Путь домой

День 1

– Да, забронировала для вас двухместный номер на тридцатое число, воскресенье. Будем ждать вас в гости! Я заранее позвоню напомнить о визите и уточнить детали. До свидания!

Люба положила трубку. Последние заметки в журнале были сделаны, и наконец-то работа по бронированиям закончилась. На часах было около пяти. Гостей не было ни сегодня, ни в следующие два дня. Для Любы это была возможность спокойно заняться своими делами.

До сегодняшнего дня на турбазе была сумасшедшая загрузка, вся команда работала на полную. Люба тоже сходила с ума от количества заявок, звонков и заказов. Каждые десять минут кому-то из гостей нужно было что-то объяснить, принести, заказать, куда-то позвонить, съездить или решить другие вопросы. Люба и не думала, что работа на турбазе на территории национального парка окажется такой насыщенной. Ей всегда казалось, что такая вакансия – возможность побыть наедине с собой и с природой, а не с толпами эко-туристов, которые хотят завтрак в номер из пятизвездочного отеля.

Поэтому она радовалась нескольким свободным дням, как маленький ребенок радовался бы приближению Нового года. Когда часы показали пять, Люба уже застегнула походную куртку и надевала трекинговые ботинки, которые купила как раз по случаю этой вакансии. Уже через пару секунд она выскочила в еще теплый осенний вечер. Дул легкий ветер, солнечные лучи отдавали свое тепло лесистым склонам и большим валунам у подножия гор. Небо обещало красивый закат, и Люба решила посетить смотровую площадку, которую всегда советовала своим туристам, хотя сама лично никогда ее не видела. Она была где-то в получасе восхождения от турбазы.

Поднимаясь по протоптанной дорожке, Люба глядела под ноги и думала о том, сколько ещ времени сможет работать с таким графиком. Ей нравилось, что работа насыщена разными задачами, новыми знакомствами и общением. В этом непрерывном процессе она всегда ощущала себя нужной и могла показать все, чему научилась на курсах и стажировках. Хотя, конечно, обратная сторона медали ее радовала куда меньше – она сильно уставала от нескончаемого потока дел и высыпалась, только когда не было туристов. Такой график изматывал, и Люба начала чувствовать приближающееся выгорание. Это восхождение было попыткой восстановить ресурсы перед следующим заездом гостей.

Люба шла быстрым шагом, надеясь успеть к смотровой площадке до заката. Дорога состояла из подсохшего суглинка с мелкими камнями. В сухую погоду эта почва вполне подходила для быстрой ходьбы, но многие участки не были подготовлены для туристов. Ей приходилось преодолевать крутые подъемы и спуски, опираться на камни и большие корни деревьев — это сильно тормозило. Зато у Любы было время подумать о том, почему в свои двадцать семь лет она оказалась на этой работе. Многие из ее друзей уже обзавелись семьей, завели детей или просто состояли в долгосрочных отношениях, кто-то посвятил себя бизнесу. Она же жила на турбазе в малоизвестном национальном парке, в окружении больше коллег, чем друзей, вдали от семьи и всего, что ей было знакомо. Люба сама себе казалась человеком без рода и племени, одиноким странником на незнакомой земле. В этом было много романтики, но очень мало опоры. Где-то в глубине души она понимала, что ей остро не достает чего-то, но сформулировать это она не могла.

С окончания института Люба успела проявить себя в совершенно разных направлениях. Ей нравилось все, и неясно было, где проходят границы ее интереса. Она так и не смогла остановиться на чем-то одном. Каждый раз, увлекаясь новым делом, Люба проходила обучение. Это помогало ей подготовиться к следующему этапу новой жизни, но она никогда до конца не была уверена, что ей интересно ее новое направление. Приятнее было просто учиться и находиться в поиске нового.

Так она и попала в эту гостиницу – заполняла очередное конкурсное резюме. Ее взяли, и она хорошо себя показала в первый месяц, а после осталась ещё на три. И вот шел четвертый месяц работы в горах, а она впервые выбралась из комнаты администратора, чтобы оценить все те рекомендации видов, которые они раздавали гостям на ресепшене.

Преодолев очередной крутой подъем, Люба решила немного передохнуть и оглядеться. “Нет... Ничего больше не надо, когда перед глазами такой вид...” – подумала она, всматриваясь в четкое коллажное небо. На нем будто были приклеены подсвеченные закатным солнцем облака и слоистые вершины гор. Солнце залило всю долину и лес на склонах морковными бликами. Это был тот короткий момент, предвещающий наступление ночи, когда солнечный свет скрывался за склонами и все пространство погружалось в сумрак. Природа здесь была строга и не любила исполнять ожидания путников. Красота ее выражалась именно в суровости и силе, с которой было лучше не спорить.

А Люба ведь еще даже не дошла до смотровой площадки.

В этих горах было множество ущелий и потайных мест, о которых знали, наверное, только спасатели, частенько вызволявшие заплутавших путников. Когда-то давно горы населяли люди, которые промышляли охотой и собирательством. Но даже тогда они редко появлялись в долине, предпочитая строить жилища высоко в горах. Теперь почти все их деревни были заброшены, и в некоторые из них водили экскурсии.

Жизнь в горах была тяжела. Погода тут менялась разительно в короткое время. Люба об этом знала и, наблюдая, как солнце заходит за склоны гор, уже чувствовала перемену ветра. До смотровой площадки дойти ей было не суждено — до полной темноты времени оставалось как раз на спуск к турбазе. Люба повернула обратно к тропе и начала быстро спускаться по глинистой почве. Трава на склонах припадала к земле под порывами холодного ветра. Стало заметно прохладнее.

На середине обратного пути ветер снова усилился, и начал моросить дождь. Тропа моментально стала такой скользкой, что неплохо подошла бы для катания на ватрушках. Любе пришлось замедлиться и следить за тем, куда ступает. Она жалела, что не взяла с собой фонарь. Телефон под таким дождем не был полезен, да и заряда на нем оставалось совсем немного. Мысли были только о том, чтобы благополучно добраться, не получив никаких травм на склоне. Но они вскоре стали только надеждами, потому что дождь уже не моросил, а лил, и суглинок превратился в непроходимую кашу. Люба застегнула куртку, с тревогой оглядываясь на небо. Дыхание сбилось от подступающего ощущения опасности. Она начала ругать себя за непредусмотрительность и выбор этого маршрута.

Вдруг в сухое дерево прямо позади нее ударила молния. От испуга девушка подпрыгнула, и нога ее соскользнула с глинистой дорожки. Она не успела опомниться, как уже летела вниз по склону, покрытому остатками летней травы. Склон был не очень крутой, и Люба успевала замечать торчащие из земли корни кустарников и небольшие камни, но никак не могла за них ухватиться. Непрекращающийся дождь уже настолько намочил почву, что в осенней траве образовались промоины, в которые то и дело попадала Люба. Она старалась как-то управлять своим падением и вырулить на тропу, но в наступившей темноте ничего не было видно, и она продолжала падать в неизвестном направлении. В какой-то момент Люба почувствовала, что падение замедлилось. Ей удалось затормозить и подняться с земли. Вся одежда ее была в грязи, в карманы и замки куртки забилась трава, ботинки хлюпали. Шапка осталась где-то рядом с тем деревом, куда ударила молния, а на волосы на затылке налип приличный ком земли.

– Вот же черт... – Люба осмотрела себя.

Небо плотно застилали тучи, а солнце уже ушло за горы. Было темно, холодно и мокро. Люба ощутила беспомощность и животный страх за свою жизнь. Сердце колотилось в груди, дыхание сбилось. Она не понимала, где очутилась и была в шоке от падения. Казалось, что со всех сторон ей угрожает опасность. Она оглядывалась по сторонам как загнанный зверь. Колени подгибались, спина ныла от боли. Начиналась паника.

Люба громко дышала, стараясь прийти в себя. Она достала из кармана телефон. Экран был разбит, но все-еще подавал признаки жизни, сигнализируя о низком заряде батареи. Люба с выдохом положила его обратно в карман, полный земли.

По телу пробежала дрожь. Она совершенно не понимала, что делать дальше, и от безысходности опустилась на ближайший камень.

– Слава Богу, что хоть это падение наконец прекратилось, – сказала она снова вслух, чтобы разогнать тишину, медленно провела руками от колен к лодыжкам. Со штанин сошла вода и залилась в насквозь промокшие ботинки. Еще какое-то время Люба просто сидела под дождем и смотрела вперед. Пытаясь успокоиться и привести дыхание в норму, она ни о чем не думала, просто хотела оказаться в тепле. Сильное чувство одиночества накатило на нее вместе с проливным дождем. В голове у нее проносились мысли о всех близких людях, готовых отправиться на ее поиски в любую погоду и в любое время суток. Ни один из этих людей не проживал хотя бы в десятке километров от ее турбазы и не мог знать о том, что она отправилась на смотровую площадку. На внимательность коллег Люба сильно не рассчитывала — за месяцы работы она не успела завести друзей на турбазе.

Еще через несколько минут дыхание успокоилось, она смахнула с лица капли и начала себя ощупывать. Спина болела от ушибов о кочки, на ногах тоже явно было много ссадин, в некоторых местах кожу щипало от царапин. Она подняла голову и увидела уклон спуска, откуда приземлилась. “И как это я здесь не разлетелась в щепки?” – проносилось у нее в голове, когда она различила сквозь дождь камни и кустарники, покрывавшие склон. Надо было попытаться понять, где она находилась, и найти укрытие от дождя. Ей казалось, что она пролетела поперек почти всю извилистую тропу до долины, но вместо этого обнаружила себя в совершенно незнакомом месте на ещё одном плато. Рядом виднелся проход в небольшое ущелье. “Наверное, удастся переждать там этот ливень,” – Люба направилась к ущелью.

Идти было тяжело, все тело болело. Люба злилась на себя за то, что была так опрометчива. Она уже множество раз прогнала в голове список вещей, которые ей надо было взять с собой, начиная от заряженного телефона и заканчивая батончиком мюсли. Оторвавшись от своих мыслей, она поняла, что уже достаточно далеко зашла в ущелье, но никакого укрытия до сих пор не было, ни пещеры, ни даже просто углубления. Тропинка, по которой она шла, похоже была проложена намерено, потому что травы на ней почти не росло. Понадеявшись на то, что какие-то люди здесь могут быть, она продолжала идти вперед.

Через пару часов ходьбы дождь закончился, а ноги ее плотно обступил густой туман. Она уже давно вышла из ущелья и шла по ночному лесу. Верхушки деревьев качал ветер. Воздух был холодным и свежим. К этому моменту Люба была уже такая сонная и уставшая, что с трудом различала дорогу. Она не понимала, куда идет, и не знала, сошла ли с тропы. Но назад было не повернуть — по склону вверх она бы точно не поднялась. Да и туман, доходивший уже почти до колен, будто намеренно не хотел показывать Любе путь обратно. Оставалось идти вперед.

Когда силы были уже на исходе и хотелось лечь спать под любым ближним деревом, Люба увидела впереди деревянные ворота. Поблескивающий через тучи лунный свет и сгущающийся туман придавали им мрачный и таинственный вид. Они будто были не рады гостям и гордо наслаждались одиночеством уже долгие годы в этом Богом забытом месте.

Люба начала вглядываться в ворота и, опасаясь неизвестности, застыла на месте. Вдруг ей показалось, что за воротами что-то блеснуло.

– Кто-нибудь... Помогите! – крикнула Люба в сторону ворот, но никто не вышел.

Она подождала несколько минут и хотела крикнуть ещё раз, но услышала позади какой-то шелест и решила не шуметь. Люба оглянулась назад, но никого не увидела. “Наверное, это ветер”, – подумала она, стараясь успокоить тревогу.

