Обет молчания

Глава 1

Стремительным калейдоскопом шли последние дни уходящего года. А настроение совершенно непраздничное.

Родители опять ругались. В последние годы крики срослись с семьей Петровых, как вторая кожа. Кристина уже не могла вспомнить ни дня без ругани и скандалов по малейшему поводу.

Девочка одним глотком допила остывший чай, встала, чтобы уйти.

– А кружку кому оставила? – послышался из комнаты голос матери.

– Стол вытри! – раздался из другого угла окрик отца.

Следом что-то прокричал брат.

Кристина уже закончила школьную четверть, но почувствовать радость от приближения праздника никак не получалось. Не помогали прогулки по новогодним ярмаркам, не поднимали настроение красочные стикеры в школьных чатах, обстановка в семье и вовсе угнетала. Петровы даже не поставили пока еще елку, потому что мама с папой не могли договориться, какими игрушками украшать дерево. Спорили они и поводу новогоднего стола, подарков, одежды. Для Кристины предпраздничная суета слилась в монототонный бесконечный гул.

Старший брат Славик постоянно ругался по телефону со своей девушкой. Они то ссорились, то мирились. Обычная полувзрослая жизнь семнадцатилетних подростков. А Кристине в ее четырнадцать хотелось покоя и тишины.

– Мам, где твоя записная книжка?

– Посмотри в комоде, на нижней полке. А зачем тебе?

– Да неважно.

Кристина, откопала среди кучи старого хлама потрепанную записную книжку и нашла на одной из пожелтевших от времени страниц записанный карандашом телефон с пометкой: «Не звонить!!!» и почти стертый, но все еще различимый адрес рядом. Девочка сфотографировала смартфоном страницу, оделась и тенью выскользнула из дома. Никто не заметил.

Фаина смутно помнила, что на пороге смерти, если закрыть глаза, можно увидеть лучшие моменты жизни – они начинают мелькать бесконечными кадрами немого кино. Последняя радость, дарованная умирающему.

Женщина закрыла глаза. Темнота и ничего больше, никаких кадров. – Видимо, не пришло еще мое время, – старушка тяжело вздохнула и уставилась в потолок. Воспоминания ослепляли вспышками, выглядывали из потеков грязи на стенах, нашептывали что-то с металлического набалдашника железной кровати.

Фаина Гавриловна очень ждала смерти. Лет ей уже было под сотню, и жизнь порядком надоела. Старушка мечтала покинуть бренный мир и уйти туда, где ждал почивший ранее супруг. Но люди не отпускали. Они все шли и шли к знахарке, просили помочь то в любви, то в болезни. И Фаина соглашалась, тратила последние силы на странные ритуалы, чудесные снадобья, одной ей ведомые обряды. Благодарность подпитывала душу, хоть тело и продолжало сохнуть.

В дверь позвонили. Старушка, кряхтя, поднялась с кровати, вставила ноги в толстых шерстяных носках в тапочки и медленно побрела к двери. От пышной некогда шевелюры остались лишь редкие бесцветные перья, которые торчали в разные стороны, скручивались в колечки и придавали женщине почти безумный вид. Бледное лицо, испещренное множеством морщин, напоминало лицо восковой куклы. Однако, несмотря на солидный возраст, Фаина сохранила королевскую осанку, ясный ум и острый взгляд, который притягивал и пугал бесконечных просителей.

– Привет, ба. Это я Кристина, твоя правнучка, пусти, пожалуйста, я очень замерзла, – девочка, не дождавшись ответа, отодвинула старушку плечом и протиснулась в прихожую. Скинула ботинки, и, не раздеваясь, ринулась на абордаж.

– Ба, мне помощь твоя нужна. Ну, колдовская. Задолбалась – сил нет уже! Ща, все расскажу. Поставь хоть чайку, что ли, ну что, стоишь столбом?

