Злодейка против попаданки

Пролог

Екатерина Вострова

Злодейка против попаданки

— Тебе меня мало? — Я растерянно моргнула. Что? — Я слышал, — голос Криса стал тише, — Как ты предложила Люциану стать твоим слугой, чтобы заменить меня.

Он что — серьёзно? Ясно же, что я сказала это, чтобы оскорбить Люциана! Как ему вообще такое в голову пришло?

И почему, чёрт возьми, он так защищает своё место слуги? Разве он не должен ненавидеть эту роль?

— Люциан никогда бы не…

— Мне плевать на Люциана! — голос сорвался на крик, но тут же стих до шёпота. — Мне плевать, согласится он или нет. Важно, что ты подумала об этом.

Я усмехнулась, не понимая, шутит он или нет. Это же абсурд.

— Крис, ты серьёзно сейчас из-за этого…

— Ты думаешь, кто-то другой может делать то, что делаю я? — прошептал он.

«Он спятил», — мелькнуло у меня в голове. — «Кто в здравом уме хочет быть слугой?»

— Отойди, — приказала я твёрдо. — Немедленно.

Крис замер, но не двинулся с места.

— Я сказала — отойди! Теперь мы не на равных, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — На балу было иначе, но сейчас ты просто слуга. И ты обязан слушаться. Скажу петь — поешь, скажу прыгать на одной ножке — прыгаешь, скажу встать на колени…

— Хочешь, чтобы я встал на колени? — перебил он, и вдруг медленно опустился на одно колено, потом на второе, при этом он продолжал смотреть мне в глаза, только смотрел теперь снизу вверх. — Я забыл своё место, прости. Скажи, а Люциан стоял так перед тобой? — спросил он со странной интонацией.

— Ты что творишь? Мы в общем коридоре, а если кто-нибудь пойдет! Я же просто для примера сказала! — Я потянула его наверх, — Встань! Крис…

— Я изучал тебя четыре года, каждый жест, взгляд — он словно не слышал меня, продолжая гладить мои ноги, Каждое его прикосновение расходилось волной по телу, но сейчас было совершенно не то время и место, чтобы поддаваться на эту ласку. — Знаю, какой ты любишь сок по утрам, какой ручкой предпочитаешь писать, что тебя раздражает, что радует.

— Меня радует, когда ты не пытаешься строить из себя глухого! Вставай кому говорят, или я тебя ударю! — Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Ударь. Можешь делать со мной все, что ты хочешь…

На секунду я замерла, очарованная этой мыслью. Медленно протянула руку к его лицу, погладила по щеке. Крис замер под моим прикосновением, глаза потемнели.

Я зарылась рукой в его волосы и потянула вниз, заставляя его запрокинуть голову. Его кадык дернулся, но он не сопротивлялся.

— …но лучше поцелуй меня, — прошептал он вдруг хрипло.

Еще недавно Кристофер Корвин был для меня никем — предметом интерьера, слугой, мальчиком на побегушках. Мне и в голову не приходило, что такие, как он, могут представлять опасность. Как же сильно я ошибалась.

Меня зовут Эвелин Вейл, я — злодейка в клишированном любовном романе «Золотой лед академии Аурус». Завистница, интриганка, которая вечно строит козни и получает по заслугам. Я не выбирала свою судьбу, но в этой истории кто-то должен быть стервой. И да, это я.

Но знаете что? Я это обожаю!

Я красива, безупречна. И главное: я идеально подхожу для первого красавчика академии — Люциана Дарвиля.

Все годы учебы нас считали парой: у него миллиарды за спиной и ледяной взгляд из-под платиновых волос, у меня — влиятельная семья, отличная репутация и блестящий ум. Его отец одобрил наш союз только после того, как узнал, что среди девушек я лучшая в академии.

Единственное, что омрачало мою жизнь, это Лили Адамс. Тихая, бледная сиротка, что перевелась к нам на пятом курсе. К концу года она не только отбила у меня Люциана, но даже господин ректор влюбился в неё! Даже тихоня Крис, что все годы учебы был у меня на побегушках, вдруг начал стелиться перед этой ничтожной сироткой и слушаться только ее!

Как я ни старалась очернить ее в глазах окружающих — в конечном итоге все обернулось против меня. Я была унижена, меня выгнали из академии. Даже родители отвернулись и вычеркнули меня из родословной, чтобы избежать позора.

Но это не помешало «добрячке» Адамс отправить мне приглашение на их с Люцианом свадьбу.

Разумеется, я не пошла. Не хотелось смотреть на ее «счастливый финал».

Эпилог. Занавес…. Конец романа.

Книга стала бестселлером. Ее читали снова и снова, вновь и вновь запуская сюжет по кругу.

Да, для меня история кончалась не очень хорошо, но в целом меня все устраивало.

Ведь на протяжении всей книги я была королевой академии, перед которой стелились окружающие.

А расплата? Расплата всего-то на пару страниц.

Я думала, так будет всегда. Пока однажды все не начало меняться…

Глава 1. Лили очень изменилась

Начало пятого курса. Первая пара — Политика и управление.

— Хочу пить, — лениво протянула я, тряхнув медно-рыжими волосами. — Крис, сбегай за соком. Апельсиновый. Без мякоти.

— Эм… у нас через десять минут пара, — неуверенно возразил он.

Я медленно повернула голову, изучая его взглядом. Высокий, худой, чуть сутулый, тёмные волосы падают на лоб, пряча лицо.

— Ты успеешь. — Холодно произнесла, давая понять, что если он опоздает, то переживать ему стоит не об уроке, а о том, что я останусь без сока.

Он вздрогнул, но прежде, чем подняться, едва заметно задержался, как будто хотел что-то сказать. Мгновение — и это исчезло. Только пальцы, сжавшие тетрадь, побелели от напряжения.

— Да, успею. — Быстро поднялся и, чуть задев стол локтем, поспешил к двери.

Я проводила его взглядом, едва заметно фыркнув. Постучала ногтем по краю планшета — скука.

Телефоны на территории академии были запрещены. Официально — «из соображений безопасности и академической дисциплины». Зато были планшеты — строго учебные, с ограниченным доступом к сети и предустановленными программами. Вот только в них не было ни мессенджеров, ни нормальных соцсетей, ни видео-хостингов.

Рядом со мной сидела Диана, хрупкая брюнетка, всегда идеально причёсанная, и, как обычно, щебетала о Люциане:

— У него на руке тот браслет с лазуритом. Это ведь ты ему дарила в прошлом году на день рождения? После того как он сказал, что твои глаза напоминают ему лазурит?

Через ряд перегнулась пухлощекая Милана Симонс влезая в наш разговор:

— Эвелин, у тебя волосы просто потрясающие. Опять выбелила пряди

Я чуть приподняла подбородок и небрежно поправила волосы — густые, медно-рыжие, с двум белыми прядями, ярко выделявшимися на общем фоне.

— Разумеется, ведь это моя «фишка», — протянула я с лёгкой улыбкой. — С моими волосами работают лучшие мастера.

— Дашь номер стилиста?

— О, дорогая, боюсь, они не берут новых клиентов.

Дверь вдруг распахнулась, заставив всех повернуть головы. Вошёл профессор Браун. И не один.

За ним показалась белокурая незнакомка. Форма академии сидела на ней так, будто её шили на заказ в одном из домов моды, на плече — брендовая сумочка, а туфли (Да чтоб весь ее гардероб сгорел!) туфли те самые, что я уговаривала отца купить мне на каникулах, и которые папа счел «не уместными для учёбы».

Парни вытаращили глаза. Кто-то даже уронил учебник. Люциан… Люциан оторвался от рисования в тетради и уставился на неё так, будто в жизни не видел ни одной девчонки.

Мои плечи напряглись. Усилием воли заставила себя расслабиться — медленно, осторожно. В моей семье меня быстро научили: показывать, что тебя задели, — опасно.

— Познакомьтесь, это Лили Адамс. Её перевели к нам из академии «Ревенхол». Очень хорошие результаты, блестящие рекомендации от преподавателей. Мы рады принять её на наш поток, — вещал профессор Браун, даже его обычно монотонный голос казался сегодня оживленным.

На кого-кого, а вот на типичную ученицу Ревенхола эта девица была похожа меньше всего. Там же вроде бы сироты, а не фотомодели с коллекцией люксовых аксессуаров?

Кто, гром порази, она такая?!

— В начале урока будет контрольная, — продолжил преподаватель, — по материалу прошлого года.

Он повернулся к Лили:

— Лили. Мне важно оценить твой уровень. Посмотрим, действительно ли ты так хороша, как о тебе говорили в Ревенхоле. Так что покажи все, что ты можешь. — Выражение его лица чуть посуровело.

Профессор Браун обвел взглядом класс:

— Контрольная будет состоять из двух частей. Первая часть базовая: даты, определения, ключевые имена и понятия. То, что должен знать любой студент.

— А вторая? — лениво поинтересовался кто-то с задней парты.

— А вторая — аналитическая. Свободный комментарий к законопроекту. Я выбрал тот, что обсуждался в конце лета. Посмотрим, кто из вас следил за повесткой, — губы профессора дрогнули в почти незаметной усмешке. — Всё-таки, вы — будущая элита. — договорив он вышел, давая студентам время подготовиться до начала урока.

Студенты заёрзали. Кто-то притянул к себе планшет. Кто-то активно начал листать прошлогодние конспекты.

Я же была одной из немногих, кто совсем не переживал. «Политику и управление» я знала досконально. Всё-таки, Дениаль Дарвиль — отец Люциана — имел докторскую степень по политологии. И летом, когда Люциан пригласил меня погостить в фамильном доме несколько дней, я готовилась к ужинам с его отцом куда усерднее, чем к экзаменам. Мне не хотелось выглядеть пустышкой. Ради того, чтобы произвести хорошее впечатление, я штудировала все от нормативных актов до последних парламентских заседаний.

Лили тем временем, к моему немалому раздражению вместо того, чтобы пойти на свободное место (желательно в подсобке со швабрами), направилась на самую заднюю парту.

— Прости, ты не мог бы уступить мне место? — медовым голосом попросила она Зака Питерсона, сидящего рядом с Люцианом.

И что вы думаете? Зак переглянулся с Люцианом, а затем встал и ушёл. Я едва не подавилась собственным возмущением. Тьма забери, что эта новенькая себе позволяет?!

Как раз в этот момент Крис вернулся с соком. Он нёс стакан осторожно, обеими руками, но взгляд был странный: как будто он боялся разлить… или наоборот, как будто хотел это сделать и с трудом сдерживал себя.

— Тебя слишком долго не было. — Мой гнев тут же нашел выход.

— Извини. Очередь у автомата была длиннее, чем обычно, — сказал он, не поднимая глаз. Но в голосе промелькнула странная твёрдость, как если бы он пытался сдержать раздражение. Он поставил стакан передо мной.

— Убери. Я больше не хочу пить, — отмахнулась я, вынуждая парня идти на свое место.

Из-под растрепанных темных прядей показались прищуренные зеленые глаза. Он поджал губы, но возразить не посмел.

Что это за поведение? Пронеслось в голове с возмущенным недоумением. Он чем-то недоволен? Забыл за каникулы своё место?

В голове быстро созрел план, и я шепнула на ухо подруге, что нужно сделать. Ди тут же поднялась, разыгрывая неуклюжесть, уронила ручку, а затем пнула ее прямиком под ноги Криса, когда он оказался рядом с Лили.

Отлично! Сейчас Ди толкнет Криса, тот обольет Лили, и я смогу показать себя великодушной королевой, подающей руку бедной новенькой…

— Осторожно! — воскликнула Лили, сама вдруг толкнув Криса.

Брызги пошли по дуге, а весь сок оказался на Диане.

Ди замерла в полнейшем шоке.

— Ох! Какая неприятность, — Лили вскрикнула, прижимая ладони к лицу. — Я пыталась помочь… Этот парень такой неуклюжий! — она брезгливо поморщилась в сторону бледного и испуганного Криса.

Вот тут и я зависла. Дисконтные крысы! Что это было?!

Пусть Крис всего лишь мальчик на побегушках, но он мой мальчик на побегушках, как она вообще смеет сваливать на него то, что сделала сама?! Он ведь мой!

Сердце сжалось резко и болезненно. Мой. Мой…

«Ты слишком привязана, Эвелин, — сказала мне мать как-то в действе, когда увидела, что я уже долгое время не расстаюсь с мягкой игрушкой, черно-бурым лисёнком. — дочь Вейлов не должна так дорожить вещами. Это делает тебя уязвимой.»

Когда отец отобрал игрушку и выбросил в камин, я точно так же кричала: «Нет! Он мой! МОЙ!»

Грудь сдавило, но я заставила себя выдохнуть и поднять подбородок. Сейчас не время для слабости.

И вообще, это же я придумала подставу для неё, а теперь должна наблюдать, как всё выходит из‑под контроля?!

Но пока я моргала, Лили уже достала платочек и протянула его Ди с самой искренней миной на свете:

— Ох, мне правда жаль.

Это ведь я хотела сказать!

Едва сдерживая ярость, я пошла в их сторону.

— Я… прости, Эвелин, — начал было Крис, — я… это моя вина. Я не заметил…

— Из-за тебя эта девушка вся в соке! — оборвала его Лили, предвосхищая мои слова. — Кстати, как тебя зовут? Я Лили, а ты…

— Диана Фокс, — представилась моя подруга.

Что-то тут было не так, но я не могла понять, что именно. И дело было даже не в том, что новенькая вела себя чересчур нагло. В конце концов я и не таких обламывала. Но было какое-то раздражающее чувство, зудящее на уровне подсознания.

— Эвелин, я… — было видно, что Крис все еще ждет моей реакции на инцидент.

Остальные студенты смотрели

Крис вжал голову в плечи. До этого в гневе я частенько отвешивала ему оплеухи, вымещая на нем злость, хоть он и был выше меня на целую голову. И сейчас он, чувствуя мой гнев, тоже видимо ожидал подобного.

— Это просто случайность. Ты не виноват, — буркнула я.

Почему я вообще это сказала? Он виноват. Еще как виноват! Как он мог позволить этой выскочке толкнуть себя! Только я имею право его толкать. Он мне подчиняется, а не ей.

Но раз новенькая пытается свалить всю вину на него, значит, я должна вступиться и показать ей, кто тут главная.

Крис дернулся, а затем удивлено распахнул глаза. Посмотрел так, будто у меня вторая голова выросла.

— Иди на свое место, — приказала я ему, а сама подошла к Лили. — Спасибо, что помогла Диане, — промурлыкала я. — Меня зовут Эвелин. Эвелин Вейл. Надеюсь, мы подружимся.

— Ой, я тоже так на это надеюсь. — Лили с очаровательной улыбкой с энтузиазмом принялась пожимать мне руку.

«Какая все-таки наивная дурочка!» — фыркнула я про себя, пододвигаясь ближе к её парте, и, прежде чем вернутся к себе на место, я ловко подсунула небольшой лист под её тетрадь.

Не зря всё-таки взяла с собой летние записи — схемы, которые рисовала себе для ужина с отцом Люциана. Тогда я пыталась визуализировать ключевые реформы последних лет и взаимосвязь между ветвями власти, чтобы не показаться глупой. Сейчас бумага выглядела как типичная шпаргалка: мелкий шрифт, стрелочки, куча терминов и дат.

Прозвенел звонок, началась контрольная. Преподаватель раздал задания. Я взяла ручку и приступила к ответам.

Мы по старинке строчили от руки. Иронично, что в академии, претендующей на статус передовой, до сих пор царствовали чернила и бумага. Вопросы были лёгкими, так что я больше думала не об оценке, а о том, как и когда именно сообщить преподавателю, что у Лили спрятана шпаргалка.

С первой частью я справилась за пятнадцать минут и даже проверила дважды, прежде чем отложить лист и взяться за вторую часть.

Там жирным шрифтом был указан заголовок: «Законопроект № 334-К — об обязательном приёме в частные академии студентов из малообеспеченных семей с полным государственным финансированием».

Я скривилась. Не удивительно, что профессор Браун выбрал именно этот законопроект. Из-за него сейчас полстраны спорит, а наша академия еще до его вступления в силу добровольно влезла в пилотный проект, чтобы «поддержать социальную справедливость».

Лили, возможно, и есть та самая «показательная стипендия», о которой шепчутся преподаватели в коридоре.

Уверена, она понятия не имеет, что значит заслужить своё место.

Я прищурилась, глядя на строки задания, а затем повернулась к Ди и кивнула ей. Она уже знала, что делать.

— Простите, сэр, — произнесла она, как будто ей правда было неловко. — Мне кажется, у Лили шпора под тетрадью.

Мистер Браун подошёл к новенькой, я уже предвкушала свою победу.

Вот только когда преподаватель заглянул под тетрадь Лили, он… ничего там не нашел!

Вот дерьмо! Неужели эта стерва обнаружила мою подставу и убрала шпору?!

— Профессор Браун, — холодно сказала Лили. — Возможно, Диана просто отвлекает вас? Я, кажется, видела, как Эвелин подглядывает. Может, стоит проверить и её тоже?

Сердце дернулось, но я тут же подавила этот предательский спазм.

Что? Что она только что сказала? Мне не послышалось? Если бы она заявила, что я набросилась на неё с кулаками — пусть, мне плевать. Но заявлять, что я не способна написать всё сама? В классе повисла могильная тишина.

Профессор Браун медленно повернулся ко мне.

— У меня нет шпаргалки! — воскликнула я, не понимая, о чем вообще может идти речь.

— Проверьте ее манжеты профессор, — гордо произнесла Лили.

Манжеты… эта дрянь посмела подставить меня, когда пожимала мне руку?!

Профессор перехватил мое запястье и действительно вытащил из манжета шпору.

— Мисс Вейл… Что ж. Похоже, вам придется прийти ко мне после уроков.

Что? Как это могло случиться?!

Я оглянулась на Люциана, пытаясь найти поддержку хотя бы у него, но наткнулась на осуждающий взгляд. Как же так? И ведь это может дойти до его отца! Тот может запретить Люциану ухаживать за мной.

Или даже хуже, Люцан может сам больше не захотеть этого.

По телу разлился холод.

«Не дрожи. Дыши ровно», — приказала себе. В детстве стоило мне принести четверку, или не стать финалисткой на очередном конкурсе, и я на две недели превращалась в пустое место, с которым даже слуги не имели права заговорить.

И вот сейчас я снова чувствовала девочкой на семейном празднике за дверью столовой, которая слушает, как за столом все смеются, но для которой там нет места.

Нет, нет, нет… Этого не может быть, я это так просто не оставлю! Если кто-то и должен строить коварные планы — это я. Все это неправильно, все должно быть не так!

Эта новенькая ещё пожалеет, что перевелась к нам.

— А сейчас, мисс Вейл, пожалуйста, покиньте кабинет, пока остальные дописывают контрольную.

Я медленно встала, собрала тетрадку, ручку, аккуратно поправила воротник и, расправив плечи, медленно вышла, чувствуя, как спина горит под взглядами одногруппников.

* * *

…Я вышла в коридор, стараясь не ускорять шаг — держать осанку, подбородок, но стоило двери захлопнуться за моей спиной, как я привалилась к стене.

Дерьмо! Эта мерзкая новенькая пожалеет, что посмела так со мной поступить, я ей отомщу! Сегодня же!

Что б ей всю жизнь шопиться на одних только распродажах!

Но… как так вообще могло случиться? Как она так ловко сумела меня подставить? Будто наперед знала, что именно я сделаю? Будто уже была готова…

Я с трудом отлепилась от стены, и в этот момент мир дрогнул.

Перед глазами заплясали черные точки, я вдруг поняла, что теряю равновесие. Мне пришлось снова схватиться за стену. На секунду — короткую, как вспышка камеры — перед глазами промелькнуло нечто странное. Затем снова и снова. Одни кадры сменяли другие и не думая останавливаться.

Вот я сижу в классе и смотрю на облитую соком Лили, вот она же успокаивает Криса, а тот благодарно ей улыбается, вот я вижу, как профессор выгоняет ее из кабинета за шпаргалку.

Я часто-часто заморгала и картинки наконец исчезли. Но вместо них прямиком с потолка начали падать горящие листы бумаги.

— Что это за происки демонов… — ошалело прошептала я, не зная, что лучше — вжаться в стену, чтобы меня не задело, или бежать с криками со всех ног подальше.

Я громко взвизгнула, когда один

Крепко зажмурилась, до боли ущипнула себя, но когда открыла глаза, то ни падающих листков, ни огня уже нигде не было.

Может, показалось?

Я прикрыла глаза, пятясь успокоиться. Это всё из-за стресса. Меня просто впервые в жизни так унизили прямо при всех. Это психологическая защита, да? Так говорят в статьях. Мозг дорисовывает, как всё должно было быть, чтобы не умереть от позора. Вот и скачет всякое перед глазами. А огонь… Ну это просто потому, что я хочу эту новенькую сжечь.

Следующим уроком была физподготовка. Парни и девушки занимались отдельно — на соседних полях, разделённых формально, но прекрасно просматриваемых с любого угла. В этом и был смысл: показывать себя, сравнивать, оценивать и, конечно, производить впечатление.

Сегодня на спортивном поле я должна быть лучше, чем когда-либо. Даже если внутри всё ещё горит от ярости, снаружи я должна быть холодной, как лёд, — и вдвойне опасной.

Не пойти ли заранее размяться, раз уж у меня сейчас есть на это время? Или лучше направиться в библиотеку? Еще раз повторить сегодняшнюю тему и после уроков подойти к профессору Брауну. Возможно, удастся убедить его в том, что произошедшее — недоразумение. Чья-то глупая шутка, не более.

Если я не пересдам — мне не видать первого места в рейтинге.

«Значит, все-таки библиотека» — решила я, сворачивая в сторону нужной лестницы, как вдруг впереди по коридору прошёл кот.

Чёрный, с блестящей шерстью он двигался так уверенно, будто был полноправным обитателем академии.

Это что, еще один глюк?

Тут же строго запрещены животные. Ни кошек, ни собак, ни даже декоративных мышей в коридоре быть не должно.

Тут кот обернулся и посмотрел на меня. Я сделала шаг вперёд, и тогда заметила на его шее блестящий медальон, и не простой, а словно взятый из последней ювелирной коллекции модного бренда.

Значит, кот не бродячий? Любопытно… Быть может его тайно провез кто-то из студентов? Если узнаю чей он, можно будет шантажировать хозяина, заставить помочь мне в осуществлении плана мести новенькой выскочке.

От одной этой мысли во мне шевельнулся знакомый хищный азарт, которому удалось заглушить липкий холод внутри, страх, что моё место могут отдать кому-то другому.

Я подошла к животному, но стоило наклониться, как кот юркнул вбок и исчез за приоткрытой дверью технического прохода в служебный коридор.

Я осторожно заглянула внутрь, свет впереди был тусклым и тянуло сыростью и пылью.

— Кис-кис-кис. Иди сюда.

Не успела договорить, как что-то резко потянуло меня вперёд, дверь за моей спиной со щелчком захлопнулась. От неожиданности и испуга я завизжала.

— Да тише ты, — произнес протяжный голос. — Чего орёшь, будто тебя сожрать хотят. Люди такие громкие, когда сталкиваются с элементарной метафизикой…

Я обернулась, но не увидела никого кроме черного кота, сидящего на бетонном полу в шаге от меня.

— Кто тут? — крикнула в пустоту узкого коридорчика.

— Я тут, — сказал кот.

Я несколько раз моргнула.

Пожалуй, не в библиотеку надо, и не в спортзал. В медицинский корпус…

— Ты кот? — на всякий случай уточнила я с неожиданным для самой себя спокойствием.

— Сама ты кот, — оскорбился он и даже выразительно махнул хвостом. — Вообще-то я зам автора.

— Зам? Это типа… заместитель?

— Зам — это замысел, — закатил глаза кот, словно я была той ещё тупицей. — Замысел автора. А форму кота я принял исключительно из соображений удобства. Чтобы ты могла меня узреть.

Если бы я явился тебе в своём подлинном виде, ты бы не выдержала. Я слишком грандиозен, понимаешь?

— Конечно понимаю, — согласилась я, хотя на самом деле не понимала ни на грамм.

— В общем так, — вздохнул кот. — Дай сюда лапу.

Я поколебалась, но руку всё же протянула.

— Это абсурд, — пробормотала я, — полный абсурд…

Но стоило мне коснуться его мягкой шерстки, как всё исчезло. Коридор, пыль, запахи, сама реальность, словно кто-то ненадолго выдернул меня из моего же тела, но лишь затем, чтобы почти сразу вернуть туда обратно.

Сначала легкий странный шум в ушах, а затем полная ясность.

Я — персонаж. Героиня романа. Главная злодейка. Та, чей финал уже написан. Я буду строить козни и проиграю, буду унижена и опозорена. Но после того, как все случится, история начнётся снова. Моя память очистится, а я опять вернусь к себе прежней — живущей свою лучшую жизнь. Гламур, власть, внимание, статус. И так снова и снова.

Я, тяжело дыша, отдёрнула руку, а взглядом уткнулась в бетонный пол.

Мне не было страшно. Не было ужаса, паники, желания бежать.

Было только необъяснимое ощущение правильности.

Будто я всегда все это знала. Конечно. Всё сходится.

Да. Я — персонаж книги.

Но…

— Зачем ты это показал мне сейчас? — прошептала я, наконец посмотрев на кота. — Разве я не должна вспомнить об этом позже? После финала?

Кот посмотрел на меня серьёзно. Настолько серьёзно, насколько вообще может смотреть кот.

— Затем, что у нас проблемы, — произнёс он. — Большие проблемы. — Он сделал драматическую паузу, — Наша книга под угрозой. Тело главной героини заняла попаданка!

Глава 2. Будущее книги зависит от Злодейки

Я не сразу поняла, о чем вообще говорит этот заместитель. Попаданка? Но ведь мы в книге, во много раз уже повторявшемся сюжете. И пусть этот самый сюжет я сейчас почти не помнила, потому что после каждого цикла память «обнулялась», но точно знала, что все это уже было много раз. Разве что-то могло пойти не так?

— Ты уверен? — нахмурилась я. — Кто-то извне занял место главной героини?

— Совершенно, верно, — кот надменно кивнул и, не спеша, начал вылизывать переднюю лапу, будто разговор со мной не заслуживал особого внимания. — Настоящая Лили Адамс где-то там… за границей текста. А ее оболочку заняла попаданка, да ещё и хорошо знакомая с нашей книгой. Она знает каждый ход, каждую сюжетную ловушку автора. И, боюсь, даже тебя знает лучше, чем ты сама.

— Проклятая выскочка! — воскликнула я, хватаясь за голову. — Почему тогда ты разбудил только меня?! Надо было встряхнуть всех: Криса, Диану, даже этого ледышку Люциана! Вместе мы бы…

— …окончательно бы все испортили. — сказал с каменной серьёзностью, резко остановив вылизывание и подняв на меня внимательный янтарный взгляд. — Да и вообще, у меня на то, чтобы тебя пробудить раньше времени, и при этом удержать баланс мира, едва сил хватило. Даже если помечтать о том, что я сумею

— Ну и пусть! — с вызовом бросила я. — Какая разница, если после финала всё равно всё начнется заново? Сюжет перезапустится. Может быть тогда настоящая героиня вернется, и проблема попаданки решится сама собой.

— Нет, — рявкнул кот. Его хвост нервно дернулся из стороны в сторону. — Если история сойдёт с рельсов, если все пойдет не так, как записано, и ключевые события не случатся, то книга перестанет быть книгой. И знаешь, что тогда? Она не начнется сначала. Она станет реальностью. И ты навсегда останешься той Эвелин, которую выгнали из академии, унизили, а затем еще и вычеркнули из семейной родословной. Без права на «повторить».

Я окаменела.

— Навсегда?.. — прошептала я, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. — Сюжет не перезапустится? Да ты издеваешься надо мной! Просто смеешься!

— Хотел бы я сейчас просто посмеяться. — Кот понизил голос. — Думаю ты уже поняла, почему я разбудил именно тебя. Из всех героев книги ты больше всех заинтересована в том, чтобы не дать попаданке испортить сюжет. Нужно во что бы то ни стало пройти все ключевые сцены и довести книгу до финала. Иначе…

Он замолчал, остановившись на полуслове, и напряжённо дернул усами, как если бы принюхивался к опасности.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, воздуха не хватало, словно я только что пробежала марафон в своих лучших шпильках.

Горло стянуло, стало сложно дышать. Я всегда знала, если я оступлюсь, родители не будут колебаться. У них есть двое идеальных старших сыновей, а потому от меня легко можно избавиться, если я не буду соответствовать их требованиям.

Однажды они уже даже были близки к этому в детстве, когда сильно их разочаровала…

Я выдохнула и стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Значит, если я не хочу, чтобы плохой конец остался со мной навсегда… — голос дрожал под наплывом не прошенных воспоминаний, но внутри уже поднимал привычный холод. Тот самый, который спасает, когда мир рушится.

В конце концов… всё это не настоящее. Всего лишь сюжет, прописанный автором.

— Я должна помешать этой маленькой кры… этой попаданке?

«Только вот что, Эвелин. Если ты проиграешь, эта реальность уже не будет книгой. — шепнул внутренний голос. — Она останется с тобой.»

— Верно, — кивнул кот. — Нужно не дать испортить ключевые сцены. Следить, чтобы они случились. Так или иначе.

— Но как мне это сделать? Я ведь их не помню! — мой голос против воли выдал паническую нотку.

Кот лениво потянулся, выгнул спину и зевнул так демонстративно, что у меня зачесались руки его встряхнуть. Он облизнул лапу, провёл ею по уху и только потом удостоил меня насмешливого взгляда.

— Не переживай, я помогу тебе с подсказками, — миролюбиво протянул он, явно не спеша. — Немного.

— Немного? Немного?! — у меня перед глазами потемнело от возмущения. — Ты издеваешься?!

Кот даже ухом не повёл. Он снова начал вылизывать лапу, как будто я была для него фоновым раздражителем.

— Слушай сюда, ты, котяра! Может быть, моё благополучие и зависит от того, справлюсь ли я, но есть кое-кто, кто заинтересован в сохранении сюжета ещё больше, чем я.

— Да? И кто это? — протянул он с ленивой задумчивостью, при этом зевая и вытягиваясь на полу.

— Если книги не будет, если сюжет окончательно развалится, то и замысла автора тоже не будет! — Я резко шагнула к нему, и кот, к моему удовлетворению, отпрянул. — На карту поставлено не только моё будущее. Но и твоя жизнь, заместитель! Так что больше всех заинтересован должен быть ты!

Хвост его дёрнулся, глаза сузились.

— Во-первых, я — замысел. Великий и ужасный. Во вторых, ты слишком много говоришь для второстепенного персонажа, — процедил кот.

— А ты слишком много ленишься для того, кто рискует исчезнуть! И раз автора рядом нет, то ты как раз его заместитель. — Я прищурилась. — Так что перестань изображать из себя благодетеля, который делает мне одолжение, и начни говорить нормально!

Кот на секунду замер, усики его дрогнули. Потом он шумно выдохнул.

— Хорошо, Ви-Ви. — пробурчал он недовольно, но взгляд уже стал серьёзным.

— Какая я тебе Ви-Ви, я Эвелин!

— Все вопросы к автору, это он так твое имя сократил, но потом это вырезали при редактуре. — На это я даже не нашла что ответить. — В любом случае, я помогу тебе. По-настоящему. Но ты должна меня слушаться и соблюдать правила игры.

— Правила всегда можно переписать, — холодно усмехнулась я. — Говори, когда ближайшая ключевая сцена, и что я должна сделать.

— Ты такая нетерпеливая… — протянул он.

— Если ты не заговоришь через секунду, я спущу на тебя стаю собак!

— Связался со злодейкой на свою голову… — пробормотал он. — Ладно, слушай. Первая ключевая сцена уже на подходе. На твоем следующем уроке, физподготовке.

— Уже? — Я расправила плечи.

— Именно, — кот зевнул, но уже без прежнего ленивого тона. — По сюжету преподаватель устроит соревнования по бегу среди девчонок и парней. Те, кто выиграют, станут капитанами, и смогут выбрать учеников для команд по волейболу, которые сыграют друг против друга.

— Ух ты! На сегодняшнем уроке нас объединят с парнями, — я мечтательно улыбнулась. Отличный шанс показать себя во всей красе. В голове тут же начала выстраиваться картинка: ветер играет моими яркими волосами, я несусь впереди всех, и Люциан смотрит только на меня…

— Да, поэтому… — кот прервал мои грёзы резким фырканьем. — Когда будете бегать, ты подставишь подножку Лили. Она упадёт, повредит ногу и не сможет играть. Преподаватель отправит Криса проводить её в медпункт. Ему, кстати, тоже прилетит мячом — так что оба будут освобождены до конца урока.

— Отправить выскочку в медпункт? — я вздёрнула подбородок, уголки губ изогнулись в коварной улыбке. — Проще простого.

* * *

Студенты и студентки рассредоточились по соседним площадкам: кто‑то лениво тянулся, кто‑то уже наматывал круги по траве. В воздухе витал запах свежескошенной зелени и дорогой парфюмерии, а мои девочки — моя свита — щебетали рядом, изображая беззаботность.

Пухленькая Милана Симонс, чьей семье принадлежало горнодобывающее предприятие, разглядывала разминающихся парней, закусив губу. Не похожие друг на друга двойняшки Вайолет и Софи, дочери кофейного магната, громко обсуждали оттенок своего блеска для губ и спорили, какой лучше — коралловый или персиковый. А Диана Фокс, наследница торговой империи, жаловалась мне, что, приехав в академию, ей пришлось остаться без любимого мопса.

— Я уже скучаю по нему, Эвелин! — вздохнула она, — Говорят, животные отвлекают от учёбы… но по мне это чушь собачья. Почему тут такие дурацкие правила? Я даже хотела привезти моего Пухлика тайком.

Я участливо покивала, но на

Я уже сказала им, что вся эта история — глупое недоразумение. Что я улажу всё, и мне ничего не грозит. Они кивали, улыбались… но за их улыбками мне чудилось колебание. Ещё немного — и они решат, что Эвелин Вейл больше не королева академии!

Паранойя? Может быть. А может, и нет.

Что если я облажаюсь, и не спасу сюжет? Тогда это будет новая реальность, в которой я просто неудачница? Внутри всё стянуло холодной петлей.

Я подняла голову и заметила Лили — всего в паре шагов. Она поправляла светлые волосы, забранные в высокий хвост, и выглядела так безупречно, что утихшая было злость вновь захватила меня. Поднялась откуда-то снизу, и горячей волной обожгла ребра, разлившись горечью в горле.

На ней был настолько дорогой и стильный спортивный костюм, что я едва удержалась от того, чтобы не зашипеть вслух. Тонкая ткань сидела идеально — как в рекламных роликах, где модели пробегают по пляжу под музыку.

Крысы дисконтные! Ну откуда у этой сиротки деньги на такую роскошь? Банк ограбила?

Пальцы подрагивали от бешеного желания стереть с лица новенькой ее уверенное беззаботное выражение.

«Отправить выскочку в медпункт», — повторила про себя то, что нужно было сделать.

От напряжения я вся собралась в одну упругую пружину.

— Всем внимание! — крикнул преподаватель со свистком на груди. — Сейчас устроим небольшой забег! Победители станут капитанами и выберут команды. А затем сыграем в волейбол: девушки против парней.

Первым устроили забег для парней. Его ожидаемо выиграл Люциан. Ну а Крис пришел почти самый последний.

«Неудивительно, что последний раз он так долго бегал мне за соком!» — язвительно подумала я, делая себе мысленную пометку пройтись по нему на тему того, какой он медлительный.

Следующий забег был девчачий.

— На старт! — рявкнул преподаватель. — Марш!

Мы рванули с места.

Сначала всё шло как надо: я уверенно набирала темп, дыхание ровное. Вот только Лили… бежала впереди. От каждого её движения хвостик на ее затылке раскачивался туда-сюда.

«В тело Лили Адамс вселилась не попаданка, а скаковая лошадь?» — я сжала кулаки, подгоняя себя быстрее.

Мышцы в ногах горели, лёгкие начали просить о пощаде, но я не могла позволить себе сбавить шаг. Все остальные студентки остались позади. Нужно было обойти лишь эту наглую сиротку.

Ещё пару рывков — и всё, я впереди! Я уже ощущала сладкий привкус победы…

Как вдруг Лили, словно случайно, скользнула рукой к своему карману и будто поправила костюм. Движение было быстрым и скрытым за корпусом, так что выглядело совершенно естественным.

Что-то блеснуло в траве у меня под ногами. Под ногой хрустнуло — и я успела заметить, как несколько крупных стеклянных осколков рассыпались по траве, сверкая на солнце.

— Крысы… — вырвалось у меня, когда кроссовок наскочил на острый край.

Боль пронзила ступню, как раскалённая игла. Я едва не закричала.

Стекло? Откуда…

Впрочем, я же персонаж книги. Если сюжет требует страданий, то героиня их получает. Вот только я-то не героиня, а злодейка!

Рухнула на траву, боль разошлась по ступне горячей волной.

— Эвелин? — послышался сзади обеспокоенный голос Дианы.

Стиснув зубы, я дрожащими руками стянула кроссовок и увидела, как один из осколков застрял в тонкой подошве, пробив её насквозь и впившись в ступню. Безумно стильные, но такие бесполезные кроссовки с мягкой подошвой.

«Отличный выбор, Эвелин, просто аплодисменты!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Не давая себе времени на раздумья, я резко выдернула стекляшку. На траву капнула кровь, а по ступне разошлась пульсирующая волна жара.

А Лили… эта дрянь даже не обернулась. Она неслась вперёд с прежним ритмом, будто ничего не случилось.

Она знала. Знала мой план и переиграла меня.

Я нацепила обувь обратно, и вцепилась пальцами в траву, пытаясь подняться. В ране вспыхнула боль, но злость была сильнее.

Лили Адамс, ты раскопала свою могилу. И я собственноручно уложу тебя в неё!

Рядом со мной с глухим стуком упал мяч. Я даже не сразу поняла откуда: на соседнем поле парни, ожидая окончания девчачьего забега, начали тренировать подачи между собой.

«Отправить выскочку в медпункт…» — я поняла, что больше не хочу играть в изящные игры.

Если нельзя красиво, значит, будет грубо.

Схватив мяч обеими руками, я поднялась на одно колено. Лили была всего в метре от финишной линии. Боль в ноге жгла, но обида от поражения жгла сильнее.

— Ты не пересечёшь эту линию, — выдохнула я и, вложив в бросок всю злость и силу, швырнула мяч.

Тот со свистом рассёк воздух и угодил Лили прямо в затылок. Глухой удар, короткий вскрик — и она, как кукла, рухнула на траву всего в полушаге от финиша.

Остальные студенты ахнули, а я широко распахнула глаза, изображая дурочку:

— Я… я хотела вернуть мяч. Видимо, от боли в ноге глазомер совсем сбился, и он полетел не туда…

Преподаватель подскочил к нам:

— Вы что здесь устроили?! — Он нахмурился, скользнув взглядом по моим кроссовкам и заметив на траве осколки. — Чёрт побери… На дорожке стекло?! — он наклонился, подцепил пальцами блестящий кусочек и нахмурился. — Хм… похоже, осколок от защитных очков для стрижки газона. Кто там у нас отвечает за уборку покрытия… лучше им сразу заявление на увольнение писать… — На его лице заходили желваки, — Так, а вы обе в медпункт, живо!

Я прикусила губу. Стоило ли сказать, что это Лили подбросила осколки? Но даже я сама толком не видела её движения, это был лёгкий жест рукой и всё. Наступи я чуть иначе, не заметила бы. Для остальных это выглядело как обычная случайность.

Пришлось заставила себя промолчать, чтобы не выставить себя истеричкой, но внутри медленно поднималась холодная ярость.

Едва я попыталась встать и сделать шаг, как боль пронзила ступню до самой макушки.

— Я… не могу идти, — выдавила я сквозь зубы.

Преподаватель обернулся к парням на соседней площадке, пробежал взглядом по лицам и задержался на Люциане. Тот по-прежнему выделялся среди остальных. Но затем преподаватель перевел взгляд и с лёгким раздражением скользнув по рядам остановился на Крисе.

— Корвин! Хотя бы тут сумеешь пригодиться. Раз уж на забеге оказался последним. Отведёшь Вейл в медпункт.

Крис на это лишь кивнул и подошел ко мне, подставляя руку.

— Да, конечно,

— Хорошо, — кивнул препод. — И Лили тоже.

— Голова… так гудит… Профессор, боюсь Кристофер один не справиться, если на нем повиснут две девушки. Можно попросить Люциана помочь мне? — Лили поднявшись, демонстративно приложила ладонь к затылку и состроила страдальческое лицо. — Он выиграл забег, значит самый сильный среди остальных.

Я вздрогнула, как от пощёчины. Люциан? Эта наглая выскочка ещё смеет просить МОЕГО Люциана?!

Но еще болезненнее оказалось то, что Люциан медленно, без единого слова, подошёл к Лили и протянул ей руку. Даже сейчас, слегка взлохмаченный после бега, парень выглядел великолепно.

У меня внутри что‑то болезненно сжалось. Он должен был быть рядом со мной. Держать мою руку. Смотреть только на меня!

Я резко оттолкнула Криса, который всё это время поддерживал меня за локоть.

— Я пострадала сильнее! У меня проткнута нога, кровь течёт! Разве это не очевидно? Люциан, давай ты меня проводишь, хорошо? — я добавила в голос меда. — А Крис поможет нашей новенькой.

— Что за цирк?! — рявкнул преподаватель, потрясая свистком. — Вон с поля все четверо! Идите в медпункт немедленно! Не собираюсь я разбираться, кто из вас здесь кому будет помогать!

Люциан растерянно взглянул на меня, будто только сейчас заметив, но не стал спорить с преподавателем, поспешно уводя Лили. А та, довольная, изобразила дрожь в коленях и прижалась к нему.

— Эвелин… — нерешительно подал голос Крис.

— Сама справлюсь! — огрызнулась я, и он мгновенно втянул голову в плечи, как испуганный щенок.

Я попробовала идти сама. Каждый шаг отдавался резкой болью в ноге, но понимание, что Лили и Люциан отдаляются все сильнее, добавляло выносливости.

Что она там ему шепчет?

— Эвелин… — снова позвал Крис, семеня рядом, но я не удостоила его взглядом.

— Молчи, — приказала я.

Он замолчал, и мы так и шли — я, хромая и яростно стискивая зубы, и он, понурый и напряжённый, боящийся дышать громче, чем нужно.

Глава 3. Мальчик на побегушках

Коридор тянулся длинным пустым тоннелем, лишь изредка прерываясь высокими окнами.

Лили и Люциана уже не было видно. Наверняка она там сейчас строила из себя страдалицу, чтобы благородный красавчик «пожалел» ее.

Стоило мне особенно неудачно наступить на больную ногу, как всё моё самообладание треснуло.

— Кошки драные! — вскрикнула я, согнувшись от боли. — Ладно! Разрешаю! Дай уже свою руку!

Крис не ответил.

— Ты что, оглох?! — сорвалась я. — Помоги же наконец!

Я обернулась, готовая взорваться, но бранные слова так и остались в горле.

Крис стоял с поднятой ногой, будто замер на середине шага. Его глаза были широко распахнуты и совершенно пусты.

— Что за… — начала я и вдруг заметила в углу коридора кота. — Заместитель, — прошипела я. — Ты что, умеешь останавливать время? Почему тогда не остановил его, когда Лили бросила мне стекло под ноги?

— Одно дело остановить ход сцены, когда в ней два человека, — кот лизнул лапу. — Другое дело, когда целый класс.

— Тогда зачем ты сейчас здесь? — Я шагнула к нему, плохо сдерживая раздражение.

— Тебе нужно было отправить Криса и Лили в медпункт.

— И в чем проблема? — я вскинула бровь. — Лили идёт в медпункт. Крис идёт в медпункт. Ну и что, что по отдельности?! Какая разница? Я сделала все, о чем ты просил.

— Разница огромная, — кот осклабился. — Раз сделала всё неправильно сама — и отдувайся сама. Должна была состояться еще одна ключевая сцена, в которой Крис проникается симпатией к Лили, которая заботится о нем в медпункте. Ведь это он должен был получить удар мячом. Чтобы сюжет не сломался, Крис всё равно должен проникнуться симпатией, о нем все равно кто-то должен заботиться. Если не к Лили… то хотя бы к тебе.

— Ко мне? — я рассмеялась, — Да он и так меня обожает. Уже пятый год все мои приказы выполняет. Что ещё надо?

Кот нахмурился, усы дрогнули.

— Приказы — это не симпатия, Ви-Ви. Это подчинение. Причем вынужденное. Напомнить тебе, как так вышло, что он стал твоим мальчиком на побегушках? А мне нужна настоящая привязанность, искра. Разрушишь этот момент — разрушишь весь сюжет.

Настоящая привязанность? Крис? Я чуть не фыркнула, но кот смотрел так серьёзно, что стало не по себе.

— Ладно… — выдохнула я, стиснув зубы.

Кот довольно шевельнул хвостом.

— Для начала… перестань на него рычать.

Я сузила глаза, глядя на блохастого зазнайку.

— Перестать рычать? — переспросила я с опасной мягкостью в голосе. — Ты хочешь, чтобы я тут, хромая, унижалась перед ним, может быть мне самой начать ему прислуживать?

— Мр-р-яу! — кот вдруг громко мяукнул и, пружинисто подпрыгнув, сорвался с места. Когти чиркнули по паркетному полу, и через секунду он уже скрылся за углом.

Я едва не заорала от злости.

— Вот же шерстяная пакость! — зло выдохнула я, но не договорила, так как в меня врезался отмерший Кристофер.

Я резко вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть. Он инстинктивно обнял меня за талию, поддерживая.

— Не смей меня трогать! — я взвилась, как ошпаренная, и оттолкнула его с такой силой, что он чуть не споткнулся. — Я девушка Люциана!

Крис застыл, его лицо побледнело.

— Прости… это случайность, — произнёс он глухо. — Я ни за что бы не стал тебя трогать.

Он поморщился, и в этот момент мне показалось: что он так говорит не потому, что боится меня — как ему и положено бояться, — а потому что… само прикосновение ко мне ему неприятно?

У меня внутри будто щёлкнул выключатель.

Стоп, Эвелин.

В тебе говорят эмоции твоего персонажа. Ты играешь роль, помнишь? Вот избавишься от попаданки, доведешь сюжет до финала, перезапустишь благополучно историю, и тогда снова сможешь делать всё, что захочешь. А сейчас нужно думать о том, как успешно пройти ключевую сцену!

Я глубоко вдохнула и натянуто улыбнулась, пытаясь убрать с лица остатки ярости.

— Ничего страшного, я не сержусь. Пойдём в медпункт, Крис, — произнесла я даже мягче, чем рассчитывала.

Он поднял на меня глаза настороженные, будто ждал подвоха, но после короткой паузы кивнул.

* * *

Я шла, пятясь придумать, как бы все провернуть. Заместитель сказал, что чтобы сюжет не сломался, о Крисе все равно кто-то должен позаботиться.

Но как мне о нем заботиться, если он не получил никаких травм?

— Эм… Крис, — начала неуверенно. — Горло не першит? Насморк? Температура?

— У меня? — Крис озадаченно ткнул в себя пальцем. — Всё нормально.

— Отлично, отлично, — я кивнула, изображая заботу. — А учёба? Успеваешь по всем предметам?

Он остановился и уставился на меня, прищурившись.

— Эвелин, год только начался. У нас пока была одна

— Вот именно! — я произнесла я, как строгая наставница. — Новый учебный год — это всегда стресс. — Затем тряхнула головой, — Тебе не жарко? Спортивная форма у тебя довольно плотная, вдруг ты перегрелся?

— Хочешь, чтобы я ее снял? — спокойно сказал он. — В прошлом году зимой ты выгнала меня на снег в легком пиджаке. Мотивируя это тем, чтобы я «не перегрелся». А сейчас что? Догола заставишь раздеться? Не боишься, что повредит твоей репутации в первую очередь? Если хочешь выместить на мне свою злость, то подожди хотя бы до вечера.

Вот значит, как… Он смеет напоминать мне такие глупые мелочи? Не хочет моей заботы? Прекрасно! Тогда я тебя о ней заставлю молить!

В голове уже начал выстраиваться план. Что ж, дорогой Крис… Если ты не ранен — я сделаю тебя раненым.

— Идем.

Мы почти дошли до медпункта, когда я заметила у стены деревянную панель с торчащим углом. Идеально.

— Ай, — я сделала вид, что неудачно наступила на ногу, слегка наклонилась, а затем ловко подставила Крису подножку и толкнула плечом.

Парень споткнулся, едва не упал, но успел выставить руку, больно ободрав ладонь о шершавый край панели.

— Крис! — Я тут же подалась к нему. — Ты поранился! Это я виновата! Позволь помочь тебе…

Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку так резко, что пальцы заболели.

— Ау! — Я вскинула глаза. — Крис?

Грудь парня часто вздымалась. Щёки побледнели, на скулах проступили резкие тени.

— Тут никого нет, — глухо сказал он.

— Как никого? — я моргнула. — А ты?

— Если этот спектакль для меня… то не надо.

— Не понимаю, о чём ты, — сладко протянула я, с лёгкой обидой, словно он ранил мои чувства. — Я просто хочу позаботиться о тебе.

— Ты сама же меня и толкнула.

— Это было случайно, — улыбнулась я, опуская голос до ласкового шёпота. — Прости, что так получилось. Позволь искупить свою вину…

Я уже предвкушала, как разыграю чувство заботы так, что даже бестолковый котяра зааплодирует стоя.

Но Крис не отпускал.

— Эвелин… тебе не кажется, что это уже слишком?

— О чём ты? — я моргнула, чувствуя, как мой идеальный план даёт трещину.

— Пытаешься через меня вызвать ревность Люциана?

— Причём тут Люциан?! — я вскинула подбородок.

— Вот и я не понимаю, — его голос стал ровным, но в нём чувствовалась сталь, которой раньше не было. — Его здесь нет.

— Крис…

Я растерянно моргнула? Где тот послушный мальчик, который пять лет назад был согласен на все, лишь бы не вылететь из академии?

На первом курсе всё было проще. Мы с Дианой пропустили лабораторку и упросили преподавателя пустить нас доделать её вечером, внеурочно, под мою ответственность. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но это была Диана. Она притащилась с пакетами напитков — «для вдохновения» — и разлила липкий коктейль на дорогущий демонстрационный стенд. Аппаратура стоила как пара этажей её семейного особняка. Тогда мы ещё не были так близки. Её родители могли бы оплатить убытки, но девчонке бы досталось, причём крепко. Они у нее всегда были очень строгими.

Убыток могла бы покрыть я, у меня были накопления: часть тех денег, что отец выдал на год вперёд, призовые с музыкальных конкурсов, которые я выигрывала ещё в школе, кое-что откладывала после поездок за границу на стажировки и выступления. Но и это не спасло бы от последствий: ведь я сама попросила пустить нас под мою ответственность. Кто из преподавателей после такого стал бы мне доверять?

Так в моей жизни появился Крис. Тихий первокурсник, который всегда сидел в углу и ловил каждое слово на лекциях. Я слышала, что ему повезло попасть в академию — ещё до краха семьи. Его отец когда-то основал перспективный высокотехнологический стартап, но, по слухам, перешёл дорогу не тем людям. Компанию отняли, бизнес разрушили, а у отца случился инфаркт прямо на рабочем месте. Связей у них не было, поэтому никто не помог. Говорили, в академию Криса уговорила поступить мать, так как стоимость обучения была внесена, когда семья ещё держалась на плаву.

С тех пор Диана стала моей лучшей подругой, всегда встающей на мою сторону. А Крис… Крис получил счёт от академии. И условие: либо он оплачивает ущерб, либо его исключают.

С нулевыми связями, долгами и разрушенным прошлым — для него это был бы конец.

Тогда я протянула ему «руку помощи»: предложила оплатить счет, а взамен потребовала стать моим слугой на следующие пять лет.

И вот теперь он осмеливается так со мной говорить?

— Если тебе нужно что-то принести, помочь — я не против. Я знал, на что шёл, когда соглашался на нашу сделку. Можешь даже ударить меня, если хочешь. Но не смей пытаться меня жалеть!

Может в его тело тоже кто-то пробрался?

«Эй, заместитель… ты уверен, что передо мной всё ещё мой покорный мальчик?» — мысленно позвала я, но ответа, разумеется, не получила.

— Брось, — резко произнесла я, сбрасывая его руку с запястья. — Думаешь, я тебя жалею? Меня волнует только одно — как ты теперь мои сумки таскать будешь. Пошли.

Внутри медпункта было пусто. Ни Лили, ни Люциана. Медсестра тоже отсутствовала, что неудивительно: в академии полагалось, что студенты умеют оказывать первую помощь себе сами. На стене висела кнопка вызова персонала, но я проигнорировала её — я знала, где лежат бинты и антисептики.

«Если частный самолёт упадёт на необитаемый остров, может оказаться так, что никто, кроме тебя самого, тебе не поможет!» — именно так говорили на инструктажах.

Я полезла в шкафчик.

— Сядь, — процедила я, вынимая бинт. Затем схватила его за руку, мазнула антисептиком, он попытался отдернуться, но я не дала, — Стой, еще пластырь.

Приказной тон сработал, и на этот раз парень не сопротивлялся.

— Спасибо, — пробормотал он, когда я закончила.

Отлично. Кот будет доволен. Ключевая сцена спасена.

— Теперь можешь идти, дальше без тебя справлюсь, — отрезала я, разворачиваясь и садясь на кушетку.

Сняла кроссовок, чувствуя, как ткань, пропитанная кровью, предательски липнет к коже. Вот только Крис не уходил. Просто стоял и… смотрел на меня.

— Что? — не выдержала я, — Никогда не видал, как девушка переобувается?

В следующую секунду он вдруг присел на корточки передо мной.

— Это ведь моя работа. Я помогу тебе, — тихо сказал он.

— Не трогай.

Но он уже наклонился, снимая с меня носок. Холодный воздух коснулся кожи, его пальцы осторожно обхватили щиколотку. Почему мне так неловко?

Он начал обрабатывать антисептиком, дуя на рану, чтобы не щипало. Я нервно сглотнула, не зная, куда деть глаза.

— Не дергайся, потерпи.

Крис забинтовал ступню, проверил, не слишком ли туго, и, к моему ужасу, снова коснулся пальцами моей лодыжки, надевая носок обратно.

— Готово, — сказал он ровно, натягивая кроссовок обратно.

Я отвела глаза в сторону.

Почему мне кажется, что воздух в комнате стал душным?

* * *

«Кристофер, хорошее образование откроет тебе любые двери», — говорил мне мой отец.

Поэтому, когда он заработал свой первый миллион, то оплатил заранее моё обучение. Хотел лучшего будущего для меня.

На самом деле теперь-то я знаю: для открытия дверей нужны не знания, а связи. Компромат. Хищная хватка. И готовность вцепиться в горло тем, кто мешает.

Отец создал сенсорную систему мониторинга зданий, мостов и дорог. Она экономила миллионы на ремонте, инвесторы были в восторге.

А потом система начала показывать, где именно «закатали» в асфальт слишком много денег. Где кто-то нагло подрисовал смету.

И вот тогда всё пошло по наклонной. Проверки, давление, подставы. Кто-то развернул против него целую информационную кампанию. СМИ разносили ложь, как чуму, коллеги отворачивались, партнёры сливали контракты. Инвесторы потребовали вернуть вложенное.

