Преданный робот Генри Вилшоу

Глава 1

***

Глава 1. Генри Вилшоу.

Почти час по полудни. Генри Вилшоу, буквально недавно проснувшись, сидел за кухонным столом, попивая чуть тёплый Эрл Грей и смотрел в окно на зеленеющий сад. Сад этот, как старенький дом, достались ему в наследство от всеми любимой бабушки Маргарет. Бабуля более всего в жизни любила розы и своего вечно маленького Генри, несмотря на все его многочисленные недостатки и тяжёлый характер, за который остальные члены большой семьи его ненавидели. Всей душой ненавидели, и привело это к тому, что Генри остался совсем один. Поделом. Впрочем, одиночество его больше вдохновляло, нежели угнетало.

Пришла весна, и показались первые почки и завязи бутонов. Бабуля Маргарет умерла лишь два года назад, но сад увядал на глазах, и виной всему был именно Генри, а точнее его леность и абсолютное нежелание делать что-либо своими руками. Вместе с садом, увядали и розы, некогда пышные и с толстыми стеблями, тянущимися к солнцу, и являвшимися, на грани восторга - визитной карточкой сада бабули; сейчас они заросли сорняками, а стебли истончились настолько, что подуй сильный ветер, их непременно пригнет к земле и потом не хватит им сил подняться вновь. Говорят, розы капризны, но складывалось ощущение, что в память о бабуле Маргарет и её любви к ним, они готовы ещё немного потерпеть. Потерпеть не только лишения, но и самого Генри Вилшоу. Эта мысль на несколько секунд засела у Генри в голове, не ушла она и спустя пару глотков уже терпкого чая. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул весенний воздух, всеми своими запахами проникший внутрь дома. Не помогло. Розы по-прежнему просили помощи в мыслях Генри, припоминая ему бабушкину любовь.

– Ладно-ладно! – неожиданно вскрикнул Генри, открыв глаза и отодвигая от себя кружку с чаем.

– Вас что-то тревожит, сэр? – проговорил заинтересованный синтетический голос недавно приобретенного им робота-помощника.

Генри перекупил его на городской барахолке у старика Рика Берри, который отъезжал в некий элитный дом престарелых, куда его пристроила богатая дочурка, и продавал он робота-помощника за ненадобностью. Стоил робот какие-то крохи за эту модель, даже по меркам их городка, а потому Генри, пусть и нехотя, но расстался с пятью сотнями фунтов, отсчитанными старику помятыми разномастными купюрами. Это была необходимость. Робота перепрошили уже на следующий день (что обошлось, только подумать, ещё в сорок фунтов), и с того момента он превратился в лучшего друга Генри. По мнению самого робота естественно, коему данную мысль безоткатно вложили в его синтетический мозг, идеализировав в нём нового владельца. Для Генри робот был лишь вещью, которая способствовала объективному улучшению его условий проживания, начиная от мытья полов и посуды, заканчивая готовкой еды с походами в магазин – в общем-то всех тех работ, которыми сам Генри никогда не занимался, а если бы и занимался, то совсем бы их не любил. Так что, если подумать, в текущей ситуации и пятисот фунтов вовсе не жалко.

– Напомни, какое имя мы тебе выбрали? – спросил Генри, поморщив лоб, как если бы он сильно задумался, нарочито показывая это собеседнику.

– Грег, сэр. Вы назвали меня Грегори, - ответил робот.

- Ах, да. Совсем вылетело из головы. Прости, Грег, ­­– Генри нелепо потряс рукой, показывая в окно на бабушкины розы указательным пальцем. – Видишь розы за окном у дома? Их надо подстричь или привести в порядок, как угодно. Знаешь, вообще весь сад нужно привести в порядок. Не знаю, зайди в сеть и скачай нужную программу по уходу, посмотри видео там – ну, если ты на это способен.

- Конечно, сэр, я постараюсь исполнить вашу просьбу, - робот задумался: судя по всему, он искал нужную программу, чтобы добавить к своим обязанностям ещё и функции садовника.

Генри фальшиво улыбнулся застывшему роботу и тут же вспомнил, что бабушка Маргарет ухаживала за своими растениями сама. Ему буквально на мгновение стало стыдно, пять-шесть секунд, но он встряхнул головой и снова стал самим собой – беззаботным и безответственным Генри Вилшоу, устыдить которого мог разве что давно почивший отец, да и то, когда Генри было лет девять-десять.

­– По рукам, Грег? – весело спросил Генри.

– Что вы имеете в виду, сэр? – отреагировал синтетический голос.

– Это такое выражение, Грег. Означает примерно «согласен ли ты с моей просьбой и выполнишь ли её на оговоренных условиях»? – ответил ему Генри с улыбкой.

– Непременно, сэр. Я могу исполнить любую вашу просьбу в рамках своего функционала и возможностей программного обеспечения.

– Вот и славненько! Тогда за работу, мой добрый металлический друг.

Генри снова взглянул в окно и ему показалось, будто всё в саду ему поклонилось, за столь верное, пусть и запоздалое решение. Если робот-помощник и правда насколько хорош, как его рекламирует производитель, Генри вообще ни о чем не придется думать. Из вопросов, касающихся его бытового обеспечения естественно. Вопросы обеспечения себя деньгами оставались исключительно на самом Генри, ибо закон этой королевской во всех смыслах страны, запрещал роботам зарабатывать деньги вместо своих владельцев. Чёрт бы побрал такой закон.

Робот уже ходил по саду, видимо в поисках инструмента. Он, с любопытством достойным хорошего сыщика, осматривал небольшой сарайчик, покрытый белой облезающей краской и заросший плющом. Наконец, он вышел оттуда, держа в металлических руках лопату и секатор с красными ручками, коим ранее пользовалась бабуля Маргарет. Нацепи на робота платье и парик, он будет выглядеть ещё забавнее. Когда Грег приступил к работе, сам Генри уже погрузился в мысли гораздо более отдаленные от красот природы, быть точнее – в мысли, низкие и неподобающие прилежному гражданину, живущему по каждой строчке закона своей страны. Определенно, таким хорошим гражданином Генри не являлся.

Звонок Генри услышал не сразу. Тому имелось несколько причин. Первая – мелодию звонка, что когда-то поставила бабуля, он до сих пор не поменял, потому как не спешил расставаться с ещё одним напоминанием о человеке, которая его так любила. Вторая – на его телефоне громыхала совершенно та же мелодия, а мелодию бабушки Маргарет он воспринимал только, как песню. Как ещё можно воспринимать дивные и такие надрывные партии великолепной Бет Харт под их не менее великолепное инструментальное сопровождение? Отрывок закончился, и лишь тогда Генри понял, что звонит телефон. Тот самый, стационарный, от которых, казалось, давно отказался весь мир. Голос Бет зазвучал вновь, после небольшого проигрыша. Генри абсолютно точно знал, кого он услышит на том конце и не спешил брать трубку даже тогда, когда стоял в полуметре от неё, вот только это не отложишь навечно.

– Слушаю вас, – проговорил он отчетливо, тоном настолько крепким, насколько ему позволяла крепость его духа.