Фаина была ошеломлена. Правнучку она видела последний раз совсем малышкой больше десяти лет назад. Как сейчас она помнила тот день, когда семья отреклась от нее.

Это случилось спустя год после смерти супруга ее, Федора Николаевича. Хороший был человек, во всем поддерживал. А как не стало его, решилась Фаина Гавриловна рассказать детям и внукам о даре своем. В молодости скрывала женщина, что наделила ее судьба способностями мало кому понятными, но на закате жизни решила принять свой путь и направить силы во благо.

– Да ты с ума сошла! – кричала дочь, – кандидат наук, член партии и ведьмовством заниматься?

– Неужели нельзя нормально жить, как все? – вторила внучка.

Семья не приняла решение Фаины заняться целительством, родные отвернулись от нее, перестали общаться. Боялись «ведьмовства».

Знахарка как немного отошла от обиды да встала на ноги пыталась поговорить, объяснить, что это все во благо. Но родные и слушать не хотели. Женщина смирилась.

От соседей да знакомых черпала по крупицам новости о детях, исцеляла нуждающихся и вела неприметную одинокую жизнь. Визит правнучки стал шоком. Кристина выросла в красивую девушку с пышной копной темных волос, совсем как у Фаины в юности.

Кристина по-хозяйски ловко перебралась через груды вещей на полу комнаты и распахнула форточку.

– Дышать нечем! В твоем возрасте, ба, обязательно воздух нужен. Как дела? Как здоровье? Тут такое, только ты поможешь. Я никому не сказала, нашла адрес в маминой записной книжке, – тараторила девочка.

Выходить на улицу Фаине Гавриловне уже давно не хотелось. Продукты пару раз в день по договоренности приносила соседка, она же получала нехитрую пенсию за старушку и исправно отдавала всю до копейки ­в благодарность за возвращенного в семью мужа.

– Я надеялась, что это произойдет сегодня.

– Что произойдет?

– Что я уйду. Все признаки были: ноги коченели всю ночь, слабость была такая, что даже глаза не открыть… Но было совершенно темно. Я ничего не видела, я боюсь, что забуду свою жизнь и умру в темноте.

– Ты что, погоди! Не время еще умирать! Нам помощь твоя нужна.

– Кому это нам?

– Ну, всем нам: маме, папе, Славику и мне. Понимаешь, мы постоянно ругаемся – сил нет терпеть! Ты же это, ведьма, сделай что-нибудь. Свари зелье какое или что ты там умеешь, чтобы мы хотя бы один Новый год встретили без криков и ругани.

– Кто ж тебе такую глупость сказал? – вздохнула Фаина, – никакая я не ведьма. Я целительством занимаюсь, знахарка я. Помогаю людям народными методами от болезней всяких, да любовных недугов.

– То есть не поможешь? – девочка с размаху рухнула на диван, подняв тучу пыли, – ты была моей последней надеждой!

– Можешь рассказать мне, как там мама, бабушка? Я стала забывать их лица. Столько лет прошло!

– Да, че рассказывать-то, цапаются все друг с другом, как стая волков. Так и живем!

– Ну, ты попробуй, а я поспрашиваю. Может, подсобим друг другу? И достань там чашки в шкафу. Чайник уже вскипел поди.

Девочка нехотя поднялась, вытащила из серванта набор изящных фарфоровых чашек. Принесла с кухни старенький металлический чайник со свистком и разлила обжигающий напиток. Тонкий едва уловимый аромат жасмина понес двух близких, но таких далеких людей по волнам воспоминаний. Девочка рассказывала, а Фаина пыталась запомнить каждое слово и мгновение той жизни, которую она не смогла увидеть.

– Ах, как бы я хотела в последний раз побывать в нашем семейном доме!

– Ба, ты же знаешь, это невозможно, – девушка положила свою руку на морщинистое, в синих прожилках, запястье пожилой женщины.