Я помню тот день. Помню, как мама звонила мне в истерике. Помню, как я не сразу понял, о чем она кричит. У отца случился инфаркт прямо на совещании. Он умер, глядя в экран, показывающий как рушится дело всей его жизни.

После похорон мы с мамой сидели вдвоем на кухне в чужой квартире, куда нас пустила ее школьная подруга по старой памяти.

Мама держала кружку с водой обеими руками, будто искала в ней хоть какую-то опору. Мне показалось, что она стала меньше под всей той тяжестью, что на нее обрушилась. В какой-то момент она не выдержала и заплакала.

— Прости меня, Крис, — выдохнула она с хрипотцой. — Я никудышная мать. Я даже не знаю, что нам теперь делать.

Я осторожно взял её за руку.

— Я справлюсь, мам. Вытащу нас, обязательно вытащу.

Она всхлипнула и сжала мои пальцы. Тогда я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не плакала. Буду сильным за нас двоих.

Так мы остались вдвоем. С долгами, без жилья. С той ночи я понял главное — в этом мире выживает не самый умный, а самый беспощадный.

Я мечтал отомстить, тем, кто уничтожил отца. Мечтал вернуть маме то, что у нас отобрали. Думал, буду учиться, сжав зубы, затем поднимусь…

А в итоге вляпался в «дерьмо» на первом же курсе. Тогда я ещё не знал, кто такая Эвелин Вейл.

Я стоял в приёмной, со страхом думая, как скажу маме о грозящем отчислении, когда она подошла ко мне.

— Тебя ведь Крис зовут? Я могу помочь, — сказала Эвелин с лукавой полуулыбкой. В её взгляде было что-то хищное и бесстыдно дерзкое, все внутри кричало о том, что не стоит с ней связываться, но я был не в том положении, чтобы отказываться.

С тех пор я стал ее слугой, а по сути, рабом. В первый же месяц она написала на моей сумке перманентным маркером: «Собственность Э. Вейл. Не подходить»

Она продемонстрировала это перед всей группой, театрально закатив глаза и бросив сумку мне на колени.

— Теперь все знают, что ты мой, — с вызовом произнесла она. Я пытался стереть, но не получилось. Так и ходил весь семестр с клеймом, сгорая от стыда и злости, но не мог позволить себе сорваться.

Про дружбу и налаживание «связей» можно было забыть. Кто из одногруппников станет общаться с ничтожеством, которое носит вещи, исполняет чужие капризы и молчит, даже когда его публично унижают? Я видел, как косились и шептались за спиной. У меня не осталось ни одного шанса стать кем-то значимым. Она обливала меня водой, заставляла вставать на колени, оскорбляла. Каждое ее слово было словно пощечина, хотя и пощечины тоже были.

Я ее ненавидел до тошноты, до бессонных ночей. Хотел, чтобы она тоже почувствовала, каково это, быть бесправным.

Но потом понял одну вещь. В том, чтобы быть невидимкой, есть своя выгода, а иногда даже особое удовольствие. Меня не замечали, не принимали всерьёз. Все забывали, что я вообще существую, и это открывало передо мной целый мир чужих тайн.

Пока другие считали меня ничтожеством, я спокойно изучал их слабости и шаг за шагом учился рушить чужие планы.

Иногда при мне говорили то, что знать никому не следовало. Так я узнал, как можно зарегистрировать стартап на подставное имя. Как оформить патент, не засветившись. Как вывести прибыль, чтобы она не ушла в счёт отцовских долгов.

У меня вызывала улыбку мысль о том, сколько бы времени ушло, попробуй я «выудить» эту информацию «по дружбе»? А тут — всё само шло в руки. Мир действительно любит иронию.

Летом после первого курса я снял дешёвую комнату на окраине и зарегистрировал компанию на подставное лицо. Затем провёл три месяца в одиночестве, с ноутом и кипами технической документации, доработал одну из последних программ отца, переделал интерфейс, оптимизировал.

Моя новая компания занималась кибербезопасностью. Искала уязвимости, через которые можно было украсть деньги, данные и закрывала их прежде, чем туда залезет кто-то чужой.

Эвелин Вейл постоянно была в центре слухов, разговоров, скандалов. И в этом шуме я научился слышать главное.

Из нытья мажоров можно было вычленить, чьи родители теряют контракты, а чьи получают, чьи акции растут или падают. Кто из семейных корпораций ищет новые ИТ-решения, а кто готов платить за молчание.

Со второго курса через свою фирму начал сливать аналитические записки фондам, которые даже не догадывались, кто их пишет.

Чем беспомощнее я выглядел снаружи, тем сильнее становился внутри. Я учился у Эвелин. Смотрел, как она манипулирует, как плетёт хитроумные сети, и постепенно начинал строить свои, только из тени. Слушал, запоминал, прогнозировал.

Вот только ее извращённое внимание было моим единственным «общением». И чем дальше, тем чаще я ловил себя на отвратительном чувстве: раздражении, когда она игнорировала меня. Когда смеялась не надо мной, а с кем-то другим.

Но это не мешало мне собирать компромат, анализировать связи и незаметно вредить тем, кто громче всех надо мной смеется.

В этой игре Эвелин думала, что держит меня на поводке. Но сама не замечала, как стала моим источником информации.

К четвёртому курсу в моей подставной фирме появились сотрудники. Разработчики, маркетологи, аналитики. Ни один из них никогда не видел меня в лицо, вся коммуникация велась удалённо. Специальные

Они не знали, что их начальник каждое утро носит сумку за самой стервозной девушкой академии Аурус.

А меня бесило, когда она обращала внимание не на меня. Но ещё больше бесило, что я нуждался в этом внимании. Иногда её интриги вызывали у меня невольное восхищение. Я ненавидел и восхищался одновременно.

Этим летом я наконец полностью расплатился по долгам отца. Остался только один: долг Эвелин Вейл. Я был уверен, что знаю всё о ней. Могу наперед предугадать любую реакцию, любой выпад.

Но перед первым же занятием пятого курса, что-то пошло не так. Меня толкнули, я пролил сок и уже ждал язвительного комментария.

— Это просто случайность. Ты не виноват, — буркнула она.

Я даже не успел почувствовать облегчения — только странное, липкое замешательство. Она меня не унизила, не обвинила, не воспользовалась моментом? Что это было? Почему?

И сейчас, когда мы оказались вместе в медпункте, когда я держал её за щиколотку, осторожно дуя на царапину, когда я увидел, как она смущается, отводит глаза и впервые теряется рядом со мной, я понял, чего действительно хочу.

Меня не устроит обычная месть ей, мне не будет достаточно просто унизить и забыть о ее существовании.

Она подписала со мной контракт. Заставила меня быть её вещью на протяжении пяти лет. И я тоже хочу, чтобы она принадлежала мне. Но не на пять лет. А на всю оставшуюся жизнь.

Глава 4. Хотела блеснуть, на чем и погорела

Когда я наконец вышла, на улице уже стояла лёгкая прохлада, и я с облегчением вдохнула её полной грудью.

После всего, что сегодня произошло, хотелось забить на учебу и просто прогуляться, но я не могла себе этого позволить. Сжав зубы, я заставила себя вернуться к расписанию и шла на занятия готовая к любым неожиданностям. Тем не менее остаток учебного дня прошёл сносно. Без новых происшествий, без явления заместителя или каких-то подстав от Лили.

Впрочем, не удивительно. После физподготовки нас с ней были разные предметы в расписании. У меня сегодня основы управления, риторика, и спецкурс по анализу контрактов. Я их выбрала еще в прошлом году. Лили же, как выяснилось, отобрала себе гуманитарный блок с уклоном в культуру — то есть, по сути, занималась рисованием и чтением стихов.

Если в теле Лили и правда сидела какая-то попаданка, то, похоже, она была безнадёжна. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она бы поняла: чтобы завоевать Люциана, надо учиться тому, что важно для его рода — стратегии, управлению, социальному проектированию.

Учебный день наконец подошел к концу, пришло время идти на встречу с профессором Брауном.

— Эвелин, с тобой сходить? — спросила Диана, когда я поднялась из-за стола после последней пары.

— Нет, — коротко бросила я. — Это дело я должна уладить сама.

— Тогда я с остальными пойду перекусить, ты не против? Присоединишься позже?

Внутри меня поднялся невольный протест. Ну, конечно. Вся моя свита будет развлекаться, пока я одна буду спасать свою репутацию. Впрочем, мне не привыкать быть одной.

— Иди, не ждите меня, — сказала я ровным голосом.

Диана кивнула, даже не заметив моей паузы, подхватила сумочку и убежала вслед за Вайолет и Софи.

Я дождалась, пока мои одногруппники скроются за углом, и только тогда направилась в кабинет к профессору Брауну.

Тот сидел за столом и, не поднимая глаз, делал пометки в каких‑то бумагах.

— Вейл, — Стоило мне подойти, как он, не глядя, протянул мне лист с новым заданием. — Это новое задание. Садитесь за первую парту и приступайте прямо сейчас.

Я кивнула и заняла место, тотчас же погрузившись в работу.

На этот раз структура была та же: сначала — теория, потом аналитика. Но вот содержание уже другое. В первой части исчезли шаблонные вопросы, вместо них появились каверзные формулировки и задания на внимательность.

Во второй части для анализа предлагался законопроект, причем если бы я не гостила у Дарвилей, я бы о нем даже не слышала.

Отец Люциана вскользь упомянул, что в комитете отклонили инициативу о пересмотре механизма корпоративного мандата в муниципальных советах.

«Под видом реформ, как всегда, продвигают популизм. Формально — ради уравнивания прав, а по факту в попытках ослабить влияние семейных кланов и их капитала, — пробурчал он тогда, не отрываясь от планшета с биржевыми сводками. — Но этот проект всё равно не пройдёт. Слишком сырой и слишком провокационный».

Если бы не этот разговор, я бы даже не знала, что такая инициатива вообще существовала и о чем она была.

Я сжала зубы. Все это было явным намеком от профессора Брауна: попробуй-ка теперь списать.

Это разозлило, но я не дала себе времени на эмоции. Просто начала выполнять. Над ответами почти не приходилось задумываться: я знала, где и как нужно сформулировать. Во второй части я, по сути, просто вписала отредактированный пересказ аргументов отца Люциана. Всё, что он тогда бросил мимоходом — про популизм, про ослабление влияния кланов, про недоработанность инициативы и добавила пару ссылок на похожие прецеденты — вот тебе идеальный ответ.

Я почти закончила, как дверь вдруг щелкнула. Оторвавшись от листа, едва не уронила ручку. В кабинет вошёл высокий мужчина с холодным, как сталь, взглядом короткими белыми волосами и прямой осанкой. Сильный, уверенный в себе.

Господин Дэниэл Дарвиль. Глава совета попечителей академии. Глава семейного конгломерата, который держит половину городских корпораций. За ним, как тень, шёл его сын — Люциан. Губы парня дрогнули в улыбке, когда меня он заметил, но посмотрев на своего отца он не стал ничего говорить.

— Господин Дарвиль! — профессор Браун резко поднялся. — Какая неожиданная честь.

— Я получил сообщение от вас, профессор, — ровным голосом произнёс Дарвиль. — О том, что вы хотели бы обсудить мое участие в благотворительном вечере академии.

Профессор Браун заморгал.

— Сообщение? Я… хм… боюсь, вы ошиблись. Я не посылал никаких сообщений.

Брови господина Дарвиля сошлись у переносицы, тень раздражения скользнула по его лицу.

— Странно. Видимо, моя секретарша что‑то напутала.

И тут он заметил меня.

— Мисс Вейл? А вы что вы здесь делаете?

Я едва не вскочила с места, но усилием воли осталась сидеть.

— Добрый вечер, господин Дарвиль, я…

— Эвелин пересдаёт контрольную, — перебил профессор Браун. — Я поймал её на списывании.

— Это не так! — воскликнула я, голос дрогнул, но я тут же выпрямила спину. — Это недоразумение! И я здесь, чтобы доказать правду своими отличными знаниями по предмету.

И тут в комнату

— Профессор Браун? Я… ой. — Она замерла, словно только сейчас заметила Дарвиля и Люциана. — Простите, я не знала, что вы заняты. Я принесла вам свои конспекты из Ревенхола, чтобы доказать, что мой уровень знаний нисколько не уступает уровню знаний, который дают здесь.

— Равенхол? Там тоже преподают политику? — с любопытством переспросил Дениэл Дарвиль, скользнув внимательным взглядом по Лили. — Позвольте взглянуть. — он потянулся к верхнему конспекту, и Лили сразу отдала его, словно только этого и ждала.

— Хм. — Он задумчиво полистал тетрадь, — Признаюсь, не ожидал увидеть настолько серьёзные темы в Равенхоле…

У меня в висках заколотило. Вдруг стало холодно, будто кто‑то распахнул окно, и ледяной ветер вонзился в рёбра. Перед глазами, как в кошмаре, пронеслись совсем другие сцены: Лили униженная рядом с Дениэлом Дарвилем. Мне удалось выставить ее в невыгодном свете перед отцом Люцана.

«Девушки, которые не умеют вести себя, портят репутацию академии Аурус. Впрочем, для Равенхола простительно. — говорит он ей с пренебрежением, — Не стоит ли мне на следующем совете попечителей поставить вопрос о том, чтобы лишить вас стипендии?»

Я сжала ручку так сильно, что она хрустнула. Резкий звук, помог снова ощутить реальность, но также и заставил всех присутствующих обернуться ко мне.

Что это только что было? Очередная ключевая сцена? Тогда почему заместитель не предупредил меня?

Я выпрямилась, нарочито спокойно положила сломанную ручку на стол и натянула на лицо улыбку:

— Я закончила.

Я подошла к столу, положила тетрадь на край и встретилась взглядом с Лили. Та смотрела с триумфом, который даже не пыталась скрыть.

— Позвольте и мне взглянуть, господин Дарвиль, — попросила я, подходя ближе, — Любопытно, что изучают в Равенхоле.

Он чуть приподнял бровь, но всё же передал мне конспект.

— Благодарю. — Я листнула пару страниц и едва не прикусила язык, чтобы не выругаться: материалы действительно выглядели впечатляюще. Может, даже слишком. — Неужели у вас была настолько продвинутая программа? — я постаралась звучать искренне.

Лили нагло вскинула подбородок, явно ощущая себя победительницей. Интересно, а если бы ей дали на анализ законопроект про корпоративный мандат, она бы справилась?

— Профессор Браун, — я повернулась к нему с лёгкой улыбкой. — В таком случае, думаю, вы должны освободить Лили от занятий. Очевидно, она знает гораздо больше, чем указано в нашем учебнике.

Попаданка моргнула, в её глазах мелькнуло замешательство. Люциан скрестил руки на груди и выглядел настороженным.

— Может быть, вы устроите ей небольшой устный экзамен прямо сейчас? Или хотя бы дадите тот же вариант, что и я писала? — продолжила я, слегка склонив голову, будто искренне восхищалась. — Думаю, ей не составит труда ответить на любые вопросы… если, конечно, она сама писала все эти конспекты.

На лице наглой выскочки проступил слабый румянец, пальцы крепче сжали стопку тетрадей.

Я с удовлетворением отметила, как воздух в кабинете сгустился. Даже Дарвиль нахмурился, бросив на Лили испытующий взгляд.

— Впрочем, — я изящно провела пальцем по полям конспекта, — не исключено, что я ошибаюсь. Возможно, мне просто кажется, что эти формулировки слишком академические для конспектов студентки.

Лили судорожно втянула воздух.

— Я… я просто… люблю читать сложные статьи! Это… вдохновляет меня!

Люциан напрягся, мне показалось, что он вот-вот вступиться за Лили. Это неприятно резануло. Разве не я его девушка? Эту выскочку он знает всего один день.

Я продолжила листать, пытаясь найти за что еще зацепиться. Почерк и правда был ровный. Местами — подозрительно ровный. Уже собиралась закрыть тетрадь с равнодушной улыбкой, как взгляд зацепился за знакомые цифры.

Попалась! Внутри обожгло острым удовольствием. Сдерживая дрожь предвкушения, я подняла взгляд.

— Конечно. — улыбнулась почти невинно. — Это правда очаровательно. Только вот один момент…

Я указала пальцем на нужную строчку.

— Ты утверждаешь, что эти записи сделаны в прошлом году? Тогда, пожалуйста, объясни мне: что здесь делает упоминание законопроекта № 334-К в качестве примера? — я ненавязчиво повернула конспект так, чтобы мистеру Дарвилю хорошо было видно. Мужчина нахмурился. Его взгляд стал тяжёлым, внимательным. Вот и отлично. Люди его уровня не любят, когда их водят за нос.

Лили же глупо заморгала.

— А почему бы ему не быть в конспектах? Это мой почерк! Можете сравнить! Или хочешь сказать для примера он не подходит?

Я хмыкнула.

— Как раз наоборот. Для примера социальных законов он очень подходит. Но ведь конспекты за прошлый год. А законопроект № 334-К, вышел только этим летом. Может быть, ты все-таки признаешься, что это не твое?

— Это клевета! — вскинулась Лили. Голос её дрогнул, но она пыталась держать спину прямо. — Может быть, я просто ошиблась в цифре… Возможно, тут должен быть другой номер…

— Правда? А этот номер о чем? Скажешь нам?

— Да откуда я знаю!

— И как же ты тогда сегодня писала контрольную, если даже не знаешь, что это за закон? — Я изогнула бровь.

Растерянность в её лице Лили всё больше сменялась паникой.

— Ты даже не помнишь, на что дала развёрнутый комментарий сегодня на уроке, не так ли? — продолжила я тихо, но отчётливо. — Тогда что ты вообще здесь делаешь?

Тишина зазвенела в комнате. Мистер Даривиль с брезгливым выражение лица отвернулся от Лили и медленно сложил руки перед собой.

— Это ведь тебя сегодня поймали на шпоре! — почти крикнула попаданка.

— Ах да… — я изогнула губы в безупречной улыбке. — Шпора. Та самая, которую мне подкинули, верно? — я сделала небольшую паузу, — Но я уже пересдала контрольную и доказала свою невиновность.

Лили резко втянула воздух.

— А как насчёт тебя? — я медленно провела пальцем по корешку конспекта. — Может, и ты докажешь свою «гениальность»? Сдай устный экзамен, покажи, как блестяще знаешь материал.

Я отдала ее конспект профессору Брауну, взглядом давая понять, что он может начинать опрос в любую минуту.

— Ну а теперь, если позволите, я откланяюсь. Господин Дарвиль, профессор Браун. — Я коротко кивнула, — Люциан… до встречи. — на нём я задержала взгляд ровно на секунду дольше, чем было нужно, и развернулась к двери.

Позади послышался тяжёлый вздох Лили и резкий шорох страниц — похоже, она судорожно собирала свои конспекты обратно.

Глава 5. За себя и за того парня

Вышла из кабинета опустошенной. Раньше, если бы мне удалось унизить соперницу, я бы первым делом нашла Диану. Рассказала ей всё в красках, а она бы воскликнула: «Ты просто королева, Эвелин!», и мы бы вместе посмеялись. Хоть кто‑то бы порадовался моему успеху.

Но сейчас я не знала, можно ли назвать это успехом. В конце концов, в финале

Вернуть всё на круги своя. Перезапустить сюжет. Стереть лишние воспоминания и жить, как ни в чём ни бывало.

Правду же говорят: счастье — в неведении.

Я свернула в глухой боковой коридор, туда, куда никто из студентов не ходил без особой нужды. Тут находилась техническая лестница, ведущая к архиву. Место неприметное, никому неинтересное. Именно то, что мне было нужно, чтобы побыть в одиночестве.

Я почти дошла до лестницы, когда увидела, что там уже кто-то есть.

— Что за… — начала я, но замолчала.

У стены стоял Крис. Он держал в руках свой планшет, но не читал и не печатал, а просто смотрел на него, угрюмо насупившись.

— Ты?! — я не сдержалась и вскинула бровь. — Ты что здесь делаешь?

Он поднял голову. Взгляд у него был колючий.

— Можно задать тот же вопрос, — спокойно ответил Крис.

Я фыркнула и развернулась на каблуках, решив, что общение с ним — последнее, что мне нужно.

— Мои дела тебя не касаются, — бросила я через плечо.

И только шагнула обратно в коридор, как…

— Мрау!

Я подпрыгнула от неожиданности.

— Да чтоб тебя…! — взвизгнула, инстинктивно отшатываясь. Прямо передо мной из воздуха материализовался кот. Янтарные глаза сверкнули в полумраке.

— Тише, Ви-Ви, — мурлыкнул Заместитель, — У тебя получилось.

— Что получилось? — зашипела я, держа руку на груди. Сердце колотилось, как сумасшедшее. — Ты с ума сошёл? Появляться вот так!

— Ключевая сцена с отцом Люциана, — важно произнёс он, не обращая внимания на мой испуг. — Ты прошла её. Она должна была случиться позже, но эта попаданка заманила Дарвиля в академию сегодня, чтобы он узнал о твоём списывании, а она сама похвасталась конспектами. А в итоге тебе удалось унизить ее!

— Понятно… — я обернулась на Криса. Он стоял всё в том же углу, но не двигался. Замер, как и в прошлый раз при появлении кота.

— В общем, отличная работа, Ви-Ви, — продолжал мурлыкать неуёмный зверь. — Но теперь пора сосредоточиться на следующем задании.

— А нельзя перерыв сделать? — простонала я, скрещивая руки на груди и тяжело вздыхая. — Я и так выжата, как лимон. Мне нужен отдых.

— Вот с ним и отдохни, — подмигнул мне кот, кивая в сторону Криса.

— Что? — я невольно округлила глаза, не веря своим ушам.

— Видишь ли… он второй главный герой, — принялся объяснять Заместитель, — Лили Адамс, попадая в Аурус, должна жалеть Криса, помогать ему, поднять в глазах других студентов его статус… Тронутый её добротой, Крис должен влюбиться в неё. Он должен желать исполнить все ее желания. Но… похоже, попаданке Крис не нравится.

Почему-то мне показалось, что хитрый котяра рассказал мне не все. Зачем попаданке отказываться от того, кто хочет исполнять ее желания? Если в конце это не помешает ей все равно быть с Люцианом?

— Любовная линия с Крисом обязательна. Это часть сюжета. — Кот щёлкнул хвостом.

— Мне нужно свести их вместе? — Я задумчиво почесала переносицу, — Ну там, романтический вечер, свечи, пара бокалов вина…

— В ключевых сценах этого не было, — кот цапнул когтем по полу. — Так что просто возьми на себя роль Лили в сценах с Крисом…

— Ты с ума сошел? — от возмущения, я чуть не пнула этого блохастого. — У меня вообще-то парень есть!

— Ну и где сейчас этот парень? Люциан все равно тебе не достанется, — кот осклабился, но затем все же смягчился. — Ви-Ви, если пройдёшь по сюжету, то перезапустишь историю. Но если провалишься, то Люциан тебе не поможет. Тебя исключат из академии, вычеркнут из семьи. Ты останешься одна. Навсегда.

Я судорожно втянула воздух, снова посмотрела на Криса. Он по-прежнему стоял неподвижно, но его взъерошенные тёмные кудри чуть шевельнулись от сквозняка.

«Он симпатичный», — невольно отметила я, глядя на линии его подбородка, прямой нос, длинные ресницы. Я никогда не рассматривала Криса как парня. Раньше, для меня он был вроде… предмета интерьера.

— Ладно, — устало прикрыла глаза. — Что нужно делать?

— По сюжету после пересдачи контрольной Лили встречает Криса в коридоре и предлагает ему поесть вместе в столовой. Вот только в столовой уже находишься ты и решаешь поиздеваться над парнем, чтобы унизить его в глазах новенькой. В итоге ты макнула его лицом в тарелку. Лили же его от тебя защитила, и после так трогательно помогала умыться… Ох, помню комментарии читателей к этой сцене, они пищали от восторга…

— Стоп, — перебила кота, который начал мечтательно облизываться, — Я не поняла. Я должна унизить Криса сегодня? Макнуть лицом в тарелку? Или все-таки защитить и умыть?

— И то и то, — кот лениво зевнул, прищурив янтарные глаза. — Считай, что тебе повезло. Сегодня ты должна отыграть и за себя, и за главную героиню.

Он махнул хвостом и ехидно добавил:

— Я в тебя верю!

Кот мигнул мне напоследок и исчез, совсем как какая-нибудь сумка из лимитированной коллекции: только захотела купить, а её уже нигде нет.

Повернулась к Крису: он как ни в чем ни бывало смотрел в планшет. Для него «заморозка», судя по всему, прошла незаметно.

Сделала вдох, поправила волосы, прилепила на лицо очаровательную улыбку и, чуть кашлянув, произнесла сладким голосом:

— Крис, ты, кстати, уже ужинал?

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Нет.

— Тогда, может, поужинаем вместе? Хочешь пойти со мной в столовую?

Брови парня удивленно поползли вверх.

— Нет, — повторил он медленно.

Нет? Я не была уверена, что не ослышалась. Да любой парень на его месте был бы счастлив, если сама Эвелин Вейл позвала его в столовую! Я — королева академии, эталон красоты и стиля. А этот вечно помятый хмурый умник смеет говорить мне «нет»? Может он просто не понимает своего счастья?

Я изящно и неторопливо заправила за ухо прядь волос. Затем провела пальцем по шее — почти невинно, чуть-чуть касаясь ключицы. Люциан от одного этого жеста всегда начинал дышать чаще и тяжелее.

— Хочешь сесть со мной за один столик? — проговорила я, чуть склоняя голову. — Я позволю тебе выбрать самому, что ты хочешь.

Он уставился на меня так, словно всерьез обеспокоился о моем психическом здоровье.

— Раньше ты запрещала мне даже подходить к твоему столику.

— Это было раньше, — пожала я плечами и сделала шаг вперёд.

Затем ещё один. Шла медленно, плавно. Бёдра покачивались в выверенном ритме. Я чуть прикусила нижнюю губу. Не слишком вызывающе, но с лёгким флером недосказанности. Люциан в такие моменты терял контроль. Однажды он так внезапно притянул меня к себе прямо в коридоре и поцеловал так страстно, что я потом ещё долго собирала заколки

Крис же, кажется, напрягся. Скулы у него стали жёстче, рука сжала планшет. Наверняка он тоже что-то чувствует, просто отлично это скрывает и сдерживается. Как бы он ни изображал безразличие: он парень. А я — это я.

Остановилась прямо перед ним.

— Ну так что? — прошептала, глядя на него из-под ресниц. — Я пообещаю вести себя… прилично.

— Ты со мной сейчас флиртуешь? — вдруг мрачно спросил он.

— Что? — от такого вопроса в лоб я растерялась. — Конечно нет! — фальшиво рассмеялась. — С ума сошел? Просто ты помог мне в медпункте. Хотела отблагодарить.

— Понятно. Спасибо за предложение. Я не голоден. — Он снова опустил голову к планшету, тут же потеряв ко мне интерес.

Я моргнула. Что это сейчас было?!

— То есть ты не пойдёшь?

— Нет, — холодно отозвался он.

На секунду я замерла. Ведь я действительно пыталась флиртовать, но меня… отвергли? Стало так неловко, унизительно. Глубоко под кожей зашевелилась колючая обида. Мерзкое чувство.

Что ж, если моя доброта его не впечатлила, то пусть вспомнит, с кем имеет дело. Я — Эвелин Вейл, злодейка в этом романе!

— Крис, — произнесла уже другим голосом с ноткой льда. — У нас с тобой соглашение, помнишь?

Он медленно поднял взгляд, а я продолжила, не мигая:

— Ты — мой мальчик на побегушках.

Он стиснул челюсть. О, какое знакомое выражение лица! Почти умилительно.

— Если я сказала идти в столовую, — ты идешь в столовую! Спросить можешь только: приставным шагом или на цыпочках?

Если бы взглядом можно было сжечь, я бы уже горела.

Чем это он в летние каникулы занимался, что стал так дерзко смотреть? Я уже была готова к новым перепалкам, но Крис все-таки медленно выдохнул:

— Ладно. Пошли.

Не смогла сдержать облегченной улыбки.

— Прекрасно! — Я снова «включила» очаровательную версию себя. — Я как раз в настроении для горячего шоколада.

Скосила на него взгляд и, склонив голову, игриво добавила:

— Скажи, Крис, а ты любишь шоколад?

Он лишь хмыкнул: сухо, без капли участия. Но мне было уже всё равно, главное он шел за мной. Значит, всё по плану.

Шоколад…

На мгновение прикрыла глаза, представив, как вечно сосредоточенное лицо оказывается испачканным десертом. Мне ведь по сюжету надо макнуть его в тарелку. Что если это будет какое-нибудь пирожное? Шоколад на щеке, на носу, между губами… Я представила как медленно слизываю сладкую капельку с его скулы.

Воображение предательски добавило детали: тепло его кожи, дрожь от случайного прикосновения, я провожу языком вдоль линии скулы, чуть касаясь, смакуя вкус, текстуру…

Меня накрыло волной, дыхание участилось, в груди стало тесно, кожа будто вспыхнула изнутри. Я моргнула, сбитая с толку, и на секунду потеряла ощущение пола под ногами. Сделала шаг и оступилась.

— Ай! — взвизгнула, не от боли, от испуга, и инстинктивно схватилась за ближайшее, что было под рукой. За Криса.

Он качнулся, но не отшатнулся, а наоборот, поймал меня за локоть, чтобы я не грохнулась. Наши взгляды встретились на расстоянии в пару сантиметров.

Вот только этого не хватало… Это же Крис! Не Люциан. Не мой тип ни в каком смысле. Никогда! Это просто игра.

— Спасибо, что поймал. Ты прям герой, — хрипло произнесла я.

Он покосился на меня с таким выражением, будто геройствовать ради меня его личный кошмар, и тут же отстранился.

Ну что ж, Крис. Надеюсь, у тебя крепкие нервы, потому что мои явно дали сбой.

* * *

В столовой было почти пусто, ужин подходил к концу, и от привычного гомона остались лишь редкие отголоски. Мой приход вместе с Крисом тоже не вызвал никакого ажиотажа: все давно привыкли, что он таскается за мной, готовый выполнить любое поручение.

За нашим постоянным столиком уже устроилась Диана и остальные девочки. Увидев меня, Ди радостно замахала рукой.

— Эвелин! — Диана призывно похлопав по свободному сиденью ладошкой.

Вот только, как назло, свободным был только один стул.

Я бросила короткий взгляд на Криса, который уже начал пятиться, явно решив, что миссия выполнена, и он свободен.

— Не так быстро, — и под удивленные взгляды подруг я решительно придвинула к нашему столику ещё один стул, забрав его от соседнего стола. Повернулась к Крису, указав на место. — Садись.

Повисла неловкая пауза. Девочки переглянулись, однако благоразумно промолчали. Хотя, судя по круглым глазам Дианы, её любопытство сейчас било все рекорды. Крис послушно опустился на предложенное место. Я невозмутимо устроилась рядом и нажала кнопку вызова персонала. В столовой, конечно, была обычная линия раздачи, но для тех, чей рейтинг в академическом зачете (ну и семейный счёт, чего уж там) позволял, был предусмотрен персональный официант. Очередной способ академии напомнить, кто здесь элита, а кто нет.

Диана заговорила первой, подозрительно поглядывая на Криса, она осторожно спросила

— Эвилин, ну как всё прошло у профессора Брауна?

— Всё хорошо, — коротко отозвалась я, делая вид, что совершенно поглощена выбором блюд на планшете.

Наконец к нашему столику подошёл официант.

— Крис, выбирай, чего тебе заказать? — Я постаралась придать голосу чуть больше энтузиазма, хотя сердце предательски дрогнуло, вспомнив ту глупую шоколадную фантазию.

— Спасибо, я не голоден, — сухо ответил он, даже не поднимая глаз.

Упрямый идиот. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Может, просто снова рявкнуть на него?

— Тогда то же, что и мне, — обратилась тем временем я к официанту, а затем мстительно добавила. — И еще добавьте два шоколадных десерта.

Диана тем временем, похоже, решила, что раз это какая-то моя очередная игра, то нужно мне помочь:

— Да ладно тебе, Крис, расслабься, — с наигранной заботой улыбнулась она. — Мы не кусаемся.

Двойняшки Софи и Вайолет прыснули в унисон, обменявшись быстрыми, ехидными взглядами.

Софи, подперев подбородок ладонью, сочувственно вздохнула:

— Он просто впервые сидит за нормальным столом, вот и переживает. Интересно, салфетками-то умеет пользоваться?

— Только бы не перепутал салфетку со скатертью, — подхватила Вайолет.

Двойняшки снова засмеялись, а Милана едва не подавилась едой от их шуток, так, что Диане пришлось похлопать ее по спине.

Я едва заметно поморщилась, но не стала их одёргивать.

Наконец появился официант — безупречно одетый, но по его лицу было видно, что студенты ему порядком надоели. Он поставил передо мной и Крисом два одинаковых ужина: запечённое филе семги и пюре из сельдерея, положил приборы, а следом две тарелки с шоколадным десертом.

— Приятного аппетита, — потянула Диана, ни к кому конкретно не обращаясь, но смотря при этом только на Криса.

Мне это почему-то не понравилось. Вот просто — не понравилось, и всё тут. Зачем она его так пристально рассматривает? Глупость какая-то.

Я

— Можешь передать корзинку с хлебцами? — вдруг спросил Крис у Дианы. Та подала корзинку, при этом вдруг смутившись и бросив на меня короткий взгляд.

Этого выдержать я уже не смогла. Он ведь нарочно обратился к ней! Хотя хлебцы стояли ближе ко мне. Думает, он кому-то нужен, кроме меня?! То есть… что он вообще кому-то нужен?

— Я смотрю ты вполне освоился за нашим столом. — ядовито заметила я. — Ну и как? Нравится?

— Конечно ему нравится, тут ведь все настоящее. Даже ложки из металла, представляешь? — радостно подхватила Вайолет, кажется, она только и ждала повода снова уколоть Криса.

— Бедняжка, он, наверное, привык есть пластиковыми, — добавила ее сестра, сделав невинное лицо.

Милана хихикнула, подсовывая Крису салфетку:

— Крис, держи, вдруг тебе понадобится… На всякий случай. Только, пожалуйста, потом не на пол, ладно?

— Думаю он не перепутает. Эвелин ведь уже четыре года его дрессирует, — Вайолет уже несло, — так что он заслужил звание «хорошего мальчика».

— Осталось только, чтобы Эвелин выдала ему персональный ошейник, — захихикала Софи, прикрывая рот ладонью, — и тогда уж точно никто не решит, что он один из нас.

— Главное, чтобы не опозорил нас, — добавила Милана, и в этот момент воздух вокруг меня будто сгустился.

Перед глазами вспыхнуло старое воспоминание: я была в вечерней гостиной особняка Вейл. Мама молча поставила передо мной коробку, внутри лежал алый бант.

Отец сидел в кресле у окна:

— Ты опозорила нас перед всеми, — тихо произнес он. — Если ещё раз подведёшь семью, можешь считать, что фамилии Вейл у тебя больше нет.

Бант был символом наказания. Его надевали на меня, когда я «подводила семью» — забывала выучить реплику для ужина, осмеливалась колко ответить, плакала или просто улыбалась недостаточно мило. Когда он был на мне, все знали, что я наказана и что со мной нельзя разговаривать или вообще просто хоть как-то замечать мое существование.

Мать вплела мне тугую ленту, впивающуюся в шею. Она нарочно стянула волосы до боли, но нельзя было плакать и нельзя было снимать ее, даже ночью.

А потом я стояла в углу, а вся семья весело ужинала, будто меня и нет. Тарелку мне не дали. Отец говорит матери:

— Пусть посмотрит, что бывает с теми, кто позорит фамилию.

Когда мне наконец разрешили снять ленту, я всю ночь не могла развязать этот дурацкий бант, он будто прирос ко мне…

У меня в голове что-то клацнуло. Я резко отодвинула стул, так что он скрипнул по полу. Все посмотрели на меня.

— Подъём и на выход! — отрезала я, не узнавая свой голос.

Крис невозмутимо начал вставать, но я перехватила его запястье, не позволяя сдвинуться с места.

— Я не тебе, я им, — произнесла чётко, не выпуская его руку.

Повисла тяжёлая тишина. Не только подруги, но кажется и все остальные, кто еще был в столовой замолчали. Первой отмерла Вайолет:

— Серьёзно? Ты же сама всегда говорила, что он твой довесок! Почему нам нельзя пошутить, если ты постоянно его оскорбляешь?

Я собиралась поставить ее на место, но не успела. Двери столовой распахнулись, и на пороге появился Люциан, а вместе с ним Лили. Лили держала его за локоть и весело что-то щебетала, глядя на Люциана снизу вверх. По лицу Люциана было видно: сам он до конца не понял, как оказался рядом с ней.

«Ну конечно, главная героиня и главный герой. Всё по канону…» — мысль отозвалась пустым эхом. И почему меня совсем не тронуло то, что я вижу их вместе? А вот то, что оскорбляли Криса, так сильно задело. Может ли это быть из-за того, что Заместитель «разбудил» меня?

Я махнула рукой девчонкам за столом, чтобы они ушли. На этот раз они переглянулись, но спорить не стали, встав со своих мест.

— Эвелин, рад, что ты тут. Ректор попросил меня помочь Лили освоиться и устроить для нее экскурсию. Если ты не против, она сядет с нами. — Люциан пододвинул стул, рядом со мной помогая новенькой устроиться.

— Как прошёл опрос у профессора? — спросила я ровно, будто ничего особенного не произошло.

— Я всё рассказала на отлично! — выкрикнула Лили, словно вытащила козырь.

Вайолет, Софи, Милана и Диана тем временем подхватили сумочки и направились к выходу.

— Вот что бывает, когда за стол таскают всякую шваль, — бросила Вайолет напоследок так, чтобы слышали все. — Её становится только больше. — Пойдемте, — кивнула она подругам.

Диана замешкалась, посмотрела на меня. Я коротко кивнула ей, после чего она вышла вслед за остальными.

— Кого она назвала швалью?! — возмущенно воскликнула Лили прямо над моим ухом.

Я вскинула подбородок и, глядя на Лили, невозмутимо сказала:

— Тебя, конечно.

Губы новенькой задрожали от возмущения, даже Люциан нахмурился, резко повернувшись ко мне:

— Эвелин, зачем ты так? Извинись. — В его голосе звучала почти искренняя обида.

Извиниться? Еще чего! Я пожала плечами и холодно ответила:

— Мне не нравится, что ты привёл её сюда.

Он нахмурился ещё сильнее:

— Но Лили тут никого не знает. Кроме того, ты тут тоже не одна, — он кивнул на Криса, — Этот ведь тоже с тобой, — с лёгкой насмешкой бросил он.

Он что, правда не понимает, что это другое?! Я чуть не зашипела вслух.

— Он хотя бы знает своё место. А она знает? — это прозвучало гораздо жестче, чем я хотела. Я услышала, как Крис, к которому я повернулась сейчас спиной, отодвинул от себя тарелку. Видимо, его задело, и не только его.

— Думаешь, что всё здесь принадлежит тебе? Но времена меняются, Эви, — торжествующе произнесла Лили.

Я скрипнула зубами. Терпеть не могла, когда меня называли таким сокращением.

— Времена, может, и меняются, но персоны вроде тебя никогда не станут здесь своими, всегда можно будет узнать по запаху дешевой зависти.

Люциан резко вскинул голову:

— Эвелин, хватит. Тебе что, нравится унижать людей без причины?

— Людей? Не льсти ей. Людей я не оскорбляю, — отчеканила я.

На это Лили уже не выдержала, схватила тарелку с десертом и кинула в мою сторону. В последний миг я отпрянула, и порция с силой прилетела в лицо Крису, который как раз вставал из-за стола.

Шоколадные брызги расползлись по его щеке, попали в волосы и даже за воротник. В столовой воцарилась мёртвая тишина.

А вот я не смогла удержаться от улыбки. Во-первых, потому что Крис в шоколаде выглядело совершенно нелепо, а во-вторых, потому что

Я поднялась из-за стола и невозмутимо бросила Люциану:

— Продолжим этот разговор позже, мне пора.

Он хотел что-то мне ответить, но я уже повернулась к Крису и решительно взяла его за локоть.

Люциан нахмурился, не понимая, как реагировать. В его взгляде смешались недоумение, досада и тень раздражения: слишком явно я переключила внимание.

Он чуть привстал и окликнул меня:

— Эвелин!

Но я уже уводила Криса из столовой, не обращая внимания на пыхтящую от злости Лили и ошеломлённые взгляды остальных. Мне было всё равно, я чувствовала, что близка к цели. Даже то, что Лили целилась в меня, не задевало. Скорее всего, потом я ей за это отплачу, но не сейчас.

Вот только стоило оказаться в коридоре, как Крис выдернул руку из моей хватки:

— Куда ты меня тащишь?

Я раздражённо вскинула брови:

— Помочь тебе привести себя в порядок. У тебя мусс в волосах.

— Я сам способен о себе позаботиться.

— Перестань, — отрезала я. — И вообще, чем ты недоволен? Я ведь заступилась за тебя.

— Видимо, я просто плохо своё место знаю, — огрызнулся он. — Если тебе что-то надо от меня, скажи, я сделаю. Если нет, тогда до завтра.

Он попытался уйти, но я преградила ему дорогу. Провела пальцем по его щеке, собрав каплю шоколада, и с нарочитой небрежностью размазала её по своему платью.

— Мне нужна твоя помощь. Платье запачкалось. Иди за мной.

Глава 6 Шоколад и немного цитруса

Я повела Криса по пустым коридорам к туалетам на третьем этаже, где обычно шли лекции. В это время тут было безлюдно, ведь занятия уже закончились. Достала из сумки чистый носовой платок, смочила под краном.

— Сядь, — приказала я, указывая на край раковины. Он не стал спорить, но взгляд был мрачный.

Я подошла ближе и начала аккуратно вытирать десерт с его щеки, отметив про себя, что волнуюсь сильнее, чем положено. Хотя по идее, мне вообще не положено волноваться. Это у Криса должно дыхание сбиваться, руки дрожать и сердце замирать, ему по сюжету положено бегать за той, что его приголубит! А я? Я должна быть ледяной и непоколебимой. Но почему же пальцы слушаются все хуже?

Крис вдруг положил свою ладонь поверх моей. От его прикосновения по коже будто прошёл ток. Я замерла, сердце глухо стукнуло в груди.

— Я подрабатывал летом, и прошлым тоже, — произнёс он. — Хочу отдать тебе деньги. Накопил большую часть суммы.

Едва сообразив, о чем он говорит, я резко отдернула руку. Меня будто обожгло. Он что, захотел откупиться? Ах, как удобно! Думает, вручил пачку купюр и свободен от обязательств?!

И вообще… где это он подрабатывал? Да, оценки у него приличные, спору нет. Но чтобы студента (даже студента Ауруса) без опыта взяли туда, где платят действительно хорошо, нужны связи. А у Криса связей — ноль. Но тогда с какой стати он говорит, будто накопил «большую часть суммы»? За три летних месяца? Смешно!

Скорее всего, он блефует. Пытается звучать убедительно, чтобы я восприняла его всерьёз. Я ощутила облегчение от этих мыслей.

— А проценты за четыре года ты тоже покроешь? Или попросишь рассрочку? — я скривила губы в усмешке, намереваясь, чтобы это прозвучало как холодный укол, но в голос всё равно просочилось слишком много обиды. — Если нет, то не упоминай об этом больше.

Он вздохнул и посмотрел прямо мне в глаза:

— Ты сегодня очень странно себя ведёшь. Оставила своего парня в компании новенькой, а меня притащила сюда. Что тебе надо, Эвелин?

Этот вопрос вернул в реальность. Ах да, ключевая сцена. Мне надо умыть его.

— Помочь тебе привести себя в порядок, — упрямо пробурчала я — Не дёргайся.

На этот раз, когда я снова стала тереть его: подбородок, щеки, даже волосы, он больше не пытался отстраниться. Просто молча позволял мне заботиться о нём, смотрел отрешённо, будто видел впервые. Внутри меня же все окончательно запуталось. В голове снова начали появляться нелепые образы того, как я слизываю шоколад с его щеки, сладко вдыхаю запах…

Бред! Я тряхнула головой, пытаясь отделаться от глупых мыслей. Это не входит в сценарий. Мне нужно закончить сцену, умыть Криса, найти кота и узнать, к чему готовиться дальше. Злость и раздражение росли вместе с внутренним диссонансом. От этого я стала тереть щёку Криса слишком уж усердно, его кожа покраснела, но он ничего не сказал, лишь крепче сжал край раковины. Словно наконец смирился с тем, что проще дать мне делать с собой все, что захочется, чем спорить.

Закончив, я молча скомкала грязный платок и резко бросила его Крису в руки.

— Выбрось, — коротко приказала я, и зашагала к двери, стараясь больше не смотреть в его сторону.

* * *

Эвелин ушла, а комканный платок остался в моей руке. Я медленно поднёс его к лицу. Он пах шоколадом и ее духами: терпкими, цитрусовыми, с нотками горечи. На уголке было аккуратно вышито: Э. Вейл.

Я повернулся к раковине, машинально включил воду, подставил платок под струю. Это был её первый «подарок» мне, и я не собирался его выбрасывать. Плевать, что это глупо.

В зеркале показалось мое отражение с покрасневшими щеками. Я до сих пор ощущал её прикосновения: резкие, неуверенные. В них была неуклюжая забота и неловкость. И это было неожиданно приятно.

Я хотел ещё. Хотел, чтобы она коснулась меня снова. Хотел, чтобы её руки задержались на моей коже дольше обычного. Хотел почувствовать, что я ей нужен не только как игрушка. И это желание пугало.

Судя по всему, между Эвелин и Люцианом все было не так уж гладко. Это хорошо. Пусть Люциан и все остальные катятся в бездну. Всё, что мне нужно, это немного времени. Остальное я возьму сам.

* * *

Первые две учебные недели прошли довольно тихо. Лили, хоть и выглядела дурочкой, оказалась вовсе не так проста. После того случая в кабинете профессора Брауна она явно сделала выводы: не лезла вперед, не нарывалась, затаилась. Будто выжидала удобный момент. Это бесило. Особенно её умение вызывать у всех сочувствие и приязнь, хотя, как по мне, она была противной и насквозь фальшивой!

А потом случилось совсем уж непостижимое. Та самая Лили, что вечером первого учебного дня не могла назвать, о чем речь в законопроекте, который обсуждался утром, вдруг начала подниматься в рейтинге учеников.

Я сперва думала, это глюк. Или профессора перепили чего-то

Я сжимала зубы и делала вид, что мне плевать, но внутри всё бурлило. Даже зная, что все это заранее написанный кем-то сюжет, я все равно не могла ничего с собой поделать.

Сначала я подозревала списывание. Потом то, что ей помогает Люциан. К концу второй недели мне уже вовсю мерещилось проклятие и запрограммированность сюжета.

Может быть, потому все это время кот и не появлялся, что решал за нее контрольные и шептал на ухо ответы?

С Люцианом мы по-прежнему были парой. Ну, как парой. Он приходил ко мне после занятий, делал вид, что интересуется моими успехами, рассказывал про лекции, на которых я сама сидела, и иногда приносил кофе, мы гуляли, обнимались.

Я это принимала. Ведь мне нравилось, что он был рядом. Не столько он сам, сколько его статус. Ведь разве может быть королева без короля? Одинокая и никому не нужная.

И всё же мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он снова смотрел на меня с восхищением, как в самом начале наших отношений. Хотелось, чтобы он понял, кого потеряет, когда мы по сюжету расстанемся.

Кстати, о расставании. Что скажут родители, когда он меня бросит? Что скажет отец? А мать?

«Ты оказалась недостаточно хороша» — вот что они скажут. Или хуже отправят мне коробку с алым бантом прям в академию.

Я пыталась не думать об этом. Не сравнивать, не подсчитывать, кому он чаще улыбается и у кого дольше задерживается у парты. Но стоило Люциану склониться к Лили что бы что-то разъяснить «по просьбе преподавателя», как внутри у меня вспыхивала злость, приправленная унижением. А вчера он ещё и купил ей кофе просто потому, что случайно задел её локтем, и она пролила свой стакан. Конечно, «джентльмен» не мог оставить девицу в беде.

И всё это выглядело так, будто судьба (или в данном случае сюжет) раз за разом сталкивает их лбами. Я снова и снова ловила себя на вопросах: сколько раз ещё он окажется рядом, чтобы «случайно помочь»? Почему улыбается ей так мягко? И если Лили и я будем тонуть, кого он побежит спасать в первую очередь? Хотя, скорее всего он побежит звать на помощь, потому что плавать Люциан не умеет, а вот делегирует обязанности отлично.

А в один из дней меня вообще переклинило. Я начала размышлять, а кого я сама бы стала спасать? Допустим, катастрофа. В воде я, Люциан и, допустим… Крис. Вокруг крики, брызги, паника. Вопрос: кого из них спасать?

Ну, конечно, никого! Они оба здоровые лбы, весом под центнер, а я миниатюрная девушка. Мне их физически не вытащить. Плюс, скорее всего, они ещё и меня с собой на дно утащат.

А если бы у меня был спасательный круг? Тогда опять же логичный выбор оставить круг себе. Если что, соврать, что он дырявый. Просто так, что ли, в одном известном фильме про катастрофу на воде главному герою место на оторвавшейся двери не нашлось? Элементарно, у главной героини был инстинкт самосохранения!

Но если чисто гипотетически, без угрозы для собственной жизни, просто представить, кому бы я его кинула? Люциану, потому что он мой парень? Или Крису, потому что…

А кстати, правда, почему я вообще о нем думаю?

— Эвелин, — Диана пихнула меня в бок, вырывая из странных размышлений. — Извини за прямоту, но сколько можно терпеть? Эта наглая новенькая уже почти в открытую флиртует с Люцианом!

Мы с ней стояли в коридоре, ожидая начала урока по финансовому менеджменту. А метрах в двадцати от нас Лили стояла рядом с Люцианом, размахивая стопкой бумаг. На прошлом занятии профессор по рассеянности смешал их работы, и теперь эти двое разбирались, где чьи расчёты.

Хотелось подойти, вырвать у неё эти бумаги и разорвать на мелкие клочки. Но весь класс слышал, как преподаватель извинился за путаницу и поручил им самим разобраться. Если бы я вмешалась сейчас, выглядела бы как истеричка. Поэтому я лишь поморщилась и отвернулась, не желая смотреть, как она лицемерно улыбается Люциану. В этом что-то особенно противное.

— Я намекала, что не в восторге от их общения, — сказала я вполголоса. — Он уверял, что я себя накручиваю, что он помогал ей всего пару раз по просьбе преподавателя, мол для него Лили значит не больше, чем любая другая девчонка в академии, и он просто пытается быть вежливым.

— Вот именно, он слишком с ней вежливый, — возмутилась Диана, пришлось одернуть ее, чтобы говорила шепотом, она наклонилась ко мне поближе. — Может, запугать ее? Ну, чтобы она сама к Люциану не подходила? Предлагаю запереть ее в туалете и оставить там на ночь! Будет знать, как к чужим парням клеиться.

Я хмыкнула и покачала головой. На самом деле я уже думала о том, чем же припугнуть выскочку, чтобы она знала свое место. Вот только мои размышления каждый раз заканчивались тем, что Лили была попаданкой и знала все, что должно произойти дальше.

Вдруг то, что я придумаю, и так должно быть в какой-нибудь ключевой сцене? А значит, она обязательно подготовится к этому и переиграет меня, как это уже было со стеклом на стадионе. Так что для того, чтобы действовать, неплохо бы сначала узнать сюжет. А противный кот, как назло, пока больше не появлялся. Я уже даже пыталась позвать его несколько раз — бесполезно.

— …Как на счет, чтобы… — Диана шептала мне свой гениальный план, но я почти ее не слушала, думая о том, где же найти кота.

Может, поискать вечером? Например, у лестницы ведущей в архив, где я видела его последний раз?

Я краем глаза проследила за Крисом. Он стоял, прислонившись к стене в паре шагов от нас и усиленно делал вид, что листает что-то на планшете. Только вот взгляд его был направлен чуть выше экрана, и я прекрасно видела, он не читал, он слушал.

— Подслушиваешь? — окликнула я его.

Он изобразил непонимание:

— Мм?

Вот только во вздёрнутых уголках губ мне почудилось: «Разумеется, подслушиваю. Я в курсе всего, даже твоих жалких фантазий о спасательном круге».

Хмуро посмотрела на него, но почему-то отвела глаза первой, в последнее время он слишком легко выбивал меня из равновесия. Это начинало бесить.

Я прочистила горло и поспешила вернуть себе обычную холодную интонацию:

В конце концов он был рядом со мной, когда Заместитель появлялся прежде. Значит и сегодня тоже стоит его взять.

Крис не успел ничего ответить, как к нам подошёл преподаватель и, не останавливаясь, бросил:

— В аудиторию. Быстро.

Мы с Дианой поспешили за ним, а Крис следом.

* * *

Пусть преподаватели академии и ворчали, что джинсы — это «моветон», но я давно поняла: чем уже рамки, тем слаще их обходить.

Формально, на территории академии положено носить форму или придерживаться делового стиля, но прямого запрета на джинсы в уставе не было.

А потому, едва закончились занятия, я крикнула Крису: «Не опаздывать!» и забежала к себе в комнату переодеться. Вытащила из шкафа любимые джинсы, белую футболку и кроссовки. А если кто-то решит на меня шикнуть — пусть только попробует!

По крайней мере будет проще исследовать закоулки академии, не рискуя оставить каблук на лестнице или угробить ноги, поскользнувшись на плитке. Уж я-то знала: выживает не самый нарядный, а самый практичный.

Учебный корпус и жилой соединял длинный переход с полом из белого мрамора (в академии определенно любили все дорогое, пафосное и изысканное), я как раз пересекала его, когда вдруг услышала знакомый голос.

— …Ну ты только поосторожней с ней, Лили, — сипло выговаривала Аманда Вуд, — Эвелин… может быть очень злопамятной. В прошлом году из-за неё Мира со второго курса всю неделю не выходила из комнаты!

Я сбилась с шага от неожиданности. За все предыдущие годы учебы я не сказала Вуд ни одного плохого слова (возможно, потому что просто не обращала на нее внимание), а теперь она идет и на весь коридор разглагольствует о том, что я злопамятная?

И с кем это она меня обсуждает? Рядом как раз была небольшая ниша между высоким фикусом и пожарным щитом. Я уже собиралась шагнуть за поворот. Выйти и заставить Вуд пожалеть о каждом слове, которое она успела произнести. Но тут же поймала себя на мысли: может, сначала послушать? Если Аманда откровенничает, то, может, и Лили в ответ скажет ей что-нибудь личное? Чужие разговоры — это лучший источник информации.

— Не волнуйся, — уверенно ответила ей тем временем Лили. — У меня есть козырь. Я знаю о Вейл то, чего она и сама не подозревает. Стоит мне открыть на нее глаза Люциану, и он бросит её без сожаления.

— Правда? — с придыханием спросила Аманда.

— Ещё бы, — прошептала Лили. — Главное, не бояться. Я уже посеяла в нём сомнения.

Я нахмурилась. О каком козыре она говорит? Что-то из сюжета? Пока я в уме перебирала все свои возможные «скелеты в шкафу», разговор уже перескочил на новую тему — теперь они обсуждали учебу.

— …Ты так хорошо учишься, Лили, — вздохнула Аманда. — Говорят, ты скоро Эвелин по успеваемости догонишь. Можно, я буду вместе с тобой заниматься по вечерам?

— Да я почти не готовлюсь к занятиям, — скромно протянула Лили, но в голосе сквозила самодовольная нотка. — Просто у меня природный талант. Всё запоминаю на лету. А вот Эвелин…

— Что Эвелин? — предвкушая новую сплетню спросила Аманда.