– Да, я виноват. Не успел подойти…Я даже не думал, что вы знаете этот номер… Да, это моя вина… Да, мистер… Да, я сразу понял, почему не стоит произносить ваше имя по телефону. Конечно вы правы… Прошу меня простить, но ещё не… – наступило тяжёлое молчание и Генри покрылся испариной. Он вытер лоб рукавом белой, давно не стиранной рубахи, воротник и манжеты которой изнутри были покрыты коричневатыми разводами, и долго слушал, периодически прикрывая глаза, да сглатывая накопившуюся слюну. – Да, конечно. Я понял. Неделя и ни часом больше в оговоренном месте. Конечно. Вы правы, я не хотел бы…

Рука с трубкой медленно опустилась вниз. Генри не спешил класть её на место. Глубокий вздох немного помог сосредоточиться на мыслях, которые огромной неоновой вывеской сообщали, что у него проблемы – отсутствие двухсот тысяч фунтов, которые он занял у мистера Хоппа, и отдать их необходимо через неделю или… Об «или» думать не хотелось, и мозг жадно прокручивал любые варианты решения, от побега до перестрелки. Ни то, ни другое Генри не подходило. Найти-то его всё равно найдут, а стрелять он не умеет, да и куда против банды мистера… Генри Вилшоу остановил ход своих мыслей – всё-таки лучше не произносить имя мистера не только по телефону.

Когда Генри немного отпустило после телефонного разговора, похожего на некое унижение на расстоянии, он подошёл к окну и увидел с каким восхищением и четкостью выполнял робот порученную ему работу. Обычно на их лицевом экране не увидеть ничего, кроме смайликов, но сейчас там одновременно сменяли друг друга обозначения удовольствия, упорства, наслаждения и даже интереса. «Откуда бы взяться эмоциям у робота?» - пронеслось в голове, но тут же сам Генри вспомнил, что новая прошивка позволяла этой модели выражать имитации чувств; что подразумевалось под «чувствами» в данном контексте ему никто не пояснил, да и зачем, пока его устраивает работа этой железяки.

Робот возился в саду до самого вечера, и даже при всей четкости и верности своих действий, казалось, не сделал и пятой части работы – так запустил Генри сад бабули Маргарет. Точнее будет сказать не «запустил», но точно предоставил его самому себе. Впрочем, насаждения уже принимали совершенно иной вид, и Генри подумал, что сад вновь, пусть и совсем немного, становится похож на тот, который он помнил, покуда бабуля была жива и следила за растениями сама. Каждый божий день.

- Всего один день и такой результат! – восхищенно воскликнул он, когда робот вошёл в дом.

- Спасибо, сэр, я очень рад, что вы довольны результатом, - на головном экране появилась улыбка и робот прошагал на кухню, начиная подготовку к ужину, но совершенно забыл почистить свой же корпус. Генри предпочел не напоминать роботу о столь малой проблеме, которую, он уверен, робот и сам заметит позже. Просто в приоритетах стояла готовка и уборка – совершенно логичный вывод.

Пока вечер Грегори проходил в погружении всей железной головой в бытовые проблемы и нужды своего хозяина (или друга, как заложили программу в мозге робота), сам Генри думал, каким образом решить свою проблему. А проблема была серьёзная – такая, что парой звонков не решишь. Да и люди, которые бы хоть как-то могли помочь в столь деликатном вопросе ненавидели Генри не меньше, нежели его собственная семья. Так бывает, когда ложь и предательство являются твоим вторым именем, и третьим с четвертым тоже. За свою жизнь Генри Вилшоу успел насолить многим, а уж скольким он перешёл дорогу – и вовсе не сосчитать. Скольким он просто портил настроение и скольких обманывал он бы и сам никогда не вспомнил. В такие моменты кажется, что весь мир против тебя, но Генри был реалистом и понимал, что он сам настроил этот мир против себя. Ещё будучи совсем юным и глупым, Генри начал трепать всем нервы и проверять границы дозволенного, будто за тумблеры он дёргал всевозможные «можно» и «нельзя» своим несносным поведением и ложью, и эти тумблеры в его уж не встали в нейтральное положение, так и продолжая течение его жизни в режиме «сломать и при возможности уничтожить». С возрастом он, конечно, стал умнее и изощрённее, да вот старые обиды родных и знакомых на то и обиды, чтобы надолго оставаться в памяти. Никто не простил Генри ошибок молодости, и далее пошло по накатанной. Никто, кроме бабули. Но она святая, Генри всегда знал это.

- И как мне найти двести тысяч за шесть, максимум семь дней? – спрашивал Генри сам себя и тут же пожимал плечами. Идей не приходило. За неделю – никак!

И уехать нельзя: у мистера Хоппа глаза и уши везде, дорога в другие страны ему точно закрыта. Да и кто сказал, что там его так же не найдут? Двести тысяч – деньги немалые.

Он обзвонил с добрых пол сотни знакомцев, старых приятелей, просто людей, с кем когда-либо пересекался и чьи телефоны не удалил из своей записной книжки. Тех, кто не послал его сразу - всего менее четверти; а тех, кто хотя бы выслушал его просьбу и того меньше. Старик Кимми Браулер, да его одноклассник Джеймс Потсон – вот и весь успех, но и они отделались вполне ожидаемым «я подумаю, Генри, но скажу сразу, что не хочу давать тебе и ста фунтов». Он, конечно, просил тысячу у каждого, а не сто тысяч, и добился лишь пару сотен со всего списка – полное поражение. Не густо, и даже не чуть-чуть, полный ноль, а значит нужны идеи, как всё же найти деньги, или идеи, как увеличить срок, выделенный ему на то, чтобы найти деньги. Почти замкнутый круг.

Когда же идеи не приходят, надо что? Очитстить мозг от мыслей! А что позволяет освободить голову? Правильно! Передачи с тупым юмором, бездумное переключение телевизионных каналов и, быть может, секс. Последний вариант Генри отмёл, на него не было ни времени, ни денег, если хотелось экономить время. Глупый юмор он тоже не любил.

По телевизору крутили всё подряд. Генри удивлялся, как в его время телевидение вообще существует, и этот архаичный гигант из прошлого умудряется соперничать с брейннетом, с виз-очками, да банально с нейронными сеть-модулями. Но «гигант» существовал, жил припеваючи, продолжал снимать передачи, вести прямые эфиры из старых студий и даже приглашать туда несуразных гостей из тех, кто не против участвовать во всём этом древнем театре промывки мозгов.

Канал за каналом, реклама за рекламой, передача за передачей. Генри щелкал их по десятому кругу (семечки так не щелкают, как он каналы), лишь изредка останавливаясь на каких-то красочных эпизодах или рекламе с красивыми женщинами; он всё же был из тех, кто ценил традиционную красоту и готов вечно поклоняться именно этой старой ценности.

Внимание его привлекло научное шоу, где мужчина в строгом костюме и очках на самом кончике носа, так и норовившими с каждым кивком головы слететь на пол, увлечённо объяснял что-то своему собеседнику. Именно его, свойственная ученым вовлеченность, погруженность и любовь к своему предмету остановила Генри от того, чтобы не переключить на следующий канал и пойти круг заново. Непонятно почему, но Генри, словно загипнотизированный мужчиной в костюме, начал смотреть.

- Я вам повторяю, технология невероятна. Многие известные фантасты описывали подобное ещё сотни лет назад. Например, если подходить глобально, и уже с околонаучной точки зрения, а не со страниц исключительно художественных произведений, одним из первых эту тему и её проблемы описал Станислав Лем в его знаменитых «Диалогах». Отчасти работающие компьютерные симуляции нервной системы в реализации же появились много позже, в две тысячи десятых. Но лишь после становление нейронных сетей, заменивших нам диагностов в больницах[P1] и научных институтах. Только подумайте, сетей, которые сами могли исследовать клетки и давать научные обоснования исследуемому. Мы приблизились в вопросе переноса сознания максимально близко к реализации этой технологии с использованием мозга человека. Я подчеркну – живого человека. В ближайшем времени мы буквально сможем скопировать сознание, и вы сумеете пообщаться сами собой и понять, насколько вы интересный или нет самому себе собеседник, - мистер в костюме улыбался одними губами, неумело пытаясь скрыть восторг этого открытия и от слов, которые он явно говорил уже не первый раз.