Продолжать стоять здесь было жутко. Со всех сторон мерещились звуки и, казалось, что в лесу кто-то есть. Вдобавок ко всему снова заморосил дождь. Он привел Любу в чувство. “Ну, теперь уже все равно, кто там. Хоть согреюсь,” – пронеслось у нее в голове, и она уверенным шагом направилась к воротам.

Подойдя вплотную, Люба не увидела замков и толкнула тяжелую сырую дверь вперед. Она поддалась, и девушка вошла на двор. Он оказался достаточно большим, хоть и выглядел заброшенным. Несколько домиков, которые стояли ближе к воротам выглядели давно оставленными: они поросли травой, на крышах виднелись деревья. Люба прошла по слякоти к ближайшему домику и вошла внутрь. Домишко был очень маленький. У одной стены прямо рядом с дверью стояла кровать, напротив двери было окно, под которым стоял деревянный стол и старый табурет. С другой стороны стояла печь, но по виду сложно было определить, в каком она состоянии. Крыша протекала как раз со стороны печки, и Любины надежды хоть как-то высохнуть и согреться окончательно рассыпались.

Люба закрыла дверь и с глубоким выдохом села на кровать. Реечное дно было сплошное и жесткое, сверху лежал стеганый ватный матрас и местами истлевшее одеяло. Оно тоже было сыровато и пахло плесенью. “Интересно, когда все это было построено...” – думала Люба, разглядывая незатейливый интерьер домика и стараясь найти что-то полезное. На столе стояла покрывшаяся слоем пыли пустая стеклянная банка. На окне висели посеревшие кружевные занавески, а табурет был укрыт какой-то расшитой накидкой, которая тоже от времени потеряла свои краски.

Люба сняла мокрые ботинки, куртку повесила на ржавый крючок в изножье кровати. Стало немного прохладнее – пока она здесь сидела, мокрые вещи нагрелись от ее тела, и теперь, когда она их сняла, снова начал ощущаться холод. Люба быстро легла в кровать, завернулась в одеяло и начала считать глазки на вагонке, которой был обшит потолок. Она всегда так делала перед сном, когда гостила в деревне у бабушки. Это успокаивало ее и она отпускала мысли в свободное плавание, придумывая, во что складываются узоры на дереве. Дрожь еще не угомонилась, но тело ее начало расслабляться, и, утомленная дорогой и эмоциями, Люба отключилась.

День 2

Сквозь сон ей померещились чьи-то голоса. Их было много. Говорящие явно старались ее не разбудить, но сон постепенно отходил сам собой, а голоса становились яснее. Вскоре все голоса умолкли, и в воздухе повисла пугающая неясность. И тогда глаза пришлось открыть.

Перед Любой стояла целая, как ей тогда показалось, толпа ребят разных возрастов. Выглядели они как племя аборигенов, давно не видевших цивилизации: одежда с чужого плеча или самодельная, лица у многих чем-то испачканы, волосы лохматые и что-то дикое в глазах. Первым заговорил рослый крепкий мальчуган, вид у которого был такой суровый, что, глядя на него, хотелось только молча кивать.

– Ты откуда здесь? И что нужно?

Его глаза поблескивали яростью, как у волка, который защищал свою территорию от чужаков.

– Я случайно это место нашла... Из-за тумана и дождя не было видно тропы... А до этого я соскользнула на спуске, там молния ударила... Я здесь только переждать хотела. Меня Люба зовут.

Люба говорила неуверенно и сбивчиво. Хотя она была рада видеть других людей в этих местах, от такого напора она стушевалась, и ей начало казаться, что она сама виновата в том, что застала туманную погоду и дождь. К тому же события прошлого дня смешались в ее памяти. По лицу парня было видно, что Любе он не доверяет. Он молчал, явно обдумывая, позволять ли ей остаться здесь. Тут его плеча коснулась рука, и из-за спины парня выглянула девушка. Ей, наверное, было лет четырнадцать-тринадцать. Светлые прямые волосы и белое открытое лицо с веснушками придавали ей вид ангела. Она тихо сказала:

– Давай поговорим на улице.

Они вышли, остальные остались. Люба медленно села. Сейчас она уже точно проснулась, но мысли будто блуждали в том же тумане, в котором она сама вчера потеряла тропу. Дети вызывали массу вопросов. И само это место, куда она попала, тоже казалось каким-то чудным и неясным.

За Любой пристально следили еще пять пар глаз. Никто не говорил. Дети были похожи на диких зверьков, сидевших в засаде. Было совершенно неясно, чего от них ждать: нападения или наблюдения. В голове Любы пролетали картинки с прошедшего дня, она старалась вспомнить, как попала в эту деревушку. Наверное, она могла спокойно выйти из домика и попробовать вернуться на тропу в лесу, но не решалась встать с кровати. Почему-то эти дети, несмотря на их возраст, казались Любе полноценными взрослыми и это несоответствие ее пугало. В их глазах горел огонь житейской мудрости, не свойственной беззаботному детству. Жизнь явно не всегда была к ним благосклонной.

Спустя несколько мгновений молчаливого наблюдения к Любе подскочила девочка лет пяти и выхватила фенечку, которая была зацеплена на замке куртки. От внезапности Люба отпрянула, а девчонка осталась стоять прямо у Любы под носом, заглядывая то ей в глаза, то в кулак, где оказалась фенечка. Несколько секунд эта взъерошенная поселенка о чем-то размышляла, а потом бросила фенечку чужачке в ноги и быстро юркнула за спины ребят. Это вызвало у Любы раздражение, какое, бывало, вызывала ее младшая сестра, вечно роющаяся в ее вещах.

“Почему же нельзя вернуть в руки как воспитанный человек?” – рассерженно отчитывала про себя Люба. Видимо, это как-то отразилось на ее лице, и когда она привстала, чтобы подобрать свое, все немного отпрянули, будто почуяв опасность.

Тут в домик вошла девушка, и все неловкие взаимодействия прекратились. Она как будто имела власть над всеми ребятами. Парня почему-то не было, но на это никто кроме Любы не обратил внимания. Когда девушка начала говорить, ребята заметно расслабились. Решение было принято, и напряжение начало спадать.

– Туман ещё стоит. Ты можешь переждать его у нас в деревне. Мы давно здесь живем и не слышали, чтобы рядом была туристическая тропа – ты забралась далеко, и самой вернуться тебе будет сложно. Мы хорошо знаем эти места. Когда прояснится, один из нас сможет проводить тебя к радиовышке, чтобы ты послала сигнал спасателям.

Люба обратила внимание на открытую дверь за спиной девушки – оттуда в дом заходил густой туман. Через него едва ли можно было разглядеть стену следующего домика. Ей, видимо, предстояло остаться в деревне на какое-то время. Осознав свое положение, Люба ответила:

– Я благодарна вам за приют. Если я смогу как-то ответить на вашу помощь... – продолжила было Люба, но ее прервали.

– Нам ничего не нужно. Главное – не мешай, а помогай. У нас здесь действуют простые правила для всех, так что просто принимай участие. И будь честной со всеми в деревне — ложь у нас запрещена.

Девушка говорила спокойно и тихо, но все ее слова были услышаны и никто из ребят ее не прервал и вздохом. Ее явно здесь уважали. Люба даже немного позавидовала такой позиции.

“Что, прям законодательно врать нельзя?” — усмехнулась про себя Люба. Но эту мысль тут же перебила более насущная: “Интересно, как эти ребята вообще здесь поселились?” – она решила не уточнять. Обстановка и без этих вопросов была напряженная, а Любе предстояло провести в этой деревушке по меньшей мере день.

– Библиотекарь тебе все покажет в деревне, – закончила девушка и вышла из домика.

Ребята сразу засуетились: кто-то продолжал смотреть на Любу, оценивая ее, кто-то выскочил из домика и ушел. Передвижения ребят по маленькому пространству напоминало броуновское движение молекул. Это никак не помогало Любе собраться в новой обстановке. Еще она думала о том, откуда в горной деревне взялся библиотекарь и почему девушка не назвала его по имени.

– Идем, — перебил размышления голос. Тут она увидела прямо перед собой невысокого смугловатого мальчишку с короткой стрижкой в штанах-алладинах, обмотанного несколькими слоями ткани разных оттенков оранжевого. На вид ему было лет двенадцать, он выглядел как юный послушник в буддийском монастыре. “Вот и Далай Лама”, – с сарказмом подумала Люба. Местные обитатели не прекращали удивлять.

Внимательно посмотрев на нее, он взял ее за руку. Люба сначала хотела одернуть руку, но через мгновение ощутила мягкое спокойствие от того, как теплая сухая ладонь касается ее холодных пальцев. Она не стала возражать и вслед за остальными они вышли из домика.

Вокруг действительно стоял густой туман, как и у Любы в голове после пробуждения. Он будто въелся в воздух и предъявлял свои права на эту территорию. Видно было только пару домиков впереди, разбитые деревянные ворота, через которые она вчера зашла, и мокрую землистую тропинку, перемежающуюся с желто-зелеными кочками травы.

Монах уверенным шагом направился по этой тропинке. Люба шла за ним. В ее голове крутилось множество вопросов. Самый нелепый из них — кто придумал правила деревни. Пока они шли, мальчик рассказывал Любе о том, что их всего семеро и они живут в этой деревне, сколько себя помнят. У них здесь есть все, что требуется для жизни. Рядом течет горный ручей, где они стирают, моют и ловят рыбу. Вверх по нему хороший лес, где можно охотиться и собирать ягоды и мед. Уже давно с ними живет коза, которая дает молоко. В самой деревне остались плодовые деревья: яблони, сливы и абрикосы. Периодически кто-нибудь находит в лесу на тропах остатки туристического снаряжения и они пользуются им.

Он говорил про быт, словно у Любы не было более важных вопросов. Неужели она так далеко забралась в горы, что о туристической тропе здесь и не слышали? Что это за беспризорники здесь поселились? И почему они живут здесь одни? И почему именно здесь? Ее преследовало ощущение, что все в этой деревне не просто так. Но зацепиться своим помутненным сознанием она смогла только за один: “Интересно, почему они тут остаются, раз туристическое снаряжение кое-какое имеется, да и к радиовышке они могут отвести...” – Любе ужасно хотелось это понять, но пока она опасалась задавать вопросы вслух. Ей казалось, что есть в этом всем какая-то тайна, которую не станут раскрывать чужакам, и она решила продолжить слушать юного монаха.

Вожаком, как нетрудно догадаться, оказался Защитник — тот агрессивный и недружелюбный. Это был высокий, под два метра ростом, плечистый мальчуган. Волосы неряшливо падали на его лицо. При других обстоятельствах можно было бы порекомендовать ему сходить в душ, но здесь, в горах, они придавали его образу неотъемлемую суровость. Он ходил в шароварах из тонкой шерсти и шитых сапогах из шкуры какого-то животного. Наверх надевал какую-то затертую кофту с рукавами и самодельный дубленый жилет. Этот внушительный комплект показывал, что с Защитником лучше не спорить без заготовленных аргументов.

Также главной, но по очагу и разрешению ссор, была Мать – белокурая девушка, похожая на ангела. Она выделялась из всех ребят. Любе показалось, что от ее кожи исходит легкое свечение. Волосы ее были убраны в косу. Это смотрелось одновременно строго и по-домашнему. Ходила она очень тихо, как кошка, и пользовалась уважением у каждого в деревне.

Библиотекарь, которому поручили все показать Любе, оказался не по годам мудрым юношей. Она уже никак не хотела назвать его мальчишкой, хотя по возрасту ему нельзя было дать и четырнадцати. Он держался одновременно и участно, и отстраненно. Все, что говорил Библиотекарь, представляло ценность для понимания философии и подхода к жизни этих ребят. Голос у него был сильный и уверенный. Он точно знал, о чем говорит и почему. Если бы не он вел эту экскурсию, у Любы точно было бы больше оснований решить, что все эти дети с их странными именами сумасшедшие и точно давным-давно сбежали из какой-нибудь лечебницы-пансионата. Но сейчас она начала замечать необъяснимую прелесть места, в котором случайно оказалась. Даже дождь, туман и плавно опускающаяся ночь перестали ее беспокоить. Ее теперь интересовала деревня.

