включаешь первую передачу и тут же врываешься в поток. Тебя встречает старый друг – ветер. Сначала нежно обнимает за плечи и треплет куртку, потом – настойчивее: врывается в шлем, свистит в ушах, пытается сбить с ритма.

Разгоняешься быстрее, и в этот момент происходит чудо: твой беспокойный мозг наконец выключается. Мысли исчезают. Проблемы, тревоги, вчерашние обиды – все это отлетает как пыль от колес. Это не просто поездка. Это полет без крыльев. Уверен, тот, кто когда-либо мчался на скорости, поймет меня без слов.

И вот, будучи оба зависимыми от этого состояния, мы с моим другом Дмитрием решили, что пора бы уже прокатиться по-крупному: от Краснодара до Санкт-Петербурга. Задумали попасть на слет байкеров, чтобы проехаться по Невскому проспекту на мощном, ревущем Harley Davidson. Новый вызов себе, своей выносливости, предвкушение крутого путешествия вскружили голову. Да так, что я перестал придавать значение происходящим событиям. А события были не самыми радужными.

За неделю до выезда прямо передо мной на мокром асфальте разложился мотоциклист. Ну мало ли? С кем не бывает? При такой трассе и такой видимости – и удивляться нечего.

Через день – еще одно ДТП с мотоциклистом. Уже серьезнее: мужик вылетел прямо на трамвайные пути, и буквально считанные секунды разделяли его ноги с цельнокатными колесами – и, возможно, его самого с инвалидностью.

Еще через два дня на одном из тренировочных заездов я разложился сам. Травм серьезных не было, только синяки да ссадины. Но именно тогда я впервые задумался: а что, вообще, происходит? Почему это все – на моих глазах? И тут в голову закралось крохотное сомнение: а может, это знак? Может, ехать не стоит?

Но кто я такой, чтобы подводить людей, с которыми уже все согласовано, и прикрываться дурным предчувствием? Смешно!

И я поехал. Прямо под запрещающие знаки.

Дорога, раскаленная солнцем, тянулась, бежала, извивалась между полями и лесами. Слева – золото пшеницы, справа – тень ельника. Запахи сменялись один другим: свежескошенное сено, мокрая после дождя земля, бензин, пот, кожа куртки – все смешивалось в один дикий, настоящий аромат свободы.

Мы проезжали мимо деревень, где старухи ворчали вслед. Мимо заправок, где продавщицы строили глазки: «О, да вы байкер…» Мимо грузовиков, чьи дальнобойщики сигналили приветственно: «Брат, держись!» Лишь изредка мы останавливались, чтобы перекусить бутербродами, заботливо собранными домашними, или поддаться соблазну: отведать шашлычка, аромат которого распространялся на всю округу. А ночью… Ночью совсем другое дело! Фары выхватывали только узкую полосу асфальта. Звезды светили прямо над головой, огромные, яркие, будто можно дотянуться! Из звуков – дыхание мотора и биение сердца в такт пульсации дороги. Все это создавало ощущение, будто ты единственный, кто еще не спит во всей стране.

До Питера оставалось совсем немного, и я в этой бесконечной эйфории и думать забыл о предупреждающих знаках. Но одна из дорог в Псковской области стала для меня роковой.

Я лечу – не еду, а именно лечу. Тело растворяется в скорости. В груди невероятно легко, свежо, объемно. Если и существует чистая, истинная свобода, то вот она – в этом непрерывном движении, в ветре в волосах, в душевной легкости.

И вдруг дрожь. Что-то попало под колесо или внутри моего железного коня оторвалось – я сразу и не понял. Мотоцикл начинает вилять, как будто выскальзывает из рук. Хочу выровнять – не получается. Мир кренится, небо и асфальт начинают меняться местами. В глазах мелькают обрывки картинок: фонари, лес вдоль дороги, асфальт, вереница машин по встречной – все как в калейдоскопе. Шины визжат позади меня: машины резко тормозят. Не выдерживаю – руки сами разжимаются, и я падаю. Скрежет металла врезается в уши. Мы отделяемся: мой мотоцикл отлетает в сторону, в кювет, а я лечу навстречу огромному, черному, неотвратимому. Встречная полоса. Фура. Отключка.

Не знаю, сколько прошло времени, как я очнулся. Через тонкие мутные щелки глаз попытался разглядеть, что происходит. Женщина надо мной что-то торопливо, нервно, с дрожью в голосе говорила в трубку. Увидев мои первые шевеления, она перешла на визг. Потом наклонилась

День недели меня в тот момент интересовал меньше всего.

Потом она наклонилась еще ниже и спросила, что у меня болит. Сил перечислять все органы у меня тоже не было. Я молчал.

И потом по громкой связи ее телефона, орущей мне прямо в ухо, я услышал: «Спроси, что он хочет?»

«Что-то покрепче», – я выдавил из себя хрип.

«Жить будет! Отстань от него!» – с облегчением выдохнул мужчина на проводе. За ним выдохнула женщина. И даже я.

Дальше по классике: подъехала старенькая карета скорой помощи, двое ребят попытались меня положить на носилки через боль, крики и маты – я уже пришел в сознание и выражал свое мнение о случившемся и травмах очень красочно. Помню испуганный взгляд моего друга Дмитрия. И осознание, что мой мотопробег завершен. Тело помято, мотоцикл разбит, мечта – в кювете. Но я жив! И, черт возьми, этого достаточно.

В маленькой больнице под Псковом меня немного подлатали – хоть мне и посчастливилось пройти по касательной мимо колес фуры, травм избежать не удалось. В левую руку чувствительность не вернулась ни через час после аварии, ни через сутки. Поэтому мы договорились, чтобы меня забрали в госпиталь МЧС в Санкт-Петербурге. Оказалось, я полностью раздробил плечевой сустав и перебил какой-то нерв. Рука отнялась.

Восстановление, хоть ему и не суждено было стать полным, заняло больше года. А потому у меня было время, чтобы вспомнить как много крупных и маленьких предупреждений я видел о том, что ехать не стоит. А еще – как игнорировал и обесценивал эти знаки. Человек так устроен: мы часто прем напролом, несмотря на то что все вокруг говорит, а иногда, как в моем случае, орет: «Остановись! Это плохая идея!»

Почему мы так делаем? Ну, кто-то в знаки не верит – это самое банальное. Правда, обычно не верит до определенных пор. А кто-то не умеет пока отличить знаки судьбы от проверки намерения или страха. Вот заболели дети перед дорогой, отменила авиакомпания рейс или потерял ты полис перед операцией – это знак? Или временные трудности, которые просто нужно преодолеть?

За дни философствования во время больничного я пришел к такому выводу: нужно уметь отличать тревогу от предчувствия, а страх – от предостережения. Если вы тоже еще путаетесь, дарю вам практику, которая поможет отличать знаки судьбы от сопротивления. Сделать это возможно лишь путем исследования собственной биографии. И никак иначе.

1. Вспомните моменты, когда вы будто заранее знали, что нельзя ехать, не надо давать в долг, не надо подписывать документы. Когда было предчувствие или знаки, но вы им не доверились. Запишите.

Можете завести рубрику в заметках или ежедневнике под названием «Знаки: туплю, тупил и, скорее всего, буду тупить». Каждый раз, когда вы снова проигнорировали внутренний голос, – зафиксируйте.

• «Поехал, хотя знал, что не надо. Попал в аварию».

• «Пошел на встречу, хотя все внутри сопротивлялось. Получил удар под дых».

Так появится дневник ваших провалов. Обращайтесь к нему, когда опять перестанете доверять интуиции.

2. Определите свой «канал связи»: как вам приходили эти знаки? Помните же? Кто-то видит картины, кто-то слышит голос, кто-то просыпается ото сна, который не отпускает на весь день, а кто-то просто знает и все. Выясните, каков ваш главный канал? Это важно. Потому что, если вы ждете знаков во сне, а они приходят в виде ощущения в груди, вы их просто не заметите.

Ко мне, кстати, часто знаки приходят через цифры. Вижу повторяющиеся номера и фиксирую сразу то, о чем думал в этот момент. А позже беру самую древнюю книгу – Библию, – и смотрю, какой текст находится под этой цифрой. Так я беру от мира подсказки.

3. Заведите привычку фиксировать свои сомнения и страхи, а потом проанализируйте: сбылось ли? Или это просто ваш мозг самостоятельно поселил вам монстров под кровать? Разберите, по каким каналам приходили эти иллюзии и страхи. Точно ли они принадлежат вам, а не другим людям, новостным пабликам и рассказам товарищей?

4. Периодически возвращайтесь к записям.

Прочтите, сравните, увидьте: предупреждения приходят одним способом. А страх, сомнения, лень – совсем другим.

Думаю, что знаки – тихие, но твердые. А вот иллюзии, как правило, шумные, панические, раздутые. Разница станет очевидной. И тогда вы начнете различать: это меня останавливают или это я сам себя останавливаю.

Надеюсь, мои дети, вы не будете скептиками и начнете распознавать знаки как можно раньше. Они – язык Бога на земле. Случайностями, совпадениями, стечениями обстоятельств Он уберегает вас от большей опасности или показывает, что где-то вы свернули не туда, поступили не по совести. Как только вы научитесь вовремя замечать подсказки, верю, у вас получится избежать самые болезненные уроки судьбы.

Люблю, целую.

Ваш все еще иногда тупящий папа.

Письмо «Последняя ставка»

Его глаза горели. В них пылали злость, ярость и ненависть. Подобное безумие я видел впервые. Налитые кровью, почти черные от гнева – такие глаза бывают только у тех, кто уже потерял слишком много и теперь мечется в бешенстве от безысходности.

Руки Стаса дрожали, но хватка была стальной. Он держал меня за грудки так, что казалось: еще движение и ткань рубашки треснет! И тряс, тряс, тряс без остановки! Его крик рвал воздух – благим матом, до хрипоты, до слез, до пересушенного горла. Он орал так, что слышал весь мирно спящий квартал: «Верни мне мои деньги! Верни, сука!»

Люди вокруг нас столпились. Кто-то перешептывался, не пора ли вызывать ментов, а более предусмотрительные уже сделали шаг назад: понимали, что сейчас может случайно прилететь по голове. Пространство вокруг нас превратилось в зону боевых действий. Еще секунда, и рванет.

А я просто стоял. Ни намека на страх, ни тени сомнения. Его слова пролетали мимо меня. Четко и спокойно я произнес, будто объявив приговор:

– Не верну.

Крик, шум, суета! Через несколько минут подоспела охрана заведения, рядом с которым развернулась сцена. Здоровые ребята уверенно раздвинули толпу зевак и встали между нами. Стас еще попытался пробиться – в его глазах мелькнула угроза. Но он прекрасно понимал: я раза в два больше него, и этот поединок ему не выиграть. Для меня все было кончено – конфликт исчерпан.

Начинало светать. Я шел домой с чистой совестью и барсеткой, набитой деньгами до отказа. Воздух был чуть прохладным, с легким ароматом цветов и перегара. Небо на горизонте загоралось первыми лучами солнца,

Я брел вперед по Большой Горной, а позади оставалось наше доверие, воспоминания, общие моменты – все, что раньше связывало нас, теперь оборвалось бесследно. У меня больше нет друга.

Тем же вечером я подъехал к дому Стаса, куда не раз приходил с бутылкой коньяка, с добрым советом или мороженым для его детей. Привез ему сумку с деньгами: внутри лежали несколько тысяч долларов, пара сотен тысяч рублей и банковские карты.

– Вот, Стас, теперь забирай, – просто сказал я.

Всего сутки назад мой друг Станислав, заходя в казино, взял из этой сумки три тысячи долларов, остальное отдал мне на хранение. И строго наказал ни в коем случае не отдавать ему обратно эту барсетку с денежными знаками Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки. Не отдавать. Ни при каких обстоятельствах.

Мы договорились.

И я свое слово сдержал.

Но даже не мог представить, чем это обернется.

Раньше Стас был для меня примером: умный, находчивый, образованный. Мы дружили семьями: вместе жарили шашлыки, просиживали ночи напролет на даче, наши дети вместе играли в песочнице. Я искренне уважал его.

Но тем утром у казино я увидел совсем другого человека. Он кричал, трясся от злости, требовал вернуть «свой мешок с деньгами», убеждал всех, что «это еще не конец».

Зависимость довела его до банкротства.

В последующих играх он спустил все: машину, квартиру, бизнес. Даже не остановился, когда дошел до нуля – поставил на кон жену. По крайней мере, именно так говорили очевидцы.

Хотя, если честно, он отделался легко. На моей памяти много историй, где игромания доводила до гибели. Физической или моральной.

Были такие, кто регулярно ходил в казино, повышал ставки, все больше поддаваясь жадности и все дальше отодвигая порог безопасности. Долги росли: сначала кредиторы крышевали – ждали деньги, пытались договориться, а вот если денег так и не было, то уже не церемонились. Что с должниками происходило дальше? Разное: кто-то сгорел в машине, кого-то нашли закопанным в лесу.

Были и те, кого игромания убила морально. Как Олега, моего бывшего одноклассника. Он до сих пор скрывается от долгов. Однажды приехал ко мне, попросил денег. Я внимательно выслушал и спрашиваю:

– А зачем тебе деньги?

– Я сейчас отыграюсь.

Он играл не в карты, а на фондовом рынке.

Тогда я ему сказал:

– У тебя забрали квартиру, машину. Даже родителей выселили из дома. Хватит. Давай я помогу? Спрячу тебя, поменяем имя, фамилию. Возьму к себе на работу – поднакопишь, купишь матери с отцом новую квартиру. Если жить негде, приезжай, у меня один дом пустует, поселю вас всех без проблем.

Он взорвался:

– Да нахрен мне не нужны ни твой дом, ни твоя работа. Дай денег, и я отыграюсь.

«Отыграюсь», – так говорит зависимость.

Именно поэтому я давным-давно завел себе правило:

Если проигрываю – встаю и ухожу.

Если выигрываю – тоже встаю и ухожу.

Я знаю, что всегда хочется либо отыграться, либо еще больше выиграть. Сам не раз был на грани. Помню, выиграл в казино 15 миллионов. Соблазн остаться – огромный! Особенно когда крупье подмигивает, а рядом игроки подначивают:

– Ты чего, тебе же фартит сегодня! Еще пару ставок – и ты богат!

Только ты сам можешь вытащить себя из игры. Эта тонкая грань между холодным расчетом и азартом, между равнодушием и жадностью – именно она определяет, ты еще человек или уже превратился в животное.

Раньше я играл, чтобы почувствовать эту границу – проверить, когда во мне просыпается жадность, азарт или тщеславие. Играл ради этого состояния. Пока одна ставка чуть не стала для меня последней – об этом в следующем письме.

С тех пор я не играю на деньги. Никогда. Азартные игры опасны тем, что в тебе разгорается жадность и тщеславие. Ты начинаешь хвастаться тем, что, пока все зарабатывают свой кусок хлеба кровью и потом, тебе достаточно вскрыть карты или поставить фишку на нужное место. Кажется, что ты счастливчик, избранник Бога. Но на самом деле – Сатаны. За любое везение ты позже заплатишь дорого: слетишь с пьедестала, проиграешь все в ноль, останешься без близких или окажешься с ножом у горла. Я ни вам, дети мои, ни себе, такого не желаю. Поэтому запоминайте: не играйте на деньги или ради них.

И не спасайте тех, кто этого спасения не ищет.

Письмо «Ангелы в униформе»

Он смотрел на меня как-то странно. То ли с испугом, то ли с осуждением. Просто стоял и пялился – глаза огромные, стеклянные, пронизывающие насквозь, а на лице ни одна мышца не двигается. Я решил, что он заведомо меня ненавидит – мол, вот еще один барыга со своими баулами!

Я ехал из Москвы в Крым. Вез огромные сумки, наполненные товаром, – в 90-ых все челноки затаривались на рынке в Лужниках. Покупаешь задешево, а в Крыму продаешь в разы дороже. Тогда это был способ выжить – на эти деньги существовала вся моя семья.

Обычно мы ездили вдвоем с товарищем. Уже и не припомню почему, но в этот раз мне пришлось отправиться в одиночку. Ну и ладно – больше заработаю. Ничего не подозревая, веселый и полный надежд я протиснулся в купе с клетчатыми баулами и стал пытаться аккуратно запихать их под сиденья. Распихал, уселся. Стал ждать отправления поезда.

Спустя некоторое время купе мое начало заполняться. Первым вошел мужчина лет 50, плотный, высокий. Следом за ним двое молодых ребят, им было не больше 30. Мне тогда стукнуло 21, и я, молодой активный парнишка, с интересом встречал новых людей. Все-таки долгая дорога – лучше с компанией, будет о чем поговорить.

Тогда я даже представить не мог, какое нас ждало приключение…

Под мерный стук колес, в сопровождении солнца, которое играло бликами по стенам, мы тронулись в путь. Из соседних купе доносился чей-то заливистый смех и едва слышный плач ребенка. Мы переоделись, заранее застелили верхние полки, и под дребезжание ложек в стаканах, расселись. Разговорились быстро. Каждый достал, что припас: кто бутерброды, кто огурчики с помидорчиками. Быстренько появились рюмки, бутылочка – и пошло-поехало. Мы пили и разговаривали обо всем на свете: об армии, о женщинах, о политике и взглядах на жизнь.

– А давайте-ка после тоста в картишки перекинемся? – закидывает нам отличную идею самый старший, уже уважаемый попутчик.

Кто-то предложил по пять копеек, кто-то – 10. Один из ребят бросил: «Давайте на рубль!» Все рассмеялись, но согласились. И мы начали.

Игралось легко, шумно, весело. Я выигрывал – опыт не пропьешь. Ребята подтрунивали надо мной: «Ты просто везунчик!»

– А давай увеличим ставку, – предложили мне.

Я уже вошел в раж и согласился. В моем кармане лежала приличная сумма – деньги, которые были мне нужны на дорогу и на жизнь до следующих продаж. Но глупость и жадность взяли верх. Не могу вспомнить, как так получилось, но я проиграл все. Совсем все.

Тогда один из моих новоиспеченных товарищей как бы между прочим сказал:

– Ну ладно, хрен с тобой, ставь товар.

Товар – это все, что у меня было. Ради чего я ехал в Крым. Все, от чего зависела жизнь всей моей семьи в ближайшие недели.

Я твердо ответил:

– Нет.

Да, я проиграл все свои наличные. Азартные игры никогда до добра не доводят!

Но ставить на кон товар – не могу. Не имею права! В этот момент страх ошибиться, страх оставить семью без средств к существованию отрезвил, будто никогда и не было на столе бутылки.

Начались уговоры.

– Ты что, сдулся? Ссышь? Тебе же везет! Ставь, играй дальше!

