Заметки пациента неврологического отделения

Глава 1

Суббота. Василиса не предполагала, что с ней такое может произойти. Всё было, как обычно: помыла в доме полы, приготовила обед, ужин, вышла в сад, полила грядки. К вечеру уложила детей, мужа и сама легла спать .

В четыре утра муж проснулся от резкого крика жены.

- Что случилось?- забеспокоился он.

Василиса почувствовала резкое непрекращающееся головокружение, боль в затылке и висках, тошноту и рвоту. Белые пятна полетели перед глазами с бешеной скоростью. Появилась одышка, ощущение нехватки воздуха, учащённое сердцебиение. Чувство паники и сильный страх. Попыталась приподняться на локти, комната перед её глазами закружилась, как в стиральной машине в тысяча двести оборотов. Черепную коробку сжимало так, что мозги крутило, как мокрое бельё на отжиме.

Появилось помутнение рассудка. Язык онемел, губы тоже. Василиса с трудом произносила слова, будто пьяная. Попыталась дойти до туалета. Муж придерживал за руки.

Не дошла. Стены разъехались в стороны. Медленно скатилась по стенке на пол. Упала на кухне. Закричала в истерике. Вырвало, но облегчения не почувствовала. Голову буквально переехал скоростной поезд. Или будто её посадили на самый опасный аттракцион и завертели в разные стороны. Или будто оторвали голову отдельно от туловища и бросили в дымящую центрифугу. Или будто над неопытным космонавтом проводили космический эксперимент.

Её собственные сосуды сошли с ума, сошли с рельсов.

Несчастная женщина истошно закричала, не в силах терпеть адскую боль в голове:

- Господи! Что со мной такое? Что происходит? Почему, все кружится перед глазами? Господи, помоги! Останови этот забег!

В эту минуту приходило осознание, что умирать - страшно. Это не романтическая лирика. Всё тело трясло в судорогах, боль выворачивала сосуды наизнанку. Будто рубили на мелкие кусочки. Хотелось кричать, плакать и бить кулаками по голове. Лишь бы остановить непрекращающийся марафон сосудов.

Муж сразу вызвал скорую помощь. Приготовил документы жены.

Василиса всё это время лежала на полу кухни и билась головой о стену. Ногами упиралась о дверной косяк. От криков матери проснулись дети, испугались за её здоровье.

Бригада приехала через двадцать минут.

Василиса в забытьи корчилась на полу. Била кулаками стенку холодильника. Она не могла контролировать свои действия. Ревела от боли:

- Господи, что со мной происходит? Я задыхаюсь! Нечем дышать! Голова вот-вот лопнет! Не могу открыть глаза! Вся комната кружится!

Ее бросило в жар. Было тяжело дышать. Задыхалась. Ей стало очень страшно: казалось, это последние минуты её жизни.

- Как страшно умирать! Я боюсь! А, что там дальше? Будет еще больнее?

Внутричерепное давление. Не в силах пошевелить головой. Шея онемела.

Наконец, приехала карета скорой помощи. Фельдшер и медсестра зашли в дом и увидели женщину, лежащую на полу в истерике:

- Рассказывайте свои ощущения! Описывайте своё самочувствие!

Василиса подробно описала, как её голова находится в непрерывном кругодвижении. Спазмы сосудов решили поиздеваться над ней.

Смерили давление. Сто шестьдесят на девяносто. Родное - девяносто на шестьдесят.

- Вам когда-нибудь делали горячий укол?

- Да.

- Как переносите?

- Наверное, хорошо.

- У вас есть аллергия на препараты?

- Нет.

- Что-нибудь принимали: токсические препараты или алкоголь?

- Нет. Ничего.

Фельдшер попыталась внутривенно ввести магнезию, но только исколола обе вены на обеих руках. Ввела немного препарата и игла вылетела из вены. Больше пытаться не стала:

- Увозим ее в больницу!

Кружилась голова. Василису снова, вырвало. Ей было стыдно за своё поведение при медработниках. Муж подбежал с полотенцем и начал вытирать пол.

- Ну что, вам стало легче? Сейчас мы сделаем вам противорвотный укол.