Пока они гуляли, все занимались своими делами. Заходили и выходили из домиков, приносили откуда-то хворост, что-то шили, перекладывали находки, перекидывались парой фраз между делами. Но хотя все были в движении, ощущалась какая-то тягучесть в воздухе. Люба решила, что так действует погода. Она всегда считала себя метеозависимой.

Кажется, они посмотрели все самое важное и теперь направлялись к домикам за костром. Юный монах продолжил рассказывать, но теперь уже больше о себе:

– Знаешь, меня тут называют Библиотекарем, потому что я книги у себя собираю. Мы здесь природой живем, но книги тоже важны. Я часто читаю у костра или рассказываю истории из прошлых жизней.

Он говорил спокойно и размеренно, не быстро и не медленно. Рядом с ним хотелось философствовать и думать о вечном. Домик, который определили Любе, был одним из хорошо сохранившихся: плотная дверь без щелей, целая крыша и даже ставни в окне. Библиотекарь открыл дверь, она тихо заскрипела. Внутри немного пахло сыростью, но было вполне сухо. Пол был усыпан опилками, от них пахло хвоей. Внутри была кровать из сбитых прутьев, покрытая шкурой. Рядом стоял самодельный табурет из коряги.

– Здесь уютно, – сказала Люба, открывая ставню окна. Из домика было видно верхушки деревьев, окутанные туманом. Слышались шорохи леса. Люба ненадолго забыла, где она.

– Здесь волшебный вид в любую погоду, – Библиотекарь стоял рядом и тоже смотрел на лес, – Природа — наша мать. Она и проверка на крепость духа, и поддержка. Ее законы понятны и вечны, на них можно опереться. – Он немного помолчал и через несколько минут добавил:

– Но и внутри должен быть стержень, иначе она станет испытанием.

Библиотекарь говорил, будто бы обращаясь не к Любе, а к воздуху, веткам и деревьям. Это спокойное повествование наталкивало Любу на такое же спокойное течение мысли. Она погрузилась в воспоминания: детство, юность, учеба в университете, первая любовь, увлеченное погружение в мир и в свои интересы. Когда она успела потеряться? Все ведь было так четко построено, она стремилась к успеху. А сейчас ощущает потерянность и вязнет в сомнениях, уже давно не зная, чего она действительно хочет. Этот поток уводил Любу все дальше. Она свободно текла вместе с этими мыслями, пока не обнаружила, что начинает смеркаться, а Библиотекарь уже не стоит рядом с ней у окна.

Вдруг ей стало страшно оставаться одной в этом месте. Она вспомнила, что ей нужно выбираться отсюда при первой же возможности. Но туман ещё так плотно висел в воздухе – необходимость ждать погоду была очевидна. В следующую минуту эти мысли перебила другая более насущная – голод. Люба уже очень давно не ела и выйдя из домика направилась туда, где еда точно была – к костру.

Когда она подошла к бревнам, на которых, похоже, все сидели за едой и беседами, Защитник встал, окинул ее острым взглядом и прошел мимо.

– “Даа... Придется сильно постараться, чтобы тут освоиться”, – На костре грелся большой чайник. Вода почти закипела, и Люба подошла снять его с огня. Громкое шуршание кипятка напомнило ей о том, как они с папой ходили в походы в детстве. Наверное, поэтому ее потянуло в эту глушь, работать на турбазе – потому что хотелось вернуться к тем живым переживаниям захватывающего и полюбившегося занятия. Это был настоящий дух приключений и ощущения того, что она действительно что-то значит в этом мире. Люба давно такого не испытывала, и сейчас, снимая закопченный чайник с костра, она будто на мгновение ощутила себя в правильном месте.

Ее плеча коснулась чья-то теплая рука. Это была Мать. Сейчас в ее взгляде было несколько больше благосклонности, чем когда она позволила Любе переждать здесь туман.

– Мальчишки вечно забывают чайник. Спасибо тебе. Я сейчас займусь едой, а ты иди собрать свежего хвороста, он нам еще пригодится с такой слякотью. Физик, ты бы успокоился с этой дверью уже. Есть более срочные дела, – строго окликнула она мальчишку, который готов был посвятить скрипучим петлям весь день. Вид этого паренька определенно соответствовал прозвищу – штаны с подтяжками на несколько размеров больше, взъерошенные волосы, флисовая рубашка тоже сильно шире его плечей вся в дырах, явно чем-то прожженных.

Физик нехотя оторвался от своего занятия и с хмурым лицом направился в сторону леса, даже не посмотрев на Любу. Это напрягало, но надо было держать себя в руках и вливаться, если она хотела остаться. Люба без слов, только благодаря кивку Матери, поняла, что ей нужно следовать за ним. Дорога в лес уходила узенькой тропкой между большими валунами. Там легко было поскользнуться, но Физик ловко обходил все опасные места точно ходил этим маршрутом уже множество раз. Через несколько минут они преодолели полосу камней и вышли в хвойный лес. Земля была покрыта густым ковром опавших иголок и маленьких веточек. И снова ощущалась эта тягучесть, но теперь в земле. Любе казалось, что они идут по болотным кочкам и вот-вот провалятся. Но они шли дальше, никуда не падая, и собирали отпавшие ветки.

– Ветки клади на поляне, оттуда понесем потом, – сказал ей Физик. В этом месте гуща леса немного разряжалась и образовывалась небольшая поляна. На ней где-то за час была сложена большая куча хвороста.

Блуждая в окрестностях в поисках хороших веток, Люба перебивала чувство голода мыслями о том, что же здесь делают эти ребята. “Очевидно, что все они не самые обычные... И, кажется, что все здесь по своей воле. Не похоже, что они хотят уйти. Удивительно, как они тут все наладили – и дрова, и еда, и житие. Даже не назовешь их детьми. Где же их родители? Может быть они здесь с рождения, в этой деревне? И однажды с остальными жителями что-то случилось... Болезнь или обвал может какой... В таких деревнях и так не много людей обычно проживает.”

– Теперь достаточно. Помоги сетку расстелить, – бурчание Физика вырвало Любу из этих мыслей. Он достал из кармана две большие сетки, сплетенные из всего подряд: проволоки, бечевки, забытых шнурков, каких-то тросиков и сухой травы. Они сложили в сетки хворост и понесли в деревню. Из-за ноши и подступающего голода путь обратно казался длиннее, но вскоре впереди показались домики и дым от костра.

Все ребята уже рассаживались на бревнах. Чернобровая девчушка в длинной юбке и меховом жилете напевала какую-то чарующую мелодию. Она стояла близко к огню, и Любе было хорошо видно, как она слегка кружится и притопывает. Все ее естество будто бы пело вместе с ее голосом. Зрелище было магическое и пьянящее.

Когда Люба сложила набранный хворост в сторону и подошла ближе, лицо ее осветилось, и наступила тишина. Только костер потрескивал и ветер гулял в горах. На Любу внимательно смотрели семь пар глаз.

– Садись, не стой, – почти мягко сказала Мать и подвинулась. – И ботинки снимай, хоть немного просушишь перед сном.

Люба села на освободившееся место на бревне. Сразу стало тепло На костре стоял большой котелок супа, от которого шел пар. Оторвать взгляд от него было сложно. Почти сутки без еды и долгий путь разогнали сильный аппетит. Наверное, все у костра понимали, что есть Любе очень хочется, но никто почему-то не предлагал ей тарелку. Все ждали чего-то.

– Мы хотим узнать, что у тебя за душой, прежде, чем ты поешь с нами, – тихо, но с напором сказала девчушка, которая пела. Она все еще стояла ближе всех к огню. От этого на ее смуглое лицо падали жесткие тени, которые придавали ее образу какие-то ведьмовские черты. – Скажи, в чем твой главный страх.

– Мой страх? – переспросила Люба. Таких вопросов она точно не ожидала, даже несмотря на эксцентричность местных обитателей.

Девчушка молча смотрела на нее. Похоже, она была не из тех, кто все объясняет и повторяет. Остальные тоже ждали. Любе потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Над костром снова повисла тишина.

– Я боюсь не вернуться домой. Боюсь остаться в этих горах, – начала Люба. Ей действительно было страшно от неизвестности ее положения, от неясности, окутывающей эту деревушку, от невозможности разогнать туман.

– Нет, это не подходит. Ты этого боишься, потому что сейчас тебе трудно. Я спрашиваю тебя, какой твой главный страх в жизни, – продолжила девчушка у огня.

Люба поняла, что пауза затянется. Ей стало неловко за себя. Она оказалась в центре внимания и ощущала, что от нее ожидают правильного ответа. А этот ответ никак не находился. Шли минуты, хотелось есть. Люба молчала. Все ждали.

– Мы впустили тебя в свою деревню, но пока не видим тебя. Мы не живем здесь с чужаками. Покажись, Люба, – настаивала девчушка. Ветер колыхал подол ее юбки, и он едва не касался костра. Обстановка начала накаляться. Люба это чувствовала.

Тут ее пронзило воспоминание. С раннего детства она занималась гимнастикой, много ездила по соревнованиям и подавала большие надежды. Однажды у Любы появилась возможность пробиться на всероссийские соревнования. От этого ее отделял один конкурсный этап, к которому они долго готовились. Во время соревнований Люба сделала несколько ошибок, которые оставили ее в списке участников. После этого ее тренер перевела ее в другую группу и больше с ней не занималась. На маленькую девочку это произвело очень яркое впечатление – на фоне конфликтов в семье тренер была для нее одним из самых близких людей, которая отказалась от общения с ней из-за нескольких ошибок. Этот эпизод со временем затерся в памяти и стал просто одним из воспоминаний детства. Только сейчас Люба поняла, сколько он значил для ее становления и как повлиял на восприятие мира. Она до сих пор несла в себе этот страх, который до сих пор имел над ней власть, пусть она давно перестала посещать занятия по гимнастике.

– Я с детства боюсь показывать свои слабости, мне тяжело терпеть неудачи. Я могу исправить ошибку, но признаться в том, что не досмотрела... Это вызывает во мне ощущение неустроенности в жизни и неуверенности в себе. Я начинаю сомневаться во всем, что делаю, ожидая чьего-то одобрения, – Люба сделала паузу и погрузилась в свои мысли. Взгляд ее стал тяжелее от осознания реальности этого страха, от понимания того, что эта черта ей так часто мешала дышать свободно, отдаваться приятным моментам и жить жизнь на полную. Она всегда стремилась быть лучше, быть похожей на кого-то, оправдывать чужие ожидания.

Все молчали. Кто-то глядел на костер, кто-то в ночную темноту леса. Девчушка у огня глядела на Любу и ждала, скажет ли та что-то ещё. Помолчав, Люба продолжила:

– Знаете, многие говорят, что им сложно выступать перед знакомыми, но мне гораздо страшнее признаться незнакомцам. Мои друзья уже знают, какая я и на что я способна, а вы прямо сейчас составляете обо мне свое мнение. Это первое впечатление.

Люба говорила спокойно, только начать было тяжело – потом слова и мысли плыли свободно, взглядом владели гуляющие огоньки костра. Когда она закончила, обнаружила, что все смотрят на нее. И Любе вдруг снова стало страшно, будто она сейчас сделала что-то не то, над чем все посмеются. Она боялась оказаться несерьезной в своем признании. К ее удивлению, первым высказался Защитник:

– Ты стремишься быть лучше, чем есть, и боишься не преуспеть. Это хорошее качество, не стоит от него отказываться.