Кто-то поддерживал, кто-то прессовал. Психология давления работала на полную мощь: на меня обрушились все мыслимые и немыслимые манипуляции. Но я стоял на своем:

– Нет.

Тогда попутчики перешли к плану Б.

Закрыли дверь купе. Достали финки – ножи с толстым коротким лезвием.

– Либо отдаешь товар добровольно, либо домой тебя доставят порезанного на кусочки. Выбирай, Серег!

Завязалась потасовка. С криками, угрозами, ударами. Я пытался сопротивляться как мог. Проводника тем временем как ветром сдуло – именно в этот момент внезапно отошел по важным делам. Люди из соседних купе не реагировали – видимо, просто боялись.

И вдруг – громкие металлические удары в дверь.

– Милиция! Открывайте!

В проеме появился страж порядка. В одной руке он держал удостоверение, в другой – пистолет Макарова.

Ножи исчезли. Обстановка резко поменялась. Мужчина вошел внутрь – майор милиции, начальник уголовного розыска. Он ехал из Москвы с совещания домой. Оценил обстановку, заприметил потного, с красным лицом парнишку и без лишних слов выдернул меня в коридор.

– Жди меня в четвертом купе! – он кивнул в сторону соседней двери. – А вы трое сидите здесь! Никуда не выходите.

Затем откуда ни возьмись нарисовался проводник, и майор дал ему указание сообщить на ближайшую станцию о происшествии.

– Пусть вызывают наряд!

История подходила к развязке, как вдруг где-то в степи, вскоре после Джанкоя, поезд внезапно остановился. У бандюганов был заготовлен план отхода: они достали заранее заготовленный спецключ, быстро перекрыли все двери, дернули стоп-кран и растворились где-то в океане золотистой травы, колышущейся под ласковым дуновением ветра. Красиво бегут!

Позже на станции, когда милиция допрашивала проводника, тот сразу сознался:

– Еще на перроне в Москве ко мне подошли люди. Сказали: посади в это купе только одного парня с билетом – и незаметно указали на юношу с баулами, ожидавшего своей очереди на посадку. А всех остальных, даже с билетами, пересади на другие места. Ясно тебе? Угрожали: «Если проболтаешься, перо воткнем в бок – и никто ничего не узнает».

Сцена в лучших традициях веселых, жестоких, непредсказуемых 90-х…

В тот вечер майор, глядя на меня, сказал:

– Поздравляю со вторым днем рождения.

И налил мне стакан чистого спирта «Рояль». Я выпил залпом, а потом еще неделю мучился – сжег горло к чертям. Но это меньшее из увечий, которые я мог получить в тот день.

После случая в поезде я, кажется, впервые по-настоящему понял одну простую, но важную истину: случайностей не бывает. Какова была вероятность, что со мной в одном поезде, в одном вагоне, да еще и в соседнем купе будет ехать майор, который спасет меня? Этот человек стал моим ангелом-хранителем на земле. А представьте, сколько таких людей ходит рядом с нами?

Я сам был свидетелем подобного чуда. Летел в самолете, и вдруг у мужчины на соседнем кресле случился сердечный приступ. Стюарды сорвались с места, по громкой связи попросили помощи у тех, кто имеет медицинское образование. К всеобщему удивлению среди пассажиров оказался не просто врач, а кардиолог. Именно тот, кто смог оказать нужную первую помощь. Именно тот, кто знал, что делать в таких случаях. Благодаря ему мой сосед остался жив.

А как-то раз меня самого спасли врачи. Во время плановой операции хирург, как он потом признался, почувствовал внутренний толчок – интуиция. Он решил проверить один из органов, который, казалось бы, не вызывал никаких подозрений. А там – опухоль. На свой страх и риск он ее удалил. Потому что выводить меня из наркоза, оформлять новое согласие и проводить повторную операцию было слишком долго и рискованно. Так он избавил меня от необходимости снова ложиться под нож. И, вполне возможно, спас мне жизнь.

Люди-ангелы работают незаметно. Ты можешь даже не сразу понять, что они тебя от беды отвели. Еще один случай запомнился особенно. Мы спешили на важное собрание – нельзя было опаздывать ни в коем случае! Но на пути – вот зараза – останавливают сотрудники ГИБДД. Экипаж проводил операцию «Розыск»: искали оружие и чего похуже, а у нас, как назло, морды с рождения подозрительные. И началось: документы, осмотр вещей, багажника, проверка лиц по базе. В итоге минус 20 драгоценных минут.

Разъяренные, с матами и оскорблениями, мы отправились дальше. Но ехать пришлось недолго: примерно через пару километров мы увидели ужасную картину: на заснеженной дороге случилась страшная авария. Машины разбросало хаотично, будто игрушки после детской истерики. Пять-шесть машин всмятку, остальные – с помятыми бамперами и капотами. А мы… мы были в самом конце этой цепочки. Целые. Живые.

Сколько людей тогда погибло, я даже не стал узнавать. Пошел в церковь, поставил свечи за здравие тех самых ментов, которых мы чуть ли не проклинали.

Часто люди критикуют профессии, связанные с помощью другим. Детей пугают полицейскими, которые «придут и заберут в тюрьму», а по сарафанному радио разносятся истории о том, как скорая не приезжала часами. В нашем сознании закрепилась парадигма: «Не жди добра от тех, кто должен помочь бесплатно».

Да ладно бы общество, зачастую собственные дети относятся к врачам или сотрудникам ГИБДД с презрением. Моя подруга Яна рассказывала, как в детстве осуждала поступки отца – работника ГИБДД.

«Даже в нерабочее время, если папа встречал на

Мы повторяем друг за другом, осуждая и критикуя этих людей, но забываем одну простую истину: эти люди бегут навстречу страху, рискуют ради незнакомцев и остаются на работе, когда все нормальные люди давно дома. Их обвиняют в равнодушии, говорят, что все они продажные.

Нет. Это не так!

Многие из них стоят на страже жизни.

Молча.

Не ожидая благодарности.

Мы так часто в жизни ждем чуда: что ангел с крыльями сойдет с небес, протянет руку, подаст знак. И не замечаем, что ангелы уже здесь: летят с нами в одном самолете, едут в соседнем купе поезда или ждут за поворотом заснеженной дороги. Настоящие ангелы часто ходят в погонах, носят белые халаты или ждут вызова, чтобы надеть спецснаряжение.

Дорогие мои дети, как бы вы ни были скептичны, как бы ни критиковали систему, как бы мир ни осуждал врачей, полицейских и спасателей – чтите этих людей. Именно они спасают ваших близких, как, например, бригада врачей и молитвы родителей спасли жизнь Индиры. Но об этом позже.

И помните: если с вами случилась беда, но вас спасли, уберегли, отвели от опасности – значит, вы еще не прошли свой путь, не выполнили задачу. Значит, у вас есть цель.

Высшая. Великая.

Называйте ее как хотите: духовным путем, жизненной миссией, божественным предназначением. А о том, как прояснить свое предназначение, и понять, куда, как и с кем идти дальше, – поговорим в следующей главе.

Письмо «Как найти дело жизни»

На вершине священной горы Олимп, утопая в облаках и лучах вечного света, стоят боги и богини. Высокие, мощные, гордые, сперва они ведут неторопливые беседы, полные премудрости. Но спустя несколько минут их взгляды начинают сверкать словно молнии, а голоса греметь как гром.

– Какой еще, нахрен, инженер?! – переходит на крик один из них, плотный, с мозолями на руках. Видимо, потомок Гефеста. – Слесарем пойдет! На станок! Через смену ходишь – 300 рублей в кармане! А инженер пусть себе чертилки рисует за 120!

– Ты что, не понимаешь? Да он горбатым выйдет! – парирует роскошная богиня в золототканном сияющем халате. – Таскать эти болванки всю жизнь – потом ни разогнуться, ни присесть.

– Так! Что вы тут устроили? – вступает главная на этом пантеоне богиня – бабушка Зина. В фартуке, с половником в одной руке и тарелкой щей в другой. Голос у нее такой, что даже соседи замолкают. Баба Зина отметает все идеи моих ближних родственников и заявляет: – Будет баянистом! На свадьбе сыграет и на похоронах. Люди всегда женятся. И умирают тоже – тут гарантия 100 %.

Родители переглянулись. Никто не стал спорить – бабу Зину то ли боялись, то ли уважали. Так и решили: быть мне баянистом.

Я же, сидя на маленькой кухоньке общежития, в разгар споров повелителей моей судьбы спокойно обедал – вот щи, вот хлеб, вот на блюдечке безоблачное будущее.

Восемь лет музыкальной школы прошли по одному сценарию: утром – школьные уроки, вечером – баян. Под занятия мне даже выделили отдельный кабинет. Ну, как кабинет… Балкон. Дверь его плотно закрывалась, чтобы никто не слышал, как я раз за разом повторяю гаммы и разучиваю мелодии. Бабушка была довольна: ее мечта сбылась!

Она тогда еще не подозревала, что мир изменился и на все праздничные мероприятия с ноги зашел технический прогресс. На свадьбах появились диджеи, на похоронах зарабатывали только представители духовного отделения. И то крайне редко.

А вот баянисты доставали свой инструмент разве что на вечерних посиделках с друзьями. Пальцы автоматически играли любую русскую народную и хиты 80-ых. Только вот кому это теперь нужно?

В тот год я, кажется, впервые осознал, что если решения в твоей жизни принимаешь не ты – это плохая тактика. Никакой ответственности, только чувство разочарования, слабости и обиды. Тогда я неосознанно сделал первый шаг, с которого началась моя простая методика по поиску своего дела жизни.

Я достал из нижнего ящика деревянного письменного стола свою секретную тетрадь, уселся поудобнее, насколько это было возможно на шатающемся стуле, и начал записывать мечты. Детально, во всех красках я описывал, к чему я хочу прийти. Все мысли занимал космос – бескрайний, далекий, но такой манящий!

Поэтому в следующий раз, когда меня как преуспевающего, подающего надежды старшеклассника автоматом зачислили в Новочеркасский политехнический институт на кафедру тяжелого атомного машиностроения, я отказался! В Волгодонске строилась атомная станция, завод «Атомаш», и профессия инженера с такой специализацией была бы очень востребована. Но я свой выбор уже сделал, и мечту предавать не собирался. Поэтому записался в аэроклуб – там можно было попробовать себя в роли парашютиста.

В тот день заявки в клуб принимал инструктор-летчик. Говорил красиво. Про небо, про ветер, про то, как земля становится крохотной картинкой.

– Вы будете не просто падать, – говорил он. – Вы будете летать. Это совсем другое дело!

И понеслось: летние сборы, казарма, форма летчика. А дальше – военное училище. Военком глянул на аттестат, понял, что я парень серьезный, и решил: пойдешь в академию Жуковского. Там будущие полковники учатся. Может, и генералом станешь! Голова закружилась от восторга. Я подписал бумаги, а военком с хитрым довольным лицом удалился – положенный план набора он выполнил.

Только вот на сборном пункте в Ростове-на-Дону случился совсем неожиданный разговор. Майор, весь какой-то прокуренный, с въедливыми глазами рассматривал мои документы:

– Военная академия Жуковского? Отличник, значит?

– Так точно, товарищ майор.

– Ну и чему там учиться будешь?

– Летать на самолетах.

Майор усмехнулся, прищурился, затянулся сигаретой:

– Откуда такая информация?

– Военком сказал.

– Понятно. Слушай, Сережа, будешь ты хвосты самолетам заносить, а другие летать будут. В Жуковского нет летчиков. Есть технари. Полковника, может, и получишь, но вот неба не увидишь.

Я начал краснеть, запинаться, говорить про аэроклуб, про прыжки с парашютом. Майор слушал, кивал, потом просто сказал:

– Выбирай: Ставрополь или Армавир?

– Ставрополь… – наобум сказал я. – Просто звучит красиво.

Потертым ластиком майор стер запись об академии Жуковского. Вместо нее написал: «Ставропольское высшее военно-авиационное училище летчиков и штурманов имени маршала авиации Суца».

Когда в августе 1991

Меня списали в запас. Все, что я когда-то учил, осваивал, нарабатывал, новому государству больше не требовалось. Планы на ошеломительную карьеру летчика с треском провалились. Опять.

Дальнейшие события мне в деталях рассказывать не хотелось бы, хоть их срок давности и прошел. Мы контрабандой гоняли сигареты из России в Крым, потом обратно – с бензином или чем попало.

Дальше встал выбор: милиция или ОПГ. Попробовал первое: пару дней походил в форме стажера, понял, что не мое. Пошел во второе. Окончил школу охранников, получил удостоверение телохранителя и влился в корпоративную службу безопасности (как это сейчас называется). Работа была опасная, но и деньги у меня водились, чего не скажешь о большинстве граждан в 90-ых. И все шло более-менее ровно, пока однажды моего школьного друга не убили прямо в его машине: расстреляли из автомата Калашникова.

Печально-отрезвляющая ситуация, скажу я вам.

Пожалуй, после нее и родился мой второй способ найти дело жизни. Только если в детстве я двигался К цели, то тут я уже действовал ОТ.

Снова сел с блокнотом и ручкой. Стал выписывать, не отрываясь, то, чего я больше никогда не хочу видеть в своей жизни! Выкладываю все как на духу: не хочу бедности, не хочу обмана, не хочу разборок, не хочу проблем, не хочу бояться постоянно за жизнь своих близких, не хочу жить под угрозой смерти.

В тот вечер я решил, что впредь буду зарабатывать не физической силой, а головой. Жаль, конечно, что голова у меня работала не всегда. Надо было завязывать со стрельбой, гуляньями, шумными компаниями и подозрительными знакомствами.

Лучшим решением было уехать. В Волгодонске заниматься частным бизнесом нереально: «вход рубль, выход – 10». Поэтому я отправился в родной край – в Саратовскую область. Туда, где ждала меня горячо любимая бабушка Зина.

Выбор пал на металлургию: интересно, прибыльно, по-мужски. Вскоре круг моих интересов стали составлять элементы таблицы Менделеева, болгарки, плазморезы и склады. Во мне понемногу пробивались задатки финансовой грамотности: я записывал каждую копеечку в тетрадь. От хлеба до арендуемого ангара. Сперва команда была небольшая: я – грузчик, я – водитель, я – экспедитор. Но со временем объемы увеличивались, новые сотрудники набирались. Через пару лет компания зарабатывала миллион в месяц. По тем деньгам – около 150 тысяч долларов. Деньги приходили сами. В офисе я появлялся все реже, планерки проводил по радиотелефону. Появилось время на перелеты, на отдых, на жизнь.

Мечта маленького Сережи – побывать в космосе, стать летчиком – так и не сбылась. Но она воплотилась по-другому: постоянные командировки, отели, авиаперелеты. Я увидел много стран. То, чего никогда бы не позволил себе баянист, инженер или телохранитель, позволил себе бизнесмен Сергей.

Поэтому, дорогие мои дети, если вы сейчас стоите на перепутье – не знаете, кем быть, когда вырастете, даже если вам сейчас уже 30–40–50 – попробуйте мой простой способ.

Берете лист бумаги. Формат А4. Ручку. И пишете на одной стороне все, чего не хотите в этой жизни. Пишете до тех пор, пока мысли не кончатся. Не хватило одного листа – берете второй. Третий. Главное – не останавливаться. Это точка, от которой можно оттолкнуться. Сделать рывок вверх. К свету, к воздуху, к тому, что вам нужно.

На другой стороне напишите то, чего хотите достичь. Пишете до конца. До пустой головы. До мысли: «Все, больше ничего не приходит в голову».

Теперь следующий этап: из всего этого списка слева и справа нужно выбрать по семь пунктов (плюс-минус два).

Главных.

Остальное – в резерв.

Из этих семи – по пять.

Из пяти – по три.

И вот эти три на одном листе – это ваше «от чего уходить».

А три на другом – ваше «куда идти».

Теперь строим маршрутную карту.

Как из точки «жопы» прийти к точке «радости»?

Сначала общая картина: по годам или даже по десятилетиям, если цель большая.

Потом – первый год. Делим его на месяцы.

Затем – первый месяц. Делим на шаги.

Так получается не просто мечта, а инструкция к достижению цели.

И очень важно сверять карту с местностью. Как нас учили в военном училище: план – это хорошо, но если реальность поменялась, надо скорректировать курс.

Прошел год?

Возьми лист. Посмотри.

Изменились приоритеты?

Корректируй маршрут.

Просто поставь себе напоминание в календарь:

«Проверка. Сверка карты с местностью».

И тогда будете не просто мечтать, а двигаться. С четким пониманием, куда и зачем.

Но главное, о чем попрошу, – учитывайте нюанс, о котором редко говорят. Движение «от» и «к» – это движение ума, точнее, вашего эго. Оно говорит очень громко! Оно заявляет, требует, побуждает писать амбициозное, интересное, прибыльное. Или, наоборот, оно может кричать: «Ты что, дебил? Куда ты идешь?! Там славы нет, денег нет!». А вот душа говорит тихо.

Но если вдруг получается ее услышать – это уже победа. Люди, которые следуют за этим шепотом, становятся великими докторами, музыкантами, художниками, писателями, летчиками, баянистами.

Поэтому вслушивайтесь. Каждое утро вставайте раньше всех, раньше всего этого мира и вслушивайтесь, о чем говорит ваша совесть и ваша душа.

И действуйте. В первую очередь «за». За вашим сердцем.

Письмо «От безрассудства к мудрости»

Ту прекрасную блондинку я увидел в Петербурге – городе белых ночей, пронизывающих ветров и людей, которые не перестают верить в романтику. Мы приехали туда на семинар по восточным практикам. Когда я вошел в зал, они с подругой сидели в кругу бородатых крепких парней. Все что-то горячо обсуждали, а она – легкая, открытая, с какой-то внутренней светлотой – жестикулировала и смеялась. Мне казалось, что она светится изнутри, и от этого свечения невозможно было отвести взгляд.

Зацепила. Пока остальные были вовлечены в практику, я через общих знакомых выяснил имя, фамилию и нашел эту очаровательную девушку в соцсетях. Семинар пролетел мгновенно, так что подойти поговорить тет-а-тет я не успел. Мне нужен

«Привет, это Сергей. Мы виделись на семинаре. Поздравляю с Днем рождения! Желаю того-то и того-то. Обнимаю».

Отправил и замер. Отреагирует? Или решит, что слишком навязчиво? Или просто проглядит среди десятков поздравлений? Но телефон почти сразу же пропиликал: от нее пришел ответ.

Коротко и тепло:

«Благодарю! О, я тебя помню! Ты такие интересные и грамотные вопросы задавал на семинаре. Как твои дела?»