— Думаю, ее оценки фальшивые. Она или списывает, или получает их из-за положения своей семьи.

Я аж подпрыгнула от злости! Это я-то списываю? Это мне, кто ночами корпит над проектами, могут поставить «отлично» просто так?! Да столько времени в библиотеке, сколько я, кажется, не проводил даже библиотекарь! Но, конечно, проще всего сказать, что мои оценки левые!

— Ну… Не знаю… — скептически потянула Аманда.

Еще бы она ей поверила! В конце концов, как бы ни были богаты твои родители, рейтинги в академии выставляют вовсе не за красивые глаза и громкую фамилию, иначе Аурус давно бы перестал считаться лучшим во всей стране.

— Зато я знаю, — легко ответила Лили, — просто по-другому быть не может. Неужели не видно? Была бы она действительно умной — не вела бы себя так злобно.

— Это, конечно, да, — кивнула Аманда, все еще до конца не убежденная.

Я чуть не рассмеялась вслух. Точно, я ведь злодейка в этой истории. Значит, положительных качеств у меня попросту быть не может. По крайней мере с точки зрения главной героини.

Я уже собралась выйти из укрытия, намереваясь преподать этим сплетницам урок, как вдруг раздался спокойный голос:

— Говорить за спиной удобно. Особенно когда сказать в лицо не хватает смелости.

Я вздрогнула, узнав голос Криса. Мне даже захотелось выйти из своего укрытия, чтобы убедиться, что это действительно он.

— А что? Я где-то соврала? — моментально нашлась Лили. — Или ты хочешь сказать, что Эвелин — добрячка? Уж ты, Крис, как никто должен считать её стервой!

— Кем я считаю Эвелин — моё личное дело, — холодно отчеканил он, — А вот ты только что, при свидетелях, заявила, что оценки у нас можно получить за красивые глаза и по знакомству. Знаешь, какой это удар по престижу Ауруса? Тут за такие намёки летят головы, Лили. Интересно, как ректор отреагирует, если узнает, что только что принятая студентка распространяет подобные слухи? Я бы на его месте первым делом пересмотрел ее рейтинг и работы. Может, она судит по ним?

В коридоре повисла тишина, но внутри меня поднялась настоящая буря. Это точно Крис? Мой Крис? Который практически всегда со всем соглашался, не перечил и с опаской смотрел на меня исподлобья?

А эта его фраза: «Кем я считаю Эвелин — моё личное дело». Когда он произнес ее, у меня по коже пошли мурашки. Он говорил резко, уверено, даже опасно.

Я вжалась глубже в нишу между фикусом и пожарным щитом. Сердце стучало где-то в горле. Интерес мешался с беспокойством: а если завтра он так же жёстко попытается заговорить уже со мной? Нельзя допустить, чтобы он вышел из-под контроля. И вместе с тем отчего-то так обжигающе любопытно узнать об этой его стороне больше.

— Я просто высказала своё мнение… — похоже, до Лили наконец дошло, что она сболтнула лишнего.

— За мнение приходится отвечать, — спокойно бросил Крис. — Особенно, если оно является клеветой.

— Я ничего такого не имела ввиду. Идем, Аманда, — торопливо бросила Лили, видно, решив не связываться. Послышались шаги, но прежде, чем уйти, Лили все-таки добавила: — Ты скоро убедишься, кто она такая на самом деле.

В её словах не было угрозы, только уязвлённое разочарование. Они даже не заметили меня, когда обе торопливо прошли мимо ниши.

Лили и Аманда окончательно скрылись где-то за поворотом, и я, выждав ещё немного (чтобы не выглядеть подозрительно), выскользнула из укрытия.

Но с другой… вдруг он просто хотел проучить Лили? Может, ему плевать на меня, просто слухи про академию задели его мужское эго. Я его поблагодарю, а он скажет: «Я тут учусь, я в первой пятёрке среди парней, не люблю, когда льют грязь на то, к чему имею отношение». Тогда я буду выглядеть глупо и жалко.

Да и зачем ему, Кристоферу Корвину, парню, которого я извожу уже пятый год учебы, защищать меня?

Даже Люциан никогда не вмешивался в таких случаях, предоставляя мне действовать самой. Максимум поддержки от него — это пожать плечами и протянуть: «На сплетни не стоит обращать внимания, Эвелин. Ты должна быть выше этого».

Родители вообще бы заявили, что всё это «ценный урок», «значит, сама дала повод сомневаться в своих успехах», «сама виновата».

За всеми этими размышлениями я не заметила, как дошла до лестницы. Крис стоял на том самом месте, где мы столкнулись в прошлый раз. Увидев меня, он чуть повернул голову и усмехнулся уголком губ. Рад меня видеть? Или мне показалось?

Глава 7 Слишком близко

Первые две недели нового семестра прошли как в тумане. Днем лекции, бесконечные задания, проекты, лабораторные, семинары, практикумы, ну и еще подработка «помощником» Вейл. Сколько же усилий стоило выкраивать между всем этим время для своего настоящего дела: переписки с разработчиками, решение вопросов по контрактам, проверка отчетов.

Впрочем, именно сплетни студентов порой приносили мне больше пользы, чем работа любых аналитиков. Стоило задержаться в столовой или пройтись по коридорам, и всегда находился тот, кто что-то обсуждал вслух. Чей отец получил госконтракт, кто проиграл деньги на бирже, чья семья влилась в новую инвестиционную группу.

По этим разговорам я составлял карту влияния и быстро понимал, на какие компании стоит обратить внимание, с кем выгодно сотрудничать, а кого — обходить стороной.

Но была одна причина, по которой сосредоточиться было особенно сложно. Вернее, одна девушка: Эвелин Вейл.

Казалось бы, за четыре года я уже должен был привыкнуть. Она все время издевалась надо мной, ломала и наслаждалась этим. Вот только если раньше ненависть к ней толкала меня вперёд, то та буря эмоций, что поселилась во мне сейчас, скорее мешала, требуя немедленных действий.

Впрочем, ничего удивительного. Пока был слабым, то все, что я мог, это работать, учиться, копить силы. Но теперь я другой. У меня появились деньги, возможности, перспективы. Мне уже мало просто выживания. Я хочу сам видеть, как она сдаётся, как теряет контроль, хочу её полной и безоговорочной зависимости.

Раньше мне было плевать на ее отношения с Люцианом. Какая разница кто её парень? Теперь же каждая их совместная минута действовала на нервы. Стоило Люциану взять Эвелин за руку, и у меня в груди вскипало почти животное бешенство. Вчера я случайно увидел их поцелуй в библиотеке и едва не бросился на Дарвиля с кулаками.

Меня буквально трясло от злости. Я не хотел, чтобы ее касались другие. Пришлось срочно уйти, чтобы не выдать себя. Это было дико, ведь я всегда умел держать эмоции в узде. Что же теперь со мной происходит? Не иначе, сошёл с ума.

Радовало одно: Люциан, похоже, всерьез увлекся Лили Адамс, новенькой стипендиаткой (ну и как после такой глупости его можно считать номером один в академии?!). Мне же это было только на руку, давало шанс забрать Эвелин себе.

И вот сегодня, когда Вейл попросила меня помочь ей после занятий, я почувствовал азарт. Будет ли у меня шанс начать действовать?

— Ну и зачем ты меня позвала? — лениво спросил я, когда она подошла ко мне в полумраке одного из самых дальних коридоров.

Эвелин ответила не сразу.

— Хочу найти кота, — наконец сказала она.

Я едва не поперхнулся воздухом. Она шутит? Кота? Учитывая место встречи, я ожидал, что она как минимум заставит меня учувствовать в подготовке подлянки для новенькой.

— На территории академии запрещены животные, — напомнил я.

— Сама знаю, но я точно видела тут кота. Хочу его найти.

— Чтобы шантажировать владельца компроматом?

— Плохо же ты обо мне думаешь. — Она дёрнула подбородком, делая вид, что обиделась.

— Просто хорошо изучил тебя за последние четыре года.

Эвелин, Эвелин. Я знаю о тебе все и даже больше. Ты сама навязала мне нашу «сделку», сделала меня своей тенью, так что теперь не думай, что можешь что-то от меня скрыть. Или скрыться сама.

Следующий час мы бродили по коридорам. Я заглядывал в закутки, приоткрывал двери, проверял подсобки.

— Кис-кис-кис… — периодически бормотала под нос она. — Может, стоило мяса с собой взять? Или колбасы…

Чем больше проходило времени, тем более хмурой она становилась, и тем сильнее я ощущал свою жажду. Я ловил себя на мысли, что хочу дотронуться до нее. Пусть случайно, пусть по глупости, но ощутить её тепло, услышать, как у неё сбивается дыхание. Начать приручать ее, приучать к себе. Она должна принадлежать мне точно так же, как заставила меня принадлежать ей.

Я замедлил шаг и скрылся за поворотом, оставив Эвелин одну в длинном пустом коридоре. Не прошло и минуты, как она позвала меня.

— Крис? Ты где? — требовательно окликнула она.

Я немного выждал, наблюдая из-за угла за тем, как она начинает озираться, подходит все ближе к повороту, а потом резко вышел вперёд прямо перед ее лицом.

Эвелин взвизгнула, от неожиданности едва не потеряв равновесие. Я обхватил ее, приобнимая за плечи, талию, будто просто хотел удержать от падения.

На миг её тело оказалось в моих руках, и меня захлестнула горячая волна, почти разряд тока, сердце ухнуло куда-то в пятки. Хотелось вцепиться в неё, оставить след, чтобы она не смогла забыть меня, чтобы каждая минута её жизни была отмечена мной, как когда-то она метила мою жизнь собой:

«Собственность К. Корвина. Не подходить»

— Спятил?! — резко выдохнула Эвилин, тут же оттолкнув меня.

Я хмыкнул, стараясь скрыть разочарование. Её тепло всё ещё оставалось на ладонях.

— Я тебя напугал? Прости, не хотел, случайно вышло, — пожал плечами, делая вид, что мне все равно. — Представь, что мы в прятки играли.

— Я не играю в прятки, — осуждающе ответила она.

— Ну, в детстве наверняка играла.

— Нет.

Я моргнул, чуть прищурился.

— Ты сейчас серьезно? У тебя же два старших брата. Разве они…

— На

Эвелин вдруг хищно прищурилась, словно ей пришла в голову какая-то идея. А в следующий миг сама шагнула ко мне ближе, сокращая расстояние до опасно короткого. Она поднялась на цыпочки, ее рука потянулась к моей голове.

Я удивленно приподнял брови. Что это? Она опять играет? Сердце стучало громче обычного, я едва не сглотнул слишком шумно.

— Кто-нибудь может нас увидеть, — напомнил отстранённым голосом, стараясь спрятать собственную реакцию. — Например, твой парень.

Сейчас бы просто перехватить её руку, толкнуть к стене, чтобы она не могла вырваться, сорвать футболку с плеча и… Нет, нельзя. Маску! Нужно держать маску!

Эвелин вдруг улыбнулась самой невинной из своих улыбок и убрала что-то из моих волос, должно быть, паутинку, которую я где-то подцепил, пока ползал в поисках её дурацкого кота.

— Причём тут Люциан? — невинно улыбнулась Эвелин. — Я вообще-то примерная девушка и думаю только о своём парне. У тебя паутинка в волосах застряла. Да еще и весь рукав испачкан.

Она демонстративно сморщила свой маленький нос.

Быстро окинул себя взглядом. На рубашке действительно обнаружилось большое пятно от пыли и грязи.

Да плевать! В эту игру можно играть вдвоём. Сегодня она будет думать обо мне, а не о своём пафосном парне.

Я медленно начал расстёгивать пуговицы на рубашке, не сводя с Эвелин взгляда. Она, похоже, не сразу поняла, что происходит: на лице мелькнуло изумление. Прежде чем она успела сказать хоть что-то, я уже стянул рубашку и, оставшись в одних брюках, спокойно кинул ее ей так, будто это был самый обычный поступок.

Последние месяцы я упорно занялся тренировками, чтобы сбрасывать гнев и держать под контролем ту злость, что годами копилась внутри. Изматывающая физуха позволяла не сорваться.

— Зачем ты… — прошептала она, но не договорила, словно вообще забыла что хотела сказать. Ее взгляд будто приклеился к моему торсу.

— Ты разве не это имела в виду? — уточнил я с самой невинной миной. — Ты же говорила, что если тебе не нравится, что на мне надето, нужно сразу снимать. Я просто следую инструкциям.

Чтоб ее подразнить, я сделал вид, что прислушиваюсь, и негромко пробормотал:

— Кажется, там кто-то идёт…

Эвелин мгновенно всполошилась, метнулась ко мне, растерянно оглядываясь по сторонам, и попыталась расправить рубашку, чтоб натянуть на меня обратно.

— Ты совсем с ума сошёл? Если тебя так увидят?! — зашептала она с паникой. — Ты должен помогать мне сохранить лицо, а не наоборот!

Она случайно дотронулась до моего живота и вдруг замерла. Её ладонь сжала кожу, отчего у меня в горле вспыхнул стон. Я с трудом его задавил, глотая волну остро-сладкого электричества, прокатившегося по телу.

— Ты мне рубашку наизнанку накинула, — заметил я с кривой усмешкой. — Хочешь, чтобы я так и ходил? Впрочем, как скажешь.

— Да… то есть нет! — спохватилась Эвелин, протягивая руки к моим плечам. Она принялась возиться, опять задевая кожу.

Внутри свился тугой узел, и если бы не оставшиеся крохи самоконтроля, я бы зарычал. Еще месяц назад не поверил бы, что буду стоять в коридоре с полуголым торсом, когда моя мучительница сама повиснет у меня на груди.

Только бы не дать ей понять мои истинные чувства.

И тут она резко тряхнула головой, словно отгоняя лишнее, и с силой, которой я никак не ожидал, толкнула меня.

— Оденься сам. Взрослый мальчик, справишься. Больше не раздевайся так, это глупо. Переоденешься у себя в комнате. — Знакомая ледяная маска вернулась на лицо, ее голос стал твёрдым и хлестким. — Кажется, кота сегодня мы всё равно не найдём, — сказала, уже не глядя на меня. — Если будешь нужен, то я тебя позову. А сейчас свободен.

По спине пробежал холодок, а сердце пропустило удар.

Она скрылась за поворотом, а я остался стоять в пустом коридоре. Ничего. Неважно, как далеко она уйдёт, от собственной тени ей все равно не сбежать.

* * *

— Кажется, кота сегодня мы всё равно не найдём, — пробормотала я с лёгкой досадой и медленно развернулась в сторону жилого корпуса. — Если будешь нужен, то я тебя позову. А сейчас свободен.

Я почти побежала прочь, будто от огня. Только за первым поворотом позволила себе остановиться, прижала руки к лицу, пытаясь унять жар на щеках.

Что со мной не так?! Ну зачем я на него уставилась? И главное — зачем трогала его?

В голове всё путалось. Я ругала себя последними словами: мне нужно было соблазнить его ради любовной линии, чтобы поддержать сюжет, а не самой вляпаться!

Все мое самообладание куда-то делось.

А самое ужасное, что он еще и стоял, как истукан, даже глазом не моргнул! Неужели, ему вообще было плевать? Может быть, я его не привлекаю? Люциан бы давно завелся, окажись он сегодня на его месте, а этот — будто вообще не понимал, что происходит!

«Как мне тогда с ним любовную линию завязать?» — раздражённо подумала я. Где-то внизу живота становилось особенно тяжело, стоило вспомнить, как ощущались под пальцами горячие мышцы.

Ну кто бы мог подумать, что под всеми этими рубашками у Криса такое тело… Кажется, ещё в прошлом году он был совершенно другим.

Через пару минут я все же перевела дух, сделала долгий прерывистый выдох и заставила себя идти дальше в сторону жилого корпуса. Хватит думать о Крисе. Достаточно его на сегодня, и вообще, это блохастый кот во всем виноват!

— Тоже мне, замысел, великий и ужасный, — бубнила я сквозь зубы. — Да в надписях на баллончике с освежителем воздуха смысла больше, чем в нем и этой дурацкой книжонке «Золотой лед академии Аурус»! Вот куда кот пропал? Я что, в одиночку должна со всем этим разбираться? Кому это больше всего нужно, мне или этому облезлому?!

И тут я едва не споткнулась о серую тушу, оказавшуюся прямо у меня на пути.

— Ну чего ты спать не даёшь, — раздалось перед самым носом, — бубнишь и бубнишь, дай отдохнуть уже… — и в доказательство своей усталости он так широко зевнул, что при желании можно было разглядеть, что он сегодня ел.

— Наконец-то! — прошипела я, — Я столько времени тебя ищу, а ты тут устроил лежачего полицейского?! Почему раньше не откликался?

— Устал, — томно протянул кот. Чтобы доказать, как именно он «устал», он демонстративно свернулся клубком, сунул морду в лапы и сделал вид, что снова спит.

— Отчего ты устал, если

Кот встрепенулся, уши встали торчком, медальон блеснул на шее. Он покосился на меня сонными глазами.

— Я, между прочим, работаю на износ: эта новая Лили совсем не хочет учиться. Только перед зеркалом крутится да модные журналы листает, мечтая, куда они с Люцианом поедут в свадебное путешествие. Без меня она бы уже все предметы запорола, вылетела из академии, и книги бы больше не было, — фыркнул он, обиженно тряхнув усами. — С настоящей главной героиней таких проблем никогда не было.

«Опять эта Лили, и тут она!» — меня буквально передёрнуло, а раздражение только усилилось.

— Ах, ты устал и уснул, мой бедный пушистый страдалец? — я улыбнулась, но судя по тому, как напрягся кот, моя улыбка ему не понравилась. — Значит, пока я столько времени бегала в поисках тебя, ты утомился из-за тупой, как пробка, попаданки?! Ты мог хотя бы предупредить меня, что занят её «великими успехами», чтоб я не наматывала круги по корпусам?!

Кот втянул голову в плечи и виновато повёл ухом.

— Думаешь, мне это самому нравится? — протянул он жалобно, даже голос у него стал тоньше. — Я тоже ей в няньки не нанимался! Я, между прочим, замысел… великий, ужасный и грандиозный, — Он ткнул лапой в медальон на груди, и тот жалобно звякнул, подыгрывая его тону. — Я хочу вкусно есть, много спать… а не вот это вот всё! — кот с самым страдальческим видом прикрыл глаза, — Что бы меня гладили и сказки мне рассказывали или, на худой конец, показывали сериалы. Но нет, приходится терпеть эту новую Лили, которая так и норовит все испортить!

— Так с какой стати ты тратишь силы на неё? — холодно бросила я. Если он надеялся меня разжалобить таким образом и спихнуть еще больше работы, то не на ту напал! — Твоя задача — помогать мне, а не этой пустышке.

— Но ведь если ее исключат, то сюжет точно сломается! Книги больше не будет…

Я скрестила руки на груди и… вдруг поймала проскользнувшую в голове мысль: а что, если «книги больше не будет» — не так уж и плохо? В том случае, разумеется, если исключат ее, а не меня?

Если этот мир станет реальностью, но такой реальностью, в которой у меня будет всё отлично? Это, определенно, нужно было хорошо обдумать.

— Ладно, Замысел, — я кивнула, делая вид, что решила «забыть» о его оплошности. — Когда следующая ключевая сцена? К чему мне готовиться?

— О, не переживай, до благотворительного вечера, ничего особенного. Ты ведь помнишь, что скоро в Аурусе благотворительный вечер? — лениво ответил он.

Конечно, я помнила! Я же учусь тут в конце концов. Каждый год Аурус проводил в это время встречу бывших выпускников, добившихся высот, а после проходил пафосный бал.

Выпускники пили, красовались перед друг другом, делали вид, что щедро жертвуют ради будущего науки, а на деле присматривались к перспективным студентам, словно выбирали породистых лошадей на ярмарке: кого можно на работу взять, а с кем, например, не плохо бы породниться.

Еще чуть-чуть и коридоры наполнятся разговорами о нарядах и украшениях, а также о том, кто с кем пойдет на бал. Я и сама в прошлом году была не лучше: взволнованная, поддававшаяся всеобщей истерии. Всё, что меня тогда интересовало, пригласит ли меня Люциан. Странно… почему в этот раз мысль о том, чтобы идти с ним в паре, не вызывает прежней радости? И тут я поймала себя на неожиданном вопросе: а Крис в прошлом году вообще ходил на бал?

Хм… должен был идти. Ведь, парни не лучше девушек в этом плане. Бал для них это шанс показать себя во всей красе и отрастить ещё чуточку самомнения. Хотя, где Крис и где самомнение. Он ведь мой мальчик на побегушках.

— До бала ещё две недели, — я прищурилась. — Хочешь сказать, в книге за это время ничего не происходит? Ну-ну. Рассказывай, давай! Или я начну подозревать, что ты не только помогаешь Лили с учёбой, но и тайно желаешь, чтобы она к собачей бабушке сломала всю книгу! На чьей ты вообще стороне, а?

— Я на стороне сюжета, — кот был явно недоволен моим напором.

— А я на стороне здравого смысла, и он мне шепчет, что ты от меня слишком много скрываешь, — отчеканила я.

Заместитель повёл хвостом и недобро прищурился.

— Ты вообще-то злодейка, если ты забыла. А злодейки не должны знать слишком много. Иначе вы начинаете хитрить, искать лазейки, и нарочно выворачивать все наизнанку. Так что чем меньше ты знаешь, тем меньше у тебя соблазна свернуть с нужной дорожки в угоду себе.

— То есть ты мне не доверяешь?! — возмутилась я. — Если я такая ненадёжная, так буди Люциана или ещё кого-нибудь!

— Я доверяю тебе спасти сюжет, по мне так это и есть самое главное. — Он вздохнул, и словно пытаясь сгладить моё раздражение добавил, — Ладно, если хочешь знать, то незадолго до бала, на занятии по финансовому прогнозированию профессор Стефанис распределит тебя Лили и Люциана в одну группу, как самых лучших учеников по его предмету.

«Это Лили-то лучшая в прогнозировании?» — скептически подумала я.

— Но там тебе ничего делать не нужно. Просто быть собой. Люциан посмотрит на вас двоих рядом и сам поймет, кто из вас лучше.

Конечно же, я лучше. Тут даже сравнивать нечего. Как будто у кого-то могут быть сомнения. Эта Лили же вообще собой ничего не представляет!

— А что будет на балу? Ты ведь не просто так упомянул про него?

— На балу злодейка запрет героиню в туалете, дальше там произойдет короткое замыкание и задымление, но Люциан ее спасет. Так что все, что нужно будет тебе сделать, это запереть Лили в туалете.

Я представила дым, сирены, крики…

Великолепный план. Просто мечта любой уважающей себя злодейки! И при этом если Люциан опоздает, а о том, что Лили заперла в туалете именно я, станет известно, то это может быть расценено как «причинение вреда по неосторожности».

Хотя, если подумать, туалет идеальное место для Лили. Ей даже не придется привыкать к запаху хлорки и мусорных вёдер, от нее ими и так за версту несет.

«Ломать сюжет пока не стоит, но все-таки так явно подставляться не нужно…» — рассудила я. Что ж, время все обдумать у меня еще было.

— Поняла, — коротко сказала я. — У меня остался еще один вопрос. Сегодня я слышала, как Лили говорила о каком-то «козыре». Скажи честно: насколько много касательно меня ей может быть известно

— Всё, — скучающе сообщил заместитель. — О тебе ей известно все.

Меня обдало холодом. «Всё» — это слишком широкое слово. Например, она знает, что это я подставила Криса? Что, если она расскажет ему? И ладно еще только ему, это может разнестись вообще по всей академии…

Во рту моментально пересохло, а пульс зазвучал в ушах тяжёлым молотком — бах, бах, бах — и каждое «бах» рисовало новую картинку позора: шёпот в коридорах, переглядывания на лекциях.

— «Всё», — передразнила я хрипло, даже не сразу узнавая свой голос.

— Ну, может не совсем все. Но ты же главная злодейка, поэтому про тебя много в книжке написано, вот о втором зл… — он странно покашлял, словно подавился, — о втором главном герое, Крисе, подробностей мало, например.

— Может, стоило раньше мне это сказать?!

— Ой, да ладно тебе. Лили ведь не совсем дурочка, распускать сплетни, которым нет подтверждения, — кот легкомысленно махнул хвостом.

В этом, конечно, заместитель был прав, у этой попаданки нет и не может быть никаких доказательств, чтобы там ей не было известно. Я сглотнула, старясь взять себя в руки. Что ж, Лили, посмотрим кто кого.

Глава 8. Моя игра — мои правила

«Меня зовут Лили Пайнс, и я — попаданка!» — по крайней мере, если бы я оказалась на собрании попаданок, начала бы именно с этого.

Еще недавно я жила в дешевой съёмной комнате с кучей тараканов, бегущих ко мне от соседей, и то и дело отключающимся электричеством, работала в огромном супермаркете и покупала еду только по акциям. Моим единственным развлечением было чтение романов, которые я тайком брала на полках магазина, читала тайком в подсобке, а затем возвращала на место.

Один из таких романов стал моим любимым: «Золотой лёд академии Аурус», бестселлер, выходивший огромными тиражами и получивший множество переизданий. В нем было прекрасно все. Но, главное, героиню звали так же, как и меня — Лили.

Она была бедной сироткой, которой вдруг выпал шанс попасть в престижную академию Аурус. Там ей приходилось несладко. Богатые ученики посмеивались, преподаватели намеренно придирались, считая, что она тут лишняя. Но именно это делало историю такой близкой мне. Ведь я знала каково это быть лишней, чужой, ненужной.

Потом Лили заметил самый красивый и богатый парень академии, Люциан Дарвиль. И да, у него уже была девушка: Эвелин Вейл. В книге та была описана настоящим кошмаром, готовым изводить героиню при каждой встрече. Но чем больше злодейка показывала свою мерзкую сущность, тем яснее Люциан понимал, что ему нужна только Лили.

В конце концов он разорвал отношения с Эвелин и начал умолять Лили быть с ним. Настоящая победа добра, настойчивости и чистого сердца! Финал романа был словно сладкая сказка: Лили получала своего «принца» и все его «королевство» в придачу, а злодейка получала по заслугам!

Для меня «Золотой лёд академии Аурус» стал не просто историей. Он был единственным лучиком света, когда вокруг была только серость. Я представляла себя на месте героини, повторяла её реплики, знала наизусть некоторые сцены. Читала, что пишут про книгу в интернете, и писала комментарии сама. Спорила с хейтерами, которые называли Лили Адамс картонной и «слишком идеальной». Нет! Она была настоящей, потому что я чувствовала её каждой клеточкой.

И я мечтала оказаться на ее месте.

А потом… мне вдруг повезло. Проснувшись однажды утром, я поняла, что попала в «Золотой лёд академии Аурус».

Но если Лили в книге терпела и ждала, пока жизнь сжалится и даст ей кусочек счастья, то я — Лили Пайнс — ждать не собиралась.

С меня хватит тараканов, дешёвой лапши быстрого приготовления и вечных «потом». Я знала сюжет. Я знала, кто и когда попытается унизить Лили, где её подстерегают подставы. Знала, что Люциан Дарвиль по сюжету должен «вдруг заметить» меня только после десятка унижений.

А зачем терпеть? Почему я должна ходить с опущенной головой, пока злодейка красуется в коридорах Ауруса? Нет уж! Я заберу всё и сразу.

Первым делом — одежда. Не будет никакой «бедной сиротки», над которой посмеиваются. В Аурусе встречают по одежке. Значит, одежка у меня будет такой, чтобы даже эта золотая молодёжь обзавидовалась.

Тут то мне и пригодилось знание деталей романа. В книге мельком упоминалось, что Лили внебрачная дочь одного влиятельного чиновника, который однажды изменил жене с матерью Лили. Настоящая Лили была слишком «благородной», чтобы использовать это. А вот я благородной не была.

Так что я заявилась к «папочке», прошмыгнув мимо секретарши. громко поздоровалась, достала фотографию матери и спокойно озвучила цену за молчание.

Пусть хоть кто-то упрекнёт меня в этом шантаже. Он изменил? Изменил. Бросил мать Лили? Бросил. Значит, пора платить по счетам, и платить щедро.

Папочка бледнел, хмурился, пыхтел, даже попытался выставить меня, но в результате все-таки заплатил.

Следующим пунктом плана было простое правило: никогда не ждать, пока Эвелин начнёт свою мерзкую игру. В книге героиня терпела, плакала ночами в подушку. Я же собиралась обходить подставы и одновременно самой гадить Вейл.

Но самое главное — держаться подальше от Криса Корвина.

В романе он выглядел как «второй главный герой». Многие читатели даже шипперили его с Лили, спорили в комментариях, доказывая, что именно он достоин её сердца.

Но я считала, что он же ещё хуже, чем злодейка Эвелин! Да, поначалу Крис казался типичным «третьим лишним», но чем дальше шел сюжет, тем сильнее раскрывалась гниль этого персонажа.

С виду он казался тихим и милым, а на деле был психически неуравновешенным! Кажется, таких как он еще называют «яндере».

Сначала он вел себя по отношению к Лили идеально, защищая от нападок Эвелин, даже если самому в итоге доставалось, но стоило Лили окончательно выбрать Люциана, как всё изменилось. За его внешней добротой вскрылось нечто тёмное и опасное.

У него нашлись тайники с её фотографиями и мелочами, которые он собирал, словно трофеи. Всё это выглядело не как случайные находки, это был тщательно созданный «алтарь», на котором Лили принадлежала только ему.

Однажды он, нарочно устроил так, чтобы героиня осталась с ним наедине в замкнутом помещении, и говорил вещи, от которых становилось жутко и страшно. А потом и вовсе попытался подставить Люциана, так что того едва не арестовали.

Он вёл себя как герой-рыцарь только до тех пор, пока у него оставалась надежда. А когда он понял, что не получит желаемого, то

И все-таки, если я хотела победить Эвелин как можно скорее, мне нужна была помощь этого «чудовища».

В книге Лили вместе с Крисом нашли доказательства того, что Эвелин подставила Криса Корвина на первом курсе. После этого Крис окончательно перешел на сторону Лили и приложил немало усилий для того, чтобы в конце романа «злодейка» получила по заслугам.

И пусть любовных отношений я с ним не хотела, но вполне была согласна, чтобы Корвин работал на меня в деле низвержения «королевы академии Аурус».

В битвах даже чудовища могут быть полезны. Главное, не подпускать их к себе слишком близко.

* * *

Крис

Прошло около двух недель с тех пор, как мы с Эвелин искали кота. И каждый раз, когда я вспоминал о том, как держал её в руках, как чувствовал под пальцами её тепло, внутри что-то дергалось, словно организм требовал ещё.

Я пытался отвлечь себя. Кроме учебы, курирования работы собственной фирмы, я занялся новым проектом: ещё в прошлом году выкупил сеть захудалых клубов с сомнительной публикой. План был прост: превратить их в модное место, куда золотая молодёжь будет рваться сама, а на деле использовать для сбора информации, чтобы иметь доступ к инсайдам после выпуска из Ауруса.

Даже название уже ему придумал, броское лаконичное: «Эвэ» и логотип в виде буквы «V». И нет, это никак не связано с Эвелин Вейл! Абсолютно…. Просто звучит удачно, вот и все…

Я уходил с головой в работу, но стоило Эвелин оказаться поблизости, мое настроение моментально портилось.

Теперь она словно нарочно держала дистанцию: едва я оказывался чуть ближе, тут же получал холодный взгляд. Она стала избегать даже случайных касаний. И всё больше времени проводила рядом с Люцианом Дарвилем.

Люциан. Он был бельмом на глазу, с его прилизанной прической и уверенностью в том, что всё в Аурусе принадлежит ему, включая Эвелин. Я долго терпел, но в конце концов не выдержал.

И сделал так, чтобы кофе «случайно» пролился на личный планшет Дарвиля, где он хранил материалы к годовому проекту. Сервер, где могла бы быть резервная копия, также по «чистой случайности» в тот вечер «лежал». Люциан бесился, как побитый пёс, но доказательств, что это сделал я, не было.

Пусть радуется, что лишился пока только наработок проекта.

Не так давно я случайно подслушал его разговор в библиотеке. Зашёл за нужной книгой и оказался между высокими стеллажами. Стоило шагнуть вперёд, как голоса с другой стороны полок стали отчётливо различимы.

— Твой отец настаивает на помолвке? Ничего себе, я думал ты до тридцати не женишься, — воскликнул Зак Питерсон. Его самого я не видел, но узнал сразу, как и того, кто ему ответил.

— Отец хочет получить доступ к инвестициям семьи Вейл, это будет просто сделка, только и всего, — особой радости в тоне Люциана не было.

— А ты сам? Я бы на твоем месте прыгал от счастья. Эвелин же такая горячая!

— Ага, особенно когда злится, — фыркнул Люциан, — И в постели, наверное, просто ураган. Жаль, пока не пробовал, хотя думаю скоро это исправить. Но, знаешь, я бы с удовольствием завел себе кого-нибудь попроще. Будет легче управлять. Все-таки мужчина должен быть в семье безусловно главным, а жена смотреть ему в рот.

Я застыл, вжимаясь в деревянную полку. Внешне оставался спокойным, но внутри… внутри всё закипало.

— Эвелин слишком властная, — добавил Люциан, будто ставя точку.

Я едва не расхохотался в голос. Слишком властная?! Да рядом с Дарвилем Эвелин была ласковой кошечкой, только что на коленях не мурлыкала.

«Видел бы он, какой властной она бывает, когда остается со мной наедине.» — От одной этой мысли по телу прошёл жар. А от желания оказаться с Эвелин наедине прямо сейчас закипела кровь.

Только теперь, в моих фантазиях, Эвелин уже не командовала… она становилась той самой ласковой кошечкой, готовой свернуться клубком моих руках.

«Выходит, для Люциана это просто игра? Просто сделка? И Эвелин в этой сделке было бы приятнее заменить?» — улыбнулся я, обдумывая услышанное.

Так я начал строить план. И ближайшим удобным временем для его осуществления был благотворительный вечер, который ежегодно устраивала академия Аурус.

Я шёл по коридору, продумывая детали плана, когда вдруг Лили Адамс резко перегородила мне дорогу.

— Привет. Надо поговорить.

Если в этой академии и существовал кто-то, кто раздражал меня сильнее, чем Люциан Дарвиль — то это была Лили Адамс. Не потому, что она новенькая. Просто с первой же встречи она встала поперёк горла. В самый первый день, когда она налетела на меня, из-за чего сок, который я нес, оказался на оказался на белоснежной блузке Фокс, подружки Эвелин. А потом Адамс еще и заявила нагло: «Из-за тебя эта девушка вся в соке»!

Так что говорить с ней я был не намерен. Лишь на миг замедлил шаг, прикидывая, как ее лучше обойти.

— Уйди с дороги, — спокойно сказал я.

— Ты ведь хочешь избавиться от Вейл, верно? — она скрестила руки на груди. — Я знаю, как сильно ты её ненавидишь.

— Ты уверена, что знаешь, о чём говоришь? — произнёс я тихо, глядя поверх её плеча.

— Конечно знаю, например я знаю, что она заставила тебя на третьем курсе вылезти ночью в окно, чтобы пронести в женское общежитие закуски, когда она с подругами что-то отмечала. Ты тогда едва не свалился, подвернул ногу и потом две недели хромал, а она только дразнила тебя за это.

Я всегда считал, что умею держать лицо. Но сейчас уголки глаз непроизвольно дернулись, а голос стал на полтона ниже.

— Наводила обо мне справки? — растягивая слова спросил я. — Или просто собираешь грязные сплетни?

— Просто хочу помочь тебе отомстить ей. Враг моего врага — мой друг, не так ли? — продолжила Лили с притворным сочувствием. — Так что… предлагаю сделку.

Кто она такая, чтобы совать нос в наши отношения?! Эвелин — моя. И никто не имел права судить или вторгаться в эту зону, где годами копились унижения, взгляды, едва заметные прикосновения.

Я резко сделал шаг вперёд, так, что Лили пришлось отступить. Хотел толкнуть её. Хотел зажать запястья и вдавить в ближайшую стену, просто чтобы она замолчала, но не сделал этого.

Вместо этого выдохнул: медленно, осторожно. Я же не псих какой-нибудь. Я же себя контролирую. И я снова сделал шаг назад. Восстановил дистанцию. В

— И что же это за сделка? — наконец спросил я уже спокойнее, почти равнодушно.

— У меня есть доказательства, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Улики, которые подтверждают, что ты не ломал стенд на первом курсе. Эвелин подставила тебя.

Мир на миг замер.

— Повтори, — потребовал я. Голос стал хриплым.

— Я знаю, что тебя тогда подставили. И я могу передать тебе эти доказательства. — она сделала невинное выражение лица. — Если согласишься работать со мной, они — твои.

Стенд… Этот проклятый стенд. После которого я стал должником Эвелин. А значит, стал её.

Я смотрел на Лили, не отвечая.

— Вместе мы её уничтожим, — сказала Лили, медленно, по слогам, словно заманивая в паутину.

Я всё ещё молчал.

— И где сейчас эти доказательства? — спросил я, не меняя тона.

Лили фыркнула, будто мы уже перешли на следующий этап сделки:

— Посмотри документы по ремонту стенда повнимательнее. Они в архиве. Ты удивишься.

Я кивнул. Просто кивнул и, не прощаясь, обошёл её, задевая плечом.

— Эй! — окликнула она. — Мы ещё не обсудили, что ты должен будешь сделать!

— Я тебе ничего не должен, — не оборачиваясь, бросил я.

— Но ты ведь теперь работаешь на меня?

— С чего бы? Я разве тебе что-то должен? — Я повернул голову на пол-оборота, — Будь осторожна, Адамс. Желание играть в заговорщиков иногда заканчивается тем, что тем, кого обманули, оказываешься ты сам.

— Но… — начала она, а я уже шёл прочь, не слушая.

— Но… — начала она, а я уже шёл прочь, — Отлично! — раздраженно крикнула Лили мне в след, — Можешь действовать сам по себе. В любом случае ты всё равно сделаешь то, что мне нужно!

После разговора с Лили я пошёл прямиком в архив. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Ритм сбивался, дыхание срывалось от ярости.

У меня не было официального доступа в архив, но я знал, как можно его получить: это было лишь вопросом умений и времени. По пути я запрещал себе думать о том, что сказала Адамс, сначала нужно было убедиться, что она не соврала.

Мне понадобилось около часа, чтобы незаметно взломать систему безопасности Ауруса и выдать самому себе «разрешение» на вход. Еще через пол часа я уже держал в руках папки с документами по ремонту оборудования. Найти в них нужные файлы тоже оказалось не сложно.

Первый раз, когда я пролистал их, то почти выдохнул, в них не было ничего, что бы подтверждало слова Лили.

«Ну конечно, она соврала мне… хотела использовать…» — но не успел я закончить эту мысль, как взгляд упёрся в строчку с описанием причин поломки.

Отказ оборудования в результате попадания жидкости на узлы стенда, что вызвало коррозию и кристаллизацию припойных и контактных соединений.

Выявлены отложения сахаров и органических кислот, а также карамелизованные липидно-углеводные остатки, наличие которых ускорило развитие электрохимических процессов и привело к электрическим замыканиям и полному отказу отдельных блоков.

Я прочитал строчку ещё раз. Потом ещё.

— Сахара? Липидно-углеводные остатки? — и хрипло рассмеялся сквозь ком в горле.

Разве причина была не в том, что я пролил воду? Обычную, негазированную, без всякого, мать его, сахара?!

Я с силой ударил кулаком по столу так, что папки подпрыгнули, благо в архиве в этот момент был только я один.

Почему причина поломки выглядит так, будто на стенд была пролита не вода, а сладкая газировка? И почему я раньше не вчитался в эти гребанные документы?!

В груди росло что-то липкое, мерзкое, смесь тошнотворного облегчения и рвущей наружу ярости. Облегчения, потому что это означало: не я виноват. От воды не могли остаться такие следы. И ярости, потому что всё это время меня держали на цепи, тыкали носом в «долг» из-за проступка, которого оказывается не было.

Кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Лоб покрыла испарина, в горле першило. На языке ощущался металлический привкус, я прикусил его, сдерживая крик ярости. Хотелось рвать документы на куски, орать так, чтобы стены содрогнулись, но я только стиснул зубы.

— Значит, это было подстроено… — выдохнул я. — Эвелин.

Все эти годы я выполнял её приказы, терпел её выходки, был её оруженосцем, был её вещью, а она смеялась надо мной, ломала, как ей вздумается.

Вспомнилось, как она заставляла меня стоять на коленях, «извиняясь» за очередную выдуманную провинность. Как писала на моих вещах, называя меня ее собственностью. Как смеялась, наблюдая мои унижения.

Я думал, что сам во всем виноват, что расплачиваюсь за собственный промах, а оказывается, все это было намеренно ею спланированно?

Внутри что-то перекосилось, обострилось до предела.

Боль, копившаяся годами, словно расплавленный металл разлилась по груди, сковывая рёбра железными обручами. Каждый вдох отдавался острыми иглами, а в висках пульсировала глухая, животная ярость — та самая, что долгие годы дремала где-то в глубине, питаясь унижениями и молчаливым бессилием.

Но сквозь алую пелену гнева в сознании маячил так же еще один вопрос: откуда у Лили эти подробности? Как она узнала о характере поломки ещё до того, как я сам начал рыться в пыльных архивных папках? Слишком точно, слишком конкретно, это никак не сходилось. Неужели и тут след ведёт к Эвелин?

Эвелин, Эвелин… везде только она! Еще немного и начало казаться, что ничего больше не существует, кроме одного — ее имени.

Я должен тоже сделать ей больно, не физически, нет, еще хуже. Я должен вывернуть её душу наизнанку. Заставить ее прочувствовать все, что чувствовал я за эти четыре проклятых года, только разом, концентрированно.

И всё, что она сделала со мной, я сделаю с ней. Только в десять раз хуже.

Плевать, что я до сих пор вдыхаю её имя сквозь зубы, как проклятие.

Эвелин Вейл, я возьму твою жизнь в свои руки. И буду медленно сжимать, пока ты не начнёшь меня умолять и не попросишь пощады. Потому что теперь моя очередь играть с тобой.

Глава 9. Учись отделять личное

Наряды для благотворительного вечера доставили за несколько дней до бала. Я выбрала изумрудное платье и теперь примеряла его. Ткань мягко легла по фигуре, глубокий оттенок заиграл в унисон с моими рыжими волосами, делая их ярче, а белые пряди перекликались с тонким жемчужным поясом на талии. Я вышла из гардеробной в комнату, где уже ожидал Люциан.

Он замер, его глаза загорелись тем самым огнём, от которого сладко щемило в груди. Мне нравилось чувствовать себя красивой и желанной.

— Ты выглядишь… очень соблазнительно, — его взгляд

Я подошла ближе, игриво наматывая прядь волос на палец:

— Это же хорошо! Твоя девушка затмит всех.

— Иногда, — он поджал губы, — кажется, что моя девушка затмевает и меня.

— Что? Хочешь, чтобы на тебя тоже таращились парни? — фыркнула я, не понимая, к чему он клонит. Но, заметив, как он нахмурился, попыталась сгладить фразу:

— Перестань, ты же сын Дэниэла Дарвиля. У тебя и так есть всё внимание мира.

— Вот именно, — проворчал он. — Сын Дарвиля. Только и слышу это.

Я моргнула, растерявшись.

— Ты наследник огромного состояния, за тобой будущее, естественно, все говорят об этом и завидуют тебе. Даже я, — пошутила, стараясь разрядить обстановку, но он не улыбнулся.

— Завидуют не мне, Эвелин. Моему отцу и его власти, ты и сама знаешь.

Ох, ну вот что на него нашло? Да понятно же, что завидуют прежде всего Дарвилю-старшему, именно тот сейчас имеет вес и влияние в бизнесе. Но разве родиться в богатой семье — это плохо? Он же вытащил счастливый билет! Лучшие репетиторы, связи, любые возможности, да этим надо пользоваться, а не ныть о том, что у тебя дома собственный спортзал.

Я склонила голову набок, прищурилась и хмыкнула:

— Я знаю то, что ты лучший в учёбе и спорте. Во всей академии Аурус с тобой никто не сравнится. Так что перестань хандрить и лучше примерь свой наряд, хочу посмотреть, как он будет сочетаться с моим платьем!

— Конечно, — он чуть усмехнулся, — но, боюсь, изумруд мне идёт куда меньше, чем тебе. Как, впрочем, и всё остальное. Рядом с тобой любой мужчина будет смотреться статистом.

Он сказал это с улыбкой, даже добавил лёгкий смешок, будто шутил, и чуть приобнял меня за талию, словно флиртовал. Но укол я почувствовала отчётливо.

«Ну а кто тебе мешает не быть статистом? Хочешь, чтобы я шла за тобой, так веди!» — хотелось бросить в ответ. Но я прикусила язык и заставила себя промолчать.

К тому же статист у меня уже был, это Крис. Только в последние дни он вёл себя странно: безукоризненно вежливый, исполнительный, вся дерзость, которую он показывал еще недавно, куда-то испарилась. Вот только при этом он стал невыносимо холодным и каким-то замороженным.

От этой мысли захотелось, чтобы Люциан поскорее ушёл. Чтобы наступило завтра, и можно было пойти на пары, сесть на своё место и снова наблюдать за Крисом. Может, тогда я пойму, что с ним происходит?

Я тут же разозлилась на себя. С какой стати я вообще думаю о нём, когда рядом стоит Люциан? Неужели я действительно втянулась в роль, которую навязал этот усатый Заместитель? Дурацкий кот! Дуракций Крис! И я сама тоже полная дура!

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Хватит! У меня впереди бал, и я намерена на нем сиять. Но для этого мне нужно было кое-что сделать.

На следующий день между парами я прошла в сторону рабочих, которые сновали повсюду в коридорах, развешивая приветственные баннеры, штандарты с гербом академии, расставляли цветочные композиции, и обратилась к их бригадиру:

— В туалете на первом этаже лампочка моргает, — бросила я с той ленивой интонацией, с какой делают замечания слугам. — Проверьте, пожалуйста, проводку.

Бригадир тут же что-то отметил в блокноте, пообещав исправить. Я отправилась на следующее занятие, чувствуя облегчение.

Слишком уж не давала мне покоя фраза заместителя, касательно следующей ключевой сцены: «По канону злодейка запирает героиню в туалете, дальше там происходит короткое замыкание и задымление, но Люциан её спасет.»

Мне не было жалко бедную сиротку, отнюдь. Но одно дело припугнуть её, поставить на место, заставить дрожать при одном моем взгляде. Совсем другое, устроить ловушку, где она могла бы пострадать всерьёз. Это слишком легко может обернуться против меня самой.

Марать руки ради того, чтобы потом любоваться картинкой «герой спасает невинную»? Да за кого этот блохастый котяра меня принимает? Пусть попаданка наслаждается своей сказкой, но не за мой счёт! Кстати, о сказке…

На прошлом занятии профессор Стефанис обмолвился, что сегодня собирается распределить нас по группам для общего проекта. И работать бок о бок с этой выскочкой я точно не собиралась.

Заместитель ведь не стал называть это ключевой сценой, значит, ничего судьбоносного тут нет. Думаю, сюжет от моих корректив не развалится.

В конце концов, Люциан не настолько туп, чтобы не видеть разницу: я рядом с Лили, как алмаз среди осколков бутылок. Для такого сравнения вовсе не нужны театральные постановки.

Поэтому перед парой я перехватила профессора у кафедры.

— Профессор Стефанис, можно вас на минуту? — он поднял глаза от бумаг, и я изобразила самую серьёзную озабоченность. — Можно пожалуйста вас попросить, не могли бы вы не ставить меня в одну группу с Адамс. Видите ли, я на физкультуре случайно попала ей мячом по голове. Я, конечно, извинилась, но, кажется, Лили затаила обиду. Не хотелось бы, чтобы личные недоразумения повлияли на качество выполнения задания, которое вы нам сегодня дадите.

Сказано было безупречно: вежливо, заботливо, даже почти благородно, я даже о собственных чувствах не упомянула.

— Я вас услышал, мисс Вейл, — произнёс он сухо, снова уткнувшись в бумаги. — Ценю вашу откровенность.

Я поблагодарила его и отправилась на занятие пытаясь понять, что именно он имел в виду. Надеюсь, все-таки прислушается, и мне не придется терпеть Лили рядом с собой.

В аудитории я заняла место за длинным столом посередине. Девчонки сразу расселись вокруг меня так, как это всегда бывало: Диана справа, Милана напротив, Вайолет слева, а Софи по диагонали. Я была центром, к которому они тянулись и под который подстраивались.

— Слушайте, — первой заговорила Милана, — моя сестра была недавно на вечеринке в клубе «Эвэ». Говорит, это просто бомба. Там такие люди бывают — политики, наследники крупнейших корпораций. Но никто не знает, кто хозяин. Только то, что это явно кто-то очень влиятельный.

— Я тоже слышала, — подхватила Софи. — Говорят, туда вообще невозможно попасть без приглашения.

— Может, отец Люциана владелец? — с заговорщицким видом спросила Диана, бросив взгляд в сторону парней. — Всё сходится: размах, деньги, связи…

Я недовольно поморщилась. «Эвэ». Слишком похоже на сокращение «Эви», которое я ненавидела всей душой.

— Да, Эвелин, Люциан тебе ничего не говорил? — вмешалась Вайолет. — Есть у тебя какие-нибудь инсайды про этот клуб?

— Первый раз про него слышу, — бросила я сухо.

Тишина повисла буквально на пару секунд — и все девчонки округлили глаза.

— Как это «первый раз»? — Софи

— Да про него же вся академия говорит! — воскликнула Диана.

— Даже я знаю, — добавила Милана, — а у меня с вечеринками, мягко говоря, туго.

Я закатила глаза. Ну и что? Разве обязательно знать про каждый модный тусовочный сарай? У меня в этом году проблемы поважнее элитных сборищ. У меня несчастливый финал на носу! Но, судя по лицам девчонок, моё «первый раз слышу» было сродни смертному греху.

— Интересно, а хозяин клуба будет на благотворительном вечере? — мечтательно протянула Милана. — Я почти уверена, что это кто-то из выпускников Ауруса. Ну, сами посудите: такой уровень, такие гости…

Разговор плавно перескочил на бал. Девчонки загалдели, перебивая друг друга: кто какое платье заказал и какие украшения стоит к ним подобрать.

— Эвелин, а в чём ты будешь на балу? — наконец спросила Вайолет, глядя на меня с любопытством.

— Мы с Люцианом заказали парные наряды, — сказала я небрежно. — В одном доме мод, разумеется. — Я позволила себе самодовольную улыбку, но она погасла, стоило вспомнить вчерашний разговор с Люцианом. Настроение тут же испортилось.

Я скользнула взглядом по аудитории и нашла Люциана. Он о чём-то оживлённо разговаривал со своим другом, Заком Питерсоном. Недалеко сидела Лили и слишком уж явно поглядывала на Люциана.

Я поморщилась. После того как мы с Люцианом начали встречаться, я предлагала ему пересесть ближе ко мне. Но он отказал, сказав, что это будет «слишком вызывающе» мол, все и так знают о наших отношениях. Но теперь он спокойно терпит рядом с собой эту вульгарную выскочку?

Я резко отвернулась и наткнулась взглядом на Криса.

Он сидел сбоку, через несколько человек от меня, и, не поднимая головы, что-то печатал на планшете.

Интересно, а в чём он пойдёт на бал? Наверняка в чём-то дешёвом и безвкусном, у него ведь нет денег.

«Хм… может, подобрать ему костюм самой?» — мысль оказалась неожиданно очень заманчивой. Я тут же представила его в изумрудном. Да, ему бы пошло, было бы под цвет глаз. Я задержалась на этом образе, пытаясь уловить взгляд из-под падающей на его лицо чёлки. Пришлось всматриваться внимательнее, и только тогда я заметила тёмные тени, залёгшие под глазами. Он что, плохо спит? Раньше, кажется, их не было…

Я нахмурилась, но додумать мысль не успела, дверь скрипнула, и в аудиторию вошёл профессор Стефанис.

Он подошёл к кафедре и положил на нее две стопки бумаг.

— Сегодня мы начинаем работу над групповым проектом, — произнёс он. — Ваша задача: разработать прогноз по выбранному сектору экономики с учётом ключевых рисков и предложить возможные стратегии развития.

В аудитории послышались недовольные вздохи. Оно и понятно, мало кто любил подобные задания: слишком много данных, графиков, моделей, всё это требовало времени и нервов.

Стефанис начал диктовать ключевые требования и вопросы, которые нужно будет осветить в докладах. Тут же зашуршали страницы, кто-то начал быстро печатать на планшете. Через несколько минут, разъяснив общие требования, Стефанис взял в руки одну из стопок:

— Теперь перейдём к распределению по группам. Итак, первая группа: Адамс, Дарвиль, Вейл… и Корвин. Да, давайте его добавим.

У меня внутри всё оборвалось.

«Да чтоб тебя, Стефанис! — вспыхнула я про себя. — Я ж просила (вежливо просила между прочим!) не ставьте меня с этой дурой!»

Профессор между тем спокойно зачитывал списки: кто с кем, по четыре-пять человек в группе. Я пыталась слушать, но в голове стучала только одна мысль: «Ну почему именно так?»

И тут он, будто в ответ на мои немые возмущения, посмотрел на студентов:

— Я понимаю, не все в группах могут друг с другом ладить. Однако в вашей будущей карьере вам предстоит работать в условиях куда большего стресса, чем здесь. И вы не всегда сможете выбирать только тех коллег, кто вам симпатичен. Учитесь быть беспристрастными и отделять личное от профессионального. Ожидаю от всех вас серьёзного подхода к проекту.

Я стиснула зубы. Хоть он и не смотрел на меня, когда говорил это, но я была уверена, что обращено это было ко мне. Так что это получается: он нарочно это сделал? Чтобы я научилась отделать «личное от профессионального»?

Старый сухарь! Что б его премии лишили! Чтоб ему кофе каждый день подавали холодный и пережжённый! Нет, лучше, чтобы ему Лили помогала отчёты проверять и без кота-заместителя! Вот тогда посмотрела бы я, на сколько его «беспристрастности» хватит и как он умеет отделать «личное» от «профессионального».

— Работа непростая, поэтому советую не откладывать и приступать к ней как можно скорее. Времени у вас меньше, чем кажется. Перед Новым годом я заслушаю ваши доклады и оценю проведённые исследования, — подытожил Стефанис, а затем практически без паузы перешёл к лекции.

Студенты уткнулись в конспекты и планшеты, заскрипели ручки, зашуршали страницы.

Я тоже раскрыла тетрадь, но почти ничего не записывала. Сжимала ручку так, что она едва не треснула, и чувствовала, как внутри всё кипит.

* * *

После пары я торопилась покинуть аудиторию, настроение было испорчено и даже разговаривать ни с кем не хотелось, но стоило мне выйти за дверь, как меня обогнала Лили и перегородила мне дорогу.

— Ты ведь слышала, что сказал профессор Стефанис? — с ехидной улыбкой спросила она. — Чем раньше начнём, тем лучше. Работа ведь серьёзная.

— Мне кажется, или тут где-то жужит противная муха? — произнесла я вслух, с показным вниманием уставившись на потолок и делая вид, что прислушиваюсь.

— Ну да, мухи ведь не ошибаются, — тут же не осталась в долгу попаданка, — Всегда летят туда, где воняет сильнее всего. — она демонстративно сморщила нос.