В его голосе чувствовалась уверенность. Он явно хорошо понимал, о чем говорит. Сейчас Защитник не был жестким и замкнутым, его лицо расслабилось. Казалось, что всем у костра стало легче от Любиных слов, ребята оживились.

– Но иногда стоит сменить точку зрения и остановить погоню за совершенством, – добавил Библиотекарь.

– Цыганка, теперь давай ужинать! – почти бодро сказал Защитник, и та самая девчушка в длинной юбке принялась разливать суп по тарелкам.

Первой она отдала суп Защитнику, потом Любе, как гостю, а после всем остальным. Люба так давно не ела, что этот суп показался ей самым ароматным, сытными и наваристым из тех, которые она когда-либо пробовала. Каждому досталось по жирному куску белой рыбы. Такой вкусной рыбы Люба тоже никогда ещё не ела. Горячая еда, костер, тихие разговоры и пение, покачивающиеся ветви деревьев и размытый туманом свет луны сливались в магическое единство, услаждающее слух и душу потерянного человека.

Люба испытывала облегчение от того, что поделилась своим страхом, что не побоялась быть открытой с новыми людьми. Она начинала чувствовать себя своей от этой откровенности. Духовно и физически она ощущала раскрепощение, и ей тоже хотелось петь. Когда Цыганка снова завела песню, Люба тихо подхватила мелодию, стараясь не мешать. Она часто напевала народные мотивы и это ей хорошо удавалось.

От медитации Любу оторвал шум тарелок – трапеза закончилась. Она тоже встала, положила свою миску в большое корыто с водой и пожелала всем доброй ночи. Ребята по очереди ответили ей взаимностью, расходясь в разные стороны. Люба тоже отправилась в свой домик.

В лунном свете туман становился еще более таинственным, но уже не пугал Любу. После костра на душе у нее стало просторнее и появилось место для размышлений. Правила этой деревушки ее уже не раздражали – стало понятнее, зачем они нужны здесь и почему дети к этому так строги. Одиночества она тоже больше не чувствовала. Любе открылась удивительная для нее свобода, которой она не ощущала с детства. После этого откровения ей больше не нужно было притворяться кем-то другим, кем-то лучше. Люба взглянула на свою слабость, открыла ее незнакомцам и теперь могла быть самой собой. Она не переставала удивляться тому, насколько эти дети оказались готовы к правде, больше, чем она сама.

В домике было прохладно. Люба легла на сухие ветки и солому и укрылась шкурой. Очень быстро ее начал уносить сон. В голове мелькали картинки уходящего дня, заданные вопросы и найденные ответы. Люба все вспоминала, что Библиотекарь говорил про природу и опору в себе, но скоро эти мысли отпустили ее и она погрузилась в сон.

День 3

Люба проснулась рано от того, что стало влажно и зябко. Она вылезла из-под шкуры, которая ещё хранила остатки тепла, и вышла на улицу. Туман все ещё стоял в воздухе. Рассвет видно не было, только цвет домиков и травы слегка порозовел. Любе начало казаться, что это уже магическое состояние природы, которая никак не хотела выпустить ее из этих гор.

Когда она подошла к костру, ребята уже готовили завтрак. “Похоже, здесь все встают до рассвета,” – подумала Люба, оценив текущий этап готовки.

– Надо чем-то помочь? – она подошла к Матери, которая забрасывала замоченную кашу в котел.

– Подоить козу с Волчонком. Что-то она там торчит уже невесть сколько, – с небольшим раздражением ответила Мать. – Доброе утро! Хорошо, что посушили вчера обувь и носки тебе, да? А то бы совсем зябко было сегодня, – добавила она уже мягче.

– Да, действительно! Они почти сухие. А Волчонок – это…

Не успела Люба закончить фразу, как Мать мотнула головой в сторону сарайчика, который Люба ещё не успела заметить, и вернулась к готовке. Он был пристроен к складу и так оброс мхом и побегами деревьев, что, казалось, будто он уже часть леса. Внутри все было выстлано опилками и ветками. Щели в стенах были заделаны соломой. В конце сарая стояла перегородка, за которой виднелось 3 пары ног. Когда Люба дошла до конца сарая, оказалось, что две из них принадлежали козе, а третья маленькой девочке лет пяти. Это была та самая малышка, которая выхватила у Любы фенечку в первый день в деревне.

– Привет! Меня Люба зовут, – зайдя за перегородку, сказала Люба, чтобы как-то начать взаимодействие.

Девчушка быстро повернулась. Вид у нее был растерянный и немного испуганный. Она явно стеснялась. Тогда Люба присела на корточки и протянула ей руку. Девочка немного расслабилась, когда собеседник оказался на уровне глаз, и тихо сказала:

– Привет! Я Волчонок.

Люба подумала, что ей было неловко как раз из-за случая с фенечкой. Волчонок немного помолчала и продолжила:

– Это Мать тебя позвала?

– Да, она попросила помочь тебе.

– У меня не получается ее подоить. Она не хочет... – расстроенно продолжила Волчонок и опустила глаза в пол.

– Давай попробуем вместе, – Люба старалась ее приободрить. – Как ее зовут?

– Брусника, – ответила девочка.

Люба протянула руку к козе, ласково говоря ей: “Брусничка, дай, пожалуйста, молочка”. У Любы не было опыта такого взаимодействия с козами, но ей казалось, что все должно получиться. Коза сначала напряглась и начала возмущенно блеять. Люба убрала руку, но продолжила говорить, и через несколько минут Брусника успокоилась и дала себя погладить. Тогда Люба взглядом показала Волчонку, что можно доить, и та принялась за дело. Люба продолжала гладить козу и ласково говорить, а сама рассматривала Волчонка.

Это была маленькая худенькая девочка с двумя косичками и прямым пробором. Темно-русые волосы немного пушились, от чего круглое детское личико напоминало одуванчик. Одета она была в коротенькое вельветовое платьице красного цвета и толстые лосинки. Сверху была накинута шкура на завязках. Двигалась она действительно как Волчонок, который только вышел из маминых объятий исследовать этот большой мир. В глазах играли непоседливые огоньки. Их она показала Любе не сразу, только когда почувствовала себя в безопасности.

Вскоре бидончик был заполнен молоком, и они, попрощавшись с Брусникой, вышли к костру. Все их уже ждали, рассевшись с тарелками. Завтрак прошел быстро – тарелка овсянки, ягоды из леса, маленький кусочек медовых сот и чай с молоком Бруснички. “А завтраки у них сравнятся с нашим гостиничным меню,” – думала Люба, запивая овсянку горячим чаем. Ей было приятно есть такую еду, принимать участие в жизни этих ребят. Она расслабилась, и на какое-то время ее перестали беспокоить мысли о тумане и возвращении домой.

Когда все поели, Любу с Волчонком отправили мыть посуду к ручью. Волчонок бежала впереди, прыгая по мокрой траве, и звенела авоськой ложек и чашек. Люба старалась не отставать, наскоро обходя все мокрые места и стараясь удержать стопку тарелок в руках. Вскоре они подошли к ручью. Берега поросли мхом и кустарниками, но в одном месте камни будто ступенями спускались к воде. Идти там было скользко, но гораздо удобнее, чем пробираться через заросли. Чуть подальше Люба увидела небольшой самодельный понтон из дерева, туда они и направлялись.

Пока они мыли посуду, руки у Любы занемели, но этого не чувствовалось, потому что Волчонок все время задавала вопросы. Они касались того, что интересовало пятилетнего ребенка, поэтому говорить пришлось обо всем сразу. И того, почему мед полезный, и почему вода жидкая, и о деревьях и их листьях и почему вода замерзает, и откуда Люба знала, как уговорить козу... Любе оставалось только удивляться, сколько мыслей одновременно уживаются в этой непоседливой голове. Она даже не успевала отвечать на все. Но Волчонка это не расстраивало, потому что в запасе у нее всегда был ещё один вопрос.

Пока Люба мыла посуду, Волчонок ловко перепрыгивала с камня на камень. Когда дело было сделано, она направилась к понтону. Вдруг позади послышался всплеск и визг. Резко обернувшись, Люба увидела Волчонка уже летящей по камням вниз. Вокруг никого не было, за шумом ручья до ребят было не докричаться — только она сейчас могла помочь девочке. Она побежала по берегу вдоль ручья и быстро догнала Волчонка.

Метрах в пятидесяти впереди был достаточно большой порог, где накатывала бочка – это уже представляло реальную угрозу жизни девочки. Люба знала это, потому что в старшей школе они с классом сплавлялись по рекам Карелии. Бочка возникала в местах на реке сразу после слива, когда образовывалось сильное обратное течение. Это препятствие давалось Любе с трудом на сплавах, особенно, когда были большие пороги. Школьные воспоминания вспышками проносились у нее в голове, пока она бежала за Волчонком. Вскоре после того, как Люба нагнала девочку, она нашла спуск и быстро вошла в холодную воду. Камни поросли илом, и идти было тяжело. Люба рисковала сама сорваться. Недалеко отойдя от берега, она увидела длинную палку и, перехватив ее, направила другой конец на середину ручья к Волчонку. Палка по счастливой случайности оказалась достаточно длинной, и Волчонок схватилась за второй конец. Люба велела ей держаться крепче и пыталась выглядеть спокойной, чтобы девочка не паниковала. Теперь оставалось добраться до суши.

Люба начала продвигаться по камням к берегу и не пожалела, что к этой новой работе купила себе трекинговые ботинки с хорошей подошвой. В обычных она бы уже давно соскользнула в ручей. Отведя Волчонка от самого сильного потока, Люба крикнула, чтобы та продвигалась вперед по палке. Девочка начала подтягиваться ближе к Любе, и вскоре они схватились за руки. Люба быстро закинула Волчонка себе на спину, будто маленькую обезьянку, и медленными твердыми шагами направилась к берегу. Место для подъема здесь было неудобное. Камни в ручье соединялись с крутым земляным берегом высотой в половину роста среднего взрослого. Тогда Люба подошла к берегу вплотную, и Волчонок забралась первая по ее спине.

– Снимай с себя мокрую шкуру и ботинки и начинай двигаться, чтобы не мерзнуть, – велела Люба. – Я сейчас поднимусь к тебе.

Люба прошла несколько метров по ручью и, найдя удобное место, взобралась на берег по корням большого дерева. Она сразу пошла к Волчонку. Там же оставила свою мокрую куртку, и, взяв девочку на руки, пошла быстрым шагом в деревню.

– Как же ты так сорвалась... – беспокойно говорила Люба Волчонку, – надо быть внимательнее в таких скользких местах.

Волчонок молчала. Люба поняла, что сейчас была похожа в ее глазах на Мать, что не время для нотаций и смягчилась:

– Испугалась? Ну, ничего, сейчас все хорошо, я к тебе успела. У костра мы тебя отогреем.

Дорога назад заняла достаточно времени, чтобы немного подсохнуть. Но холодная вода давала о себе знать, и Волчонок начала кашлять. Первым их увидел Библиотекарь, который быстро позвал на помощь. Старшие всполошились: Защитник разводил костер поярче, а Мать принесла сухую одежду и шкуру и поставила кипятить чай. Люба быстро раздела Волчонка и растирала ее у костра. Когда маленькая была одета и усажена греться, принялись уже за Любу. Их мокрую одежду принесли с ручья, обувь снова сушилась у огня. Любе выдали одежду Цыганки тоже усадили с чаем к огню.

Все тело щипало от холодной воды, руки и ноги были ледяные. Чай был обжигающе горячим, но быстро согревал и приводил в чувство. Так как в домике Любы была цела печь, было решено заделать там дыры и прогреть этот дом на ночь для них с Волчонком. Всем процессом руководил Защитник, он быстро и четко раздавал указания ребятам. Все дружно принялись за дело, пока они с Волчонком согревались и сушились. Мать откуда-то достала две большие шали, свалянные из шерсти.