Так начался наш диалог. Говорили о практиках, новых ощущениях, ее планах на вечер. Оказалось, что день рождения она планирует отметить с подругами в ресторане. И тут я выпалил:

– Могу предложить себя в роли такси. Ничего лишнего – просто заберу вас, развезу по домам. Познакомимся нормально, раз на практике не получилось.

– Заканчиваем часов в девять, приезжай.

– Договорились. Пиши адрес.

Пока ждал ответа, мысленно пробежался по списку дел: подровнять бороду – раз, привести в порядок маникюр, одежду, ботинки – два, авто намыть – три! Позвонил, записался – готово. Вроде все успеваю.

Беру телефон – а там… название ресторана на каком-то непонятном языке. Буквы есть, а смысла нет:

RESTAURACJA BELVEDERE

ul. Agrykola 1, 00-460 Warszawa

Она отлично знала, что я в Петербурге, поэтому легко согласилась на вечернее сопровождение незнакомого мужчины – все равно ведь не приедет. Как потом оказалось, она уже давно жила и работала в Варшаве.

Не на того напала!

Пусть у меня и не было сапог-скороходов или ковра-самолета, зато было одно: желание увидеть ее еще раз.

Написал ей коротко:

«Ок! Вылетаю. Жди».

В ответ получаю кучу смеющихся смайликов.

Такси, вокзал, билет из Пулково в аэропорт имени Шопена. Через несколько часов я уже был на месте. Ее округлившиеся глаза были еще прекраснее. А слова – ну мед для моих ушей! Сказала, что впервые в жизни встретила мужчину, который не прячется за словами. Который говорит и делает. Без оговорок, без отмазок, без «посмотрим».

Вот так, Индира, я познакомился с твоей мамой.

Влюбленность… Это чувство, при котором исчезают границы, правила, привычные ориентиры. Влюбленность вдохновляет, вселяет веру в себя, придает смелости делать то, на что раньше бы ты ни за что не решился! Это бесценный дар, когда ради другого человека хочется выйти за рамки обыденности и придумать что-то неординарное.

Допустим, пригласить духовой оркестр встречать поезд. Поезд, который вез мою вторую возлюбленную – жгучую брюнетку с точеной фигуркой и пронзительным взглядом.

Тогда, в 90-е, потребовалось немного времени и сил, чтобы уговорить директора оркестра исполнить пару произведений на перроне. Я все организовал. В назначенный день и час к вокзалу подъехали машины с большими черными футлярами, музыкантами, партитурами. Доставили огромный букет роз. А неподалеку припарковался черный лимузин.

Поезд прибывает. «Па-ба-ба-ба-бам», – и вокзал наполняется звуками музыки. Люди останавливаются, улыбаются. Кто-то даже аплодирует. И тут из вагона выходит она. Спускается со ступеньки, оглядывается, глаза большие, растерянные… и чуть испуганные. Боится альт-трубы?

Но нет. Просто за ней следом спускается мужчина. А в руках у него – чемодан моей ненаглядной. И тут все стало ясно: не командировка была у моей милой и не путешествие. Это была игра. Ну что ж, зато все выиграли: ситуация прояснилась, любовный треугольник распался. В конечном счете она выбрала не меня – того, кто ждал на перроне, и не его – того, кто нес чемодан. Замуж вышла за третьего. Спустя время по чистой случайности я оказался на их свадьбе. И даже в драке там поучаствовал. Ну как поучаствовал… я ее и организовал. Все-таки организаторские способности у меня всегда были на высоте!

Тогда я сделал вывод: человек, в которого влюбляешься, не всегда становится твоим супругом и не всегда остается близким. Такие истории ничуть не хуже тех, что в итоге заканчиваются отношениями, семьей. Они становятся частью тебя, твоими светлыми воспоминаниями. Зато ты теперь знаешь, как умеешь любить и как умеешь действовать ради этого чувства. Иногда влюбленность меняет твою жизнь, а иногда – переписывает судьбу твоего партнера.

С третьей – рыжей бестией – мы познакомились на священном острове Ольхон – там, посреди Байкала, где ветер поет песни над степью, а небо кажется ближе, чем обычно. Мы объединились с группой туристов, живших по соседству с нашим лагерем, чтобы прокатиться на квадроциклах по скалистым берегам и золотистым холмам.

Я был один. Она искала попутчика. Так получилось, что села ко мне на квадроцикл сзади. И поехали. Ехали несколько часов – без спешки, с остановками, с разговорами между делом. В какой-то момент она попросила остановиться.

– Хочу цветы собрать, – говорит, – полевые.

Ну как тут откажешь? Она склоняется к траве, вдыхает ароматы, аккуратно срывает цветы, любуется ими, а я… любуюсь ей! В этот момент группа уходит вперед, нас никто не ждет. Мы набрали букет, вспрыгнули на квадрик – чтобы всех догнать, но вот беда: он не заводится. Я, человек не первый год с техникой на «ты» – карбюраторы, редукторы, проводки, все знаю. Разобрал, собрал заново. Даже дважды. А квадроцикл молчит, упрямый.

Ладно, куда деваться, сидим. В поле. Без связи, без ожиданий, без планов. Только ветер, облака, колышущиеся волосы и ромашки-лютики в ее руках. И разговор. Длинный, теплый, откровенный такой. Она поделилась со мной одной историей. Совсем свежей. Ее фотоаппарат, ноутбук, все оборудование украли. В одночасье осталась без всего. Она – фотограф, зарабатывала этим. Вчера была уверенной, самостоятельной, обеспеченной девушкой, сегодня осталась без средств к существованию. По совету подруги приехала на Ольхон, снять депрессию. Говорят, здесь случаются чудеса.

«Чудеса? – думаю. – Ну что ж, держи чудеса!»

Спустя пару часов, когда квадроцикл все-таки завелся, мы доехали до базы. И первым делом, как связь поймал, оформил заказ: новый ноутбук, профессиональный фотоаппарат, объективы, свет, все необходимое. На круглую сумму. Просто так. Потому что хотелось ее порадовать. А еще мне самому хотелось верить в эти самые чудеса.

Больше мы не встречались. Только переписывались. Она рассказывала о себе, как уехала в другую страну, как встретила хорошего человека. Но каждый год, в день рождения, она до сих пор присылает мне сообщение: благодарит. Говорит, что именно эта встреча, тот самый миг, искра на Ольхоне помогли ей поверить: даже в самое трудное время может случиться что-то неожиданно доброе. Иногда чудо – это просто кто-то, кто в нужный момент решил сделать больше, чем ожидалось. Для тебя. Просто так.

Так что, дети мои, не бойтесь влюбляться.

Но, как бы приземленно и прагматично это сейчас ни звучало, на любые широкие жесты и красивые поступки нужны деньги. Если вы хотите порадовать блондинку в Варшаве, брюнетку на перроне или рыжую бестию на Ольхоне – подставьте сюда имена всех своих пассий, – сначала убедитесь, что можете себе это позволить. Категорически запрещаю тратить все деньги на миллион алых роз!

В идеале бюджет нужно распределить так:

60 % – ваши базовые потребности: еда, жилье, одежда, транспорт. Тратьте на то, что держит вас на ногах

20 % – вклад в себя. В свое развитие, навыки, компетенции, профессиональный рост. Поверьте, это самая важная инвестиция. Она превратит вас в исключительного специалиста в своей нише. И рано или поздно – в незаменимого.

10 % – подушка безопасности. Эти деньги откладываются на отдельный счет или, если уж очень по-домашнему, закатываются в трехлитровую банку. Соберите сумму, которой хватит на шесть месяцев беззаботной жизни в случае потери дохода, работы или, не дай Бог, дееспособности.

10 % – свободные деньги. На них можно позволить себе взбалмошные поступки, нерациональные идеи и стремление порадовать другого. Увидеть искреннее удивление, восторг, прыжки от радости, слезы на глазах – все это имеет цену. И она – в этих 10 %.

Если вы раз, в порыве эмоций, потратите на сюрпризы больше отведенного – ладно. Два раза – еще простительно.

Но если начнете регулярно черпать из других статей бюджета, вы постепенно разрушите свою основу: бизнес, стабильность, финансовую систему. Поэтому берите жесткое правило: на все сюрпризы, подарки и неожиданности – не более 10 % доходов.

Этим письмом я призываю вас, мои дети: у любой спонтанности должны быть рамки.

Письмо «Чего хочет женщина»

Посреди шума застолья, среди смеха и звона бокалов я сделал ей предложение. Девушке, которую знал всего несколько часов…

Дело было на Бали – сказочном острове, где зеленые джунгли обнимают древние храмы, а воздух всегда наполнен ароматами цветов и благовоний. Я снова приехал к океану – здесь уважаемый мною тренер Павел Эрзяйкин проводил Випассану.

Приехал я заранее – спустя годы появилась собственная традиция: прибывать чуть раньше тренинга и уезжать позже всех. А в эти дни – до и после практики – просто наблюдать за своими ощущениями, за чувствами, да и просто давать жизни возможность создавать для меня новые приключения. Об одном из таких приключений и пойдет речь.

На этот раз до духовной практики я решил профессионально обуздать волну – записался в серф-школу. Контингент там, судя по разговорам тренеров, собирался самый разный: путешественники с рюкзаками, татуированные экстремалы, йоги в бикини, а иногда и пары, желающие вдохнуть что-то новое в свою рутину. Помимо инструкций по технике, разборов ошибок и рекомендаций от инструкторов, нас ждали экскурсии: мы охотились за волнами на разных пляжах. Одни покоряли шепотом прибоя и акварельными закатами, другие – вулканическим песком и потрясающими видами на океанские просторы.

На одну из таких экскурсий мы отправились на стареньком автобусе. Мне досталось место рядом с очаровательной девушкой. Незнакомка загрузила свою небольшую плетеную сумку под сиденье и повернулась ко мне. Загорелая, кареглазая, тоненькая, она протянула мне руку для рукопожатия:

– Екатерина! Ее улыбка – искренняя и живая – осветила все вокруг.

«А не влюбиться ли в эту залюбленную солнцем кожу и глаза цвета крепкого кофе?» – я автоматически бросил взгляд на ее руку: обручального кольца нет. Видит Бог, я пытался держать себя в руках, но хватило меня ненадолго!

– Сергей, – улыбнулся я в ответ и мягко пожал ее хрупкую ладонь.

Автобус трясся уже второй час, а мы, окутанные утренней дремотой и запахом старых сидений, болтали обо всем на свете. Разговор плавно перетек в те самые деликатные темы, которые обычно возникают между близкими или почти близкими людьми. Я осторожно спросил: как так получилось, что такая удивительная девушка до сих пор не замужем?

Оказалось, Катя уже больше пяти лет ждала предложения от Антона, своего молодого человека. Того самого, который сидел всего в паре рядов от нас. Утром они повздорили, и теперь он ехал с другом, а она – там, где нашлось свободное место.

– Думала, что в день рождения он наконец предложит выйти замуж. Ждала, намекала – даже платье специально надела, в котором чувствовала себя невестой. Маникюр свежий сделала – ну, чтобы фото с кольцом идеально вышло. Но он так ничего и не понял. Потом к родителям в другой город ездили – думала, может, там за семейным ужином соберется с духом, благословения попросит… Нет. А теперь вот сюда прилетели, на райский остров, в романтическое путешествие… Только я уже, честно говоря, и не надеюсь.

Тут я понял, что сердце очаровательной Екатерины занято. Любовью и обидой. Это частая беда современной молодежи – затянутые отношения. Раньше как было: познакомились, походили за ручку пару месяцев, да и к свадьбе начинали готовится. А сейчас годами ходят вокруг да около, живут вместе, быт строят, прикидываются взрослыми. Только на деле взрослые эти боятся решиться на главный шаг, не хотят брать ответственность, все проверяют свои чувства. Делают вид, что и так нормально. Убеждают себя, что так всем удобно. Модно, современно. Но вот незадача – женское сердце к таким играм не приспособлено. Женщина хочет быть выбранной, любимой, нужной. А когда этого нет, просыпается обида. Маленькая, зудящая, все сильнее и сильнее грызущая своими острыми зубами самооценку.

После экскурсии мы с русскоговорящей частью группы собрались на совместный ужин – человек 10. Веселые, немного уставшие, еще не до конца отошедшие от впечатлений дня, мы обсуждали самые яркие моменты: кто как держался на волне, кого чуть не сдуло ветром и кто что ушиб во время падений. Видеозаписи пересматривали по нескольку раз, смеясь до слез.

Но как только на столе появились бокалы белого сухого, разговор стал медленно перетекать в другое русло. Заговорили о работе, о планах, о семьях. И вот тут Катя, видимо, под влиянием выпитого и все еще теплящегося внутри разговора в автобусе, несколько раз с легкой издевкой в голосе произнесла:

– А я

Вино уже бродило во мне, поэтому я не упустил возможности вмешаться:

– А что это у нас молчит Антон? Что вы скажете в свое оправдание, молодой человек? – напирал я, позабыв о том, что такое личные границы.

Люди за столом улыбались, подшучивали, никто не воспринимал эти пьяные беседы всерьез. Никто, кроме Антона. Сперва он попытался поджать хвост и сбежать с вечеринки. В итоге после очередных подтруниваний начал огрызаться:

– Вы че лезете не в свое дело? Ты, Сережа, кто вообще такой? Тебе какая разница? – Антон подскочил со своего места и был готов через стол наброситься на меня с кулаками.

– Да не горячись ты! Кто я? Я кто? Да я… потенциальный жених!

Я встал, поправил поло и хитро посмотрел на Катю. Она удивленно подняла брови, еле сдерживая улыбку.

– Катюш, слушай, а выходи за меня? Если Антон до 30 декабря тебе предложение не сделает, давай я стану твоим женихом? Поедем знакомиться с твоими родителями. Одобрят – буду супругом! Что думаешь?

Стол замер. Доли секунды люди пытались понять серьезно ли я это говорю и вопросительно смотрели на Катю.

– Договорились, Сергей. Только номер запиши.

Наше представление сорвало шквал оваций: все похлопали, посмеялись и продолжили вести беседы. Антон побагровел. Кулаки его были сжаты, скулы играли, но он… молчал. Так и не обозначил статус своей девушки, так и не защитил ее от недвусмысленных предложений малознакомого мужика. Я забрал недопитый бокал вина и покачивающейся походкой отправился отдыхать – надо было подумать над своим поведением.

30 декабря я, как и обещал, отыскал номер Екатерины и написал сообщение: «Привет! Вылетаю? Пиши адрес».

В ответ Катя прислала мне фотографию кольца на безымянном пальце. Ручки все те же – тоненькие. Маникюр, как она и хотела, свежий. А в подписи к фото – благодарность за мужской поступок тем Балийским вечером.

Эта ситуация стала еще одним кусочком в большой мозаике моего понимания женщин – их желаний, надежд, скрытых обид и особенностей. И я хочу поделиться этим опытом с тобой, мой сын. Фраза «Учись на чужих ошибках» звучит красиво, но в реальности ты все равно пройдешь через свои ошибки, свои решения и последствия этих решений. Моя задача – рассказать тебе о своем опыте, чтобы твои ошибки были чуть мягче, а выводы ты делал чуть быстрее.

Один из главных уроков, который из общения с разными женщинами, такой: каждой важно чувствовать себя выбранной. Не просто быть рядом, не просто спать в одной постели, готовить ужин или смотреть сериалы. Женщина хочет, чтобы ты назвал ее своей. Чтобы ты дал ей статус: девушка, подруга, невеста… Это слово – знак принадлежности. Необязательно сразу бежать в ЗАГС, но когда ты представляешь ее своим друзьям, родственникам или даже малознакомым людям – назови, кто она для тебя. Потому что для нее это важно. Очень важно.

Во-вторых, девушка ждет от партнера защиты от всех угроз, которые могут прилететь со стороны. И задача мужчины – не геройствовать на словах, а стать для нее куполом, который укрывает и оберегает. В 90-е мне приходилось не раз оказываться в бандитских заварушках. И первое, что я делал – вывозил за город свою семью: жену и дочь. Сам я мог спать в квартире под окном – это самое безопасное место во время обстрела, но вот мои близкие должны были находиться далеко от этого.

Для женщины любовь и безопасность – почти синонимы. Физическая защита, эмоциональная поддержка, материальная стабильность – все это складывается в чувство, что она действительно «за» мужем.

Следующий урок, который я усвоил за жизнь, – это необходимость обеспечить женщине минимальный уровень комфорта. Или максимальный – все зависит от твоих возможностей и ее потребностей.

Только важно не переборщить. Хорошо, если у твоей женщины есть возможность заниматься любимым делом – профессией, хобби – и получать от этого эмоциональное удовлетворение. Чтобы она чувствовала: она не просто твоя девушка, жена или партнер – в этом мире у нее есть еще какое-то предназначение. Творческое, социальное, профессиональное – что угодно, лишь бы ей было это близко.

Современные женщины хотят автономии. Они действительно могут позаботиться о себе сами: могут заработать, справиться с трудностями, «и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти». Могут добиться многого в бизнесе, самореализации, даже в материнстве благодаря современным технологиям.

Вопрос только в том, делает ли такая стратегия женщину по-настоящему счастливой?

Поэтому если ты мужчина и хочешь видеть рядом с собой счастливую женщину – основная часть материальных забот должна лежать на тебе!

И еще один пункт я хочу подсветить – пусть и не все мужчины готовы его услышать.

Большинству из нас нравятся женщины легкие, добрые, полные света и жизненной энергии. Но ты когда-нибудь задумывался, от чего женщина по-настоящему расцветает как прекрасный цветок?

Ответ простой: от восхищения.

И ее мужчина должен наполнять ее этим: искренним, частым, глубоким восхищением. Именно оно дает женщине силы жить, развиваться, чувствовать себя любимой и значимой. Восхищение ее красотой, умом, талантами, вкусом, движениями, речью – всем тем, что делает ее особенной.

Она должна получать это восхищение от своего мужчины, от других людей и особенно от других женщин. Почему? Потому что их слова не содержат гендерной окраски, в них нет сексуального подтекста – они видят в ней не объект желания, а личность, достойную признания. Поэтому важно, чтобы твоя женщина посещала культурные мероприятия: выставки, спектакли, концерты, праздники, торжества – места, где ее смогут оценить и сказать ей комплимент. Пусть ее замечают за умение одеваться, держаться, разговаривать, пусть восхищаются ее эрудицией, внешностью, украшениями.

Самая большая ошибка многих мужчин – лишать женщину этого ресурса. Из-за собственничества, ревности или страха потерять парни начинают ограничивать общение, запрещают встречаться с подругами, контролируют каждый шаг. И сами себе тем самым роют яму. Если женщине не хватает внимания или восхищения от партнера, непременно найдется тот, кто будет готов ей сделать предложение прямо за дружеским ужином.

