Рассказ про глухого гитариста

Глава 1

Последние два месяца я живу в собственном мире. Маленьком, тесном и абсолютно беззвучном. Мне очень нравится музыка. Я настолько сильно в неё влюбился, что в средней школе уговорил родителей купить мне гитару. С того времени и по сей день я люблю играть. За все это время я освоил не только гитару, но именно на ней мне нравится играть больше всего. Правда, в последнее время стучать по струнам без единого звука начинает приносить все меньше удовольствия. Не смотря на то, что врач доходчиво мне объяснил, что слышать я больше не буду, я все равно не теряю надежды каким-то образом вернуть слух, а потому продолжаю ежедневно играть.

Прогнав это все в голове, я отложил гитару и развалился на полу своей комнаты. Потолок изучать не имело смысла, потому я отвернулся в сторону и посмотрел в окно.

Там цвел май. Это мой самый любимый месяц в году. Не знаю, так сложилось или произошла большая случайность, но в мае мой день рождения. Через пару дней мне исполнится тридцать пять лет. И в свои тридцать пять я буду полностью глухим.

Диагноз мне поставили несколько лет назад, когда я пожаловался своему семейному врачу на то, что стал хуже слышать. Сначала я, конечно же, списывал это на то, что музыка в моей жизни занимает большую часть и потому громкие звуки всегда рядом, как же тут не посадить слух. К тому же, мне уже не шестнадцать, а за тридцать, вполне нормально, что общее самочувствие не самое лучшее. Вот я и думал так, пока после выступления не услышал своего вокалиста. Мне в уши как будто засунули вату, да так плотно, что я чувствовал будто нахожусь глубоко под водой. Тот момент стал для меня переломным, однако это я понял намного позже.

Общий итог обследования был краток, непонятен и страшен — нейросенсорная тугоухость. Причину, почему это со мной произошло, так и не получилось найти. Мне выписали слуховой аппарат и сказали приходить обратно, если произойдет что-то. Но ничего не происходило, а слуховой аппарат со временем перестал помогать слышать и я пошел к врачу, чтобы сказать об этом. Придя и рассказав все это, он подсунул мне бумажку со словами «Слуховой аппарат вам больше не понадобится». Мне ничего умного в голову не пришло, я просто кивнул и ушел. Я пришел домой и рассказал об этом своей жене. Не знаю, что она почувствовала. Она приготовила ужин, мы поели, "поболтали" о прошедшем дне и отправились спать. Утром не было ни её самой, ни её вещей. Она просто сбежала.

Таким образом я остался в одиночестве и полной тишине. Конечно, пару друзей у меня осталось, мы частенько видимся. Они сильно помогают мне справляться с новыми реалиями моей жизни, за что я очень сильно им благодарен.

Я встал с пола и подошел к окну. Зелень захватила улицу, а под окном цвела сирень. Ну улице, как мне казалось, было жарковато. Людей я не видел, хоть сегодня и был выходной. Пройдясь глазами по зелени еще раз, я повернулся к шкафу и подумал о том, что сегодня прекрасный день, чтобы прогуляться.

Одевшись поприличней и взяв приличную, как для простой прогулки, сумму денег, я отправился туда, куда любил заходить в студенческие годы — бар «Шумный берег».

Идя по улице и разглядывая её, мне вспомнилось то, что я когда-то читал в интернете, а именно про то, что глухие от рождения люди думали, будто солнце издает звуки. Мне такая мысль позабавила, потому я задорно шагал дальше. Как оказалось, сегодня не такой уж жаркий денек, потому мой черный костюм с красным галстуком совсем не делали прогулку хуже, а только добавляли уверенности в моей походке. Само собой, я не смотрел себе под ноги, а разглядывал городок в прекрасный майский день, а вокруг вишни, яблони, сирень. На улице сплошная благодать, туч на небе не видать, разве только мельком.

На самом деле, как мне кажется, стать глухим не так уж страшно, как, например, ослепнуть. Просто в моем случае это особого рода ирония. Глухой музыкант. Не знаю, я так же гениален как Бетховен, или это просто судьба так надо мной шутит. Мое слегка легкомысленное отношение к жизни в этой ситуации было спасением, потому что любой другой музыкант, который оглох бы до завершения карьеры, просто начал бы сходить с ума от этого факта. Совру, если скажу, что мне не было грустно или страшно. Все это было, со временем просто смирился с тем фактом, что дальше я не буду слышать.