- Только собеседником будет робот с вашим разумом, да?

- Это точно, полагаю, законом запретят копирование, лишь перенос сознания в строго определенных случаях.

- Что же, надеюсь мне не придется брать интервью у самого себя в металлическом обличье. Продолжим после рекламы, - ведущий засмеялся, на экране появилось лого шоу и пошёл блок надоедливой рекламы.

Генри в совпадения не верил, но сейчас он как-то медленно и с уважением посмотрел в потолок, поверх которого, за самой крышей, расплескалось хмурое небо британских островов, а где-то ещё выше, подмигивало то существо, называемое многими людьми – богом. Генри кивнул в знак благодарности, а его мозг уже начал обдумывать план столь странный, сколь странным был и сам Генри Вилшоу. Он взглянул на суетившегося на кухне робота, с каким-то упоением выполнявшего все поручения своего друга-хозяина. Порой робот поворачивался и казалось, искал камерами самого Генри, чтобы тот ему улыбнулся, обозначая удовлетворенность выполняемой Грегори работой.

И тут в уже почти свободную от лишних мыслей голову Генри пришла идея не странная, но ужасная. Он вновь посмотрел на робота, дождался, когда тот повернется и улыбнулся ему шире обычного. Небольшой гало-планшет выдал информацию по запросу. Среди сотен научных статей и адресов клиник и институтов, среди десятков тысяч постов, среди миллионов сообщений, ему предстояло найти то, что поможет ему быстро заработать двести тысяч фунтов или избежать увечий, от рук… Впрочем, покалечиться Генри вовсе не хотел, ни душой, ни телом, а потому предстояло много работы, той, которую он не любил, но уже не мог доверить роботу. Благо идея, пусть и гадкая, но пришла в его голову. Пока он не верил, что такое возможно и, главное, что в подобном будет необходимость, но проверить стоило – на всякий случай. Когда дело касалось его собственной жизни, Генри Вилшоу умел находить варианты.

Глава 2. Идея, от которой нельзя отказаться.

Ситуация, в которую Генри загнал сам себя не требовала отлагательств, а потому на пороге исследовательского института компании СинтСайферТехнолоджи он появился аккурат к девяти утра. Ждали же его к половине десятого. Он выбрал костюм, который более всего нравился бабуле Маргарет. Тот, иссиня-чёрный, с белоснежной рубахой, под коричневые классические Оксфорды, что носил ещё его дед. Грег погладил одежду с любовью не меньшей, чем накануне ухаживал за садом. Костюм этот до сих пор был в пору и смотрелся, без оговорок, идеально. Ему пришлось потратить почти пятьдесят фунтов, чтобы добраться до нужного адреса в Кембридже. Новый исследовательский центр, расположенный на пересечении Хиллс и Брукгейт выглядел, словно логово офисных клерков, не похожий ни на клинику, ни на институт, ни на больницу в том виде, в которых себе до сих пор представлял их Генри. Он нечасто болел, слава генам отца и матери.

Автоматические двери раскрылись, и он оказался в просторном вестибюле. Тут и там стояли цветы, на стенах гало-экраны крутили рекламу центра с лицами разных докторов и непонятных устройств, на фоне играла спокойная музыка - такую можно услышать в фильмах о природе или на занятиях йогой. За стойкой его встретила девушка, очевидно мулатка; милая и привлекательная. Не будь он по срочному делу, простоял бы с ней у стойки и пару часов, а может и все три. Чем чёрт не шутит, пригласил бы на свидание. Он ни разу за свою жизнь не посещал Кембридж и с удовольствием позволил бы ей показать ему любимое заведение, где они бы выпили по паре пинт свежего эля.

- Доброго дня, вам назначено? – спросила девушка, и Генри умилился её ямочкам на щеках.

- Да, дорогая. Генри Вилшоу к доктору Вишванатану Мегхани. Там вроде на половину десятого.

- Сейчас я проверю, - она широко улыбнулась, показав идеально ровные и белые зубы. Наверное, девушка работала ещё и моделью, настолько была хороша, – Да, есть ваша запись. Возьмите документы, - она протянула ему несколько листов, - возьмете их на прием, а мне оставите Ваше страховое удостоверение.

- Я на платной основе и по деликатному вопросу, хотел бы лично обсудить его с доктором, - ответил Генри, даже не прикасаясь к бумагам, и уж тем более не доставая своих документов.

- Ах, я поняла, - девушка снова улыбнулась и теперь улыбка не казалась такой идеальной и красивой. Даже ямочки куда-то бесследно исчезли. - Всё передам доктору по внутренней связи. Присаживайтесь, где вам будет удобно и вас пригласят.

Генри расположился на одном из удобных диванов и для виду взял со стеклянного стола журнал, на обложке которого была нарисована пробирка. Взял он его больше для виду, нежели с целью почитать. Зато с интересом смотрел по сторонам. Клиентов в институте Генри почти не видел. Видел он техников, перевозящих компьютеры и оболочки нейро-мозгов, и много-много учёных и врачей в халатах светло-фиолетового цвета с бейджами на шее, которыми они открывали двери. У каждого имелось своё дело и каждый был им всецело занят. Генри попал в место отличное от обычных клиник и больниц из разряда тех, что все видят чаще, приходя на приём. Здесь же, думалось ему, вполне способны перенести мозг живого существа в синтетическую коробку. Он не конца осознавал всех нюансов своей идеи. Да что там «до конца» – он даже не понимал, осуществима ли она в текущих реалиях, но очень желал узнать. Единственным же, кто согласился встретиться с ним по столь деликатному вопросу был именно доктор Вишванатан Мегхани. Впрочем, Генри не удивился. Любой Смит, Бриджес, какой-нибудь Фердинанд, Ленгли и тем более Джонс ему бы точно отказали, такие ребята попросту не готовы делать что-либо для науки, если имеется малейший риск попасть в тюрьму.

- Доброго дня, - вдруг обратился к нему подошедший человек, и сверкая белоснежной улыбкой протянул руку. – Я доктор Мегхани, рад встрече.

Генри спокойно встал не опираясь руками о колени. Выпрямился и вытянулся, чтобы казаться немного стройнее и выше, но главное – презентабельнее. Он – заказчик, и заказчик серьёзный, именно таким и должны его воспринимать.

- Здравствуйте, доктор. Я также очень рад встрече, - ответил Генри и крепко пожал руку.

Кабинет доктора, увешанный экранами и десятками видов техники и абсолютно не известных Генри устройств, казался инопланетной лабораторией. Кабинет внушал и производил на Генри серьезное впечатление, гораздо большее, нежели хотел он сам произвести на доктора Мегхани. Генри, словно малый ребенок, глазел и изучал надписи, всматривался в странные схемы и таблицы, в которых не понимал и пятой части, кроме того, что перенести сознание, как утверждали в передаче и ещё тысячах статей – возможно. А после он, как мог, и как ему позволяло его образование и скудная начитанность, попытался объяснить доктору Мегхани свою идею. Они так долго общались, что Генри потерял счёт времени, почти провалился в транс под сотнями неизвестных ему слов и аббревиатур с пояснениями доктора Мегхани, когда тот мгновенно поправлял его, если Генри хоть что-то упрощал или называл неверно.