Мудрая женщина будет принимать внимание, но останется рядом с тобой, умея превращать чужую энергию в тепло вашей семьи. Та, которая менее осознанна, начнет движение от тебя – к новому ухажеру.

Задача мужчины – быть для нее опорой, защитой и первым среди тех, кто искренне восхищается ею. И помочь раскрыть ее истинную женскую природу. А она, в свою очередь, поможет тебе стать настоящим мужчиной.

Письмо «Большая энциклопедия»

«Уверен, никто и не

Даже если кто-то заглянет внутрь, то ничего лишнего не увидит. Теперь можно отправляться в путь. Кореша мои, которые и вручили мне сегодня содержимое пакета, четко сказали: в пятницу вечером на другой конец Москвы точно не поедут. Любят, ценят, уважают, но не поедут. Мне пришлось спуститься в метро.

Монотонный женский голос объявил: «Внимание! Будьте осторожны! Двери закрываются».

Вагон в такт глухому гулу тоннеля несет меня от одной станции к другой. Воздух тяжелый, пропитанный запахом металла и далеких подземных ветров. Разглядываю людей. Их отрешенные взгляды направлены вникуда: кто-то следит за бегущими по полу отсветами, а кто-то просто закрыл глаза, спрятавшись от мира. Устали ребята – конец недели. Это у меня приключения только начинаются. Я прижал свой груз покрепче к груди и начал мечтать, что будет, когда я этот пакет разверну.

Через 30 минут из грез меня выдернул все тот же женский голос:

«Следующая станция – „Воробьевы горы“».

Здесь, на Воробьевых горах, среди величественных силуэтов здания МГУ затерялась старая общага. Скромная, с облупленной краской на стенах и вечным запахом кофе из окон первого этажа. Она стала пристанищем для многих студентов со всей страны. В том числе и для моего друга Димы. Он давно отслужил в армии и был старичком среди своих однокурсников.

В этих коридорах, где эхо разносило звуки гитары и шуток, мы встретились. Сначала просто точили лясы.

«Точить лясы» – устойчивое выражение в русском языке, которое означает долго и без особой пользы болтать, заниматься пустой или ненужной беседой.

– Не, Серег. Оставлять это в общаге – точно не варик. У меня сосед 100 % вскроет твой пакет. Давай-ка лучше с собой возьмем? Пора уже выходить.

– Без проблем. Только ты, чур, тоже глаз с этого пакета не сводишь, лады?

На часах уже было 11 вечера, и мы накинули спортивные куртки, обули яркие кроссовки и вышли – Дягилев нас ждал. Не Сергей Павлович, русский театральный деятель, разумеется, а другой.

«Дягилев» – название известного в прошлом ночного клуба Москвы. Он был популярен среди элиты и имел репутацию одного из самых модных и посещаемых мест. Вход в клуб был платным, а места в ложах стоили очень дорого. В клубе часто бывали известные люди, включая олигархов, спортсменов и звезд шоу-бизнеса.

В клубе «Дягилев», как и в любом другом месте тех времен, царили свои негласные правила. Безопасность здесь строилась не на строгих рамках металлоискателей или тщательных досмотрах сумок – никто не лез к тебе с проверками, не ощупывал карманы в поисках чего-то подозрительного. Особенно если ты был своим. А мы с Димой давно стали завсегдатаями этих вечеров. Наш пропуск внутрь – крепкое рукопожатие старшему охраны. Ты протягиваешь руку, он отвечает тем же – и путь открыт.

Растворяясь в полумраке зала под гул музыки и мерцание огней, мы отплясывали до утра. Кстати, я очень рекомендую ходить танцевать. По пятницам, по субботам – да хоть в любой вечер, когда душа просит расслабления. В ночные клубы, на танцпол, где музыка бьет по венам как заряд энергии, а вокруг тебя – толпа, которая движется в одном ритме. Все то, что копилось внутри днями, неделями, выплескивается наружу под гул басов и мерцающий свет, выплескивается все твое напряжение, стресс, страх.

Алкоголь совсем не обязателен. Танцы сами по себе расслабляют. Главное – не забыть про пакет! Мы прислонили наш драгоценный груз к столбику и отплясывали до пяти утра. Громко, весело, как в последний раз! А в конце оставили нехилую сумму: закрыли счета за себя и за соседние столы, где сидели прекрасные девушки.

Вот так, с барского плеча!

Когда первые лучи солнца озолотили шпили сталинских высоток, а Москва-река отразила нежные краски разгорающегося неба, мы отправились в студенческое общежитие. Там нам предстояло сделать то, ради чего я ехал через всю Москву, – открыть черный пакет.

И вот мы сидим на полу в крохотной комнате. Вокруг – хаос из книг, тетрадей и пустых чашек от кофе. Дима разворачивает пакет, а там…

Большая энциклопедия!

– Ну что, Серег, искупаешь меня в этих знаниях? – смеется друг.

Я разрываю пакет и высыпаю на Диму 10 килограмм капусты! Не той, конечно, мои дети, что вы видите в супе и голубцах.

«Капуста» – в 90-е годы сленговое обозначение денег. Такое значение слова появилось благодаря ассоциации с зеленым цветом: доллары США, которые в то время стали популярным средством накопления и расчетов, имеют характерный зеленый цвет. Капуста – тоже зеленая, отсюда и метафора.

Именно столько – 10 килограммов – весит 1 миллион долларов США, в котором мы с Димой, как два дурака, валялись на полу общежития.

Откуда у меня взялось столько денег, я рассказывать, пожалуй, не буду. Избитая фраза Джона Рокфеллера: «Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого», – здесь придется кстати. Схема стандартная. Отбиться от светлой стороны правосудия не составляло труда: финансовые благодарности тогда принимали многие. А вот на темной стороне тебя ждали уже совсем другие ребята: менее сговорчивые и более жестокие.

Они мгновенно соображали, что у тебя появились деньги. Этого разве что слепой не заметит. Ведь когда у мальчишки, который спал на кухонном диванчике и играл на баяне, появляется один миллион долларов, он показывает свой достаток всем своим видом: крутые тачки с блатными номерами, рестораны, где все гуляют за твой счет, путешествия. Деньги, признание и самое главное – понты.

Видят ли это со стороны?

Конечно, видят.

Завидуют ли этому?

Конечно, завидуют.

Приходят ли к тебе в гости, чтобы ты поделился?

Приходят.

Ведь еще Лившиц говорил: «Делиться надо, делиться!»

Фраза происходит из советского фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1964) режиссера Элема Климова.

Один из героев – пионервожатый Дынин (актер Евгений Евстигнеев) – произносит эти слова с характерной интонацией, пародируя назидательный тон советской пропаганды. Фразу подхватили воспитанные этим фильмом братки.

Поэтому практически сразу после наших заныриваний в шелестящий океан ко мне в дверь постучали. Нашли, где живу.

Неспешно открываю дверь, а там – люди в черных кожаных плащах!

И сразу получаю под дых.

«Под дых» – традиционный жест криминальных авторитетов, представляющий собой неформальное приветствие, сопровождаемое легким (или не очень) физическим воздействием. По сути, это способ сказать: «Добрый день, как поживаете?» – но на языке жестов.

Оказывается, информация о лице, занимающемся

– Ты под кем работаешь, коммерс?

– С ростовской братвой.

– С кем конкретно?

– Меня не уполномочивали именами разбрасываться!

– Забиваем стрелку на завтра, приедут – перетрем о тебе.

– Завтра в девять вечера на Лысой горе.

Тут до меня медленно, но неотвратимо доходит, что братва решила не мелочиться и зайти с самой серьезной карты в колоде. Стрелку назначили именно там, где каждый камень, кажется, помнит эхо выстрелов, а воздух пропитан историей разборок, поножовщины и летальных исходов. Это место давно стало легендой среди тех, кто в теме.

И самое «приятное» – время встречи выбрано так, чтобы никто из случайных свидетелей не смог рассказать лишнего: глухая ночь, темнота, только редкие фонари да силуэты на фоне пустых стен. Стало ясно: шансов выйти живым из этой деловой встречи у меня мало.

– К вечеру не успеют приехать. Давайте послезавтра в девять утра там же? – решил я попытать удачу и договориться.

– Ладно, в четверг в девять утра. Увидимся, коммерс!

Я набрал своим по радиотелефону дальнего действия. Сотовых телефонов и других гаджетов тогда еще не было, а вот радиотелефоны типа «Харвест» или «Сенао» имелись у всех уважаемых людей. Ребята сразу выдвинулись – нам нужно было время подготовиться к стрелке.

Поздним вечером братва приехала на белой девятке. В загородном доме мы развели костер: базарили по душам, жарили картошечку, протирали маслята. Это не грибы и не посуда для сливочного масла, дети мои дорогие, а нечто другое.

«Маслята» – это сленговое название патронов для ПМ (Пистолет Макарова). Термин появился в криминальной среде из-за характерной формы этих пуль, которые внешне напоминают шляпки грибов – маслят.

Ранним утром мы обговорили план: я еду на второй машине, хоть теперь я и коммерс, но лишним не буду. Определили, как зажимаем двумя тачками местных, кто где стоит, по какой команде стреляем, как отходим. Если отходить еще будет кому, конечно.

По пути к Лысой горе я сидел молча, уставившись в окно. За стеклом туман, как назло погода стояла мерзкая, промозглая, будто плакала уже заранее о чем-то. Или о ком-то. В голове крутились варианты, один хуже другого. Отказаться было нельзя: это значит сломать все, что я выстраивал годами. Львиную долю дохода заберут сразу, а потом будут доить снова и снова, пока не останется ни гроша, ни гордости. Но и ехать страшно до дрожи. Руки сжимают колени, а в горле ком: дома остались жена и ребенок.

Маленькая дочка, которая всегда смотрит на меня как на героя и ничего не знает о мире, где правят страх и насилие. Что станет с ними, если сегодня все пойдет не так? Мысль о том, что они проснутся завтра, а меня уже не будет, вызывает почти физическую боль. Я стараюсь прогнать эти картинки: нельзя сейчас об этом думать, нельзя расслабляться даже на секунду!

По спине бегут мурашки. Машина сворачивает в нужный район. Сердце колотится, ноги становятся свинцовыми, но обратного пути нет. Мы подпираем их тачку, открываем двери машин, выскакиваем, передергиваем затворы и целимся в лобовое стекло. Ждем.

Но нас приветствуют высоко поднятые ладошки, а из их окна доносится крик:

– Вы чего, пацаны? Мы чисто поговорить. Стволы уберите.

И тут начинаются качели. Очень интересное занятие, дети. Это несколько отличается от тех качелей, на которых вы в детстве крутили «солнышко».

«Качели раскачивать» – намеренно создавать конфликт, стравливать людей или провоцировать хаос.

Но так как ростовских то ли уважали, то ли сильно боялись, а скорее, и то и другое вместе, то разговор быстро переходит в мирное русло. Я краем уха слышу имена, пароли, явки и тихое: «Да мы же просто не знали, что он под вами ходит!»

А потом громче в мою сторону: «Ты че, коммерс, сразу не сказал? Таких людей беспокоить пришлось!»

В тот раз мне действительно повезло: и ангел-хранитель сильный, и люди, с которыми я дела делал – уважаемые, но я прекрасно понимал, что доля секунды, одно неверно сказанное слово, и дома бы меня тем вечером уже не дождались.

Поэтому, дети мои, всегда помните: и на светлой, и на темной стороне бизнеса есть свои «фискальные органы» и свои «налоги». И там, и там – свои риски. Если ты ведешь дела честно, то да, ты будешь платить налоги, пени, штрафы, взносы государству. Знаю, сейчас многие жалуются на высокие ставки, на экономические трудности, на давление системы. Это неприятно, порой больно, и да, ты можешь потерять часть доходов или стать банкротом.

Но эти потери меркнут перед тем, что тебя ждет на темной стороне.

Там «налог» совсем другой. Там противник может забрать не только деньги или имущество, но и самое ценное – жизнь. Один неверный шаг, одна ошибка в расчетах, одно недопонимание с «партнерами», и все, что ты строил годами, рухнет за секунду. А вместе с этим – твоя свобода, здоровье, семья. На темной стороне решения принимаются быстро и беспощадно.

Я знаю, что в жизни вы столкнетесь с выбором. Будете взвешивать за и против. Но я очень хочу, чтобы вы осознали: вы живете в другое время – прекрасное. Время, когда больше не нужно ставить на кон свою жизнь ради дела. Ваша жизнь бесценна. Она стоит гораздо больше, чем любая прибыль, любой успех. Поэтому выбирайте светлый путь: платите налоги и спите спокойно.

«Заплати налоги и спи спокойно» – слоган в 2002 году был использован Федеральной службой налоговой полиции России (ныне ликвидированной) в рамках программы рекламы честной уплаты налогов.

Письмо «Если свернул не туда»

Он сидел за рулем своего черного «Роллс-Ройса» и безмолвно смотрел в лобовое. Сначала пытался держаться: отворачивался, часто моргал, нелепо отшучивался. Но я видел, как его рука нервно тянется к лицу, чтобы смахнуть слезы рукавом дорогущего пиджака. В какой-то момент он не выдержал: обмяк, уронил голову на руль и заплакал в голос.

Я знал Дениса с детства. С тех самых времен, когда он еще был просто парнишкой с нашего двора. Выглядел Ден всегда одинаково: мешковатые штаны старшего брата, зашитые несколькими стежками у колен, потертая куртка с надорванным рукавом и стоптанные ботинки, явно доставшиеся ему после нескольких предыдущих владельцев.

Парнишка жил в соседнем доме, в том подъезде, куда не

Благодаря им Денис был сыт и чист. Хотя бы периодически. Но и сам без дела не сидел: то помогал разгружать машину у рынка за мелочь, то носил сумки бабулек и с удовольствием принимал от них в дар пирожки или копейку. Этим Денис уже тогда отличался от других: он знал, как и где можно подзаработать.

Помню, ему было лет 11, когда он провернул свой первый «бизнес». Купил несколько брикетов пломбира, разделил их по маленьким стаканчикам и перепродал ребятам со двора втридорога. Пока другие просили у родителей мелочь на мороженое, Денис уже понял, как работает перекуп. Именно тогда он, судя по его рассказам, осознал: жить в коммуналке, есть суп из трех макаронин, занимать у соседей до зарплаты и ждать годами квартиру от государства – это не его путь. Он хочет жить по-другому!

«Ну, короче, я вот что думаю… Я стану успешным, реально крутым, как те мужики на дорогих тачках, которые никогда не считают мелочь и носят деньги в барсетках. У меня будут деньги! Много денег! И я на эти деньги смогу купить что угодно – себе, Андрюхе и тебе. Хоть целый грузовик мороженого! Представляешь? Огромный такой фургон с холодильниками, где хранятся и пломбир, и даже то самое – эскимо на палочке с шоколадной глазурью. Потом я приеду в наш двор, прямо к старшим пацанам и малышне. И буду раздавать лакомство всем подряд, без базара! Хочешь – бери три сразу, хочешь – пять! Чтобы никто больше не стоял у магазина и не завидовал тем, у кого есть бабки на стаканчик. И никто голодать не будет, потому что, когда живот сводит от того, что есть охота, – это полный отстой!»

Мы сидели с Денисом и Андрюхой за гаражами, ели подсушенный черный хлеб и мечтали. Я – о космосе, Андрей – о том, чтобы сделали новые дороги и можно было на велосипедах гонять, а Денис – о фургоне с мороженым и добрых делах.

У Дениса действительно получилось жить по-другому. Только за основную ролевую модель, видимо, был взят Берман Отто – бухгалтер американской организованной преступности с его небезызвестным слоганом «Ничего личного, это просто бизнес». Ради бизнеса и выгоды Денис пошел по головам. О, как изящно он обманывал людей и манипулировал ими! В искусстве финансовых махинаций ему не было равных. И, что удивительно, сумма прибыли всегда оказывалась достаточной компенсацией за те моральные терзания, которые таились где-то очень глубоко внутри. Такова жизнь: в этом мире выживает сильнейший. И наглейший.

Меньше чем за 20 лет Денис превратился из того пацана с брикетами пломбира в миллиардера. Теперь у него было все, что ребятам с его двора и не снилось: элитная недвижимость, дорогие машины, восхищение толпы, признание партнеров и даже любовь. Да, любовь. За деньги, конечно, но кому какое дело? Люди вокруг улыбались, хвалили, постоянно прибегали с разными просьбами: кому денег на лечение матери нужно, кому взаймы до конца месяца. А Денис… Денис делил их на категории. Кто-то на его уровне, кто-то, за редким исключением, выше него. Остальные – сброд, который влачит жалкое существование, едва сводя концы с концами. Денис зачастую сравнивал «низшие слои» с голубями: ты им кидаешь крошки, а они воркуют от счастья. В какой-то момент он начал ощущать себя почти божеством. Или, как минимум, избранным. Так почему же теперь этот получеловек-полубог рыдает в своем отполированном автомобиле?

Одна из голов, по которой он прошел к своей точке Б – финансовой независимости, принадлежала Андрею, который к тому моменту уже стал высокопоставленным чиновником, на минуточку.

Андрей относился к тому редкому виду госслужащих, которые действительно работали по совести и всеми силами пытались навести порядок. Минус подобной жизненной позиции – сравнительно невысокий доход. Но так как Андрей давно грезил новым домом для своей семьи, он пришел к Денису за помощью. Нет, ему не нужны были подачки, и он не просил денег в долг. Он поинтересовался, есть ли у Дениса проект, куда можно вложить накопленный за 20 лет капитал и немного его приумножить.

Денис предложил инвестировать в стройку. Но через три месяца проект встал. Мало того, объект арестовали, и инвестиции оказались заморожены на неопределенный срок. Началась нервотрепка. Сначала Андрей просто переживал, потом стал требовать свои деньги назад, поскольку отдал он их наличкой, без договора и расписки – брат же! А когда понял, что дело – швах, перешел к угрозам. Денис пытался сохранить лицо, но ситуация вышла из-под контроля. В итоге Андрей написал заявление в Следственный комитет, прокуратуру, ФСБ: обвинил Дениса в мошенничестве, мол, тот выманил у него деньги и не хочет их отдавать.

Денис, конечно, не остался в долгу. Он подал встречное заявление в правоохранительные органы и госкомпанию, где работал брат, чтобы проверили источник происхождения его накоплений. И тут уже брату не повезло: скандал подпортил ему репутацию, начались разбирательства и встал вопрос об увольнении с государевой службы.

Что имеем в итоге? Один сидит в ожидании суда и конфискации имущества – заливает горе, другой плачет в «Роллс-Ройсе».