Прогоняя очередные мысли в голове, я и не заметил, как подошел к «Шумному берегу». Поприветствовав дяденьку на входе, я спустился в зал, который находился на два этажа ниже. За стойкой был новый парень, которого я ранее не видел. Здесь работает три бармена и с каждым я был знаком, а они были в курсе моих проблем. Подойдя к стойке, я краткой описал бармену что я буду заказывать и ввел его в курс дела, как общаться со мной. Он немного засуетился сначала, но позже, кажется, переварил эту информацию и стал корректно вести со мной "общение".

Я заказал большое, сочное, пенное пивище, острые крылышки по рецепту владельца этого бара и их картошку по-деревенски, которую очень люблю. Сначала, конечно же, мне подали пиво. Тихонечко, маленькими глоточками, я потягивал холодное пенное, пока мой заказ готовился. Рядом подсел мужчина средних лет. Он был лысым, со слегка глупыми очками и смешными усами. Я не обращал на него внимания, пока он не попросил меня прикурить. Сам я не курю, но зажигалка у меня почти всегда имелась. Жаль, что её не было в этом костюме. Сказав мужичку со смешными усами, что помочь я не смогу, я вернулся к пиву.

Когда я слегка захмелел, мне поставили мой заказ прямо под нос и я принялся есть. Все было очень вкусно, потому за пару мгновений я смел все, что было в тарелках и допил свой первый бокал пива.

Окликнув бармена, я сделал новый заказ. И тут произошло то, чего я не мог ожидать — сидящий рядом мужичок дернул меня за плечо. От неожиданности я опешил и даже разозлился. Несколько секунд замешательства и перед моими глазами был блокнот и пропахшие табаком руки. Мужчина в глупых очках тыкал мне своей запиской в лицо. Снова краткая запись, от которой я растерялся. Там было написано «Как долго вы не слышите?».

Помявшись, я ответил, что полностью глухим я живу уже два месяца, а ранее постепенно терял слух. Когда мужчина узнал об этом, то, кажется, начал светится. Он отвернулся и начал что-то строчить в своем блокнотике, пока я все так же не знал, что думать.

Пока он что-то выводил на бумаге мелким шрифтом, я потягивал пиво и наблюдал за ним. На его лбу появились капельки пота, а лысина стала блестеть. Наблюдения за ним были не очень интересными, зато стало очень занятно после того, как он передал мне эту длинную записку. Я её читаю и мои глаза округляются, а брови поднимаются все выше. Этот человек —нейрохирург, и занимается исследованиями глухоты у людей. Очевидно, что он что-то от меня хочет. Я спросил, что ему нужно. Забрав блокнотик вернув его через минуту, там было написано «Помогите мне в исследованиях, я смогу вам вернуть слух».

В этот момент я не только не слышал, но и не смог ничего сказать. Судя по ощущениям в горле, я просто прохрипел что-то невнятное. Сделав глубокий вдох, я все-таки смог дать ответ. Конечно же я согласился, ведь это целая возможность снова слышать! Что может быть лучше?

Мужчина протянул мне свою визитку, бросил деньги на стол и убежал. Причин для этого может быть масса, но мне почему-то кажется, будто он хочется похвастаться своим коллегам о том, что нашел новую подопытную мышку. Я повертел визитку в руках, на ней был номер телефона, в том числе и личный, интернет-почта и, собственно, имя.

«Нейрохирург, доктор Стиллеров М. Д.» было написано золотыми буквами на белой бумаге с приятной текстурой. Наигравшись с важной визиткой, я положил её во внутренний карман пиджака и вернулся к своему пиву.

Мысли продолжали роится в голове, но каждый глоток хмельного развеивал все невзгоды в моем уме и я просто продолжал смотреть за работой бармена. Допив третий бокал, я попросил счет, расплатился и отправился домой. Выходя из бара, я попрощался с тем же дяденькой у входа, он кивнул мне в ответ и улыбнулся. С приподнятым настроением, неизвестными перспективами и полным желудком я вышел на улицу. Мне казалось, что я провел не так уж много времени в баре, но уже вечерело, солнце теряло свою власть на небе, а последнее меняло цвет с синего на оранжевый с небольшой полосой розового цвета.