Фельдшер повторил:

- Мы заберём вас в больницу.

- Я не смогу дойти до скорой.

- Мы перетащим вас на носилках.

Водитель кареты скорой помощи принёс носилки, уложил на пол.

- Сможете доползти до носилок?

Несчастная женщина взяла силу в кулак и поползла на ощупь, не видя перед собой ничего, кроме белой пелены. Глаза заволок беспросветный туман. Снова вырвало. Муж подтер пол.

Позвали старшего сына. Укрыли Василису теплым пледом.

Муж, сын и водитель схватились за концы носилок и потащили больную к выходу на улицу.

Холод по коже от утренней мглы..

Василису загрузили в карету скорой помощи. С грохотом захлопнули двери. Завели мотор.

Повезли в приёмный покой на другой конец города.

Пока ехали, Василису по-прежнему рвало. Кружилась голова. Она прочувствовала все ямы и кочки, все повороты и резкие скачки на дорогах. В пять утра дороги были пустынные. Мигалки не понадобились.

Ее непрерывно тошнило.

- Она в порядке?- беспокоились медики в карете скорой помощи.- Кажется, дернулась? Неестественное телоположение.

Муж поехал следом.

Привезли в приёмный покой. Выкатили на тележке на улицу. Снова холод по коже.

Перекатили на каталке внутрь больницы. В ушах стук железных колёсиков по кафельным коридорам. Снова резкие повороты и скачки.

Василиса кричала от боли и корчилась в истерике. Паника и страх овладели ее сознанием.

Врач приёмного покоя начала ругаться:

- Ты чего кричишь? Мы сейчас тебя в дурку отвезём! А ну, быстро закрыла рот! Всех тут на уши поставила! Где её сопровождающий?

Фельдшер скорой помощи объяснила:

- Муж за нами следом ехал. Сейчас придет.

Врач насупилась:

- Мы без него тут не справимся! Смотри, какая истеричка! Цирк нам закатила на всю больницу! Сейчас в психушку тебя сдадим, если не угомонишься! Что ты тут раскричалась?

Василисе положено было кричать: она мучилась от боли. А, вот медикам не положено.

- Не кричите на меня! Лучше помогите, пожалуйста! У меня всё кружится перед глазами! Мне плохо! Голову сжимают тиски!

- Открой глаза!

- Не могу! Все кружится!

Врач бесилась:

- Открой глаза! Нам нужно выяснить, что ты не наркоманка! На учёте в психиатрическом не состоишь?

У Василисы кипели мозги:

- Нет. Помогите мне, сделайте что-нибудь!

Наконец, появился муж.

Врач ворчала, советовала ему:

- Успокойте свою жену! Она мешает нам обследовать ее! Не открывает глаза! Она перед этим не принимала что-нибудь?

Муж честно признался:

- Нет. Она вообще не пьет.

- Может, токсикоманка? Токсические препараты пьёт? Может, наркоманка? Почему она кричит и не открывает глаза? Нам нужно посмотреть ее зрачки!

У Василисы всё кружилось перед глазами: казалось, это не прекратится никогда, но медики равнодушно стояли и лишь наблюдали за ее поведением.

Муж начал нервничать:

- Ну, сделайте что-нибудь! Видите, супруга мучается!

Врач предположил:

- Давайте, сделаем ей ЭКГ? Или отвезём на КАТЭ?

Отправили на ЭКГ по длинным коридорам резкими поворотами, толчками. Прыгающий пол под колёсиками тележки стучал по мозгам. Как вытерпела Василиса - непонятно. Ощутила на себе все прелести больничных коридоров на каталке и яркие лампы на потолках.

Приставили присоски ЭКГ. После ЭКГ повезли в другой конец больницы на КАТЭ.

Врач ругалась:

- Опусти колени, мы не сможем закатить тебя в туннель.

Василиса постаралась. В туннеле продержали недолго. Шум аппарата действовал на нервы и мозги. Снова вырвало.

Наконец, явился дежурный врач с молоточком в руках. Попросил Василису смотреть верх-вниз, вправо-влево, постучал по коленкам. Опять знакомые вопросы:

- Почему она не может открыть глаза? Она состоит на учёте в психоневрологическом?