– Что же я за тварь такая, Серег? – сквозь слезы произносит Денис. – Я же ради этих денег уже брата готов сдать! В какой момент мы такими стали? Помнишь, как в детстве? Мы же мечтали о другом! Мы хотели радость людям дарить, хотели быть счастливыми, крутыми, успешными. На каком перекрестке мы свернули не туда?

Я его понимал. Он проходил испытание деньгами, как я когда-то властью. Во мне тоже жила эта болезнь: деление людей на касты, ощущение себя вершителем судеб, обезумевшее стремление к всемогуществу и богатству. Но я понял, что иду не туда во время разговора с одним человеком. Мэр города, отсидевший семь лет на зоне, прояснил мне за рюмкой кофе, что делают с зашкаливающим Эго места не столь отдаленные.

Когда-то он был не просто мэром, а, скорее, хозяином города и его жителей – в любую дверь заходил с ноги. Но, заигравшись в Бога, оказался на зоне. Там условия содержания отрезвляют и возвращают к реальности. После его рассказа я решил, что пора тормозить. Остановить свою наглость, свою жажду наживы, свое ощущение собственного величия.

А вот Денис, к сожалению, остановиться не смог. Не успел. Сейчас я

Денис вытер ладонью слезы: «Фу, блин, что-то я сегодня расклеился!»

Он задумчиво убрал невидимые соринки с брюк, потом выпрямился, резко одернул рукава пиджака, взял телефон и… удалил номер брата из записной книжки. «Да пошел он на хер! Никакая тварь не смеет так со мной поступать!»

Когда Денис окончательно пришел в себя, мы распрощались, и я покинул авто. Черный «Роллс-Ройс», сопровождаемый машиной охраны, мгновенно растворился в ночной тьме, оставив лишь едва уловимый аромат дорогого кожаного салона и легкий шлейф разочарования в людях.

Дорогие мои дети, жизнь – штука длинная. И вы не раз будете забывать свои детские мечты и обнаруживать себя в погоне за навязанными обществом целями: достатком, славой или властью. Зачастую вы будете выбирать неверные дороги, сбиваться с пути, теряться в страхах, сомнениях и унынии. Поэтому запомните одно простое упражнение, которое позволяет услышать себя и вернуться к своим истинным желаниям. Прибегайте к этой практике каждый раз, когда внутри начинает звучать тихий, но настойчивый голос сомнения – он шепчет, что вы свернули не туда.

В течение недели каждый вечер, перед тем как лечь спать, задавайте себе три вопроса:

– Кто я?

– Куда иду?

– В чем мое истинное предназначение?

А утром, как только проснетесь, запишите первое, что придет в голову. Не полагайтесь на память, она все исказит! Доверяйте бумаге.

Через неделю-другую перечитайте написанное и посмотрите, какие подсказки выдало вам ваше подсознание? Что в жизни нужно поменять первым делом, чтобы вернуться на правильный путь?

Потратьте немного времени на эту практику, и она убережет вас от многих лет бессмысленного пути к ложной точке Б – той самой, где вы вдруг осознаете, что жизнь прошла не так, как вы мечтали, а вы стали совсем не тем, кем хотели.

Не дожидайтесь, дети мои, точки невозврата – сверяйте свою карту целей с реалиями жизни, и, если увидите вокруг болото и гниль, верьте своим глазам, ушам, ощущениям, а не сладкому голосу вашего тщеславного Эго.

Для этого нужны сила воли, честность и честь, а они у вас есть.

Люблю, целую, ваш папа.

Письмо «Один раз и на всю жизнь?»

Мы посмотрели друг на друга. Она медленно сняла сначала помолвочное, потом обручальное кольцо с безымянного пальца и протянула оба мне. Я снял свое и положил все три кольца в кулак правой руки.

Оба отвернулись.

Молча, не говоря ни слова, смотрели вдаль. Там, на горизонте, будто на большом экране, проносились сцены, события, пережитые за этот год. А их было немало: бурный роман, головокружительная влюбленность, спонтанное решение создать семью. Утренний звонок Нине Федоровне – моей второй маме, которая жила неподалеку и знала нашу замысловатую историю. В шесть утра мы уже отправились к ней просить благословения. Потом были звонки родителям, билеты в Челябинск – на родину моей невесты, перелеты, знакомство с ее семьей и первый скандал с дедушкой.

Дед Иван был строг. Очень. Его жесткая позиция по поводу внучки прозвучала резко, даже обидно. «Да она детей не может родить, какого хрена ты на ней женишься?» – дед стучал по столу, вываливая на меня все свое негодование. Потом переключился на Катерину: «А ты куда смотришь? У него три жены, четверо детей!» – и начал жестикулировать, как будто это что-то меняло. «Сережа, дай мне слово, что это будет твой последний брак! Что ты больше никогда не разведешься! Почему молчишь, Сережа? Почему?»

Я пытался урезонить его – пожилого, подвыпившего деда, которому скоро 90. Объяснял, что все по воле Божьей, что, возможно, у нас будет свой ребенок, возможно, это и правда крайний брак. Я поправил его: «Не последний, а крайний», – в авиации у нас так говорили. Но честно признался: обещать не могу. Потому что в этом партнерстве двое, и решать – быть вместе или нет – должны оба.

На Татьяне – своей первой жене – я женился, потому что был по-настоящему влюблен. Глубоко, искренне верил, что она – единственный человек, с которым хочу пройти всю жизнь. В идеале даже уйти на тот свет в один и тот же день. Со второй женой входил в брак с той же мыслью: «Мы вместе навсегда». В голове рисовалась картинка счастливой семьи, детей, совместного будущего. И опять до самого конца. Третий раз шел под венец с той же установкой: рука об руку, годы, старость, общие воспоминания. Но каждый раз получалось по-другому.

Как говорят регистраторы в ЗАГСе, «два корабля любви» отплывали вдвоем, но в какой-то момент выбирали разные курсы. Причины каждого расставания разные, но каждый раз с горечью от нереализованных ожиданий.

Я разводился, потому что не считаю, что человек обязан оставаться рядом с кем-то только потому, что однажды поставил подпись в документе. Так принято? Да. Многие терпят ради детей, ради бизнеса, ради родителей, чтобы не разочаровать окружение или, что еще хуже, просто ради семейной ипотеки.

Но в итоге один из партнеров – а часто оба – превращается в терпилу. Душа чахнет, сердце замолкает. А отношения становятся похожи на тлеющую золу. Никаких скандалов, криков – все ровно, спокойно. Но это не гармония. Это безразличие! Сухая солома, которая однажды вспыхнет от одной искры и сожжет дотла все: дом, быт, даже последние носки того, кого когда-то любили.

Четвертый брак я решил строить иначе. Подсмотрел способ у близких друзей, которые счастливо живут уже больше 12 лет. Хотя заключали брак на один год. Ровно. А через год обсуждали готовы ли продлить этот «контракт» еще на год.

Именно вдохновившись их примером 6 июля 2024 года мы в селе Дивеево перед огромной мозаичной иконой Собора всех святых в земле российской просиявших надели друг другу обручальные кольца и сказали: будем любить друг друга в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Один год.

А теперь, стоя на том же месте спустя год, нам предстояло решить, продлевать ли партнерство еще на год?

Традиция эта показалась мне интересной и верной. Она не про забаву или формальное отмечание годовщины, нет. Это серьезный разговор с самим собой: зачем я с этим человеком? Зачем мы вместе? Какая у нас общая цель? А я готов с этим человеком пройти

Спрашиваешь себя, анализируешь, ищешь в глубине души ответы. И имеешь полное право сказать «нет». Но нужно быть готовым к тому, что кольца могут так и не вернуться на безымянные пальцы.

Катя плакала, глядя на большое кино в своем внутреннем экране. Мимо проходили паломники – в потрепанных ботинках, с палками в руках, в простых, слегка выцветших одеждах. Они шли своей дорогой, опустив глаза или глядя вдаль, сосредоточенные на пути, и даже не замечали, что рядом, у обочины, решается чья-то судьба.

Лишь маленькая девочка остановилась и с интересом смотрела на Катю. Наверное, гадала: плачет ли эта красивая женщина от счастья или от боли. Я предположу, что супруга моя сперва заплакала от боли. Ведь так устроен наш мозг: сначала вспоминаем негатив – он ярче, глубже отпечатывается. А позитив приходится усилием воссоздавать, проявлять на внутренней пленке, рассматривать, класть на вторую чашу весов и оценивать: а чего было больше? Только тогда слезы боли постепенно превращаются в слезы радости. Ты начинаешь понимать, сколько светлых моментов вы пережили вместе.

Я любовался Катериной, но внутри тоже царил раздрай. Я метался, не мог найти ответ: готов ли остаться в этом браке? Концентрация событий и эмоций за год превысила все разумные пределы. Во мне боролось желание швырнуть кольца в траву, развернуться и уйти – или остаться. Даже не ради нее, не ради любви, а ради себя. Потому что рядом именно с этой женщиной я могу расти – через трудности, боль, осознание своих границ, ошибок, детских травм.

Сбежать – проще всего. Но сейчас во мне достаточно мудрости, сил и опыта, чтобы согласиться проходить духовные уроки рядом с любимым человеком.

– Ну что, Катерина, ты готова продлить контракт на один год?

– Да! На все 100! – утирая слезы со своего прекрасного лица, произнесла моя жена. Эта хитрая женщина постоянно пытается сжульничать.

– Какие 100, Катерина, если в году 365 дней? Может, на 365? – мы рассмеялись, и я надел ей обручальное кольцо на безымянный палец правой руки.

Потом протянул ей свою руку. Я тоже решил: не хочу оставаться в тихом, спокойном болоте, которое будет затягивать меня. Я выбираю перемены, какими бы физическими, моральными и материальными ресурсами они мне ни обошлись.

Мы обменялись кольцами и заключили новый контракт.

Поэтому, дети мои, если вам подходит такой формат отношений, заведите традицию раз в год, желательно на годовщину свадьбы оставаться вдвоем в полной тишине. И в этой тишине задать вопросы. Нет, не друг другу, а себе:

• Зачем мы вместе?

• Какая у нас общая цель?

• Готов ли я с этим человеком пройти еще один год?

И если вы нашли в своей душе ответы, то вновь обменяйтесь кольцами. При желании вы можете даже оформлять ежегодный договор на бумаге, ставить подписи. Думаю, это придаст осознанности тому, что вы делаете.

В такой модели нет иллюзий, нет романтики в духе «любовь до гроба». Зато разочарований меньше. Если что-то не устраивает, через год можно выйти. Без драм и обвинений, что вы потратили лучшие годы своей жизни на человека, который не ценил вас. Нет, вы добровольно каждый год продлевали контракт.

В таком союзе нет давления общественного мнения и ожиданий партнера, зато есть внутренняя свобода: ты в любой момент можешь передумать. Но нужно понимать: уйти можешь не только ты, но и от тебя. Тебя оценивают как гендиректора на заводе, которого взяли на год: работаешь, показываешь результат – получаешь премию и новый контракт. Нет результата – нет и продолжения.

И это, поверьте, мощнейший стимул. Каждый день нужно быть вовлеченным, интересным, честным. Поддерживать огонь, а не ждать, пока он догорит. Это заставляет держать себя в тонусе, развиваться, поистине становиться год от года новой версией себя.

Такой формат сложно принять, когда вырос на сказках и долго жил в парадигме «раз и на всю жизнь». Он больше подходит для зрелых личностей, которые уже поняли: никто никому не принадлежит. Ни на год, ни на всю жизнь. Партнер – не собственность. Он – выбор.

И каждая годовщина свадьбы – это новый шанс сказать: «Я хочу быть с тобой», – и услышать в ответ: «Я тоже выбираю тебя».

Письмо «Жаркие эксперименты»

Светлый поток струился сверху, окутывая меня невесомой пеленой. Что это? Прохладные капли дождя? Или мелкий град, напоминающий крошечные алмазы? Нет! Наверное, это снег – такой чистый и охлаждающий небесный пух? Разобрать я не мог. Да и не стремился особо. На какое-то время показалось, что звуки, запахи, само пространство – все исчезло, и я вместе с ними. Тело мое теряло свои границы, растворялось и словно становилось частью Вселенной…

– Сергей, вы как? – низкий мужской голос вырвал меня из грез и буквально через секунду тазик ледяной воды привел меня в чувство. – Уже 15 минут лежите на морозе. Может, в парилочку зайдем?

– Эх ты, Коля! Из такого кайфа меня выдернул!

– Пойдемте, пора уже. Я еще двоих мастеров парения позвал, а то, кажется, один я вас больше не выдержу.

Это была настоящая русская баня. Воздух внутри был густым и влажным. Он мгновенно обволакивал тело, так что каждый вошедший покрывался мелкими каплями пота уже через пару минут. Раскаленные камни печи шипели и выпускали клубы ароматного пара, когда на них поддавали воду с душистыми травами. Сквозь пар я видел силуэты других людей. Они заходили ненадолго, а буквально через пару минут выбегали – в парилке глухо хлопала дверь. Даже завсегдатаи Батенинских бань в Санкт-Петербурге не задерживались в клубах плотного пара надолго. Да и сами банщики, чтобы пропарить меня, зачастую использовали систему «Вертолет»: один мастер парит до изнеможения, выбегает, ныряет в прорубь, а на его место тут же заходит другой и взмахивает веником. А когда устает, передает эстафетную березовую палочку третьему банщику. При наличии шикарного мастера или при условии отработанной системы «Вертолет» я, лежа на полке, проходил три стадии удовольствия:

1. «Качели» – закрываешь глаза, и мир начинает вращаться. Пол и потолок меняются местами, лавки, тазики, веники – все плывет и кружится, будто ты попал в водоворот из тепла и пара. Тело расслабляется, обмякает, становится тяжелым и грузным.

2. «Космос»– это вторая стадия, когда реальность полностью исчезает. Тут уже не понимаешь, где находишься, – лежишь, стоишь или, возможно, паришь. Это состояние, где нет границ – только ты и бесконечный полет в невесомости.

3. «Трансформаторная будка» – финальная стадия, до которой доходят единицы. В ушах – гул, а внутри

Я пробовал поймать похожие состояния и в финской сауне, и в турецком хамаме, и в японской офуро, но все тщетно. Только русская баня способна очистить человека сразу на всех уровнях: физическом, ментальном и духовном. Для того чтобы освободить от всего отжившего и ненужного тело, разум и душу, понадобятся три составляющие: хороший пар, хороший мастер и… хорошая компания? Нет. Как раз наоборот – полное ее отсутствие! Потому что, когда находишься рядом с людьми, ты всегда сосредоточен на поддержании разговора или на заботе о другом человеке.

В идеале нужно находиться в бане в полном одиночестве. Ведь только в тишине и уединении можно полностью отключиться от внешнего мира и погрузиться в свои мысли. Все внимание будет принадлежать тебе: твоему дыханию, твоим ощущениям, твоему ритму. Именно поэтому я, проживая в Петербурге, многие годы ходил в Батенинские бани ранним утром. Шлепал под моросящим дождем в баньку и мечтал как можно скорее спрятаться от пронизывающего ледяного ветра в горячем паре. Уже выходя из дома, я начинал представлять, как тепло вытеснит из тела весь холод, сырость, грязь. И речь не только про физические ощущения, но и про то, что происходит в душе.

Незадолго до описанного выше события, где мне в очередной раз посчастливилось погудеть трансформаторной будкой и раствориться в центре светового потока, я оказался в кабинете профессора.

Единственное, что я знал о Василии Александровиче, так это то, что он проводил какую-то научно-исследовательскую работу по изучению воздействия электромагнитных излучений на пациента. Последний в момент эксперимента находился в огромной… трубе. Наверняка у этого устройства было более красивое название, но я об этом не знаю.

Довольно продолжительное время я ходил в этот центр на физиопроцедуры, где коллеги Василия Александровича уговорили меня побыть подопытным кроликом и помочь процессу. Отказаться я не мог: самому было любопытно, что же там такого таинственного происходит в человеческой черепной коробке при воздействии электромагнитных излучений.

В кабинете было прохладно. Огромное деревянное окно занимало две трети стены, и сквозь рассохшиеся щели в помещение задувал ледяной питерский ветер. Профессору явно не было дела до температуры в кабинете – возможно, он уже привык работать при 18 градусах, но скорее его увлечение работой было настолько всеобъемлющим, что даже виднеющаяся сквозь щели улица не могла отвлечь его от эксперимента.

Василий Александрович деловито засучил рукава своего потертого халата, поправил очки с толстенными линзами, которые увеличивали его глаза до неестественных размеров, и принялся лихорадочно протирать датчики, больше похожие на элементы жутковатого шлема из научно-фантастического фильма. С ловкостью фокусника он водрузил эту конструкцию мне на голову. Я чувствовал себя героем фильма ужасов, где безумный ученый проводит странные опыты над ничего не подозревающими жертвами. Бросив взгляд на профессора, я поймал себя на мысли, что его сосредоточенный, почти лихорадочный блеск в глазах вызывает беспокойство.

Профессор метался между мной и компьютером словно робот: сверял показания приборов, пристально заглядывал мне в зрачки, осматривал ротовую полость, трижды требовал высунуть язык. Вполголоса бормоча что-то неразборчивое, он то и дело удивленно вскидывал брови, торопливо записывал данные в потрепанный журнал неразборчивым почерком и снова возвращался к экрану, вглядываясь в графики и цифры с почти детским восторгом. Каждое его движение выдавало одержимость исследователя, который вот-вот раскроет великую тайну.

– Сергей, я прошу прощения за деликатный вопрос. Скажите, что вы вчера употребляли?

– Кто? Я? Профессор, что за вопросы?

– Вы поймите, Сергей, я не буду никому говорить – это вне моих интересов! Но для чистоты эксперимента мне нужно понимать. Подобное состояние отсутствия мыслеформ я на своей практике встречал только единожды, но тот молодой человек уже давно стоял на учете в специализированном учреждении и двух слов связать не мог. А вы выглядите адекватным: общаетесь, рассуждаете, двигаетесь, но ваши показатели абсолютно такие же. Это удивительно!

Мне пришлось несколько раз объяснить профессору, что я действительно чист. Мы перезагрузили приборы, сделали паузу, но после повторного исследования результаты оказались прежними.

– Ладно, давайте пойдем другим путем. Расскажите, что вы делали вчера вечером и сегодня с утра?

– Да все как всегда, доктор! Весь вечер провел в офисе, решал вопросы по стройке. Перед сном отвечал на сообщения от своих учеников – разобрали пару ситуаций, и пошел спать. А с утра сгонял в баню. Ух, и задали мы там опять с Колей, пармастером, жару – пять часов провели в парной.

– Баня, говорите? А когда вы в следующий раз туда пойдете?