Я уже открыла рот, чтобы поставить её на место, но разговор прервал Люциан:

— Эвелин, Лили, прекратите. Это детский сад. Стефанис ведь не зря сказал, что нужно уметь отделять личное от всего остального. Сегодня вечером встречаемся в библиотеке и распределяем обязанности по проекту. — Когда он произнёс «детский сад», его взгляд задержался на мне, словно это я была тем самым ребёнком, которого нужно было призвать к порядку.

Краем глаза я заметила, что и Крис подошел поближе:

— Речь ведь о нашей группе? — сказал он. — Кажется, я с вами, так что приду. Во сколько?

Люциан, бросил на него косой взгляд, а потом улыбнулся мне:

— Эвелин, это уж тебе решать, брать его с собой или оставить ждать у двери.

Он развернулся и ушёл, оставив за собой ощутимое напряжение.

— Ну и кто тут «детский сад»? — процедила я.

Лили задержалась на секунду, окинула нас хмурым взглядом и тоже ушла. Хорошо хоть не за Люцианом, а

Глава 10. Группа риска

После занятий я решила переодеться, ходить целый день в строгой форме было слишком утомительно. Я выбрала удобное лёгкое черное платье: ничего вычурного, но сидело оно отлично и подчёркивало фигуру. Не вижу причин прятать то, что мне дано.

Люциан сидел за длинным столом. Увидев за моей спиной Криса, он помрачнел, а когда взгляд его скользнул к моему платью, он нахмурился ещё сильнее.

— Эвелин, тебе не кажется, что такой наряд не для библиотеки? — тихо спросил он, едва я подошла ближе.

— А что не так? — я окинула себя взглядом, а затем обернулась, — Крис, как тебе моё платье?

Я крутанулась на месте, отчего лёгкая ткань красиво взметнулась.

— Очень красиво, — коротко сказал он после недолгой заминки.

Вот только я не уловила на его лице никаких эмоций: прозвучало будто из вежливости, а потому я позволила себе еще немного покрасоваться. Чуть повела плечами, изогнулась, словно потягиваясь после долгого дня. Взгляд Криса на миг потемнел, а я наконец ощутила удовлетворение.

Ну вот, говорила же. Как ни крути: он все-таки парень. А я — это я.

— Вот видишь, — сладко улыбнулась я Люциану. — Крис сказал, всё в порядке.

Люциан на это сжал зубы так, что побелели скулы.

— Его мнение меня не волнует, и тебя волновать тоже не должно, — холодно отрезал он, пока мы усаживались за стол. — Давай лучше распределим обязанности. Какой сектор экономики выберем?

— Может, нам стоит сосредоточиться на банковском секторе? — предложила я. — Я смогу взять реальные данные из банка моего отца. Мы покажем динамику кредитов, ставок, инвестиционных портфелей. Это будет весомо и убедительно.

— Это пахнет банальным протекционизмом, — недовольно качнул головой Люциан, — Все решат, что мы хвастаемся тем, что у нас есть доступ туда, куда другим дорога закрыта, профессор может сказать, что в этом нет личной заслуги.

— Разве плохо другим показать, что мы играем на уровень выше? Это не хвастовство, это демонстрация. Крис, как ты…

Я даже не успела договорить, как Люциан резко перебил:

— Почему ты опять спрашиваешь его? — в его тоне звенела сталь. — Моё мнение для тебя уже не авторитет?

Я удивленно вскинула брови: что это с ним? Но в следующую секунду он уже откинулся на спинку стула, словно ничего не случилось, и добавил спокойнее:

— Впрочем, давайте дождёмся Лили. Надо обсудить всё вместе.

«Можно подумать, её мнение кого-то интересует», — раздражённо подумала я. И как назло, в этот момент дверь библиотеки открылась, и вошла сияющая Лили.

На ней были дорогущие джинсы известного бренда, их даже в соцсетях обсуждали, выглядели они обыкновенно, а вот ценник кусался. К ним она надела белую футболку с крупным принтом, который недавно рекламировала одна знаменитость. Ткань, если честно, была так себе, но вещь считалась ультрамодной.

В одной руке она держала папку с бумагами, в другой — бутылочку с водой.

Увидев Люциана, Лили ослепительно улыбнулась и быстрым шагом направилась в нашу сторону. Вот только едва она поравнялась со мной, как вдруг ее ноги разъехались буквально на ровном месте, она нелепо всплеснула руками, и вода из её бутылки выплеснулась прямо на подол моего платья.

— Ой! — глаза её округлились так, будто она сама не верила в то, что произошло. — Эвелин, прости! Я ужасно неловкая… я правда не хотела!

Я стиснула зубы, чтобы не начать сыпать ругательствами прямо в библиотеке.

— Не специально? — я приподняла брови и смерила Лили холодным взглядом. — Если уж ты такая неловкая, может, стоит хотя бы правила помнить? В библиотеку с напитками вообще-то нельзя. Но ты, конечно, исключение.

— Ты права. Я не должна была брать с собой воду. — с натянутой улыбкой отозвалась Лили, — Пойдешь переодеваться, может, тогда захватишь с собой мою бутылку, чтобы выбросить? Неудобно же будет сидеть в мокром.

Хотелось сорваться, закричать, швырнуть этой «невинной дурочке» чем-нибудь прямо в лицо. Но я знала — именно этого она и ждёт. Сорвусь сейчас, и вся библиотека будет шептаться: «Ну Вейл и истеричка!».

Я сделала глубокий вдох, выпрямилась и посмотрела на Лили сверху вниз.

— Так ты облила меня, чтобы выгнать отсюда?

— Эвелин, ну ты чего, — неожиданно вступился за Лили Люциан. — Видно же, что она не специально. И она уже извинилась.

Теперь захотелось колко ответить уже Люциану. Можно подумать, я какая-то деспотичная тиранша, придирающаяся без причины! Но я лишь чуть приподняла подбородок, позволив себе улыбку.

— Что ж, в таком случае, сделаю вид, что ничего не было. А платье само высохнет.

Лили была явно недовольна моим решением остаться, но видимо ничего больше не придумала, чтобы меня выгнать. Я снова предложила тему банковского сектора, но Лили тут же вклинилась:

— Может, лучше взять недвижимость? Это проще и понятнее. Да и данные найти легко.

— Звучит логично, — кивнул Люциан, даже не взглянув на меня.

Я скривила губы. И откуда у него первое место в рейтинге с таким-то подходом? Или это он просто Лили поддакивает?

— Может, тогда хотя бы возьмём технологические инновации? — спокойно, но с нажимом произнесла я. — Это хотя бы не так банально.

— Поддерживаю, — неожиданно подал голос Крис.

Я даже удивилась. И пусть он говорил без особого энтузиазма, внутри у меня приятно кольнуло.

— Нужно проверить, какие есть данные, — тут же предложила Лили и наклонилась к своему планшету. Люциан подтянулся ближе к ней, почти соприкасаясь плечами.

Я поджала губы. Рядом со мной всё ещё стояла злополучная бутылка Лили. И пока эти двое увлечённо смотрели в экран, я неторопливо взяла её, как бы убирая в сторону, и одним плавным движением вылила остатки воды прямо на планшет Люциана, который лежал в стороне.

Капли растеклись по стеклу, но он ничего не заметил. Тут надо было сказать спасибо Лили и ее длинным белым волосам, закрывавшим им обоим обзор.

Я поставила пустую бутылку на край стола и сложила руки на груди, изобразив идеальное безразличие.

Вот только Крис все это время смотрел на меня. Наши взгляды встретились, я подняла палец к губам и едва заметно улыбнулась. Тот чуть прищурился, уголок его рта дёрнулся, но он ничего не сказал.

— Ну вот! — наконец громко произнесла Лили. — За последние три года — десятки тысяч заявок на патенты. Вот только половина: бесполезные игрушки и стартапы-однодневки. Какое будущее можно спрогнозировать на основании хаоса? Инновации — это красиво звучит, не спорю, но на деле, тут нечего анализировать.

Я уже хотела возразить, но за меня ответил Крис:

— А по мне, патенты

— Зато реальные цифры, а не просто красивые слова, — не сдавалась Лили, а затем сделав драматическую паузу, повернулась к Люциану и певуче произнесла,

— Люциан, ты ведь главный в нашей команде. Тебе и решать.

Я едва не поперхнулась воздухом. Что? Главный? С каких это пор? Внутри у меня всё закипело. Эта выскочка смеет решать, кто у нас главный? В моей команде?!

Но Люциан… Люциан расправил плечи, и по выражению его лица было ясно: такие слова ему пришлись по вкусу. Его губы тронула едва заметная самодовольная улыбка.

Но не успела я открыть рот, как Крис вдруг лениво протянул:

— Конечно, пусть Люциан будет главным. Иначе Эвелин возьмёт бразды правления, а мы все будем строем маршировать по её приказу. Тобой ведь она раньше не командовала, а, Люциан?

Что он несет?

— В каком смысле «командовала»? — нахмурился мой парень.

— В прямом. В прошлый раз, когда я помогал ей, она заставила меня раздеться прямо в коридоре.

— Что?! — взорвалась я.

— Эвелин, что это значит?! — воскликнул Люциан.

— Да всего лишь проверка «дресс-кода», — невозмутимо добавил он. — Ты же знаешь, Люциан, твоя девушка любит… внимание к деталям.

Кровь бросилась мне в лицо. Казалось, даже кончики ушей горят. Я готова была провалиться сквозь землю и одновременно вцепиться Крису в горло.

— Эвелин! — в глазах Люциана вспыхнула ревнивая ярость.

— Это не то, что ты подумал! — вскинулась я.

— Но ведь это правда, — Крис состроил такое невинное лицо, что можно было бы ему поаплодировать за актерское мастерство, если бы только не хотелось одновременно с этим прибить его. — Ты обожаешь, когда тебя слушаются. Неужели твой парень не в курсе… о твоих предпочтениях?

Я чувствовала, как ногти впиваются в ладони. О, я ему такие «мои предпочтения» покажу, мало не покажется! Будет неделю сидеть в холодном поту и вспоминать, каково это — нарываться!

Тут вмешалась Лили:

— Эвелин, как ты можешь! — ее голос звенел нарочитым возмущением. — Как тебе не стыдно так вести себя?

Тоже мне! Хранительница морали! Хоть бы икнула от переигрывания.

Она потянулась взять Люциана под руку, но тот мгновенно стряхнул её пальцы и шагнул ко мне.

— Нам надо поговорить. Вдвоём.

— Ревнуешь? — прищурилась я. Вопрос вырвался слишком быстро и прозвучал почти как вызов.

— Мне неприятно, — коротко ответил он.

Я вскинула подбородок.

— А мне, может, тоже неприятно, что ты с Лили тут едва не в обнимку сидел. Но я же молчу.

Люциан нахмурился, окинул стол взглядом и, судя по выражению лица, кажется, действительно понял, что сидел к Лили слишком близко. Я заметила, как он неловко отстранился, мелочь, но я все равно ощутила удовлетворение, позволившее чуть успокоиться.

— Пожалуй, всё же пойду переодеться. — Все равно, похоже, сегодня ничего не решим.

— Я провожу тебя… — сказал Люциан, забирая свой планшет со стола, и вдруг нахмурился еще сильнее. — Не включается, — он провёл пальцем по корпусу, оставив мокрый след. — У меня на нем все выполненные задания и начатые курсовые…

Я изогнула губы в самой невинной улыбке:

— Ой, наверное, когда Лили облила меня, задело и твой планшет. Но ведь она извинилась, верно? Так что ничего страшного.

— Только не это… — выдохнул Люциан. — Дерьмо… Я ведь только-только восстановил все записи после того, как недавно кофе его залил. Сколько ночей потратил, чтобы перепечатать и пересобрать материалы! Я даже не помню, пересохранил ли последние файлы. И еще заметки с лекций, половина черновиков… — он нервно провёл рукой по волосам. — И планшет новый. Я купил его всего неделю назад!

— Люциан, прости пожалуйста. — пролепетала Лили.

— Да-да, — пропела я сладко, — Люциан, прости ее. Ну подумаешь, всего лишь второй раз за этот семестр ты теряешьдесятки часов работы. — внутри вдруг что-то кольнуло, когда я это произнесла.

Я ведь знала, что значит вкалывать ночами, корпеть над каждой строчкой, над каждым слайдом. Стало вдруг так неприятно, будто я не Люциана обманула, а сама себя.

— Ничего страшного. Главное, что она не специально, да? — закончила я, ставя точку, чтобы отзеркалить то, что сказал мне Люциан до этого. Со стороны, должно быть, звучало эффектно, вот только никакого удовлетворения я не ощутила.

Мне не было по-настоящему жаль Люциана; но я вдруг нелепо остро почувствовала, что мой поступок мне совсем не по душе. Это было не горькое сожаление, скорее просто какой-то внутренний раздрай.

Нужно было срочно отвлечься, поэтому я отодвинула стул и принялась смахивать вещи со стола в сумку.

— Эвелин… — снова позвал Люциан, но я даже не посмотрела на него.

— Не утруждай себя, — я закинула сумку на плечо и повернулась в сторону выхода, — Тебе лучше сейчас с планшетом разобраться. По проекту: я сама набросаю план по теме инноваций, а потом распределим, кто что возьмёт. Ты, как главный, «одобришь» готовый вариант.

Я зашагала к двери. За спиной слышался приглушённый шёпот: Лили снова начала своё привычное «прости, я не хотела».

Вышла в коридор.

— Эвелин!

Я ускорила шаг, услышав Криса, но он поспешил за мной.

— Что тебе? — я обернулась так резко, что он едва не врезался в меня.

— Ты, — он не отвёл взгляда, — слишком быстро ушла.

— Я тебя с собой не звала.

— Просто у тебя платье не только спереди промокло, — добавил он извиняющимся тоном, будто сам меня и облил, — И теперь сзади видно белье из-за того, что ткань прилипла к коже. Не хотел, чтобы ты смущалась из-за того, что ходишь так по коридорам.

«Если бы не сказал, я бы и не знала, и не смущалась!» — раздражённо мелькнуло у меня в голове. Я дернула плечом и попыталась оглянуться, чтобы понять, насколько все критично у меня с платьем, но так ничего и не увидела. Кажется, нужно зеркало.

Тут в коридоре послышались голоса студентов, кто-то шёл в сторону библиотеки. А уже в следующее мгновение Крис подхватил меня на руки, и шагнул вместе со мной к двери какой-то аудитории.

— Ты что делаешь?! Ну-ка отпусти меня. — Я попыталась отпихнуть его, но Крис даже внимания не обратил, дернул ручку двери, та оказалась не заперта.

— Нам повезло, — сказал он и юркнул вместе со мной внутрь.

— Поставь меня немедленно! — зашипела, упираясь ладонями ему в грудь.

Крис на удивление сразу же подчинился.

— Тебя могли увидеть в неопрятном виде, — его голос звучал совершенно спокойно. — А ты сама говоришь, что ненавидишь слухи.

— Ну и пусть бы увидели! — я

Я огляделась. Мы оказались в небольшом классе, где вдоль стен стояли музыкальные инструменты: пианино, рядом в чехле лежала гитара и несколько футляров с виолончелями и альтами, у окна виднелись аккуратно убранные духовые — флейты, а на полках лежали скрипки.

С самого детства я играла на скрипке, участвовала в конкурсах и даже занимала призовые места. Играла идеально, иначе нельзя было. Каждая ошибка означала несколько дней, а то и недель «алого банта» и молчания родителей. Но, поступив в Аурус, я решила сосредоточиться на дисциплинах, нужных будущему управленцу. Поэтому в этот класс я ни разу не заходила.

Я рассматривала блестящие деревянные корпуса инструментов, поэтому не сразу заметила, что делает Крис, слишком увлеклась неожиданными воспоминаниями. Звук дерева, царапнувшего по полу, вернул меня в реальность. Я обернулась и увидела,

что Крис взял стоявший у стены стул и бесшумно подтащил его к двери, подставив под ручку, чтобы никто случайно не вошёл.

Глава 11. Еще одна сделка

Внутри неприятно сжалось от пришедшего в голову образа: музыкальный класс, щелчок замка, поворот ключа и мои бесполезные крики.

«Прости, Эви». — отозвался в памяти детский голос того, кого я когда-то считала другом. Даже дышать стало сложнее.

«Это было давно, и уже совсем ничего для меня не значит», — твёрдо сказала себе, усилием воли возвращая чувство реальности.

— Зачем ты запираешь дверь? — Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Хорошо, нельзя показывать слабость.

— Чтобы никто не вошёл, пока ты не приведёшь себя в порядок, — Крис повернулся ко мне, сунув руки в карманы. — Тут есть вентилятор. Если снимешь платье, можно будет быстро высушить его. Думаю, минут за десять высохнет.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Ты совсем спятил?

— В чём проблема? — пожал плечами Крис с той же невозмутимостью. — Практичное решение.

Я прищурилась. Одно из двух: он вообще не воспринимает меня как девушку или просто считает полной дурой, которая клюнет на любую глупость.

— У меня есть идея получше, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения. — Ты снимешь рубашку, я обвяжу её вокруг пояса и спокойно дойду до жилого корпуса.

Крис медленно кивнул, словно обдумывая мое предложение.

— Можно и так, — согласился он.

И, не отводя от меня взгляда, начал расстёгивать пуговицы.

«Уже второй раз», — мелькнула предательская мысль. Второй раз я наблюдаю, как Кристофер Корвин раздевается передо мной.

«Отвернись», — приказала себе, но мой взгляд словно приклеенный следил за каждым его движением.

Я правда хотела отвернуться, но не смогла. Пальцы Криса двигались медленно, методично. Одна пуговица, вторая, третья… Белая ткань открыла кожу. Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло.

Когда последняя пуговица была расстёгнута, он стянул рубашку с плеч, но вместо того, чтобы отдать ее мне, он подошёл ближе.

Я почувствовала запах его кожи с лёгкими нотками цитрусового геля для душа, Крис обошёл меня сзади.

— Сейчас обвяжу, — его голос прозвучал прямо у моего уха, отчего по спине прошли мурашки.

Рубашка легла на мою талию, руки Криса скользнули по бокам, завязывая спереди рукава. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, его пальцы касались моего живота через тонкую ткань платья.

— Готово, — прошептал он, но не отстранился.

Воздух в комнате стал удушливо тяжёлым. Я резко развернулась, ткнувшись спиной в его грудь.

— Жарко тут, — пробормотала и сбежала к окну. — Нужно проветрить.

Принялась дергать ручку, но та не поддавалась. Я дёрнула сильнее, но окно, кажется, заклинило.

— Дай я, — Крис оказался рядом раньше, чем я успела возразить.

Встал за моей спиной, его рука легла поверх моей на ручке окна. От его близости сердце забилось где-то в горле.

— В этом классе окно заедает, — пояснил он. — Нужно одновременно потянуть и повернуть. Давай вместе, — прошептал он. — На счёт три.

Мы потянули одновременно, и окно с протяжным скрипом поддалось. Прохладный воздух ворвался в аудиторию, но облегчения я не почувствовала. Наоборот, контраст с горячей кожей Криса показался ещё более острым.

Я попыталась отойти, но Крис выставил руки по обеим сторонам, фактически заключив меня между собой и подоконником.

— Крис.

— Что? — он медленно повернул меня к себе лицом.

Между нами осталось всего несколько сантиметров. Я видела каждую черту на его лице. В его зелёных глазах плясали опасные огоньки.

— Ты… — я сглотнула, — ты слишком близко.

— Да? — его губы тронула едва заметная усмешка. — Тебе это не нравится?

Вопрос завис в воздухе, между нами, тяжёлый и провокационный. Я понимала, что должна оттолкнуть его, поставить на место, напомнить, кто здесь главный. Но тело не слушалось, а в животе разливалось предательское тепло.

— Мне нужно идти, — выдохнула я.

— Конечно, — он не двинулся с места. — Только сначала ответь на вопрос.

— Какой вопрос?

Его взгляд скользнул к моим губам, он хотел что-то сказать, но тут со стороны коридора послышался шум, а затем знакомый голос крикнул:

— Лили, подожди!

Я мельком глянула на дверь. Та всё ещё была закрыта и подперта стулом.

«Что-то для музыкального класса звукоизоляция здесь так себе» — мелькнула рассеянная мысль. Судя по всему, Люциан с Лили вышли из библиотеки.

Крис тоже среагировал на звук, обернулся, и я воспользовалась заминкой. Наклонившись, юркнула под его руку прямиком к выходу. Но не успела дотянуться до стула, как сильные руки перехватили меня и прижали спиной к двери.

— Эй, — его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, глаза опасно сверкнули. — Ты же не собираешься сейчас выйти?

— Отпусти меня, — строго потребовала я, правда из-за того, что говорить приходилось тихо, прозвучало как-то смазано.

— Хочешь объяснять своему парню, что делаешь в запертой комнате? — голос его звучал вкрадчиво. — С моей рубашкой на талии… и со мной… без рубашки.

За дверью голоса стали громче — Люциан и Лили подходили ближе.

— Ты и так ему уже все объяснил сегодня. Всего лишь очередная проверка «дресс-кода». — съязвила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И да, если ты думаешь, что я оставлю без внимания твою сегодняшнюю выходку…

— Какую это? — в его тоне звучало опасное любопытство.

— Твою попытку рассорить меня с Люцианом!

Точно, вот что он вытворяет! Нарочно провоцирует, как совсем недавно в библиотеке, чтоб доставить мне проблемы. Это его такая своеобразная «месть»? Ну я ему устрою…

— А тебя волнуют его чувства? — спросил Крис, медленно склонив голову набок, — Может быть, тогда не стоило портить его планшет? Бедняжка Люциан,

Слова неожиданно ударили точно в цель.

— Может быть, и не стоило, — нахмурившись, я отвела взгляд.

Внутри снова вспыхнуло это дурацкое чувство неправильности собственного поступка. Липкое, мерзкое оно растекалось по рёбрам. Я… сожалела? Да, точно, я сожалела о том, что это сделала.

Крис молчал, изучая моё лицо, словно пытался прочесть мысли.

— Ты… — его голос вдруг стал жутким. — Жалеешь его? — Крис усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла.

— Что? — я встрепенулась, — Нет, конечно.

А если бы и да, то ему-то какая разница? Люциан мой парень, разве я не могу его пожалеть?

Но он уже отстранился на полшага. В его взгляде плескалась тёмная ярость, челюсть напряглась, пальцы сжались в кулаки.

— Трогательно. Очень трогательно, Эвелин. Тратишь эмоции на парня, который открыто говорит, что ты ему нужна только для сделки? Который мечтает о ком-то «попроще»? — каждое слово он произносил медленно, смакуя. — Который единственное, что от тебя ещё хочет, так это переспать?

Я побледнела. Откуда он это знает? Люциан действительно говорил про меня такое?

— Удивительно, — продолжал тем временем Крис с той же ледяной издёвкой. — Видимо, ты и сама себя не ценишь, раз жалеешь того, кто считает тебя временным развлечением. — Он наклонил голову, изучая моё лицо. — Хотя у тебя столько всего есть, о чём следовало бы действительно сожалеть.

Голос его стал тише, но от этого ещё более пугающим:

— Может, твоя жалость работает только в одну сторону? Только для того, кто купил тебя вместе с инвестиционным пакетом твоих родителей?

Моя рука взлетела сама собой и с резким хлопком обрушилась на его щёку. Тишина. Крис медленно повернул голову обратно, на щеке проступал красный отпечаток. Но в его глазах не было гнева, только удовлетворение.

Я выпрямилась, собираясь с духом. Что это на него нашло такое?! Кажется, я давно не ставила его на место, вот он и забылся. Если Люциан действительно говорил такое, я с ним разберусь сама.

— Послушай меня внимательно, Корвин, — произнесла холодно, возвращая себе привычную маску. — Ты, кажется, забыл кто здесь главный, но я тебе напомню.

Крис медленно наклонил голову, губы его тронула странная, почти хищная улыбка.

— Значит хочешь… — протянул он вкрадчиво, каждое слово звучало как обещание, — меня наказать? И как сделаешь это?

За закрытой дверью вдруг послышались голоса, видимо, Люциан и Лили остановились прямо у входа в музыкальный класс.

— Ты уже ужинала? Составишь мне компанию в столовой? — донёсся голос Люциана.

Внутри меня всё вскипело. Вот он где! Я рванулась к ним, нужно было выйти и разобраться с ним прямо сейчас. Залепить пощёчину за все эти разговоры за моей спиной, а потом уже выяснять, были ли эти разговоры вообще.

Но не успела я сделать и шага, как сильная рука перехватила меня, а ладонь Криса накрыла мой рот, заставляя замолчать.

— Тише, — прошептал он мне на ухо, прижимая к себе. — Давай послушаем.

Крис держал крепко, не давая вырваться, пока за дверью продолжался разговор.

— А Эвелин не будет против? — мягко спросила Лили.

— Перестань, — сухо отозвался Люциан. — Она же знает, что мы с тобой просто друзья. Да и к тому же… ты слышала сегодня этого Корвина.

В его голосе проскользнула уязвленность. Рука Криса чуть плотнее прижалась к моим губам.

— Он всё время ошивается около неё, ей и без меня явно весело.

Люциан ревнует меня… к Крису?

— Прости за откровенность, но я вообще не понимаю, как ты это терпишь, — тихо, но отчётливо произнесла Лили. — Пусть он и просто слуга для неё, но он все равно парень.

— Вот и я ей о том же говорю! — воскликнул Люциан. — Иногда кажется, что она нарочно испытывает мое терпение. Честно говоря, в последнее время у меня одни неприятности, — он тяжело вздохнул.

— Ты, наверное, так устал от всего этого… Я даже представить не могу, каково это, нести на себе такую ответственность. Быть лучшим студентом, соответствовать ожиданиям, и ещё эти отношения с Эвелин…

— Это действительно тяжело…

Отношения со мной — это для него тоже «тяжело»?!

— Но ты так достойно со всем справляешься, — продолжила Лили мягко. — Это требует невероятной силы характера. Честно говоря, я восхищаюсь тем, как ты держишься. На твоём месте многие бы уже сдались.

Она говорила именно то, что он хотел услышать. Именно так, как нужно. Умасливала его, гладила по шёрстке. Неужели Люциан сам не осознает, как фальшиво-приторно звучат ее слова? Но нет, даже через дверь я почти физически ощутила, что его самолюбие буквально расцветает.

— Спасибо, Лили. Приятно, что кто-то это замечает, — в его тоне появилась теплота. — Иногда кажется, что все воспринимают меня как должное. Люциан Дарвиль, сын влиятельного отца, первый в рейтинге — ну а что ещё от него ожидать, верно?

А я разве не замечала? Разве не хвалила? А вот он, кстати, меня никогда не поддерживал! Даже слова не сказал, когда меня обвинили в списывании, и затем я в одиночку доказывала свои знания на пересдаче!

— Но это несправедливо, — возмутилась Лили. — Ты добился всего сам! Твои успехи — это результат твоего труда, твоего ума, твоей целеустремлённости. Фамилия не делает контрольные работы за тебя.

Угу, результат его собственного труда, но еще и отцовских денег, вбуханных с юного возраста на персональных учителей. Каждый из нас в Аурусе пытается прыгнуть выше головы, просто кто-то прыгает с пола, а кто-то с личного батута.

— Именно! — с энтузиазмом подхватил Люциан. — Знаешь, ты одна из немногих, кто это понимает. И мне никак нельзя упасть в грязь лицом, особенно перед балом. Туда ведь отец приедет. Тут еще и этот проклятый планшет…

Рука Криса всё ещё прикрывала мой рот, но я едва это ощущала. Вся моя концентрация была на голосах за дверью.

— Ох, прости, Люциан, — жалобно протянула Лили. — Я правда не хотела.

— Я знаю, — быстро и твёрдо отозвался он. — Я уже успел тебя узнать: ты не такая, чтобы кому-то навредить нарочно. Если бы это сделал кто-то другой, я бы ещё подумал. Но ты — точно случайно.

После небольшой паузы Лили тихо спросила:

— Кто-то другой… это Эвелин? Я просто… иногда замечаю, как она может язвительно задеть или сделать что-то назло.

Вот стерва! И тут нашла повод выставить меня в дурном свете!

— Характер у Эвелин и правда… сложный, — уклончиво ответил Люциан, хотя я слышала, как он напрягся. — Но я уверен, она бы тоже не стала вредить специально. По крайней мере мне. Я ей доверяю. Без

Оу… Как нехорошо получилось.

Голоса стали отдаляться, «сладкая парочка» пошла дальше по коридору. Крис медленно убрал руку с моих губ, но не отстранился. Его лицо было так близко, что я видела каждую тень в его зелёных глазах. И в них плясали опасные огоньки.

— Интересный разговор, — прошептал он. — Особенно про доверие.

Внутри всё сжалось от понимания того, в каком положении я оказалась.

Люциан действительно мог говорить про сделку, ведь после начала наших отношений мои родители активно начали инвестировать в компании Дениэла Дарвиля. Миллионы перетекали туда-сюда, формировались новые партнёрства, заключались выгодные контракты. Наш роман был не просто романом, он стал мостиком между двумя влиятельными семьями.

И даже если мне хочется разорвать всё к чёртовой матери после услышанного, я не могу этого сделать. Не сейчас. Не так просто. Прежде чем что-то предпринимать, нужно сообщить родителям, чтобы они успели подготовиться, чтобы личные отношения не ударили по бизнесу.

Но это ещё не всё. Есть и кое-что посерьёзнее: проклятый сюжет этой книги. Для нашей размолвки с Люцианом пока рано. А я пока не уверена, что смогу избежать плохой концовки, если книга вдруг неожиданно станет реальностью.

— Не вздумай ему рассказывать, — выдохнула я, стараясь не показать, как сильно меня пробрало.

— А что мне за это будет? — кажется, он понял, что нащупал мою слабость.

— Чего тебе за это не будет, — отрезала я, возвращая привычный тон. — Будешь держать язык за зубами, и я сделаю вид, что сегодня ничего от тебя не слышала.

— Этого мало, — покачал головой он.

— Достаточно, — настойчиво повторила я.

— Хм… — он сделал паузу, словно обдумывая мои слова, а затем добавил, — Нет, Эвелин. Определённо недостаточно.

Я стиснула зубы. Конечно, он не упустит возможности выторговать себе что-то большее.

— Чего ты хочешь? — процедила я сквозь зубы. — Списать остаток долга? Вот ещё!

— О нет, — мягко усмехнулся Крис. — Ничего такого кардинального. Давай приостановим наш договор. Хотя бы на один день. На время благотворительного вечера.

Я нахмурилась, пытаясь понять подвох.

— Что это значит?

— Это значит, — голос его стал вкрадчивым. — Что в тот вечер ты не будешь командовать мной. Не будешь отдавать приказы. Мы будем… равными.

В последнем слове было что-то особенное, что заставило меня насторожиться ещё больше.

— И всё? — недоверчиво переспросила я. — Просто один вечер без приказов?

— Просто один вечер, — кивнул он, но в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Что скажешь, Эвелин? По-моему, очень разумная сделка.

* * *

В вечер перед балом в столовой стоял раздражающий гул: все обсуждали предстоящее событие. Я напряженно ковыряла вилкой в тарелке, стараясь перестать нервничать, но получалось плохо. Изумрудное платье висело в шкафу, украшения подобраны: всё готово. Так почему внутри всё сжималось от тревожного предчувствия? Мы сидели нашей компанией: Милана, Софи, Вайолет, Диана и я. Ну, и еще Крис.

Да, я снова усадила его рядом с собой! Вдруг после нашего вчерашнего уговора в музыкальном классе он решит выкинуть что-то на балу? А так все видят: я иногда позволяю ему почувствовать себя человеком и побыть на равных, но при этом он все еще под моим полным контролем. Крис сидел молча, методично разрезая стейк на ровные кусочки, и вообще не смотрел в мою сторону. Это отчего-то раздражало еще больше, чем его вчерашнее наглое поведение.

Но зато в этот раз девчонки даже особо не фыркали в его сторону. А все потому, что все внимание на себя перетягивала Вайолет с ее стенаниями:

— Это ужасно, — ныла она. — Я без пары! Как же я буду одна?

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Всё это время она мучила Зака Питерса, то намекая ему, что согласна пойти с ним, то категорически ему отказывая. А теперь вдруг выяснилось, что Зак в конечном счете пригласил другую.

— Почему одна, присоединишься к кому-нибудь из нас, — мягко пыталась утешить ее Диана.

— Даже если в компании, если ты без парня — то ты одна! — истерично произнесла Вайолет, размахивая вилкой с наколотым на нее куском мяса.

— У тебя же были запасные варианты? — подхватила разговор Софи, промакивая губы салфеткой. — Лоуренс с четвёртого курса, или как там его… Саймон? С которым ты ходила в прошлом году.

— У Лоуренса умерла бабка, и его на ближайшую неделю забрали родители, — поморщилась Вайолет. — Да и толку с ним идти, ходят слухи, бабка его ветви семьи ничего не оставила. А Саймон… — она дёрнула плечами, — нет, уж лучше одной!

Милана, которая до этого молча жевала десерт, вдруг оживилась.

— А может, возьмешь у Эвелин Криса на вечер? — невинно предложила она. — Его приодеть, и он будет вполне ничего.

Я чуть не поперхнулась. В смысле «возьмешь»?! Да кто ей его даст! Пусть даже не смотрят в его сторону, я своим не делюсь!

— Ты издеваешься, да? — фыркнула Вайолет, демонстративно откидывая волосы назад. — Даже Эвелин не берёт его с собой на мероприятия ответственнее обеда в столовой.

«Вот именно!» — я мгновенно ухватилась за её слова, чтобы отвадить их от лишних фантазий.

— Не смущайте Криса, — ядовито отрезала я. — Его нельзя брать с собой. Он в приличных местах-то никогда не был. В «Эвэ» бы его точно не пустили.

Подруги так много говорили об этом клубе последнее время, что почему-то именно он пришел мне сейчас в голову.

— Я был в Эве, — вдруг подал голос Крис.

Повисла тишина. Я медленно повернула голову к нему. Крис сидел с абсолютно невозмутимым выражением лица, но пальцы его чуть сильнее сжали нож.

— Что? — первой опомнилась Милана, отложив ложку с десертом.

— Ты… в «Эвэ»? — недоверчиво переспросила Софи, прищурившись.

— Серьёзно? — протянула Вайолет, скептически разглядывая его. — Ты? В самом элитном клубе? Когда успел только?

— Летом, — коротко ответил он.

Я продолжала смотреть на него. Крис отпил воды, явно выигрывая время. Я видела, как его взгляд на миг метнулся в сторону, будто он думал, что ответить. Что, уже пожалел о своих словах?

— И как тебя туда вообще пустили? — не удержалась Софи. — Это же элитное заведение. Туда не попасть просто так.

— Тем более тебе, — добавила Милана со снисходительной улыбкой. — Мы все знаем, что ты… ну… не совсем из тех кругов.

— «Не совсем»? — хихикнула Вайолет. — Он вообще не из тех кругов. Его семья же обанкротилась, все об этом знают.

— Может, ты перепутал клубы? — с показной заботой протянула Софи. — Может, это был какой-то другой «Эвэ»? Попроще? Скорее всего, ты спутал с «Эвакуатором». Знаете, тем местом на окраине столицы, где ночуют те, кого

Крис поднял на меня голову, впервые за весь ужин встретившись со мной взглядом. На его лице не было упрека или обиды, но было какое-то разочарование, что ли. Словно он хотел, чтобы я увидела: это весь разговор из-за меня. Из-за того, что я сказала, что его не пустят в приличные места.

Внутри неприятно кольнуло. Я отвела глаза первой.

«Кажется, зря я так про него сказала», — мелькнула предательская мысль, но тут же я одёрнула себя. С чего это я вообще переживаю? Он же мой мальчик на побегушках! Что хочу, то и делаю. Хочу унизить — унижу. Хочу похвалить — похвалю. В чём проблема?

«Проблема в том, что из-за тебя его унижают теперь другие», — ехидно прошептал внутренний голос.

«Заткнись», — мысленно огрызнулась я сама на себя.

Крис тем временем тяжело вздохнул и опустил бокал.

— Ладно, вы меня раскусили, — признался он с каким-то смирением. — Я не был гостем. Я подрабатывал там летом пару смен официантом.

— А, ну вот, — удовлетворённо кивнула Вайолет. — Так-то понятнее.

Я нахмурилась. Точно, он упоминал про работу, но я никогда не подумала бы, что он захотел бы стать официантом. У него ведь отличные оценки, он студент Ауруса, а не провинциального колледжа. Наверняка мог бы найти что-то более… серьезное.

Впрочем, Крис ведь нуждается в деньгах, а в Эве наверняка хорошо платят, тогда как крупные фирмы, беря студентов на практику, порой вообще считают, что это студенты должны им доплачивать за новые знания.

— Официантом, значит, — протянула Софи, явно оживившись. — Тогда ты, может, видел владельца клуба? Все говорят, что он молодой, успешный, влиятельный. Расскажешь, что-нибудь?

Крис посмотрел на неё долгим, непроницаемым взглядом.

— Нет, — коротко ответил он. — Не расскажу.

— Почему? — не унималась Милана. — Ты же там работал! Наверняка что-то знаешь!

— Именно потому, что работал, — Крис откинулся на спинку стула, — я знаю, что о некоторых вещах лучше молчать. Особенно если не хочешь проблем.

Глава 12. Изумруд и жемчуг

Крис

За окном комнаты в мужском общежитии едва начало светлеть, а я все еще сидел на кровати, потирая лицо руками. Глаза слипались, виски пульсировали от недосыпа. Всю ночь разбирался с документами, которые никому не доверишь: конфиденциальные запросы клиентов, заметки о поставках, на которые не распространяются официальные контракты. И, главное, документы по решению, которое могло стоить мне всего:

я заморозил все инвестиционные проекты фирмы по кибербезопасности и изъял оборотные средства. Почти всю ликвидность за последний год. Плюс взял кредит под активы компании. Если что-то пойдёт не так, потеряю и клуб, и бизнес, который строил четыре года.

Риск? Безусловно, но просчитанный.

Фирма по кибербезопасности стабильна, контракты долгосрочные, клиентская база лояльна, она выдержит. А «Эвэ» уже приносит прибыль, нужен только последний толчок, чтобы из модного клуба превратиться в место, куда элита не просто хочет попасть, а где она должна присутствовать, чтобы сохранить своё влияние.

Благотворительный вечер в Аурусе — это идеальная площадка. Совет попечителей, высокопоставленные выпускники, будущие наследники империй. Одно громкое появление и поток VIP-клиентов окупит вложения за квартал, максимум два. Сегодня «Эвэ» должен был засиять.

Я потянулся к телефону на тумбочке. В академии телефоны были под строгим запретом, но меня это никогда не останавливало. Два непрочитанных сообщения ждали своего часа: одно от Ирвина, второе от Нормана, оба по поводу сегодняшнего вечера.

Официальным директором клуба числился Ирвин Галь, он когда-то работал ещё с отцом, а потом стал одним из первых сотрудников в моей фирме по системам безопасности. Он не знал, кто я на самом деле, но иногда мне казалось, что догадывался. Надёжный, проверенный человек, правда, технарь до мозга костей и для публичных появлений не годился совсем.

Его сообщение было отчетом о делах: «Заморозка части проектов оформлена. Клиенты уведомлены о технических работах. Претензий нет. По клубу — система безопасности обновлена, VIP-зона готова к приёму гостей. Всё под контролем».

Я выдохнул. Ирвин был единственным, кому я мог доверить одновременно и фирму, и клуб. Он не задавал лишних вопросов, просто делал свою работу безупречно.

Второе сообщение было короче: «Всё готово. Прибуду к 18:00. Я вас не подведу». — это писал Норман Грей, заместитель директора «Эве».

Он окончил Аурус пять лет назад, успел поработать в нескольких успешных проектах. Богатой родни не имел, но зато имел нужные связи и умел их выстраивать в принципе.

«Веди себя прилично», — быстро набрал я в ответ. — «И помни: ты представляешь бренд, а не себя».

Норман был хорош в своём деле: умел говорить, производить впечатление, создавать нужную атмосферу, поэтому и был выбран мной, чтобы стать публичным «лицом» Эве. Правда, иногда он казался несколько самоуверенным и слишком жаждущим признания. Вот уж кому точно нельзя было раскрывать свою личность.

«Да, сэр», — прилетело в ответ сообщение.

Сегодня Норман должен подняться на сцену, когда ректор будет объявлять список спонсоров, и принять какую-нибудь памятную рамку, ну и, конечно, напустить еще больше тумана на личность конечного «владельца» клуба.

А я буду наблюдать за этим из тени. Как всегда.

Я поднялся с кровати, подошёл к окну и усмехнулся своему отражению в стекле. Тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Нужно привести себя в порядок, поспать пару часов, а затем нарядиться.

Костюм для бала я заказывал ещё месяц назад, под цвет платья Эвелин Вейл. Мы должны были быть идеально связаны. Совпасть до мелочей.

Но когда я подсчитал финальную сумму для пожертвования, понял: не хватает. Совсем немного. Каких-то пятнадцати тысяч до круглой цифры. А круглые цифры — это важно. Это то, что запоминают, цитируют.

В итоге плюнул и отменил заказ. Взял костюм напрокат, гораздо дешевле и проще. Ничего, то, в чём я буду одет, не так важно для начала воплощения моего плана.

Я отошёл от окна. Пара часов сна, душ, и можно начинать готовиться. Сегодня будет долгий вечер.

Эвелин

Благотворительный вечер должен был начаться в шесть, и времени оставалось в обрез.

У лестницы, ведущей к главному выходу из женского общежития, уже собрались Диана, Вайолет, Софи и Милана — все при полном параде. Коридор гудел от голосов: девушки одна за другой спускались, чтобы встретиться со своими кавалерами у входа. Я подошла к подругам, и Диана радостно махнула мне рукой:

— Эвелин! Ты выглядишь потрясающе!

— Спасибо, — я окинула их взглядом. — Вы тоже неплохи.

— Неплохи? — фыркнула Вайолет, поправляя декольте своего алого платья так, словно показывала его всему коридору. — Я сегодня богиня!

— Скромность — твоё

— Смейтесь сколько хотите, но я иду с Заком Питерсом, — с явным торжеством сообщила Вайолет.

— О, он всё-таки тебя пригласил? — прищурилась Софи. — Разве он не должен был пойти с Бриджит Дюрон?

— Он отказал ей ради меня, — Вайолет победно вскинула подбородок. — Так кто я, если не богиня?

Софи тихо фыркнула, но спорить не стала.

— Похоже, у всех есть пары, кроме меня, — спокойно заметила Диана.

— Ты что, никого не выбрала? — удивилась я.

— Угу, — она пожала плечами. — Родители только и ждут, чтобы сосватать меня хоть за кого-нибудь. Не хочу давать им повода строить планы.

— Так ведь твоих же вроде сегодня тут не будет? — спросила Милана.

— Зато будет дядюшка Итон, это еще хуже, — состроила страшные глаза подруга.

Я задумчиво кивнула. Вайолет закатила глаза, явно не понимая её логики, но промолчала.

Судя по времени, Люциан уже должен был ждать меня, а он терпеть не мог опаздывать, и я понимала, что ещё пара минут болтовни, и он будет не в духе.

— Ну что, идём? — спросила я, оглядывая подруг.

Мы спустились вниз, у входа уже ждали кавалеры. Милану окликнул обаятельный третьекурсник, Софи помахала высокому брюнету, который, казалось, видел только её одну, а Вайолет гордо вцепилась в руку Зака Питерса, демонстрируя всем, кто сегодня её спутник.

— Эвелин, — окликнул Люциан, он стоял чуть поодаль в изумрудном костюме, как всегда, безупречный.

Я шагнула к нему, Диана хотела было тихо отойти в сторону.

— Даже не думай, — я перехватила её за локоть. — Пойдём с нами.

Она удивлённо приподняла бровь, но спорить не стала.

По мере того, как мы приближались к Люциану, я ощущала на себе жадные чужие взгляды. Парни оборачивались, смотря на меня с нескрываемым интересом. Да, платье сидело идеально, и я знала — выгляжу именно так, как должна.

Краем глаза я заметила, как Зак Питерсон, задержав на мне взгляд дольше, чем следовало, тут же получил несильный, но весьма выразительный удар сумочкой от Вайолет.

— Смотри перед собой, красавчик, — прошипела она.

— Люциан, ты ведь не против, что Диана пойдёт с нами? — спросила я, когда мы остановились рядом.

— Конечно, — ответил он после короткой паузы, чуть улыбнувшись. — Если у Дианы нет пары, мы же не оставим её одну. Друзья так не поступают, правда?

Вместе мы двинулись в сторону главного зала и скоро перед нами распахнулись его двери. Студенты и гости уже собирались, обменивались приветствиями, смеялись, звенели бокалы. Атмосфера обещала вечер, который запомнится надолго. Я узнавала многих: кого-то видела на прошлых благотворительных вечерах, кого-то на приемах у родителей.

— Господи, это же Джемма Пак! — прошептала Диана, хватая меня за руку. — Она основала «Техно-Сферу»! Давайте подойдем!

— Пф, подумаешь, «Техно-Сфера»! — фыркнул Люциан услышав ее. — Лучше смотрите в сторону сцены. Там Марк Лански, новый советник премьер-министра по экономическим вопросам. Вот с кем стоит познакомиться.

Вот только к Лански он так и не направился, вместо этого просто окидывая зал взглядом.

— Кого ищешь? — спросила я.

— Отец говорил, что владелец клуба «Эвэ» обязательно будет здесь сегодня. Он сделал крупное пожертвование, — тихо ответил Люциан. — Мне любопытно, кто это.

«И этот туда же», — подумала я, скривившись.

— О, смотрите! — Диана указала в сторону. — Там же господин Дарвиль! Люциан, может, пойдём поздороваемся с твоим папой?

Люциан чуть напрягся, но кивнул, и мы направились через зал к главе совета попечителей Дэниэлу Дарвилю. Он стоял у большой цветочной композиции, окружённый небольшой группой гостей.

Он заметил нас, чуть отвернулся от своей компании и сделал шаг навстречу.

— Люциан, Эвелин, — его голос прозвучал ровно, но не без теплоты. Затем, не теряя времени, вновь обратился к своим собеседникам:

— Позвольте представить вам лучших представителей нового поколения Ауруса: мой сын Люциан Дарвиль и обворожительная Эвелин Вейл.

Я воспользовалась небольшой паузой и добавила:

— И Диана Фокс, наша однокурсница.

— Кстати, Люциан, ты ведь недавно интересовался новым модным местом, — заметил Дениэл с лёгкой усмешкой. — Так вот, знакомься: Норман Грей, заместитель управляющего клуба «Эвэ».

Молодой симпатичный мужчина не старше тридцати, в дорогом темно-синем костюме, сделал шаг вперёд и протянул руку моему парню.

— Рад познакомиться с будущими выпускниками Ауруса, — произнёс он с безупречной вежливостью. — Всегда будем рады вам среди гостей нашего скромного заведения.

Один из гостей тут же подхватил эту тему, с интересом глянув на Нормана:

— Скромного? Это, кажется, шутка. «Эвэ» в последнее время у всех на слуху. Но, признаюсь, меня больше всего занимает один вопрос: кто же стоит за клубом? Похоже, сегодня ваше пожертвование в десятке крупнейших.

Грей радостно улыбнулся:

— Владелец предпочитает оставаться в тени. Он ценит приватность больше, чем славу. Поэтому «Эвэ» стало тем редким клубом, где можно не только отдохнуть, но и быть уверенным: всё, что сказано или сделано внутри, никогда не выйдет наружу.

Собравшиеся вокруг загудели.

— Я слышал, — понизив голос, проговорил один из выпускников, стоящий рядом, — что владелец «Эвэ» — это бородатый олигарх лет пятидесяти. Говорят, он покупает там молоденьких девушек для своих вечеринок.

Несколько дам поморщилось, но кто-то заинтересованно подался вперёд.

— Да нет же, — вмешалась элегантная женщина с жемчужным колье. — Мне говорили, что это вообще консорциум из нескольких человек. Никакого одного владельца нет. Просто удачный маркетинговый ход — создать ореол таинственности.

— А я слышала, что это женщина, — мечтательно протянула её спутница. — Она унаследовала огромное состояние и решила вложиться в развлекательный бизнес инкогнито.

— Чушь собачья, — резко возразил другой гость. — Я из надёжных источников знаю: владелец — молодой иностранец. Из Азии, кажется, с огромными семейными капиталами.

— Норман, приоткройте уже завесу тайны. Мы все заинтригованы, — закончил всеобщий обмен мнениями Дэниэл Дарвиль.

— Могу лишь сказать, — загадочно произнёс Норман Грей в ответ, — что владелец «Эвэ» точно учился в Аурусе. Он ближе к вам, чем вы думаете.

Эта фраза вызвала новую волну шёпота и предположений, которую перебил сдавленный кашель, кто-то явно пытался скрыть смех и не справлялся.

Я обернулась на звук: это был Крис.

Он стоял в нескольких шагах от нашей группы у одной из колонн. На нём был бежевый костюм (явно не дорогой, без особых изысков) с зеленым галстуком и такими же запонками в тон. Я машинально скользнула взглядом вниз на собственное платье. Он что, подбирал галстук и запонки специально? Под мой наряд?

Да нет же. С чего бы ему. Это всего лишь совпадение… должно быть совпадение.

Несколько гостей тоже обернулись на звук кашля, и теперь разглядывали Криса с лёгким недоумением, мол, кто это вообще?

Крис выпрямился, явно недовольный тем, что

— Молодой человек, — окликнул его Норман. — Вы студент Ауруса?

Крис замер, потом кивнул:

— Да, сэр. Пятый курс.

— И вас что-то развеселило в нашем разговоре? — с лёгкой иронией спросил мужчина.

Я видела, как напряглись плечи Криса. Он явно пожалел, что не сдержал смех.

— Прошу прощения, — ровно произнёс он. — Не хотел мешать.

— А я уж думал в «Аурусе» теперь студентов учат смеяться над благотворителями. — Скрестил руки на груди Норман Грей.

Кто-то хихикнул, а заместитель управляющего клубом, явно желая показать своё превосходство, оглядел Криса с головы до ног.

— Костюм, если не ошибаюсь, взят напрокат? — продолжил он, чуть склонив голову.

По кругу прокатилось сдержанное хихиканье. Элегантная женщина с жемчужным колье прикрыла рот рукой, но смех всё равно был слышен, а кто-то даже шепнул тихо:

— Да, точно, такой костюм я в каталоге трехлетней давности видел.

Крис медленно выдохнул, словно сдерживаясь.

— Ну что поделаешь, — добавил господин Грей. — Не все могут позволить себе элитные заведения. Приходится довольствоваться слухами о них.

Крис стоял неподвижно, лицо его оставалось абсолютно бесстрастным, но я видела как побелели костяшки его пальцев.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, это было слишком: слишком публично и слишком грубо. Одно дело, когда его задевала я или с моей подачи, но сейчас отчего то все нападки на Криса воспринимались как личное унижение.

— Простите, но мне показалось, или заместитель управляющего клуба только что оскорбил студента Ауруса? — мой голос звенел, как сталь.

Гости переглянулись, явно не ожидавшие такой реакции. Дэниэл Дарвиль приподнял бровь, а Люциан рядом со мной напрягся.

— Эвелин… — начал он тихо, но я не обратила внимания.

Норман моргнул, явно растерявшись от моего тона.

— Я не…

— Именно что оскорбили, — отрезала я. — Интересно, что скажет ваш владелец, когда узнает, что его представитель публично унижает будущих выпускников академии? Тех самых, кого вы так хотите видеть среди клиентов?

Норман Грей побледнел, осознавая, что зашёл слишком далеко.

— Я… прошу прощения, если мои слова прозвучали…

— Господин Грей ничуть меня не обидел, — вдруг вмешался Крис, делая шаг вперёд.

Все разом повернулись к нему.

— Костюм действительно взят напрокат, — продолжил он ровным голосом. — И в этом нет ничего постыдного. Студенты часто берут наряды для таких мероприятий, это разумная экономия.

Он посмотрел на Нормана, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка.

— Что касается «Эвэ» — клуб окружён слухами, и естественно, вызывает любопытство. Если честно, думаю, это отличный маркетинг.

Гости вокруг закивали, атмосфера заметно разрядилась. Кто-то уже переключился на новую тему, кто-то потянулся за бокалом шампанского.

— О! — вдруг воскликнула Диана, явно обрадовавшись, что напряжение спало. — А Крис же у вас летом официантом подрабатывал! Он нам вчера рассказывал! Так что он там был!

Я резко ткнула её локтем в бок, но было уже поздно.

Я увидела, как лицо Криса на долю секунды исказилось. Его глаза закрылись, рука дёрнулась вверх: классический жест «рука-лицо», но он успел остановиться на полпути, превратив движение в якобы непринуждённое почёсывание виска.

Норман Грей резко повернулся к нему

— Вы… работали у нас?

Диана наконец сообразила, что что-то не так, и виновато замолчала, потирая бок.

Крис медленно выдохнул. Я почти физически ощутила его желание придушить Диану прямо здесь и сейчас.

— Временно, — процедил он сквозь зубы, всё ещё пытаясь сохранить спокойное выражение лица. — Пару смен. Замещал кого-то.

— Странно, — Норман нахмурился. — Я знаю весь персонал…

— Вы как раз были в командировке, — спокойно парировал Крис. — Закупали адаптивные смарт-панели для стен и потолка.

Несколько человек ахнули. Один из них, седоватый мужчина в дорогом костюме, даже подался вперёд:

— Подождите, вы говорите о системах из Токио? Тех, что только вышли на рынок в этом году?

— Именно, — кивнул Крис. — Клуб «Эвэ» получил эксклюзивный доступ. Первая установка в нашей стране, если не ошибаюсь.

— Ничего себе! — воскликнул другой гость. — Я пытался заказать такую систему для своего офиса, но мне сказали, что лист ожидания минимум на полтора года вперед!

— А я слышал, одна единица стоит как небольшой особняк, — добавил кто-то ещё.

— Двенадцать единиц, — уточнил Крис, и я заметила, как Норман побледнел. — По одной на каждую VIP-комнату. Плюс центральная система управления.

— И откуда временный персонал знает такие подробности? — резко спросил Норман.

Крис невозмутимо пожал плечами:

— Я помогал разгружать оборудование. Японские техники очень любят рассказывать о своей работе, особенно когда угощаешь их хорошим саке после смены.

— Вы… угощали японских техников? — Норман выглядел так, будто сейчас лопнет. — Из клубных запасов?

— Конечно нет, — Крис изобразил оскорблённое выражение лица. — Я купил бутылку на свои деньги. Временный персонал не имеет доступа к клубному алкоголю. Это же элементарные правила.

Дэниэл Дарвиль рассмеялся:

— А вы довольно интересный молодой человек. Значит, вы не только работали в «Эвэ», но ещё и подружились с техническим персоналом? Как говорите вас зовут?

— Он еще не говорил, как его зовут. Это Кристофер Корвин, — ответила я прежде, чем Крис успел открыть рот. — Мой… Наш с Люцианом однокурсник.

И чего я опять вмешиваюсь? Я вон только что заступилась за него перед всеми этими людьми, рискнула собственной репутацией, а он даже не удосужился кивнуть мне в благодарность!

— И что ещё вам рассказали эти словоохотливые японцы? — поинтересовался кто-то из компании, собравшейся вокруг. Людей, к слову, заметно прибавилось с начала разговора.

— О, много интересного, — Крис сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Например, что владелец лично присутствовал при установке. Проверял каждый сантиметр проводки. Требовал переделать монтаж три раза. Техники говорили, что никогда не встречали такого перфекциониста.

— Трижды?! — ахнула Диана. — Представляю, сколько времени это заняло! И нервов у техников!

