Трёхцветное тепло для разбитых сердец

Глава 1

Трёхцветное тепло для разбитых сердец

( глава 1 Прозрачный зонт и золотой контур)

Утренний ливень монотонно барабанил по стеклу, превращая улицу за окном в сплошное серое марево. Солнца не было видно уже несколько дней, и эта бесконечная осенняя сырость только сильнее погружала Колико в привычную апатию. Он был обычным парнем, хоть и выделялся редким для парней трехцветным окрасом меха. Его часто накрывала глухая депрессия от простого осознания: в мире происходит слишком много несправедливости, а он, обычный кот, ни на что не может повлиять.

Натянув старое худи, Колико побрел в ванную чистить зубы. Глаза слипались от недосыпа, и, проходя мимо зеркала в прихожей, он лишь мельком уловил какое-то странное изменение в собственном силуэте — будто над ушами что-то слабо светилось, а сзади появилось непонятное движение. Списав всё на утреннюю галлюцинацию и заспанный мозг, он спокойно закончил умываться. Но когда парень вернулся к зеркалу и присмотрелся, по спине пробежал холодок. Сон сдуло в ту же секунду. Над его головой, едва заметно вибрируя, висел аккуратный, ярко-желтый нимб. А на спине, прямо на лопатках, пробились крохотные, пушистые ангельские крылышки. На таких малышах было физически невозможно взлететь, да и спрятать под плотной одеждой не составляло труда, но сам факт этих анатомических метаморфоз поверг Колико в самый настоящий ступор

Колико намертво прирос к полу, вытарашившись на свое отражение. В его глазах застыли дикий страх и абсолютное непонимание того, что здесь вообще происходит. Пятнадцать минут тишины, показавшиеся парню целым месяцем, пролетели в полном оцепенении. Сердце бешено колотилось в груди, пока в тумане мыслей не начали всплывать обрывки ночного сна, от которого он так резко проснулся.

Во сне он стоял перед кем-то невероятно огромным. Это существо говорило басистым, но потрясающе теплым голосом — с такой безграничной родительской теплотой, будто с Колико говорил его собственный отец. Фигура протянула к нему руки и произнесла: — Ты славный парень. Я знаю, как сильно ты хочешь помочь всем вокруг, и я дарую тебе такую возможность. Отныне ты наделен силой улучшать жизнь тех, кто поистине откроется тебе.

Огромный силуэт опустился чуть ближе и добавил главное, нерушимое условие: — Тот человек, или кто бы это ни был, должен по-настоящему, всем сердцем хотеть изменить собственную жизнь, выбраться из кризиса или излечиться от болезни. Чудо не произойдет мгновенно, всё будет меняться постепенно. Но если кто-то искренне возжелает перемен, откроется тебе душой и расскажет о своей боли, то за несколько месяцев у него всё наладится.

Воспоминание обрушилось на Колико как лавина. Осознав реальность происходящего, трехцветный кот снова впал в шок, но его практичный разум тут же выдал первую, самую приземленную паническую мысль: «Как мне теперь идти на работу в офис?! Это же все увидят, начнется куча вопросов, расспросов и косых взглядов!»

Посидев в раздумьях ещё минуты пять, парень мельком глянул на старые наручные часы — подарок бабушки на его восемнадцатилетие. Циферблат на запястье безжалостно показывал, что если он продолжит так тупить, то гарантированно опоздает на работу.

Поняв, что времени на панику больше нет, Колико решил: будь что будет. Наспех позавтракав, он достал из шкафа свои любимые рабочие вещи — уютное голубое оверсайз-худи и свободные серые джинсы с глубокими карманами. К счастью, в их офисе не было строгого дресс-кода, и в этой одежде кот всегда чувствовал себя максимально комфортно. Обувшись, парень накинул сверху дождевик, взял свой прозрачный зонт и пулей вылетел из квартиры, на ходу проверяя карманы.

Уже на пороге он мысленно ругнулся — в спешке чуть не забыл телефон и наушники. Но стоило ему сделать шаг на лестничную клетку, как до него дошло: рюкзак со сменным обедом и зарядным устройством так и остался лежать на стуле. Колико чертыхнулся, вернулся в прихожую и на секунду снова завис у зеркала, бросив быстрый взгляд на лапу с часами. В голове роились тревожные мысли: как вообще оправдываться перед начальством и коллегами за этот светящийся нимб над ушами?

Поправив капюшон худи в надежде, что оверсайз-крой хоть немного скроет изменения на лопатках и над головой, парень наконец закрыл дверь на замок. Теперь, точно ничего не забыв, Колико подошёл к лифту и решительно нажал кнопку вызова на своём одиннадцатом этаже.

Двери лифта с тихим стуком разъехались, и из кабины вышел его сосед, а по совместительству хороший кент — высокий, плечистый дядька-медведь по имени Сашка. Они дружили уже давно, часто гоняли вместе на дачу, чтобы пожарить сочного шашлыка на выходных, да и просто плотно поработать в огороде и навести порядок на участке. Колико на секунду намертво застыл, судорожно соображая, прятать голову или бежать назад в квартиру.

Но его недолгий ступор тут же прервал громкий, добродушный бас соседа: — Даров, Колико! Чего ты застыл, как вкопанный? Заходи в лифт, давай. Чай, на работу уже опаздываешь, копуша ты наша!

Колико моментально очухался, шагнул в зеркальную кабину и крепко пожал Сашке его массивную медвежью лапу. Пока лифт плавно скользил вниз, они успели поболтать обо всём подряд. Сосед увлечённо рассказывал, как жена с утра пораньше за что-то пилит ему мозг и как продвигается затяжная стройка бани на дачном участке.

И именно в эти минуты, глядя на абсолютно спокойное лицо друга, трёхцветный кот осознал удивительную вещь. Его ярко-жёлтый нимб над ушами был прекрасно виден, но Сашка просто не обращал на него абсолютно никакого внимания, будто это был элемент причёски или обычный капюшон.

В этом странном мире работало скрытое, нерушимое правило: нимб оставался осязаемым для чужих глаз, но окружающие воспринимали его как фоновый шум. И только в тот самый момент, когда кто-то решал искренне, до самого дна открыться душой перед Колико, этот человек наконец замечал золотое свечение. Но даже тогда чудо казалось собеседнику чем-то максимально привычным и родным — будто этот нимб всегда, с самого первого дня знакомства, находился над головой доброго кота.

Двери лифта звякнули, открываясь на первом этаже.

Шагнув из подъезда прямиком под серые струи непрекращающегося дождя, трёхцветный кот раскрыл свой прозрачный зонт. На лапу мягко давил ремешок старых наручных часов, а в голове по-прежнему роились сотни вопросов о том, что именно с ним происходит и как теперь изменится его привычная, серая жизнь. Нацепив наушники и врубив спокойную, душевную музыку, чтобы заглушить внутреннюю дрожь и шум ливня, Колико двинулся по знакомому маршруту. Погружённый в свои мысли, он мельком ловил отражения светящегося нимба в октябрьских лужах, но прохожие под зонтами упрямо спешили мимо, подтверждая странное правило этого мира — никто вокруг не замечал чуда.

В этих глубоких раздумьях под монотонный бит в наушниках парень незаметно добрался до стеклянных дверей офисного здания. Циферблат на запястье безжалостно показал, что он всё-таки задержался с утра, правда, совсем на пару минут. Впрочем, Колико знал, что за это ему никто и слова не скажет. В компании его ценили за исполнительность, а коллеги и руководство давно привыкли, что их тихий, добрый кот может от силы пару раз в год немного выбиться из графика. К его лёгкому опозданию все на этаже относились абсолютно нормально и с пониманием. Колико толкнул тяжёлую дверь, зашёл в тёплый вестибюль, стряхнул капли с дождевика и направился к своему рабочему месту, даже не подозревая, что эта осень уже никогда не будет прежней.

( конец первой главы )

Глава 2

Глава 2: Хрупкие нити

Колико подошёл к своему рабочему месту и привычным движением нажал кнопку питания на системном блоке. Пока компьютер неспешно прогружал систему, трёхцветный кот окинул взглядом офис и сразу же обратил внимание на соседний стол. Там сидела Алиса — его коллега-лисица. Она выглядела какой-то поникшей и непривычно тихой, но, несмотря на внутреннее состояние, уверенно держала осанку перед монитором, сосредоточенно заполняя очередной бесконечный отчёт от начальства. Её длинные ухоженные коготки с бешеной скоростью стучали по клавишам, выбивая дробь. Сразу было видно — профессионал своего дела. Алиса трудилась здесь уже не первый год и своими глазами видела само зарождение их компании. Фирма была не особо большой, но дело они делали благородное — дарили искреннюю радость множеству семей, ведь их работа была напрямую связана с созданием игрушек, как мягких плюшевых, так и развивающих, для дошколят и совсем малышей.

Минут пять, пока на экране крутилось приветствие операционной системы, Колико сидел неподвижно, подперев лапой подбородок, и напряжённо думал. Что могло стрястись у Алисы? Он знал её чуть ли не с самого детства. Эта рыжая лисичка всегда была ходячим сгустком жизнерадостности, вечным двигателем компании и никогда в жизни не опускала нос, что бы ни происходило. Больше всего на свете Колико не любил отвлекать коллег от работы, но прямо сейчас внутри него буквально алым пламенем горел вопрос. Что могло произойти такого, от чего эта вечно улыбающаяся рыжая бестия так сильно погрустнела, хоть и отчаянно пыталась скрыть это за напускной рабочей строгостью?

Не выдержав, трёхцветный кот решительно поднялся со стула. Подсознательно он чувствовал, как нимб над его ушами мягко пульсирует тёплым золотым светом, словно подталкивая вперёд. Колико подошёл к её столу и тихо, чтобы не напугать, спросил: — Даров, Алис. Что случилось? Ты чего такая поникшая сегодня?

Лисица вздрогнула, её коготки на секунду замерли над клавиатурой. Резко взяв себя в руки, она моментально стёрла с лица тоску и натянула дежурную, фальшивую улыбку: — О, привет, Колико! — весело выпалила она, но голос предательски дрогнул. — Да ничего такого, всё в порядке, обычные рабочие будни.

Она попыталась снова уткнуться в монитор, но Колико мягко, однако настойчиво перехватил её взгляд: — Даже не пытайся меня обмануть. Ты, конечно, хитрая лисица по паспорту, но я-то знаю тебя как облупленную. Как-никак, не первый год дружим.

Алиса на секунду замерла, её плечи заметно опустились, а фальшивая маска окончательно сползла, обнажая усталые, грустные глаза. На её мордочке появилась слабая, но уже настоящая, искренняя усмешка. — От тебя действительно ничего не скроешь... — негромко вздохнула она, покачав головой. — А ещё меня называешь хитрой. Ты сам порой на лиса похож побольше моего, Колико. — Ну так рассказывай, что случилось? — уверенно и твёрдо произнёс кот, всем своим видом показывая, что он не сдвинется с места и готов выслушать любую, самую тяжёлую правду.

— Да ты знаешь... Смотрю на всё, что происходит, и просто поражаюсь, как так вообще можно... — с едва заметной дрожью в голосе тихо заговорила Алиса. — У меня на днях... дедушка умер. И дядька тоже.

Она замолчала, судорожно втянув носом воздух. Колико знал её историю: родители Алисы ушли из жизни, когда она была совсем младенцем, поэтому дедушка и дядя воспитывали её вдвоём; бабушку она не помнила вовсе. Дед всегда оставался для рыжей лисички главным, самым ярким лучиком света в этом мире, а дядя был как лучший друг — понимал с полуслова, оберегал, и они были буквально неразлейвода. Именно благодаря им Алиска выросла той ещё зажигалкой: если бы не эти двое, она никогда не повидала бы столько красивых стран и удивительных мест.

— Ух... Вот это сильно, — Колико заговорил осторожно, максимально мягко, почти шёпотом. — Я всегда знал, что ты очень сильная девушка, Алис. Но я и подумать не мог, что ты умудришься скрыть от всех коллег такое страшное горе.

От этих тихих слов близкого друга Алиса окончательно сбросила свою защитную маску. По её пушистой щеке незаметно покатилась одинокая чистая слеза. Пытаясь сдержать подступающие рыдания, лисица уткнулась мордочкой в сложенные на столе лапы и тихонько, чтобы никто не услышал, захлюпала носом. К счастью, в их отдельном кабинете, рассчитанном на двоих, никого больше не было — руководство компании высоко ценило их колоссальную трудоспособность и всегда ставило работать исключительно в паре.

У Колико самого подступил комок к горлу, а на глаза чуть не навернулись слёзы — он слишком хорошо и давно знал её семью. Кот подошёл ближе, крепко приобнял Алису за подрагивающие плечи и произнёс: — Алис, не сдерживай слёзы, пожалуйста. Я всё понимаю. Они мне и самому были как родные... Я очень, очень соболезную твоей утрате.

И в это мгновение Колико физически ощутил, как нимб над его ушами начал вибрировать с огромной, невиданной силой. Свечение стало настолько мощным и тёплым, что по всей его шёрстке пробежала ощутимая волна щекотного электрического тока. В ту же секунду Алиса сорвалась на громкий, безутешный плач. Кот среагировал мгновенно: быстро метнулся к выходу и закрыл дверь кабинета на ключ, ограждая её от случайных щепетильных взглядов. Пока замок тихо щёлкал, Колико одним быстрым движением расстегнул свой рюкзак. На удивление, прямо сверху там лежали пачка сухих салфеток, пара завалявшихся конфет и маленькая шоколадка «Алёнка» — трёхцветный кот совершенно не помнил, откуда они там взялись, но задавать лишние вопросы самому себе сейчас было некогда.

Он вернулся к столу, протягивая салфетки и сладости, и уже собирался предложить заварить успокаивающий чай, как Алиса резко, порывисто обняла его. Она была заметно крупнее Колико, и от её отчаянного толчка у кота в районе позвоночника даже что-то глухо хрустнуло.

Так они просидели минут пятнадцать. Лисица мёртвой хваткой прижималась к его голубому худи, заливая мягкую ткань слезами так обидно и плотно, будто кот и вовсе забыл надеть дождевик, выходя из дома под утренний ливень. Нимб над головой Колико продолжал мягко пульсировать, укутывая кабинет невидимым, успокаивающим золотым теплом. Наконец Алиса глубоко вздохнула, её дыхание выровнялось, и она нехотя ослабила свои объятия.

— Колико, блин, прости, что так получилось... — шмыгнув носом, произнесла она в своей привычной, слегка язвительной манере. — Но ты, зараза, сам виноват! Расковырял мне душу. Всё, тащи свой чай. А конфеты и шоколадка — все мои, и ничего не знаю! Мне жизненно необходимо сладкое. А ты... а ты просто чай пей.

Кот молча улыбнулся — то ли доброй, то ли слегка ехидной улыбкой. Напряжение спало, и это было главным. Он повернул ключ в замке, открывая дверь, и тихо зашептал себе под нос, выходя в коридор: «Ужас какой... Хоть бы она всегда оставалась такой же весёлой, как раньше, даже после такой тяжёлой утраты».

Утопая в своих мыслях, он доплыл по коридору до офисной кухни — небольшого уютного помещения с раковиной, мягким диванчиком, столиком и гордо восседающим на подставке чайником. Колико потянулся к левому навесному шкафчику, открыл свою привычную полочку и замер. Там, откуда ни возьмись, лежал аккуратный крафтовый пакетик с заварным чаем каркаде и пара завернутых свертков со сладостями. «Может, это Алиса заранее положила, чтобы помянуть? Надо будет спросить», — подумал кот.

Он набрал воды, заварил сочный, рубиновый каркаде в красивом стеклянном заварничке, который когда-то достался ему от бабушки, и, подхватив сладости, чайник и две кружки, неспешно поплыл обратно к их рабочему месту.

Возвращаясь по коридору, Колико нос к носу столкнулся со своим начальником — огромным, довольно строгим, но в глубине души очень добрым ягуаром. Босс окинул взглядом промокшего кота с растрёпанной шёрсткой на мордочке и закономерно выдал: — Колико, что с тобой случилось? Чего ты весь как не знаю кто? Ты же в дождевике пришёл, почему мокрый-то такой? Или опять лапы-крюки, облился, пока чай наводил? И кстати, чего это ты прямо с самого утра решил чаи гонять? Я, конечно, не против, но ты сильно-то не наглей. — Ну простите, господин начальник, — язвительно подшучивая, отозвался Колико. — Да, опять облился, пока чайник набирал. — Так, я понимаю, подколоть — святое дело, но лучше не шути так, договорились? — немного со смешком ответил начальник. — Понял я, понял, пойду работать. И кстати, когда мне компьютер обновят или мне нужно самому это сделать? А то он грузит целый месяц, — сначала спокойно, а потом с небольшой усмешкой спросил Колико. — Да будет тебе новый компьютер в этом месяце. Работник ты хороший, тебе обновим в первую очередь, — спокойно, но как-то немного напряжённо ответил босс. — И кстати, спросить у Алисы надо, нужно ли ей обновлять. А то как жаловаться на то, что отчёты бесконечные делать заставляю — так только в путь, а насчёт компьютера — ни слова. Чего стесняться, все свои.

Разойдясь с боссом, Колико наконец добрел до своего кабинета. К его удивлению, Алиса уже успела притащить откуда-то небольшой пластиковый столик и теперь с нетерпением ждала свой чай. — Алис, во-первых, где ты нашла этот столик? — задумчиво спросил Колико, расставляя кружки. — А во-вторых, ты не знаешь, откуда у меня в ящике на кухне лежали эти сладости? — Не, не знаю, а что там? — язвительно и с явным интересом отозвалась лисица. — А про столик не переживай, где взяла, там уже нет. — Эва как, окей. Честно сказать, я сам толком не знаю, что там, просто какие-то сладости, — удивился кот.

Развернув аккуратные пакетики, Колико замер. На его удивление, внутри оказались те самые шоколадные шарики с сублимированными ягодами. Точь-в-точь как в детстве, когда дядька Алисы покупал им точно такие же на прогулке в парке. — Ва-а-ай, какая вкуснятина! Прямо вспоминаю, как мы в парке гуляли, помнишь? — взвизгнула Алиса от радости, ведь это были её самые любимые сладости. Лисица хитро прищурилась: — Колико, ах ты гад какой! Сто пудов ты сам их втайне купил, чтобы меня угостить? — Да не... — кот резко задумался, глядя на её счастливую мордочку, и тепло улыбнулся: — А, да, да. Я. Кушай на здоровье.

Колико решил, пусть всё останется именно так. Хотя вопрос, откуда на пустой полке взялись эти пакетики, крутился в его голове весь оставшийся день. По мере того как Алиса с аппетитом уплетала детское лакомство, её взгляд то и дело задерживался на золотом сиянии над его ушами — теперь, открыв душу, она видела этот нимб отчётливо, но воспринимала его как самую тёплую и привычную деталь на свете.

День пролетел незаметно, и это была последняя рабочая смена перед выходными. Вернувшись домой, Колико первым движением скинул всю одежду в стирку, смывая с себя остатки тяжёлого осеннего дня. Постоянно прокручивая в голове всё произошедшее от начала до конца — от утреннего шока у зеркала до слёз Алисы и странных шоколадных шариков, — трёхцветный кот кое-как добрел до кровати. Накатившая простуда и колоссальный выплеск эмоций заставили его мгновенно вырубиться, стоило голове коснуться подушки. Сил не было совершенно, словно он целый день пахал на стройке. Единственное, что по-настоящему грело его душу перед уходом в глубокий сон — это осознание того, что впереди его ждут целых два спокойных дня долгожданного отдыха.