Муж качал головой:

- Нет.

Наконец, решили оформить ее в реабилитационное отделение. Покатили на каталке к лифту на третий этаж.

Было уже шесть утра.

Дверь в отделение реабилитации была заперта на ключ. Постучались. Через пару минут дверь открыла постовая медсестра. Василису закатили в одиночную палату:

- Давай, сама, аккуратно, перекладывайся на кровать.

Василиса медленно повернулась на бок всем корпусом. Голова предательски кружилась. Тошнило. Нащупала пальцами железную кровать.

- Ой! - очнулась медсестра. - Мы же бельё не постелили!

Набросили простынь на кожаный матрас. Одели наволочку на подушку.

- Переваливайся.

Василиса стонала, оттолкнулась от тележки, переставила руки, плечи, туловище, ноги.

Забежала лаборантка в палату, взяла анализы крови в пяти пробирках.

Наконец, поставили капельницу, сделали противорвотный укол. Должно было прийти облегчение, но его не было.

Яркий свет с потолка бил Василису по глазам.

Муж бережно прикрыл её веки полотенцем. Открыл окно, чтобы впустить прохладный свежий воздух. За окном уже расцвело и выглянуло солнце.

Срочно попросили сдать мочу. Муж подставил судно под супругу и содержимое перелил в контейнер. Отнёс в коридор.

Попросили мужа съездить за вещами домой и немедленно вернуться назад, чтобы ухаживать за больной женой.

Муж быстро сгонял туда и обратно, и остался на сутки рядом с супругой, хотя ему утром на работу.

Дома остались дети без присмотра. Старшему было шестнадцать, поэтому особо не беспокоились.

Весь день никто из медперсонала к Василисе не подходил. Убрали систему и все. Оставили в покое. Муж сам отправился искать доктора, чтобы разъяснить ситуацию и назначение.

Молодой доктор пришёл в палату со знакомым молоточком и начал просить Василису смотреть вправо-влево, вверх-вниз и стучать по коленкам. Сказал, что его не предупредили, о поступлении лежачей пациентки.

Объяснил, что у жены, скорее всего, произошел гипертонический криз среди ночи. Но вот, по какой причине, он возник, объяснить не смог. Ушел.

На следующие сутки срочно отправили на флюорографию. За окном ярко светило солнце. Василиса даже голову не могла повернуть из-за головокружения, не то, чтобы встать и пойти.

Флюорография нужна была срочно для галочки, чтобы отметить в промеде.

- Давайте, при выписке схожу?- умоляла Василиса. - Сейчас не могу даже встать с кровати.

Медсестра покачала головой:

- Нет. Требовали сейчас. Я вас отвезу на каталке.

Василиса с трудом перевалилась на каталку. Голова по-прежнему кружилась. Облегчение не появлялось.

Повезли по длинным извилистым коридорам к грузовому лифту, опустили на первый этаж. Снова стук колёс по мозгам. Тошнота подкатила к горлу. Женщина стонала и мычала от боли. Артикуляционный аппарат отказывался говорить. Поддерживала руками голову. Казалось, так легче. Центрифуга крутила её мозги в непрекращающемся режиме.

Сосуды разрывали черепную коробку.

Привезли обратно в палату. Василиса кое-как улеглась в кровать, всё перед глазами кружилось, не переставая. Через час снова явилась медсестра:

- Велели вас опять отвезти! Теперь на УЗИ шеи. Сама заведующая будет проверять сосуды.

Спорить и доказывать было бесполезно. Снова с тошнотой перекатилась на каталку. Повезли к лифту. Захватили с собой ходячих пациентов.

Самое интересное, что при проверке всех анализов, КАТЭ, ЭКГ, УЗИ - не выявили никаких нарушений в организме. Или аппаратура настолько вышла из строя, или профессионалы всё делали "на глаз".

И врачи развели руками, не зная, почему женщина сорока семи лет мучается от боли, хотя все обследования в норме.

Василиса не ела двое суток: её тошнило и рвало. Она казалась себе легким перышком, одуванчиком на ветру.