– В субботу, как положено. Я хожу два раза в неделю: в среду и субботу. Утром. Хотите присоединиться, Василий Александрович? – подтрунивал я над доктором.

– В следующую среду сразу после бани сможете ко мне зайти? Я позову коллег, хочу с ними обсудить ваш феномен!

В следующую среду на меня уже смотрели четыре пары удивленных глаз. Я не замечал ни завывающего в оконные щели ветра, ни отколотой под ногами плитки. Меня занимала лишь одна мысль: радоваться или пугаться, что меня окружили люди в белых халатах?

– Восхитительно, Сергей! Если перевести с медицинского на простой человеческий язык результаты вашего исследования, то мы смело можем утверждать: подобного тотального отсутствия эмоций, чувств, переживаний аппарат не показывал давно. Осмелимся даже сказать: никогда! Вероятно, баня для вас – настоящее чистилище, которое позволит вам проживать эту жизнь долго, счастливо и беззаботно!

С тех пор, дети мои, я и по собственной инициативе, и по настоятельной рекомендации четырех врачей, регулярно хожу в баню. Баня – это гигиена не столько для тела, сколько для души. Невероятное изобретение наших предков, у которых не было возможности пойти к психологу или уйти в медитацию. Ваши деды и прадеды выгоняли хворь из тела и дурь из головы одним способом. И этот способ не требует великих навыков или больших денег. Он доступен каждому из нас, но не всякий понимает его ценность. И не всякий использует по назначению.

Урок мой прост и мощен одновременно: хочешь разгрузиться – иди в настоящую русскую баню! С вениками, паром и ледяной купелью, если достаточно смел и подготовлен. А если хочешь оставаться здоровым морально и физически как можно дольше, то баня должна стать твоим еженедельным

Со временем ты научишься отключать голову, заходя в парилку, будешь слышать сигналы своего тела: поймешь, какой режим парения и какое из трех состояние пропарки тебе идеально подходит. А возможно, однажды ты и сам захочешь познать мастерство целебного пара. Навыкам тебя обучит хороший мастер, а вот духовное знание с удовольствием передам тебе я сам.

Перед тем как парить другого человека, помолись. Достаточно мысленно произнести: «Господи, не я, а Ты через мои руки помогаешь этому человеку: чистишь его тело, разум и душу».

Я надеюсь, дорогой мой ребенок, что русская баня смоет с тебя все недуги, тревоги и усталость. А ты, в свою очередь, поможешь другим стать спокойнее, чище и счастливее.

С легким паром!

Письмо «За все приходится платить»

– Первым делом я хочу поблагодарить губернатора, главу и депутатов за оказанную мне честь и доверие занять почетную должность первого заместителя главы администрации муниципального района!

Стоя за трибуной, я впервые говорил речь на постоянном действующем совещании. Каждый понедельник в здании администрации района в актовом зале собирался актив руководителей предприятий, полиции, прокуратуры, налоговой. Проще говоря, представители всех федеральных, региональных и муниципальных органов. Цель таких собраний была одна – решить задачи, поставленные правительством, губернатором и главой района.

Меня назначили первым заместителем в прошлую среду, и потому это было первое собрание, на котором мне посчастливилось – как я поначалу наивно полагал – присутствовать.

– Я безмерно рад трудиться на благо района, в котором вырос. Надеюсь, мы с вами вместе сможем сделать что-то стоящее и ценное для нашего любимого края.

Эти простые, понятные, возможно, даже заезженные слова я произносил не для того, чтобы зарекомендовать себя или покрасоваться перед другими руководителями. Нет, они шли из самой глубины души! Правда, опыта публичных выступлений у меня было немного, и фразы иногда звучали чересчур формально. Но внутри все пылало – каждая клеточка моего существа рвалась навести порядок в нашем районе. Да будет так!

Мои потребности давно вышли за рамки личных амбиций. Мне еще нет и 30, но я уже построил дом, посадил дерево, стал отцом и создал свой бизнес. И теперь хотелось большего: пришло время сделать нечто значимое не только для себя, но и для общества.

– Знаю, что совсем скоро нам предстоит визит губернатора, в связи с этим предлагаю прежде всего отремонтировать и покрасить стелу на въезде! А то выглядит совсем некрасиво.

Каждый раз, проезжая мимо стелы, я не мог сдержать возмущения: ну как можно настолько запустить то, что когда-то было создано руками людей, которые любили свой город? Когда-то ведь устанавливали красоту, а сейчас? Краска облупилась, детали отломались, да и ржавчина начала свое безжалостное дело. Если и менять город, то именно с места, где встречают гостей. Не так ли? Идея казалась мне настолько логичной, что внутри все горело. Наконец-то я произносил свои предложения не в машине, обращаясь к жене или друзьям, а говорил людям, которые действительно могли что-то изменить. Сейчас мы за считанные дни исправим все то, что годами ждало своего часа.

– Мы Вам выделим ведро краски и кисточку, красьте! – громко произнес кто-то с явной издевкой.

Зал разразился смехом, и все присутствующие начали перешептываться. Я смекнул, что в этом коллективе инициативных новеньких не жалуют, а значит, и вся моя трудовая деятельность будет полна осуждений и преград.

По пути из зала я нагнал главу города, благо мы с ним были в прекрасных отношениях, и расспросил его подробнее о личности, которая ведет себя так по-хамски. Оказалось, что обладатель громкого голоса – главный дорожник района. Так называемый «стейкхолдер». Крупнейшая организация – его, все дорожные подряды принадлежат ему, связи с федералами, налоговой инспекцией и милицией – все имеется. Денег уйма, и все в курсе, что не на зарплату человек живет, но сделать ничего не могут – боятся.

Мое чувство страха осталось где-то далеко в прошлом: то ли растерял в вагоне с мошенниками, то ли на свидании с медведем. В любом случае, после снов в бронежилете и терок с бандитами, дорожник, пусть и был он серым кардиналом района, меня не пугал. А вот поставить его на место мне хотелось. И дело не только в уязвленном эго…

Наверное, если бы речь шла о другом районе, я бы не проявлял такого рвения в борьбе за справедливость и добросовестность всех служб. Но здесь родилась моя мама! Именно это придавало всему особую важность. Мне хотелось не просто навести порядок – я жаждал сделать все по закону, без поблажек и компромиссов.

Первым делом мы сняли начальника налоговой полиции – повод был более чем убедительным. Затем начальника налоговой инспекции перевели в другой район. Прокурор быстро занял нейтральную позицию, а вот начальник местной полиции согласился с нами сотрудничать. Когда очередь дошла до главного дорожника, мне пришлось задействовать свои связи. Самое ценное, что осталось у меня после лихих 90-х, – потрепанная записная книжка с номерами телефонов. С ее помощью я вышел на людей разных мастей, которые помогли раскрыть некоторые секреты предпринимателя.

За считанные дни я узнал все: какие налоги он «забыл» заплатить, с кого получал откаты, сколько денег украл за последнее время. То, что я нарыл, было не просто нарушением закона – это были злодеяния против города и его жителей. У меня на руках оказались все доказательства вины этого человека. Достаточно было передать их в соответствующие органы, и судьба его была бы предрешена согласно Уголовному кодексу Российской Федерации.

Но я колебался. Отдать дело в суд или попробовать решить вопрос лично? Может, достаточно просто поговорить с ним, дать шанс исправиться? Начать можно со стелы на въезде в город, например…

Мои размышления прервал звук открывающейся с ноги двери. Ко мне в кабинет без стука и слов приветствия ворвались ребята. Все трое как на подбор: крепкие, жилистые, накачанные, в синих трико и черных солнцезащитных очках. Я догадался, что это не просто граждане города пришли с жалобами. У этих ребят явно просьбы поинтереснее.

– Слушай сюда, Сережа. Если ты не перестанешь рыть под дорожника, то тебе и твоей семье будет оказана великая честь быть похороненными заживо. Как ты любишь – в одном из прекраснейших лесов нашего района! Понял?

Ребятки испарились из кабинета так же стремительно, как и появились. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но внутри меня словно взорвалась бомба. Ярость, липкая и тягучая, разлилась по венам, заполняя каждую клеточку моего тела.

Да какое право они

Этим же вечером я увез семью к дальним родственникам. После 90-х эта схема была налажена. А наутро отправился в милицию – быстро написал заявление, вычислил этих ребят и уже через пару часов братки в уазике с чертыханиями ехали в участок. Там им популярным языком объяснили, что, если хоть один кирпичик случайно упадет на мою голову, они все присядут. С ними вопрос был решен.

Дорожника ждала участь похуже: его предприятие было обанкрочено, растоптано, уничтожено до пыли. А он сам уволен. Слышал, что в конечном счете человек спился. Неудивительно: еще вчера он был царем и греб деньги без зазрения совести, а сегодня какой-то молодой мальчишка растоптал все то, что предприниматель создавал десятилетиями.

Горжусь ли я сейчас своим поведением? Нет.

Правильно ли я поступил тогда? Да.

Пропусти я ту фразу мимо ушей, не поставь одного бесчинствующего человека на место, я бы не имел ни авторитета, ни уважения. В первую очередь – к самому себе! На районе быстро все поняли, что несмешно шутить и угрожать мне не стоит. Не прими я тогда крайние меры, так бы и ходил по району с ведром краски и кисточкой.

Дорогие мои дети, делюсь с вами тем, что тревожит мое сердце. В пушкинскую пору за оскорбление можно было получить пулю, во времена моей молодости – оказаться погребенным заживо, а сейчас… Вижу вокруг печальную тенденцию: слово теряет свою истинную ценность. Мы прячемся за экранами гаджетов, за милыми аватарками с котиками или за своими чинами, чтобы оттуда безнаказанно говорить друг другу гадости.

А ведь каждое слово – это не просто набор букв. Это энергия, которая может быть как светом, так и тьмой. Ваши слова могут ранить человека, задеть самое сокровенное в его душе. Они способны оставить шрамы, которые иногда заживают годами. Но это лишь одна сторона медали. Дурным словом вы можете навредить и себе. Одно необдуманное высказывание способно разрушить вашу семью, сжечь карьерную лестницу или даже сломать судьбу. И чем выше вы поднимаетесь, чем чаще бываете на виду, чем сильнее ваше влияние и громче голос, тем больше ответственности лежит на ваших плечах.

Слово – это не пустой звук. Это продолжение вас самих. Оно отражает ваши мысли, чувства, поступки. Словом вы можете согреть, исцелить, вдохновить. А можете ранить, оттолкнуть, разрушить.

Пусть, как говорил Сократ, каждое ваше слово будет просеяно через три мудрых сита: сито правды, сито доброты и сито пользы.

Не все, что приходит в голову, должно быть произнесено. Всегда думайте, прежде чем говорить. Ведь слово имеет вес. И иногда этот вес – ваша жизнь.

Письмо «Как выбрать и не пожалеть»

Одной влюбленности мало.

Сколько бы ни говорили нам о любви с первого взгляда, о судьбе, о «том самом человеке», статистика неумолима: по данным Росстата, почти 50 % браков в России заканчиваются разводом. В некоторых регионах этот показатель переваливает за 60 %.

Люди приходят в ЗАГС по любви. Говорят «да» искренне, потому что чувствуют: это тот самый человек. И все же спустя годы, а иногда считанные месяцы – те же самые люди стоят у того же окна, подписывая документ о расторжении брака. Почему?

Потому что влюбленность – это взлет. А брак – это полет. И для него нужны не только чувства, а еще – курс, приборы, навигация.

Мой богатый опыт отношений, которым, признаться, я не особенно горжусь, дал мне шанс ошибаться, падать, разочаровываться. Три развода – это не титулы, а рубцы. Но именно они помогли мне выделить четыре характеристики, на которые действительно стоит обращать внимание при выборе партнера.

Кстати, эти правила работают не только в любви. Их можно применить в дружбе, в семье и даже в бизнесе. Потому что в любом партнерстве – личном или деловом – важно не просто понравиться друг другу, а быть совместимыми. О тех качествах, которые, по моему мнению, должен иметь ваш будущий партнер, и пойдет речь.

1. Психологическое здоровье

Знаю, сейчас хочется закатить глаза: «Ну да, это и так понятно. Банальность!» Но в курсе ли вы, что, по данным Всемирной организации здравоохранения, около миллиарда человек в мире страдают психическими расстройствами? То есть примерно каждый восьмой человек переживает или переживал серьезные психические трудности.

Пожалуй, нет ничего опаснее, чем связать свою жизнь с человеком, который не может контролировать свою агрессию или имеет искаженное восприятие реальности. А «спасать» людей с диагнозом – это не ваша задача. Это работа профессионалов: психотерапевтов и психиатров.

Я, к сожалению, очень поздно понял, что у одной из женщин, которую я любил, была нарушена психика. Она страдала от нарушения восприятия реальности: фантазии, которые она долго лелеяла, начали восприниматься как реальные события. Выдуманные сцены стали для нее реальностью – она убедила себя, что я тиран и деспот, способный выкинуть вещи с восьмого этажа, где мы жили, или даже поднять на нее руку. Чтобы защититься от необоснованных обвинений, мне приходилось записывать на камеру все, что происходит у нас дома. Даже моя родная мать, услышав ее рассказы, сказала: «Сынок, забирай свои вещи и срочно уходи оттуда. Если я, мать своего сына, поверила в эти бредни, то поверит и милиция, поверят судьи, поверят все!»

Помните: врожденное или приобретенное психическое заболевание партнера может превратить вашу жизнь в ад. И никакая любовь вас не спасет.

2. Способность признавать свои ошибки

Именно нарушив это правило, я собственными руками развалил один из браков. Все потому, что союз, где один человек уверен в своей правоте, а второй вынужден бесконечно оправдываться и признавать ошибки, обречен на провал.

Много лет назад я обучался в университете коучинга и по глупости тестировал все полученные знания на своей партнерше. Зачем-то я обнажал прошлую жизнь своей супруги, разбирал ее решения по полочкам, показывал, как она видела сучки в глазах других, но не замечала бревна в своем. Она признавала это, осознавала, говорила: «Да, ты прав».

Со временем это переросло в модель семейной жизни, где один человек постоянно признает ошибки, а второй использует это для манипуляции: возвышается, демонстрирует свою безгрешность и «грехопадение» своей второй половинки. Так я становился все тверже в своей «непоколебимой правоте», а

Так в семье появляется главарь, а рядом с ним – униженный, вечно виноватый человек. Эта позиция крайне опасна в любом союзе, не только в браке.

Рано или поздно тот, кого унижали, начинает думать: «Я весь голый, обо мне знают все, считают меня плохим». Кто-то буквально «ликвидирует» партнера – в конфликтах, ссорах, разводах. Кто-то – символически, начиная искать поводы, чтобы обвинить в ответ.

Я оказался в ситуации, где видел ошибки другого, помогал их признавать, но свою – самую главную – не заметил.

Никогда, ни при каких условиях не занимайтесь коучингом или психотерапией с близкими. Жаль, я понял это слишком поздно.

Все это время я, как сказали бы психологи, был в позиции «родителя». В позиции Бога! А это неприемлемо в партнерстве. Как неприемлемо быть в позиции «ребенка» – тогда вы не можете признавать ошибки, а только защищаетесь: «Так получилось!» или «А что это я-то сразу? Ты на себя посмотри!».

Для признания ошибок нужна позиция взрослого. У обоих партнеров. Только тогда в вашей жизни – семейной или деловой – появится место диалогу, компромиссам и взаимопониманию.

3. Наличие чувства юмора

Юмор в жизни – это способ пройти через неприятные ситуации без агрессии, обиды и разочарования. Просто и с легкостью. Допустим, вы попали на новеньком авто в аварию. Можно рвать на себе волосы, считать убытки, проклинать виновника. А можно выдохнуть, сказать: «Все ведь живы!» – и посмеяться: «Ну что ж, такого короткого периода без царапин у моих машин еще не было. Иду на рекорд!»

То же самое и в партнерстве. Юмор помогает, как я это называю, «переплюсовать» все негативные события, сгладить жесткие соприкосновения и пройти через кризисы. А если юмора нет – можно и не пройти…

Во время первого брака меня уволили с работы, в бизнесе начались проблемы, не на что было содержать семью. И в какой-то момент управляющий банка ВТБ предложил оформить VIP кредитную карту, им надо выполнить план. Я говорю: «Без проблем, оформим». Он: «Служба безопасности обязательно позвонит, чтобы проверить данные на недвижимость, машины – это простая формальность».

И вот же ж дело случая: позвонили, когда меня не было дома. Супруга взяла трубку. Ей работник банка представился и задал вопрос: «Какая у вас недвижимость? Машины?»

По приходе домой я увидел огромные, полные ярости и обиды глаза моей супруги: «Ты что, решил все заложить? Хочешь, чтобы мы пошли по миру?» Да, у нее перед глазами был яркий пример: муж подруги не так давно все заложил, и семья осталась без всего имущества. И с долгами.

Супругу было не остановить: «Ты что творишь? Хочешь погубить нашу семью?»

Ситуация, в общем, была довольно комичной: я ничего не закладывал, просто совпали мои финансовые трудности и этот дурацкий звонок. Да даже если бы все было так, как она себе представила – пережили бы, выкарабкались. Проходили уже! Можно было бы посмеяться и успокоиться.

Но нет. Этот случай усугубил и без того сложную ситуацию напряженности и безденежья в нашей семье. И в итоге мы расторгли 15-летний союз.

Без юмора в отношениях вы часто будете обижаться и обижать, оскорбляться и оскорблять, додумывать последствия вымышленных обид. Будете принимать все слишком близко к сердцу, хотя, возможно, ничего обидного и не было. Юмор же почти всесилен. Он выводит нас из ловушек сознания, когда кажется, что выхода нет.

4. Наличие своего дела жизни

У вашего любимого человека должно быть занятие, которым он живет, дышит, увлекается. До встречи с вами он прошел путь. И хорошо, если этот путь не был бестолковым, бессмысленным, пожирающим время и не сводился исключительно к трем пунктам «П»: «поел, поспал, а остальное – потом».

В прошлом вашего потенциального партнера, в будущем и, главное, в настоящем должно быть нечто большее: цель, предназначение, миссия – называйте как хотите.

Этот пункт особенно важен для мужчин. Когда мужчина целеустремлен, когда у него горят глаза, как он реализуется, к такому человеку тянутся женщины. Они чувствуют: он может многого достичь, с ним безопасно.

Но и у женщины должно быть любимое дело.

Я встречал женщин, которые любят домохозяйство. Встречал тех, кто влюблен в воспитание детей. Видел женщин, которые обожают выращивать из мужа сильный, реальный проект. И встречал тех, кто живет своим хобби, материализует талант – не ради миллионов или сотен тысяч, а ради удовольствия от того, что делают то, что дал им Бог. Делают это с любовью. Вот, например, мой райтер Яна, которая пишет со мной книгу. Она делает это с любовью, радостью, с заработком и материальным благополучием. Но главное – с удовлетворением. У женщин часто первичен не материальный достаток, а ощущение полноты, уверенности, роста.