Моя походка была легкой и игривой от выпитого. Все вокруг проносилось так быстро, а мысли мои были просты и сложны одновременно. Случайно встретить нейрохирурга, который занимается такой проблемой, в «Шумном береге» это что-то за гранью моего понимания. Такого не бывает. Я вернусь домой, достану визитку, положу её на стол, просплюсь и еще раз внимательно прочитаю то, что на ней написано. Вдруг на синем глазу плотник показался мне нейрохирургом, а я этого и не заметил. Все может быть.

Вернувшись домой, я разделся до трусов и разбросал вокруг вещи от большой лени, но визитку осторожно извлек и положил на стол. Надеюсь, за ночь она не обзаведется ногами и не превратится в тыкву. Смотря на визитку, я отхожу спиной от неё прямо к кровати. Сначала сажусь, а потом ложусь, но все так же не отрываю от неё взгляда. На секунду я закрываю глаза и...

Утром я чувствовал себя отлично, не смотря на то, что уже очень давно не пил. Оглядев комнату и увидев вещи, которые я разбросал, пришлось немного разозлится на самого себя, ведь мне более лениво убирать за собой одежду, чем её разбрасывать. Сев на край кровати, я уставился на галстук, который лежал прямо под ногами. Он выглядел как грустная змея, которая не смогла найти себе теплого камня в прохладный день. Взяв галстук, я отправился к столу, чтобы бросить его на него. Однако, подойдя к столу, я вспомнил, что в комнате слон. Визитка лежала на своем месте и на ней было написано тоже самое — «Нейрохирург, доктор Стиллеров М. Д.»

Безотлагательно я включил компьютер, зашел в почту и написал письмо. Там я расписал все, как мне казалось, важное для доктора. Дописав и проверив письмо, сразу же его отправил. Теперь началось ожидание. Неизвестно сколько оно продлится, но каждая минута мучительна. Я встал из-за стола и пошел к гитаре. Уж теперь-то я знаю, что бить по струнам не бесполезно. Я не слышу, но зато чувствую музыку. Пускай моя гитара не подключена к комбику, пускай я не слышу того, как трещат струны под моей рукой. Теперь я снова смогу услышать музыку. Свою и чужую. Снова смогу получить удовольствие от игры.

Думая о том, как моя жизнь вернется в привычное русло, я все играл и играл, не обращая внимания на время. Не увидел, во сколько я проснулся, но, видимо, спустя пару часов мне захотелось есть. Я прервался и пошел на кухню. Сделав себе нехитрый завтрак, я отправился в комнату, дабы проверить почту. Если там будет пусто, то просто почитаю новости. Доктора люди занятые, ответ может занять куда больше времени, чем я могу предположить.

Подойдя к компьютеру, я увидел несколько новых писем на почте. К большому разочарованию, нужного письма там не было, потому я открыл новости и начал читать. В мире, слава Богу, тоже ничего интересного не произошло. Разве что на свет появились несколько панд, но эта новость хорошая, а потому о ней переживать не стоит.

Доев свой нехитрый завтрак, я вернулся к гитаре. Игралось сегодня с душой, что называется "с кайфом". Соло были протяжными и, как мне кажется, красивыми. Тяжело судить то, что сейчас у меня получается. Бам-бам по струнам, бам-бам. Да, все-таки настроение тоже многое значит. Одно дело, когда стоит вопрос о том, что сегодня нужно практиковаться, а совсем другое, когда у тебя есть настроение играть, а не чеканить очередное упражнение.

Часы пролетали незаметно, за окном немного потемнело, но до вечера было еще далеко. Собрался дождь, который все еще думал, идти ему или нет. Сирень под окном дрожала под натиском ветра, а люди, как мне кажется, начали спешить домой. На окне стали появляться маленькие капельки, а асфальт начал менять свой цвет на более темный — пошел дождь. Очень жаль, что я не могу услышать этого шума. Надеюсь, что в скором времени я смогу это исправить.

Как только я подумал об этом, то пошел обратно, к компьютеру. На почте было все так же пусто. Снова я открыл новости и начал читать, но за прошедшее время в мире снова ничего не произошло. В таком случае можно прерваться на обед. И опять я отправился на кухню, чтобы удовлетворить обычные физиологические потребности. В этот раз я решил что-то приготовить. Таким образом получится не только вкусно покушать, но и скоротать время.

Мясо, ждавшее своего времени в холодильнике, наконец-то попало на сковороду, а в соседней кастрюле варится рис. Мясо я готовил по рецепту, которому меня давным-давно научили, когда я еще учился в вузе. Иногда я готовил его своей жене и каждый раз она была в восторге. Запах, который стоял на кухне, описать было невозможно, только передать общую картину одним словом — прекрасный.

Спустя какое-то время, я сидел и ел, поглядывая в окно. Дождик меланхолично капал на асфальт, а люди, идущие под зонтами, вроде бы не спешили. Ветер, как мне кажется, утих. В общем, на улице тоже ничего интересного. Стрелки часов тянутся к вечеру, скоро уже будет темнеть по-настоящему.

Снова я вернулся за компьютер. И там было долгожданное сообщение. Мне сказали, что информации достаточно и завтра я смогу приходить на обследование, после которого будет консультация. Как-то это слишком быстро решается, даже немного страшно. Итак, завтра в 9:00 я должен быть в такой-то больнице, а примет меня непосредственно доктор Стиллеров и его коллеги. Сегодняшняя ночь будет для меня пыткой, нужно будет уснуть пораньше и постараться выспаться. Хотя, какой тут может быть сон, если завтра, возможно, будет решаться судьба моего слуха?

В очередной раз я лег на пол, только в этот раз взял гитару в руки и что-то перебирал на ней. Уже не помню ни самой мелодии, ни слов этой песни, но пальцы что-то там зажимали. Мысли о предстоящем дне меня поглотили. Это все довольно тревожно, если немного подумать. С одной стороны я воодушевлен, что мне могут вернуть слух, но с другой стороны это все так внезапно, что я даже и не знаю, что думать. Отказываться от такого просто грех, но и страх в такой ситуации закономерен. Мои руки перестали перебирать неизвестную мелодию и перешли на бой — я нервничал. Наверное, выпью на ночь успокоительное или снотворное. А вдруг это как-то повлияет на обследование? Стоит спросить Стиллерова о том, можно ли мне принимать какие-то препараты сегодня.

Я метнулся к компьютеру и настрочил письмо, в котором задавал вопросы. Спрашивал, могу ли я пить сегодня какие-то таблетки, что будет на обследовании, надо ли с собой что-то брать и так далее. После того, как письмо было отправлено, началась мучительная фаза ожидания. От волнения я постукивал пальцами по компьютерному столу и надеялся, что ответ придет скоро.

Время проходило как песок сквозь пальцы, я просидел за компьютером около двадцати минут и ничего. Возможно, доктор еще все занят и я зря трачу нервы из-за своих ожиданий. Все-таки нужно немного отвлечься, я слишком зациклился на этом. Подумав об этом, я открыл книгу, в чтении которой сделал долгий перерыв. Это был незамысловатый западный детектив, с замками, коварными женщинами и прочим присущим для жанра. Усатый детектив, пользуясь дедуктивным методом и логикой, раскрывал преступление шаг за шагом. Не знаю, чем меня зацепила эта книга в свое время, но сейчас она выглядит скучновато, хоть и перерыв в её чтении был всего несколько месяцев.

За страницей следовала следующая, так я и провел свой вечер. Читая унылый детектив. Поглядев на время, я понял, что уже пора бы спать, но перед этим я решил проверить почту. Там было новое письмо. Стиллеров писал, что я могу спокойно принимать лекарства, которых нет в списке, а немного ниже был сам список. Дальше было только то, что было бы неплохо захватить свою медицинскую карточку и больше ничего. Поняв, что мое снотворное подходит, я выпил одну таблетку и обильно запил, как это было указано в инструкции. У меня никогда не было проблем со сном, зато моей жене было проблематично уснуть, она иногда принимала это снотворное перед важными днями, когда нужно было быть бодрым и здравомыслящим человеком. Хорошо, что она ушла не забрав с собой всякие мелочи. Наверное, я должен больше сожалеть об уходе жены, но мне кажется, что она вернется. Не знаю, настолько ли я смирился или же мне все равно, но я точно недостаточно переживаю о том, что от меня ушла жена. Да, при малейшем изучении этого факта начинает казаться странным то, что я довольно долго игнорировал это.

Утро в этот день началось рано. 6:30 на моих наручных часах, которые вибрируют, когда звонит будильник. Очень давно я не заводил будильник. Нужно привести себя в порядок и позавтракать. Утренний туалет, душ, кухня. Все это пролетело быстро, незаметно. Все мои мысли были заняты обследованием. Теперь меня мучил вопрос — вдруг что-то пойдет не так? Я, конечно, еще даже не в курсе дела, но мне все равно тревожного от неизвестности. Вполне вероятно, что я могу не подойти.

Одернув себя за излишне трезвые размышления, я поглядел на часы. Время подходило к восьми, а я еще даже не вышел из дома. Ехать довольно далеко, надо поторопиться. Одевшись немного попроще, чем в прошлое наше знакомство с нейрохирургом, я отправился к железнодорожной станции, чтобы добраться в клинику. Не знаю, это глупая планировка города или какой-то развод, но нужное мне место находится на отшибе. Вроде бы там неплохой район, но он далек от центра. Что же тогда мог делать Стиллеров в «Шумном береге», который недалеко от моего дома? Тоже живет неподалеку?

В голове нарастала тревога, вопросы были все более паническими, но логики не теряли. Пока я варился в собственных размышлениях, подошел поезд. Сев на понравившееся мне место, я впервые за день отвлекся. Наступал новый день, железнодорожный состав методично постукивал на стыках рельс, что прекрасно чувствовало все мое тело. Я ехал и ехал, местами нервно поглядывал на часы, немного опаздываю.

Мои переживания достигли пика, когда я сошел на дальней станции. Да, здесь действительно хороший район, а клиника виднелась еще при подъезде к нужному месту. Клиника, а точнее целая больница, была большой и точно была очень дорогой. Не знаю, что меня там ожидает, но нужно поспешить.

Войдя во внутрь, я подошел к девушке в медицинском халате, которая копалась в бумагах и сказал, что мне нужен доктор и протянул визитку. Она улыбнулась, изобразила из себя рыбу и не могла понять, почему я не отвечаю ей. После краткого объяснения, что я глухой и что со мной можно общаться записками, наш диалог быстро наладился и она провела меня в нужный кабинет.

Я постучал, вошел в кабинет. И тут мое сердце пропустило удар. Дяденька со смешными усами и глупыми очками сидел за столом, в окружении своих коллег. Все они были в медицинской одежде. Похоже, они ждут меня. Пока я пытался собраться с мыслями, Стиллеров помахал мне рукой, чтобы я заходил. Как только я вошел и сел в указанное место, врачи налетели на меня как коршуны. Меня всего начали вдоль и поперек изучать, осматривать мои уши, пока сам Стиллеров встал из-за стола и забрал мою карточку, которую я держал в руках. Я ничего не понимаю. Врачи кружатся вокруг меня, а главный затейник в это время внимательно изучал мою карточку.

Спустя примерно двадцать минут меня оставили в покое. Они что-то обсуждают и записывают. Стиллеров пишет и пишет на листке бумаги, аккуратно выводя слова, остальные врачи время от времени ему говорят о чем-то, но он отмахивается. Как только нейрохирург закончил, то он выпрямился, посмотрел мне в глаза и вручил исписанный лист.

«Мы совещались до вашего прихода, потому сразу приступили к осмотру. Надеемся, что не причинили вам излишних неудобств. Сейчас наша группа врачей занимается изучением глухоты и её лечением. Вам, можно сказать, очень сильно повезло. Ваш диагноз, а именно нейросенсорная тугоухость, один из краеугольных камней, что нас интересуют. Предлагаю вам лечь в нашу больницу, чтобы мы могли вас более тщательно обследовать и прийти к выводу, поможет ли вам имплант, который сейчас готовится к использованию. Это, само собой, экспериментальная вещь, потому вы можете согласиться только на свой страх и риск. Однако, в случае успеха к вам вернется слух. На нашу программу выделили серьезные деньги, потому сама больница будет оплачивать все, что нужно. Только обслуживание импланта после установки вам придется частично оплачивать из своего кармана, остальное будет финансироваться из фонда. Если вас все устраивает, то мы надеемся на ваше сотрудничество.»

Кажется, что прямо в мои руки упала звезда. Это все очень заманчиво, но нужно подумать. Передумать я всегда успею, отказаться можно будет и во время обследования. Я расслабляюсь и ищу глазами окно, чтобы посмотреть в него, пока думаю. Оно спрятано где-то за медицинской ширмой, потому там ничего не видно, кроме приглушенного света. Все крутится в голове так, будто я смотрю в стеклянную дверцу стиральной машины. И хочется, и колется. Правда, колется только мой страх. Вокруг сидят врачи и ждут ответа. Это должно на меня давить, но какие-то неизвестные личные причины перебивают это все. Это такой же важный выбор, как и выбор своей первой гитары, которую я покупал с родителями. Странное я выбрал сравнение, но для меня оно кажется уместным, ведь с годами музыка стала моей жизнью. Имею ли я право отказать сам себе в том, чтобы воскреснуть и продолжить свою жизнь, которая медленно угасала во мне последние два года, за которые от меня уходила возможность слышать?

Я утвердительно кивнул головой и сказал, что согласен на обследование и операцию, если я подойду. Мне написали бумагу, в которой были описаны нужные вещи, которые я должен взять с собой в больницу и что лечь в нужное отделение я могу сегодня же. Я ураганом помчался домой, собрал вещи и проверил все перед уходом, чтобы не было никаких сюрпризов после возвращения домой, если я задержусь в больнице. Примерно к часу дня я уже был в палате. Со мной никого не было, вторая кровать пустовала. Наверное, потому что я вписался в эту... во что? Это программа, исследования? Вроде бы в записке говорилось, что группа Стиллерова занимается исследованиями глухоты. Тревога и переживания настолько затмили мой разум, что я даже ничего не проверил и понадеялся на удачу.

От мыслей меня отвлек вошедший в палату Стиллеров с большим и странным прибором, а также медперсонал. Мне протянули записку, в которой было сказано, что тесты начинаются сейчас. Мне, конечно же, нечего было возразить, и я повиновался всему, о чем мне сообщали.

День за днем доктора изучали меня, а я начинал все больше переживать. Дни в суматохе пролетали незаметно, а думать, будучи глухим, приходится много. Надеюсь, что нервы не сдадут в процессе очередных тестов и анализов. Время убегает так быстро, что даже не успеваешь сожалеть о том, что оно уходит.

Примерно через неделю медсестра принесла мне записку, содержание которой было коротким и очень радостным — «Вы нам полностью подходите, операция назначена на утро следующего дня. Если вы передумали или хотите что-то уточнить, то известите медсестру». Я кивнул медсестре и показал большой палец.

Несколько месяце в абсолютно беззвучном океане скоро закончатся. Мне не верится в собственное везение. Это не тот момент, когда я катался по кровати и гадал, как буду играть на гитаре и какое удовольствие получу от этого —теперь все серьезно. В больнице без инструмента я чувствовал себя как голый, ведь многолетняя привычка ежедневно играть никуда не делась. Но теперь не нужно об этом мечтать, теперь это станет реальностью. До чего же забавно, что именно завтра мой день рождения. Снова ирония. Все-таки я встречу его глухим, но со знанием того, что скоро снова буду слышать.

Остаток дня пролетел так же незаметно, как и все предыдущие дни. Я читал книгу, которую прихватил из дома, а потом уснул. Утром следующего дня меня разбудили и сразу же сунули записку. Я повиновался медсестре, которая выбрила на моей голове часть волос у уха, а потом меня отправили в операционную. Дальше все было как в тумане...

Через какое-то время я очнулся в своей палате, а рядом дежурила медсестра и читала мою книгу. В ушах было неприятное ощущение, но терпимое. Я окликнул медсестру, та напугалась, положила на место книгу и протянула мне очередную записку. Там было написано, что операция прошла успешно и что будут настраивать имплант после того, как все заживет. На следующий день мне сказали, что я по своему усмотрению могу покидать больницу, но ближайшую неделю лучше ночевать в палате. Будучи послушным человеком, я особо никуда не ходил и ночевал в своей койке.

В ожидании время тянулось, как битум. Сегодня настал тот день, когда мне подключал наружную часть импланта, чтобы начать его настройку. Стиллеров сегодня сопровождал меня к врачу, который должен будет установить и первично настроить мне имплант. Я очень нервничаю и надеюсь, что все пройдет гладко.

Коридор, по которому мы идем, кажется бесконечным. Я собираюсь пойти дальше, но в этот меня одергивают и указывают на нужную дверь. Стиллеров стучится туда, входит первый и что-то говорит доктору, который сидит за столом, который усеян разной неизвестной мне аппаратурой. Врач за столом веселеет, мы входим в кабинет. Мне указывают, куда нужно присесть и снова надо мной совершают манипуляции, смысла которых я не знаю.

Все стало немного понятнее, когда ко мне начали что-то подключать. В ушах снова стало противно, даже слегка больно. Но тут же произошло нечто невероятное — я услышал тихий гул в ушах. Сначала гудело, потом пищало, а в конце был треск. Доктор, который подключил ко мне аппарат, отвлекся от прибора на моей голове, сел за стол и начал писать. Через несколько минут у меня в руках была записка с вопросами, слышал ли я что-то. Мой ответ был утвердительным и мне дали в руки еще одну записку. Там было сказано, что аппарат настроен и сейчас его включат. Мне не терпелось услышать что-то еще.

В очередной раз над мной поколдовали и что-то сделали с аппаратом. Мне в уши полились первые шумы. Доктора переговаривались между собой, но разобрать их сразу у меня не получилось. Мои плечи поднялись, а грудь сама по себе наполнилась воздухом — я снова слышу. Пока что ничего не понимаю, но слышу окружающий мир.

Доктор по моему выражению лица понял, что я слышу их. Я ответил на его немой вопрос, что мне слышно окружающий мир и их разговор, но я ничего не понимаю. Снова мне вручили записку, в которой успокоили и сказали, что мозгу нужно привыкнуть к импланту, так же нужно будет учиться жить с ним. Я готов пойти на все, если я уже слышу, как в моих руках шуршит бумага.

Дальше последовали процедуры по настройке аппарата, точная подгонка под меня и первое упражнение, чтобы правильно различать звуки. Хоть я и был глух сравнительно недолгое время, но мозг все равно позабыл, какого это.

Теперь дни пролетали из-за реабилитации. Каждый день меня учили слышать и слушать, ведь с имплантом это все работает немного иначе. Благодаря тому, что слух был мною утрачен, а не я родился сразу глухим, реабилитация было сравнительно простой и быстрой. В общей сумме я провел в больнице около полутора месяцев.

Заново научившись различать звуки, речь, шумы и прочее, я засобирался домой. Конечно, я не мог просто взять и уйти, а должен был постоянно наведываться в больницу и отчитываться о своем состоянии, ведь это часть исследовательской программы. Впрочем, это безразлично. Ничего не стоит того, что мне вернули слух. Ни ежегодная настройка и коррекция импланта, ни расходы на обслуживание, ни куча времени оставленного в больнице. Теперь я смогу вернуться домой и снова играть на своей гитаре.

Сегодня меня выписали, перед выпиской я долго говорил с докторами, которые вели мое дело. Еще никогда в жизни я так не рассыпался благодарностями. Это нельзя было передать словами, это можно было только почувствовать. Вернуть слух музыканту все равно что дать сапоги многострадальному сапожнику без сапог.

Когда я вышел на улицу, то закрыл глаза и просто прислушался к тому, чего не слышал месяцами, а о некоторых звуках я и позабыл вовсе. Двигатели машин гудят, на здании громко работает большой кондиционер, а рядом, почти под моими ногами, воркуют голуби. Я иду к железнодорожной станции и слышу, как стучат мои каблуки на туфлях. Сев на лавочку я принялся ждать поезда, но услышал его еще издалека. Для меня прибытие этого поезда было равнозначно одноименной кинокартине.

Сев в поезд, который едет в мой район, я спустя долгое время услышал стук железнодорожных путей. Поезд теперь не только слегка покачивается, но и делает то самое «тудух-тудух», которого мне так не хватало в жизни, ведь поезда с детства были моим любимым транспортом. Город за окном пролетает быстро, а мир, снова наполненный звуками, играет красками и не кажется таким тягучим, как раньше. Дорога сначала до станции, а потом от станции и до дома пролетела незаметно.

Подходя к дому, я увидел соседа и поздоровался с ним. Он, как обычно, просто кивнул мне в ответ. Он знал о моей проблеме, но для него было большой неожиданностью, что я задам ему вопрос о погоде, ведь обычно мы не разговаривали по понятной причине. Сосед улыбнулся и сказал, что сегодня было пасмурно и парко, но в целом неплохо.

Вечер дня, когда меня выписали. Я кашеварю на кухне, хоть и сгораю от нетерпения наконец-то взять гитару в руки. Очень давно не играл, но я думаю, что смогу даже после такого длительного перерыва. Ужин, как всегда, получился изумительный. Сегодня я слышал, как шипело мясо на сковородке и как свистел закипевший чайник. Да, все-таки даже готовить куда проще, если ты слышишь. Я все быстро съедаю, подхватываю немного начатую кружку кофе и мчусь к себе в комнату.

Я смахнул пыль с электрогитары и вытер большой слой пыли с комбика. От шума включившегося комбика по спине пошли мурашки. Тот самый звук втыкания гитары в усилитель, как же мне его не хватало. Я провел по струнам. Аппарат делает такого рода шумы довольно плоским, но он все-таки воспринимается как музыка. В моих руках расстроенная электрогитара, которая нестроит по той причине, что я ни разу не подтягивал струны с момента, когда оглох. Найдя тюнер и исправив строй, я, конечно же, начал играть длинное и лирическое соло. Именно им я когда-то подцепил девушку, которая стала моей женой.

В этот момент в груди что-то сжалось. Глаза налились слезами, а нижняя губа оттопырилась и задергалась. Вот-вот и я заплачу. Продолжая перебирать струны, я думал о том, что нужно бы ей позвонить. В этот момент я прокручивал в голове все произошедшее и у меня была... депрессия? Ведь до того, как собраться в бар, я большую часть времени механически делал рутинные дела и "включался" когда прикасался к музыкальному инструменту. Разве что встречи с друзьями выдергивали меня обратно в жизнь.

Закончив играть, я мог уверенно себе сказать, что не зря ежедневно продолжал играть, даже будучи абсолютно глухим. Отложив инструмент в сторону, я подошел к компьютерному столу и начал искать свой мобильный телефон. Он был за кучкой блокнотов, так же покрытый пылью, как и все остальное. Я смахнул с него все это и поставил заряжаться. Пока шла зарядка — я играл. Долго и тяжело играл. Как будто барабанщик отбивает марш. Это было прямым отражением моих мыслей. Жене было звонить страшно, ведь я даже не знаю, почему все сложилось именно так, как сложилось. Сыграв очередное соло, я все-таки собрался и позвонил.

— Алло? — в трубке был озадаченный голос.

— Алло, это я, — глупая улыбка все равно появилась на моем лице.

— Погоди, как это? Ты же глухой уже как несколько месяцев, — после этой фразы я точно понял, что это моя жена.

— Мне сделали операцию, я прошел реабилитацию, теперь снова слышу.

— Ты не разыгрываешь меня сейчас? — в трубке прозвучал очередной вопрос.

— Нет, не разыгрываю.

— Прости меня, — сказано было это на выдохе, будто она сейчас заплачет, — я растерялась, когда узнала, что ты больше не можешь слышать. Я уехала жить к маме, чтобы разобраться в себе, но все это затянулось. Завтра вечером я буду дома. Давай тогда мы нормально поговорим, хорошо? Прости меня, пожалуйста.

— Эх, — мне хотелось многое сказать, но я предпочел оставить это для личной встречи, — хорошо. Тогда завтра приготовлю что-то праздничное, повкуснее.

Она ничего не ответила и просто бросила трубку. Ревет, наверное. Как удивительно просто и гладко прошел этот разговор, диву даюсь. Если уж семейный вопрос решился так быстро, что даже не осталось послевкусия от этого разговора. Столько лет мы были вместе, а сейчас говорили так, будто нам по семнадцать лет и мы миримся после небольшой глупой ссоры. Думаю, можно вернуться к музыке. И я играл всю ночь напролет, пока солнце не постучалось мне в окно. Тогда я понял, что пора бы уже ложиться спать, ведь завтра еще нужно готовить праздничный стол для своей жены, которая немного потеряла себя, но вернулась к нормальной жизни, услышав меня.