Приходила кухработница, ставила на тумбочку тарелку с завтраками, обедами и ужинами. Кормили наверное вкусно, но есть Василиса не могла. Кружилась голова. Шею повернуть невозможно.

Василиса двигала голову к тумбочке всем корпусом. Пила воду по глотку из бутылки. Глаза не открывала. Дышала с трудом.

Трое суток находилась в состоянии сна. Не ела.

На четвёртые сутки начала есть по одной ложке каши, лежа на боку, не поднимаясь с кровати. Отпустила мужа домой к детям. За ними следила свекровь до прихода сына.

Ежедневно в семь утра медсестры заходили в палату измерить давление и специальным прибором - температуру. Все показатели в норме.

Санитарка Ирина пятидесяти лет мыла полы в палате. Кухработница Светлана шестидесяти лет привозила в восемь утра ведра с едой, ставила тарелку на тумбочку:

- Вам надо есть. Нельзя на голодный желудок делать систему.

Василиса заставила себя проглотить ложку каши. Запила глотком воды. Надо выкарабкиваться из этого положения, выписываться из больницы.

В девять утра обход дежурного врача Альмиры Мунавировны. Снова с молоточком и снова попросила Василису смотреть вверх-вний, вправо-влево, постучала по коленкам и ушла.

После обхода ставили систему и противорвотный укол, вечером проверяли давление и температуру тела. Под язык глицин три раза в день.

Василиса спросила у врача на обходе:

- Может, что-нибудь купить мужу из сильных препаратов? Почему-то мне ничего не помогает.

Врач наотрез отказалась:

- Не надо ничего. У нас всё есть.

Каждое утро входила медсестра Юля - женщина шестидесяти лет, приносила капельницу после обхода врача. Делала укол.

Василиса мученическим голосом пробормотала:

- А что вы мне ставите? Какие уколы и капельницы?

- Что назначил врач, то и ставим. - ответила пожилая медсестра Юля. - Вот придёт завтра доктор, у него и спросите.

Видимо, это большая медицинская тайна, говорить больным, какие назначения делаются в больнице.

Медсестра Гульчачак младше Юлии, примерно, на десять лет, вводила иглу гораздо мягче и безболезненно, чем Юлия. Оставляла дверь палаты открытой:

- Если перестанет капать, зовите, кричит громче, не бойтесь.

Еще одна, совсем молоденькая медсестра на посту лет двадцати пяти просила называть ее по имени отчеству - Наталья Петровна. Она много хихикала и хохотала, была позитивной девушкой.

Муж ухаживал за тяжёлой женой.

Менял судно, белье. Поил, кормил. Поворачивал на бок. Самостоятельно встать Василиса смогла на третьи сутки и дойти до раковины в палате. Вымыла лицо.

На четвёртые сутки с помощью мужа дошла до конца коридора в общий женский туалет.

Каждый обход с девяти до десяти тридцать. Доктор приходил с молоточком и проверял Василису, как она рассматривает его инструмент.

Первое время Василиса много спала и не обращала внимание на громкие разговоры медперсонала в коридоре.

Они шумно смеялись и обсуждали больных.

С семи утра в неврологическом отделении кипела жизнь. Медсестра ходила по палатам мерить температуру и оставляла таблетки на тумбочках.

Процедурные медсёстры бегали по палатам, ставили капельницы. Медсёстры на посту оформляли выписавшихся и принимали новеньких. Специальная медсестра увозила и привозила тяжелобольных на ЭКГ, УЗИ и КАТЭ. Медсестры из лаборатории приходили брать анализы у вновь прибывших пациентов. Санитарки перед обходом успевали протереть полы в палатах. Женщина-доктор в десять начинала обход с новыми назначениями. Работник из кухни толкала тележку с вёдрами ровно в восемь утра на завтрак, в тринадцать часов на обед и в семнадцать часов на ужин. С часу до пяти вечера - тихий час. Но покоя никому не было. Персонал и пациенты без умолка бродили по коридорам.

И только к вечеру, когда весь медицинский персонал уходил домой, приходила дежурная медсестра и в больнице появлялась тишина.