— Владелец «Эвэ», похоже, не из тех кто идёт на компромиссы, — веско произнёс кто-то. — Похвально. Именно так и строится успешный бизнес.

— Да, поэтому я и пошел туда работать, — Крис повернулся к говорящему. — Чтобы понять что-то, проще всего изучить это изнутри. «Эвэ» — отличный пример того, как создать бренд премиум-класса. Я много чему научился за те две недели.

— Две недели? — вцепился в слова Норман. — Минуту назад вы говорили про пару смен.

— Пару смен в неделю, — невозмутимо уточнил Крис. — Я же студент. Не мог работать каждый день.

Норман снова открыл рот, но Крис уже продолжил, обращаясь к остальным гостям:

— Зато теперь могу точно сказать, владелец «Эвэ» определённо не бородатый олигарх. Я видел его руки, когда он подписывал документы. Молодые руки. Без возрастных пятен. И без обручального кольца, кстати.

Гости загудели с новой силой. Несколько женщин переглянулись с заинтересованными взглядами.

— Да, через щель в двери, — признался Крис. — Я приносил ему кофе. Эспрессо с двумя каплями лимонного сока и щепоткой морской соли. Очень специфический заказ. Невозможно забыть.

— Лимонный сок в кофе? — поморщилась Диана. — Это же ужасно!

— На самом деле, — неожиданно вступил в разговор один из пожилых гостей, — это старинный итальянский рецепт. Лимон усиливает кофеин и добавляет свежести. А соль убирает горечь. Очень изысканное сочетание. Владелец, судя по всему, человек с утончённым вкусом.

Я видела, как Норман сжал кулаки, прожигая Криса взглядом. Тот же, казалось, совершенно не замечал враждебности и продолжал с энтузиазмом:

— О да! Вообще весь клуб продуман до мелочей. Взять хотя бы акустику — звукопоглощающие панели установлены так, что в каждой зоне своя атмосфера. В лаунж-зоне можно спокойно разговаривать, а на танцполе музыка не глушит. При этом звук не просачивается между зонами.

— Это действительно впечатляет, — согласился Дэниэл Дарвиль. — Я был в «Эвэ» дважды. Акустика там действительно потрясающая.

— А освещение! — продолжал Крис, явно разогнавшись. — Умная система, которая подстраивается под время суток и настроение посетителей. Технология из медицинских лабораторий, адаптированная для коммерческого использования.

— Погодите, — вмешался еще один человек, — Я инвестировал в стартап, который разрабатывает подобную технологию. Это наша разработка?

— Это «НеоЛюкс», их новая система, что реагирует на сердечный ритм и температуру кожи.

— Именно! — собеседник был явно взволнован. — Я знал, что мы продали один экземпляр очень крупному клиенту, но не знал, кому именно. Господин Грей, может быть, мы могли бы обсудить расширение сотрудничества?

Норман чуть приподнял бровь, но тут же профессионально улыбнулся:

— Разумеется. Позвольте буквально на минуту… — и, изящно извинившись перед остальными, он вместе с бизнесменом отошёл к боковой нише зала.

Это стало сигналом, вокруг поднялся лёгкий гул.

— Господин Грей, если речь о партнёрстве, то позвольте и нам принять участие, — почти сразу произнёс еще кто-то.

— У нас как раз сеть ресторанов премиум-класса! — подхватил другой гость вечера. — И если вы рассматриваете региональное расширение…

— Ах, — вставила ещё одна дама, — а я знакома с владельцем мебельного дома, они могли бы спонсировать оформление залов под ваш стиль!

К группе незаметно протиснулась младшекурсница — светленькая девица с огромными голубыми глазами в розовом платье. Она притихла рядом, жадно ловя каждое слово, и смотрела на Криса с таким восхищением, будто перед ней стоял не студент в костюме напрокат, а наследный принц.

Но ещё больше моего внимания привлекли две женщины средних лет, с безупречным макияжем и дорогими украшениями. Пока другие отошли в сторону Нормана Грея, те переглянулись и одновременно окинули Криса взглядом, который я слишком часто видела на вечеринках матери, когда её подруги обсуждали молодых людей, которых хотели бы сделать своими «протеже». Одна из них как-то хвасталась маме при мне: «Взяла себе ещё одного щеночка на содержание», и она имела в виду явно не домашнего питомца.

Брюнетка с жемчужным колье наклонилась к своей спутнице и что-то прошептала на ухо. Та кивнула, не отрывая взгляда от Криса, словно уже прикидывала, сколько ей будет стоить его «поддержка».

Горячее, неприятное чувство стянуло грудь.

«Даже думать не смейте!» — мысленно прошипела я, сжав кулаки.

Желание выцарапать им глаза было таким сильным, что пришлось напомнить себе: мы на благотворительном вечере, скандал недопустим тем более по такому поводу.

В этот момент Дэниэл Дарвиль достал из внутреннего кармана визитку — глянцевую, плотную, с золотым тиснением фамильного герба. Он протянул её Крису.

— Господин Корвин, — произнёс он, — Вы весьма наблюдательны, это очень полезное качество. Свяжитесь со мной, если захотите еще куда-нибудь устроиться.

— Благодарю, господин Дарвиль, — сказал он, легко принимая карточку двумя пальцами. — Я просто люблю, когда вещи делают хорошо. Возможно, когда-нибудь я создам что-то подобное. Учусь на чужих успехах.

— Амбициозно, — заметил Дарвиль с одобрением. — Молодым людям стоит брать пример с таких, как вы. — На этих словах он выразительно посмотрел на своего сына. Я почувствовала, как Люциан напрягся. Крис же расплылся в улыбке.

Гости оживлённо обсуждали клуб, строили планы посещения, делились впечатлениями. Люциан потянул меня подальше от этого сборища.

— Пойдём, — сказал он негромко, взяв меня за локоть. — Тут слишком душно.

Я не сдвинулась с места.

— Подожди минуту, — отмахнулась я, продолжая смотреть на Криса. Он, будто почувствовав это, вскинул голову. Наши взгляды встретились, и он приподнял бровь.

«Что-то хочешь от меня, Эвелин?» — говорило его выражение лица.

Я едва заметно качнула головой: «Не обольщайся. Просто наблюдаю за цирком».

Уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке. В этот момент младшекурсница, воспользовавшись паузой набралась смелости и попыталась заговорить:

— Привет, я…

Ее перебил седеющий инженер в очках, что протиснулся вперёд:

— Молодой человек, вы упомянули звукопоглощающие панели. Какой производитель? Мы как раз ищем подобное решение для нашего концертного зала.

Крис тут же переключился на него, погрузившись в обсуждение технических характеристик. Младшекурсница разочарованно отступила.

Я же выдохнула, оказывается я задерживала дыхание и даже не заметила этого.

Люциан дёрнул меня за руку:

— Эвелин! Ты меня слышишь? — В его голосе прозвучало раздражение. — Отец ушёл разговаривать с членами совета попечителей. Идем уже.

— Ладно, — согласилась я, наблюдая как инженер увлекает Криса к другой группе гостей. — Пойдём.

Глава 13. Звезда вечера

Мы углубились в зал, Диана шла вместе с нами. Люциан уверенно вёл меня через толпу: кивок знакомому выпускнику здесь, короткий обмен любезностями там. Я тоже машинально улыбалась нужным людям, отвечала на приветствия.

— Кстати, твои родители здесь? — спросила Диана, лавируя между гостями.

— Отец написал чуть раньше, что сегодня не появится, — ответила я. — Пришлёт управляющего фондом вместо себя.

— О, жаль, — Диана сочувственно нахмурилась. — Значит, ты с ними до самых зимних каникул не увидишься.

Жаль? Скорее, это было огромным облегчением! Отсутствие родителей означало свободу. Никаких осуждающих взглядов отца, никаких едких замечаний матери о «достойном поведении» и «репутации семьи Вейл». Никакого давления. Сегодня я могла расслабиться.

Радовало ещё и то, что Лили нигде не было видно. Я мысленно усмехнулась: «Интересно, зачем по сюжету мне запирать главную героиню в туалете, если её и так нигде нет?»

Диана тем временем таскала закуски с подносов официантов и негромко комментировала чужие наряды:

— Видела платье той дамы в синем? Кажется, она решила, что чем больше страз, тем дороже выглядит. А вон тот мужчина в бордовом пиджаке… Кто вообще так одевается? А у той посмотри, она явно перестаралась с рюшами. Она или торт, или штора, не пойму?

Я рассеянно кивала, но взгляд то

Крис всё ещё стоял погружённый в разговор с инженером. Младшекурсница в розовом давно исчезла, дамы с жемчугом тоже ушли искать другую добычу.

«Хорошо», — выдохнула я мысленно, но потом осеклась. — «Стоп. Почему мне до этого есть дело?»

И вообще, может, я всё себе придумала? Может, никто на него и не смотрел, а мне просто показалось?

«Какая разница: показалось или нет?!» — тут же отчитала я себя за подобные мысли. — «Он сегодня сам по себе!»

— Эвелин? — Я встрепенулась. Люциан смотрел на меня с недоумением, — Ты сейчас со мной?

— Конечно с тобой, что за вопрос? — я изобразила самое милое из своих лиц.

Вот только Люциан уже успел проследить за направлением моего взгляда.

— Корвин всё ещё развлекает публику, я смотрю. — в голосе звучала явная неприязнь.

Я пожала плечами:

— Он просто разговаривает с кем-то. Тебя это волнует?

— Нет, — Люциан отвернулся.

Я хотела продолжить говорить, но в этот момент музыкальная композиция, игравшая в зале, сменилась, быстрая мелодия затихла, уступая место медленному вальсу. Пары начали выходить на танцпол.

Вайолет в красном платье прильнула к Заку Питерсу, Софи кружилась в объятиях своего парня, а Милана смеясь тащила танцевать своего кавалера.

К Диане тоже подошёл один из наших одногруппников, протягивая руку. Она покачала головой:

— Спасибо, но не могу, пару дней назад подвернула ногу, и она все еще болит.

Он кивнул и отошёл. Через минуту подошёл другой. Диана снова отказала, но уже по другой причине. Ко мне ожидаемо никто не подходил, ведь все знали: Эвелин Вейл здесь с Люцианом Дарвилем, приглашать меня было все равно, что бросить вызов ему. Вот только и сам Люциан приглашать меня не спешил, вместо этого смотрел куда-то в сторону.

— Потанцуем? — не выдержала я.

— Вечер еще длинный, может пока пропустим? — выдал он.

В смысле пропустим?! Мы — пара. Все на нас смотрят. Да и какая я королева академии, если пропущу открывающий танец?

— Пропустим следующий, — я дёрнула его за рукав, стараясь сохранить лёгкий тон. — А этот потанцуем. Первый медленный танец вечера все-таки.

— Эвелин, церемония ещё даже не началась. — он повернулся и на его лице мелькнуло то ли удивление то ли раздражение, — Ректор не выступал, половина гостей только подтягивается. Это просто фоновая музыка.

«Какая ещё половина?!» — я с недоумением огляделась. Зал был заполнен практически под завязку. Ректор уже стоял у края сцены, о чём-то беседуя с членами совета попечителей. Микрофон был установлен, помощники суетились, проверяя оборудование. Его выступление должно было начаться с минуты на минуту.

Внутри начало закипать, а Люциан тем временем снова отвернулся, осматривая зал. Все парочки вокруг кружились в танце, смеялись, наслаждались вечером, а мы просто стояли.

«Отлично. Просто замечательно», — мысленно процедила я.

— Мисс Вейл. — прозвучал справа от меня знакомый низкий голос. Я обернулась.

Дэниэл Дарвиль стоял в паре шагов, элегантный и уверенный, с лёгкой улыбкой на губах.

— Кажется, вы сейчас не заняты, — произнёс он, протягивая мне руку, его взгляд на мгновение задержался на сыне, но быстро вернулся ко мне. — Не откажете в танце?

Я моргнула, не ожидая такого поворота: отец Люциана приглашает меня танцевать, прямо здесь, на глазах у всех. И все это пока мой собственный парень стоит рядом и смотрит куда-то в сторону!

— Отец, я…

— Видимо устал, — Дэниэл не сводил с меня взгляда. — Но молодую девушку ведь нельзя оставлять без первого танца, правда?

В его голосе не было упрёка. Только констатация факта.

Я бросила быстрый взгляд на Люциана, он кисло мне улыбнулся, не смея возражать собственному отцу.

«Тюфяк!» — в сердцах подумала я, и положила руку в ладонь Дэниэла.

— Буду рада, господин Дарвиль.

Дэниэл Дарвиль танцевал безупречно, уверенно вёл меня по паркету, и каждый его шаг, поворот был невероятно выверен. Он держал меня именно так, как полагается: рука на талии, но без малейшего намёка на фамильярность.

Я чувствовала на себе взгляды, множество взглядов, но смотрели не только на меня, смотрели и на Дэниэла Дарвиля.

— Расслабьтесь, мисс Вейл, — тихо произнёс Дэниэл, когда мы сделали очередной поворот. — Вы слишком напряжены.

Я попыталась изобразить непринуждённую улыбку.

— Простите. Просто… неожиданно.

— Не волнуйтесь, — он чуть сильнее сжал мою руку, направляя за собой. — Я прекрасно понимаю неловкость ситуации.

Вокруг мелькали лица гостей — кто-то улыбался, кто-то шептался, кто-то просто наблюдал.

— Скажите, мисс Вейл, — продолжил Дэниэл после паузы, — Вы уже решили, чем займётесь после выпуска? Я слышал, у вас отличные оценки по корпоративному праву.

Вопрос застал врасплох.

— Я… рассматриваю несколько вариантов, — осторожно ответила я. — От семейного бизнеса до работы с клиентами.

— Тогда скажите, мисс Вейл, — продолжил Дэниэл, — как вы поступите, если ваш клиент в будущем попросит вас сделать что-то законное, но морально сомнительное?

— Законное — значит допустимое. — ответила я осторожно, — А моральные сомнения — это личное дело каждого.

— Даже если это навредит кому-то?

— Моя задача — защищать интересы клиента в рамках закона. Я не могу судить клиента за его выбор.

Дэниэл слегка улыбнулся:

— Прагматичный подход. Вы далеко пойдёте, мисс Вейл.

Сердце радостно ёкнуло. Похвала от Дэниэла Дарвиля. От самого Дэниэла Дарвиля! Вот это да! И он сказал, что я далеко пойду. Внутри всё ликовало. Хотелось расправить плечи, поднять голову выше, улыбнуться так, чтобы все видели: Эвелин Вейл получила одобрение Дэниэла Дарвиля.

Но я лишь слегка кивнула, сохраняя невозмутимое выражение лица:

— Благодарю, господин Дарвиль.

Мы кружились, и я чувствовала себя королевой бала, взгляд машинально скользнул по залу.

«Крис видит?» — хотелось узнать его реакцию. Вот только сколько бы я не поглядывала по сторонам, его нигде не было. Куда он делся?

Музыка стихла.

— Благодарю за танец, — Дэниэл поклонился и предложил руку, сопровождая меня обратно к Люциану, который стоял на том же месте.

— Люциан, я возвращаю тебе твою даму. Постарайся не терять её из виду.

— Спасибо, отец, — буркнул Люциан.

Дэниэл кивнул мне и отошёл. В этот момент свет в зале слегка приглушился, гул разговоров стих, и на сцену, взяв микрофон, наконец поднялся ректор:

— Добрый вечер, дорогие гости, выпускники, студенты! — его голос разнёсся по залу. — Благодарю всех за участие в нашем ежегодном благотворительном вечере. Именно благодаря вашей поддержке академия Аурус продолжает оставаться лучшим учебным заведением страны.

Зал ответил дружными аплодисментами.

— Сегодня говоря о наших достижениях, — продолжил ректор. — я хочу в первую очередь осветить нашу пилотную программу приёма стипендиатов, запущенную в этом году в рамках нового законопроекта.

Неприятное предчувствие скользнуло по спине.

— Мы рисковали, когда запускали эту программу. Многие

Грянула музыка, из-за кулис вышла Лили в платье цвета слоновой кости, с очаровательно уложенными локонами. Прожектор выхватил её из темноты: она выглядела как ангел. Тошнотворно идеальный ангел.

Все до единого мужчины в зале повернули головы, кто-то восхищённо выдохнул, кто-то начал шептать что-то соседу.

Даже Дэниэл Даривиль смотрел на нее заинтересованным взглядом.

Лили, казалось, смущена таким вниманием, и это только добавляло ей очарования.

— Лили Эванс, — сказал ректор, — с начала обучения в Аурус показала блестящие результаты. На сегодняшний день она первая по рейтингу среди девушек и вторая среди всех студентов своего потока!

Что? Внутри всё провалилось в пустоту. Это было моё место.

— Это доказывает, что наша программа действительно работает! — продолжал ректор. — И в честь столь выдающихся успехов мы хотим вручить мисс Эванс памятную награду академии: хрустальную звезду, которую получают лишь самые достойные студенты!

Под громкие аплодисменты Ректор вручил Лили изящную хрустальную статуэтку в форме звезды.

Люди улыбались, кивали, шептались с восхищением, я же стояла с каменным лицом.

— Достойные, — фыркнула Диана, стоящая позади меня. — Она семестра не отучилась и уже достойная! А мы, значит, четыре года просто так учились.

Лили тем временем спустилась со сцены. К ней тут же потянулись гости: представиться, поздравить, познакомиться, но она нашла взглядом Люциана и направилась прямо к нам.

Что там я говорила про сюжет, про то, что я не понимаю, зачем мне избавляться от Лили? Сейчас мне хотелось не только запереть эту выскочку в туалете: мне хотелось ее самой там поджечь! И всю эту академию вместе с ней заодно.

— Люциан, — позвала попаданка, протискиваясь сквозь толпу. — Со мной так много людей хотят познакомиться, а я никого не знаю. Ты не мог бы… помочь? Представить меня? Если, конечно, Эвелин не будет против.

Она смотрела на меня с такой невинностью, что хотелось врезать.

— Конечно, Эвелин не будет против, — подал голос Люциан, даже не взглянув на меня. — Правда, Эвелин?

Я медленно повернулась к нему: он серьёзно?

— Вообще-то… — начала я.

— У Лили нет пары, мы ведь не оставим ее одну, — перебил Люциан. — К тому же ты взяла с собой Диану, так что в чём проблема? Я просто помогу Лили. Друзья так делают, правда? Ты сама сказала.

Это моё мероприятие, мой вечер! А эта девица сейчас пытается забрать всё внимание. И Люциан помогает ей в этом.

— Конечно, — процедила я сквозь улыбку. — Никаких проблем.

Лили просияла:

— Спасибо, Эвелин! Ты такая понимающая!

«Понимающая». Я тебя сейчас так «пойму», что мало не покажется!

— Извините, — выдавила я, стараясь сохранить ровный голос. — Мне нужно выйти на минуту.

Диана тут же шагнула ко мне:

— Я с тобой.

— Нет, — я наклонилась к ней и прошептала так, чтобы никто не услышал, — Останься. Присмотри за ними.

Она поняла с полуслова и кивнула. Я развернулась и направилась к выходу из зала. Ближайший туалет был забит людьми, я прошла мимо, поднялась на второй этаж, потом на третий.

На третьем этаже было тихо и пусто, а коридор погружен в полумрак, в котором только редкие бра давали слабый свет. Я толкнула дверь дальнего туалета, там никого не было.

Подойдя к раковине, я посмотрела на своё отражение в зеркале: безупречный макияж, платье, которое стоило как месячная стипендия Лили, прическа.

Я должна была быть королевой бала, вот только корону только что надели на другую.

Взгляд упал на серьги, изящные жемчужные капли в платиновой оправе. Я специально надела их сегодня, ведь Люциан как-то сказал, что они мне идут. А сегодня он даже не заметил их. Руки сами потянулись к мочкам ушей. Я расстегнула застёжку первой серьги. Потом второй.

Из коридора вдруг раздался громкий звук, что-то, кажется, упало. Мои пальцы дрогнули, и одна серьга выскользнула.

— Нет!

Я метнулась перехватить, но она уже зазвенела по фарфору и стремительно покатилась к сливу, я накрыла его рукой, но слишком поздно. Серьга с тихим звоном провалилась.

— Вот дерьмо! — выругалась я, убирая вторую сережку в кармашек платья.

Дверь за спиной открылась. Я раздраженно обернулась, готовая выгнать того, кто посмел войти.

У двери стоял Крис.

— Что ты делаешь?! — рявкнула я.

Он не ответил, какое-то время просто стоял и смотрел на меня, а потом сделал пару шагов и поднял в углу помещения табличку «Идёт уборка».

— В зале шумно, — произнёс он ровно, выставляя табличку снаружи и закрывая дверь на защелку изнутри. — Решил выйти подышать.

— Ты что опять решил запереть нас вместе? — я скрестила руки на груди. — Только не говори, что снова хочешь меня «спасти». В прошлый раз было испачканное платье. Сегодня что: у меня тушь потекла?

— Нет. С макияжем у тебя проблем нет. Ты выглядишь идеально.

Почему-то от этих слов пробежал холодок по спине. Он сказал это не как обычный комплимент, голос был слишком низким и интимным.

— Тогда с чем ты хочешь мне помочь сейчас? — я подняла подбородок, возвращая контроль в голос.

— Кто сказал, что я пришёл помогать? — он оттолкнулся от двери, делая шаг вперёд. — Сегодня я не твой мальчик на побегушках, помнишь? Наш договор приостановлен.

— Крис…

— Так что нет, Эвелин. Я не пришёл спасать тебя, чинить что-то или решать твои проблемы.

— Тогда зачем ты здесь? — выдавила я.

Он медленно подошел ближе. Его руки легли на раковину по обе стороны от меня.

— Может просто хочу сказать спасибо, — выдохнул он. — Благодаря тебе у меня теперь визитка Дарвиля и даже приглашение поработать на него.

Его лицо было так близко, что я видела свое отражение в его зрачках.

— Хотя нет, — его губы изогнулись в усмешке. — Это не то, зачем я пришёл. Скажи мне, Эвелин, зачем ты танцевала с ним?

Вопрос застал меня врасплох, наверное, только поэтому я и ответила.

— С Дэниэлом Дарвилем? Он пригласил меня. Было бы грубо отказать.

— Если нужно грубо, — повторил Крис. — Значит, нужно грубо.

Он наклонился еще ближе, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

— А то, что он держал тебя за талию? Это тоже было бы грубо остановить?

«Он что, серьёзно?!» — Злость вспыхнула горячей волной.

— Крис!

— То, что он смотрел на тебя так, будто ты его? — голос Корвина стал жёстче. — То, что каждый в этом зале видел, как Эвелин Вейл танцует с мужчиной, который может купить её целиком?

Я почувствовала, как внутри разливается гнев. Кто он такой, чтобы спрашивать меня? Кто дал ему

— Во-первых, — Мой голос стал холоднее льда, — Никто меня не покупает, потому что я не продаюсь. Никогда! Во-вторых, это был просто танец.

Я смотрела прямо на него не отступая.

— И, в-третьих, — выдала я, — Какое твоё дело, с кем я танцую? Ты мой мальчик на побегушках, Крис. Не мой парень. Не мой опекун. Даже не мой…

— Не твой кто? — перебил он.

Мы смотрели друг на друга, и тут до меня дошло. То, как он стоит, как напряжён, как сжаты его челюсти, как горят глаза — все это говорит лишь об одном.

«…Он ревнует?» — Мысль была абсурдной, но невероятно приятной. Что-то тёплое поднялось в груди, и вместе со злостью и гневом смешалось в очень опасный коктейль.

— Даже не мой любовник. — дерзко ответила я, чуть прищурившись.

Крис шумно сглотнул. Его рука вдруг легла на мою талию.

— Вот здесь, — прошептал он, пальцы сжались. — Его рука была здесь. И ты позволила.

— Отпусти.

— Нет. — Его дыхание было неровным, грудь вздымалась.

— Отпусти.

— Нет. — Его дыхание было неровным, грудь вздымалась. — Ты говорила о наказании. Помнишь? Сказала, что моё поведение заслуживает наказания. — Его взгляд потемнел. — Но наказать нужно тебя, Эвелин.

Секунду я просто не понимала, что он сказал. Наказать меня? Эвелин Вейл? Но стоило осознать смысл, как меня буквально затрясло от возмущения и от абсолютной, невероятной наглости!

— Наказать?! — я попыталась оттолкнуть, но он даже не шелохнулся. — Ты серьёзно сейчас это сказал?

Вот только крис будто не слышал:

— Где ещё он тебя трогал, Эвелин? — Его рука медленно скользнула от талии вверх, по рёбрам. Обжигающие касания были медленными, изучающими. — Здесь? Или здесь?

Внутри сладко сжалось, когда его пальцы коснулись лопатки через ткань платья, а затем скользнули вниз. Пока его рука двигалась, по телу разливалось жаркое, пульсирующее тепло, а этого не должно было быть ни в коем случае.

Он не имеет права так на меня влиять!

Я замахнулась, и звонкая пощёчина заставила его голову дёрнуться. Но легче не стало, совсем наоборот, тепло внизу живота не исчезло, пульсация не прекратилась. А когда я увидела след на его коже, то что-то тёмное внутри откликнулось на это с пугающим удовлетворением.

Крис медленно повернул лицо обратно и улыбнулся:

— Вот она, — прошептал он. — Настоящая Эвелин Вейл.

Моя рука снова взлетела, но он перехватил её в воздухе. Пальцы крепко сомкнулись вокруг моего запястья.

— Эй, эй, — его голос стал мягче. — Не надо.

— Пусти!

— Посмотри, — он развернул мою ладонь. — Посмотри, что ты делаешь с собой.

Ладонь была ярко-красной.

— Видишь? — его большой палец провёл по горящей коже. — Тебе больно. А ты даже не заметила.

Что-то в его тоне, в том, как он смотрел на мою руку, заставило дыхание сбиться с ритма. В груди будто щёлкнуло. Злость, которая ещё секунду назад кипела во мне, разом потухла, как огонь, залитый холодной водой. Не осталось ни желания бить, ни сил кричать.

— Мне не больно, — соврала я.

— Лжёшь, — он медленно поднёс мою ладонь к своим губам.

И подул: нежно, осторожно.

Родители не замечали моих ссадин. Люциан не спрашивал, не устала ли я. Подруги не обращали внимания, когда я была на пределе. А Крис…

Я смотрела на то, как он склонился над моей рукой, на то, как его дыхание остужает горящую кожу и не могла отделаться от чувства нереальности происходящего.

Он поднял глаза.

— Не делай больше себе больно, хорошо? Не хочу это видеть. — Его губы коснулись центра моей ладони. — Даже когда я злюсь на тебя, даже когда хочу тебя наказать, я не хочу, чтобы тебе было больно.

Он перевернул мою руку, поцеловал запястье, там, где билась вена.

— Понимаешь теперь? — прошептал он. — Вот в чём разница между мной и им. Люциан даже не заметил, когда ты ушла из зала. — Его взгляд потемнел. — А я замечаю всё, и я не могу просто стоять и смотреть.

Он наклонился, так медленно, что у меня было время остановить его, оттолкнуть, сказать «нет». Но я не сделала ничего из этого. Просто застыла, когда его губы коснулись моих.

Осторожно, не требовательно, не грубо. Совсем не так, как я ожидала. А словно… словно я была чем-то хрупким и драгоценным. И это сломало мою последнюю защиту. Я ответила на поцелуй, мои руки скользнули ему на плечи, притягивая ближе, губы приоткрылись впуская его.

Крис издал низкий звук, что-то среднее между стоном и выдохом облегчения. Он обнял меня, притягивая меня к себе, поцелуй стал глубже, жарче.

Это было неправильно, это был Крис, парень которого я обманом заставила прислуживать себе, но я не могла остановиться.

Он провел рукой вниз, по бедру, сжимая, изучая, а потом его пальцы потянулись к краю платья и начали медленно поднимать подол.

Реальность ворвалась в задурманенное моментом сознание: «Что я делаю?!»

Я резко впилась зубами в его нижнюю губу, сильно, до крови. Крис отшатнулся с коротким выдохом, провел пальцем по губе, посмотрел на показавшуюся на них кровь, а потом на меня.

Я никогда не видела на его лице такого выражения, голодного… одержимого. Он слизнул кровь с губы, не отрывая от меня взгляда, его зрачки расширились, поглощая радужку.

— Эвелин… — прошептал он низко и хрипло.

Я не дала ему договорить, вместо этого рванула к двери, схватилась за ручку, дёрнула. Закрыто! Паника захлестнула с головой. Он закрыл на замок! Я дёрнула снова. Бесполезно.

— Там щеколда… — подсказал Крис. Его голос был спокойным, как у человека, который полностью контролирует ситуацию, и наслаждается каждой секундой. — Слева.

Я дрожащими пальцами нащупала металлическую защёлку.

— Помочь?

— Не смей! — крикнула я и дёрнула изо всех сил.

Щеколда скрипом поддалась, дверь распахнулась, ударившись о стену. Я вылетела в коридор, каблуки застучали по мраморному полу. Губы всё ещё горели от его поцелуя, а на языке ощущался вкус его крови.

Я остановилась лишь минут через пять, у лестницы, прислонилась к стене.

Что я наделала?

Глава 14. По сценарию

Я достала из потайного кармана платья маленькое зеркальце и попыталась себя рассмотреть, чтобы привести в порядок. Нужно было как можно скорее вернутся на бал и сделать вид, что ничего не было.

— Ну вот, полюбуйся, — раздался насмешливый голос откуда-то сверху. — Эвелин Вейл собственной персоной, гордость и украшение Ауруса. Выглядишь просто великолепно.

Я подняла голову и увидела Заместителя, сидящего на перилах и смотрящего на меня янтарными глазами,

— Ты! — выдохнула я. — Где ты вообще был?!

— Где я был?! — кот фыркнул и его хвост раздражённо дёрнулся. — Я тут бегаю по всей академии, пытаюсь спасти книгу от полного краха, а ты? А ты целуешься с собственным мальчиком на побегушках! Во время бала! Браво, Эвелин, просто браво! Такого не то, что в книге, даже в читательских фантазиях не было!

— Ты что подсматривал?! — Щёки вспыхнули жаром, хотя я ненавидела краснеть, это было признаком слабости.

— Подсматривал? — Заместитель фыркнул. — Ви-Ви, я пытался не смотреть! Но когда кто-то превращает академический роман в эротический фанфик, трудно не заметить!

— Причем тут я? Это же Крис меня поцеловал! — выпалила я, прекрасно понимая, как жалко это звучит: Эвелин Вейл, оправдывающаяся перед котом. Это все тлетворное влияние Корвина, не иначе!

— О, конечно, он тебя поцеловал. Силой взял! А ты, бедняжка, только и могла что отвечать на поцелуй и притягивать его ближе. Жертва обстоятельств, ничего не скажешь.

Злость на блохастое недоразумение вытеснила смущение.

— Слушай ты, мохнатый критик, кого я к себе притягиваю и куда, дело исключительно моё. — я выпрямилась, глядя на него сверху вниз. — Ты меня разбудил, чтобы я спасла книгу, или чтобы комментировать мою личную жизнь? Она тебя не касается! Ты просил, чтобы кого-то заперли в туалете? Вот меня и заперли! Сюжет идёт по плану, так что можешь расслабиться и перестать истерить.

— По плану?! — Заместитель вскочил на лапы, шерсть встала дыбом. — Какой, к собачей бабушке, план?! Сюжет трещит по швам, Ви-Ви! Трещит! Еще немного и я мяукать от отчаяния начну. Неужели тебе все равно на собственную судьбу? Думаешь у тебя есть шанс изменить конец? Пойми уже, для злодейки долго и счастливо не предусмотрено! Что бы ты не делала тебя исключат из академии и родители от тебя откажутся!

Слова ударили под дых, а по телу разошелся холод, отдаваясь мелким покалыванием в кончиках пальцев. В каком смысле у меня нет шанса… Это предопределено? Чтобы я не делала?

Нет, нет! Так не бывает. Я — не абы кто. Я Эвелин Вейл! Я ведь всегда получала то, что хотела, разве нет? Я заставила Криса прислуживать мне. Я добилась одобрения Дениэла Дарвиля, человека, перед которым трепещут миллионеры. Я правила этой академией пять лет, в конце концов. Я королева Ауруса! И какой-то мохнатый болтун смеет говорить мне, что я ничего не могу изменить? Я могу сделать что угодно! И сейчас не исключение!

— Ты думаешь я просто так именно к тебе обратился? — кот замолчал, и в этой паузе я поняла то, чего не хотела понимать. Никто другой не согласился бы. Потому что у всех остальных все заканчивается хорошо. Им не было бы никакого резона добровольно раз за разом стирать себе память и навечно оставаться внутри сюжета книги. Горькая правда осела комом в горле.

Пока я переваривала сказанное, кот добавил ворчливым шепотом:

— Было бы еще к кому пойти — фиг бы я злодейку выбрал…

Я медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Стенать и ничего при этом не делать было роскошью, которую я не могла себе позволить.

— Хорошо, — произнесла я ровным, холодным тоном. — Перестань ныть и объясни чётко: что именно пошло не так? Я все делала так, как ты просил, слушала тебя.

Заместитель моргнул, явно не ожидавший такой реакции, но затем заулыбался. По крайней мере я предположила, что этот веселый оскал в кошачьем исполнении именно улыбка:

— Слушала говоришь? Тогда иди уже к туалету на первом этаже, и просто подожди немного у двери.

Я сжала челюсти. Хотелось схватить его за шкирку и вытрясти нормальный ответ, но…

У меня было слишком мало информации. Я не знаю, что именно приведёт к моему исключению, не знаю, как переписать свой финал. А кот — единственный источник нужных мне знаний. Так что нужно втереться к нему в доверие, показать, что я «хорошая девочка», пусть расслабится и начнёт уже делиться деталями. А когда я узнаю достаточно, то смогу действовать по-своему.

— И что будет потом? — спросила я как можно более миролюбиво.

— Как что? Ключевая сцена, конечно! — Он подмигнул мне одним глазом, жест вышел до абсурда человеческим, и растворился в воздухе.

«Замечательно. Добился чего хотел и свалил! Чего еще можно ожидать от существа, которое вылизывает собственный зад?!» — с язвительной злостью подумала я.

Но выбора не было. Я еще раз посмотрела на себя в зеркальце, поправляя платье, волосы и окончательно стирая следы… хм… происшествия. Затем направилась на первый этаж. Тот встретил меня тишиной. Только приглушённый гул голосов доносился из главного зала. Должно быть, началось торжественное вручение памятных рамок благотворителям. Самая скучная часть вечера, но на которой все старались присутствовать.

Я свернула в знакомый коридор, притормозила у двери дамской комнаты и огляделась. Никого не было. И что теперь делать? Просто стоять здесь?

Я нетерпеливо перенесла вес с ноги на ногу, выждала пару минут и, не выдержав, дёрнула ручку. Заперто.

Кто-то внутри? По сюжету там должна быть наша доблестная главная героиня.

— Лили? — окликнула я, прислушиваясь.

В этот момент сзади раздались шаги, я обернулась.

— Эвелин, — это был Люциан. — Что ты тут делаешь?

Его, к слову, я тоже совсем не ожидала здесь увидеть.

— Привет, — натянуто улыбнулась я.

И тут из-за двери туалета повалил густой белый дым и раздался приглушённый, охрипший голос:

— Помогите!

Люциан лишь мгновение колебался, а потом с силой врезался плечом в дверь. Первый раз — глухой удар. Второй — дверь дёрнулась, но не поддалась. Только с третьего захода дерево хрустнуло, и дверь отлетела внутрь.

Он шагнул вперёд в клубы дыма, и через несколько секунд вынес на руках Лили в длинном платье. Та кашляла, но прижималась к нему, глаза были полузакрыты.

И в этот же момент по всему крылу здания взвыла пожарная сигнализация: резкий, режущий слух вой.

— Люциан, ты спас меня… — хрипела Лили, цепляясь за его смокинг. — Эвелин… прости… Я не хотела… Я не должна была общаться с Люцианом… он твой парень… Прости, пожалуйста… Я не знала, что ты… что ты вот так…

Я замерла. Это что за постановка?

Из коридора донёсся звук множества шагов, быстрых и хаотичных. Взволнованные голоса смешивались с воем сигнализации. Гости благотворительного вечера покидали зал, следуя протоколу эвакуации.

— Что ты несёшь?! — зашипела я на Лили.

— Пожалуйста, больше не запирай меня. Не издевайся… — она дрожала, её голос был жалким и обрывался от кашля. — Я знаю, что ты злишься, но так нельзя… Я могла умереть там…

Вот

— Я ничего не делала! — сказала я громко. — Люциан! Я подошла сюда буквально за минуту до тебя! Тут наверняка есть камеры, уверен записи с них меня оправдают!

Вот только во взгляде Люциана не было ни грамма веры.

— Правда? — его голос звучал тихо, но напряжённо. — А ведь весьма в твоём стиле. Эвелин, ты, что заперла Лили в туалете?

— Делать мне нечего об нее мараться. Может у нее просто замок заело?

Люциан прижал Лили ближе, а она же цеплялась за его руки и дрожала, будто только что пережила настоящий пожар, а не дешёвую драму. В какой-то момент она задела запястье Люциана. И неожиданно из-под рукава его рубашки выпал браслет с лазуритом, мой подарок ему. Он соскользнул прямо на пол и лёг, между нами.

Люциан посмотрел на украшение и… не стал его поднимать. Даже не шелохнулся. Кажется, это был конец. Люциан только что выбросил мой подарок, будто я для него больше не существую.

Повисла тягучая и липкая пауза. Но тут из-за моей спины раздался голос Криса:

— О, Эвелин, ты наконец сказала Люциану, что решила бросить его? — с невинной улыбкой спросил парень.

Люциан дернулся, будто его ударили, в глазах отразилась смесь удивления, растерянности и подозрения.

Крис тем временем поднял с пола браслет, подошел и вложил тот мне в руку. Его пальцы задержались чуть дольше необходимого.

— Что ты творишь? — прошипела я, едва двигая губами.

— Ты же сама говорила, что я должен помогать тебе сохранить лицо, — тихо ответил он, и чуть кивнул: — На тебя смотрят. Обернись.

В поле зрения появились первые гости: в вечерних платьях и смокингах, они выглядели взволнованными, но несмотря на это с любопытством разглядывая сцену: меня в изумрудном платье, Криса рядом со мной, и, что особенно привлекало их внимание, Люциана, всё ещё прижимающего к себе другую девушку. Взгляды скользили от него ко мне и обратно.

Я гордо вскинула голову, будто всё под контролем, хотя внутри неприятно жгло.

— Прости, Люциан. — медленно, подчеркнуто спокойно выговорила я.

— Что? Ты меня бросаешь? И ради кого? — его голос дрогнул, — Я ведь уже даже с твоими родителями знаком… Мы собирались заключать помолвку после академии. Эвелин!

К нам подбежали двое сотрудников технической службы в форменных жилетах. Один из них, седой мужчина лет пятидесяти с рацией в руке, быстро оценил ситуацию:

— Отойдите от двери! — скомандовал он.

Люциан послушно отступил с Лили, но взгляда с меня не отводил. Двое техников нырнули в туалет с фонариками и огнетушителем.

— Разве ты не сам выбросил мой браслет? — я кивнула на украшение. — Я думала, ты так показал, что, между нами, всё кончено.

— Это просто случайность! Он выпал! Ты… — он прищурился, — Ты сама куда-то дела свои серёжки.

Я машинально коснулась мочки уха: пусто. Точно, я же уронила сережку в раковину, перед тем как… Перед тем как начала целоваться с Крисом в туалете. Жар прошёлся по коже, и я с трудом подавила дрожь от воспоминания.

«Не думай об этом. Не сейчас. Не здесь». — приказала я себе.

— Моя серёжка упала в слив, — ответила я, стараясь звучать ровно. — Примерно, так же как и мои чувства к тебе, когда увидела, что ты носишь на руках других девушек.

По толпе пробежал сдержанный смешок. Люциан побледнел.

— Эвелин, это не… я её спасал!

В этот момент сквозь толпу гостей пробрались еще двое мужчин: ректор академии с красным от спешки и волнения лицом и Дениел Дарвил. Взгляд последнего скользнул по Люциану, всё ещё прижимающему к себе Лили, затем переместился на меня, стоящую в стороне рядом с Крисом. Его брови слегка поднялись.

— Молодой человек, — произнёс он с лёгкой иронией, обращаясь к Люциану, — не хочу вмешиваться в личные дела, но, кажется, вы перепутали девушек в дыму. Ваша партнёрша по вечеру стоит вон там. — Он кивнул в мою сторону.

В толпе кто-то фыркнул, кто-то прикрыл рот рукой скрывая смех. Послышалось, как кто-то шёпотом бросил: «Действительно перепутал». Я прикусила губу, сдерживая собственную усмешку. Похоже не я одна видела абсурдность происходящего.

— Или, — Дэниэл наклонил голову, и его тон стал холоднее, — девушка пострадала настолько серьёзно, что ей требуется медицинская помощь? В таком случае я могу вызвать скорую. Но если она в состоянии стоять самостоятельно… — Он сделал выразительную паузу. — …то, полагаю, уместно проявить такт. Особенно на публичном мероприятии.

Слова звучали легко, почти шутливо, но я отчетливо слышала в них: «Ты позоришь себя и меня. Прекрати сейчас же!»

Люциан побледнел и неловко опустил Лили на ноги. Она пошатнулась, демонстративно цепляясь за его рукав, но он все же отступил от нее на шаг.

В этот момент пронзительный вой сигнализации резко оборвался. Наступила оглушающая тишина, в которой особенно отчётливо слышались взволнованные голоса гостей.

Ректор развернулся к нам четверым и, вытирая пот со лба платком, спросил:

— Кто-нибудь может объяснить, что здесь произошло?!

В ответ Лили громко всхлипнула, привлекая всеобщее внимание.

Я видела, как она набирает воздух в грудь, готовясь заговорить. Еще мгновение и она выдаст свою версию событий, где я — злодейка, заперевшая бедную стипендиатку в задымлённом туалете.

Ну уж нет! Я не дам ей закончить этот спектакль.

— Профессор Венсон, — я сделала шаг вперёд, перехватывая внимание ректора прежде, чем Лили успела раскрыть рот. — Произошла чудовищная халатность!

Лили замерла, явно не ожидая, что я заговорю первой. Она рассчитывала, что буду защищаться, оправдываться, может быть — нападать на неё, но точно не на академию.

Ректор моргнул, явно растерянный:

— Что?

— Пару дней назад я заходила сюда и услышала странные звуки. Словно что-то потрескивало, искрило, — Мой голос звучал спокойно, уверенно. — Я подумала, что проблема с проводкой или оборудованием. И поэтому сообщила об этом персоналу, думая, что техническая служба всё проверяет перед мероприятием и обязательно это исправят. — Я сделала паузу, медленно оглядывая толпу. — Очевидно, я ошибалась.

Возмущённые голоса гостей начали накладываться друг на друга, сливаясь единый гул:

— Халатность!

— Могла произойти трагедия!

— При таком количестве важных гостей!

Лили попыталась вклиниться:

— Но я… я зашла в туалет, а потом…

— Подтверждаю, — Крис громко перебил её, раздувая пожар ещё сильнее. — Эвелин действительно говорила мне о странных звуках отсюда. Я подумал, что это кондиционер барахлит, но она настояла, чтобы сообщить персоналу.

Его голос прозвучал так уверенно, авторитетно, что еще немного и я сама бы поверила в то, что мы действительно обсуждали с ним барахлящую проводку. Я едва сдержала довольную улыбку. Люциан не поверил мне

Но ведь Люди не делают ничего просто так, всегда есть причина, всегда есть цена. Сегодня он даже не обязан меня слушаться. Так что он захочет получить за эту ложь?

Лили продолжала говорить, но ее слова уже никому не были интересны:

— …дверь не открывалась. Я пыталась выйти, но она была заперта! Снаружи был голос Эвелин…

Тема безопасности касалась лично каждого, поэтому общее негодование нарастало.

— Безобразие!

— Мы жертвуем деньги этому заведению!

— А здесь элементарные нормы безопасности игнорируются!

Ректор то бледнел, то снова краснел. Его руки нервно теребили платок, которым он только что вытирал лоб. Я видела, как на висках выступили капли пота.

— Моя дочь учится в этой академии!

— Что, если бы это случилось во время занятий?!

— Сколько ещё таких «неисправностей» вы скрываете?

Лили снова заговорила, сделала шаг вперёд:

— Эвелин заперла меня…

— Дамы и господа! — ректор перебил ее, развернувшись к толпе и широко раскинув руки в примирительном жесте. — Прошу прощения за эту досадную ситуацию!

Его голос звучал громко, почти отчаянно. Он отчаянно пытался спасти свою репутацию перед спонсорами. Ему было совершенно плевать на разборки между студентами — главное, чтобы скандал не разросся.

В этот момент из туалета вышел седой техник и быстро подошёл к ректору. Он наклонился и торопливо зашептал что-то на ухо. Лицо ректора мгновенно просветлело, словно ему бросили спасательный круг.

— Техническая служба только что подтвердила: это был изолированный случай! — облегченно проговорил ректор. — Новое оборудование оказалось с заводским браком — Всё уже заменено, проблема устранена! Никакой реальной опасности нет. Прошу всех вернуться в зал, вечер продолжается!

Гости зашумели, но уже тише, менее возмущённо.

— Ну, если это действительно просто брак…

— Хотя всё равно безобразие, что не проверили заранее.

— Я всё равно напишу письмо в попечительский совет.

— Главное, что никто не пострадал.

Дэниэл Дарвиль окинул ректора долгим, оценивающим взглядом, затем едва заметно кивнул:

— Полагаю, инцидент исчерпан. — Его голос прозвучал спокойно, авторитетно. — Хотя я ожидаю письменного отчёта о проведённой проверке здания, профессор Венсон.

Ректор закивал так энергично, словно от этого зависела его жизнь:

— Конечно! Обязательно! Завтра же! — он явно нервничал, и у него на лице было написано, что он ищет способ спасти репутацию вечера. И вдруг его глаза воодушевленно заблестели.

«О нет», — подумала я. Я уже видела у Венсона это выражение, и ничего хорошего оно не предвещало.

— Дамы и господа! В качестве компенсации за этот досадный инцидент, академия предлагает нечто совершенно уникальное. Все наши студенты выпускного курса, которые сегодня присутствуют на вечере, получают редкую возможность — участвовать в специальном благотворительном аукционе!

Он повернулся в сторону Люциана, меня, Лили и Криса:

— Я уверен, никто не откажется внести свой вклад в благое дело после такого… волнительного вечера. Каждый студент предложит деловой ужин. Это отличный шанс для нетворкинга, и, конечно, все средства пойдут в благотворительный фонд.

Он что, только что выставил нас на аукцион?

А вот гости оживились.

— О, как интересно!

— Деловой ужин с выпускниками? Отличная идея!

— Моя компания как раз ищет молодые таланты.

— А сколько начальная ставка? Наследница семьи Фокс тоже будет? Я слышал семья подыскивает ей партию…

Толпа, которая только что собиралась разойтись, замерла на месте. Интерес вспыхнул в десятках глаз. Дэниэл Дарвиль приподнял бровь, его взгляд скользнул находящимся в толпе вместе с гостями студентам с холодным любопытством.

Ректор воспрянул духом, увидев реакцию:

— Прекрасно! Мы начнём аукцион сразу после возвращения в зал! Прошу всех следовать за мной!

Женщина в изумрудном платье — та самая, что возмущалась громче всех — недовольно фыркнула, но развернулась к лестнице:

— Ну что ж, раз опасности нет… Надеюсь, шампанское ещё не закончилось.

Это словно дало сигнал остальным, толпа начала возвращаться.

А вот я замерла на месте, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри кипела ярость. Сначала меня обвинили в попытке убийства, а теперь выставили на продажу.

Идеальный гребаный вечер!

Глава 15. Ставки сделаны

Крис

Когда Эвелин заговорила о «халатности академии», я едва сдержал усмешку. Гениально. Она не стала оправдываться — это было бы слабостью, не стала нападать на Лили — слишком очевидно. Вместо этого она просто перевела стрелки на академию, и толпа клюнула.

Богатым людям плевать на студенческие разборки, это для них как телешоу, интересно посмотреть, но не более. Но их собственная безопасность? Халатность, которая могла угрожать им лично? Это другое дело.

Я видел, как меняются лица в толпе. Обвинения Лили тонули в общем шуме, её никто больше не слушал.

Когда Лили попыталась вклиниться снова, я не дал ей шанса.

— Подтверждаю, — громко сказал я, перебивая её на полуслове. — Эвелин действительно говорила мне о странных звуках отсюда. Я подумал, что это кондиционер барахлит, но она настояла, чтобы сообщить персоналу.

Ложь слетела с языка легко, естественно, без запинки. Возможно, потому что часть её была правдой. Мы ведь действительно обсуждали кое-что в туалете. Правда, не проводку. Да и этаж был другим. А уж звуки, что мы издавали, точно не имели отношения к неисправному оборудованию. Но это знали только мы двое.

Я поймал взгляд Эвелин. На долю секунды в её глазах мелькнуло удивление, затем подозрение, а потом что-то ещё. Благодарность? Нет, Эвелин Вейл не умеет быть благодарной. Но вопрос в её взгляде читался чётко: «Зачем ты это сделал?»

Хороший вопрос. Я сам не был до конца уверен в ответе. Но я точно знал, что случить такая ситуация снова: сделал бы все так снова. Не потому, что безоговорочной ей верил, на самом деле мне было плевать: запирала она Лили или нет.

Просто, когда я увидел, как на неё нападают, что-то внутри взбунтовалось. Только я имею право причинить ей боль. Потому что я заслужил это право четырьмя годами унижений.

А потом ректор объявил об аукционе. Студенты на продажу? Деловые ужины с победителями торгов?

«Кто-то купит ужин с Эвелин?»

Мысль вонзилась в висок ледяной иглой, я почувствовал, как напряглись мышцы челюсти. Кто-то другой сядет напротив неё за столом, будет смотреть на неё, слушать её голос, видеть её улыбку. Возможно, даже прикоснётся к её руке, передавая бокал.

Я окинул взглядом толпу гостей вокруг. Мужчины в дорогих костюмах, с золотыми запонками и часами стоимостью с месячный оборот моей фирмы по кибербезопасности, уже обсуждали что-то между собой, переглядывались, явно оценивая участников будущего аукциона. Оценивали в том числе её. Мою Эвелин.

— А сколько

В горле пересохло. У меня нет денег. Вся ликвидность ушла в клуб, взят кредит, последние средства я только что перевёл как благотворительный взнос от «Эве». Даже костюм на мне взят напрокат. Я вложил всё, что имел. И теперь у меня ничего не осталось.

В груди сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Взгляд метнулся к Эвелин. Она стояла с невозмутимым выражением лица, но я видел напряжение в её плечах, в том, как она держала спину слишком прямо, предложение ректора ей явно не нравилось.

А вот я его просто ненавидел. Ведь я не смогу её купить. Буду стоять и смотреть, как кто-то другой называет цену и забирает ее лот.

Мысли метались: занять у кого-то? Взять еще один кредит? Сорвать аукцион?

— Прекрасно! Мы начнём аукцион сразу после возвращения в зал! Прошу всех следовать за мной! — радостно воскликнул ректор.

Все потянулись обратно в зал, я тоже сделал шаг и остановился.

Нет. Сначала нужно кое-что сделать. Я развернула в противоположную сторону.

— Ты куда? — Эвелин поймала мой взгляд. Голос спокойный, но в нем уже слышалось раздражение.

— Живот прихватило, — буркнул я первое, что пришло в голову.

Она приподняла бровь, но, к счастью, не стала допытываться. Я же направился в противоположную сторону, к боковому коридору, где уже почти никого не было.

Изначально телефон я брать с собой не планировал. Всё равно пользоваться им можно было только тайно, но в последний момент все-таки передумал. Что бы спрятать его я подпорол подкладку сбоку на брюках, ближе к бедру, и сделал узкий потайной карман. Всего пара стежков, и готово. Телефон лёг туда идеально, не выделяясь под тканью.

И теперь я был благодарен себе за это решение.

Я свернул в боковой коридор. Дверь ближайшего класса была приоткрыта, заглянул во внутрь: там было пусто. Закрывшись, я сунул руку под подкладку. Пальцы сразу нащупали потайной шов.

Экран ожил от прикосновения. Я открыл нужный чат, сделал глубокий вдох и быстро набрал:

«В академии проходит аукцион. Сообщи, что клуб готов организовать ужины у себя, с полным обеспечением безопасности и конфиденциальности. Все расходы за счёт «Эве».»

Нажал отправить и выдохнул, пытаясь убедить себя, что всё просчитал. Это не безумие, это инвестиция. Мы потянем. Ужины ведь будут не одномоментно, возможно растянутся на месяцы или даже год, а гости сами станут рекламой клуба.

И самое главное, кто бы ни выкупил ужин с Эвелин, он пройдёт на моей территории, под моими камерами, по моим правилам.

«Как вы так быстро узнали об Аукционе, сер? Задание принял. Будет сделано.»

Торопливо спрятал телефон, поправил свой костюм и быстрым шагом направился обратно в зал, где уже снова царила атмосфера праздника. Играла легкая музыка, официанты лавировали с полными подносами, про технические неполадки все будто уже забыли.

На сцене у микрофона, сияя, как ведущий вечернего шоу, стоял ректор. За его спиной на огромном экране уже красовалась чья-то фотография, торги уже начались.

— Итак, десять тысяч, кто больше? — торжественно объявил ректор. — Отлично! Пятнадцать тысяч! Ну же, этот ученик был победителем в конкурсе стратегического анализа, автор нескольких научных статей по кибербезопасности, и входит в первую пятерку рейтинга учащихся своего курса.

Зал загудел, кто-то поднял руку, кто-то засмеялся, кто-то обсуждал меж собой следующие лоты. А я протолкнулся ближе, пытаясь разглядеть, кого продают. Но едва увидев, застыл: на экране светился аккуратный снимок из студенческого профайла. Под ним подпись:Крис Корвин. Пятый курс.

Похоже, меня уже выставили на торги.

Когда я возвращалась в зал, то Люциан плёлся где-то сзади. За ним, судя по приглушённому щебетанию, тянулась Лили.

— …так страшно было! — доносился её голос. — Я думала, всё, конец… Хорошо, что ты оказался рядом…

Я скрипнула зубами. То же мне, актриса погорелого туалета! Решила следовать сюжету там, где это ей выгодно? Включить, так сказать, режим «беспомощной дурочки».

У самого входа в зал меня перехватила Диана. Она выскочила из-за какой-то колонны, схватила под локоть и притянула к себе.

— Где ты была так долго? — выдохнула она прямо мне в ухо, голос дрожал. — Я тебя искала! Люциан весь вечер с этой Лили ворковал, я думала ты…

Она говорила слишком быстро, хоть и задавала вопросы, но словно нарочно не делала пауз, чтобы я не могла вставить и слово.

— Ты чего так тараторишь? — спросила начала я, но она уже тащила меня к залу.

— Аукцион уже начался! — выпалила она. — Пойдём скорее, а то у сцены будет не встать!

Да какая разница, где стоять у сцены или нет? От сегодняшнего вечера позже у кого угодно крыша поедет. Неудивительно, что Диана на взводе.

Мы вошли в зал. На сцене ректор уже вещал в микрофон:

— …хочу напомнить правила! Студентам академии участвовать в торгах запрещено. — Он сделал паузу, оглядывая зал с показной строгостью. — Ужины, которые мы разыгрываем, являются исключительно деловыми и являются своеобразным нетворкингом, на котором необходимо придерживаться профессиональной дистанции.

«Профессиональная дистанция». Ага, конечно. На деле, придя на такой ужин можно вполне получить предложение стать чьим-нибудь протеже, любовником, или даже просто развлечением на вечер.

За Люциана будут драться, чтобы через него достучаться до Дэниэла Дарвиля. Время отца стоит слишком дорого, проще купить час с сыном. Да и другим детям из влиятельных семей в принципе нечего бояться. А вот такой выскочке как Лили? Ей бы скрестить пальчики, чтобы покупатель не оказался извращенцем.

На экране появилась первая фотография — Маркус Холл, наш однокурсник. Сын банкира.

— Итак, начальная ставка — пять тысяч! — объявил ректор.

— Семь! — тут же выкрикнул мужчина средних лет в первом ряду.

— Семь с половиной! — перебила его женщина справа.

Торги длились от силы пол минуты. В итоге лот ушел за двенадцать тысяч мужчине лет сорока пяти на вид, основателю какой-то IT-компании. Зал разразился аплодисментами.

Хорошо хоть самим студентам на сцену выходить не надо было. Тот еще цирк был бы.

Ректор уже хотел объявить следующий лот, когда на сцену поднялся Норман Грей. Он что-то сказал ректору, и тот кивнул, уступая ему микрофон.

— Дамы и господа, — на губах Нормана сияла профессиональная улыбка, — Клуб «EVE» с радостью поддерживает эту замечательную инициативу. Мы предлагаем провести все выигранные ужины на нашей площадке, с полным обеспечением приватности и высочайшим уровнем сервиса. Разумеется, совершенно бесплатно для победителей торгов.

Зал радостно захлопал.

— Как щедро!

— В «Эвэ»? О, это меняет дело!

— Наконец-то я туда попаду… — а это говорил уже кто-то из студентов выпускников, которые тоже заметно посветлели в лицах.

На экране появилась его фотография из студенческого профайла. Строгая белая рубашка, серьёзный взгляд. Совсем не то лицо, что я видела час назад в туалете на третьем этаже.

Я сцепила руки за спиной, ногти впились в ладони.

«Какая разница? Это всего лишь ужин.»

Несколько рук сразу же потянулись вверх.

— Пять тысяч! — выкрикнул кто-то справа.

— Шесть! — тут же перебила женщина в тёмно-синем платье, та самая с жемчужным колье, которая вместе со своей подругой пялилась на Криса в начале вечера.

— Интересно, кто его купит, — задумчиво произнесла Диана рядом со мной. — Та женщина выглядит так, будто готова его сожрать.

Я ничего ей не ответила, только крепче стиснула зубы.

— Семь тысяч! — подал голос мужчина средних лет в очках. Тот самый, инженер, что обсуждал с Крисом звукопоглощающие панели.

— Восемь! — не сдавалась дама в жемчужном колье, элегантно поднимая руку.

— Десять тысяч, — услышала я голос Дэниэла Дарвиля к своему удивлению.

— Итак, десять тысяч, кто больше? — торжественно объявил ректор.

— Пятнадцать тысяч! — дама с жемчужным колье подняла руку выше, поворачиваясь к залу с триумфальной улыбкой.

Я смотрела на эту женщину. на то, как она откидывает волосы назад, на блеск в её глазах, на хищную улыбку.

Деловой ужин, да как же! У неё на лице было написано, что вечер точно не ограничится разговорами о карьере и перспективах. Она смотрела на Криса так же, как смотрят на новую игрушку!

— Отлично! Пятнадцать тысяч! Ну же, этот ученик был победителем в конкурсе стратегического анализа, автор нескольких научных статей по кибербезопасности, и входит в первую пятерку рейтинга учащихся своего курса.

Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.

«Что мне делать?»

Я судорожно заметалась взглядом по залу, ища Фарлоу. Ирвина Фарлоу — управляющего фондом семьи Вейл, которого отец прислал вместо себя

Где он? Только что стоял у края сцены… Вон! У колонны слева, всё так же невозмутимо потягивает шампанское.

— Эвелин? — Диана дёрнула меня за рукав. — Ты куда смотришь?

— Не сейчас, — отмахнулась я.

Попросить у Фарлоу сделать ставку? Но тогда отец узнает. Попросить кого-то другого? Кого? Диану? У неё нет таких денег. Люциана? Его отца?

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки, но в голове почему-то всплыл наш поцелуй в туалете. Вкус его крови на языке.

А следом за этим воспоминанием возник вдруг совсем другой образ: Как Крис стоит на коленях перед этой дамой, снимает с неё туфли, смотрит на нее снизу вверх, а она гладит его по волосам, как домашнего питомца.

Я мысленно выругалась. Да чтоб тебя!

— Шестнадцать! — выкрикнул кто-то из зала.

— Семнадцать! — дама не сдавалась.

— Восемнадцать!

— Ого, на твоего мальчика на побегушках очередь выстроилась, — фыркнула Диана мне на ухо. — Кто бы мог подумать.

Торги разгорелись. После характеристики Криса от ректора желающих заполучить его стало больше.

Я стояла и не могла пошевелиться. Только смотрела на экран, на его фотографию, и чувствовала, как внутри что-то рвётся на части.

— Двадцать! — дама с жемчужным колье похоже сдаваться не собиралась.

Плевать!

— Эвелин, ты куда, постой… — Диана попыталась схватить меня за запястье, но не успела.

Понимая, что совершаю ошибку, я рванула через зал прямиком к Фарлоу.

Управляющий благотворительным фондом семьи Вейл потягивал шампанское и с лёгкой улыбкой наблюдал за торгами. Увидев меня, он вежливо произнес:

— Младшая госпожа Вейл, рад вас видеть.

— Добрый вечер, господин Фарлоу, — я кивнула на фотографию на сцене. — Корвин входит в пятёрку лучших. Думаю, отец оценит, если вы проявите инициативу и купите его лот для фонда.

Фарлоу моргнул. Его седые брови поползли вверх:

— Простите?

— Вы меня прекрасно слышали, — я изобразила лёгкую улыбку. — Почему бы не поучаствовать в торгах?

Он медленно опустил бокал на поднос проходившего мимо официанта. Его взгляд стал холодным, оценивающим:

— Госпожа Вейл, я уже известил вашего отца об аукционе и отправил список участвующих студентов. Возможно, он сочтёт нужным приобрести чей-то лот для… стратегического партнёрства. Если вы хотите высказать пожелание, я могу передать ему. Кстати, я не только это ему сообщил.

— А что еще?

— Когда сработала пожарная сигнализация, я оказался у выхода одним из первых. И случайно услышал ваш разговор в коридоре. — Его тон оставался безупречно вежливым. — О том, что вы намерены разорвать отношения с господином Дарвилем. Вы ведь понимаете, что такие решения не стоит принимать необдуманно, не посоветовавшись с семьей?

Я чувствовала, как кровь отливает от лица, как холодеют пальцы, но все же заставила себя улыбнуться.

— Разумеется. — это все, что я смогла сказать, чтобы не выдать ту бурую, что поднялась в моих мыслях.

Отец уже знает о размолвке с Люцианом, об аукционе, и если я сейчас попрошу купить именно лот Криса… Он может подумать, что между мной и ним что-то есть. И именно из-за Криса я бросаю Люциана. Что тогда отец предпримет? Что если он поступит как тогда, в моем детстве, когда он решил научить меня, что дружба и доверие это — слабость. Что даже лучший друг может продать и предать.

— Госпожа Вейл? — голос Фарлоу вернул меня в реальность. — Так что, хотите передать отцу какое-то имя?

Я открыла рот, закрыла. Слова застряли в горле.

Ставки на Кристофера Корвина между тем дошли уже до двадцати пяти тысяч и пока лот был за Дениэлом Дарвилем. Ректор принялся считать.

— Двадцать пять тысяч — Раз. Двадцать пять тысяч — два! — я закусила губу, надеясь на удачу. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда. Пусть уже ректор скажет три, и на этом все закончится, — Есть кто больше?

Я обернулась, словно в замедленной съёмке. Дама в жемчужном колье подняла руку показывая пальцами на сколько она поднимает:

— Тридцать! — радостно объявил ректор.

«Нет.»

Её подруга засмеялась, наклоняясь к ней и что-то шепча на ухо. Я видела, как губы дамы растянулись в довольной улыбке. Как та, что сделала ставку жадно и предвкушающе провела языком по зубам.

У меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Я не могла допустить что бы отец узнал. Но смотреть, как Криса покупают ЭТИ женщины было невыносимо.

— Тридцать тысяч — раз! — Сердце пропустило удар. — Тридцать тысяч — два! — Голос ректора отдавался гулко, как будто звучал не в зале, а прямо внутри моей головы. Я сжала челюсти так сильно, что заболели зубы. Ну же! Хоть кто-нибудь. Неужели никто больше не перебьет ставку?

Взгляд метнулся к Дэниэлу Дарвилю: он стоял, скрестив руки на

«Пожалуйста!..»

— Тридцать тысяч — три! — Удар молоточка прозвучал как выстрел. — Лот продан!

Раздались аплодисменты, смех и возбуждённое перешёптывание гостей.

Я почувствовала, как под грудью все стягивается — будто кто-то изнутри пальцами давит на рёбра. Руки онемели, а воздух словно превратился в вату, застревающую в горле.

«Да что я так распереживалась?! Он мне никто! И это будет просто ужин.» — попыталась убедить себя я, но внутри всё продолжало сжиматься.

Я снова выдавила улыбку, стараясь вернуться в роль: невозмутимая Эвелин Вейл, у которой всё под контролем и которой плевать на всех кроме себя.

Фарлоу между тем опять взял бокал и сделал неторопливый глоток.

— Кажется, удачный вечер, для миссис Валентайн, — сказал он, даже не глядя на меня.

— Миссис Валентайн, — повторила я, оценивающе глядя на женщину. — Не припомню, чтобы отец упоминал это имя.

— Да, — спокойно ответил Фарлоу. — Это вдова нефтяного магната. Муж её был человеком строгих правил, даже суровым. При его жизни миссис Валентайн, говорят, ни разу не появилась в обществе, слишком боялась ослушаться.

Он сделал глоток из бокала, глаза его чуть сузились.

— А теперь вот… наверстывает упущенное.

— Наверстывает? — уточнила я, хотя прекрасно поняла, к чему он клонит.

— Проводит собственные благотворительные вечера, собирает «таланты», — его тон оставался безупречно вежливым. — Говорят, тем из них, кто особенно ей нравится, потом открываются весьма впечатляющие возможности.

Внутри вспыхнуло что-то горячее и злое.

— Как щедро, — протянула я. Голос прозвучал ровно, почти скучающе, хотя в голове уже начали роиться мысли.

Чем можно задеть вдову магната? Компромат? Слухи?

Фарлоу усмехнулся, тем самым учтивым, оскорбительно-снисходительным выражением.

— Она просто может себе позволить не бояться сплетен.

«Зря она так самоуверена», — подумала я холодно. Никто не неуязвим, у всех есть слабые места, нужно только найти их.

Управляющий наклонил бокал, наблюдая, как по стенкам стекают редкие пузырьки.

— Возможно, миссис Валентайн просто скучает по вниманию. Или ищет, кем заменить ушедшего мужа. Думаю, вашему одногруппнику повезло. Уверен, на предстоящем ужине он получит весьма заманчивое предложение.

«Эта старая карга посмела положить глаз на то, что принадлежит мне.» — Мысль была иррациональной. Опасной. Но она засела так глубоко, что вытравить её было невозможно. Хорошо, пусть миссис Валентайн наслаждается своей покупкой пока может. Потому что я найду способ испортить ей ее праздник.

— Действительно повезло, — согласилась я с вежливой улыбкой, от которой Фарлоу слегка напрягся.

Глава 16. Новый план

Остаток вечера остался в памяти смазанным пятном, но некоторые моменты отпечатались четко.

Когда объявили лот с Люцианом, Фарлоу поднял руку, даже не взглянув в мою сторону, видимо это был приказ отца. Этакая публичная демонстрация того, что между нашими семьями всё в порядке. В итоге фонд семьи Вейл выиграл право на ужин за сто тысяч.

Мой собственный лот вызвал куда меньше ажиотажа. Почти сразу после объявления начальной цены Дэниэл Дарвиль поднял руку, назвав семьдесят тысяч, и зал затих. Несколько человек переглянулись, но никто не рискнул перебить ставку. Все понимали: Дениел Дарвиль всегда получает то, что хочет.

Когда дело дошло до Лили, я увидела, как снова поднялась табличка Фарлоу. После представления ректора на неё смотрели как на перспективную стипендиатку, не связанную обязательствами с другими семьями, и к тому же привлекшую внимание Люциана Дарвиля. Видимо отец тоже решил присмотреться к ней поближе и заодно запугать, чтобы держалась подальше от Люциана. За ужин с ней предстояло заплатить пятьдесят тысяч.

Диана «стоила» девяносто тысяч. Семья Фокс практически открыто искала ей хорошую партию, и желающих устроить сыновьям «свидание вслепую» с наследницей Фоксов нашлось предостаточно.

Крис же так и не вернулся в зал, я искала его взглядом между объявлениями лотов, но он словно растворился. Видимо не хотел смотреть на этот цирк, и я его понимала.

Когда аукцион закончился, ко мне подошёл Люциан. Выражение лица у него было натянутым, видимо, отец успел сказать ему «пару слов» о том, что публичные скандалы с девушкой не красят наследника Дарвилей.

— Останешься на награждение спонсоров или тебя проводить? — спросил он сухо.

— Не останусь. — глухо сказала я, не глядя на него. Под взглядами гостей мы вышли из зала как идеальная пара. Вот только внутри у меня всё кипело.

Мы шли молча, Люциан не пытался заговорить, я тоже. Но у входа в женский корпус, когда я уже собиралась оставить его и уйти, он, переминаясь с ноги на ногу, вдруг сказал:

— Эвелин… мой браслет. — Голос прозвучал неловко. — Тот, что ты мне дарила. С лазуритом. Не могла бы ты мне его вернуть?

— Кажется я его где-то потеряла, — соврала я ровным голосом. — Демонстративно провела руками по платью, делая вид, что пытаюсь нащупать. — Нет, нигде нет…

Стоп! А ведь его и правда нигде нет. Я ведь помнила, что положила его в кармашек, когда Крис мне его передал, но сейчас там пусто.

Люциан нахмурился:

— Он был у тебя…

— А сейчас нету, — резко огрызнулась я. — Спроси завтра уборщиков.

Люциан опешил. Кажется, я никогда раньше не позволяла себе говорить с ним в подобном тоне. А сейчас я просто послала его… к уборщикам. И это ему еще повезло, что только к уборщикам, а не еще дальше!

— Эвелин, послушай… — начал он осторожно. — Ты злишься из-за Лили, да? Но ты же понимаешь, что между мной и ней ничего нет. Я просто услышал её крики и вытащил из задымлённого туалета. Так поступил бы любой на моём месте.

Я медленно подняла брови:

— Любой? — переспросила я. — Любой бы потом обвинил свою девушку во всём случившемся?

Между нами повисло тяжелое и липкое молчание. Люциан открыл рот, потом закрыл и отвёл взгляд.

— Я не… — попытался он.

— Просто помолчи, — оборвала я. — Спокойной ночи, Люциан.

И развернулась к входу, не дожидаясь ответа.

* * *

Утро выходного дня встретило меня серым светом за окном. Я спустилась в холл женского корпуса ещё до завтрака, устроилась в кресле у окна и открыла на планшете сайт академии. Нормативные документы, правила внутреннего распорядка, регламент работы систем видеонаблюдения…

Мне нужен был доступ к записям с камер. Я листала страницу за страницей, пытаясь найти зацепку: кто имеет право запрашивать записи? В каких случаях? Какие документы нужны?

— Эвелин? — раздался сонный голос сверху. — Ты чего так рано?

Я подняла голову. По лестнице спускалась Диана, кутаясь в халат.

— Что ты делаешь? — она зевнула, почесав глаз. — Ещё даже восьми нет.

— Читаю, — коротко ответила я, кивнув на планшет. — У тебя случайно нет знакомых хакеров?

— Эм… отец этим летом сотрудничал с одной фирмой по кибербезопасности, — зашептала она. — Говорил, что чтобы показать, насколько уязвим старый сайт, они сначала сами его за пару минут «взломали», а потом помогли залатать все дыры. Называется… — она помедлила, пытаясь вспомнить. — «Рейвен систем». Не очень броское название, но вроде серьёзные ребята. Больше никого не знаю. А зачем тебе?

— «Рейвен систем»… — повторила я, старясь запомнить. — Просто я только что поняла, что проще заплатить хакерам, чем просить доступ «по протоколу». Хочу достать видео со вчерашних камер видеонаблюдения.

— А зачем тебе… — начала она, но осеклась. — Эвелин, перестань. Ректор наверняка постарается замять инцидент. Вряд ли даст записи студентам.

— Хочу подать на эту выскочку в суд за публичную клевету, — мрачно произнесла я.

Диана побледнела.

— Не надо, — быстро сказала она. — Серьёзно, Эвелин, оставь это. Зачем тебе лишние проблемы? Все и так всё забудут через неделю. Зачем раздувать скандал?

Я прищурилась. Странно. Обычно Диана первая подливала масла в огонь, когда дело касалось унижения кого-то, кто посмел меня задеть. А сейчас она… отговаривает?

— Диана, — медленно произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — А где вчера была ты, когда зазвучала пожарная тревога?

Подруга резко побледнела. Она отвела взгляд, заморгала часто-часто.

— Ты ведь помнишь, что я просила присмотреть тебя за Лили и Люцианом?

— Ну… я за ними смотрела как ты и просила, — пробормотала она, глядя куда-то мимо моего плеча.

Я знала Диану почти пять лет и знала, что лгать она не умеет совершенно. Память вдруг неожиданно подкинула ее недавние слова:

«…Может, запугать ее? …Предлагаю запереть ее в туалете и оставить там на ночь! Будет знать, как к чужим парням клеиться!»

Я прищурилась, крепче сжав планшет в руках.

Это же она сделала! Эта импульсивная дура (ну, по-другому не скажешь!) действительно пошла и заперла Лили в туалете.

Я медленно встала с кресла, огляделась: слишком открытое место для подобных разговоров, даже не смотря на отсутствие посторонних.

— Пойдём, — тихо сказала я, беря Диану за локоть.

— Куда?.. — растерянно пискнула она.

— Ко мне. — Я сжала её руку крепче, не оставляя пространства для возражений.

Диана побледнела, но послушно пошла за мной

— Признавайся, — строго спросила я, когда мы наконец оказались в моей комнате. — Что ты натворила?!

Она снова попыталась отвести взгляд, но я не дала ей, схватила за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Отвечай! — потребовала я. — Ты заперла Лили?!

Внутри уже бурлило. Идиотка! Она не только себя подставила! Но и меня! Если попечительский совет потребует записи, а на них будет она, то грязь прилипнет и ко мне тоже! Родители узнают, отец вызовет на разговор:

«Твоя подруга едва не угробила студентку. Значит, ты не умеешь контролировать даже свое окружение. Ты опозорила семью, Эвелин.»

А всё из-за того, что Диана не умеет держать себя в руках!

— Я… я просто хотела… — Она замолчала, закусив губу.

— Что ты хотела?! — не выдержала я.

— Заступиться за тебя! — выкрикнула Диана, Ее елаза блестели, она сжала кулаки. — Ты моя подруга, Эвелин. И я не могла просто стоять и смотреть, как тебя унижают. Поэтому я… — ее голос дрогнул. — Я просто хотела напугать её. Чтобы она поняла, что с тобой так нельзя.

Я хотела ответить что-нибудь злое, но слова застряли в горле. Диана тайком пыталась заступиться за меня? Эта идея была неудобной и непривычной, несуразной какой-то.

Она сделала это не ради собственной выгоды, не ради развлечения, а просто потому, что считает меня подругой и хотела помочь? И пусть слишком импульсивно и по-идиотски, не подумав о последствиях, но все равно… для меня. Когда в последний раз кто-то делал что-то для меня, не ожидая ничего взамен?

Крис? Он подчиняется мне по нашему контракту, а за вчерашнюю помощь тоже наверняка что-нибудь да потребует. Люциан? Тоже нет. Родители? Они вообще ничего не делали просто так! А Диана рискнула. Пусть очень глупо, но рискнула. И сейчас если все вскроется пострадает больше всего она, а не я.

Внутри тем временем росло неприятное чувство, которое я не могла опознать. Злодейки не переживают за других. Но тогда почему мне так хреново?

Старая Эвелин сказала бы ей: «Если из-за тебя я пострадаю, ты пожалеешь»

Я же медленно выдохнула, стараясь собрать мысли в кучу.

— А ты не подумала о камерах? О последствиях?

— Я… — она побледнела ещё сильнее. — Эвелин, но я ничего такого не делала! Честное слово! Я просто… ну, ты же знаешь, как там устроен замок на входной двери туалета? Я зашла туда вместе с Лили, сделала вид, что поправляю макияж. Когда она отвернулась к зеркалу, я просто повернула защелку изнутри и всё. Дверь за мной захлопнулась, и теперь её можно было открыть только изнутри, вернув защелку в обратное положение.

Диана смотрела на меня умоляюще:

— Снаружи дверь не открывается, если защелка включена, только если специальным ключом. Понимаешь? Можно сказать, что это случайность. Что защелка сама повернулась или что Лили случайно её задела. Она могла выйти в любой момент, если бы просто догадалась повернуть! Я не думала, что там начнется задымление и сработает сигнализация!

— Но ты все равно последняя, кто выходил оттуда, да?

Она замолчала и опустила голову.

— Я постараюсь, чтобы это нигде не всплыло, и сама больше не буду вспоминать про записи с камер. — Слова вышли сами собой, хотя я и не планировала их говорить, — Но ты больше никогда не делаешь ничего подобного без моего ведома! Поняла?!

Диана радостно закивала.

— Да! Да, конечно! Эвелин, спасибо, я… — Она вдруг обняла крепко, почти судорожно, прижимаясь так, будто я спасла ей жизнь, — Ты… ты настоящий друг! — прошептала она, горячо, с облегчением.

А я стояла неподвижно, чувствуя, как её руки дрожат. Настоящий друг…Знала бы она, как давно я уже перестала верить в дружбу.

* * *

Почти все выходные я просидела в комнате, мониторя новостные сайты и соцсети. Искала упоминания о себе, о Люциане, о скандале на балу. Но либо родители с Дэниэлом Дарвилем всё замяли, либо журналисты просто не сочли это достойным внимания. Из того, что тянуло на скандал была лишь небольшая заметка об инциденте с задымлением в академии Аурус, в котором «никто не пострадал».

Похоже, публичного скандала удалось избежать. Но это не решало главной проблемы: записи с камер всё ещё существовали, и их все еще могли использовать против меня.

Сначала

Дилетанты или мошенники. Или и то, и другое сразу.

Поэтому я решила все-таки связаться с Raven Systems. Компания, у которой есть репутация, офис и история вряд ли исчезнет сразу после получения предоплаты. Для анонимности я зарегистрировала подставную почту, использовала сервис, который скрывал реальный IP-адрес. Указала вымышленное имя: Алекс Стоун.

Первые ответы от Raven Systems были формальными и неохотными:

«Мы не занимаемся подобными услугами».

«Для доступа к видео-записям обратитесь в администрацию вашего учебного заведения».

Но потом тональность вдруг резко изменилась. Меня переключили на другого сотрудника, который сразу написал:

«Академия Аурус, верно?»

Я похолодела, ведь нигде не упоминала название, только уточнила, что речь об «учебном заведение». Они сами вычислили.

На мгновение захотелось всё бросить, удалить переписку, забыть, но потом я выдохнула. В конце концов, раз они поняли откуда я им пишу — значит они профи, а дилетанты мне и не нужны.

Переписка стала конкретнее. Новый сотрудник задавал вопросы: какие именно записи, с каких камер, за какой период. Не спрашивал, зачем это нужно.

«Задача выполнима», — написал он в конце.

Стоимость пока не озвучил, сказал, что вышлет смету после оценки рисков и сложности.

Между перепиской с «Raven Systems» я набросала план работы над групповым проектом с Люцианом, Крисом и Лили. Распределила задачи так, чтобы контактировать друг с другом как можно меньше: каждый работает над своей частью отдельно, затем собираем все вместе уже перед дедлайном. Минимум встреч, максимум продуктивности!

А в воскресенье вечером меня вызвали к ректору. Я не могла понять зачем я понадобилась профессору Венсону, пока не толкнула тяжелую дверь его кабинета и не оказалась внутри.

Сердце ухнуло вниз. За массивным столом, словно кабинет принадлежит ему, сидел отец. Ректор поднялся из кресла для посетителей, явно обрадованный моим появлением:

— Я оставлю вас наедине, — поспешно проговорил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём.

— Добрый вечер, Эвелин. Я тут, чтобы обсудить твои отношения с младшим Дарвилем, — ровным без эмоций голосом произнёс отец.

— Здравствуй, папа. — я помедлила, не зная с чего начать, но все же решила говорить прямо, — У нас с Люцианом не все гладко, на благотворительном вечер он обвинил меня…

— Меня не интересуют детали ваших ссор, — оборвал он. — Меня интересует только результат. Вы с младшим Дарвилем встречаетесь около года. Ты сама утвержлала, что у вас все серьезно, что это не мимолетное увлечение. Я пошел тебе на встречу, мы даже резрешили тебе погостить у них в доме летом! После этого мы с Дэниэлом Дарвилем, начали несколько совместных проектов, фонд семьи Вейл вложил крупные средства. Ты знала об этом. — он сделал паузу. — Или ты полагала, это игра?!

Я сглотнула.

— Нет.

— Тогда объясни мне, — он чуть наклонил голову, — зачем ты создаёшь проблемы там, где их быть не должно?

— Но Люциан сам начал…

— Мне плевать, кто начал, — перебил отец холодно. — Семья — не про чувства, Эвелин. Семья — это активы и партнёрства. Младший Дарвиль — актив. Связь с их семьёй — актив. Твоя репутация — актив. Но ты сейчас обесцениваешь всё разом.

Внутри всё сжалось, захотелось вдохнуть поглубже, закрыть глаза, съежиться, но нельзя было показывать слабость. Отец встал, подошёл к окну, глядя куда-то вдаль.

— Но, если Люциан сам делает всё, чтобы расстаться со мной? — не выдержала я. — Терпеть все его выходки — это лучше для репутации?

Отец поморщился.

— Сейчас у нас с Дэниэлом три открытых проекта на сумму в несколько сотен миллионов. — Он обернулся — Поэтому пока ты останешься с младшим Дарвилем. И чтобы публично никаких сцен и никаких размолвок. Поняла?

— Он ухаживает за другой девушкой на глазах у всей академии! — воскликнула я.

Отец приподнял бровь.

— Ты преувеличиваешь. Мне этого не докладывали.

— Фарлоу…

— Причём тут Фарлоу? — перебил он. — У меня есть свои люди в академии, которые докладывают мне о происходящем. — Пауза. — Или ты думала, я оставлю тебя здесь одну, без присмотра?

Холод пробежал по спине. Другие люди. Кто? Ректор? Преподаватели? Студенты? Персонал?

— Если младший Дарвиль действительно будет вести себя неподобающе, — продолжил отец, возвращаясь к столу, — я обсужу это с Дэниэлом. Мы найдём решение, но это не твоя зона ответственности.

Он сел.

— Твоя задача держать лицо и сохранять репутацию. — Взгляд стал жёстче. — И не делать ничего, что могло бы поставить под угрозу семью Вейл.

Отец взял со стола папку, открыл её и уткнулся в документы, давая понять: разговор окончен:

— Свободна.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как стены сжимаются вокруг. Пока проекты семьи Вейл с Дарвилями не завершены, я обязана оставаться с Люцианом. Неважно, что тот делает, неважно, что я чувствую, важна только видимость.

Я медленно шла по пустому коридору, обдумывая ситуацию. Отец не позволит мне расстаться с Люцианом. Он боится, что Дэниэл Дарвиль прекратит сотрудничество, если наши отношения разорвутся. Слишком много денег на кону.

Значит, инициатором расставания должен стать Люциан, причём так, чтобы чтобы никто не смог обвинить меня. Чтобы Дарвиль-старший не мог упрекнуть отца в том, что я бросила его наследника. Только тогда я освобожусь и не проиграю.

На подоконнике в коридоре меня поджидал уже знакомый кот, он вылизывал лапу с видом абсолютного безразличия к моим проблемам. Но стоило подойти ближе, как он поднял голову:

— Мы с тобой молодцы, всё идёт по плану, — мурлыкнул Заместитель, не отрываясь от своего дела. — Хотя как представлю, что впереди новая неделя и снова вытягивать эту дурочку по всем предметам, так мышь в горло не лезет. Эх, и когда мне мои любимые сериалы смотреть с таким графиком?

— Значит аукцион тоже был в книге?

— Разумеется. — довольно потянулся блохастый. — И с победителями тоже никаких неожиданностей. Здорово, правда?

— А то! Ты разве не видишь? Я от радости просто прыгаю. — сказала я абсолютно замогильным тоном.

— Ох, ну какая ты все-таки язва. — Заместитель обиженно махнул хвостом.

— Сочту за комплимент. Что дальше по сюжету? После бала?

— О, самое интересное! Стремительное сближение главных героев. Романтика, первый поцелуй под луной, признания в чувствах… — Он театрально вздохнул. — Люциан наконец-то поймёт, что Лили его единственная, а ты, соответственно, будешь всё больше скатываться в злодейство. Ревность, интриги, попытки разлучить влюблённых…

— Конкретнее, — потребовала я.

Кот помахал хвостом:

— Наша Лили ведь знает сюжет, поэтому нет смысла пытаться

— В чем заключается сцена? — холодно уточнила я. Вот бесит эта его привычка тянуть кота за… хвост!

— Ты узнаёшь о подарке, приходишь как безумная ревнивица, срываешь кулон с шеи Лили и разбиваешь его на её глазах! — блохастый театрально всхлипнул. — Лили рыдает, читатели рыдают. Такой эмоциональный момент!

— Звучит восхитительно, — сухо протянула я.

— Для тебя — не очень, — фыркнул кот. — Но зато по канону. Чем точнее ты играешь роль, тем быстрее дойдём до финала. Ты все поняла?

Я посмотрела поверх головы Кота на своё отражение в стекле. В голове медленно, но отчетливо начал проявляться план. Я ведь смогла заменить Лили в сценах с Крисом. Может быть, Люциан тогда сможет заменить меня в сценах ревности?

— Да, я все поняла. — улыбнулась я собственному отражению.

Заместитель хочет ревность? Он её получит. А я получу повод избавится от Люциана.

Злодейка я или кто?

Глава 17. Идеальный шторм

Утром понедельника первая пара началась как обычно. Я заняла своё место в середине аудитории. Диана справа, Вайолет слева, Милана и Софи спереди.

Подруги вовсю обсуждали бал.

— Ну же, Вайолет, колись! — настаивала Милана. — Вы с Заком целовались?

Вайолет, схватив тетрадку, легко стукнула Милану по голове:

— Да какая вам разница, целовались мы или нет?

— Бесполезно, Милли, — фыркнула Софи, закатывая глаза. — Она даже сестре не рассказывает, прикинь! Я все выходные допытывалась.

— Тогда спрошу у Зака. Он-то точно не будет скромничать. — вздохнула Милана театрально и оглянулась на заднюю парту. — Еще не пришел?

— Не смей! — взвизгнула Вайолет, заставив Милану, Софи и Диану засмеяться.

Я открыла планшет, проверяя почту, сотрудник «Raven Systems» должен был прислать ответ, берется ли он за мой заказ. Но ответа пока не было.

Подруги тем временем притихли, я заметила, как они переглянулись. Никто не продолжил разговор о бале, хотя тема явно витала в воздухе. Милана украдкой бросила взгляд на заднюю парту, где уже сидела Лили, листая учебник.

Неловкое молчание затянулось, наконец Милана наклонилась ко мне ближе, шепнув мне на ухо:

— Эвелин, если нужно проучить эту наглую новенькую, то ты только скажи. Мы всё устроим.

— Да, — согласно кивнула Софи, понизив голос. — Жаль, что она так легко отделалась в том туалете.

Я улыбнулась:

— Спасибо, девочки. Но всё под контролем. — уверенно заявила я.

— Ты уверена, что наша помощь не нужна? — спросила Диана. — Если…

Она хотела что-то добавить, но тут дверь распахнулась, и в аудиторию вошёл Люциан вместе с Заком.

Питерсон пошел на свое место, а вот Люциан оглядел кабинет и направился прямо ко мне.

— Эвелин, — произнёс он достаточно громко, чтобы слышали все. — Давай сядем вместе сегодня?

Я медленно подняла бровь. Ещё недавно он сам говорил, что сидеть вместе, это дурной тон, мол все и так знают о наших отношениях, зачем выставлять их напоказ?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я. — Ты слишком далеко сидишь. Мне оттуда будет плохо видно преподавателя.

Люциан недовольно поморщился, но кивнул. В этот момент снова открылась дверь кабинета, вошёл Крис. Наши взгляды встретились, он замер на пороге, но тут же отвёл глаза, словно обжёгся. Я поймала себя на том, что невольно задержала дыхание. Последний раз мы виделись на балу. Все выходные я старалась не думать о нашем с ним поцелуе, но сейчас, когда он вошёл, воспоминания вернулись с неожиданной яркостью.

Он выглядел… иначе. Челка, обычно падавшая на глаза, была убрана назад, открывая лицо. Казалось бы мелочь, но очень притягивала взгляд.

В руке у Криса был стакан апельсинового сока, хотя я не просила его о нем. В прошлые годы я часто заставляла его приносить мне сок, но в этом году — только однажды, в самый первый учебный день. Крис пересёк аудиторию, старательно избегая моего взгляда и потянулся поставить стакан на край моего стола.

Вот только Люциан не дал ему это сделать.

— Дай-ка сюда, — резко сказал он, выхватывая сок так, что тот едва не пролился. Затем Люциан с демонстративной заботой поставил стакан прямо передо мной. — Хочу сам поухаживать за своей девушкой.

«Сильно же отец ему вчера накостылял», — мысленно прокомментировала я.

— Если ты не хочешь сидеть со мной, — продолжил Люциан, — то я сяду с тобой.

Я вздохнула и обвела рукой подруг:

— У меня вокруг все занято, как видишь.

— Не проблема. — расплылся в улыбке Люциан.

И тут же Зак Питерсон громко позвал с задней парты:

— Эй, Вайолет, сядешь со мной?

Вайолет залилась краской, но кивнула, бросив на меня извиняющийся взгляд.

— Прости, Эвелин… ты понимаешь… — и она быстро собрала вещи и пересела.

Место слева от меня опустело. Люциан уже сделал шаг вперёд к нему, но Крис оказался быстрее. Он скользнул на освободившееся сиденье, и достал из своей сумки планшет и учебник, невозмутимо разложился словно все время тут сидел.

— Эвелин! — голос Люциана звенел от сдерживаемой ярости. — Скажи своему мальчику на побегушках, чтобы свалил.

Я повернулась к Крису. На первый взгляд он выглядел расслабленно, но приглядевшись я заметила, как напряжены его плечи, как он сжал пальцы в кулак. Мне вдруг захотелось его подразнить.

— Крис… — произнесла я строгим голосом.

Люциан самодовольно усмехнулся, явно решив, что сейчас я прогоню зарвавшегося слугу. А вот сам Крис напротив закаменел, скулы побелели, как и костяшки на пальцах.

Я взяла свою тетрадь и протянула ему.

— Надеюсь, ты помнишь, что я люблю, когда конспект составлен очень подробно. Записывай всё, что говорит профессор. — приказала я, а затем повернулась к нависшему над нами Люциану, — Извини. Я уже привыкла к его почерку. А вот твой, боюсь, потом не разберу.

Он побагровел, но возмутиться не успел, наконец-то вошёл профессор, а при нем устраивать сцены было чревато.

Я видела, как взгляд Люциана заметался по классу. Даже заметила краем глаза, как Лили выразительно кивнула ему на пустое место рядом с собой. Интересно, а как она отреагировала на сегодняшнюю выходку «моего парня»? Или он ее заранее предупредил?

Так или иначе садиться к Лили Люциан не стал, а сел за заднюю парту. Один.

Я же гордо расправила плечи, стараясь не замечать, как

Профессор продолжал лекцию монотонным голосом:

— Вот эту информацию обязательно спрошу на экзамене. Надеюсь, все записывают?

Я инстинктивно потянулась к тетради Криса и притянула её к себе, чтобы профессор не заметил, что я не пишу. Открыла чистую страницу.

Записывать лекцию не хотелось совершенно, к тому же Крис чуть поморщился, когда я взяла его тетрадь. Боится, что испорчу его идеальные конспекты?

Я взяла ручку и нацарапала:

«Хватит хмуриться. Я всё равно вижу, как ты стараешься не смотреть на меня. Получается плохо, кстати».

Крис бросил взгляд на страницу, и замер на секунду. Затем уголок его губ дрогнул в улыбке. Воодушевлённая, я начала выводить в углу страницы маленькие цветочки. Сначала один, потом ещё, потом целую гирлянду по краю.

— Эвелин, — тихо произнёс Крис, не поднимая головы от моей тетради. — Это конспект.

— И что? — прошептала я невинно, добавляя лепестки. — Теперь это красивый конспект.

Он зажмурился, словно молясь о терпении, затем покачал головой, но спорить со мной не стал.

Остаток дня превратился в настоящее представление.

Люциан буквально не отходил от меня, на каждой перемене появлялся рядом, даже если у него самого в это время был другой предмет. Предлагал проводить, понести сумку, принести воды, проводить до столовой.

Когда мы выходили из аудитории после четвертого занятия, Крис, как обычно, взял мою сумку, я уже привыкла к этому, он делал так годами. Но не успела я сделать и двух шагов, как Люциан выхватил сумку из рук Криса.

— Я сам о своей девушке позабочусь, — бросил он холодно.

Крис остановился, глядя на Люциана холодным взглядом.

— Это входит в мои обязанности.

— Я сам поухаживаю за своей девушкой, — отрезал Люциан, притягивая сумку к себе.

— Ухаживать и прислуживать — это разные вещи, — ровно произнёс Крис.

Люциан шагнул ближе, нависая над ним:

— Повтори-ка?

— Я сказал…

— Мальчики, — я встала между ними, закатывая глаза. — Вы правда сейчас будете драться из-за того, кто понесёт мою сумку? Серьёзно?

Люциан стиснул зубы:

— Эвелин, это твой слуга переходит границы.

— Не мешай человеку работать. — пожала я плечами, затем наклонилась к Люциану, приблизив губы к его уху, и прошептала, — Если хочешь его заменить, Люциан, давай сразу обсудим полный список обязанностей.

— Эвелин! — Люциан побагровел.

— Что?

— Хватит! — он провёл рукой по волосам, — Я весь день пытаюсь быть рядом, а ты… ты с ним сидишь! Ты проводишь с этим… больше времени, чем со мной!

— Ревнуешь к слуге, Люциан? Как мило.

— Дело не в ревности! Ты же знаешь…

— Что именно я знаю? — перебила я холодно. — Что мой слуга выполняет свою работу? Что он рядом, потому что я ему за это заплатила? Люциан, ты сейчас серьёзно устраиваешь сцену из-за того, что Крис носит мою сумку? Он делает это уже четыре года.

— Дело не в сумке!

— Тогда в чём? — я скрестила руки на груди. — Объясни мне, пожалуйста. Потому что я правда не понимаю, в чём проблема. Ты же сам говорил мне на балу, что я параноик и придумываю проблемы там, где их нет. Помнишь?

Люциан замолчал.

«Точно помнит», — язвительно подумала я. Как же быстро всё меняется. Тогда это я была неадекватной ревнивицей.

— Это не одно и то же. — буркнул наконец он.

— Правда? — я приподняла бровь. — А мне показалось похоже. Или у тебя двойные стандарты, дорогой?

Когда я спрашивала про Лили, он говорил, что я придумываю. Что всё в моей голове. Что я устраиваю сцены на пустом месте. А теперь сам не выдерживает и видит то, чего нет. Справедливость — штука забавная.

Последним занятием у нас был практикум по архитектуре и инновациям в строительстве. Мы работали с виртуальными моделями зданий, разбирая работу систем автоматизации.

Когда занятие подошло к концу, профессор Грэм поднял руку:

— Минуту внимания. Мне нужна помощь убрать оборудование и перенести образцы материалов в хранилище.

Лили тут же подняла руку:

— Я могу помочь, профессор!

Грэм кивнул с одобрением:

— Благодарю, мисс Адамс. Мне нужен будет ещё один студент. Оборудование довольно массивное.

Я повернулась к Люциану, который на этом занятии все-таки сел рядом и улыбнулась как можно слаще:

— Профессор Грэм, Люциан с удовольствием поможет. Правда, дорогой? — я чуть понизила голос и добавила. — Да, и ты сам говорил, что Лили твоя подруга. Нельзя заставлять ее одну таскать тяжести.

Профессор перевел выжидающий взгляд на Люциана, как и одногруппники, они все повернулись к нему.

— Конечно, — процедил он сквозь зубы, сверля меня взглядом. После того как я его назвала, отказать при всех, значило выставить себя эгоистом, который не желает помогать.

— Отлично! — профессор Грэм указал на дальний угол лаборатории. — Мистер Дарвиль, мисс Адамс, начнём с переноса контейнеров. Остальные свободны.

Студенты потянулись к выходу.

— Эви, пойдём вместе? — Диана уже стояла рядом, Милана и Софи подтянулись следом.

— Конечно.

Мы вышли в коридор. Вайолет догнала нас, раскрасневшаяся после очередного урока, проведённого рядом с Заком. Хотя бы у кого-то всё складывалось.

Я шла в окружении подруг, Крис молча следовал за нами, как всегда, неся мою сумку. И тут планшеты Дианы, Миланы, Софи и Вайолет одновременно пискнули.

Все четверо замерли, уставившись на экраны.

— Что такое? — спросила я, нахмурившись.

— Нас вызывают к ректору, — Диана подняла взгляд от планшета.

— У меня тоже, — подтвердила Милана, листая уведомление.

— И у меня, — Софи переглянулась с Вайолет, та кивнула.

Я заглянула в свой планшет. Уведомлений не было.

— Странно. У меня ничего.

— Может, из-за того проекта по экономике? — предположила Милана. — Мы же все вчетвером сдавали вместе.

— Но Эвелин тоже в нашей группе была, — заметила Софи. — Почему её не вызвали?

— Наверное, потому что у неё всё в порядке, — пожала плечами Вайолет.

— Скорее уж тогда это из-за смены расписания на следующую неделю, — предположила Диана. — Должны же новый факультатив вести, помните? Наверное, какая-то путаница с регистрацией.

— А почему Эвелин не вызвали? — нахмурилась Милана.

— Может, её вызовут позже, — пожала плечами Диана. — Эвелин, подожди нас в холле главного корпуса? Мы быстро разберёмся.

— Идите, — кивнула я. — Я подожду.

Подруги заторопились в сторону административного крыла. Их голоса затихли за поворотом. Коридор опустел. Я обернулась на Криса, он по-прежнему стоял в паре шагов позади.

— А тебя чего не вызвали? — спросила я, пытаясь разрядить внезапно повисшую тишину.

Он не ответил, лишь смотрел на меня темным, изучающим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Крис? — я нахмурилась.

— Я рядом не потому, что ты за это заплатила. — вдруг произнес он, делая

Сердце пропустило удар.

— Тебе меня мало? — он шагнул еще ближе, глаза потемнели.

— В каком смысле?

— Я слышал, — голос стал тише, опаснее, — Как ты предложила Люциану стать твоим слугой. Чтобы заменить меня.

Я растерянно моргнула. Он что — серьёзно? Ясно же, что я сказала это, чтобы оскорбить Люциана! Как ему вообще такое в голову пришло?

И почему, чёрт возьми, он так защищает своё место слуги? Разве он не должен ненавидеть эту роль?

— Люциан никогда бы не…

— Мне плевать на Люциана! — голос сорвался на крик, но тут же стих до шёпота. — Мне плевать, согласится он или нет. Важно, что ты подумала об этом.

Я усмехнулась, не понимая, шутит он или нет. Это же абсурд.

— Крис, ты серьёзно сейчас из-за этого…

Но он сделал ещё несколько шагов, подходя ко мне вплотную. Я инстинктивно попятилась, пока спина не наткнулась на стену, о которую Крис тут же оперся обеими руками, с двух сторон от моей головы, будто запирая меня.

Усмешка сползла с моего лица, кажется, он действительно был серьёзен.

— Ты думаешь, кто-то другой может делать то, что делаю я? — прошептал он.

«Он спятил», — мелькнуло у меня в голове. — «Кто в здравом уме хочет быть слугой?»

— Отойди, — приказала я твёрдо. — Немедленно.

Крис замер, но не двинулся с места.

— Я сказала — отойди! Теперь мы не на равных, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — На балу было иначе, но сейчас ты просто слуга. Мой слуга. И ты обязан слушаться. Скажу петь — поешь, скажу прыгать на одной ножке — прыгаешь, скажу встать на колени…

— Хочешь, чтобы я встал на колени? — перебил он, и вдруг медленно опустился на одно колено, потом на второе, при этом он продолжал смотреть мне в глаза, только смотрел теперь снизу вверх. — Я забыл своё место, прости.

От вида стоящего на коленях передо мной парня внутри вспыхнуло что-то темное. Он коснулся рукой моей щиколотки, плавно повёл по ней вверх. У меня перехватило дыхание. Почему это ощущалось так сладко?

— Скажи, а Люциан стоял так перед тобой? — спросил он со странной интонацией, что заставила стряхнуть с себя это наваждение.

— Ты что творишь? Мы в общем коридоре, а если кто-нибудь пойдет! Я же просто для примера сказала! — Я потянула его наверх, — Встань! Крис…

— Я изучал тебя четыре года, каждый жест, взгляд — он словно не слышал меня, продолжая гладить мои ноги, Каждое его прикосновение расходилось волной по телу, но сейчас было совершенно не то время и место, чтобы поддаваться на эту ласку. — Знаю, какой ты любишь сок по утрам, какой ручкой предпочитаешь писать, что тебя раздражает, что радует.

— Меня радует, когда ты не пытаешься строить из себя глухого! Вставай кому говорят, или я тебя ударю! — Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Ударь. Можешь делать со мной все, что ты хочешь…

Тёмное желание внутри вспыхнуло еще ярче. Я ведь действительно могу делать с ним все, что захочу…

На секунду я замерла, очарованная этой мыслью. Медленно протянула руку к его лицу, погладила по щеке. Крис замер под моим прикосновением, глаза потемнели. Чего же я хочу? Он так отчаянно и жадно смотрел на меня, словно я была единственным, что имело значение в этом мире.

Я зарылась рукой в его волосы и потянула вниз, заставляя его запрокинуть голову. Его кадык дернулся, но он не сопротивлялся.

— …но лучше поцелуй меня, — прошептал он вдруг хрипло.

И я, сама не понимая почему, послушала его, и прижалась губами к его губам.

Крис тихо застонал и обхватил мои бёдра руками, притягивая ближе. Поцелуй был голодным, отчаянным, он будто боялся, что я исчезну в следующую секунду.

Я крепче сжала пальцы в его волосах, углубляя поцелуй, и он подчинился, позволяя мне контролировать каждое движение.

Где-то далеко в сознании мелькнула мысль: «Кто-то может увидеть!». Но тёмная сторона заглушала рассудок, это было слишком хорошо, чтобы останавливаться, но через какое-то время легкие все равно потребовали воздуха. Я оторвалась от поцелуя, Крис же, тяжело дыша, прижался лбом к моему животу.

— Эвелин, — прошептал он. — Пожалуйста… не заменяй меня. Никогда.

Он хотел еще что-то сказать, но послышались чужие голоса. Испугавшись, я что было силы толкнула Криса, он не ожидал этого и упал на пол. Сама же я отпрыгнула в сторону, попытавшись привести себя в порядок, пригладить волосы, выровнять дыхание.

В конце коридора показались Люциан и Лили, видимо уже закончили помогать преподавателю. Они замерли, переводя взгляд то на растрепанного Криса, опирающегося на локоть, на полу, то на меня с горящими щеками и сбившимся дыханием.

Повисла тишина, а затем лицо Лили исказилось от возмущения.

— Как тебе не стыдно, Эвелин! — выкрикнула она, устремляясь к Крису. — Все знают, что Крис должен тебе денег, но это не даёт тебе права так с ним обращаться!

Она опустилась на колени рядом с ним, протягивая руку, чтобы помочь. Но тот не спешил подниматься, неотрывно продолжая смотреть на меня.

— Крис, признайся, она тебя ударила? — нежно щебетала Лили, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Ты можешь мне сказать, я не допущу…

— Это моё дело, как я с ним обращаюсь, — нервно оборвала я, стараясь взять себя в руки. Взгляд зацепился за мою сумку, валяющуюся на полу в паре метров. — Он уронил мою сумку, — холодно произнесла я. — Пусть скажет спасибо, что я всего лишь толкнула его, а не сделала что похуже.

Лили ахнула, прижав руку ко рту.

— Крис, тебе больно? Может, стоит пожаловаться ректору? Это же насилие…

Я развернулась к Люциану, который всё это время хмуро наблюдал, сжав челюсти.

— Люциан, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты же хотел поухаживать за мной? Проводи меня до столовой.

Глава 18. Незначительная переменная

Лили Адамс

Когда профессор Грэм попросил помощи с оборудованием, я подняла руку, не раздумывая.

После провала на балу мне нужно было действовать активнее. Сначала я не могла понять, как так вышло, что сцена с туалетом пошла не по плану, ведь в начале вечера всё шло точно как в книге. Я почти ничего не меняла в сюжете, лишь несколько незначительных деталей, поэтому совсем не переживала на этот счет. И оказывается зря! Теперь же, прокручивая раз за разом события того вечера, я наконец поняла причину.

Крис Корвин. Его в той сцене вообще не должно было быть! А он не только появился, но еще

После этого всё покатилось под откос. Репутация «королевы академии» не пострадала. Более того отец Люциана публично отчитал сына из-за нее. И потом, я слышала обрывки фраз Дениэла Дарвиля о том, как сын плохо обращается с Эвелин. В итоге именно ее Люциан проводил после бала, а не меня.

А в понедельник стало ещё хуже.

Люциана словно подменили. Он стал буквально крутиться вокруг Вейл: пытался сопровождать на переменах, садиться рядом на занятиях, и даже хотел носить её сумку! А самое ужасное, кажется, он ревновал. И к кому! К Крису, мать его, Корвину!

Сюжет ломался прямо на глазах. По книге Люциан должен был постепенно разочаровываться в Эвелин и всё больше влюбляться в меня. А вместо этого он только сильнее цеплялся за неё.

Поэтому, когда Эвелин сама предложила Люциану остаться после занятия и помогать профессору Грэму, я восприняла это как подарок судьбы.

Когда мы наконец остались с ним наедине, перенося контейнеры с образцами материалов в хранилище, Люциан снова стал собой прежним. Он улыбался мне, шутил, вёл себя свободно. Совсем не так, как когда рядом была Эвелин.

— Осторожнее, — предупредил он, подхватывая один из тяжёлых ящиков. — Тут внутри хрупкие образцы.

— Спасибо, — улыбнулась я, стараясь выглядеть беспомощной. — Не думала, что они такие тяжёлые.

— Давай я понесу, — он взял ящик из моих рук, наши пальцы соприкоснулись.

Ох, как волнительно! Вот он, настоящий Люциан из романа «Золотой лед академии Аурус»! Заботливый, внимательный, галантный!

Мы работали ещё минут двадцать. Профессор Грэм отлучился, оставив нас одних, и Люциан рассказывал мне какую-то историю про соревнования по парусному спорту, в которых участвовал летом, я смеялась в нужных местах, задавала вопросы.

— Ты умеешь управлять яхтой? — спросила я с восхищением.

— Немного, — он пожал плечами, но было видно, что ему приятна моя реакция. — Отец настоял, чтобы я научился. Говорит, это часть образования.

— Звучит потрясающе, — я мечтательно вздохнула. — Я никогда даже не видела яхту вблизи.

— Серьёзно? — он посмотрел на меня удивлённо. — Тогда я тебя обязательно прокачу этим летом.

Сердце екнуло, стоило представить нас с ним вдвоем на яхте.

— Я бы с удовольствием, — улыбнулась я.

Оставался последний ящик на верхней полке. Я знала, что он тяжёлый и нарочно потянулась к нему первой. Но перед тем, как доставать, зацепила макет, стоящий рядом, чтобы поднять пыль, и сразу закашлялась, не слишком театрально, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Лили! — Люциан обернулся, обеспокоенно глядя на меня. — Ты в порядке?

«Вот теперь можно» — сказала я себе, взявшись за края ящика, потянула на себя, а затем изобразила, что из последних сил пытаюсь его удержать, позволила пальцам «соскользнуть», качнулась назад с тихим вскриком.

Люциан молниеносно оказался рядом, подхватил меня за талию одной рукой, другой остановил падающий ящик, задвинув обратно на полку. Я оказалась прижата к его груди, наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Ты… — он смотрел на меня обеспокоенно. — Ты в порядке? Ты могла пострадать!

— Прости, — я опустила взгляд, изображая смущение. — Я думала, что справлюсь.

— Лили, — его голос стал мягче, а рука всё ещё оставалась на моей талии. — Тебе не нужно всё делать самой, ты же девушка.

— Спасибо, что спас меня, — прошептала я.

Люциан замер, глядя мне в глаза. И я была готова поклясться, что видела в них то самое тепло, что описывалось в книге. Он смущенно покашлял, и отпустил меня, отступая на шаг.

— Не за что. Кстати, я как раз собирался в столовую. Пообедаем вместе?

Я едва сдержала торжествующую улыбку.

— Конечно!

Всё шло идеально, именно так и должно было быть. Мы вышли из лаборатории и направились по коридору к столовой.

И тут я увидела их.

Эвелин стояла у стены с горящими щеками, и злым взглядом, а Кристофер Корвин весь взъерошеный лежал на полу, опираясь на локоть.

Люциан замер, я почувствовала, как всё его тело напряглось, как изменилось дыхание.

И вся та лёгкость, флирт, близость, между нами, они испарились в одно мгновение. Шутки, улыбки, обещание прокатить на яхте перестали иметь значение. Он смотрел на Эвелин и видел только на неё. Челюсти Люциана сжались, глаза сузились.

Я все еще стояла рядом, но для него меня как будто больше не существовало. Романтика, что мы только что создали, весь прогресс, всё рухнуло в одну секунду.

«Почему?» — билась в голове отчаянная мысль. — «Почему всё идёт не по плану?»

Я ведь почти ничего не меняла! Только мелочи: одежду получше, чуть более уверенное поведение, отказалась от некоторых унижений. Не могло же это так повлиять на сюжет!

Мой взгляд снова упал на Кристофера Корвина. И тут меня осенило. Весь сбой начался с него.

На балу его не должно было быть в той сцене, но он появился и защитил Эвелин. Сегодня он весь день сидел рядом с ней, провоцируя ревность Люциана.

«Единственное крупное изменение», — медленно осознала я. — «Я не стала сближаться с Крисом Корвином».

В книге Лили и Крис работали вместе. Она помогала ему против Эвелин, Крис собирал доказательства, планировал месть. Именно его действия расшатывали отношения между Люцианом и Эвелин.

А я решила держаться от Корвина подальше. Но как же иначе? Ведь он ненормальный! Одержимый психопат с жутким взглядом и коллекцией ворованных вещичек и фотографий! Кто в здравом уме захочет иметь дело с таким?

Но… похоже без него сюжет не работал как надо. И это даже несмотря на то, что я рассказала ему про подставу на первом курсе, дала ему доказательства. Я ждала, что он сам начнёт мстить Эвелин, разрушать её репутацию, отталкивать от неё Люциана.

А он… ничего не сделал. Почему?

Пауза затягивалась. Люциан и Эвелин молчали, Крис тоже не спешил подниматься, неотрывно смотря на свою мучительницу.

«Надо что-то делать», — лихорадочно думала я. — «Надо вернуть всё на прежние рельсы. Прямо сейчас».

В книге именно сочувствие Лили к Крису сблизило их. Она жалела его, защищала, и это заставило его открыться ей, довериться. Значит, нужно сыграть ту же роль. Показать, что я на его стороне, что я вижу, как с ним обращаются, и мне это не нравится.

«Была не была!» — решилась я, и громко воскликнула:

— Крис, признайся, она тебя ударила? — Я вложила в голос всё возможное беспокойство, всё сочувствие, на которое была способна. — Ты можешь мне сказать, я не допущу…

— Это моё дело, как я с ним обращаюсь, — холодно оборвала меня Эвелин. — Он

Весь её вид кричал: «И что вы мне сделаете?! Захочу — вообще поколочу его!»

Я ахнула, прижав руку ко рту. Идеально. Ну и стерва! Именно такая реакция мне и нужна была. Чем хуже Эвелин себя ведёт, тем больше я выгляжу доброй и заботливой на её фоне.

— Крис, тебе больно? — Я опустилась на колени рядом с ним, стараясь поймать его взгляд. — Может, стоит пожаловаться ректору? Это же насилие…

Крис должен проникнуться. Должен увидеть во мне союзника, защитницу. И тогда, может быть, он снова начнёт ненавидеть Эвелин так, как было написано в книге.

Крис

Адамс бросилась ко мне, опускаясь на колени рядом. Её голос звенел в ушах, слишком высокий, слишком навязчивый.

— Крис, признайся, она тебя ударила? Ты можешь мне сказать, я не допущу…

Я же даже не посмотрел на неё, взгляд был прикован к Эвелин, к её горящим щекам, сбившемуся дыханию, к тому, как она нервно поправляла волосы. Лили протянула руку, пытаясь помочь подняться, и я едва не скривился, когда ее пальцы коснулись моего плеча.

Хотелось сказать что-нибудь едкое, после Эвелин чужие прикосновения ощущались особенно раздражающе, но я сдержался, потому что если я заговорю сейчас, то сорвусь. Скажу что-то, что выдаст меня.

Лили продолжала щебетать что-то о насилии, о ректоре, о том, как ужасно со мной поступили.

— Это моё дело, как я с ним обращаюсь, — холодно оборвала Эвелин. — Он уронил мою сумку. Пусть скажет спасибо, что я всего лишь толкнула его, а не сделала что похуже.

«Он уронил мою сумку». — Она лгала естественно и уверенно, прикрывая то, что произошло, между нами.

Внутри кольнуло разочарование. Я хотел, чтобы она сказала правду, чтобы посмотрела Люциану в глаза и произнесла: «Я целовала его так, как никогда не целовала тебя». Хотел видеть, как исказится лицо Дарвиля.

Но нет, она ещё не готова. Цепляется за иллюзию контроля, за уверенность в том, что это она управляет ситуацией. Что ж, пусть так думает. Эвелин любит контролировать, любит чувствовать власть, и я дам ей эту иллюзию. Буду послушным в её глазах, буду стоять на коленях, с готовностью выполнять каждый её приказ.

Она думает, что приручила меня, а на самом деле это я приручаю её.

Она даже не заметит, как увязнет, а когда поймёт, будет уже поздно. И тогда уже не она будет решать, а я. Но пока, пока я подожду. Буду терпеливым, безопасным, и не дам ей повода сбежать.

От этих мыслей уголки губ предательски поползли вверх, и я едва сдержал улыбку, превратив её в гримасу боли для Лили.

— Крис, тебе больно? Может, стоит пожаловаться ректору? Это же насилие… — тут же принялась причитать та.

Вот только пока я пытался отмахнуться от навязчивой помощи, Эвелин уже попросила Люциана проводить ее до столовой. Мне оставалось только смотреть как они уходят.

Похоже Эвелин все-таки испугалась того, что произошло, и теперь прячется за Дарвиля, используя его как щит. Умно. Очень умно, но недостаточно.

Я невольно вспомнил аукцион на благотворительном вечере. Лот с ужином Люциана достался… фонду Вейлов. Совпадение ли, что Эвелин как раз незадолго до этого подошла к управляющему фондом? Она сама попросила купить ужин с ним?

Она думает, что Люциан её защитит? Он не сможет, от меня не отделаться так просто. Я решу эту проблему. Люциан — это временное неудобство, препятствие, которое нужно убрать.

И я обязательно придумаю, как её наказать за эту попытку сбежать.

— Крис, ты точно в порядке? Дай я посмотрю… — Лили всё ещё возилась рядом, она потянулась к моему рукаву, пытаясь его задрать, но не справившись с плотной тканью, переключилась на ворот рубашки. — Вдруг там синяк…

Я резко отдёрнулся, уставившись на неё:

— Ты что творишь?!

— Просто хочу проверить, не ушибся ли ты… — заморгала она с невинным видом.

— А по-моему, ты пытаешься меня раздеть! — констатировал я.

Она покраснела до корней волос:

— Я просто хотела помочь!

— Адамс, попытка раздеть человека без его согласия называется домогательством, — я поднялся на ноги, отряхивая брюки. — И это уголовно наказуемо, даже если жертва — парень. А если так хочется посмотреть на голое мужское тело, то в интернете полно контента. На всякий случай напоминаю.

Лицо Лили вспыхнуло ещё ярче, глаза сузились:

— Как ты смеешь?! Да я…

Она осеклась, сжав кулаки. Я видел, как она боролась с собой, но потом словно вспомнила что-то, выдохнула и натянула обратно приторно-заботливую улыбку.

— Прости, — голос стал мягче, хоть и звучал натянуто. — Я правда переживала. Наверное, слишком… настойчиво. Просто не хочу, чтобы ты пострадал из-за… — она многозначительно посмотрела в сторону, куда ушла Эвелин, — …её жестокости.

— Я не нуждаюсь в твоём сочувствии, Адамс, — ровно сказал я, пытаясь уйти.

— Но Крис, подожди! — она преградила мне путь, расставив руки. — Хотя бы дай рубашку почистить! Она вся в пыли после падения!

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— Адамс, в академии есть химчистка.

— Но… — она замялась. — Я могу просто почистить, пока ты в ней…

Не дожидаясь ответа, она шагнула ближе и принялась энергично похлопывать меня по плечам и груди, пытаясь сбить пыль.

— Адамс, ты меня не чистишь. Ты меня бьёшь, — я перехватил её запястья, останавливая очередной «удар», и отстранил её от себя на вытянутые руки.

— Но там ещё пыль!

— Пыль переживёт, — я отпустил её и отступил на шаг. — А вот моя грудная клетка — нет.

— Это просто чистка!

— Агрессивная чистка, — уточнил я. — Очень агрессивная.

Я снова начал ее обходить, но тут краем глаза заметил, как что-то блеснуло на полу: заколка Лили лежала у моих ног.

— Ты уронила, — показал я.

— Ой, да… — она махнула рукой небрежно. — Не страшно, оставь себе, на память…

Это было настолько абсурдно, что я невольно затормозил.

— На память, — повторил я медленно.

— Ну да, — Лили улыбнулась шире. — Как… знак нашей дружбы?

Дружбы с человеком, с которым я разговаривал от силы три раза за семестр, и два из них — вынужденно.

— Адамс, — я очень спокойно посмотрел на неё. — Это заколка. Обычная, дешёвая заколка, которая валяется на полу в грязи.

— Но…

— Зачем мне хранить твою грязную заколку?

Она явно растерялась:

— Я думала… может быть, ты захочешь…

— Захочу что? — я поднял бровь. — Собирать найденный мусор?

— Это не мусор!

— Тогда подними, — я сделал приглашающий жест.

Лили нервно заломила руки:

— Но я подумала, что тебе будет приятно…

— Мне будет приятно, если ты перестанешь

Я зашагал прочь, уже мысленно прокладывая маршрут до столовой, когда Лили снова меня окликнула.

— Крис, — зазвучало уже гораздо жёстче. — Ты ведь был в архиве?

Я замедлил шаг, но не обернулся.

— Видел отчёт о ремонте стенда? — продолжила она.

Мои плечи непроизвольно напряглись.

— Так почему ты ничего не делаешь?

Я даже не сразу сообразил, о чём она. А когда понял, чуть не отвесил себе оплеуху. Точно! Это же Лили Адамс дала мне наводку, сказала проверить документы по ремонту, намекнула, что там что-то не так!

Это все работа по ночам, сбор и вывод денег для благотворительного взноса, подготовка к балу, а потом и сам бал, Эвелин в изумрудном платье, поцелуй в туалете, сегодняшний коридор… и в итоге я просто… забыл! Забыл про Лили и её «помощь».

Теперь нужно было выкручиваться. Я медленно обернулся, изобразив на лице холодное безразличие.

— Нет, — ровно сказал я. — Я там не был.

Лицо Лили вытянулось от удивления:

— Почему?!

— Потому что тебя пять лет назад здесь не было, Адамс, — я сделал шаг к ней, голос стал жёстче. — Ты не знаешь, что там было. А я знаю. И не хочу лишний раз вспоминать самую позорную страницу своей жизни.

Она открыла рот, но я не дал ей вставить слово:

— Но спасибо за напоминание, Лили. Лишний раз ткнуть меня носом в моё положение — это очень мило с твоей стороны.

— Крис, постой! — она шагнула вперёд, протягивая руку. — Всё совсем не так! Я, наоборот, хочу помочь тебе!

— Помочь? — переспросил я скептически.

— Да! Хочу, чтобы ты отомстил Эвелин за то, как она тебя унижает!

Угу. Вот что ей нужно, интересно это из-за Люциана, около которого Адамс всё время вьётся? Или у неё есть другие мотивы?

Нужно было собрать побольше информации о ней, ведь наверняка получив отказ от меня Адамс решит действовать против Эвелин еще чьими-нибудь руками. А это… это было неприемлемо. Если кто и должен решать судьбу Эвелин — так это только я.

Значит, нужно держать Лили под контролем. Дать ей надежду, что я ещё могу согласиться. Заставить выложить больше — о своих планах, мотивах, связях.

— Знаешь, что, Лили, — я сделал шаг назад, опуская взгляд. Голос сделал тише, добавил в него трагичности. — Может, ты и права.

Она мгновенно встрепенулась:

— Правда?

— Может, мне действительно стоит узнать правду, — я провёл рукой по лицу, изображая внутреннюю борьбу. — Просто… это сложно. — Я замолчал, сжав челюсти. Идеальная картина человека, который боится правды.

Лили шагнула ближе, в глазах загорелся азарт:

— Именно! Крис, ты же понимаешь? Тебя использовали! Эвелин…

— Мне нужно время, — перебил я, поднимая на неё взгляд. — Подумать. Решить… готов ли я вообще это узнать.

— Но…

— Просто дай мне время, Лили, — я сделал шаг к выходу. — Это… это не так просто, как ты думаешь.

— Конечно, — она сочувственно кивнула, — Я… я буду ждать.

Отлично, теперь она будет надеяться и уговаривать, и вместе с этим вываливать всё, что знает, пытаясь меня убедить. Договорив, я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

Уже этим вечером оказавшись в своей комнате, я достал планшет и вошел в защищённую сеть моей компании по кибербезопасности.

В штате числилось несколько расследователей, нанятых для проверки благонадёжности клиентов и выяснения инцидентов, связанных с кражей корпоративных данных. Но, кроме основной работы они выполняли еще то, что нужно мне.

Я открыл защищённый мессенджер и набрал сообщение одному из лучших специалистов отдела расследований.

Raven: «Hawk, Срочное задание. Приоритет А».

Hawk: «На связи».

Raven: «Лили Адамс, студентка Академии Аурус, пятый курс. Мне нужно всё: биография, финансы, связи, откуда приехала, с кем общалась до академии. Особенно важны последние три месяца — с кем встречается, куда ходит, что ищет.»

Hawk: «Глубина проверки?»

Raven: «Максимальная. Банковские выписки, телефонные переговоры если получится, соцсети, всё.»

Hawk: «Понял. Сроки?»

Raven: «48 часов. Можешь уложиться?»

Hawk: «Да. Привлеку Sparrow для соцсетей и Fox для финансов.»

Raven: «Делай. Отчёт мне лично, никому больше.»

Hawk: «Само собой, шеф. Приступаю.»

Вот за что я ценил своих людей — никаких лишних вопросов, никакого любопытства. Просто работа. Я откинулся на спинку кресла, глядя на экран, затем переключился на другую вкладку. Запрос от клиента Алекс Стоун.

Обычно такие вопросы как у нее, отдел поддержки отклонял автоматически. Не слишком законно и слишком мелко для Raven Systems. Но этот запрос попал ко мне по одной простой причине: система безопасности зафиксировала, что письмо было отправлено из Академии Аурус. Эвелин, конечно, постаралась, использовала подмену IP-адреса, вот только метаданные соединения ее все равно выдавали.

Я давно настроил фильтры, и любая активность, связанная с Аурусом, автоматически помечалась и дублировалась мне. Так я и увидел запрос от «Алекса Стоуна», и сразу понял, кто это.

Интересно, почему Эвелин выбрала именно это имя?

Я лично занялся её запросом, и уже сегодня скинул ей копию записей, а также уведомил, что «обнаружил», что «кто-то» запустил вирус, который безвозвратно повредил на сервере файлы именно этого дня.

Данные были фрагментированы на уровне секторов жёсткого диска и восстановлению не подлежали. Так что теперь они были только у нее. Ну и у меня, разумеется. В конце письма я сделал приписку: «Raven Systems поддерживает студентов в защите их прав. Данная услуга предоставлена безвозмездно.»

Мне были не нужны её деньги, мне нужна была она сама, её благодарность. Я очень надеялся, что теперь, когда ей снова понадобится помощь… она вернётся именно в Raven Systems. Ко мне.

Глава 19. Последняя капля

Прошло четыре дня с разговора с Крисом в коридоре, четыре дня, в течение которых он избегал меня как чумы. Каждый раз, когда я пыталась подойти и напомнить о деле, он находил способ улизнуть: то срочные задания, то забытые конспекты. И вид у него при этом был такой несчастный и потерянный, как у подбитой собаки:

— Мне нужно ещё немного времени, Лили.

— Я всё ещё думаю.

— Это сложнее, чем я ожидал.

Я пыталась быть терпеливой, пыталась понять, в конце концов, в книге Крису тоже нелегко далось осознание правды. Я была готова ему дать время, чтобы увидеть масштаб предательства, но с каждым днём моё терпение таяло. А все потому, что сюжет продолжал ломаться прямо на глазах!

Люциан словно приклеенный таскался за Эвелин: на переменах искал её взглядом, провожал после занятий, пытался сесть вместе на парах, даже когда она отказывалась.

А Эвелин…

То холодно отталкивала, то вдруг улыбалась ему, то игнорировала, то вдруг просила помочь с чем-то. В книге к этому моменту Люциан уже начинал уставать от характера Эвелин, начинал замечать контраст между ней и доброй Лили, но здесь… здесь этого не происходило.

Один раз мне всё же удалось остаться с Люцианом наедине. Эвелин ушла раньше с занятия, сославшись на головную боль, и я поймала момент. Мы шли по коридору, я болтала о чём-то лёгком, смеялась, и Люциан… он снова был собой. Милым, учтивым, внимательным. Он шутил, хохотал, смотрел так, что становилось понятно, что я тоже интересна ему.

Это был он, мой книжный принц! Я уже почти поверила, что всё налаживается, что сюжет возвращается на место… но потом, мы свернули за угол, и увидели Эвелин. Она стояла у окна, разговаривая с Дианой Фокс (еще одной местной стервой).

Люциан замер, его взгляд мгновенно переключился на Эвелин, улыбка погасла.

— Извини, Лили, — пробормотал он рассеянно. — Мне нужно… я пойду.

И с несчастным, потерянным видом он пошёл к ней. Я осталась одна в коридоре и сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Почему? Почему всё идёт не так?!

А ещё я вспомнила, что даже не успела сказать Люциану о своём дне рождения.

В книге к этому времени он уже сам спросил об этом. Лили и Люциан гуляли вместе по территории академии, это была милая, романтичная сцена: они сидели на скамейке в небольшом парке, он взял её за руку и спросил: «Лили, а когда у тебя день рождения? Я хочу сделать тебе подарок.»

Но здесь такой прогулки не было, и судя по всему, не будет. А день рождения уже совсем скоро. Как сказать ему об этом? Напрямую?

«Люциан, кстати, у меня скоро день рождения, не хочешь мне что-нибудь подарить?» — Это даже звучит жалко!

Нет, он должен сам спросить, должен заинтересоваться. Но как, если он даже не смотрит на меня, когда рядом Эвелин?

Но самой последней каплей стало то, что случилось на следующий день.

Я искала Люциана после занятий. План был простой: случайно столкнуться с ним, когда он будет один, и попросить проводить меня до общежития. Может быть, пожаловаться на головную боль или сказать, что подвернула ногу. Люциан должен был откликнуться на просьбу о помощи, ведь по сюжету, он был джентльменом, и не мог отказать девушке в беде. Кроме того, в книге у героев такие «случайные» встречи были постоянно, и потом они перерастали в близость. Мне просто нужно было воссоздать эти моменты, главное без Эвелин рядом.

Обошла столовую, библиотеку, главный холл, но его нигде не было. Я уже собиралась сдаться, когда услышала голоса в одном из боковых коридоров, где редко кто ходил, осторожно заглянула за угол.

Люциан стоял очень близко к Эвелин, практически прижав её к стене. Одна рука упиралась в стену рядом с её головой, вторая держал её за запястье.

— Хватит, — его голос был низким, напряжённым. — Хватит играть со мной, Эвелин.

— Отпусти, — холодно ответила она, пытаясь вырвать руку.

— Ну уж нет, — и тут он просто наклонился и поцеловал её.

Я стояла за углом, вцепившись в край стены, и не могла оторвать взгляд, от того, как Эвелин целовалась с моим Люцианом, моей судьбой, моим сказочным принцем.

Всё вокруг поплыло, в ушах зазвенело, я не могла смотреть дальше, развернулась и побежала прочь, почти слепая от ярости и боли.

Не хочу больше смотреть, как эта стерва забирает у меня то, что должно принадлежать мне. Не хочу ждать, пока Крис «будет готов». Не хочу глупо надеяться, что сюжет сам вернётся на место! Если книга не работает — нужно действовать по-другому. И я даже знала, что можно сделать прямо сейчас.

В самом конце романа была сцена, которую большинство читателей считали закономерным исходом для Эвелин. Уже после того, как ее выгнали из академии, она от отчаяния решилаиспользовать какой-то препарат, вызывающий неконтролируемое желание. Хотела подсыпать Люциану, соблазнить, и заставить его остаться с ней, но случайно выпила сама. И в итоге переспала с каким-то уродливым нищим парнем. Проснулась утром, не помня ничего, в чужой постели.

Это было то, что окончательно ее растоптало. Тогда я помнила, как злорадствовала, читая эту сцену. «Получила по заслугам!» Но сейчас я думала о другом. В книге Эвелин знала, где можно нелегально купить этот препарат, это подробно описывалось. Я легко смогу его достать, а после этого…

Первой мыслью было, что после этого я подолью его Эвелин. Я даже представила: она теряет контроль, набрасывается на какого-нибудь несчастного и утру вся академия знает о том, как распущенно она себя вела, Люциан отворачивается от нее с отвращением. Но потом внутри что-то дёрнулось. Нет, не стоит так делать, я же не какая-нибудь злодейка.

Я — героиня. Добрая, светлая Лили, которая побеждает не жестокостью, а своей искренностью и теплом. Разве героини поступают так?

Я провела рукой по лицу, выдыхая. Это не мой путь. К тому же… зачем унижать Эвелин, если после того, как я заберу у нее Люциана она сама себя закопает?

Я должна действовать иначе. Не мстить, а завоевать Люциана.

А препарат… это просто маленькая помощь, небольшой толчок, чтобы он наконец увидел меня и захотел. Он почувствует близость, которой ему так не хватает с холодной Эвелин, поймёт, что я — та самая, кто ему нужен.

И тогда Эвелин останется ни с чем.

Так и должно быть, ведь я — главная героиня, а героини побеждают одной добротой.

…Ну, почти одной добротой.

В течение следующей недели я методично приводила в действие свой план по выведению Люциана из себя. Если уж кому-то из нас и суждено быть неадекватным ревнивцем, пусть это будет он, а не я.

Я нарочно использовала Криса для этого, то сажала его рядом с собой, под предлогом написания конспектов, то громко отдавала ему приказы на глазах у Люциана, даже как-то потрепала Криса по макушке, когда Дарвиль был поблизости.

В общем-то ничего такого, чего я не делала бы раньше, просто более демонстративно и без лишней грубости и холодности в голосе, а без них обычное обращение со слугой стало выглядеть подозрительно близким.

При этом я не забывала играть в

Крис, конечно, понимал, что я делаю, я видела это по его взгляду. И, судя по всему, ему не нравилось, что я не разорвала отношения с Люцианом: продолжала принимать комплименты, позволяла брать себя за руку, не отстранялась, когда он наклонялся слишком близко, играла роль его девушки, пусть и с холодком.

Но на публике Крис оставался идеально послушным слугой. Только взгляды иногда были такими, что мурашки бежали по спине. Поэтому после того поцелуя в коридоре я старалась не оставаться с ним наедине. Чувствовала: стоит это сделать, и вся покорность мигом испарится.

Я, конечно, переживала, что Крис может что-то выкинуть, но надеялась, что первым сорвется Люциан. Так и случилось, тот не выдержал уже к четвергу.

Мы сидели в столовой своей обычной компанией: я, Диана, Вайолет, Софи и Милана. Криса я тоже в этот раз усадила с собой, а Люциан сидел за соседним столом с Заком и еще несколькими парнями. Я заставила Криса нарезать для меня стейк на мелкие кусочки. Девчонки, конечно, были не особо в восторге от его компании, но на этот раз открыто не возражали.

Диана щебетала о своём мопсе, о том, как он научился новому трюку, как смешно храпит по ночам. Потом достала планшет и начала показывать фотографии.

— А еще мама недавно купила породистую персидскую кошку! — воскликнула она, листая галерею. — Посмотрите, какая красотка! Не терпится приехать на зимние каникулы домой и потискать её.

Остальные девчонки умилённо ахали.

— Эвелин, а ты кого больше любишь — кошек или собак? — спросила Милана, поднимая взгляд от планшета Дианы.

Я поморщилась, вспомнив отцовскую псарню, где держали только огромных сторожевых псов. Мне было лет шесть, когда я туда забрела. Доберманы бросились на меня с таким рычанием, что я до сих пор вздрагиваю от громкого лая. Тогда они чуть не разорвали меня, потому что рабочий забыл, как следует, закрыть их вольер. А про кошек мать всегда говорила: «Грязные твари, от них одна шерсть и болезни. Не смей даже думать подходить к ним!»

— Не люблю животных вообще, — сказала я. — Толку от них никакого.

— Как это «никакого» — возмутилась Диана. — Питомцы не для «толку»! Ты просто заботишься о них, кормишь, дрессируешь…

— Ну тогда у меня есть питомец, — протянула я задумчиво.

— Правда? — Диана оживилась. — Какой?

— Вот он, — я усмехнулась и перевела взгляд на Криса, сидящего рядом. Он как раз закончил нарезать стейк и теперь молча ждал дальнейших указаний.

Милана фыркнула, Софи прыснула, а Вайолет закатила глаза.

— Разве не так? Я его тоже покормить могу, — я наткнула кусок мяса на вилку и повернулась к Крису. Он смотрел на меня настороженно. — Ну же, — я поднесла вилку к его губам. — Открой рот.

Он не шелохнулся.

— Боже, Эвелин, ты серьёзно? — захихикала Милана.

— Крис, — повторила я жёстче. — Открой.

Его челюсть напряглась, дыхание стало чуть тяжелее. Я уже думала, что Крис упрется и откажется, когда он очень медленно, смотря на меня снизу вверх, наклонился вперед. При этом во взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

Я поднесла вилку ближе, Крис приоткрыл губы, и осторожно взяв мясо, начал жевать.

— Ну ты даёшь! — Вайолет прикрыла рот рукой.

— Может, и мне завести такого питомца? — фыркала Софи.

Я едва их слышала. Всё моё внимание было на Крисе, на том, как он сглотнул, как дёрнулся его кадык. Я снова наткнула мясо на вилку, протянула ему. На этот раз Крис послушно взял его, без колебаний, вот только в глазах полыхала совсем не покорность, губы задержались на металле уже дольше, а язык на мгновение коснулся вилки.

— Хороший мальчик, — прошептала я и потрепала его по волосам. Крис прикрыл глаза на секунду, чуть подаваясь навстречу моей ладони. А я, отложила вилку, скользнула второй рукой под стол и невесомо провела по внутренней стороне его бедра. Крис резко втянул воздух сквозь зубы, мышцы под моими пальцами напряглись как сталь, его тело застыло. — Вкусно? — спросила я, рисуя узор пальцами и скользя все выше.

— Можно… еще? — его голос был тихим и хриплым, а последнее слово прозвучало так, что меня бросило в жар.

«Что я вообще делаю? Вокруг столько людей!»

Я задержала руку на секунду или две, а потом убрала ладонь и вернулась к своей тарелке, будто ничего не произошло.

— Хватит с тебя. Но если сегодня ты почистишь мои туфли и отнесёшь платье в химчистку, то завтра сможешь снова сесть с нами, — выдохнула я, беря себя в руки, и наколов новый кусок мяса, на этот раз съела сама. — Видишь, Диана? Кормлю, хвалю, дрессирую, ну чем не питомец.

— Мой брат так свою собаку дрессирует, — усмехнулась Милана. — Говорит, главное — система поощрений.

— Может, мне тоже так попробовать с Заком? — пошутила Вайолет. — А то совсем от рук отбился.

Девчонки захихикали. Софи покачала головой с улыбкой:

— Ты совсем Зака избаловала.

Краем глаза я заметила движение за соседним столом. А затем вдруг чья-то рука резко сжала моё запястье, я вздрогнула и обернулась. Люциан стоял рядом с нашим столом. Лицо бледное, челюсти сжаты, глаза горят.

— Пойдём, — процедил он сквозь зубы. — Поговорим.

— Люциан…

— Сейчас, — он потянул меня вверх, практически вырывая из-за стола.

— Люциан, отпусти! — сказала я гораздо громче, чем нужно. — Мне больно!

Разговоры вокруг стали тише, несколько голов повернулись в нашу сторону.

Я увидела, как Крис резко напрягся, готовясь встать, его пальцы сжались на краю стола. Я едва заметно качнула головой. Очень надеялась, что сейчас он не станет вмешиваться.

Кажется, Крис меня понял, потому что, хоть его челюсть напряглась, но он остался сидеть на месте.

— Эвелин, пойдём со мной, — Люциан остановился, хватка ослабла.

— Что ты делаешь?! — я изобразила испуг, расширив глаза. — Я просто ела с подругами, а ты вытащил меня из-за стола. Ты меня пугаешь!

В нашу сторону стало больше взглядов, разговоры стихали, студенты оборачивались. Идеально!

— Тише! — прошипел Люциан, наклоняясь ближе. — Не устраивай сцену, просто пойдем со мной.

— Что?! — я повысила голос ещё сильнее. — Это я устраиваю сцену? Это ты подошел и схватил меня, что на тебя нашло?

— Да, Люциан, ты чего. Разве Эвелин что-то не так сделала? — поддержала меня Диана.

— Не твоё дело, Фокс, — невежливо бросил он, не оборачиваясь.

Я потёрла запястье, будто оно действительно сильно болело, и сделала глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки.

— Эвелин, ты в порядке? — Диана встала со своего места. — Может

— Хватит, — Люциан сжал зубы так сильно, что я услышала скрежет. — Эвелин, прошу тебя, пойдем со мной.

Вокруг уже собиралась небольшая толпа.

— Может, тебе стоит сначала успокоиться? — вклинилась Вайолет. — Эвелин явно напугана. Что если у нее синяк после этого останется?

— Я уверена, Люциан не хотел, … — сказала я достаточно громко, чтобы все слышали, голос дрожал. — Он не такой… обычно он так не делает при людях.

По собравшейся толпе прошел гул.

— Подожди, «на людях»?

— Она что, намекает…

— Боже, бедная Эвелин…

Люциан побледнел, поняв, как это прозвучало, он хотел что-то сказать, но запнулся, осознавая, что любые оправдания сейчас сделают только хуже.

Я же посмотрела на него большими, испуганными глазами:

— Пожалуйста, Люциан, давай просто поговорим, спокойно.

— Эвелин, может, не стоит? — Диана положила руку мне на плечо. — Ты не обязана…

— Всё в порядке, — я выдавила слабую улыбку. — Правда.

Люциан развернулся и быстро пошёл к выходу, явно понимая, что каждая секунда здесь делает его положение только хуже. Я последовала за ним, чувствуя десятки взглядов на спине и слыша шёпот:

— Видела, как он её схватил?

— Дарвиль вообще адекватный?

— Она его даже защищает…

К вечеру вся академия будет знать. Уверена, кто бы из студентов или преподавателей ни докладывал отцу, слух дойдёт и до него. Идеально!

* * *

Мы вышли, Люциан быстро и не оглядываясь зашагал вперёд. Я следовала за ним по коридорам. Сначала он свернул налево, потом направо, мимо аудиторий, библиотеки, мимо лестницы, ведущей в восточное крыло. Казалось, он и сам не знал, куда идёт, лишь бы подальше от столовой.

Ладно, пусть успокоится.

Наконец он остановился в одном из боковых коридоров, вдали от основных маршрутов студентов, замер на секунду и резко обернулся.

— Что это было, Эвелин? — его голос дрожал. — Что за спектакль ты там устроила?

— О чём ты? — невинно похлопала я глазами, инстинктивно пряча руки за спину.

Если скажет, что я обвинила его зазря, придётся предъявлять настоящие синяки. Вот только Люциан говорил отнюдь не об этом.

— О чём я?! — он шагнул ближе. — Ты кормила его с вилки! Улыбалась ему так, как мне не улыбаешься уже месяц! — голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Трепала его по голове! И знаешь, что самое худшее? Зак это видел. И Маркус. И половина столовой! Все будут судачить, какой я неудачник!

Он почти кричал теперь:

— Ты делаешь меня посмешищем! Из-за тебя отец считает меня слабаком! Ты понимаешь?! Он и так постоянно твердит, что я не дорос до фамилии Дарвиль, а ты… ты…

— Погоди, — я посмотрела на него внимательнее. — Ты злишься не из-за ревности? Ты злишься, потому что я «выставляю тебя слабаком»?

— Это одно и то же! — выпалил он.

— Нет! — я оттолкнула его. — Это совершенно разное! Тебе плевать на наши отношения. Тебе важно только то, что подумают другие! Что скажет твой отец!

— Ты не понимаешь. Если люди увидят, что ты меня не уважаешь…

— «Не уважаешь»?! — я не поверила своим ушам. — А ты меня уважал, когда открыто флиртовал на балу с Лили?

Люциан резко двинулся вперёд, я инстинктивно попятилась, пока спина не упёрлась в стену. Одна его рука легла на стену возле моей головы, другая схватила моё запястье.

— При чем тут это?! Думаешь, я дурак? — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего лица. — Я могу позволить себе быть любезным с кем угодно, и меня за это не осудят, я мужчина, в конце концов! Мужчинам можно многое из того, что нельзя женщинам! А ты моя девушка, и пора тебе это вспомнить. Хватит… хватит играть со мной, Эвелин!

— Отпусти, — я попыталась вырвать руку, но он только сжал сильнее.

— Ну уж нет, — прошептал он, и вдруг наклонился, целуя меня.

Я замерла от неожиданности. Руки уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Резко дёрнулась в сторону. Его губы скользнули по моей щеке.

— Не смей! — я со всей силы толкнула его.

Люциан отшатнулся, ошарашенно глядя на меня, моя ладонь с размаху встретилась с его щекой, и звук пощёчины эхом разнёсся по пустому коридору.

— Что?! — рассвирепел он. — Я уже и поцеловать тебя не могу, когда захочу?!

— Нет, — холодно ответила я. — Не можешь.

Я развернулась и пошла прочь.

— Эвелин! Стой! Стой, я тебе сказал! Я заставлю тебя…

— Попробуй и получишь по второй щеке, — бросила я через плечо, не останавливаясь.

За спиной слышала, как он тяжело выдохнул, ударив кулаком по стене.

Глава 20. Сказать «нет»

После ссоры с Люцианом возвращаться в столовую не хотелось, да и аппетит пропал. Я решила вернутся в общежитие. Прошла в женский корпус, поднялась по лестнице, толкнула дверь своей комнаты и замерла. На подоконнике, глядя в окно, сидел Крис.

— Что за… — я застыла на пороге.

— Тебя долго не было, — он повернулся, напряженно меня рассматривая. — Как поговорили?

Я медленно закрыла дверь за спиной, не сводя с него глаз.

— Как ты вообще тут оказался? Через окно залез?

— Ну да, — он слез с подоконника, шагнул ко мне. — В женский корпус одного меня бы не пропустили. Я ждал тебя.

Прозвучало немного жутковато. Он не должен быть тут, это неправильно. Одно дело, когда я сама заставляла его сюда влезать. Мы с девчонками порой устраивали мини-вечеринки, смеялись, слушали негромко музыку, а Крис протаскивал нам пакеты со всякими закусками, а потом снова выпрыгивал в окно, чтобы никто не видел.

И совсем другое, когда он влезает без спроса. Но какая-то иррациональная часть меня — та самая, которая заставила провести пальцами по его бедру под столом, которая наслаждалась его взглядом снизу вверх — эта часть была… рада?

— Ты не ответила. Люциан тебя обидел? — его голос стал жёстче.

— Нет, — я покачала головой.

— Покажи запястья. — он приблизился.

— Зачем?

Вместо ответа, Крис сделал еще несколько шагов и сам взял меня за руки, повернул их к свету. На левом запястье виднелся слабый красноватый след — от пальцев Люциана, а правая ладонь чуть покраснела.

— Если он ещё раз к тебе прикоснётся, — прошептал Крис, наклоняясь ближе, — Я ему пальцы переломаю.

Он поднёс моё запястье к губам и осторожно подул на покрасневшую кожу. Его дыхание было тёплым, нежным — полная противоположность холодной решимости в голосе, от которой стало не по себе.

— Это моё дело, — я отдёрнула руки, и сама не знала, от чего пытаюсь защититься: от его угроз Люциану или от того тепла, которое всё ещё чувствовала на коже. — Я сама могу о себе позаботиться. — я поспешила

— Раньше тебя это не слишком волновало, — он наклонил голову. — Тем более, что…

— Что?

— Если парень залез в женскую комнату и попытался… — он сделал паузу, — сделать с девушкой что-то против воли, тогда да, исключение. Но если девушка не подаёт жалобу… — он пожал плечами, — максимум пометка в личном деле. Или вообще просто выговор.

Он шагнул еще, и теперь, между нами, почти не осталось пространства.

— Ты ведь не будешь на меня жаловаться? — голос стал тише, мягче. — Верно?

— Тебе лучше уйти. — я проигнорировала его вопрос. — Через окно, через дверь — выбирай сам, мне без разницы.

— Ты не успела поесть, — Крис указал на мой стол, где лежала небольшая коробка. — Поэтому я принёс тебе пирожные.

— Мило, но я тебя об этом не просила.

— Последние дни ты меня вообще мало о чем просишь, даже избегаешь. — парировал он. — Я хотел бы узнать почему.

— Занята, — бросила я. — Учёба. Наверно, слышал такое слово?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, а потом медленно опустился на колени прямо передо мной.

— Что ты опять затеял?

— Ты просила почистить твои туфли. Помнишь?

Он протянул руки к моим ногам, обхватил лодыжки. Тепло его ладоней прожгло кожу через тонкие чулки, и от нахлынувших ощущений, я даже не сразу вспомнила, о чем он говорит. Какие еще туфли?

— Сегодня в столовой ты сказала, что я должен почистить твои туфли, — повторил он, словно отвечая на мои мысли, большими пальцами проводя круги по лодыжкам. — Но сначала их нужно снять.

Пальцы скользнули к застёжке, я должна была остановить его, толкнуть, пнуть, что-угодно. Но почему-то ничего не делала.

Крис медленно снял туфлю, отложил в сторону. Его руки обхватили стопу — осторожно, почти благоговейно.

— Крис…

— Тихо, — прошептал он.

Он взялся за вторую туфлю, расстегнул ее, снял, положил рядом с первой.

Теперь я стояла босиком, прижатая к двери, а Крис был на коленях передо мной и несмотря на его позу, в том, как он смотрел на меня, не было ни капли покорности.

— Знаешь, о чём я думал? — прошептал он. — Когда ты кормила меня с вилки в столовой? Когда гладила по волосам?

Я не ответила, не могла, горло пересохло и отказывалось слушаться.

— Думал о том, как хочу попробовать тебя на вкус, — его руки скользнули выше, к икрам. — Как хочу оставить следы на твоей коже, чтобы ты помнила обо мне. — Пальцы сжались на икрах, не больно, но ощутимо. Его губы коснулись колена — не поцелуй, лишь едва задели, но этого хватило, чтобы по всему телу прошла волна мурашек.

— Крис, тебе лучше уйти… — повторила я, и на этот раз это звучало совсем уж жалко, почти как капитуляция.

— Думаешь?

— Да! — я попыталась отстраниться, но он держал крепко.

— Тогда прикажи мне.

Я почувствовала, как его руки поднимаются выше, раздвигая ноги чуть шире, инстинктивно попыталась сжать их, но он держал крепко.

— Стой смирно, — прошептал он, в голосе прозвучала сталь.

«Что происходит? Почему я слушаюсь?»

Крис провёл по внутренней стороне колена.

— Ты ведь трогала меня под столом, — хищно сказал он. — Теперь моя очередь. Тебе нравится?

Я покраснела.

— Ты забываешь своё место, — еще одна жалкая попытка вернуть контроль.

— Никогда, — Его руки тем временем пошли дальше, к бёдрам. Пальцы легли поверх юбки, но я чувствовала все так, будто ткани не было. Большие пальцы рисовали медленные круги по внутренней стороне, мое дыхание предательски сбилось.

— Ты ведь знаешь, — голос стал вкрадчивым. — Я делаю только то, что ты хочешь. Я остановлюсь, если ты прикажешь.

— Ты… ты сошёл с ума.

— Может быть, — он поднял глаза. — Но ты сама меня таким сделала.

Его руки вдруг оказались на моих запястьях. В один момент Крис встал, и я почувствовала всё его тело, как он прижимается, не оставляя расстояния, между нами. Он поднял мои руки над головой, и я ощутила его бедро между своих ног.

— Крис…

— Тшш… — Он наклонился ближе, так близко, что его губы почти касались моего уха, — Ты хочешь знать, почему я влез в твою комнату без приглашения? Потому что боялся, что в другом месте ты снова убежишь, — прошептал он. Его бедро сдвинулось выше, и я едва сдержала вздох. — А я устал ждать. Устал притворяться. Устал смотреть, как ты играешь с Люцианом.

Его губы скользнули по моей щеке, а потом опустились к шее. Коснулись пульсирующей точки под ухом, задержались, а потом он лизнул её, и по телу прошла волна, заставившая непроизвольно выгнуться.

— Я терпел четыре дня, Эвелин. Четыре дня ты избегала меня. Думаешь, я не заметил? — Его дыхание стало тяжёлым, горячим. — Думаешь, я не видел, как ты вздрагиваешь, когда я рядом? Как отводишь взгляд? Как убегаешь, едва мы остаёмся наедине? Но здесь ты не убежишь, — прошептал он.

Я резко втянула воздух. Между ног пульсировало тепло, которое невозможно было игнорировать, но внутри что-то сжалось от осознания, я больше не контролирую ситуацию и самого Криса тоже. А может быть, и никогда не контролировала. Этого Криса я не знала. Тихий послушный мальчик исчез, вместо него был кто-то другой, кто-то опасный.

— Крис, я приказываю! Хватит! Отпусти!

Он замер, а затем медленно, словно через силу, отстранился. Мне сразу стало очень холодно.

— Как скажешь, — тихо произнёс он.

В его глазах всё ещё полыхало. Он наклонился и осторожно поднял мои туфли, держа так бережно, будто это было что-то драгоценное.

— Почищу и верну завтра, — сказал он спокойно, погладив пальцами кожу туфель, — К восьми утра, как раз перед твоим первым занятием по политической истории, вдруг ты их снова захочешь надеть.

— Крис… — окликнула я, и голос дрогнул.

Он остановился на секунду, не оборачиваясь.

— Не забудь перекусить, пирожные твои любимые, персиковые. — тихо произнёс он, а потом исчез в оконном проеме.

Я осталась стоять у двери. Тело всё ещё чувствовало прикосновение его рук, шея — влажный след от языка, внизу живота разливалось томительное тепло.

Я добрела до кровати, рухнула на неё лицом в подушку, а потом закричала громко, от злости, от бессилия, от того, что не понимала, что со мной происходит.

Подушка заглушила крик, но не мысли. Я так и лежала какое-то время, пока не услышала тихое шуршание у окна. Матрас вдруг прогнулся и что-то тёплое, и пушистое уткнулось мне в плечо, настойчиво потёрлось о шею.

Я вскрикнула и рывком села, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Рядом со мной сидел

— Заместитель? — позвала я, но кот не реагировал, а продолжил мурлыкать.

Я схватила его, приподняла, кот недовольно дёрнулся и мяукнул, совсем как обычное животное! Холод пробежал по спине. Если он стал обычным котом, значит история рушится…

— Заместитель! Замысел! Ау! Ты еще там?! — я встряхнула его, не сильно, но ощутимо. Медальон на его шее звякнул, а жёлтые глаза наконец сфокусировались на мне.

— Ты с ума сошла?! — возмутился кот. — Немедленно поставь меня!

— Зачем ты терся об меня?! — я не отпускала. — У меня теперь вся кровать будет в твоей шерсти!

— Что значит «терся»? Я не… — он замолчал. — Я терся?

— Ты мурлыкал и тёрся, как обычный кот! — я встряхнула его ещё раз для убедительности.

— Ну и что с того? — огрызнулся он, дёргая хвостом. — Со всеми бывает!

— Со всеми бывает?! — я не верила своим ушам. — Ты вёл себя как животное без разума!

— Преувеличиваешь, — фыркнул Заместитель, выворачиваясь из моих рук. Я неохотно отпустила его, и он приземлился на кровать, тут же отпрыгнув подальше. — Просто инстинкты взяли ненадолго верх. Я все осознавал между прочим! — он замолчал, уставившись на меня. — Погоди. А что ты здесь вообще делаешь в такое время? Где Люциан?

— При чём тут…

— Разве ты не должна его выслеживать, и устраивать ему сцены ревности? — кот фыркнул так презрительно, что мне захотелось снова его встряхнуть.

— Оу, ну, Люциан и сам не плохо справляется с такими сценами… Один вот прямо сегодня в столовой закатил. Ты ведь сам сказал, что ничего, если я возьму на себя роль Лили в каких-то ключевых моментах. Так почему бы Люциану тут не отработать за меня? С него не убудет.

— А я-то думаю, почему сюжет начал по швам трещать! А это все из-за тебя! — Заместитель начал нервно ходить по кровати взад-вперёд. — Из-за того, что ты действуешь не по плану! Если сюжет разрушится, наша книга станет обычной реальностью! А ты получишь свой злодейский конец навсегда! Ты этого хочешь?

— Может быть, и не получу! — возразила я, сжимая кулаки, — С чего ты взял, что меня обязательно отчислят? Может, я стану злодейкой с хеппи-эндом! Сейчас такое в тренде, между прочим: симпатичные антигерои, романтика тёмной стороны. Половина книжных магазинов забита такими историями!

Кот остановился. Повернулся ко мне. И в его жёлтых глазах было что-то такое, что заставило меня ощутимо напрячься.

— Только вот у нас не такая книга, а классическая история про Золушку и принца. А ты ведь помнишь, что было с мачехой и злыми сёстрами в Золушке? Так что это не от тебя зависит, — медленно произнёс он. — В классической сказке злодейка получает наказание не потому, что она недостаточно старалась. А потому что так ДОЛЖНО быть. Понимаешь?

«Конечно, — мысленно фыркнула я. — Потому что свободная воля — это миф, а я — марионетка в руках автора. Замечательно».

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Знаю, — оборвал он. — Так что не тешь себя надеждой. Лучше делай, как я говорю.

— А если не буду? — я скрестила руки на груди.

Заместитель тяжело вздохнул.

— Не глупи, Эвелин, — медленно произнёс он. — Делай, как я говорю, бегай за Люцианом, терроризируй Лили, а через недельку разбей ее подарок, а потом мы перейдем к следующей ключевой сцене. Нужно будет подменить одну из ее итоговых работ. Украдёшь её флешку, заменишь проект на подходящий запатентованный проект, чтобы все выглядело так, будто она украла чужую работу…

— Стой, — я подняла руку. — Погоди. Разве за такое не отчисляют?

— Можешь за нее не переживать, — он сказал это так, будто в серьез предполагал, что я могу за нее переживать, — Флешки перепутаются и плагиат в итоге сдаст не Лили, а ты сама, и поскольку раньше у тебя таких косяков не было, твои родители помогут тебе выкрутиться. Так что ничего страшного.

Я уставилась на него. Ничего страшного? НИЧЕГО СТРАШНОГО?!

— Да меня отец за такое просто убьет! — я едва не закричала. — Он убьёт меня, а потом воскресит и убьёт снова! Репутация семьи для него важнее всего!

— Не убьёт, — кот махнул хвостом. — Просто… немного поругает. Может, сократит содержание. Но ты же выкрутишься, как раз, потому что репутация для него важна, тебя и прикроют.

— Нет, все равно. Я не собираюсь этого делать!

— Это всё равно ключевая сцена. Без неё сюжет…

— Пошёл твой сюжет в далекие дали! — я выпрямилась. — Я не буду так подставляться ради твоей драгоценной истории!

— Эвелин, будь благоразумной, — кот положил лапы мне на колени. — Если ты откажешься, последствия будут…

— Может быть, их как раз и не будет? — я фыркнула. — Может быть из-за этого идиотизма от меня и откажутся?

— Не из-за этого, — голос стал жёстче. — То событие произойдет без твоего участия. И если книги не будет, то ты так и останешься никем после этого!

«Он пытается меня напугать, — подумала я. — Манипулирует. Давит на страх».

— В любом случае: нет. Я не буду этого делать.

Кот уставился на меня. Жёлтые глаза сузились.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом фыркнул — так презрительно, что хотелось что-то в него швырнуть.

— Отлично, — процедил он. — Просто замечательно.

— Заместитель, послушай…

— Нет! Это ты послушай? — рявкнул он, хвост встал дыбом. — Я устал объяснять! Устал предупреждать! Ты хочешь всё делать сама? Пожалуйста! Но когда всё рухнет — а оно рухнет! — не приходи ко мне!

— И не собиралась!

— Прекрасно!

— Чудесно!

Мы уставились друг на друга. Кот тяжело дышал, шерсть встала дыбом.

Глава 21. Захват территории

Я проснулась от солнечного света, бьющего прямо в лицо. Несколько секунд лежала, щурясь и пытаясь сообразить, почему чувствую себя так разбито.

«Отличное начало дня» — мысленно прокомментировала я и натянула одеяло на голову. Но прятаться вечно было нельзя. Нужно было вставать, идти на занятия, делать вид, что всё в порядке. Я нехотя села на кровати и замерла.

На подоконнике, аккуратно поставленные рядом друг с другом, стояли мои туфли. Их ремешки были расправлены, застёжки блестели, кожа идеально вычищена.

Сердце ухнуло вниз. Крис был здесь ночью? Пока я спала? Он влез через окно, поставил туфли и… что? Просто ушёл? Или сидел тут как герой какого-нибудь жуткого триллера?

Я резко обернулась, оглядывая комнату. Ничего больше со вчерашнего дня не изменилось. Коробка с пирожными так и стояла на столе, аппетита не было и вчера я к ним не

Первой вспыхнула злость: «Как он посмел снова влезть без разрешения?!»

Но следом вдруг пришло совсем иное чувство, название которому я пока дать не могла. Я представила это: Крис, стоящий в темноте у моей кровати, глядящий на меня беззащитную и уязвимую во сне. Мурашки побежали по спине.

«Сколько времени он тут был? Минуту? Пять? Десять?» — Внутри что-то сладко сжалось.

«Я сошла с ума, — подумала я. — Точно сошла с ума. Нормальные люди не чувствуют… это… когда узнают, что кто-то смотрел, как они спят, они вызывают полицию! Мне определённо нужна помощь психиатра».

Я встала, подошла к подоконнику, взяла туфли. Пахло средством для обуви и… чем-то ещё. Я поднесла туфлю ближе, принюхалась. Это же одеколон Криса.

Я поставила туфли обратно и отступила. Хватит думать о нем, нужно собираться на занятия.

Час спустя я уже сидела в аудитории для занятий по корпоративному праву и финансовому регулированию. В начале года я сомневалась, стоит ли выбирать этот предмет, технически сложный, со множеством законодательных актов для изучения, но после работы в фонде родителей поняла, насколько это важно. И сейчас как никогда была рада этому решению: Люциан и Крис его не посещали, так что у меня было время спокойно обо всем подумать, не пытаясь лавировать между этими двумя. У Лили тоже в это время было что-то другое, что не могло опять же не радовать.

Зато рядом устроилась Диана:

— Ты выглядишь так, будто всю ночь не спала, — заметила она, покосившись на меня. — Всё в порядке?

— Все супер, — буркнула я, уткнувшись в свой планшет.

«Просто мой слуга пробрался ко мне в комнату ночью и смотрел, как я сплю. Обычный вторник» — мысленно добавила я.

— Ага. Конечно. — Диана не поверила ни на секунду. — Это из-за вчерашнего? Как поговорили с Люцианом после ссоры? Я писала тебе вчера вечером, но ты не ответила.

— Я отключила планшет и легла спать.

— Мудро, — одобрила Диана. — Вчера вечером вся академия только и говорила о том, как повел Люциан себя в столовой. Слышала, что Маркус поспорил с кем-то, что вы расстанетесь до конца недели.

До конца недели? Какой, однако, он оптимист. Мне бы до конца дня продержаться.

Я не успела ей ответить, потому что вошел профессор, и начал читать лекцию. В начале я пыталась слушать и записывать, но потом беспрестанно крутящиеся в голове мысли вытеснили все остальное.

Я отказалась следовать сюжету, отказалась подставлять Лили (вернее себя, на Лили мне было плевать). Что теперь будет? Если я проиграю… если меня всё-таки исключат… что я буду делать? Без сюжета книга не перезапуститься, и плохой финал будет не откатить назад. Я останусь одна, без диплома, без семьи, без будущего и это будет не обратимо.

Паника начала подкрадываться, холодными пальцами сжимая горло. Я сжала кулаки под столом. Нужно было посмотреть страхам в лицо.

Хорошо. Допустим, меня отчислят, какие у меня могут быть варианты? Устроиться на работу? Но кто возьмёт бывшую студентку без диплома с испорченной репутацией? Никто не захочет ссориться с моим отцом и помогать мне. Моим максимум будет — продавец на заправку или официантка.

Хотя, с другой стороны, было бы интересно увидеть лицо отца, когда он узнает, что его дочь разливает кофе в забегаловке. Может его хотя бы инфаркт хватит от этого? Или слишком жестоко так думать?

Уехать в другую страну? Начать с нуля, сменить имя, найти работу где-нибудь далеко.

«Звучит как план отчаявшейся идиотки» — мысленно прокомментировала я.

У меня были деньги, не огромное состояние, но приличная сумма. Отец выделял мне ежемесячное содержание — щедрое, как и полагается дочери Вейла. И я, в отличие от многих девушек из академии, не спускала всё на шопинг и вечеринки. На счету должно быть около двухсот тысяч, может, чуть больше.

А ещё у меня есть вещи: брендовые сумки, украшения, часы, подарки на дни рождения от друзей и родственников, часть из них даже не была распакована и лежала дома в коробках. Их можно было продать за хорошие деньги.

Этого хватит на год, может даже, два, если жить скромно.

«Не так уж плохо, — подумала я. — Я не останусь на улице. По крайней мере, сразу».

Но что потом? Время пройдёт, деньги закончатся. Так или иначе все упирается в то, что мне будет нужна работа.

Прошлым летом я подрабатывала в инвестиционном фонде родителей и не просто «для галочки». Я действительно училась: анализировала проекты, составляла отчёты, присутствовала на встречах с клиентами. Отец был доволен. Мы стояли в его кабинете, панорамные окна, вид на город. Отец положил руку мне на плечо, редкий жест с его стороны, и произнёс:

«Ты справляешься лучше, чем я ожидал. Продолжай в том же духе и из тебя получится хороший управляющий, сможешь занять место в совете директоров после выпуска рядом с братьями».

Тогда я почувствовала гордость, признание, что я оправдываю ожидания. А теперь… годы усилий превратятся в ничто.

Внутри болезненно сжалось, не просто грусть, что-то более горькое: осознание собственной заменимости. Отец откажется от меня, а вместе с ним захлопнуться и все двери, которые были открыты для «дочери Вейла».

Так. Ладно. Допустим, работа в чужой компании отпадает. А свой бизнес?»

Я могла бы вложить свои деньги, те, что у меня есть. Начать что-то своё. Но.

Большая часть моих денег лежала не на личном счете, они были в фонде родителей. В акциях, которые мне дарили или которые я покупала сама. И формально они были мои. Но фактически ими управлял фонд. Отец может заблокировать доступ, заморозить счета, забрать всё одним распоряжением. Потому что зачем давать дочери настоящий контроль над деньгами? Мы же не в демократии живём, а в семье Вейлов.

Я прикрыла глаза, представляя дальнейший сюжет: меня отчисляют, отец в ярости, счета заблокированы, акции изъяты, доступ к фонду закрыт.

Остаётся только то, что на личном счету и вещи, которые тоже могут отобрать.

«Недостаточно. Этого недостаточно, чтобы начать бизнес. Даже маленький».

А если я попытаюсь открыть фирму сейчас? Пока ещё не отчислена? Вложить деньги из фонда? Но тогда Отец узнает. Он всегда узнаёт, куда уходят деньги. И если меня отчислят… если семья откажется от меня… фирма сгорит вместе с инвестициями.

Отец может похоронить мою фирму просто из принципа, чтобы показать, что бывает с теми, кто позорит семью. Я уставилась в потолок.

Да, у меня есть деньги, опыт, мозги, но всё это ничего

«Ладно, начну с малого…»

Для начала нужно съездить домой. В прошлом году я и так приезжала домой раз в две-три недели, ради семейных обедов и светских мероприятий. Но этот год был выпускным, нагрузка по учебе возросла, поэтому я так ни разу еще и не была дома.

Скажу, что соскучилась. Что хочу провести выходные с семьёй. Отец будет недоволен, для него «соскучилась» не оправдание. В его понимании, я бросаю учёбу ради сентиментов: «Выпускной год, Эвелин. Тебе нужно учиться, а не тратить время на визиты», но придётся потерпеть его нотации.