– Спасибо, что ты ее вытащила, Люба, – мягко сказала Мать. Было видно, что для нее это очень важно, но потом тон ее сменился и выражение лица стало строгим. – Она вечно попадает в неприятности, – добавила она, уже глядя на Волчонка.

– У меня не было других вариантов, – сказала Люба. – Вы на нее не сердитесь, она научится быть ловчее со временем.

Волчонок немного расслабилась, чувствуя Любину защиту. Мать ничего не ответила. Было видно, что она просто переживает за самого маленького их поселенца.

Остаток дня все ухаживали за Любой и Волчонком: чинили дом, топили печь, грели ноги, собирали травы и ягоды. Защитник разделывал остатки мяса с охоты. Вечером был готов наваристый исцеляющий суп. Когда все сидели у костра перед закатом, Люба чувствовала благосклонность, исходящую от каждого из ребят. Даже Защитник был благодарен. Он ничего так и не сказал, но то, сколько он сделал за этот день, говорило само за себя. К вечеру и Волчонок расслабилась. Она уже успела получить от всех нравоучения, и теперь все были просто рады тому, что все обошлось. Цыганка снова пела, ребята говорили о чем-то, а Люба наблюдала за тем, как все отходят от дневной суеты и готовятся ко сну.

Когда Люба открыла дверь своего домика, увидела, что Мать подкидывает поленья в печь. Вместе они натерли Волчонку спину травами от кашля и уложили ее спать.

Когда малютка уже крепко уснула, Мать заварила еще трав для Любы.

– Сегодня ты стала к нам ближе. Мы все ценим то, что ты сделала для Волчонка. Она, конечно, непоседа, но ее нельзя за это винить. Детство не может быть иным. Эта девочка... Хоть и попадает во всякие переделки без конца, она видит мир совсем иначе. Для нее нет невозможного, для нее все одинаково удивительно. Ее доверие нужно заслужить, но, когда сближаешься с ней, понимаешь, что все усилия не зря.

– Да, Волчонок удивительная девочка. Мне с ней легко, как давно ни с кем не было, – призналась Люба. Эта мысль весь день крутилась в ее голове, как только она увидела задумчивую и расстроенную Волчонка рядом с козой.

Больше Мать не стала ничего говорить. Какое-то время они ещё сидели рядом, глядя, как тлеют в печи поленья, и думали о чем-то своем. Когда чай был допит, Мать забрала кружку, закинула еще одно большое полешко. Потом пожелала доброй ночи и вышла. Люба улыбнулась ей вслед и улеглась рядом с Волчонком, накинув на ноги шкуру.

Она её долго глядела на огонь, размышляя о своем детстве и о детстве вообще. Ей запомнились слова Матери о том, что детство делает невозможное возможным и мир не перестает нас удивлять, пока мы дети. Она сама как будто все время стремилась продлить это ощущение детства, постоянно меняя свои занятия и изучая новое. Но она застряла в обучениях, боясь приняться за реальное дело, боясь ошибиться. Вот Волчонку это не мешало, она ошибалась все время и все время начинала заново. Любе хотелось тоже ощутить эту свободу перед лицом возможной ошибки, перед лицом опасности. И ведь всего несколько часов назад она сама, заходя в ледяной ручей, просто спасала своего нового друга, не думая о том, что может сорваться, ошибиться или не дойти до конца.

Мысли постепенно теряли свою форму, становились мягкими и окончательно таяли в тлеющих поленьях. Стало очень тепло, и Любу окутал сон.

День 4

Утро началось со стука в дверь. Люба быстро проснулась, несмотря на то, что рассвет ещё не начался. В дверях стоял Защитник.

– Сегодня я прошу тебя помочь мне на охоте, – его голос был тихим и твердым. Стало понятно, что “нет” не принимается. – Я подожду за дверью, пока ты соберешься.

– А будет ещё кто-то? – спросила Люба.

– Нет, и нас достаточно. Пусть остальные поспят сегодня.

Любе стало любопытно, почему Защитник решил попросить именно ее о помощи — значило ли это, что он начинал ей доверять после истории с Волчонком? Пусть он и был еще мальчишкой, но он был старшим в деревне. Он ловко управлялся со взрослыми делами и брал ответственность за жизни других. Она чувствовала в Защитнике мощную опору, уверенность и силу. Он уже перестал ей казаться угрюмым тираном, который своим авторитетным мнением подминал под себя всех в деревне. И Любе невольно хотелось, чтобы он, как и остальные ребята, не считал ее за угрозу, принял, пусть и не на долгое время. Одиночество, накатывающее на нее, в компании ребят немного отступало. И даже если Люба ничего не знала об охоте, ради доверия Защитника она была готова помочь.

У порога Люба увидела свою одежду. На удивление она была сухой и теплой – видимо, она сушилась у костра всю ночь. Только ботинки были слегка влажными. “Вполне сносно”, – подумала Люба, когда полностью оделась в свой походный комплект. Под одеждой она нашла средних размеров охотничий нож. “Ничего себе я продвинулась. Уже и нож доверили”.

Утро было зябкое и все ещё туманное. Но на мгновение Любе показалось, что туман не такой плотный, каким был день назад. Она умылась в небольшой чаше, которая стояла на пне рядом с домом, и сказала Защитнику:

– Теперь я готова.

– Иди за мной. Путь не близкий, так что по дороге захватим чего-нибудь со склада. Мы на охоте до вечера.

Мальчуган шел впереди молча. Вдруг он свернул на какую-то незнакомую тропинку, и они пришли в заброшенный сад. Там ещё висели ранетки и сливы. В предрассветной синеве, окутанной туманом, картина сада обретала магический вид. Плоды слегка подсвечивались синим, а стволы и листья оставались почти черными. Защитник быстро набрал по горсти плодов и загрузил свои карманы. Люба, сделала то же самое. Потом они вышли из сада и отправились к реке.

У берега он достал из-за жилета две мягкие кожаные фляги, висевшие через плечо. Одну протянул Любе, а вторую открыл и начал наполнять сам. Люба тоже присела у ручья и запустила горлышко в холодную воду. Рассвет будто повис в небе за горами, ожидая, когда они доберутся до следующей точки. Ручей блестел черными камнями, и, казалось, что он тоже чего-то ждет от сегодняшнего дня.

– На кого мы будем охотиться? – спросила Люба. Ей очень хотелось понять, какова ее роль в этом процессе, потому что она никогда раньше не охотилась. Самый близкий к охоте опыт — как однажды она рубила голову курице в деревне у бабушки. Впечатлений у нее было после этого хоть отбавляй, и нельзя было назвать их приятными или хотя бы занимательными. – Я раньше ни разу не была на охоте…

– Обычно я охочусь один, но сегодня мне нужна помощь, потому что начался сезон секачей. А нам нужно мясо и шкуры на зиму. В тебе, похоже, все-таки есть стержень. Мне стало интересно его испытать, – он говорил спокойно и уверенно, но будто забавлялся. Это была самая длинная фраза, которую Люба услышала от Защитника за все время пребывания в дереве.

Ей эта затея с испытанием не очень понравилась, но она уже решила принять вызов самого несговорчивого из ребят.

Дорога заняла несколько часов, пока они не вышли на плато, поросшее лесом. Была уже середина дня, когда они сделали привал.

– Сядем здесь отдохнуть и обсудить план, – сказал парень. Это было целое совещание, и Защитник был готов принять чужое мнение, обсудить — кажется, поход в такую даль того стоил.

Он объяснил, из чего состоит охота на секача и как нужно защищаться, используя нож и без оружия. Люба старалась запомнить все в деталях и несколько раз отработала движения. Ей казалось, что все это не реально. Она и представить себе не могла, что однажды окажется на охоте в лесу, но и упасть со склона она тоже никогда не планировала.

– Теперь осмотрим местность.

Они встали и обошли одну часть плато, где лес был более разряженным. Чем дальше они шли, тем реже были деревья и внезапно Люба увидела скалистый обрыв где-то три метра высотой. Внизу была ещё одна площадка, слегка укрытая туманом, с острыми камнями.

– Сюда мы будем загонять секача, – твердо сказал Защитник, – А этим мы потом его забьем, – и он указал на груду камней у обрыва с одной стороны и острое копье с другой.

Увидев испуганный взгляд Любы, он добавил:

– Копье на мне, не переживай. И да, я уже охотился на секачей. Это место специально готовил заранее.

Убивать живое существо Люба была морально не готова, поэтому она уже начала сомневаться в своем решении поучаствовать в охоте. Но это не было праздным желанием или забавой — шкуры и мясо ребятам были нужны, чтобы выжить. И Любе пришлось собраться — отступать было поздно.

– Ты уверен, что мы вдвоем справимся с этой охотой? – она решила доверять Защитнику, раз претендовала на ответное доверие. Было страшно, Люба заранее чувствовала себя виноватой, она совсем не была уверена в своих силах. Это был риск. Но откуда-то пробивались ростки готовности.

– В этих краях живет небольшое стадо, но они пасутся дальше. К тому же в таком тумане охотиться на стадо будет опасно. Сюда обычно заходят только самцы. Они гуляют по одному. Я готовил место заранее и все хорошо знаю. Уже три года подряд я охочусь здесь на небольших молодых самцов – они пока не научены и легко попадаются. Главное – идти тихо и низко. Ты, конечно, можешь вернуться домой. Тогда я закончу тут сам. Выбор твой.

Люба задумалась. Хоть она и видела перед собой матерого и крепкого человека, которого мало что могло сломить, на самом деле ему было лет четырнадцать или пятнадцать. Он был ещё совсем юн и, конечно, сколько бы он не прожил в этой деревне глубоко в лесу, он не мог сравниться в силе со взрослым мужчиной. Но Люба видела, что глаза его горели и он был полон готовности.

Тут послышался шум птиц и шорох листьев. Люба и Защитник переглянулись.

– Это секач, – тихо сказал Защитник. – Решайся.

Люба кивнула. Она уже решилась. Впрочем, внутри нее все равно все сжалось от страха. Она поняла, что сейчас надо собрать все силы, внимательность и выносливость, сейчас пришло время мобилизоваться и работать командой. Она быстро вспомнила все, что Защитник ей рассказывал на привале: и о том, как тихо надо подходить к зверю, о том, что он не слышит, когда увлечен едой, что ветер дует в долину, а они из нее как раз поднимались, и надо следить, чтобы он дул им в лицо, а не в спину, и о том, куда надо вонзать нож и где прятаться. Все это пронеслось у нее в голове в считанные секунды.

Защитник указал рукой направление обхода, и они пошли. Лес постепенно становился гуще, шум отчетливее, но они все ещё видели друг друга через заросли. По дороге каждый поднял с земли по паре палок. Двигались они в полуприседе и осторожно переступали с ноги на ногу, пока не увидели зверя. Секач был размером с большой валун. Он увлеченно рыл землю и громко чавкал. Передние копыта помогали разгребать сухие листья. Ноги были жилистые, все тело – дикая мощь. Это был коренастый и резвый зверь. Хоть они шли на приличном расстоянии, секача было хорошо видно. Любе стало не по себе, когда она начала представлять, с какой скоростью он может понестись вперед.

Туман застилал землю тонкой полупрозрачной пеленой. Люба смотрела то на Защитника, – его все ещё было видно за деревьями, – то на секача. Она ставила ногу на землю с такой осторожностью, что только от этой походки напряжение нависало в воздухе. Защитник двигался подобно дикому зверю. Он ловко переступал с ноги на ногу и быстро продвигался вперед. Когда они оказались за спиной секача и отошли на достаточное расстояние, Защитник поднял вверх руки. Это был условный сигнал. Они начали сильно стучать палками, кричать и издавать разные звуки и визги. В этом гуле терялся человеческий голос, и даже для Любы вопли, которые они издавали, поддавшись адреналину и азарту, казались пугающими и дикими.