- Скучного дежурства!- желали ей коллеги.

На пятые сутки Василису дневная беготня медперсонала начала раздражать, особенно в тихий час. Видимо, потихоньку выздоравливала.

Уже не спалось: ни днем, ни ночью. Хотелось домой, к детям. На пятые сутки муж привёз старшего сына, на шестые - младшего. Увидела детей - появился аппетит.

Доктор на обходе обрадовал:

- Ни инсульта, ни онкологии не выявлено. Как вы себя чувствуете?

Василиса впервые улыбнулась:

- Сегодня лучше. Голова кружится реже.

Доктор предупредил:

- Значит, будем переводить в общую палату и в понедельник выписывать.

Василиса воспряла духом - скоро домой! Но головокружения не закончились. Стало легче, но не до конца чувствовалось облегчение. Отмечалось напряжение головы и шеи.

К вечеру приехали навестить мама, сестра и племянник.

Василиса не посвящала маму в свои болезни. Не хотела расстраивать. Сестра сама рассказала ей, и та, рассердилась, что не сразу сообщили.

- Как ты могла мне не позвонить?! - ругалась мать. - Я так на тебя зла!!

- Не хотела расстраивать.

- И все-таки расстроила!

Дочери и так было тяжело, еще и выслушивать упрёки матери.

Привезли поесть. Наконец, домашняя еда. Поела, лежа на боку. Встать до сих пор не позволяло головокружение.

- Нет, нет, только не это! - бормотала она себе, когда начинались круговороты.

Сестра обратила внимание на страшный ремонт, обшарпанные стены, осыпавшуюся штукатурку. Василиса на такие мелочи старалась не смотреть. Тут главное - вылечиться и домой!

Кормили в больнице хорошо. На завтрак давали кашу, яблоко и напиток шиповника. На обед суп, картофельное пюре с рыбой или отварной курицей, трижды давали минтай и макароны по-флотски, через день тушёную капусту. Хлеб на выбор - пшеничный или ржаной. На ужин - кашу и кефир, либо сок.

В неврологическом отделении половина коридора состояла из мужских палат, вторая половина - из женских.

Больных каждый день выписывали и принимали по двое. Поток не останавливался. В основном, люди пожилого возраста с высоким артериальным давлением и перенёсшие инсульт.

Однажды, Василиса услышала в коридоре спор двух мужчин из-за кефира в холодильнике, который был не подписан. Инсультник мычал и доказывал, что это именно его кефир. В результате, другой пациент поделился с ним половиной:

- Принесите сюда вашу кружку. Я с вами поделюсь.

К инсультнику изредка приходили жена и дочь. Он умудрился с ними разругаться. Когда пришла пора выписываться, они за ним не приехали. Он сидел с десяти утра до восьми вечера в больничном коридоре.

Медперсонал нервничал:

- Вы давно должны находиться дома, а не в палате. Звоните жене и дочери. Пусть приедут, вас заберут. Давайте, мы вызовем вам такси?

После долгих попыток дозвониться до родственников инсультника, наконец, его забрала домой рассерженная и обиженная супруга.

На седьмой день из палаты интенсивной терапии Василису перевели в общую. На её место положили другого инсультника-мужчину.

В общей палате четыре койко-места. Две бабушки восьмидесяти лет, не разговорчивые вначале знакомства, а потом, рассказали всю свою жизнь. Татарочки. Деревенские. В городе живут около пяти лет в однокомнатных квартирах. У одной - дочь всю жизнь больна генетическим диагнозом. Лежачая. Умерла в сорок лет. Мужа похоронила позже. Сама глухая, всю жизнь проработала бухгалтером, не слышит, как звонит телефон.

У второй бабушки муж болел диабетом, ампутировали обе ноги, умер через год. Бабушка передвигалась на ходунках. В молодости упала на стройке с высоты, сломала позвоночник и теперь не может прямо стоять.

Обе женщины живут одни. Приходит соцработник и платно помогает по дому, ходит в аптеку и за продуктами. Пенсия у бабушек тридцать тысяч. У одной третья группа инвалидности, у другой - вторая.