– Пожалуйста, не обижайся на родителей и бабушку, они сами не понимают, что сделали. Если хочешь, я приду завтра, и послезавтра тоже приду. Я могу приходить каждый день.

Фаина Гавриловна с грустью кивнула, тонкое лицо ее прорезала новая морщина. – Спасибо тебе. Ты сделала меня немного счастливее сегодня. А сейчас я очень устала и попрошу тебя оставить меня одну.

– А как же моя просьба?

– Приходи завтра, я подумаю, чем тебе помочь.

На следующий день девочка навестила пожилую знахарку, и они снова провели долгие часы за разговорами.

– Завтра Новый год, я не смогу прийти. У нас семейный ужин, от мысли о котором мне хочется удавиться. Опять скандалы, споры. Родители даже елку нарядили каждый со своей стороны – так и не смогли договориться. А Славик в очередной раз не разговаривает со своей Ленкой, но зачем-то пригласил ее. Так ты помочь-то сможешь или нет?

– Ступай домой, деточка. Будет вам подарок, – старушка протянула Кристине небольшой мешочек, внутри которого была простая восковая свеча.

– Зажги ее сегодня перед сном и загадай самое сокровенное свое желание на завтрашний день. И пусть прогорит до конца. А потом ложись спать.

Девочка крепко обняла старушку, пообещав непременно вернуться в новом году и попробовать уговорить родителей пообщаться с бабушкой. Вечером Кристина заперлась в комнате и зажгла свечу.

С утра в доме царил переполох. Абсолютно у всех членов семьи внезапно пропал голос. Мама пыталась клеить повсюду записки, папа угрюмо мычал, но его никто не мог понять. Славик с перепуга и вовсе слинял на улицу, громко хлопнув дверью. И только Кристина наслаждалась тишиной.

К обеду Петровы осознали безвыходность своего положения и начали принимать решительные меры. Родители молча сопели на кухне – строгали салаты и ужин. Кристина пристроилась рядом. Мама с благодарным взглядом отдала ей нож и ушла гладить платье. Папа что-то мычал под нос, от чего девочке стало смешно. Через пару минут они с отцом вместе беззвучно хохотали друг над другом и бросались попками от огурцов, совсем, как в Кристинином детстве.

Вскоре вернулся Славик с Ленкой. Они оба молчали, но держались за руки.

Мама вручила влюбленным список с конкурсами и лист ватмана, и парочка скрылась в комнате, откуда вскоре послышался скрип маркеров и хруст бумаги.

Вечером семья уселась за стол. Мама придумала писать тосты на бумажках и передавать по кругу. Игра в крокодила, где пантомимой не только показывали, но и отгадывали слово, оказалась не менее веселым занятием.

Вынужденная тишина сблизила семью, все улыбались и выглядели совершенно счастливыми. Кристина любовалась мамой в нарядном платье, отцом с его добродушной улыбкой, братом и его зардевшейся от шампанского подругой.

– А ведь они с Ленкой чертовски красивая пара!

За несколько минут до полуночи девочка набрала номер прабабушки. Когда старушка ответила, Кристина попыталась что-то помычать в трубку, а потом положила смартфон на стол и включила динамик на громкую связь, чтобы знахарка могла услышать звон бокалов и идеальную тишину семейного счастья Петровых

После двенадцатого удара курантов Фаина Гавриловна сбросила звонок. Она завершила то, что удерживало ее в этой жизни.

Женщина расстелила постель, аккуратно поставила тапочки рядом с кроватью и погасила свет. Через приоткрытую форточку доносились звуки фейерверков и крики соседей. Все радовались и поздравляли друг друга.

Фаина Гавриловна закрыла глаза. Вместо привычной темноты вдруг заиграла приятная музыка, и кадрами старинного кинофильма стали крутиться события. Последним мелькнуло красивое лицо правнучки, так похожее на фотографии юной Фаины. Пожилая знахарка облегченно вздохнула и улыбнулась.