Когда видишь, как человек своим делом горит, невозможно не любоваться, невозможно не влюбляться вновь и вновь, невозможно не восхищаться.

И совсем другая история, когда партнер берется за творческие проекты, начинает и бросает. Берет у вас ресурс – время, возможности, деньги – и сливает. Вы видите бесконечные незавершенки: в шкафах, на балконе, в гараже, в доме, в саду. И каждый раз, проходя мимо, взглядом цепляетесь за них. Всплывает образ: когда-то здесь жило творчество, воодушевление, фантазия, надежда на новый проект. Когда-то вы тоже сюда вкладывались – своим советом или делом, – хотели помочь человеку осуществить задуманное. А теперь проект лежит мертвым грузом. И вы разочаровываетесь.

Женщина разочаровывается в мужчине, если видит, что у него одни незавершенки. Но и мужчина может понемногу разочаровываться в женщине, если видит, как быстро она тухнет, стоит ей только начать что-то новое. С третьей супругой я ходил по дому и видел: вот портрет, который она обещала нарисовать, но он уже несколько лет пылится. Специальный дисплей для цифровой графики стоит в шкафу, не достается. Материалы для рукоделия вынесены на балкон. И каждый раз, когда я проходил мимо, у меня возникал этот образ: надежда, которую тут же гасит разочарование.

Наличие дела – обязательно для мужчины. И желательно – для женщины. Выбирайте по возможности тех, кто горит своим делом. Это будет подкидывать дровишек и в костер ваших отношений.

Я поделился своими четырьмя пунктами. Они подходят не только для выбора спутника жизни, но и для бизнес-партнера. Вы, дети мои, со временем можете добавить свои. Но самое главное правило я оставил напоследок. Перед тем как проверять будущего супруга, супругу или совладельца бизнеса по этим четырем пунктам – загляните в

А вы сами соответствуете этим требованиям?

Вы точно здоровы? Чем докажете? Справка есть?

Вы умеете признавать свои ошибки? Когда в последний раз извинялись перед партнером?

Можете ли вы снять с ситуации напряжение, посмеяться над тем, что произошло?

И есть ли у вас дело, в которое вы вкладываетесь, которое занимает ваши мысли и сердце?

Если видите пробелы – это повод для внутренней работы. Не получается справиться – обращайтесь к специалистам. Или ко мне, пока я жив.

Письмо «Главный страх»

27 августа 2025 год.

Остров Валаам.

Своды, расписанные сценами из священных преданий, оживали при мерцании свечей. Фигуры ангелов, облаченных в воздушные одежды, казались парящими, а их лица излучали покой и благость. Все это великолепие венчалось куполом, который, подобно окну в вечность, напоминал о бесконечности божественного присутствия. Знакомый с детства запах – смесь воска, ладана и чего-то неуловимого, древнего, волшебного – заполнял весь храм. Вечерело. Солнечные лучи уже не пробивались сквозь витражи. Храм медленно погружался в загадочный сумрак…

В этой духовной тиши толпились прихожане: женщины в длинных юбках, сгорбленные бабушки, которым для удобства поставили лавочки вдоль стен, мужчины в строгих брюках. Все они ожидали своей очереди на исповедь. Я сегодня припозднился и, пересчитав людей, понял: я только 81-й. Как жаль! Так хотелось успеть сегодня излить Богу все то, что накопилось на душе, а наутро проснуться максимально чистым. Внутри. Ведь завтра мне исполнится 52 года. Но, видимо, другие планы у Всевышнего – успеть покаяться не суждено. Я с миром в душе соглашаюсь с Его волей и решаю уйти. Напоследок только поклонюсь Божьей Матери, что справа от амвона[2].

И тут внезапно суматоха: люди шепчутся, перемещаются, становятся все ближе к другу, образуя новую очередь. Теперь я стою третьим, а прямо передо мной батюшка. Подарок судьбы накануне праздника, не иначе.

После исповеди, почувствовав долгожданную благодать, я отправился в свою келью паломнической гостиной. Мне нужно было собрать в дорогу вещи: свой личный Новый год я намеревался встретить на берегу Ладоги. Остров Валаам напоминает сплошной камень, на котором едва ли найдется пара мест с чистым песком. Именно до песчаного пляжа Ладоги я и планировал добраться. В последний момент перед дорогой обнаружилась неприятность: я совсем позабыл поставить телефон на зарядку. Ну ладно, не беда! Посмотрел по карте, как добраться до точки назначения, запомнил приблизительный маршрут одинокого путника и отправился в путь.

Дорога моя пролегала через кладбище. И так сложилось, что ровно в полночь, если верить часам, в стремительно надвигающейся темноте я стоял возле могилы отца Мефодия – человека, который 28 лет из своих 60 отдал обители, восстанавливая ее из тех руин, которые были в 90-х годах. Сам Патриарх называл Мефодия «лицом Валаама», ведь благодаря усилиям монаха многие посетители монастыря, в том числе и люди светские, становились постоянными паломниками.

По себе знаю: отец Мефодий был способен ответить своей любовью на всякую тяготу и болезнь человеческого сердца. А потому к нему многие годы тянулись люди – хотели согреться его теплом. Я, конечно, тоже скучал по теплым речам отца Мефодия, но никак не ожидал свой день рождения встретить на кладбище. Храбриться и рассказывать, что чувствовал я себя спокойно и умиротворенно не буду. Особенно после того, как черная кошка – я думал, они неожиданно воплощаются только в страшилках – появилась будто из ниоткуда и случайно тронула меня хвостом!

Я машинально сжал кулаки и сгруппировался. Со стороны, наверное, выглядело смешно: здоровый мужик на кладбище приготовился драться с кошкой. Но, осознав, что мохнатая опасности не представляет, я опустился на колени и погладил ласкового зверя.

– Ты что тут делаешь, подруга? – я почему-то был уверен, что это кошка, а не кот. – Заплутала? У меня и пирожка-то с собой нет – пост ведь сегодня заканчивается! Только яблоко в кармане, извини.

Кошка уютно устроилась на могиле, а я попросил у отца Мефодия благословения и выдвинулся дальше. Дорога моя лежала через лес. Ни фонаря, ни телефона у меня с собой не было. Зажигалка, на которую я наивно возлагал слишком много надежд, ситуацию тоже не спасала – она освещала разве что мои широко раскрытые глаза. Казалось, что темнеет с каждым моим шагом, еще пара метров, и я совсем не смогу идти. Думаете, нельзя упереться в темноту? На себе проверил – можно! И в этой мгле на меня налетели проклятые мысли: «Ты куда поперся? Возвращайся назад – туда, где тепло, уютно и светло! Зачем тебе это нужно? Сходишь на рассвете, не выдумывай!»

Не знаю, сколько времени я простоял без движения. Внутри разворачивался интересный монолог, где я сперва сам себе привожу аргументы, почему необходимо развернуться, и тут же, перебивая свои собственные мысли, доказываю себе, что все страхи – это лишь иллюзия, воображение! Нечего же в лесу на краю кладбища бояться, верно? На долю секунды смелость взяла верх, и я шагнул в самую чащу.

Оказалось, что идти мне предстояло очень и очень далеко. Особенно учитывая, что я периодически сворачивал не туда. А куда нужно сворачивать – я не видел! Поначалу было хоть что-то да видно, а вот когда вышла луна, идти стало совершенно невозможно.

Казалось бы, она как фонарь, но нет, в лесу почему-то так не работало. После двух километров пути тьма начала казаться живой и плотной. Деревья, словно великаны, замерли в молчаливом оцепенении. Их кривые ветви тянули ко мне свои корявые руки и корнями подставляли подножки. Уже невозможно было различить границы – где заканчивается тропка и начинаются заросли. Каждый мой шаг отзывался гулким хрустом сухих веток или шорохом уже опадающей листвы. Воздух – холодный, влажный – обволакивал мое лицо и заставлял вздрагивать от каждого дуновения ветра. Еще спустя пару километров я будто начал слышать вдалеке вой – то ли волка, то ли просто ветер играл эхом между стволов. Лес давил меня, душил, запутывал. Хотелось спросить у кого-нибудь: «Мне эти звуки чудятся или они действительно есть?» Но из спутников со мной был только страх…

В конце концов я не выдержал и вслух очень громко выпалил: «Да чего же ты боишься?»

Первый ответ, который родился в моей голове, был до боли предсказуемым и банальным. Смерти. Но если немного поразмыслить, то откроется, что смерть – это просто один из этапов жизни. С учетом моей биографии могу сказать, что смерть всегда находилась где-то рядом: караулила на обрыве склона, точила косу в

Оп, этот страх я разбил на микрочастицы, но он все же не улетучился, не испарился. Значит, не оно.

Я продолжал брести по темному лесу и задавать себе вопрос: «А что за страх остался?» Ну вот мог же я просто в келье сидеть? Мог. Мог же вернуться обратно? Мог. А чего не сделал?

Да просто во мне жил страх позора! Как представил: вот все узнают, что я зассал и в лес не пошел! Не, ну это вообще бред! В Гималаи пошел, к медведю невооруженный пошел, к братве на стрелку поехал, а тут дал заднюю.

Если воин боится поражения, то он заранее проиграл. Потому что поражение – это одна из составляющих частей жизни воина. Оно может быть не только в бою – оно может быть и в личном, и в бизнесе, и в духовном, в материальном, в эмоциональном, в интеллектуальном плане. И если я никогда не терпел поражение, то что-то со мной не так. Значит, я воюю не там и защищаю не тех. Верно нащупал. Этот страх откуда-то из детства тянется… Хорошо, что тут удалось обнаружить и обезвредить.

Стало ли мне легче после моего монолога? Однозначно. Но чувство, что я перебрал все страхи и убрал их, ко мне так и не пришло. Значит, что-то еще есть. А чего еще бояться можно? Чего еще люди боятся?

Потерять любовь! Не эгоцентричную любовь, которая бывает, когда мы любим кого-то за что-то. Или любим то, что нам приносит удовольствие. Это эгоцентричная любовь. А я боюсь потерять ту самую Божественную любовь, ту любовь, которой Бог любит нас всех, независимо от того, добрые мы или злые, творим ли мы добро или творим мы зло. Он нас любит. И вот эта божественная любовь присутствует в каждом из нас. Это то состояние, когда я людей люблю, природу люблю, животных, все вокруг люблю, просто потому что оно есть. Не потому, что оно мне нравится или приносит мне пользу, а потому что оно есть.

И только пройдя через эти страхи, я дошел до глубинного своего страха, того, о котором даже и не думал, и не знал, и не догадывался… Именно он сидел глубоко внутри и не давал мне спокойно идти по темному лесу. Другие мои страхи – ничтожны и малы по сравнению с ним.

К моменту осознания я не заметил, как вышел на берег Ладожского озера и завалился от усталости на песчаный берег. До рассвета оставались еще часы, но я не спешил – время здесь текло иначе. Передо мной расстилался экран больше самого большого в мире кинотеатра, где разворачивались неповторимые картины.

Несколько часов я наблюдал за россыпью звезд, которые, будто живые, спонтанно срывались с места и, прочертив небо мгновенным светом, исчезали навсегда. Луна величественно перемещалась по небосклону, а ее отражение играло на воде, превращаясь в мерцающую серебряную дорогу. Каждое мгновение здесь было уникальным, будто сама природа разворачивала передо мной невероятный спектакль.

С первыми лучами рассвета я сбросил одежду и шагнул в Ладогу. Ледяная вода обняла тело, будто смыла всю усталость, страх и сомнения. Когда я вышел на берег, тело было свежим, а мысли – кристально ясными. Я двинулся обратно в монастырь, уже зная точно, о каком самом глубоком, самом жгучем страхе расскажу вам. Тот страх, который притаился где-то там, за пределами света, в глухой тьме леса или в бездне собственной души. И теперь я был готов произнести его вслух.

Больше всего на свете, мои дети, я боюсь перестать быть человеком. Боюсь стать черствым, бездушным, мелочным. Боюсь потерять вот ту частичку Божественной любви, которую многие во мне отмечают. Мою бескорыстную помощь, искреннее сочувствие, мое подчас безрассудное желание участвовать, выручать и даже спасать.

Вот это я боюсь потерять.

Вот это я боюсь променять на мамону[3].

Ибо нельзя служить двум господам сразу – и Богу, и мамоне.

Не бойтесь, дети мои, темных лесов и непроходимых трущоб, бойтесь потерять свою Божественную искру, ведь именно она освещает ваш путь.

Люблю, целую, ваш человечный отец.

Финальное письмо

Уважай старших.

Какая красивая фраза! Какой правильный совет! Идеально подходит для завершения книги. Громко, вычурно и про вековые истины – ведь даже в Библии написано: «Почитай отца твоего и мать: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле».

Священные писания, наставления учителей и указания родителей все об одном: почитай старших, слушайся, подчиняйся. Но почему-то никто толком не рассказывает, как уважать тех, в ком ты разочаровался. Тех, на кого смотрел как на Богов, но, повзрослев, прозрел.

Однажды розовые очки не выдержали столкновения с жестокой реальностью, и я увидел, что поведение моих родных далеко от эталонного, а их опека, забота, любовь – не что иное, как облачный дворец, который от дуновения правды стал земляной избушкой.

Как почитать тех, кто годами обманывал меня, предавал, совершал ужасные поступки по отношению к своему ребенку?

Как почитать отца, который, чтобы не платить алименты, написал официальный отказ от собственного сына? Который, считай, продал меня за деньги?

Как почитать отчима, от жестокости которого я убегал из дома, ночевал в подъездах и прятался в подвалах?

Потому что у меня, маленького мальчишки, не было тогда моральных сил смотреть, как избивают маму и не было сил физических, чтобы защитить ее и самого себя от бесконечных побоев.

Как почитать маму, которая, чтобы насолить бывшему мужу, лишила своего родного сына фамилии, с которой я родился, и подделала ее за взятку. Правду об этом я узнал лишь спустя 30 лет, когда поднял архивные записи в ЗАГСе.

Где среди этой грязи, обманов, предательства и насилия найти силы на уважение? Став взрослым, я смог эти поступки оценить: да, некрасиво, да, неприятно, да, больно. Но жить с этой болью я не хотел. И тут начался мой самый длинный в жизни путь: никакая Камчатка, Гималаи или Эльбрус с этим испытанием не сравнятся. Я начал путь навстречу к правде, еще не зная, что у всех она разная.

Мне нужно было вычерпать из себя всю ту боль и злость, что жила внутри. И защитить, наконец, маленького Сережу, которого родители унижали,

Первым делом отправился в церковь.

Стоя в полумраке храма, под сводами величественного купола, я вглядывался в древние лики святых. Сердце, израненное обидами и болью лет минувших, тихо трепетало. Слова молитвы, словно птицы, вылетали из глубины души, прося дать мне силы простить боль и унижение. Я любовался, как золото иконостаса мерцает в солнечных лучах и стоило лучу коснуться моего лица, понял: небеса меня услышали. Теперь станет легче!

Легче стало, но ненадолго.

Храмы, свечи, исповеди, записки, молитвы лишь кратковременно притупляли боль. А потому я отправился к психотерапевту.

В лучших традициях нового времени мы с доктором вооружились лупами и стали рассматривать мои детские травмы. Рассматривали с позиции ребенка, родителя и взрослого. Взрослый Сергей был особенно шокирован теми картинами, что рандомно всплывали в памяти. Их было столько, что встречаться нам с психологом приходилось регулярно.

– То есть, – мой лекарь души подводит итог, – вы считаете, что их ошибки были вызваны их собственными травмами и ограниченным пониманием того, как правильно выражать любовь?

– Именно! – смиренно киваю я. – Они делали, что могли. И знаете что? Это нормально. Люди вообще странные существа. Все хотят сделать лучше, но чаще всего получается… хреново.

На сессиях с психологом я все окончательно понял: и про родителей, и про их поступки, и про причинно-следственные связи. Все понял, но ничего не почувствовал. Логические объяснения не работают как обезболивающее при сердечных приступах боли и понимания что ты – отверженный!

Отверженный своим отцом, мамой, отчимом.

Когда понял, что через голову решить проблему не получается, я рискнул попробовать через душу. Жаль, сразу не сообразил после каждой практики отпускания и медитации на любовь сажать дерево: тогда в России появилась бы новая Сибирская тайга – самый большой лес на Земле.

Но надо отдать тому опыту должное: на пути мне встречались сильные учителя. Например, мне посчастливилось познакомиться с Дмитрием Троцким. Он приехал в Санкт-Петербург проводить семинар. Дмитрий рассказал мне о технологии матрешки, где самая маленькая – это я сам, потом идет матрешка больше – мои родители и дети, далее – социум, еще дальше – весь мир. И если самая маленькая матрешка наполнена злостью, ненавистью, претензиями, то, соответственно, все остальные матрешки тоже искажаются: становятся кривыми, уродливыми, безобразными.

После этого я решил перестать бегать по церквям и консультациям, а один на один поговорить со своей маленькой матрешкой. Лучший способ для этого – исцеляющие письма своим родителям.

Как только рассвет касался подоконника мягким светом, я уже сидел за старым деревянным столом. Передо мной чистые листы бумаги и ручка, которую я машинально крутил в пальцах, словно проверяя ее готовность к новому потоку мыслей. Не сломаешься от того, что сейчас напишем?

Я делал вдох – глубокий, медленный – и опускал ручку на бумагу. Письма были разные: одно – с потоком обвинений, ругательств, проклятий; в другом разворачивались самые добрые моменты, где дома было спокойно, где пахло пирогами и где теплые мамины руки нежно гладили меня по голове, но потом все резко обрывалось диким воплем выпившего отчима; третье – про чувство одиночества, покинутости, про то, как не хватало мне порой отцовского совета, и я бы, наверное, тогда не наделал столько ошибок в работе и делах сердечных.

За окном просыпался мир, но здесь, в этой комнате, время будто замерло. Только шепот ручки, только тихий стук сердца. Я писал эти письма 21 день подряд. Писал и сжигал. Писал и сжигал. Как будто вычерпывал из себя весь гнев, всю обиду, все предательство, которые накопилась за многие годы.

В конце этой практики я понял, что все эти годы жил в позиции обвинителя, прокурора, судьи. Хотя абсолютно никакого права оценивать чужие жизни я не имел. Последнее, что мне нужно было сделать, – встать в позицию сына. На колени. Как на картине Рембранта «Возвращение блудного сына». Ведь только с такой позиции, стоя на коленях, ты можешь быть услышан самим собой, родителями, Богом. И не их прощать, а самому просить прощения за то, что всю жизнь осуждал и обвинял их!