С бабушками было нескучно. Все девять дней пребывания в отделении реабилитации, Васелисе ставили капельницы, уколы и выдавали таблетки. Обещали выписать к понедельнику.

В субботу, в девять вечера, пациенты из соседней палаты завели галдёж. Василиса терпела их гул самолёта полчаса, потом не выдержала, встала и направилась на разборки.

- Это вы здесь так громко шумите? У нас давление поднялось от ваших монотонных диалогов! Здесь люди после инсульта лежат, а вы галдите на полную катушку! Дома будете галдеть, а здесь больница! Если не умолкните, пойду жаловаться на пост. Живо вас выпишут завтра!

- Еще и десяти вечера нет. Отбоя не было. - отвечают они.

- Да, какая разница? Здесь больница! Тишина и покой должен быть!

После ухода Василисы, соседняя палата замолкла. Женщина успокоилась и заснула.

С раннего воскресного утра шел дождь. У Василисы впервые не кружилась голова! Хотя в шее присутствовало ноющее напряжение.

Еще день пролежать, а в понедельник выпишут. Сегодня капельницу отменили, остался укол. Приезжали родственники, сели на соседней пустой кровати. Родная сестра с сыном и двоюродная сестра с мужем. Хоть в больнице увиделись, поговорили о том, о сём. Вечером приехал муж. Привез черешню, салат, приготовленный старшим сыном.

Понедельник. Солнечное тёплое утро. Василиса с нетерпением ждала выписку. Собрала вещи в пакеты. Поглядывала в коридор. Врач до сих пор не появилась на обходе. Состояние недолеченное, но дома продолжатся уколы, надо записаться на платный массаж.

В восемь утра последний завтрак. Василиса отдала больничную тарелку и ложку.

Процедурная медсестра принесла таблетки и сделала последний укол. Наконец, явился врач. Спросил про самочувствие, обещал занести выписку.. Дал рекомендации по дальнейшему лечению.

Ура! Василиса попрощалась с бабушками, позвонила мужу. Он привёз её вещи и забрал домой!

По пути забрали мать. Та рвалась помогать на первых порах.

Василиса первым делом полезла в душ мыться. Муж вытащил курицу из морозильника, дети почистили картошку, морковь, лук. Свекровь нарезала лапшу. Теща приготовила суп-лапшу из этих ингредиентов. От нее было много шума и суматохи:

- У вас не найдёшь, где что лежит!

Дочь спросила:

- Что ищешь?

- Нарежь хлеб! - ворчала женщина. - И еще триста рублей мне перекинь. Я вам майонез и хлеб купила.

- Хорошо.- дочь отправила деньги на карту. Завтра у матери день рождение. Перевела ей на карту ещё пять тысяч. Мать ничего не сказала. Приняла, как должное. Успокоилась.

Все вместе молча в тишине поели за одним столом. Дети помыли посуду.

Прошло два часа. Мать собиралась уходить. Ее миссия помощи подошла к концу. Попросила зятя отвезти её домой.

- Завтра мне приходить? - поинтересовалась мать.

- Не обязательно. - ответила дочь. - Мне дети помогут. Не хочу тебя беспокоить.

- Хорошо.- согласилась женщина и больше не приходила.

Зато свекровь не спрашивала и приходила ежедневно, как на работу с восьми до восьми и помогала в саду-огороде. Вычистила от сорняков все грядки, окучила картошку, собрала колорадских жуков, прорыхлила клубнику.

- Ой, она тяп-ляп работает! Видела я однажды. - позвонила мать. Положила трубку. Потом опомнилась. Снова позвонила:

- Ты меня подставила!

- Как?- удивилась дочь, лёжа на постели. Сил всё ещё не было.

- Твои наверное подслушали наш разговор!?

- А я ничего плохого не сказала. - ответила дочь. - Похвалила свекровь, что много работает в нашем огороде.

- В трубке все слышно! Они наверняка услышали, что я сказала, что свекровь плохо работает! Ты меня подставила! - мать от злости бросила трубку и больше не звонила.

Дочь устала от её странностей. Она всё ещё плохо себя чувствовала и не хотелось слышать упрёки в свой адрес.