- … Я вам ответственно заявляю, что данный тип операций не согласован ни одним министерством здравоохранения в мире. Мы ещё не делали перенос в мозг живого человека! Вы должны это понимать. Это практически подсудное дело, крайне много рисков. Да – это развитие технологии, когда-то мы непременно перейдём к исследованиям в гражданском секторе, а пока технология не отточена на практике, да и используется чаще разве что военными для переноса сознания тех, от чьего тела почти ничего не осталось. И они используют они совершенно другой тип роботов, – доктор Мегхани помолчал и громко цокнул языком, посмотрев на Грегори, - гораздо более технологичных, нежели ваш GPRCarry-07.

– Нежели мой друг, вы хотели сказать? Я называю его другом и ему также важно это знать не только от меня - такова программа, – поправил его Генри подмигивая правым глазом.

– Именно так. Нежели ваш железный друг.

– И мы сможем всё сделать?

– В теории, – док задумался, потом закивал, будто ему не оставили выбора, чтобы отказаться, – да, можем. Его чип, то есть чип данной модели – буквально первый, что позволяет подобное. Точнее, на его основе технология начала развиваться, а я, как вы несомненно прочитали, приложил руку к созданию этого чуда, когда ещё жил в Индии. Мы можем попробовать, мистер Вилшоу, но без каких-либо гарантий сохранения работоспособности робота. Может возьмете модель поновее, думаю, вы вполне можете позволить себе.

- Нет, доктор. Робот будет именно этот. Так хотела бабушка Маргарет, - соврал Генри. - и ещё вопрос, доктор, - Генри сделал вид, будто задумался и замялся.

- Спрашивайте, не стоит стесняться.

- Да, извините. Врачебная тайна, с чего бы мне стесняться, - улыбался Генри и щелкал пальцами правой руки, словно и правда нервничал. – То есть мы копируем моё сознание в робота, и я могу отправиться на две работы, или ещё куда?

- Ох, нет, мистер Вилшоу. Сейчас это в принципе не обсуждаемый вопрос. В будущем возможно будет разрешен перенос, а не копирование разума. Или копирование до смерти человека с хранением разума, и с последующим переносом после смерти. Никто и никому не позволит создавать две идентичные личности, если мы говорим об обществе, а не о спецслужбах, - ответил доктор Мегхани с выражением лица, словно поясняет простые истины маленькому ребенку, но после раздумий Генри доктор получил ряд вопросов ещё более странных.

- А может ли эта технология наоборот переместить текущее сознание робота с голову человека, хотя бы на время? Мне подумалось, если можно копировать сознание туда, то и оттуда можно, или я не прав? А потом поменять обратно – это не будет являться копированием?

Доктор буквально отшатнулся от Генри, и тот в примирительном жесте вытянул руки перед собой.

- Вы серьезно? – спросил он удивленно.

- Вполне, а это может стать проблемой?

- Ещё какой. Мозг человека частично перенести можно, даже так, что после он будет функционировать и получит связи с телом, а не окажется овощем. Синтетический же мозг робота в теории неспособен работать с тем количеством нейронных связей, которыми обладает мозг человека! Мы знаем, как работает синт мозг, но до сих не изучили все способности нашего. В модели, которые сейчас доступны по нейронным связям и вычислительным мощностям мы способны копировать нейронные связи, в том числе импульсные, физиологию, метаболомические процессы и протеомы, но не более. Это абсурд, мистер Вилшоу. То, о чём вы спрашиваете – неподготовленный, непрогнозируемый эксперимент; я таким разве что в Индии занимался. Даже если всё получится, робота может охватить непрекращающаяся эйфория ощущений. – ответил доктор Мегхани, и Генри понял, что тот заглотил наживку.

- Кто-то делал подобное? – спросил Генри.

- Конечно нет! Нам сейчас доступны только незапрещенные эксперименты на определенных видах животных.

- А вы хотели бы провести подобный эксперимент ради науки? – по лицу Мегхани стало видно, что ещё после предыдущего вопроса он понял, к чему клонит Вилшоу. Как порядочный человек, он еще упирался, но как учёный – в голове он уже разрабатывал план операции. – Мы даже можем не регистрировать…

- Мистер Вилшоу, зачем вам это? – спросил доктор настолько серьезно, насколько ему позволяла его тактичность.

- В жизни порой случаются ситуации, доктор, когда человек способен на абсурдные вещи, считайте, что в моей жизни такая ситуация сложилась, - честно ответил Генри.

- Но всё же зачем?

- Пока я и сам не знаю, доктор, просто решил поинтересоваться такой возможностью. Подумайте, может и вам это интересно. – Генри поднялся и протянул доктору руку, как от протягивал ему буквально часом ранее в вестибюле клиники. – Позвоните мне, если решите сделать ещё один шаг в науке. Или прыжок, пусть и запрещённый, кто знает. – Доктор Мегхани руку не пожал.

- Это незаконно. Это будет регистрироваться. За это посадят в тюрьму. – ответил он.

- Да, именно так. Это будет незаконно, когда встанет, скажем, на поток. Это будут регистрировать, когда выйдет соответствующий закон. И опять-таки, да, за это будут сажать в тюрьму. Вы абсолютно правы. Но всё это несколько позже, а сейчас перед нами белое полотно, - сказав это, Генри покинул кабинет, оставив доктора наедине со своей совестью, знаниями и желанием воспользоваться ситуацией, а также своей визиткой. Если не он, так кто-то, когда-то сделает это и без доктора Мегхани, но тогда тот не будет первым.

Глава 3. Мистер Хопп.

Неделя прошла очень быстро. Порой минута в раздумьях идёт дольше, чем такие вот недели. Всегда не хватает времени, когда оно всецело необходимо, и так долго и тягуче оно протекает, когда желаешь, чтобы что-то непременно быстрее закончилось. За неделю Генри раздобыл чуть меньше десяти тысяч, которые придется отдать, но уже другим людям – менее страшным, чем мистер Хопп. Еще он подал заявку на оценку дома бабули Маргарет, и агент объявил сумму, которую Генри хотел бы умножить сумму минимум вдвое, чтобы решить одну свою проблему, но не получить другую – отсутствие жилья[PAL2] вовсе. Имея на руках такие карты, он шёл на встречу, не питая особых надежд.

Место для встречи мистер Хопп выбрал неслучайно. Такие свалки старых автомобилей не распространены в Британии, скорее это нередкая деталь пейзажей восточной и западной части Соединенных Штатов и здесь, на островах, она смотрелась дико и неуместно. Но крайне эффектно, дабы запугать такого, как Генри, дабы оставить меньше следов, дабы эти самые следы замести, а также спрятаться от любопытных глаз.

Пасмурное утро с почти белым туманом дополняли кинематографичную картину и делали её по своему красивой. Ровно как фильм, где злодей и герой встречались для последней битвы. Где-то за кадром стояли операторы, сидел режиссёр, дождь лил не с небес, но из шланга, а туман и вовсе создавался машиной. Но нет, то лишь воображение, а сейчас – настоящая реальность. День, в который Генри либо умрёт, либо его подвешенный язык вновь спасет его потрепанную шкуру и даст некоторое время для решения проблемы.

Из тумана показались фары автомобиля, а после Генри увидел и сам автомобиль.

- Сэр, это те люди, которых мы ждём? – спросил робот обеспокоенно. Его синтетический голос очень явно передавал такие интонации.

- Да, Грег, именно они. Ты помнишь, о чем я тебя просил?

- Да, сэр. Не вмешиваться, пока они не уедут и отвезти вас в больницу, когда уедут.

Новенький Ленд Ровер остановился метрах в десяти, и долгое время оттуда никто не выходил. Мистер Хопп и его подчиненные словно ждали, пока Генри не промокнет полностью и не продрогнет до костей, хотя и без этого ожидания его костюм можно было выжимать. Прошла неделя со звонка, когда ему дали крайний срок, и сейчас он попытается выпросить у мистера Хоппа ещё немного времени. Шанс есть всегда, этому научила сама жизнь. Шансов не может не быть. Ему не выстрелят в голову, пока он может приносить деньги. Это Генри знал, рассчитывая и лелея надежду на успех, это обдумывал мистер Хопп в жажде получить свои деньги. Каждый был в своем праве.

Наконец, открылась задняя дверь, а за ней и передняя со стороны пассажира. Из машины вылезли два амбала, головы на две выше Генри, и тот попятился. Он не хотел, так само вышло. Что ещё может выйти, когда сердце от волнения отбивает ритмы вовсе ему несвойственные, которые не нравятся, как не нравится скрежет железа о железо или шуршание пенопласта. Другие двери тоже открылись. Водитель раскрыл зонт, и только после этого под ним показалась фигура, несомненно, самого мистера Хоппа. Фигура грузная и медленная - он словно перекатывался, а не шёл, пусть и не столь крупных размеров, как его амбалы, да и толстым мистер Хопп не являлся. Был он спокойным и убедительным, когда дело касалось денег.

Хопп обошёл автомобиль, и всё это время Генри стоял не шелохнувшись, почти задержав дыхание, будто боясь пустить в легкие прохладный воздух. А организму именно такого свежего воздуха и не хватало. Голова не может думать, когда ей не хватает воздуха. Мысль эта ударила Генри, и он вдохнул, глубоко и долго, очнулся от мимолетного забытья.

- Приветствую, мистер Хопп, - проговорил Генри, и мистер Хопп взмахнул рукой, давая понять, чтобы тот заткнулся.

- Кого ты с собой привёл, Вилшоу? Это что, робот? – спросил он.

- Да, мистер Хопп, сэр. Мой домашний робот, на всякий случай.

- Это какой же?

- Ну, сами понимаете, ситуация деликатная. Вдруг мне понадобится помощь, и нужно будет везти в больницу, - ответил Генри, говоря чистейшую правду. – У него приказ стоять и ждать, он не скажет и слова.

- Ах вот как, - усмехнулся мистер Хопп и несколько раз прокашлял себе в кулак. – Плохая сегодня погодка, Вилшоу. Мне совершенно не хотелось выбираться из дома в столь пасмурный день, но дела превыше всего.

- Мы можем перенести встречу, если хотите, мистер Хопп, - тут же ответил Генри и ответом ему служил грозный взгляд всех участников встречи. – Или завершим её сегодня, как вы пожелаете, мистер Хопп, сэр.

- Почему ты вообще подумал о том, чтобы тебе нужно будет в больницу? - вдруг спросил мистер Хопп и исподлобья посмотрел на Генри, оценивая. - Деньги, Вилшоу. Мне нужны только мои деньги. Ты принес их? А то я не вижу сумки или кейса. Может они у твоего робота или спрятаны где-то тут рядом, чтобы не промокли под дождем?

- Понимаете, мистер Хопп, сэр, - начал было Генри, но его прервали.

- Не понимаю, Вилшоу. Просто ответь, ты принёс деньги или нет? – спросил мистер Хопп, а один из амбалов, что стоял слева взял Генри за подборок и приподнял лицо, дабы тот смотрел в глаза, а не на ноги.

Голос Генри дрожал. Тело тоже подводило, и весь его план, скроенный из шуток и искрометных диалогов, нарушился и разбился о стену дрянной реальности, в которой жили суровые бандиты, кои умели выбивать не только деньги, но и зубы, ребра, глаза и прочее. Точнее они выбивали всё это, чтобы выбить деньги, и сейчас был именно тот случай.

Генри не сказал «нет», но он помотал головой и тут же живот загорелся невыносимой болью. Кулак амбала словно клевец прошёл сквозь кожу и мышцы, не заметил ничего на своём пути и железной плетью ударил о самые органы. Генри тут же скрутило, а рот наполнился обильной смесью желчи и переваренных остатков его скудного, слава богу, завтрака. Он стоял на коленях, мокрый и в грязи, отплевывался.

- Это большая ошибка Вилшоу, ты же понимаешь это? – спросил мистер Хопп и присел перед ним на корточки. Генри кивнул не поднимая голову.

- Конечно понимаю, мистер Хопп, сэр. Мне не хватило времени достать нужную сумму, - сказал Генри и снова сплюнул. В сторону, подальше от отличных ботинок мистера Хоппа.

- Я не спрашивал хватило тебе времени или нет, я спросил об ошибках, Вилшоу. Ты понимаешь цену ошибок? – Генри поднял голову и вновь покачал головой теперь уже соглашаясь. Уж чего, а цену ошибок он понимал очень хорошо.

- И сколько стоит твоя, а, Вилшоу?

Генри попытался подняться, но тяжелые руки на плечах не дали этого сделать. Мистер Хопп смотрел на него не скалясь, как какой-то дикий и грязный пёс, неожиданно напяливший на себя строгий смокинг.

- Может, десять тысяч сверху и ещё две недели.

- Пфф, не может быть! Что я слышу такое, парни! – обратился мистер Хопп к своим амбалам. Те усмехнулись, как если бы знали сколько вообще может стоить ошибка в данной ситуации. Хопп мог сказать и десять, и сто, а мог и даже миллион с одинаковой серьезностью и одинаковой интонацией. И все суммы его бы устроили. Но главное – ему нужны его двести тысяч и слово Генри, искреннее слово. А предложение в пятьдесят тысяч и две недели было не искренним, а даже наглым, ведь сам Генри бы его не принял, и тем самым повышал ставки.

- двадцать, - прошептал он и мистер Хопп причмокнул. Достал платок из нагрудного кармана и кинул его Генри.

- Вытрись, Вилшоу. Ещё двадцать тысяч и две недели, на этом же месте и то будет твой последний шанс. Здесь же, Вилшоу. Время тебе пришлют, - мистер Хопп с кряхтением поднялся, развернулся и махнул рукой. – Ах, кое что ещё. Сломанная рука, Вилшоу, за моё потраченное время в такой дождливый день. Думаю, ты согласен с платой. И роботу тоже сломайте за компанию, раз он его с собой притащил. - бросил он своим подчиненным.

Если Грегу ломали руку с громким металлическим скрежетом и под его полное молчание, ибо у него приказ, и он не знал боли, то Генри брыкался и кричал. Такую плату сложно считать справедливой. Боль была адская – именно так пишут в книгах, именно так хочется сказать самому, дабы упростить ту палитру эмоций, которую получает человек, когда ему насильно ломают кости. Ощущения ожидаемой боли совершенно иные, нежели те, когда что-то ломаешь случайно. Мозг настраивается на боль, ждёт её, пытается осознать, но получится плохо, поскольку ранее такой боли тело не испытывало. Конечно, Генри ломал однажды голеностоп; давным-давно, будучи ещё школьником, он неудачно прыгнул с лестницы. Тогда было больно, да вот только та почти забытая неожиданная боль не может сравниться с той, которую он испытал сейчас.

Генри кричал, и крик его перерастал в визг, а потом и в немощный хрип. Хруст руки, лучевой кости, что плотно положили на какой-то грязный кирпич, а потом один из амбалов буквально прыгнул сверху – он уж не забудет никогда. Будет уроком: явным, ощутимым и чрезмерно болезненным.

- Вам больно, сэр? – спросил совершенно спокойно синтетический голос, когда автомобиль мистера Хоппа уехал. И довольно странно это слышать от него, ведь у робота рука также висела на обломках вращательного сустава. Там что-то искрило и шипело, но робот не обращал внимания, был всецело сконцентрирован на поставленных ему задачах. – Я не вмешивался, сэр, но теперь должен отвезти вас в больницу, как вы просили. Я подниму вас, сэр. У вас открытый перелом.

- Мне очень больно, Грег! Господи, очень больно! – орал Генри, выкрикивая, буквально выбрасывая фразы в пространство вокруг. – Отвези меня в больницу! Быстрее, умоляю!

Генри Вилшоу вновь закричал, когда робот Грег поднимал его на ноги со всей учтивостью и осторожностью. Робот даже говорил нечто вроде «ай, ещё чуть-чуть, вот так», когда вёл его до старенького серого Волксхолла, припаркованного за территорией свалки, что буквально смешался с пейзажем сегодняшнего дня. Говорил «скоро-скоро мы будет на месте», пока умело вёл своей одной рукой авто до ближайшей больницы, где Генри могли оказать помощь. Он много чего ещё говорил, но запомнил Генри под свой вой лишь одно.

- Вам больно, сэр? – спросил робот теперь уже с искренней озабоченностью.

- Да! Мне очень больно, Грег! Очень больно! – отвечал Генри по слогам.

- Мне так жаль, сэр. Ведь мне совершенно не больно, нужно только заменить сустав и часть технических жидкостей у мастера, - сказал ему робот и на головном экране появился смайл улыбки. - Если бы я мог, сэр, то с удовольствием бы испытал боль за вас. Главное, чтобы вы, сэр, были в порядке. Вылечат вас, а потом уже вы отвезете меня к мастеру, сэр. Мне не больно, Генри, ведь мне совершенно не больно.

Глава 4. Сознания.

Генри потерял ещё целую неделю в больнице, пока его лечили врачи, не разрешали уйти после «такого ужасного» открытого перелома, как сказал главный врач. Ещё он сказал, что стоимость страховки не покрывает лечение, и Генри придется оплачивать услуги отдельно.

Дом бабули Маргарет, вместе с уже ухоженным садом, розами и огородом, за которыми всё это время следил добрый робот Грегори, ушёл под залог. Чуть более ста тысяч – всё, что предложил банк. Сумма большая для кого-то, но столь мало для решения его проблемы. Теперь он должен мистеру Хоппу целых двести двадцать тысяч фунтов. Чертово состояние! Узнай сейчас семья, что Генри должен такую сумму, они бы посмеялись над ним. Узнай они, что часть суммы он будет отдавать из денег по залогу дома бабули – их улыбка бы исчезла, и её заменил бы новый приступ гнева и очередных проклятий в его адрес. На миг показалось, что и сама бабуля, где-то наверху, в пушистых-пушистых облаках, и та грозит ему пальцем, да недовольно цокает языком. Он почти слышал её милый голос, любя отчитывающий его за проступок.

Грегори хлопотал по дому и саду. Подумать только, сколько он успел сделать; давным-давно окупил все затраченные на него вложения до единого фунта. Сам Генри, даже ради памяти бабули, не сделал бы за это время и сотой части работы, которую успел робот-помощник. Идеальное вложение, пришедшееся на очень сложный период.

Вилшоу ходил по дому в отчаянии. Его радовали преображения, но огорчало, что дом отныне в залоге у банка. Огорчало, что у него не хватает нужной суммы. Огорчало, что не смог и не может он найти способ найти оставшиеся деньги в срок. Огорчало, что он не может спрятаться или убежать. Всё огорчало, кроме работы, которую провёл Грегори. Ну и кроме самого Грегори.

Очень Генри хотел, чтобы позвонил доктор Мегхани, потому как других вариантов решения проблемы у него так и не появилось. Да и оставшийся вариант довольно спорный. Но ещё одну сломанную руку он не выдержит. Только вот Вишванатан Мегхани не звонил, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня. У Генри Вилшоу оставалось ещё несколько дней, и выхода он не видел. Слишком со многими людьми он рассорился, слишком многих обманул, а следующая категория многих даже знать его не желала. Отсюда и проблемы. Старик Кимми Браулер и Джеймс Потсон также отказали, когда он позвонил им вновь. Потсон раздраженно рявкнул в трубку «нет, Генри, разговор окончен», а Браулер лишь пообещал пинту, если он, Генри Вилшоу, выберется из передряги целым и невредимым. Лишь пинту, чёрт бы её побрал! Даже не виски.

Телефон зазвонил ночью. И звонок тот всё перевернул с ног на голову, в самом прямом смысле. Когда же Генри и Грег оказались по адресу, что указал ему доктор Мегхани, все были в предвкушении. Удивительно – более всего Грегори. После разговоров с Генри о том, что у него появляется уникальнейшая возможность стать одним из первых роботов, чей разум из мозга синтетического перенесется в мозг человеческий, и он обретет настоящее тело, его тело – Грег буквально прыгал от счастья. Смотря на столь искреннее выражение чувств, Генри почти поверил, что с обретением сознания у любого существа может появиться душа. Будь это правдой, оно полностью бы опровергало один из основных постулатов, отрицающих возможность переноса сознания.

Доктор пригласил их не в клинику – тут его можно и нужно понять; то был старый заброшенный ангар на окраине Кембриджа. Риски на то и риски, чтобы их просчитывать и минимизировать. Поступок доктора объясним, его согласие почти прогнозируемо, а желание совершить подобное – бесспорно и опасно. Генри и сам бы так сделал, будь он доктором Мегхани, а потому находился в превосходном расположении духа.

- Насколько это будет больно? – Генри не ожидал услышать ответа от увлеченного доктора, когда тот подключал провода к сферам, что ранее надел им на головы, но тот улыбнулся какой-то дикой улыбкой и ответил.

- Ничуть. Перенос сознания — это технология сканирования и картирования головного мозга, позволяющая перенести сознание человека в другое искусственно созданное тело. В нашем случае в синто-нейронный мозг робота. Ну и обратно. Вначале, правда, придётся загрузить ваш разум и сознание в такой же стационарный нейронный мозг для проверки стабильности и полноценности переноса, дабы сохранить копию. На всякий случай, – на лице доктора возникла уже не дикая, а просто-таки дьявольская гримаса восхищения от проделываемой работы, - Генри, я безумно рад такой возможности, несмотря на ваши и мои риски. Поверьте, подобного мне бы не позволили ни в одном институте или университете страны!

Теперь-то Генри хотел возразить и внести некоторые уточнения в сделку, но в глазах зарябило, по телу прокатилась какая-то мощная волна электричества, словно ток опутал его с ног до головы, но не бил, а ласкал тело. Он погружался в электрическое море. Электрические черви поползли к мозгу и начали роиться там бесконечным клубком, с каждым движением которого Генри становилось всё легче и легче. Он не мог сказать ни слова. Тело не слушалось, а в ушах стоял мерный убаюкивающий гул. Он хотел бы дёрнуться, да только уже не владел собой. В буквальном смысле. Последним, что он услышал, были слова доктора Мегхани, - увидимся сразу после сканирования, дня через три-четыре, может чуть больше.

Они увиделись через шесть. За день до срока, который обозначил мистер Хопп. Генри думал, что после пробуждения жутко захочет есть, но в голове царила ясность, желудок не просил ровным счетом ничего, даже пить не хотелось. Тут-то Генри понял почему, и ответ настолько простой, что можно ударить себя ладонью по лбу. Что он и сделал, а вместо шлепка кожи о кожу, услышал металлический лязг. У доктора получилось. У них получилось. По крайней мере его сознание перенесли в синтетический мозг робота и Генри это видел и ощущал.

- С пробуждением, - в ушах, а точнее в слуховых микрофонах раздался голос доктора Мегхани. – Я рад вас видеть, мистер Вилшоу. И рад, что вы живы. Признаться, на четвертый день я начал беспокоиться, но, как видите, зря.

- Где моё тело? – спросил Генри и испугался голоса. Он ожидал услышать свой голос, или голос Грега, но услышал какой-то переработанный синтетический скрежет.

- Не волнуйтесь, со временем это изменится. Теперь ваш мозг работает в ограниченном режиме. Помните я говорил, что при переносе мы копируем определенные категории?

- Да, смутно, но помню, - ответил Генри.

- Я тогда ещё предлагал более технологичную модель, отмечу это. Так вот, ваш мозг, точнее теперь сознание – ограничено возможностями синтетического мозга робота этой модели. Кое какие вещи вы вообще не сможете выполнять, другие будете делать гораздо медленнее. Третьи же наоборот сможете загружать напрямую из сети, - говорил и говорил доктор. Он бы не заканчивал, дай ему волю.

- Где моё тело? – переспросил Генри и доктор, подойдя к кровати-каталке и повернул её.

- Вот. Он очнулся ещё два три дня назад. В его сознании меньше воспоминаний, сложных функций и других критериев, которыми отличается мозг человека. Он загрузился быстрее, в отличие от вас. С тех пор учится, чувствует, слушает, говорит разными голосами, трогает себя. Пытается пить и есть. Я помогаю ему по мере возможностей, но не сильно, ведь регламента не существует. По крайней мере у меня его нет. Проще говоря, мистер Вилшоу – ваш друг изучает новое тело, ваше тело.

А потом они изучали новые-старые тела вместе. Генри рассказывал Грегу про свои привычки; Грег рассказывал Генри, как пользоваться встроенными возможностями тела робота. Для доктора Мегхани же эти данные и общение ничто иное, как открытие века. Сознание робота, основанное на вложенных алгоритмах и нейронных сетях, и работающее в мозгу человека – с таким докладом он уже мог выступить на какой-нибудь специализированной конференции, получить овации, словно поп-звезда, а далее просить любые граты на изучение самого настоящего феномена. Вот только закон подобного не позволял, а значит никакого доклада и научной работы, никаких оваций, никаких грантов.

В изучении привычек друг друга и прошёл их оставшийся день до встречи с мистером Хоппом, и Грегори уверял, что запомнил всё, а выполнит ещё больше, ибо Генри – его самый настоящий друг.

Глава 5. Преданный робот.

Сегодня утро солнечное, не чета тому блеклому и серому дню, в который они встречались в предыдущий раз. Хотелось бы, чтобы эта была сказка со счастливым концом и этот дивный свет и тепло, столь редкие для здешних краев, являлись именно олицетворением хорошего дня. Да, хотелось, но Генри понимал, что так не будет. Если повезет его не убьют. Точнее его тело с разумом преданного ему робота Грегори модели GPR Carry-07. Генри вдруг задался вопросом, почему он назвал его Грегори, а не Керри, и сам себе ответил, что «Керри» его скорее всего называют процентов семьдесят из тех, кто покупает подобных роботов. Грегори не плохое имя, жаль он не мог вспомнить никого из великих, кто носил бы такое же.

- Ты всё помнишь Грег?

- Да, сэр. Извините, Генри. Я помню, что сегодня играю вашу роль. Изображаю вас в полных оговоренных подробностях, - ответил Грегори и попытался изобразить на лице улыбку – он всё ещё не привык к человеческому телу. Да куда там, сами люди, например, после аварий привыкают к своему же телу дольше, нежели робот к вновь полученному человеческому.

- Веди себя естественно и ни в коем случае не подавай виду, что ты это ты, а не я. Договорились, - Генри на миг остановился, - договорились, друг? – И протянул Грегори свою металлическую ладонь, которую Грегори тут же взял и крепко, как ему казалось, сжал.

Генри не чувствовал рукопожатия, но видел, насколько сей жест важен и необходим для Грегори. Ведь он, пусть и робот в человеческом теле, но, можно сказать, заново обретший жизнь. А ещё он видел, что случилось в первый раз на этом самом месте, и где-то внутри себя был готов получать увечья за самого Генри. Именно это и нужно; ещё время, чтобы достать деньги и Генри не сомневался, что достанет. Но боль – боль страшную и почти невыносимую, он терпеть не хотел, а потому со спокойной совестью передавал эту участь Грегори. Да, его тело могут покалечить, и покалечить не единожды. Да, боль будет страшная и он рассчитывал на терпение и преданность робота, в коей ничуть не сомневался и даже восхищался ею. Тело полежит в больнице, пройдёт реабилитацию, вытерпит всю боль и лишения вместе с Грегори, а как будет готово, он – Генри Вилшоу, снова возьмёт его себе обратно и жизнь пойдет своим чередом.

- Я всё сделаю, как ты сказал, Генри, не сомневайся. На то и нужны друзья, - сказал Грегори и Генри прослезился бы на мгновение, если бы мог сделать подобное в теле робота GPR Carry-07. Но он не мог, а потому лишь похлопал Грегори по плечу.

- Чёртов робот, даже жаль его, - подумал Генри, ибо у него в жизни никогда не было таких друзей. Он отвергал всех сам или своими поступками и поведением. Подумать только! Среди всех людей и машин мира, тех, кто душу и тело за него отдадут, были лишь бабуля Маргарет и робот Грегори!

- Что ты сказал, Генри? – спросил робот.

- Вроде ничего, а если и сказал, то совершенную ерунду, на которую не стоит обращать внимания, - ответил Грег, и ему показалось, что синтетический голос дрогнул.

Автомобиль мистера Хоппа ехал медленно. Сегодня не капли дождя били по кузову, но пыль густыми облачками вылетела из-под колёс. Генри представил себе табун лошадей, рыцарей в железных доспехах, с щитами и мечами, некую битву, в которой он и Грегори противостоят злу. Обидно, ведь он также по сути зло, и в данный момент зло меньшее и почти безобидное, будет бороться со злом большим, ещё не истинным, но уже серьёзным, у которого есть средства, оружие и даже намерения его применить.

Водитель словно не хотел запачкать дорогую игрушку хозяина. Ехал также медленно, как и в тот раз, когда Генри сломали руку, которая тот час же запульсировала, словно говорила «вспоминай, как это больно и более не подставляй мистера Хоппа, ты же не хочешь, чтобы меня снова сломали». И тут он взглянул на руку, увидел там металлическую конечность. Почти как у человека, но несколько иную – более крепкую, более изящную. Не его руку, но руку робота Грега, его синтетического друга, что сейчас неумело станет изображать самого Генри. Лебезить перед мистером Хоппом, уверять, что вновь не успел собрать деньги и тогда мистер Хопп, что-то вновь ему сломает, запросит ещё денег, и даст уже месяц на подготовку. Да, и Генри в конце концов найдет деньги, найдёт всё, ведь сто тысяч он уже нашёл.

Автомобиль остановился, и окно сзади опустилось. Повисло тяжелое молчание, прямо как в школе, когда ученик не знает ответ, а учитель ждет. Но если мистера Хоппа ещё можно было посчитать учителем, то Грегори в обличии Генри, являлся даже не учеников, а скорее пустотой, ибо не понимал весь смысл таких действий.

- Ну что, Вилшоу, ты принёс мои деньги? – спросил мистер Хопп и кивнул в сторону робота. – Смотрю на починку железяки тебе хватило. Ты везде теперь его таскаешь?

Генри даже сразу не понял, что вопрос-то задают не ему, ведь отвечать должен Грегори, занявший разум в его теле, но Грег медлил. Медлил долгие пять секунд, и заговорил лишь тогда, когда мистер Хопп уже было хотел спросить нечто вроде «ну и чего ты молчишь, идиот!?»

- Доброго дня, мистер Хопп, сэр, - сказал Грег чуть поклонившись и Генри удивился, насколько правдоподобно это прозвучало. - Мне не хотелось бы извиняться, мистер Хопп. У меня есть сто тысяч, и я уже договорился о следующей сумме, чтобы позже также передать её вам. – И вот это уже звучало не правдоподобно. Генри пока не договорился ни о какой сумме, а за такую фразу могли сломать не только руку, но ногу. Ладно пусть, боль испытает Грег, а не он.

Мистер Хопп с искренним удивлением глядел на Грега-Генри, в глазах даже появилась некая растерянность и непонимание от услышанного, а потом он разразился каким-то лающим смехов, которому спустя пару секунд начали вторить его амбалы. Это плохо, отвратительно и чертовски глупо. Генри хотел убежать, но сегодня его роль была просто стоять и молчать.

- Вы слышали, парни, кто-то отрастил яйца и ставит мне условия относительно моих же денег, - сказал мистер Хопп во тьму салона, перестав смеяться.

Он сам открыл себе дверь и за ним вышли и остальные трое. Всё те же – высокие, квадратнолицие, не обремененные излишним интеллектом. Зато исполнительные и вовремя поддакивающие своему начальнику. Сейчас бы Генри был не против десятка подобных ребят на его стороне, взамен одного Грегори, который ляпнул несогласованную чушь. Он видно прошерстил сеть, посмотрел бандитских сериалов, вывел для себя наилучшую формулу и искренне хотел помочь; да только жизнь не сериал по отточенному сценарию, мистер Хопп вовсе не актер, а сам Грегори – просто робот, который должен говорить оговоренный текст. Но он сказал другое.

- Ты идиот, Вилшоу, если думаешь, что меня устроят такие условия.

- Какие условия вас устроят, мистер Хопп? – спросил Грег, глядя Хоппу прямо в глаза, бросая вызов, ставя себя, пусть и на мгновение выше и закапывая их обоих.

В голове Генри крутилось «черт-черт-черт» и ещё тысячу раз «чёрт!», но он сейчас робот, он должен стоять и смотреть. Ответом Грегу стало полное молчание. Тишина, которая, казалось, длилась часы, а не секунды. Тишина, в которой, будь сейчас у Грега сердце, оно бы убежало без тела и скрылось за поворотом, оставляя за собой такие же облачка пыли, как ранее оставляли колеса автомобиля мистера Хоппа.

Мистер Хопп покачал головой. Так ведут себя не просто разочарованные люди, а люди, которые уже не хотят обсуждать условия ни в игривой ли форме, ни серьезно. Генри Вилшоу никогда бы не посмотрел с вызовом в глаза мистеру Хоппу. Генри Вилшоу говорил роботу Грегу смотреть в пол! Но робот Грег решил, что поможет Генри своими, такими изощренными способами.

- Деньги, как понимаю в машине за территорией, сто тысяч, так? – Грег кивнул, всё ещё не отводя глаза. – Тот разваливающийся Воксхолл я тоже заберу, Вилшоу. За твою наглость. – И мистер Хопп замолчал, что-то обдумывая. Как виделось, решение ему давалось не так просто, как подумал Генри, но оттого-то итог этого решения становился вовсе непредсказуем.

- Знаешь, Вилшоу. Ты напоследок показал себя мужиком.

- Спасибо, мистер Хопп, - перебил его Грег.

Амбалы Хоппа непонимающее посмотрели за своего начальника. Такого никогда не было, а уж от Вилшоу подобного и вовсе не ожидаешь, даже в их скудных черепных коробках хватало мозга, дабы это понять.

- Ладно, - сказал мистер Хопп и прокашлялся. «Ладно», Генри не послышалось? Хопп сказал «ладно»? Он примет ещё не озвученные условия Грега? – Ладно-ладно. Мне надоел этот спектакль, Вилшоу. Но я даже рад, что ты решил поступит так. Это достойно, Вилшоу. Достойно быстрой смерти.

И вот тут славного робота GPRCarry-07 по имени Грегори озарило понимание. Такое же, как и самого Генри Вилшоу. В глазах Грега одновременно появилось удивление, потом оно сменилось возмущением и злостью (сериалы обманывают, мой друг), и уж в конце пришёл страх. Страх настоящий, человеческий и, думается, искренний.

- Рассел, Сэм, идите и заберите деньги в машине. А ты, Джони, пристрели его, - то стали последние слова мистера Хоппа, которые услышали Грег и Генри, и тот равнодушно повернулся спиной, да сел обратно в автомобиль. Дверь автомобиля захлопнулась, стекло закрылось. Так захлопывалась и дверь жизни для Генри Вилшоу и робота Грега тоже.

Три выстрела. Ровно столько. Таких отчетливых и таких громких. Острые гвозди, вбивающиеся в его тело, как в крышку гроба. Раз, два и три. И также один за другим три пятна появились на белоснежной рубахе, расползаясь кляксами по тонкой ткани. Ленд Ровер с шумом и рёвом набирал ход. Облачка из-под колёс стали пылевой бурей; конница превратилась в ревущее стадо. Автомобиль скрылся за поворотом.

Грег развернулся, и из глаз его текли слезы. Он не понимал, как такое возможно. Может он и робот, но точно читал о том, что такое человеческая смерть.

- Это боль, Генри? Генри! Мне больно! Мне очень больно, Генри! Помоги мне! – он не кричал, не умел кричать, но в миг научился просить помощи. Человек слаб, тело его покладисто и легко может быть изувечено; а разум робота-помощника в человеческом теле, наверное, слабее в разы, слабее и беспомощнее. Грег упал на колени и буквально, через удар сердца, в который из его уст вырвалась капелька крови, повалился на спину. – Мне больно, Генри! Так больно, почему так больно?

Генри в теле робота подходил к своему телу и с ужасом не меньшим, нежели ужас в глазах Грега, смотрел на него и не знал, что делать. Но он знал, что его тело умрёт, сейчас или по дороге, но умрёт. Не будь это его тело, он бы радовался, что технология спасла ему жизнь, пусть и таким странным образом.

Вдруг рука схватила его, соскользнула с гладкого металла корпуса робота и хватала вновь, как хватают пустоту. Генри видел боль Грега, видел, как тот в панике ждёт помощи.

- Генри, мне очень-очень больно, Генри! Как больно! Помоги мне, Генри! Отвези меня в больницу, Генри, - он наконец закричал, так как кричал Генри двумя неделями ранее. Почти те же слова ввинчивались в синтетический мозг с человеческим разумом. Кровь заменяла собой белый цвет рубахи, её было не остановить.

Грег всё понял. Рука более не пыталась ухватить металл. Он в миг замолк и будто опустел. Тихое дыхание и глаза, наполненные слезами умоляли, как никто и никогда не умолял Генри Вилшоу. Вновь вспомнилась бабуля Маргарет и её глаза в дни перед смертью. Её прекрасные добрые глаза и воспоминания о ней самой он так и не отпустил – единственной до робота Грегори, которая его искренне любила, таким как есть – гадким и отвратительным, мелким человеком. Робота Грегори он отпустил. Генри встал, экран на лице точно показал грусть и сжатые глаза. А потом он развернулся и побежал. Сзади вновь слышалось, - Не уходи! Помоги мне, Генри, пожалуйста, мне очень больно.