Мне нужно было встать на колени тогда. Самому. Добровольно. Встать перед ними, но я не мог. Я откладывал, находил объяснения, почему не сегодня, искал лучшего момента. Но на самом деле мне было не побороть свою гордость, не пересилить тщеславие. И однажды, 5 апреля 2016 года, жизнь заставила меня выполнить практику до конца.

Когда моя супруга забеременела, мы решили готовиться к родам заранее: ходили на специальные курсы для тех, кто хочет рожать дома. В окружении пузатых беременных девчонок я был единственным мужчиной, но на всякий случай с ними за компанию я тоже учился дышать собачкой, расслаблять челюсть и тужиться. Количество наших однокурсниц стремительно уменьшалось: они одна за одной уходили выполнять свою божественную миссию – являть на свет нового человека. А мы с супругой не волновались: нам до родов было еще далеко, только-только начался седьмой месяц беременности. Мы заключили контракт с Военно-медицинской академией для своего спокойствия: пусть будут рядом на экстренный случай.

Экстренный случай произошел сразу после того, как супруга вернулась из Варшавы. Неожиданно для всех у нее начали отходить воды. Приехавшая скорая забрала супругу в роддом на окраине города, а я следом помчался договариваться с заведующей о том, чтобы беременность сохраняли как можно дольше: ребенок еще слишком маленький! Рожать на таком сроке очень опасно. Заведующая сделала все, что было возможно, положила супругу на сохранение, но 5 апреля вечером раздался звонок: «Тянуть дальше невозможно, будем рожать».

В 20:00 я уже стоял в медицинском халате, маске и чепчике в родильном отделении. Все шло по плану: анестезия, ширма, операция. Крохотную дочь достали за считанные минуты: дали мне перерезать пуповину и приложили к груди матери. Мы с супругой начали дискутировать, точно ли дочь будет носить имя Индира, как в этот момент я заметил: доктор отрицательно качает головой. Обсуждать не нужно?

Подлетели медсестры. Индиру забрали.

Детская реанимация – место, где времени не существует. Оно замирает, застывает, тянется бесконечно. Есть только стерильный свет холодных ламп. Он отражается от белых стен и блестящих поверхностей оборудования, и кажется, что ты в каком-то искусственном мире – где-то между жизнью и смертью. И звук… этот звук – это ритмичное попискивание мониторов, которые словно подсчитывают секунды жизни. Оставшейся или начинающейся?

В центре всей это сюрреалистичной картины – кювез – прозрачная колыбель из пластика, больше похожая на футуристический аквариум, внутри которого лежит мой новорожденный ребенок. Маленькое тело дочери выглядит

Вопреки всем правилам врачи допустили меня сюда. Чтобы что? Я большой, здоровый, сильный, я могу строить, управлять, командовать, создавать, летать и купить все что угодно, но стоя здесь, в детской реанимации, я абсолютно бессилен. Я один на один с бедой. И эта мысль разрывает изнутри.

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь сдержать слезы, но они все равно текут по щекам. Голова опускается, плечи дрожат, а в горле застревает ком, который невозможно проглотить. Мысли путаются: «Почему это происходит? Что я мог сделать иначе? Пожалуйста, Боже, только дай ей жить… Индира, не умирай»

Ноги подкашиваются, и я медленно опускаюсь перед кувезом как перед алтарем.

Этой ночью мне остается только ждать, надеяться и молиться, чтобы этот хрупкий огонек жизни не угас. Один я не справлюсь – мне нужна помощь. Я взял телефонную трубку и позвонил своим родителям.

Стоя на коленях со слезами на глазах, я от всего сердца просил у них прощения. За все те осуждения, за всю ту злость, ненависть, за свою позицию обвинителя, судьи, учителя. За все, что я думал, говорил и делал. Я был своим родителям кем угодно, но только не сыном.

Здесь, в пространстве, где нет времени, а есть только надежда, я просил их молиться за здоровье их внучки – моей дочери. И впервые услышал заветное «Сынок, мы тебе поможем».

Чудо свершилось.

Благодаря Ангелам-хранителям и заботе врачей Индира выжила.

Или наоборот – наш род сплотился и выжил благодаря Индире. Сейчас моя прекрасная дочка занимается спортом, плавает, бегает, учится, получает грамоты губернаторов за успехи в учебе и приезжает в гости к своей родне – бабушкам и дедушкам, коих у нее, как вы знаете пять.

Моя маленькая дочь Индира весом в полтора килограмма разрушила многотонные глыбы ненависти, злости, предательства. Всего того, что мы, ее взрослые родители, ее взрослые предки, бабушки и дедушки натворили в этой жизни.

Больше 40 лет мои родители не разговаривали друг с другом. Но благодаря этой ситуации они наконец созвонились и пообщались. Маленькая душа смогла совершить действия, которые не мог сделать никто.

Я верю, мои дети и мои читатели, что ваши души увидят во всех ситуациях, описанных в книге, свои смыслы, свое понимание, свои уроки. Каждый сделает выводы. И каждый пойдет своим путем.

С любовью, папа.

Исцеляющие письма значимым людям

Юля писала письмо отцу, которого не видела 39 лет.

Яна – погибшей сестре.

Саша – матери, чьи дни были сочтены.

А я? Я писал всем: родителям, сестрам, бывшим женам, друзьям. Писал людям, разочарование и обиду на которых годами не получалось вытравить даже крепкими напитками или глубокими медитациями.

Пока читаешь эти строки, задумайся: кому бы ты написал письмо?

За жизнь каждый из нас накапливает ком боли. Мы выплакиваем ведро слез, не всегда осознавая, что плачем не столько о потерянном человеке, сколько о том, как с нами поступили: где-то подло, где-то предательски, а где-то просто бросили с ошеломляющей небрежностью. Одни делали это, не отдавая себе отчет. Другие – зная точно, куда бить. А третьи – так и не узнали и уже никогда не узнают, что их слова или молчание, а может, внезапное отсутствие пробили внутри трещину, из которой до сих пор сочится тоска. Со временем эта боль врастает в тебя. Присыхает к душе, как мох к камню, и уже не кажется чуждой – она становится частью тебя, твоим «я». Ты привыкаешь к ее запаху – болотистому, затхлому, едва уловимому. Пытаешься сделать вид, что не воняет: прикрываешь ее модной нынче благодарностью за опыт, фразами вроде «Я все понял, они не могли поступить иначе» и «Бог простит», но близким друзьям темными пьяными вечерами сознаешься: если честно, внутри все еще муть, грязь и гниль.

Подорожник тут не поможет. Не помогут и мантры, молитвы, «позитивное мышление». Нужно вычищать! Из всех практик, что я пробовал за свою жизнь, – а было их немало, от сильных психологических техник до духовных ритуалов, – только одна работает безотказно: письма. Не простые, а исцеляющие. Я назвал их так, потому что они действительно лечат душу, тело, разум и возвращают способность дышать глубоко, расправить плечи, смотреть в глаза, не сжимая челюсти. Писать послания можно маме, папе, бабушке, дедушке, бывшему партнеру, коллеге, другу, с которым когда-то делили все секреты. Потому полное название практики – «Исцеляющие письма значимым людям».

Передаю тебе эту практику в надежде, что даже если трещины не затянутся, то из них хотя бы пробьется луч света.

Шаг 1. Определи адресата.

Ты можешь выбрать кого угодно: живого или ушедшего, кровного или того, с кем тебя породнила боль. Главное – доверься импульсу. Тот, кто приходит в голову первым, – твой. Потому что именно с ним у тебя еще не закончен разговор или наоборот – диалог так и не начался.

Одна женщина, Юлия, всю жизнь не знала своего отца. Но он всегда был незримым героем в ее жизни: чудился в мужчинах зрелого возраста; вспоминался при взгляде на малышек в папиных объятиях; приходил во снах. Она не хотела признавать, что именно эта невидимая связь с отцом мешает ей выстраивать отношения с мужчинами. Ни до брака, ни во время, ни после развода Юля не чувствовала женского счастья. Только спустя 39 лет, пройдя эту практику, она решилась разыскать отца. Нашла. Как оказалось, он все это время сажал в огороде цветы для своей дочери в надежде, что скоро они свидятся и он вручит ей букет.

Шаг 2. Установи срок.

Если человек жив – возьми 21 день. Если ушел – 40. Это не просто цифры – это время, за которое можно пройти от раздирающего крика боли до внутренней тишины.

Шаг 3. Выбери морковку.

Придумай себе «морковку спереди» – награду, которой ты себя порадуешь, если пройдешь до конца. И «морковку сзади» – наказание, которое для тебя будет стыдным и некомфортным, а для других – смешным и

Шаг 4. Пиши.

Каждое утро. Лист бумаги, ручка, 10 минут тишины. Умоляю тебя, не надо красиво и правильно! Вовсе не обязательно проставлять запятые, соблюдать отступ между строк и подбирать высокопарные слова. Просто пиши. Главная задача – выгрести все, что долгие годы лежало внутри и издавало зловонный запах. Практика сакральная, поэтому можно быть откровенным на 125 или даже на 250 %! Никто никогда не прочтет написанное. Тут не до культуры, друг мой. Тут можно материться, кричать, обвинять, рыдать. Единственное, что делать нельзя, – желать смерти или посылать проклятия. Это – граница.

Яна, мой райтер, 10 лет носила в душе траур по сестре, которая ушла из жизни по собственной воле. Лера повесилась на заброшенной стройке. Мы созванивались, и Яна делилась: «Первая неделя писем была похожа на прорыв плотины: слезы, обвинения, вопросы, на которые нет ответов: „Зачем ты так сделала? Как ты могла? Почему не подумала о других: о родителях, о младшем брате и сестре, о бабушке?“

Всплывали фрагменты детства, которые раньше радовали, а теперь заставляли выть от осознания, что прошлое есть, а будущего не будет никогда. Память распаковывала диалоги, по которым, казалось бы, можно было заподозрить неладное, уберечь, предотвратить. Поднимались пласты забетонированных эмоций и чувств».

Не один раз Яна признавалась: «Хочу бросить, не понимаю, зачем это мне нужно». Но постепенно – через сопротивление и ступор – болото начало очищаться. На смену боли пришло принятие. На смену гневу – светлая грусть. И в последние дни писем Яна просто разговаривала с сестрой: рассказывала, чем семья сейчас живет и о чем мечтает. В финальных письмах пришло понимание: если нужно, Яна всегда может пообщаться со своей сестрой. Это и есть освобождение!

Поэтому не анализируй – позволь себе любые слова и любые чувства. Не сдавайся и просто продолжай писать.

Шаг 5. Сжигай.

Каждый день, когда ты поставил финальную точку в своем очередном письме, сжигай его. Не усложняй себе жизнь – необязательно разводить костер. Спичка, письмо, тарелка – и вперед. Выкидываешь пепел и забываешь обо всем, что было сказано за утро.

Шаг 6. Отпускай.

В финальный день тебя ждет завершающий процесс. К сожалению, не могу сказать заранее, в чем его главная задумка. Ибо если ты заведомо будешь знать финал, то вся проделанная работа потеряет силу. Знание это открывается только тогда, когда ты прошел весь путь. Только в последний день. Только из моих уст в твои уши. И этот шаг – мощный, он-то и сделает тебя чище, мягче, свободнее. Он может исцелить тебя и тех, кто рядом.

Был у меня знакомый Александр. Мы познакомились на горнолыжном курорте и, сидя за столиком в ресторане, проговорили всю ночь. Тема была не из простых: у Саши умирала мама, и он, как и полагается порядочному сыну, отложил свои заботы – бизнес, семью, быт – и бросил все ресурсы на поиск лучших клиник и покупку дорогостоящих лекарств.

Но ничего не помогало. К утру он принял решение: пока мама жива – он пройдет практику. Ведь хуже точно уже не будет.

Его дисциплине можно было позавидовать: он ежедневно присылал мне отчеты и быстро преодолевал любое сопротивление. Но то, что произошло дальше, удивило даже меня. Если остальные ученики проходили финальную практику онлайн, то Саша выбрал сделать ее при маме. Мое восхищение! Я знаю, что прозвучит это сейчас как выдумка, но поверь, я говорю это не ради красного словца. Мама Саши жива до сих пор. И дай Бог ей еще долгие лета здоровой жизни! Что же произошло? На мой взгляд, порой люди готовы практически умереть, только чтобы услышать, что все еще нужны. Что любимы. Что важны.

Эту практику, а особенно последний шаг, лучше проходить в сопровождении. Поэтому, когда решишься избавиться от такой родной и приросшей к тебе боли, напиши мне в социальных сетях. В личных сессиях или через групповые семинары и челленджи мы вместе пройдем этот путь. Практика «Исцеляющие письма значимым взрослым» без оплаты. Ибо для меня это точно не средство заработка, а, прошу прощения за пафосное слово, миссия.

Мне бы очень хотелось насчитать золотой миллиард свободных от гнета прошлых обид людей. А пока сотни моих подопечных уже стали стали спокойнее, умиротвореннее, счастливее просто потому, что написали письма.

Подводя итог, скажу, что исцеляющие письма – это далеко не про прощение. Это про освобождение. Про то, чтобы наконец перестать быть загнивающим болотом и вновь вдохнуть чистейший воздух. Поэтому, дорогие мои дети, я настоятельно рекомендую вам хоть раз в жизни опробовать эту практику. А тебе, дорогой читатель, скажу так: не верь мне на слово, попробуй, если хочешь что-то в жизни изменить. Не хочешь – просто перелистывай главу и забудь все то, что сейчас прочитал.

Ваш вооруженный ручкой и чистым листом отец.

Все должно было быть иначе.

Сначала я создал телеграм-канал «365 писем моим детям и внукам». Мои дети живут в разных городах и странах, и мне хотелось – хотя бы виртуально – воссоздать атмосферу кухни. Будто мы сидим за деревянным столом, наливаем чай, я смотрю в глаза своему прекрасному продолжению и говорю: «Слушай, сын, слушай, дочь, вот что я понял за свою жизнь. Давай ты не будешь набивать такие же шишки? Ты не обязан стартовать с нуля. Пусть мой 50-летний опыт станет твоим фундаментом – отталкивайся и взлетай выше!»

Но оказалось, что такие коротенькие письма от отца интересны не только моим детям, но и близким, друзьям, знакомым, которым не хватило в жизни разговоров с папой. Так идея выпустить книгу стала логичным продолжением канала. Ни в коем случае я не хотел создать учебник или инструкцию. Мне достаточно формата доверительного диалога, переложенного на шуршащие листы свежепечатного издания. Я планировал так: каждый день читатель мог бы открывать книгу утром и находить себе небольшое напутствие. Мог бы читать подряд все письма – с января по декабрь. Мог бы открывать главу наугад, как гадание, как знак в нужный момент. Главное – чтобы не прошло мимо как очередной текст в ленте социальных сетей, а оставило след.

Но вмешалась жизнь.

Она как всегда не спрашивает, готов ты или нет. Она просто ломает планы, переворачивает все с ног на голову и говорит: «Ты хотел учить,

Поэтому книга стала другой. Не 365 сжатых писем в чистом виде. А полноценные рассказы про отважные поступки, глупые провалы, неожиданные прозрения. Ибо только так выводы запоминаются. Только через чужую боль, чужой путь, чужой выбор человек начинает думать: «А что бы я сделал?» Только тогда урок записывается куда-то на подкорку. Меньше всего я хотел бы завалить тебя сухой теорией. А то как бывает: прочитал – кивнул – забыл. Я мечтал, чтобы что-то щелкнуло внутри. Чтобы ты почувствовал. Чтобы в нужный момент, когда все рушится, вспомнил: «А ведь он писал об этом. И я знаю, как из этого выйти».

Так получилось лучше. По-моему. А ты – суди сам.

Благодарю моего райтера Яну Титову, издательство «ЭКСМО» и всех причастных к созданию книги. Надеюсь, мы вместе смогли обличить мои мысли в самый подходящий для них формат.

Так что не прощаюсь. Я говорю: «До скорой встречи!»

Благодарность

Моя самая искренняя, глубокая благодарность – тебе, мой читатель.

Наверняка ты открывал эту книгу не просто так, а с доверием, с предвкушением, с желанием услышать что-то важное. Ты вложил свои силы, деньги, но самое ценное – свое время, тот дар, который нельзя вернуть. И я надеюсь, книга оправдала твои надежды и твои инвестиции.

Мне хочется думать, что эти письма подарили тебе прекрасное время, когда можно сидеть в тишине, переворачивать страницы, рисовать в голове образы, задумываться о жизни, может быть, даже смахивать слезу или улыбаться впервые за долгое время. Я верю, что ты читал не просто глазами, а сердцем. Что после каждой главы ты останавливался, чтобы спросить себя:

«Где я в этой истории?»

«Почему это письмо попало мне в руки сегодня?»

«Что я могу забрать себе из этой главы?»

Надеюсь, ты еще вернешься к этой книге. Будешь перечитывать, выделять главное, записывать на полях свои мысли, плакать, смеяться или просто молчать. Ведь это и есть настоящее чтение. Осознанное. Вдумчивое! Сегодня мы погружены в поток информации, но редко ныряем глубоко в текст и еще реже выходим за рамки экрана, чтобы что-то изменить в себе. А я верю в тебя. Верю, что ты не просто прочитал, а нашел в строках что-то применимое для жизни. Если ты сделал хотя бы одну практику, совершил хотя бы один поступок, чтобы стать чуточку лучше и счастливее, – знай: моя благодарность тебе безмерна! Ведь это значит, что все, что мы сделали большой командой, было не напрасно.

Дорогой мой сын, моя любимая дочь, мой верный читатель, крайний урок в этой книге звучит так: не пускай свою жизнь на самотек. Делай шаги – маленькие, неуверенные, неловкие. Иди, даже если вокруг шторм, даже если земля кажется болотом, даже если небо затянуто тучами. Действуй, применяй, практикуй, чтобы стать…

Человеком.

А когда придет время, возвращайся.

Я буду ждать тебя здесь – в этих строках, в нашем диалоге, в безусловном принятии.

Отец, с которым можно поговорить обо всем.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

«Заброска на стоянку» означает доставку туристов, их снаряжения и припасов в заранее определенную, труднодоступную точку на маршруте, откуда они начинают свой поход или путешествие, так как добраться туда обычным транспортом невозможно или нецелесообразно.

Амвон – специальное сооружение в христианском храме, предназначенное для чтения Священного Писания, пения или возглашения некоторых богослужебных текстов, произнесения проповедей.

В Новом Завете «мамона» – слово, олицетворяющее земные богатства, от служения которым предостерегаются верующие.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге