Волшебный зонт

Глава 1

Мария Фридриховна с чувством выполненного долга прогуливается вдоль ограды Таврического сада, по той дорожке, что со стороны разрушенных оранжерей и очень крутого деревянного мостика. По нему надо сбегать, как с горки, но Мария Фридриховна, конечно, никогда так не делает.

Её часто можно тут видеть. Завсегдатаям сада хорошо знаком её силуэт – старомодно-чопорная фигура стройной дамы в небольшой, не слишком вычурной (всего должно быть в меру!) шляпке, с чёрным-пречёрным зонтом-тростью. Если присмотреться, можно увидеть, что рукоять зонта – стилизованная мордочка египетской кошки с янтарными глазами. И сам зонт определённо того самого блестящего шёлково-чёрного оттенка, какой бывает только у шерсти холёных ведьминских кошек-фамильяров.

В любой сезон на руках у Марии Фридриховны чёрные кружевные перчатки. Зонт при ней тоже в любую погоду, но никто никогда не видел, чтобы он открывался, даже когда сквозь застенчивые кроны парковых деревьев начинает накрапывать привычный питерский дождь, и все гуляющие тут молодые мамы спешно бросаются завёртывать разноцветные коляски с младенцами в полиэтиленовые дождевики.

Шляпка ли тому способствует или природная сдержанность характера, но совершенно не заметно, что дождь доставляет Марии Фридриховне хоть какое-то неудобство. Один часто гуляющий в Таврике современный поэт даже как-то углядел, проходя по соседней с Марией Фридриховной тропинке мимо отполированных ради красивых фотографий узловатых деревьев, что капли дождя как будто огибают эту изящную даму или даже проходят сквозь неё, не задевая… Заметил, но подумал, что ему показалось.

Но сегодня - сегодня просто хороший облачный и ветреный день без дождя. И ни один поэт не видел, уж она-то за этим чётко проследила, как минут пятнадцать назад Мария Фридриховна завернула на ту самую уютную светлую полянку недалеко от канавки с утками. На полянке она неспешно прошлась мимо нескольких юных не так давно посаженных клёнов, оглядела каждое деревце от корней до верхушки и придирчиво покачала головой: опять зелёные, что с ними делать!

Мария Фридриховна ещё раз осмотрелась, но на полянке по-прежнему никого не было. Тогда она встала на цыпочки и острым кончиком зонта-трости, сверкнувшим в неверном северном солнце серебряным бликом, дотронулась до кроны одного из деревцев, куда смогла дотянуться… Потом точно так же поступила с другим клёном, и ещё с одним…

Мир в этот момент как будто моргнул, словно соринка в глаз попала. А когда «взгляд» снова прояснился, на уютной полянке уже яркими чёрно-багровыми факелами танцевали на ветру редкого сорта канадские клёны, хорошо заметные на фоне обычной зелёной листвы. Все ветерки Таврического сада тотчас же слетелись поиграть с чудными чёрными, глянцевыми, багровыми кленовыми листочками, зашептали им что-то на своём языке…

Из людей никто не заметил изменений, как обычно. Просто как росли на полянке чёрные клёны, так и сейчас растут, разве и было иначе?

«Вот теперь всё так, как и должно быть!» - довольно думает про себя Мария Фридриховна, удаляясь от полянки в сторону горбатого деревянного мостика.

Навстречу ей попадается смутно знакомая парочка – светловолосая мама с ребенком с большими тёмными глазами. Мария Фридриховна невольно слышит их разговор…

- А вон там, видишь, за забором разбитые окна и в них темнота – там разрушенная оранжерея и в ней живут привидения… - раздается нарочито убедительный женский голос.

- Но сейчас день! Днем привидений не видно! Мы их! все равно! не увидим! – трёхлетний малыш, идущий за ручку с мамой вдоль ограды Таврического сада, явно на грани своей фирменной драматической истерики.

- Ну да, им же нужно спать, приведениям, днём они спят… - мама тоскливо смотрит на чадо, понимая, что полчаса до дома в компании уставшего от долгой прогулки сына уже не окажутся лёгкими, а хотелось ведь еще уточек с утятами посмотреть. Они чуть дальше в канавке должны плавать.

- А ночью! мы! не гуляем! – пафосный голос малыша приобретает всё более крепкий градус надрыва.

- А вот если дальше на полянку пройти – там уточки и клёны. Красивые клёны, настоящие, а не сорные американские.

- Зачем мне уточки?! Зачем мне клёны?! Обычные деревья! Там нет привидений! И демонов нет! Скучно!

Мария Фридриховна едва уловимо морщится: она тоже не любит уточек. Но клёны… Лёгкими быстрыми шагами, практически не оставляя следов на гравийной дорожке, сокращает расстояние до незадачливых охотников за привидениями. Перехватывая поудобней зонтик, наклоняется к малышу. В её узкой изящной ладони, обтянутой старомодной чёрно-кружевной перчаткой, невесть откуда оказывается свежесорванный кленовый лист. Лист глянцево-чёрный, багрово-чёрный, идеальной канадской формы и как будто даже пахнет горьковато-сладким сиропчиком. Словом, совершенно демонический, не придерёшься.

Мария Фридриховна протягивает кленовый лист малышу: - Что вы, молодой человек! Там есть весьма необычные клёны. Они чёрные и багровые, как сами демоны ада. Это демоны и вырастили их тут для своих друзей-привидений из разрушенной оранжереи, ведь оранжерейные призраки очень скучают по редким растениям, но в новый Таврический зимний сад с пальмами их не пускают… А в чёрных клёнах они очень любят играть в догонялки с ветром, сходите проверьте.

Малыш зачарованно берёт глянцево-чёрный, багрово-чёрный кленовый лист и трусовато прячется от чужой дамы за маму, зыркая оттуда еще более увеличившимися тёмными глазами на «кошачью» рукоятку зонта. К гадалке не ходи, он потребует такой же зонтик с такой же кошкой! Но сейчас малыш смущается и даже спасибо не говорит. И уже тянет, тянет маму дальше по дорожке, туда, где должны быть эти багрово-чёрные клёны. Любопытно же!

Мама малыша, конечно, вежливо благодарит Марию Фридриховну, на что та снисходительно улыбается: - Ну что вы, любуйтесь, мне не жалко. Передавайте привет вашим привидениям.

И легко уходит по гравийной дорожке в сторону выхода из сада, почти не оставляя никаких следов, разве что следы от острого кончика чёрного зонтика-трости.

«Не забыть бы завтра перед прогулкой в саду зайти в булочную за синабонами и булочками… Ночью будет нужный ветер и на пруд прилетят новые чайки,» - думает Мария Фридриховна по дороге домой, проходя мимо подвальчика-пекарни на Фурштатской.

Она никогда не кормит на пруду уток, только чаек – белокрылых, резких, тоскливо кричащих чаек, прилетающих с большой воды, всегда разных. Чайки, принесённые новым ночным ветром, расскажут своими криками о многих чудесных вещах - тем, кто умеет их слышать.

А то, что ночью будет именно нужный ветер, абсолютно ясно, достаточно посмотреть на облака. И в третьем часу ночи Мария Фридриховна удивительно ловко перелезет через подоконник своего мансардного окна прямо на крышу (там, недалеко от Таврического сада, есть такие дома и такие мансарды). Бережно, придерживая рукоять в виде египетской кошки с янтарными глазами, перетащит на крышу свой неразлучный зонтик.

И когда поднимется тот самый тёмный, чарующий ночной ветер, ветер, наполненный искорками серебряных звезд и лукавым нежным смехом, запахом белых цветов и солёного моря… О, тогда чёрный зонтик-трость с головой египетской кошки раскроется прямо ему навстречу!

Чёрный-пречёрный, как грозовая туча, снаружи, внутри этот зонт окажется таким же серебристым, как летние звёзды… Мария Фридриховна всегда крепко держит раскрытый зонтик, пока он купается в ночном ветре, ловит звёздные искорки, наполняется ими, трепещет в воздушных потоках, пытаясь улететь… Улетать отсюда ей пока не хочется. Мария Фридриховна просто наполняет свой волшебный чёрный зонт ночным звёздным ветром – а как иначе он станет творить свои таинственные чудеса?

Завтра по плану у них лондонский туман на Большеохтинском мосту, перевод цветочных часов и прогулка с раскалённым верблюдом Пржевальского – кто-то же должен его выгуливать хоть иногда.

И, конечно, надо не забыть купить синабоны и булочки для завтрашних чаек.