Только заслышав звуки, секач рванул с места вперед. Ребята тоже сорвались и, продолжая кричать, бежали обратно к обрыву. Он набирал скорость, и гнаться за ним было все тяжелее. Тогда Люба увидела, что Защитник срывал какие-то веревки по своей тропе и впереди справа и слева начинаются какие-то хлопки. Секач мчался вперед, кидаясь вправо и влево от этих хлопков. Потом Люба увидела похожие веревки со своей стороны, и Защитник одобрительно крикнул ей. И Люба повторила то, что делал он — хлопки снова разнеслись по всему лесу.

Они приближались к обрыву, дыхание заканчивалось. Казалось, что бежать всего ничего, но силы были на исходе и хотелось замедлиться. Защитник это заметил и закричал:

– Еще сто метров! Надо бежать, Люба! Не останавливайся!

Его голос раздавался у Любы в ушах вместе с шумящей кровью. Дышать было тяжело, но Люба смогла вернуть темп. Секач летел вперед, его пугали хлопки, которые раздавались с разных сторон. Они гнали его по нужной траектории, но вдруг прямо перед обрывом зверь резко затормозил, будто знал, что там опасность. Он проехал на боку несколько метров и начал подниматься у края скалы теперь уже лицом к Любе и Защитнику. Загнанный секач стал сгустком ярости и готовности пойти на что угодно, чтобы вырваться из плена. В глазах его горела необходимость выжить. Здесь подходила лишь одна тактика из того, что рассказывал Защитник на привале – укрыться. Люба быстро это поняла. По взгляду парня было видно, что он думал о том же.

Рядом с обрывом было несколько небольших валунов. Спрятаться за ними можно было только на коленях, прижавшись лицом к земле. К тому же до них надо было ещё добежать, как и до деревьев, чтобы на них залезть, а зверь уже почти поднялся с земли. Первым внимание секача привлек Защитник, и зверь устремился к нему. Парень быстро искал глазами укрытие, но валуны были с другой стороны, а лес был слишком редкий в этом месте – до дерева быстро не добежать. Тогда он достал нож и начал выжидать момент, чтобы увернуться. Секач уже ревел и мчался вперед.

Ситуация сложилась опасная. Люба понимала, что если зверь настигнет Защитника, то дело может кончиться очень плохо. В ее голове стремительно проносились факты об этих животных. Она стояла на месте и старалась придумать что-то, что могло бы повернуть ситуацию в лучшую сторону. Она нервно держалась за карманы куртки, перебирая в голове свои умения. Тут Люба вспомнила, как дедушка – он лето напролет выращивал на продажу клубнику – учил ее свистеть, чтобы распугивать птиц в поле. Она быстро сложила пальцы и с силой дунула. В лесу раздался громкий пронзительный свист. Такого яркого эффекта Люба не ожидала, но очень порадовалась дедушкиным урокам.

Секач резко остановился и обернулся на звук. В его глазах читалась ярость, с которой он теперь помчался на Любу. Ее снова пробрал страх, но увидев, как Защитник бежит к дереву, она быстро пришла в себя. Совсем рядом с ней стояло еще одно дерево – оставалось только ухватиться за ветку и подтянуться. Люба снова благодарила свою обувь за то, что в ней так легко было зацепиться за кору дерева. И когда секач подбежал к дереву, она уже была в полутора метрах от земли. Зверь ничего не мог сделать и крутился внизу, свирепо ревя. Люба посмотрела в сторону Защитника. Он показал ей, что сейчас лучше молчать. Тогда она поднялась выше и, крепко ухватившись за ствол, приготовилась ждать.

Прошло немного меньше получаса, и зверь, поняв, что никак не может достать охотников, снова отправился на поиски пищи. Люба посмотрела на Защитника, он знаком показал, что слезать рано. Они переждали, пока звуки животного не удалились настолько, что их почти не было слышно, и спустились с деревьев. Когда Защитник подошел к Любе, она поняла по его лицу, что эта ситуация в план охоты не входила.

– Без тебя и этой гармошки, мы бы оказались в очень сложной ситуации. Не знаю, выжил бы я или нет… – Впервые его голос не был таким уверенным и строгим. Люба поняла, что он действительно испугался.

– Самонадеянно было полагаться только на одну ловушку... – сказал он с глубоким разочарованием, – Ребятам без меня в этих горах было бы очень тяжело... Следовало готовиться лучше.

– Ты не можешь предугадать все. Этот зверь вообще по неизвестной причине затормозил прямо у обрыва, – сказала Люба. Она к собственному удивлению была спокойна и ощущала прилив сил от того, что все обошлось благополучно. Добычи, конечно, у них не было, но зато целы остались.

– На сегодня достаточно, – устало сказал Защитник. Любина попытка его приободрить осталась без внимания, – Идем домой. Заночуем у ручья.

Солнце уже заходило за склоны гор. На обратный путь оставалось мало времени – несколько часов ушло на охоту, и сил было потрачено изрядно. Предложение сделать остановку на ночлег было очень кстати.

Защитник пошел в сторону деревни, продолжая думать о чем-то своем. Они шли молча. Люба все думала об охоте. Уровень адреналина был еще достаточно высок, и она чувствовала возбуждение и прилив сил. Она радовалась тому, что так вовремя вспомнила об этой гармошке, что ей удалось взобраться на дерево, и что они оба остались в целости после такого поединка. Исход Любе тоже понравился, ведь ей не пришлось видеть мертвого зверя и ощущать себя причиной его смерти. Если бы цели этой охоты не состояли в поддержании жизни в деревушке ребят, она бы точно не согласилась в этом участвовать.

На сколько Люба была в приподнятом настроении, настолько же Защитник излучал упадок сил. Ему было тяжело принять, что подготовка не оправдала себя, а путь домой – путь с пустыми руками. Он молчал и изредка указывал Любе, как лучше пройти в опасных местах. Когда они подошли к ручью, уже начало смеркаться. Защитник начал выбирать место для ночлега.

Он быстро нашел большое дерево, с одной стороны которого земля обвалилась вероятно после сезонного разлива ручья. Сейчас, когда была низкая вода, это сыграло им на руку – корни дерева образовывали небольшое углубление, в котором можно было укрыться от ветра и дождя. Защитник принялся носить к этому дереву сухие ветки и иголки. Вскоре была готова лежанка и приличная куча хвороста.

Люба тем временем осматривала берег. Несколько минут она ходила вдоль ручья из стороны в сторону, а потом вернулась к Защитнику и сказала:

– Это рыбное место. Здесь можно запасти много рыбы!

– Удочки и снасти в деревне. Надо будет идти сюда специально, – ответил Защитник.

– Сейчас мелко, и место здесь укромное. Рыба непуганая. Можно и руками поймать. Мы с дедом так ловили. Главное – за жабры хватать, а не за хвост. Нам и на ужин хватит, и запасти можно будет.

Люба оживилась. Рыбалку она любила. Здесь она чувствовала уверенность и решительность. К тому же ей очень хотелось как-то переменить упаднические настроения Защитника и прийти в деревню с добычей. Видя это оживление, Защитник засуетился. Он начал ощупывать свои карманы: сперва достал огниво, а потом большую плетеную авоську.

– Эта самая крепкая. Можно рыбу сложить, – сказал он и протянул Любе жесткую сетку, – Я пока костер буду разводить. Нам бы до заката все успеть.

До захода солнца оставалось по ощущениям около часа. Туман опускался полупрозрачной дымкой между деревьями. Но воду было видно хорошо и Люба, взяв сетку, направилась к самому мелкому дну. Рыба проплывала там совсем близко к поверхности, и поймать ее было несложно, особенно имея опыт. По пути Люба отломала небольшую ветку и, сняв с нее кору, намотала себе на руку. Сетку она плотно прижала большим камнем в месте, где вода совсем оголила дно реки. Потом она сняла ботинки и зашла в воду.

Первые несколько рыб все-таки ускользнули от Любы, но вскоре руки вспомнили часы, проведенные с дедом на реке, и пошла рыбалка. Девушка быстро занимала удобное положение в воде и, с минуту высматривая рыбу, хватала ее обмотанной корой рукой у жабер. Первые две рыбы Люба принесла Защитнику для ужина. Он уже накалял на огне плитняк. Остаток времени до заката она ловила рыбу, а хозяин деревни готовил ночлег и ужин.

Когда солнце зашло за горы, оставалось ещё немного времени для ловли. Любу было не остановить. Когда Защитник подошел звать ее к ужину, то увидел полную авоську рыбы, которая была похожа на живой плещущийся чешуйчатый клубок. Люба тем временем в паре метров впереди высматривала свою будущую добычу.

– Ты оставь в реке то хоть немного, – уже смеясь, сказал Защитник, – Так нам и на две зимы хватит.

– Эта последняя, – сосредоточенно сказала Люба, запустив в воду руку ещё раз. Она подошла к авоське и отправила туда последний улов на сегодня, – Надо нам ее поосновательнее закрепить.

Защитник нарубил ножом несколько небольших кольев, и они закрепили авоську ближе к землистому берегу в месте, где еще оставалась вода. Потом пошли ужинать. Любины ботинки уже грелись у костра, чему она очень обрадовалась. Когда она села, то внезапно обнаружила, что ноги очень замерзли в воде – их покалывало от близости огня. Она начала растирать ступни и голени, пока Защитник раскладывал еду на плитняке.

Ужин состоял из жареной рыбы в чешуе, запасенных ранеток и воды. После долгого пути и пережитой опасности, еда казалась особенно вкусной и сытной. Стемнело очень быстро – скоро и реки не было видно. Только слышно было, как рыба плещется в авоське у берега и как трещит костер. Защитник подкинул ещё хвороста и сказал:

– Ложись спать, я послежу за огнем.

В голосе его наконец-то появилась позитивная нотка. Любе даже показалось, что он смягчился и расслабился.

– Вот видишь, все можно исправить, – сказала она как-то по родительски тепло и легла на ветки у корней дерева. За эту охоту она даже привязалась к этому мальчугану, который раньше был для нее неприступной крепостью.

– Разбужу тебя завтра, – улыбнулся Защитник.

Люба быстро провалилась в сон. Она и не заметила, что закрыла глаза, как послышалось пение птиц. Наступило утро. Костер тлел, Защитника не было. Люба села и подкинула остаток хвороста в огонь. Немного проснувшись, она надела теплые и наконец-то полностью сухие ботинки. Ноги окутало приятное тепло. Она встала и пошла умыться. Авоська, полная рыбы, была на месте.

Когда Люба повернулась к костру, то увидела Защитника. Он махнул ей и высыпал на плитняк горсть ягод. Они позавтракали, снова набрали воды из ручья и отправились в путь. Защитник шел впереди и нес авоську с рыбой. Люба шла позади и тихо напевала себе под нос. Она уже совсем влилась в эту лесную жизнь и чувствовала, что ей достаточно всего, что здесь есть. Она впервые за долгое время испытала удовлетворение от своего состояния в настоящем.

Через пару часов они уже свернули на тропинку, ведущую к деревне. Там текла уже знакомая Любе жизнь. Все чем-то занимались: Физик что-то мастерил, Мать готовила завтрак, Волчонок крутилась у нее в ногах, Мечтатель разглядывал какое-то новое растение, Библиотекарь нес какие-то травы сушиться, а Цыганка выводила козу пастись. Вся эта картина после пережитого показалась Любе параллельной жизнью, в которой все было тихо и безопасно. Она гордилась своим уловом и тем, что участвовала в охоте. Ее наполняла радость встречи, и от этого было тепло. Посмотрев на Защитника, Люба поняла, что он чувствует что-то похожее.

Когда они вышли ближе к костру, все устремились к ним. Посыпались вопросы о том, как все прошло, все дивились рыбному улову и радовались возвращению. За совместным завтраком ребята обсуждали планы на день. Люба словила себя на том, что смотрит на лес и горы далеко впереди. Туман начал рассеиваться и из-за склонов показалось солнце.

Люба тут же встала, продолжая смотреть вперед. Все прервались и посмотрели сначала на нее, а потом в направлении ее взгляда. Стало понятно, что теперь путнице пришло время отправляться домой.

День 5

До радиовышки нужно было подниматься где-то час, поэтому можно было отправляться сегодня же. Решено было выдвигаться через полтора часа – Физику нужно было собрать какие-то детали на случай, если вышка пострадала от непогоды с последнего визита.

Люба отправилась к себе в домик. Несколько минут она сидела, глядя в окно и перебирая в голове события последних дней. За это время она успела испытать себя во многих ситуациях и ощущала, что способна на многое. Это состояние сильно отличалось от того, что она переживала, оканчивая очередное обучение. Сейчас Люба знала, что она чего-то стоит, что она может делать реальные вещи, которые важны для жизни окружающих и для нее самой. Она предвкушала возвращение домой и к работе, надеялась, что кто-то уже вызвал за ней спасателей, раз туман рассеивается и можно безопасно пройти в горы.

Ее размышления прервал стук в дверь. Это был Библиотекарь.

– Я тут принес тебе трав на чай в подарок за рыбу. Их очень сложно достать, но стоит залить немного кипятком, как снимает любую простуду.

И он протянул ей пучок трав с небольшими соцветиями, обмотанный бечевкой.

– Спасибо! Травы я люблю. Буду тебя вспоминать, если понадобится лечиться, – Люба сразу убрала их в нагрудный карман куртки, чтобы не забыть.

– Помнишь, мы с тобой также стояли здесь у окна в твой первый день в деревне и обсуждали природу и ее свойство показывать характер человека?

Люба кивнула.

– В начале мы думали с ребятами, правильно ли сделали, что позволили тебе у нас остаться. Тогда было не понятно, что ты за человек. Ты казалась потерянной, и не ощущалось какой-то цельности. Мы не понимали, можно ли на тебя положиться. Но сейчас, я вижу в тебе характер.

– Да, я сама ощущаю себя иначе, – согласилась Люба и на несколько минут отвлеклась на свои мысли.

Библиотекарь подождал немного и, видя, что Люба еще в размышлениях, решил прервать паузу.

– В любом случае было приятно познакомиться, путница, – сказал он и улыбнулся, – Я проверю, как там Физик, а ты может быть поешь пока чего-нибудь в дорогу? Тебе ещё надо будет дождаться спасателей у вышки.

– Да, это будет не лишним, – ответила Люба, и они оба вышли из домика.

Люба пошла к Матери, узнать можно ли взять с собой припасов. Та сидела под большим деревом и плела сетки. “Так вот кто сплел ту авоську, которая очень пригодилась на рыбалке”: подумала Люба. Мать, увидев ее, сразу отвлеклась от своего занятия и без просьб принялась собирать разные припасы: яблоки, вяленое мясо, медовые соты в коробке из коры какого-то дерева и сливы.

Через четверть часа Люба была снаряжена на несколько дней вперед, и Мать усадила ее у костра поесть тушенки, которую они открыли в честь улова. Люба с аппетитом ела тушенку, вспоминая, когда последний раз ей приходилось видеть эти банки. В памяти всплывали отрывки из школьных походов. От этого становилось уютно и не хотелось никуда уходить.

Мать уже не казалась ей такой строгой, напротив Люба ощущала сестринские чувства. За эти несколько дней она успела привязаться к этой молодой девчонке, которая проявляла по-настоящему взрослые черты характера. По взгляду Матери Люба поняла, что та испытывала нечто похожее. Когда тушенка была доедена, пришел Физик и сообщил, что готов к восхождению.

Все собрались у костра провожать Любу. Первая подбежала Волчонок. Она обняла Любу за ноги и сказала, что будет скучать. Люба наклонилась к ней и достала из кармана ту фенечку, которую Волчонок сорвала в первый день.

– Это тебе, – сказала Люба, завязывая браслетик на запястье девочки.

– Спасибо! Теперь я всегда буду ходить с ней, – радовалась Волчонок.

Все улыбались, глядя на эту сцену. Сейчас дети уже не выглядели такими суровыми и враждебными, как в первый день. Что-то в них изменилось, но Люба пока не понимала, что. “Наверное, просто мы стали ближе,” – подумала она, обводя взглядом ребят.

За Волчонком к Любе один за другим подходили остальные. Защитник был последним. Он ничего не сказал – характер его не располагал к сентиментальности, но глаза смотрели уже по-братски, немного строго и тепло. Парень хлопнул Любу по плечу, показывая, что принял ее в их маленький закрытый мир.

Когда все прощания были закончены, Люба и Физик отправились в путь. Они вышли за пределы деревни, отворив те самые ворота, в которые Люба вошла уставшая и промокшая всего несколько дней назад. Непогода и случай привели ее к совершенно новой жизни – как будто внутри нее открылась еще одна дверь. Раньше ей все время хотелось быть лучше, показать, что она все в жизни успевает и везде достигает высоких результатов. Сейчас, глядя на склоны гор, приютивших ее, Люба понимала, что все не успеет и что успеть надо только самое важное. Ей больше не хотелось быть кем-то успешным, кем-то интересным. Ей просто хотелось быть собой.

Около часа они шли по узкой извилистой тропе, которая уходила вглубь леса. Деревья уже не казались Любе такими враждебными и пугающими как в ночь падения.

– Теперь подъем, – сухо обозначил Физик, но Люба сперва не поняла, куда пониматься. Кругом был лес. Только зная место заранее, можно было разглядеть узенькую тропинку, заросшую кустарниками и молодыми побегами деревьев. Когда Люба прошла этот пролесок, следуя строго за Физиком, перед ней открылся крутой подъем, залитый лучами предзенитного солнца. В его свете редкие деревья и курумники обретали вид застывших героев, по какой-то причине остановивших свое восхождение. Как будто это были все предыдущие любины начинания и нескончаемые обучения, заполонившие ее жизнь, но так ни к чему и не приведшие. Любе невыносимо захотелось пройти мимо каждого этого камня и этого дерева и наконец добраться до вершины.

Они начали восхождение. В некоторых местах было очень круто и приходилось цепляться руками. Помня свой прошлый опыт, Люба решила сфокусироваться только на своих руках, ногах и на тропе впереди. Мысли улетучились из ее головы. Прошло еще около часа, когда наконец они добрались до плато. Ноги гудели от напряжения – хотелось передохнуть.

Физик открыл флягу с водой, и они вместе присели на камень. Оттуда открывался захватывающий вид на горы и лес, что хотелось часами наблюдать небо и плавное движение облаков. Они ненадолго забыли про цель этого восхождения и сидели неподвижно, наслаждаясь природой этого места. В минутах, уплывающих с облаками, чувствовалось прощание.

После небольшой передышки Физик пошел настраивать радиовышку. Люба тоже оторвалась от вида и начала осматриваться. Плато, на котором стояло устройство было небольшим и упиралось с одной стороны в скалу, а с другой в лес. Скорее всего при установке вышки плато расчищали, но сейчас все заросло кустарниками и высокой травой. Антенна стояла в десятке метров от того камня, на который они с Физиком приземлились после подъема. Она напоминала телевизионные вышки, которые можно встретить на окраине города, но была значительно меньше – около двух метров в высоту. Провожая взглядом Физика, пробиравшегося через заросли к вышке, Люба надеялась, что ремонта не потребуется.

Несмотря на близость возвращения к прежней жизни и цивилизации, ей вдруг стало грустно от того, что все ребята остались в деревне и она не знает, увидятся ли они снова. Казалось, что эта маленькая жизнь, развернувшаяся в горах, прерывается, а долгожданное спасение несет новые вызовы и вовсе не обязательно будет простым. Погруженная в размышления, Люба направилась к сторожке.

Это был маленький деревянный домик, вплотную прижатый к скале за радиовышкой. Он напрочь зарос травой и деревцами, и Любе пришлось приложить немалое усилие, чтобы проложить себе дорогу к двери и открыть ее. По ощущениям домик никто не посещал уже много лет.

Сразу у входа стояла кровать. С противоположной стороны было окно, подоконник которого продолжался небольшим столом. Между ними у стены стояла печь, сложенная вплотную к скале. Интерьер напомнил Любе домишко, в котором она уснула в первый день в деревне. Присев на кровать, она внимательно осмотрела пространство. Ее взгляд упал на металлический ящик, который слегка поблескивал под столом. Он был покрыт слоем пыли. Его явно не открывали еще дольше, чем входную дверь в эту сторожку. Выдвинув ящик, Люба откинула крышку и осмотрела содержимое.

Внутри лежало две ракетницы, аптечка, одна банка тушенки, огниво и небольшая книжка, которую Люба достала в первую очередь. В книжке было всего несколько страниц. На обложке было написано: “УСР0806609”. Внутри был небольшой текст, который Люба быстро пробежала глазами: на первой странице значились наименования, которые лежали в ящике, а дальше были указаны частоты для связи. Еще раз окинув глазами домик, Люба взяла с собой книжку, оставила сумку с припасами на кровати и пошла к вышке.

На небольшой полянке из примятой травы были разложены приемник и рация. Судя по всему ремонта не потребовалось, и Физик уже все настроил для поиска частоты. Люба протянула ему свою находку, и он принялся проверять указанные там варианты. Подсев рядом, она следила за действиями этого парнишки: “Как ловко он управлялся со всеми механизмами, инструментами и техникой…” – из всех любиных знакомых только ее дед также увлеченно занимался всевозможными приборами. В детстве Люба верила, что нет в мире ничего, что он не мог бы починить.

Из воспоминаний ее вырвало сообщение Физика о том, что первая частота готова к проверке. Люба взяла рацию, но сначала даже не поняла, что говорить. Она чувствовала себя совершенно здоровой и сытой, у нее была крыша над головой и новые друзья – это никак не назовешь бедствием. Зачем ей вообще возвращаться, задумалась она на мгновение – все только что наконец-то улеглось, в ее жизни появился долгожданный баланс. Казалось, что впереди ее ждут только новые испытания.

– Сейчас еще скажешь, что не хочется спасаться, – усмехнулся Физик, будто прочитав любины мысли.

– Кажется, что жизнь только-только наладилась здесь… Хочется просто побыть, – она улыбнулась в ответ.

– Да ты не принимай это так близко. Если ты сейчас представишь, что остаешься, ты ведь сразу поймешь, что эта история уже закончилась и ее нельзя проиграть вновь, – он удивил Любу своей простотой и знанием жизни.

– Оказывается, ты не только в механизмах хорошо разбираешься, – пошутила она, и Физик заулыбался, – Скажу, что мне требуется эвакуация, раз спасение уже произошло.

Она крепче взяла рацию и произнесла свое послание. Волнение накатывало. Люба не верила, что вот-вот сможет связаться с другой стороной, с цивилизацией.

– СОС! Требуется эвакуация. СОС! – она повторила несколько раз с перерывом около десяти минут, но никто не отвечал.

Тогда они перешли на следующую частоту, а через час молчания еще на одну. Уже прошло около двух часов, но никто не отвечал. Постепенно трепет улегся. Люба начала думать, что сегодня она может не добраться до долины, и придется провести еще несколько дней здесь в ожидании связи. Попытки продолжались еще полчаса, но в ответ было молчание. Они с Физиком все еще сидели на траве у вышки. Вечерело. Пора было задуматься о костре и ужине.

– Нет сегодня я возвращаюсь домой, – твердо сказала Люба в рацию и хотела уже продолжить заученные слова, как послышался прерывистый мужской голос, а затем шипение. Люба вскочила на ноги и крикнула:

– СОС! Требуется эвакуация! СОС!

В ответ все еще шли помехи. Тогда она сжала рацию в кулаке и повторила:

– СОС! Требуется эвакуация!

Спустя ещё секунды шипения чей-то голос в приемнике заговорил:

– Слышу Вас! Где Вы?

– Я у радиовышки... – Люба наклонилась, чтобы взять у Физика найденную книжку, и прочитала. – УСР... 0806609. Я попала в шторм несколько дней назад. Сейчас добралась до сторожки у радиовышки. Нужна эвакуация.

Снова шипение. Любе казалось, что секунды ожидания длятся вечность. Тело слегка дрожало. Физик, видя ее состояние, тоже встал и заглянул ей в глаза:

– Связь мы нашли. Присядь.

Он говорил спокойным голосом и явно был уверен в благополучности событий. Люба присела на траву и сказала:

– Я очень благодарна вам за помощь, еду и компанию. А главное – сколько всего случилось – я стала другой.

Физик только успел тепло улыбнуться, как снова послышался голос из рации:

– Повторите номер вышки, – послышалось в приемнике.

– УСР0806609, – медленно продиктовала Люба, еще раз посмотрев в книжку.

– Нашел Вас на карте. Вызову спасателей. Ждите.

– Спасибо! Когда ждать эвакуацию? – взволнованно спросила Люба. Теперь ей казалось, что она уже несколько недель ходит в этих горах. Шипение. Она снова встала.

– В лучшем случае через 4 часа, – ответил голос.

– Спасибо! Жду у вышки.

Связь прекратилась, но Люба все еще, молча, держала рацию и смотрела вдаль, будто спасательный вертолет должен показаться с минуты на минуту. Из этой паузы ее вырвал спокойный голос Физика:

– Ну, я пойду пока костер разведу.

– Да, идем вместе хворост соберем, – очнулась Люба.

Через полчаса было собрано достаточно хвороста, и Физик развел огонь. Люба принесла из сторожки банку тушенки, и они с Физиком разогрели ее на огне. После ужина они договорились, что будут по очереди следить за костром.

Первым вызвался Физик, предоставив Любе возможность поспать. Она слишком переживала из-за скорого возвращения в долину. Мысли наскакивали одна на другую – каждая жаждала любиного внимания. Она думала о том, искал ли ее кто-нибудь на работе и дома, вызывали ли полицию, каково ей будет снова оказаться среди обычных людей. Лежа на спине, она следила за раскачивающимися ветками деревьев и вскоре начала успокаиваться. Еще через минуту ее унес сон.

Громкий гул заставил Любу проснуться. Она вскочила от неожиданности и поняла, что звук исходил от вертолета, который пролетал над ее головой. Рассвет только начинался, а значит в ожидании прошла вся ночь. В лесу было еще темно. Пока только костер обозначал местоположение Любы.

Она оглянулась по сторонам в поисках Физика, но его нигде не было. Тогда она позвала, но никто не отозвался. Люба отвлеклась на шум – вертолет садился, и гул усиливался. Вскоре за деревьями послышались голоса, и вышло два человека в спецодежде. Это были спасатели.

Первые солнечные лучи показались из-за склонов гор. Они осветили лицо молодого человека, быстро подошедшего к ней:

– Вы наверное нас заждались. Хорошо, что установилась ясная погода, – сказал один из спасателей, – это вы вызывали помощь, верно?

– Да, все верно. Меня зовут Люба. Но я ищу тут… Со мной был еще мальчик, – ответила Люба, озираясь по сторонам, – Вы не встречали его в лесу?

– Нет, мы никого не видели, – ответил спасатель, немного напрягшись, – Кому-то еще нужна помощь?

– Нет, нет. Они тут давно живут, и помощь им едва ли необходима. Просто странно, что Физик меня не проводил, – Люба все еще осматривала плато в поисках мальчишки.

– Кто живет, девушка? В этом районе давно никого не замечали. Странно, вообще, что вы на своих двоих так далеко забрались, – продолжал удивляться спасатель.

– Дети. Они тут живут в деревне у подножия этой горы, – Люба поняла, что со стороны ее ответы могут показаться весьма странными, но все-таки решила уточнить, – Вы не знаете о деревне в этих местах?

Спасатель слегка смягчился и, посмотрев на Любу внимательнее, предложил отправиться в долину. Ей не хотелось уходить не попрощавшись, но затевать поиски явно было неуместно. Неподалеку слышался гул вертолета. Один из спасателей тушил костер, а второй разворачивал блестящее согревающее одеяло, чтобы предложить его Любе.

Через несколько минут они уже сидели в салоне вертолета и направлялись в сторону долины. Люба всю дорогу смотрела вниз и наблюдала, как густые леса сменяются каменистыми склонами и ущельями и как через все это пространство протягивается сеть ручейков и небольших рек, играючи выскакивающих то тут, то там. Ей странно было видеть новенькие дома и магазинчики, которых становилось все больше по мере их приближения к долине. Люба все еще была в лесу с ребятами – там, где ей удалось обрести себя.

По прибытии на место спасатели задавали ей вопросы и что-то отмечали в компьютере. Люба не замечала, как рассказывает историю своего падения – ей никак не удавалось переключиться на темп городка. Дежурному, который все отмечал, приходилось то и дело ее окликать. Когда разговор дошел до жизни в деревне Люба включилась. Она рассказала о детях. Тут подошел спасатель, который встретил ее у вышки.

– Лех, да мы облетели тогда весь участок, пока искали эту вышку. Там напрочь все заросло. Хорошо, что девушка костер развела. В общем, не видели мы там других костров. Никакой обитаемой территории.

– Ну, а сигнал кто подавал?

– Только один женский голос слышали по рации. Так что…, – и он слегка пожал плечами, как будто стараясь, чтобы Люба не заметила.

Спасатель стоял к ней спиной и загородил лицо дежурного, так что Люба не видела выражения их лиц, но почувствовала, что ей не верят. Она начала оглядываться в поисках того мешка, который ей дала Мать, чтобы предъявить доказательства, но поняла, что оставила все припасы в сторожке у вышки. Люба вздохнула – конечно, для спасателей, которые не первый раз в лесу странно слышать истории о каких-то детях-аборигенах, которые поселились в горах и живут сами по себе. Наверняка подобные истории они часто слышат в основном от тех, кто оказывается наедине со своими мыслями, дикой природой и желанием выжить.

Спасатель повернулся к Любе и, облокотившись на стол, добавил уже ей:

– Подумайте сами… – Он посмотрел в записи дежурного, – Любовь Николаевна, – … вы вполне могли найти давно заброшенную деревушку. Их достаточно в этих местах. Зашли в домик, нашли там припасы и может какие-то фотографии или записки бывших жильцов. Ну, и нарисовались у вас дети. Тем более после падения… – у Любы на лице еще не успели зажить ссадины и несколько царапин, – Столько потрясений всего за несколько дней. Вам надо отдохнуть и прийти в себя.

Молодой человек говорил уверенно, но в интонации чувствовалась осторожность, как будто он не хотел задеть любины чувства своими предположениями о ее вероятном сумасшествии.

Сначала Люба хотела во что бы то ни стало доказать ему, что дети существуют, но потом начала остывать. Даже если бы у нее была сумка с припасами, он бы также сказал, что она все это нашла, пока бродила по лесу. Весомыми доказательствами были бы только совместные фотографии, которых, конечно, у Любы не было. Поэтому безопаснее было согласиться с заключением спасателя, чтобы не пришлось подтверждать свою вменяемость где-то еще.

– Да, наверное, надо просто хорошо выспаться, – ответила Люба, поняв, что пока полную историю лучше оставить при себе.

К концу дня она добралась до турбазы. Первый день в цивилизованном городке ее утомил больше, чем четыре дня в заброшенной деревне без каких-либо удобств. Быстро уладив все формальности, она добралась до своего домика и сразу легла на кровать. Пролетавшие в голове картинки предыдущих дней утонули в мягкой темноте, как только Люба закрыла глаза.

После

Проснулась она уже утром. Через занавески пробивался солнечный свет. Некоторое время Люба вспоминала, как она здесь оказалась. Потом поняла, что это ее домик администратора на турбазе, и в голове всплыли картинки вчерашнего дня. По пути к умывальнику, она вспоминала свой сон — ночью ей снилась деревня в горах, но почему-то она была там одна. В этом сне не было ни Защитника, ни Матери, ни остальных… Она рыбачила одна и встретила в лесу кабана, от которого пришлось прятаться на дереве, она сама разжигала костер и сушила ботинки…

Умывшись, Люба внимательно посмотрела на себя в зеркало, будто стараясь понять, она ли это. Сон пугал своей реалистичностью, и Люба на минуту задумалась, не прав ли был тот спасатель, говоря, что дети ей привиделись. Состояние было весьма странное – Люба чувствовала, что она плывет в пространстве реального и ирреального, не ощущая под ногами опоры. Тем не менее жизнь продолжалась, и необходимо было собраться, ведь впереди продолжение рабочего сезона. Она решила оставить пока все эти мысли и постараться быть в настоящем.

Пара больничных дней пролетели незаметно, и Люба снова погрязла в рутине. Заказы сменялись заказами, новые гости приезжали на отдых, привозя с собой множество вопросов, которые Любе приходилось услужливо решать без перерывов на выходные. Ее удивительные дни в горах вскоре стали историей прошлого, хоть и недавнего. Так прошло около двух месяцев.

В один из дней, когда загрузка была небольшая, Люба вышла проводить закат на крыльце своего домика, и легкий туман, укрывший вечернюю траву, напомнил ей деревню и ребят. “Что же все таки это было со мной? – проносилось у нее в голове, – Или не было…”

После того сна по возвращении в долину она еще спрашивала у экскурсоводов и прожженных туристов, не знают ли они что-то о деревне с детьми в этих горах. Но никто ничего ясного не говорил – Люба только узнала, что люди, которые раньше населяли деревушки в этой местности давным давно покинули свои дома. Спасатели, с которыми она потом подружилась тоже считали, что деревня была, но вот детей не было. Сама Люба была уверена в том, что она в своем уме, хотя мнение окружающих заставляло задуматься.

Сейчас, спустя несколько недель, все это было не так важно. Точно Люба знала только то, как ее изменило это путешествие – она обрела самодостаточность. Почему же она все еще здесь, вдали от друзей и знакомых, родных мест, если ответы на внутренние вопросы уже найдены?

Мысленно оторвавшись от своих забот, она увидела себя с высоты птичьего полета совсем маленькую среди череды домиков и ощутила, что это место уже дало ей то, зачем она сюда приехала. Понимание, что опора находится в ней самой, в этот живописный вечер показало Любе, что пришло время что-то менять, и менять и на поверхности, и внутри.

* * *

Спустя несколько месяцев, уволившись с турбазы в горах, Люба вернулась к себе в область и, параллельно стажируясь в диспетчерской МЧС, начала водить короткие экскурсии. Работа ей нравилась и она чувствовала себя на своем месте. Частенько ей приходилось водить группы по лесным тропам в самую разную погоду. И тогда в памяти Любы живо всплывали картинки из жизни в деревне, как Мать готовила на костре ужин, как она ловила рыбу и как они с Волчонком мыли посуду в ручье. Это приключение занимало в ее сердце особое место, которое в сложное время поддерживало в ней опору и силу. Очень немногим Люба рассказывала о тех нескольких днях, потому что хотя она сама не сомневалась в том, что было, доказательств по-прежнему не находилось. История эта была окутана туманом и тайной, как и все истории, которые меняют характер человека.

Через год Люба уже открыла свое дело по организации треков по России, которое неплохо развивалось и набирало популярность в кругах путешественников. Несколько ночей в неделю она принимала вызовы в диспетчерской МЧС. Эта работа ей очень нравилась, потому что она на себе прочувствовала, насколько важна связь, когда оказываешься в непредвиденной ситуации один на один с вопросами выживания.