Я приеду домой в субботу, выберу вещи, которые проще всего продать, и заберу с собой. Если повезет, то сразу смогу сдать их в какой-нибудь магазин поддержанного люкса.

Я едва не засмеялась в слух от мысли, что ограблю собственный дом. Похоже, моя карьера как злодейки идёт в гору.

А ещё… ещё была эта фирма. Raven Systems. Специалисты по кибербезопасности.

«Может быть, они помогут защитить деньги от отца? Создать счета, которые он не сможет заблокировать?» — Идея казалась безумной. Но что ещё мне оставалось? — «Напишу им. После того, как съезжу домой. Сначала заберу вещи, потом подумаю о защите денег».

И так мой план: украсть у родителей, продать краденое, нанять хакеров. Внутри скреблось беспокойство. Если меня не отчислят за плагиат, то точно посадят за что-нибудь другое.

Я уставилась в конспект, который так и не начала заполнять. Диана что-то шептала соседке справа, профессор монотонно объяснял нормативные акты о раскрытии информации, за окном светило солнце.

Буду надеяться на лучшее, а готовиться к худшему, это все что мне остается.

Прозвенел звонок, сигнализируя конец лекции. Следующим занятием был Финансовый менеджмент у профессора Стефаниса.

«Главное, что бы он снова не начал вещать про отделение личного от профессионального и не спрашивал на какой стадии групповой проект» — мрачно подумала я.

По дороге Диана пыталась развеселить меня свежими сплетнями, но я была слишком погружена в мысли о поездке домой на выходных, поэтому отвечала ей невпопад.

— Эвелин. — Крис пришел к кабинету раньше, и теперь стоял, облокотившись на стену. Его взгляд скользнул к моим ногам и задержался там. — Ты наодела другие туфли. — констатировал он.

Диана на это фыркнула:

— Боже, Корвин, ты что, фетишист? Или просто настолько скучно живёшь, что следишь за обувью других людей?

Я едва сдержала смех, но он быстро застрял в горле, когда Крис посмотрел прямо на меня.

— Просто заметил, — ровно ответил он.

— Ага, конечно, «просто заметил», — Диана хихикнула. — Слушай, а какого цвета у неё были туфли позавчера? Тоже помнишь?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

«Диана, заткнись. Пожалуйста, заткнись» — взмолилась я про себя.

Крис сделал несколько шагов ко мне, его взгляд не отрывался от моего лица.

— Недостаточно хорошо почистил? — спросил он тихо, так, чтобы Диана не расслышала.

— Дело не в этом, — бросила я резко, отводя взгляд.

— Тогда в чём?

«В том, когда я на них смотрю, то вспоминаю, что ты был в моей комнате пока я спала» — но в слух я сказала другое.

— Они насквозь пропахли твоим одеколоном, — процедила я сквозь зубы, наклоняясь так, чтобы только он слышал, — Что просто почистить обувь было слишком скучно, обязательно было метить их своим запахом? Ты прямо как животное.

Крис усмехнулся, поднял руку, я дернулась сначала, но он громко произнес:

— У тебя ресничка на щеке, позволь убрать. — и прежде, чем я успела отстраниться прошептал мне прямо на ухо, — А если я и правда мечу свою территорию? Мне нравится, когда от твоих вещей пахнет мной.

От его слов пульс настойчиво забился где-то внизу живота, что-то горячее и тяжёлое скользнуло к бедрам, заставив их сжать. Дыхание сбилось, и я прикусила губу, пытаясь вернуть себе контроль.

Крис же почти сразу отстранился, при этом его лицо было полностью невозмутимым. Как будто не он только что сказал мне все это.

Через пару минут должен был быть звонок, коридор уже заполнился студентами. Я быстро достала тетрадь и уткнулась в конспект. Пусть все думают, что я просто повторяю материал, а не пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

Что со мной не так? Почему мне это нравится.

— Эвелин! — Я вздрогнула и обернулась, ко мне подходил Люциан.

«Только его мне не хватало» — Я мысленно скривилась.

— Привет, — я постаралась взять себя в руки.

— Ты знаешь про субботний ужин?

Я моргнула:

— Что?

— После вчерашнего… инцидента в столовой — Люциан скрестил руки на груди, — Нам нужно побыть вместе, вне академии. Приглашаю тебя на ужин.

— Я не собираюсь никуда с тобой идти, — отрезала я.

— Я знал, что ты можешь так отреагировать, поэтому ужин не обсуждается.

— Ещё как обсуждается! — я шагнула к нему. — И вообще на выходные у меня уже есть планы, и ты в них…

— Твой отец уже прислал тебе письмо, — перебил он. — Проверь почту.

Я замерла:

— Какое письмо?

— Проверь почту. — еще раз повторил Люциан.

Звонок прозвенел резко, оглушительно.

Студенты начали заходить в аудиторию. Люциан кивнул мне и направился к своему обычному месту, как ни в чём не бывало.

Диана дёрнула меня за рукав:

— Эй, пошли уже! Стефанис не любит опоздавших.

Я кивнула и зашла вслед за ней в аудиторию. Заняла своё место за столом, девчонки, как обычно, расселись вокруг. Пальцы дрожали, когда я загружала планшет и открывала браузер.

Входящие. Новое письмо. От: Валентайн Вейл.

Я открыла письмо, и первые же строчки заставили меня замереть:

«Эвелин,

Мне сегодня утром позвонил Дэниел Дарвиль. Он проинформировал меня об инциденте в академии. Не буду скрывать, я крайне разочарован тем, что мне пришлось узнать об этом не от тебя.

Ситуация неприятная. Дэниел предложил решение, и я с ним согласен. В эту субботу ты и Люциан проведёте вечер вместе. Это не просьба.

Напоминаю: Дэниел выиграл на благотворительном аукционе право на ужин с тобой. Ты дала согласие. Жду тебя дома в пятницу вечером для обсуждения.

Отец.»

Письмо я перечитала дважды. Похоже, мой план уже рушился. Я собиралась поехать домой, забрать вещи, продать их, спасать собственную жизнь. А теперь…

— Эвелин? — Диана толкнула меня локтем. — Ты в порядке? Побледнела вся.

Я не ответила, просто продолжала смотреть в экран. Я уже предвкушала, как в пятницу отец будет читать мне лекцию о репутации и долге перед семьёй. Внутри всё сжалось от бессильной ярости.

— Эвелин! — Диана снова толкнула меня, на этот раз сильнее, я вздрогнула, подняла голову.

Профессор Стефанис стоял у кафедры, смотрел прямо

— Мисс Вейл, вы с нами? Или у вас есть дела поважнее моей лекции? — По аудитории прокатился смешок.

— Простите, профессор. — Я быстро заблокировала планшет:

Стефанис прищурился:

— Будьте добры уделить внимание предмету, ради которого вы здесь находитесь. — Он развернулся к доске.

Лекция тянулась бесконечно долго. Стефанис объяснял модели оценки рисков, студенты записывали, кто-то задавал вопросы.

Наконец прозвенел звонок.

Я быстро собрала вещи, не желая ни с кем разговаривать, особенно с Люцианом. Но, разумеется, он не дал мне уйти.

— Эвелин, подожди, — он перехватил меня у выхода из аудитории, а затем обратился к моим подругам, — Девушки, извините, мне нужно поговорить с Эвелин наедине.

Те посмотрели на меня вопросительно. Я кивнула, мол, всё в порядке, идите. Сейчас я сама была слишком измотана для того, чтобы устраивать скандал.

Подруги ушли, хотя по их лицам было видно, что происходящее им не слишком нравится.

Люциан отвел меня в сторону.

— Мне нечего тебе сказать, — отрезала я.

— Насчёт субботы…

— Я прочитала письмо от отца, и всё поняла. Доволен? — с вызовом произнесла я, но ответить Люциан не успел, к нам подошла Лили.

Откуда она взялась?

— Простите, что перебиваю, — она улыбнулась приторной улыбкой. — Но вы ведь слышали, что сказал профессор Стефанис? На следующем занятии мы должны представить промежуточный отчёт по групповому проекту. Может быть, встретимся сегодня в библиотеке? Нужно свести наши части воедино, понять, кому что доработать.

Я уставилась на неё. Стефанис действительно это говорил? Честно говоря, я не слушала, после письма всё остальное превратилось в белый шум.

— Тогда встретимся в библиотеке, — Люциан скрестил руки на груди. — В семь вечера. Всех устроит?

Я хотела отказать, но поняла, что не могу. Проект — это итоговая оценка, а мне сейчас нельзя давать какой бы то ни было повод к отчислению, даже самый мизерный.

— Устроит, — буркнула я.

— Отлично, — Лили снова улыбнулась. — О, Крис! — я обернулась, и увидела, что тот действительно подошел к нам, — Ты тоже придёшь, правда? Встречаемся в библиотеке в семь. Нам нужно доработать наш проект к следующей неделе.

— Да, конечно, я приду. — кивнул тот.

Люциан поморщился:

— А зачем нам вообще все четверо? — Он бросил взгляд на Криса, полный плохо скрытого презрения. — Корвин, ты вообще что-то сделал? Или, как всегда, будешь отсиживаться за чужими спинами?

— Люциан, это несправедливо, — Лили вдруг шагнула вперёд, встав почти между ними. — Крис отлично справляется со своей частью. Я видела его наброски — он уже проанализировал данные по трём секторам.

Я удивлённо уставилась на неё, и в животе неприятно сжалось. С каких это пор она за него заступается? Судя по лицу Люциана, он тоже не ожидал такой тирады.

— Ты… защищаешь его? — спросил он.

— Я защищаю справедливость, — Лили подняла подбородок. — Крис работает не меньше остальных. И если мы хотим получить хорошую оценку, нужно сотрудничать, а не обвинять друг друга.

«А что, если сейчас…» — Мысль оборвалась, но холод уже пробежал по спине. Кот сказал, что в книге Крис был влюблён в Лили. Что, если он начнёт влюбляться в неё и сейчас? Что, если она ему понравится? А потом он узнает, что я обманывала его всё это время, что подставила его на первом курсе. И тогда он может встать на её сторону, они могут сговориться против меня…

Сам Крис стоял молча, наблюдая за сценой с невозмутимым лицом. Но я заметила, как его оценивающий взгляд на мгновение задержался на Лили. Видит ли он в ней то, что должен был увидеть по сюжету?

— Ты даже не знаешь, о чём говоришь, Лили. — попытался урезонить девушку Люциан, — Корвин…

— Корвин будет в библиотеке в семь, — перебила она твёрдо. — Как и все мы. Правильно?

— Как скажешь. — сдался Люциан, а затем он развернулся и ушёл, явно недовольный.

Лили выдохнула, посмотрела на Криса:

— Извини за него. Он иногда бывает… резким. Пока!

Крис кивнул ей с едва заметной улыбкой:

— До вечера.

Лили ушла, оставив нас вдвоём в коридоре. Я уставилась Крису в глаза:

— Что это было?

— Что именно? — спокойно спросил он.

— Что именно? — спокойно спросил он, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

О, прекрасно, он решил сделать вид, что не понимает! Но объяснять ему, что меня бесит, как Лили его защищает, как он ей улыбается, было бы слишком унизительно.

— Ничего, — буркнула я и попыталась обойти его, но Крис перехватил меня за запястье.

— Эвелин, — его голос стал тише. — Ты ревнуешь?

Я резко обернулась:

— Нет. С чего бы? — я дёрнула руку. — Дай пройти.

Крис хмыкнул и вдруг потянул меня за собой.

— Что ты… Крис, отпусти! — я попыталась вырваться, но хватка была железной.

Он повёл меня по коридору, свернул в узкий технический проход между корпусами, где студенты почти не ходили, он был предназначен для персонала.

— Крис, немедленно отпусти меня! — я дёргалась, пыталась вырваться, бесполезно.

— Потерпи, — ровно ответил он.

Мы прошли через проход, поднялись по лестнице, свернули ещё раз, и оказались в другом корпусе.

Крис открыл дверь в какую-то комнату и втащил меня внутрь. Это оказался пустой класс, и судя по сдвинутым партам и пыли, им давно уже никто не пользовался.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне. Не отводя взгляда, скинул форменный пиджак академии, бросив его на ближайшую парту. Белая рубашка натянулась на плечах, когда он скрестил руки на груди, теперь он выглядел менее официально и более опасно.

— Можешь сказать всё, что хочешь, — он перегородил мне выход, — Здесь нас никто не услышит.

Я отступила на шаг, потирая запястье:

— Ты с ума сошёл? Зачем ты меня сюда притащил?!

— Потому что ты врёшь, — он шагнул ближе. — Говоришь, что не ревнуешь, но я вижу, как ты сжимала кулаки и гневно сверкала глазами.

— Я не… — начала я, но он перебил:

— Ты ревнуешь, и я хочу услышать это.

— Нет. Не ревную. И вообще, скоро следующее занятие, так что дай пройти.

Крис не двинулся с места, продолжая перекрывать мне выход. Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом медленно усмехнулся.

— Хорошо, — протянул он с опасной лёгкостью и достал планшет из сумки. — Иди. А я, пожалуй, напишу Лили. — Он разблокировал экран. — Попрошу её сказать преподавателю, что меня не будет на следующей паре. Думаю, она не откажет.

Я уже успела обойти его и взяться за ручку двери, как вновь вспыхнувшая злость заставила затормозить.

«Не оборачивайся. Просто уйди. Просто…» — Мысленно сказала я себе, но все равно обернулась.

Крис печатал сообщение, не поднимая головы,

— И часто вы с ней так переписываетесь? — сорвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Крис поднял взгляд, улыбка стала шире.

— Сложно сказать, — в его голосе слышалось плохо скрытое удовлетворение. — Она ведь новенькая, особо друзей у нее нет, поэтому не так давно она решила взять мои контакты. — Он сделал паузу, глядя на меня. — Мило, правда?

— Мило, — повторила я сквозь зубы.

— Да. Она добрая девушка, старательная. И в последнее время всегда улыбается мне, когда встречает в коридоре. — Он вопросительно поднял брови. — Думаешь, я ей нравлюсь?

Горло перехватило от смеси ярости и боли.

— Откуда мне знать? — процедила я, но голос сорвался.

Он делает это специально, дразнит меня и провоцирует. Это было ясно как день, но даже понимая, я все равно велась.

— Может быть мне самому спросить у нее? — он приподнял бровь, явно наслаждаясь моей реакцией. — В следующий раз, когда мы будем с ней наедине.

— Ты нарочно говоришь мне все это, — выдохнула я, и в голосе прорвалась злость, которую я больше не могла сдерживать.

— Да, — согласился он, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, довольное. — Потому что хочу чтобы ты призналась, что тебе не всё равно.

Я отступила на шаг, но тут же наткнулась спиной на дверь. Крис упер в нее руку рядом с моей головой, перекрывая путь к отступлению.

— Если тебе не нравится, тебе достаточно сказать мне. — прошептал он. — Прикажи мне больше не писать ей, не встречаться с ней наедине, не помогать ей. — Он наклонился ближе, коснулся моего уха. — Или, может быть, ты хочешь наказать, меня за то, что осмелился вызвать твою ревность? Я не буду возражать.

Сердце бешено колотилось. Дыхание сбилось.

— Ты… ты играешь со мной, — выдавила я.

— Играю, — он провёл пальцем по моей щеке, медленно, обжигающе. — Потому что ты отказываешься признать, что между нами что-то есть. Потому что продолжаешь притворяться, что тебе всё равно.

Он взял меня за подбородок, поднимая его, заставляя смотреть ему в глаза.

— Но тебе не всё равно, — прошептал он искушающе. — Скажи, что я принадлежу тебе, что я только твой.

Я смотрела в его глаза, тёмные, опасные и притягательного одновременно.

— Крис…

— Или, — он сказал это прямо в мои губы, — я продолжу, и буду смотреть на то, как это медленно сводит тебя с ума.

Что-то горячее вспыхнуло внутри, ярость, ревность, желание. Мерзавец! Дрянной манипулятор! Он прекрасно знает, что делает! Играет со мной, как кошка с мышью Я должна оттолкнуть его, поставить на место!

— Замолчи, — я оттолкнула его, пытаясь вырваться. — Ты думаешь, меня так легко…

Но он прижал меня сильнее к двери.

— Не думаю, — прошептал он. — Я знаю.

Он провел пальцами вдоль моей руки, переплетая их с моими.

— Ты… ты манипулируешь мной, — прошептала я, но это прозвучало слабо, неубедительно.

— Манипулирую, — согласился он, — Потому что ты слишком упрямая, чтобы признать это сама.

Я резко вырвала руку из его хватки.

— Отлично, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Хочешь, чтобы я тебя наказала? Тогда не смей больше писать ей, не смей проводить с ней время наедине. — Слова вырвались сами собой. — Не смей улыбаться ей так, как…

Я замолчала, осознавая, что только что сказала. Крис победно улыбнулся.

— «Так как» — что? — прошептал он.

Я отвернулась, но он снова поймал моё лицо обеими руками, заставляя смотреть на него.

— Как мне, — признала я наконец.

Крис замер на долю секунды, мне показалось, что у него даже дыхание сбилось, пальцы на моём лице дрогнули. Вся его напускная бравада куда-то исчезла.

— Хорошо, — Он сглотнул, и я заметила, как напряглась его челюсть, словно он пытался взять себя в руки. — Очень хорошо. Раз ты просишь, я больше не буду, — он легко поцеловал меня в шею, — но взамен, — продолжил он тише, — ты признаешь, что я не просто твой слуга.

Его бедро оказалось между моих ног, я ахнула.

— Крис…

— Пожалуйста, — выдохнул он почти умоляюще, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Его губы скользили по коже — мягко, благоговейно. — Скажи это. Скажи, что я твой.

Голос надломился на последних словах, и я почувствовала, как он вздрогнул.

— Позволь мне быть твоим.

Я вцепилась в ткань рубашки, возможно даже царапая его.

— Ты… — я сглотнула. — Ты и так мой. Мой слуга.

— Не слуга, — прошептал он с отчаянной настойчивостью. — Просто твой.

Его рука прошлась выше по моему бедру и юркнула под юбку.

— Ну же, скажи это.

— Ты мой.

Это словно послужило паролем. Его губы накрыли мои, не оставляя места для отступления. И я ответила яростно, отчаянно, сдаваясь тому, от чего так долго убегала. Его руки скользили по моему телу, его поцелуи становились глубже, голоднее.

— Только твой, Эвелин, — шептал он между поцелуями. — Весь твой.

Глава 22

Крис Корвин

Я стоял, прислонившись к стене пустого класса, и смотрел, как Эвелин приводит себя в порядок перед небольшим зеркалом, которое она достала из сумки. Её волосы были растрепанными, губы припухшими, а на шее, там, где я целовал, проступало лёгкое покраснение.

Я поднял свой пиджак с парты, стряхнул пыль и надел обратно. Белая рубашка была слегка помята, но это можно было списать на долгий учебный день. Эвелин провела рукой по волосам, белые пряди выбились из причёски сильнее остальных, контрастные и яркие на фоне рыжего цвета.

Я подошёл сзади и обнял её за талию, притягивая к себе.

— Крис! — она дёрнулась. — Не мешай мне.

— Просто хочу ещё немного побыть так, — я опустил лицо к её волосам, вдыхая их аромат.

— У нас через семь минут следующая пара, — она попыталась вырваться. — Будет плохо, если мы придём вместе.

— Тогда придём порознь. — послушно согласился я и поцеловал её в висок. — С разницей в пару минут и никто ничего не заметит.

Она вздохнула, но не стала больше сопротивляться. Мы просто стояли так, я держал её, а она смотрела в зеркало на наше отражение. Как же нехотелось размыкать это объятие. Стоило представить, что сейчас она вернётся в класс, сядет за свою парту окружённая подругами, и Люциан будет снова виться вокруг, бросая непрошенные взгляды, как руки сами сжались на её талии сильнее, чем нужно.

«Не хочу отпускать» — Мысль пришла резко, настойчиво. — «Хочу, чтобы она была только со мной. Чтобы никто больше не смотрел на неё, не прикасался…».

Я знал, что это неправильно, знал, что нельзя так думать, но от этого мысли не становились слабее. Я посмотрел

Я коснулся губами её шеи, провёл языком по её пульсу, чувствуя, как он учащается. Эвелин вздрогнула:

— Крис… что ты делаешь?

— Ничего, — прошептал я.

«Я хочу пометить тебя так, чтобы все увидели» — Тёмная мысль, опасная, но такая сладкая. Кажется, это безумие, но очень уж соблазнительное.

Я медленно разжал руки, заставляя себя отпустить её. Наверное, это все от того, что мне уже мало просто поцелуев в пустых классах и украденных минут, проведенных наедине.

Мне хотелось большего. Держать её за руку на глазах у всех. Поужинать в каком-нибудь ресторане, прогуляться с ней по городу.

— Что ты делаешь на выходных? — спросил я.

Эвелин замерла:

— Почему ты спрашиваешь?

— Может быть, съездим куда-нибудь? — я постарался, чтобы голос звучал небрежно. — За пределы академии.

Она ответила не сразу:

— В пятницу я поеду домой. Отец хочет меня видеть.

Я сжал челюсть, заставляя себя не показывать раздражения от отказа.

— Тогда в субботу…

— На субботу у меня тоже планы, — резко отбила она, но тут же смягчилась и указала рукой на прическу, — А в воскресенье мне нужно осветлить волосы, корни почти отросли.

Внутри шевельнулось нечто тёмное и холодное. Мне не нравилось, когда Эвелин врала мне прямо в лицо, придумывая отговорки. Парикмахер. Серьёзно?

Я посмотрел на белые пряди, которые она только что поправила. Неужели она и правда думает, что я не знаю? Захотелось схватить её за плечи, прижать к стене и поцеловать так, чтобы она забыла обо всех своих отговорках (и плевать на пропущенный урок!)

— Думаешь, я не заметил за столько лет? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти безобидно.

Эвелин замерла, ее улыбка померкла.

— Что?

— Эти пряди, — я кивнул на её волосы. — Ты не красишь их. За четыре года я ни разу не видел, чтобы они меняли оттенок. Они всегда одинаковые.

— Просто я хожу к профессионалам. — колко сказала она, глядя на меня настороженно.

Ещё одна ложь. Даже сейчас, после всего, что было, между нами, она продолжает скрывать, врать, уклоняться.

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

«Терпение. Мне нужно терпение» — мысленно сказал я себе.

Если я сейчас надавлю слишком сильно, она испугается, отстранится и убежит. Кажется, к откровенности она ещё не готова. Может быть, чуть подтолкнуть?

— Ты как-то показывала подругам свои школьные фотографии. На них ты выглядела так же. — продолжил я, стараясь не вспугнуть её. — А еще я читал про ту аварию, когда тебе было три года. Говорят, седые пряди могут появиться от сильного стресса.

— Не знаю, что ты себе там надумал, — Лицо Эвелин побледнело, — Но пряди это просто краска, моя визитная карточка. И давай уже закроем тему.

— Хорошо, — легко согласился я. — Тогда может расскажешь какие еще у тебя планы, кроме салона красоты, конечно?

— Личные, — язвительно произнесла Эвелин, беря в руки сумку. — И вообще, ты ведь не думаешь, что мы можем увидеться где-то вне академии? Нас не должны видеть вместе.

Холод пробежал по позвоночнику, но я не дал ему проявиться на лице.

— Тогда может увидимся в «Эвэ»? Если согласишься, я забронирую закрытую комнату на субботу.

Эвелин приподняла одну бровь и усмехнулась, похоже, не верила, что для меня это реально.

— Я же работал там, — напомнил я. — У меня остались связи, так что смогу договориться с управляющим.

— Ты про того управляющего, который был на благотворительном вечере? Норман Грей, кажется. — фыркнула она. — Он же тебя так и не вспомнил. Но даже если у тебя получится, — она закатила глаза, мол, я-то знаю, что это дохлый номер, но допустим, — Я все равно не смогу. В субботу меня ждет другой ужин.

— С Люцианом? — спросил я тихо.

Проклятье. Как я посмел забыть? Он же подходил к ней перед парой, говорил про субботу и какой-то ужин.

— Да. С Люцианом. — она скрестила руки на груди, глядя на меня с вызовом.

Она даже не понимала, что делает. Какой химический ожог это оставляет на мне, и чего мне стоит удержать лицо спокойным, когда внутри всё встало дыбом. Она словно проверяла меня на прочность.

— Теперь ты будешь ревновать? Устроишь сцену? — хлестко продолжила Эвелин.

Сцену? Если бы она только знала, какие сцены прокручиваются в моей голове сейчас! О том, по какой именно причине Люциан в субботу не сможет никуда пойти. Какая-нибудь неотложная проблема, или две, пищевое отравление, внезапная травма, что угодно, лишь бы он не смог прийти.

— Нет, — Я сделал вид, что меня это не волнует и спросил, будто из вежливости, — А где будет проходить ужин?

Она несколько секунд изучала моё лицо, явно пытаясь понять, есть ли подвох. Потом, видимо решив, что я действительно просто спрашиваю, ответила:

— Скорее всего в «Эвэ». Ужин будет в счёт выигранного лота на благотворительном аукционе. Дэниел Дарвиль тогда купил право на вечер со мной, и решил передать его своему сыну.

— Понятно, — кивнул я спокойно, хотя внутри все переворачивалось.

Эвелин бросила взгляд на планшет, проверяя время:

— Всё, мне правда пора, — она направилась к двери. — Опоздаю ещё.

— Иди, — я отступил в сторону. — Я выйду через пару минут.

Она кивнула и исчезла за дверью, а я остался в пустом классе. Я достал телефон из потайного кармана пиджака и открыл контакт Нормана Грея. Посмотрим, насколько «личными» окажутся твои планы, Эвелин. И кто будет наблюдать за этим ужином.

Вечером Диана проводила меня до библиотеки, ей нужно было взять какую-то книгу для курсовой, а я шла на встречу с Люцианом, Крисом и Лили по поводу проекта. Мы шагали по коридору, она болтала о чём-то, но я слушала вполуха, всё ещё думая о том, что произошло в пустом классе. И думала я не о горячих поцелуях (хотя и о них тоже) а о том, что Крис догадался, что у меня несколько седых прядей, а не просто высветленных.

Что если он не один кто догадался? Я бросила взгляд на Диану, а она тоже догадывается, просто тактично молчит? Может быть я притворяясь что это такая прическа, просто выставляю себя дурой, а на самом деле все показывают на меня пальцем за спиной?

Холодок пробежал по спине.

Я вспомнила как мама говорила мне в детстве: «Эвелин, ты снова забыла подкраситься? Ты что, хочешь, чтобы все видели этот… дефект? — Она произносила это слово с таким отвращением, будто речь шла о чём-то гнилом. — Седые волосы в твоём

И она каждые две недели водила меня к парикмахеру, закрашивала пряди, следила, чтобы ни один белый волос не появился, чтобы никто не узнал.

Потом, когда я в старших классах поехала учиться в интернат так часто посещать парикмахера стало невозможно, и в итоге мы решили, что если хочешь что-то спрятать, то лучше всего — у всех на виду: «Если кто-то спросит — скажи, что это модная окраска. Ничего больше. Запомни».

И я запомнила, что это постыдно, что это нужно прятать, что если кто-то узнает правду, то они будут смотреть на меня по-другому, как на ненормальную, дефектную.

Шею стянуло удавкой, к горлу начала подкатывать паника, ледяными пальцами сжимая грудь.

— Эвелин, ты меня вообще слушаешь? — Диана толкнула меня локтем.

— Что? Да, конечно, — соврала я.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Может быть спросить у нее? Но если она ничего не знает, то получается я сама расскажу ей правду…

Я сглотнула, заставляя себя дышать ровно. Всё нормально. Диана ничего не знает, никто не знает… кроме Криса.

Мы вошли в читальный зал библиотеки. В дальнем углу я увидела Люциана и Зака, которые уже расположились за одним из столов, там, где начинались высокие ряды стеллажей.

— О, смотри, Дарвиль уже здесь, — Диана подтолкнула меня вперёд. — Я пойду книгу поищу.

Я направилась к столу. Люциан поднял голову, увидел меня и кивнул. Зак что-то печатал в планшете, не обращая внимания.

— Привет, — я опустилась на стул напротив.

— Привет, — Люциан оглядел пустые места. — Где остальные?

Я бросила на него холодный взгляд:

— Я не секретарь по учёту твоей команды, Люциан. Ты ведь главный, ты и следи за ними.

Зак фыркнул, прикрывая смех кашлем.

Люциан сжал челюсть:

— Просто спросил.

— Тогда спроси у них самих, когда они придут, — я достала планшет, демонстративно игнорируя его.

В этот момент планшет издал тихий звук уведомления. Я взглянула на экран: письмо от «Эвэ». Подтверждение бронирования на субботу, 19:00. Планшет Люциана тоже среагировал. Он опустил на него глаза, и его брови приподнялись:

— Эвелин, пришло подтверждение из «Эвэ» на субботу, я заеду за тобой в шесть, будь готова, хорошо?

Зак оторвался от своего устройства:

— «Эвэ»? Серьёзно? У вас там на выходных свидание? Люциан, ты как туда пробился? — он присвистнул. — После благотворительного вечера там столики за три месяца вперёд бронируют, если не больше. Просто так не попасть, там даже влиятельные шишки в очередь становятся.

Я закатила глаза.

Похоже, Зак думает, что Люциан получил столик потому, что он такой крутой и богатый, а не потому, что его отец купил этот чёртов лот, где «Эве» выступали спонсором.

Люциан, разумеется, ничего этого не сказал, лишь пожал плечами с лёгкой улыбкой:

— Связи, Зак. Всё дело в связях.

«Какой скромный», — мысленно фыркнула я.

К столу подошёл Крис. Молча опустился на свободный стул рядом со мной.

— Люциан, а ты сможешь и мне помочь попасть туда? — принялся канючить Зак. — Хоть в бар, хоть в клубную зону? Я готов заплатить, если нужно.

Он бросил пренебрежительный взгляд на Криса и усмехнулся:

— В отличие от некоторых, я понимаю, что в такие места просто так не попадают. — Зак наклонился вперёд с ухмылкой. — Хотя, Корвин, ты же там подрабатывал, да? Официантом? Так что технически можешь попасть. Полы помыть, мусор вынести. — Он фыркнул. — Вот твой максимум в «Эве».

Крис даже бровью не повёл. Молча открыл планшет, будто Зак вообще не существует. В этот момент к нам присоединилась Лили. В руках она держала бутылку воды и свой планшет.

— Привет всем! — она поставила бутылку на стол рядом с Люцианом и села напротив. — Извините, что опоздала.

— Один раз залить планшет Люциана тебе было мало? — не удержалась я. — Решила ещё что-нибудь испортить?

Лили покраснела:

— Я… я просто принесла воду. На всякий случай.

— Конечно, — протянула я язвительно. — На всякий случай.

Люциан бросил на меня предупреждающий взгляд, но я проигнорировала.

Повисло неловкое молчание.

Лили опустила взгляд на планшет, явно не зная, что сказать.

— Так… — она откашлялась. — Вы уже начали обсуждать проект? — Лили посмотрела на Зака. — А ты тоже с нами?

— Нет, я не с вами, уже ухожу, — Зак поднялся, но вместо того чтобы уйти, оперся руками о стол, глядя на Лили. — Кстати, ты слышала новость?

Она растеряно моргнула:

— Какую?

— Люциан достал столик в «Эве». Забронировал на субботу. — Зак наклонился ближе к ней с ухмылкой. — Представляешь? Туда сейчас влиятельные шишки за три месяца вперёд бронируют за большие деньги, а он захотел и получил! — пауза, затем довольно: — Круто, да? И меня обещал провести.

«Решил погреться в лучах чужой славы? Как мелко», — я закатила глаза.

Выражение лица Лили на мгновение стало траурным.

— О… это… здорово, — она опустила взгляд на свой планшет. — Поздравляю. Я тоже всегда хотела побывать в «Эвэ», — сказала она тихо, искоса посматривая на сидящего рядом Дарвиля. — Хотя бы просто в клубной зоне. Потанцевать. Говорят, там потрясающая атмосфера.

Люциан неловко откашлялся:

— Ну… я иду с Эвелин. Не уверен, что смогу…

— Я бы мог помочь, — неожиданно вмешался Крис.

Все повернулись к нему.

— Что? — Лили моргнула.

«ЧТО?!» — Кровь ударила в виски.

Во-первых, с какой стати он ей помогает?! Он же обещал! Обещал не общаться с ней, не помогать ей. А теперь вызывается провести её в клуб?! Во-вторых… а впрочем, в первых уже достаточно!

Да, я не верила, что у него получится провернуть это. Но дело не в этом! Какого он вообще лезет?!

— У меня остались знакомые работники из «Эвэ», — тем временем невозмутимо сказал Крис. — Могу провести тебя через служебный вход в клубную зону. Если хочешь, конечно.

— Правда?! — Лили радостно хлопнула в ладоши, — Это было бы… это было бы потрясающе!

— Конечно, — Крис пожал плечами. — Не проблема.

Я сжала кулаки под столом: Мерзавец! Манипулятор!

Люциан в этот момент потянулся к бутылке воды Лили:

— Не против? — он уже откручивал крышку.

— О! — Лили вдруг резко выхватила бутылку у него из рук. — Извини! Это… это моя. У меня… э… особая вода. Витамины. Не хочу делиться.

Люциан удивлённо приподнял брови, но пожал плечами:

— Ладно.

«Чего это она? Алкоголь, что ли туда добавила?»— Но мысль быстро улетучилась, вытесненная гневом на Криса.

— Может, уже начнём работать? — холодно предложила я, глядя на Криса. — Я не собираюсь торчать тут с вами до ночи.

— Да, давайте, — согласился Люциан.

Последние пару дней были… напряжёнными.

После того

В четверг вечером я специально закрыла окно так, чтобы снаружи было не открыть. Думала, он попытается снова залезть ко мне, как в прошлый раз, чтобы объясниться.

Но он… даже не попытался! И это злило ещё больше, чем всё остальное. Потому что получается, ему всё равно? Я злюсь, не разговариваю, а он даже не пытается исправить ситуацию?

И вот наступила пятница. За мной приехал водитель, отец прислал машину, чтобы забрать меня на выходные, а мы с Крисом так и не поговорили.

«Видимо, он плевать хотел», — мысленно процедила я и откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. Пейзаж за стеклом медленно менялся: академия растворилась вдали, дорога повела через город, сначала спальные районы, потом деловой центр с высотками из стекла и стали, а затем элитный район с широкими проспектами и аккуратно подстриженными газонами. Тут стоял особняк Вейлов.

Водитель молчал всю дорогу, как и полагается хорошему слуге семьи Вейл. Не задавал вопросов, не пытался завести разговор. Просто вёз меня туда, куда приказали.

А Крис? Крис обещал не общаться с Лили, и тут же вызвался провести её в клуб. Крис должен был прийти объясниться, и не пришёл. Крис должен был…

Рука сама потянулась к сумке. Я достала планшет, разблокировала экран. Зашла в контакты и нашла Криса Корвина, пальцы зависли над клавиатурой, я уставилась на пустое поле. Внутри больно кололо уязвленной гордостью. Я резко заблокировала планшет обратно и снова убрала в сумку.

«Не буду писать. Если ему настолько всё равно, то и мне ничего не нужно!» — но почему-то от этой мысли стало ещё хуже.

Водитель притормозил на светофоре, я механически посмотрела в окно. У обочины стояла машина, внутри которой целовались парень и девушка. Она обхватила его за шею, а он жадно прижимал ее к себе. Внутри больно сжалось: Крис целовал меня так же в пустом классе. А потом пообещал провести Лили в клуб!

Светофор переключился, мы поехали дальше, я отвернулась от окна, сжав кулаки.

Машина свернула к высоким кованым воротам, охрана кивнула, пропуская нас. Ещё пара минут, и были перед входом в массивное трёхэтажное здание из светлого камня, огромные окна, идеально подстриженный газон. Всё выглядело безупречно и очень дорого.

Я вышла из машины, водитель уже достал мою сумку из багажника.

Взяв вещи, я прошла в дом, дверь открыл дворецкий, пожилой мужчина с седыми висками и безупречными манерами:

— Мисс Эвелин, добро пожаловать домой!

— Здравствуй, Альфред, — я кивнула, проходя внутрь.

Холл встретил меня знакомой прохладой мраморного пола и высокими потолками.

— Ваш отец в кабинете, — сообщил Альфред. — Я доложу ему о вашем прибытии.

— Хорошо. Если он захочет меня увидеть, то сообщи, я пока поднимусь к себе.

— Ужин будет подан в восемь. Ваша мать уже дома.

Я кивнула и поднялась по лестнице на второй этаж. Моя комната находилась в конце коридора — большая, светлая, с панорамными окнами и видом на сад. Всё здесь было подобрано со вкусом: кровать с балдахином, туалетный столик, шкаф с одеждой, которую я оставила здесь, когда уехала в академию.

Я бросила сумку на кровать и подошла к окну. Отсюда было видно почти весь сад — фонтан в центре, мраморные статуи по краям, розарий у дальней стены. За садом, чуть левее, виднелась спортивная площадка: теннисный корт, баскетбольное кольцо, тренажёры под навесом. Но в детстве братья туда меня не пускали: «Это не для девчонок, — говорили они. — Иди играй в куклы».

А потому все свое свободное время я проводила в саду, и очень его любила. Вдохнув, я отвернулась от окна и открыла шкаф. Внутри висела одежда, которую я оставила, когда уехала в академию. Платья для светских мероприятий, строгие костюмы для семейных обедов, пара джинсов, которые я почти не носила.

План был простой, переодеться, пережить ужин с семьёй. А потом… собрать все что можно продать. И самое главное: перестать все время думать о Крисе Корвине. Я достала простое тёмное платье и бросила на кровать.

Ровно в восемь я спустилась вниз, ещё на лестнице я услышала смех, судя по всему, все были уже за столом. Но когда вошла в столовую, смех оборвался.

Во главе сидел отец в строгом костюме, с бокалом красного в руке: тёмные волосы с проседью у висков, жёсткие черты лица. По правую руку от него была мама. Её волосы убраны в безупречную причёску: тёмно-каштановые, почти чёрные. Она красится в этот цвет уже много лет, хотя в молодости была рыжей. Мне все говорили, что свой цвет я унаследовала от неё.

Тут же были два моих брата. Старшим был Себастьян, ему в этом году исполнялось двадцать восемь, он был копией отца. С самого окончания Ауруса он работал в нашем семейном фонде и сейчас занимал там должность генерального директора, в прошлом году сменив на этом посту отца. Второй брат, двадцати пятилетний Доминик, был полной противоположностью Себастьяна по характеру: вечный сердцеед, которому всё сходит с рук. Правда внешне он мало чем отличался от старшего брата — те же тёмные волосы, те же жёсткие черты.

Вот и выходило, что все четверо были брюнетами, и я со своими рыжими волосами с белыми прядями смотрелась среди них так, будто попала в эту семью по ошибке.

Мама подняла на секунду взгляд на меня и снова опустила. Я села на своё место.

— Эвелин, — отец кивнул сухо. — Наконец-то соизволила присоединиться.

— Добрый вечер, — ровно ответила я. Похоже, он был недоволен тем, что я опоздала на пару минут.

Никто больше не поздоровался.

Первые несколько минут все ели в молчании. Потом Себастьян отложил ложку и посмотрел на отца:

— Кстати, папа, я продавил сделку с Андерсонами, контракт уже завтра подписан. Наш фонд получит миллиона чистой прибыли.

Лицо отца смягчилось:

— Отлично, сын. Я знал, что ты справишься. — Он поднял бокал. — За Себастьяна.

— За Себастьяна, — повторила мать с тёплой улыбкой.

Доминик тоже подхватил:

— За брата. Хотя я всё равно считаю, что ты мог бы выбить больше.

Себастьян усмехнулся:

— Попробуй сам в следующий раз.

Все засмеялись, даже мать, а я сидела молча, глядя в свою тарелку, но слиться с обстановкой мне не дали.

— Ну а как дела у сестры? Есть успехи в Аурусе? — усмехнулся Себастьян

— Всё нормально. — сухо

— Нормально, — Отец отложил вилку. — Это всё?

Я была уверена, что он знает о моих успехах даже больше меня, но видимо ему нужен был повод.

— Я в первой тройке по курсу.

— Первая тройка, — Доминик хихикнул. — Вау. Какое достижение.

Мать бросила на него взгляд, но ничего не сказала.

— А кто первый? — продолжал допытываться отец.

— Люциан Дарвиль.

— Люциан, — он кивнул. — Хорошо. А среди девушек?

— Лили Адамс. — процедила я сквозь зубы.

— Лили Адамс, — Себастьян откинулся на спинку стула. — И кто она?

— Новенькая. Перевелась в этом году по стипендиальной программе.

— Новенькая, — Доминик ржал уже во всю. — И уже обогнала тебя?

Я медленно подняла взгляд и холодно усмехнулась:

— Да, обогнала в оценках. — Я взяла стакан воды. — Правда, интересно, насколько эти оценки помогут стипенднице без связей после выпуска? Будет рассылать резюме и надеяться, что кто-нибудь захочет нанять… талантливую девушку.

Как и я совсем скоро, если меня отчислят и выгонят из семьи, всем будет плевать на мои оценки.

Себастьян фыркнул:

— Жёстко.

— Реалистично, — поправила я, та самая девушка, которая останется ни с чем.

Отец строго посмотрел на меня:

— Но это не значит, что ты можешь расслабляться. Оценки имеют значение. — Он выдержал паузу. — Это репутация семьи Вейл. Ты это понимаешь? Твои братья были лучшими на своих курсах. Себастьян закончил с красным дипломом. Доминик — с отличием, несмотря на все свои… эксцессы. Мы не требуем от тебя быть лучше их. Ты девушка, и с парнями тебе, понятное дело, сложно соревноваться. Но хотя бы среди других девушек ты могла бы быть лучшей. Это не так уж много, или я не прав?

— Конечно правы, отец. Я буду стараться. — спорить не было смысла. Не приводить же как аргумент, что Лили помогает волшебный кот. Но я действительно готова была постараться, чтобы поставить выскочку на место.

— Хорошо. — он посмотрел на меня долгим взглядом, — Потому что завтра у тебя ужин с Люцианом Дарвилем, это важная встреча.

— Я знаю. — не возмутимо кивнула я.

— Я слышал о его некорректном поведении в столовой академии. — продолжал между тем отец, — О том, как Люциан якобы вёл себя агрессивно. Дэниел обеспокоен этим скандалом и репутацией сына.

«Скандалом, который я сама спровоцировала. Ты бы гордился, папа, если бы знал, как ловко я всё подстроила» — мысленно съязвила я.

— Я говорил с Дэниэлом, разумеется, ему не нужны слухи о том, что его сын бьёт девушек. — папа выдержал паузу. — Ведь мы оба знаем, что ситуация была… преувеличена. Верно, Эвелин?

Он явно намекал на то, что мне следует говорить, если вдруг это когда-то снова всплывет. Мол, вы все не так поняли, слухи преувеличены. Что ж, это я могу. Буду отрицать всё так убедительно, что ни у кого не останется сомнений: Люциан — чокнутый придурок, к которому дочерей и на пушечный выстрел подпускать нельзя.

— В общем, завтра твой шанс помочь Дэниэлу исправить ситуацию, — сказал отец холодно. — Показать всем, что его сын — достойная партия, что инцидент был недоразумением.

Показать всем? Значит, за нами будут наблюдать. Делать выводы, оценивать, насколько Люциан «нормальный»?

Я едва подавила предвкушающую улыбку: «Любопытно… Очень любопытно».

— Мы многое вложили в тебя, дорогая. — тем временем произнесла мама, — Пора начать возвращать эти вложения. Союз с Дарвилями был бы… очень выгодным.

Отец кивнул:

— Но можешь не переживать, если с Дарвилями все же не выйдет, то я познакомлю тебя с сыном другой семьи, которая принесёт пользу Вейлам. У меня уже есть подходящий кандидат на примете, — Он посмотрел на меня. — Но все же, постарайся завтра быть паинькой.

Подходящий кандидат, как будто я покупаю машину, а не выбираю с кем встречаться. Хотя какая разница? В нашем мире союзы семей — это сделки.

Если я хотела быть богатой, влиятельной, иметь власть, деньги, связи, нужно было играть по этим правилам. В целом, я даже была не то, чтобы против. Да и отец уже думает о том, кем заменить Люциана, это хороший знак. Значит выбор у меня какой-никакой есть. Но если новый «кандидат» не устроит, то всегда можно выставить его еще более чокнутым, чем Люциана, или сделать так, чтобы самой ему не понравиться.

Вот только почему, не смотря на всю рациональность этих мыслей, от них становилось так грустно? Почему так больно сжималось внутри? Ведь не потому же, что снова в голову лез злосчастный Крис. И то, как он целовал меня в пустом классе, жадно, страстно. Кажется, ему единственному я была интересна не как инвестиция, не как выгодная партия, а именно я сама.

Злость на себя вспыхнула горячей волной: «Он просто слуга, который обещал провести Лили в клуб и даже не попытался объясниться! Забудь о нём!» — приказала я сама себе, но сделать это было не так-то просто.

— А кто у тебя на примете папа? — оживился Доминик, — Уилсоны? Может быть Коллинз?

— Сейчас об этом рано. — отрезал отец. — Кстати, слышал, вчера был на благотворительном вечере Линкольнов?

— Был, — Доминик кивнул с ухмылкой. — Скучно, как обычно. Но зато наконец познакомился с дочкой сенатора. Симпатичная.

— Доминик, — мать укоризненно покачала головой, — Ты неисправим.

— Зато эффективен, — он подмигнул ей. — Я решил, если ее отец изберется на новый срок, то сделаю ей предложение. Вы ведь не против? Это будет очень и очень выгодно для всех нас. Ну, а если ее отец пролетит… что ж, хотя бы развлекусь.

Брат говорил об этом так цинично, будто речь идёт не о человеке, а о бизнес-проекте. Но разве не все так живут? Интересно, как Крис поведёт себя, когда меня отчислят? Когда семья от меня откажется? Когда я стану просто… девушкой без денег и связей? Останется ли он рядом? Или сделает то же, что Доминик с дочерью сенатора — развлечётся и уйдёт?

Отец усмехнулся:

— Главное, Доминик, — не забывай о бизнесе за своими развлечениями.

— Никогда, папа.

Ужин закончился. Я поднялась к себе в комнату, закрыла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной. Так, хватит жалеть себя, пора действовать!

Я достала небольшой дорожный чемодан, тот самый, что заберу с собой в академию в воскресенье, расположила его на кровати, а затем методично начала собирать всё ценное, что было в комнате. Первой положила шкатулку с украшениями, где лежали золотые серьги, цепочки, браслет с бриллиантами, подвеска, которую мама подарила на восемнадцатилетие, дизайнерские часы. Затем туда отправились брендовые сумки: три штуки, почти не ношенные, шелковый шарф из ограниченной коллекции.

Затем я на мгновение задумалась и открыла нижний ящик стола, достала

Я опустила крышку и попыталась застегнуть молнию, но смогла это сделать только наполовину. Выдохнула, снова открыла чемодан и уставилась на его содержимое. Первой пошла под раздачу одна из сумок, потом пара платьев, обувь оставила только самую дорогую.

Что ж, значит остальное заберу в другой раз, если он, конечно, у меня будет. Теперь молния поддалась, я закрыла чемодан и спрятала его в шкаф.

На часах к этому времени была половина первого ночи, я легла в кровать, но долго не могла заснуть.

Глава 23

Люциан подъехал к нашему особняку ровно в шесть вечера. Я к этому времени была уже готова, оставалось взять клатч и выйти навстречу.

На мне было простое светлое платье без декольте, с закрытыми плечами и мягкой линией талии. Минимум украшений, нейтральный макияж, аккуратные туфли. Волосы я убрала назад простыми гладкими прядями, оставив у лица две тонкие косички. Идеально для роли, которую я собиралась сыграть.

Чёрный автомобиль с затемнёнными стёклами ждал у ворот. Люциан не вышел, вместо него это сделал водитель: обошёл машину и распахнул для меня дверь.

Я села, расправив подол платья.

— Ты сегодня выглядишь… непривычно, — Сказал Люциан вместо привествия.

Я чуть опустила глаза, будто смутилась.

— Ты же всегда говорил, что тебе не нравятся яркий макияж и вызывающие платья с вырезами, — произнесла спокойно. — И я решила… что мне стоит сменить стиль, чтобы мы помирились.

— Вот как, — брови Люциана полезли вверх, а на губах заиграла улыбка. — Это… разумно.

Он оглядел меня ещё раз, с ног до головы, и кивнул с видом эксперта:

— Так тебе гораздо лучше. Видишь, как ты можешь выглядеть, когда слушаешь мои советы? — Он откинулся на спинке, явно довольный собой. — Я всегда говорил, что твой прошлый стиль слишком вызывающий, слишком яркий. Это отталкивает серьёзных людей. А вот так, — он обвёл рукой моё платье, — ты выглядишь как девушка из хорошей семьи. Скромная, воспитанная.

Мы как раз тронулись, когда я все-таки не выдержала:

— А до этого я была разве не воспитанная?

Люциан поморщился:

— Эвелин, посмотри правде в глаза. Когда ты ходила в тех платьях с декольте, все парни в академии пялились на твои ноги и грудь. — Он сказал это с отвращением. — Ты привлекала не то внимание. Я всегда знал, что лучше для тебя. Но сейчас ты исправилась, я это ценю.

Исправилась — звучало так, будто я провинившийся ребёнок.

— Спасибо, что сказал мне об этом.

— Всегда пожалуйста. — Он похлопал меня по руке. — Вот видишь? Когда ты слушаешь меня, всё становится лучше. Знаешь, я разговаривал с твоим отцом на этой неделе. Мы обсудили твоё… поведение. И он согласился со мной, что тебе нужна твёрдая рука. Кто-то, кто направит тебя в правильное русло.

Последняя фраза резанула по ушам. Ему нужна девушка или лошадь, которую он собрался дрессировать? Индюк напыщенный!

До конца поездки Люциан не замолчал ни на минуту. Рассказывал о своём безупречном вкусе, о том, как дизайнеры отца всегда хвалят его выбор одежды, о том, что он никогда не доверяет стилистам и всегда сам подбирает костюмы.

— Кстати, — он повернулся ко мне, — может, съездим вместе по магазинам? Я помогу тебе обновить гардероб.

Я кивнула, изображая благодарность:

— Это было бы замечательно.

Где были мои глаза, когда я начала с ним встречаться? Неужели он всегда был таким: самовлюблённым, контролирующим и снисходительным?

Клуб находился в самом центре города, рядом с деловым кварталом и за недолгий срок успел вписаться в окружение так органично, будто был здесь всегда, а не открылся меньше года назад.

Когда мы подъезжали, стало видно толпу. Она начиналась ещё за сотню метров до входа. Свет фар выхватывал лица, блеск макияжа, телефоны в руках, силуэты слишком откровенных платьев и слишком уверенных мужчин.

Попасть в «Эвэ» без приглашения было почти невозможно. Но от Дианы я уже знала, что два раза за вечер охрана всё же пропускала внутрь тех, кто приходил с улицы, правда, только на танцпол и не больше десятой части от всех желающих. Остальных разворачивали без объяснений.

По каким критериям выбирали этих счастливчиков, никто толком не знал. Деньги и внешность не были гарантией. Софи предполагала, что охранники использовали какую-то считалку. Вайолет была уверена, что они подбрасывают монетку — и выигрывают только те, у кого она падает на ребро.

Зато с приглашениями всё было иначе.

Машина на которой мы ехали свернула с основной дороги в проезд сбоку от здания. Люциан вышел первым, обошёл машину и подал мне руку, пришлось ее принять.

Мы подошли к отдельному входу, без толпы и криков, без унизительного ожидания и надежды на удачу.

— Люциан Дарвиль.

— Эвелин Вейл, — добавила я следом.

Этого оказалось достаточно, охранник тут же кивнул и без вопросов открыл проход.

Я сразу почувствовала на себе взгляды со стороны толпы. И если на Люциана многие смотрели вполне себе спокойно, то на меня — с нескрываемой завистью, особенно девушки. Будто я здесь только потому, что рядом со мной идёт он.

«Серьёзно? Эти люди думают, что я попала сюда благодаря Люциану? Как будто у меня самой нет фамилии и связей». — Я мысленно скривилась.

Мы прошли внутрь. Нас сразу встретил администратор, мужчина лет тридцати пяти в безупречном тёмном костюме и с профессиональной улыбкой на лице.

— Мистер Дарвиль, мисс Вейл, добро пожаловать в «Эвэ». — Он слегка поклонился. — Для вас забронирована отдельная ложа на втором уровне. Но если желаете, можете сначала посетить танцпол. У нас есть как основной зал, так и зона для избранных гостей, она расположена на возвышении, с отдельным баром и лучшим обзором.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Сегодня для вас любая еда и все напитки из основного бара — за счёт заведения. Оплата потребуется только в том случае, если вы захотите получить доступ к коллекционному алкоголю из клубной-карты.

Люциан кивнул:

— Понятно. Спасибо.

Администратор ждал, когда мы решим, куда идти первым делом. Я повернулась к Люциану, слегка коснулась его руки, и с восторженной улыбкой произнесла:

— Люциан, давай сначала на танцпол? Я так хочу увидеть, какой он! Говорят, там невероятная атмосфера. — Чуть наклонила голову, изображая застенчивость. — Если ты не против, конечно.

В ложе у нас не будет зрителей для моего спектакля. А мне нужны свидетели.

Люциан посмотрел на меня с лёгким удивлением, видимо, не ожидал такого энтузиазма. Но затем улыбнулся:

— Хорошо. Почему бы и нет.

— Отлично. — Кивнул администратор — Танцпол находится прямо, затем налево. Лестница поднимет вас на возвышение в отдельную зону. Приятного вечера.

Мы двинулись вперёд. Музыка становилась громче с каждым шагом. Коридор вывел нас прямо на танцпол, и это было… впечатляюще. Огромное пространство, залитое неоновым светом. Люди танцевали, смеялись, пили, музыка била в грудь тяжёлым басом. На возвышении слева располагалась зона с бархатными диванами и шикарным обзором на весь зал.

Но только мы ступили на танцпол, когда к Люциану подошёл уже знакомый нам мужчина.

— Мистер Дарвиль? — он протянул руку. — Норман Грей, заместитель управляющего «Эвэ», помните меня? Мы с вами виделись на благотворительном вечере в Аурусе. Очень рад видеть вас в нашем заведении.

Люциан пожал руку:

— Взаимно.

— Я хотел лично поблагодарить вас за то, что выбрали именно наш клуб для вашего вечера, — продолжил Норман. — И, если позволите, хотел бы предложить вам нашу эксклюзивную клубную карту. Она даёт доступ к приоритетному бронированию залов и ряд других привилегий.

Он сделал паузу, затем искушающее добавил:

— Обычно мы оформляем их только для постоянных гостей. Но вы такой перспективный молодой человек, с безупречным вкусом и так блистали на благотворительном вечере, что, конечно, мы бы хотели видеть среди наших VIP-клиентов. — Он наклонил голову. — Вы не против пройти со мной? А мисс Вейл может подождать здесь или пройти в зону наверху, если пожелает.

Люциан даже не посмотрел на меня:

— Эвелин, подожди меня. Я быстро. — и ушёл за Норманом, явно польщённый вниманием.

«Бросил меня, как пальто в гардеробе!» — раздраженно подумала я и направилась к краю танцпола, чтобы не мешать никому.

Мимо проходили люди, я стояла одна, пока вдруг кто-то не схватил меня за руку. Я не успела вскрикнуть, как меня потянули в боковой коридор, в темноту, прочь от прожекторов и музыки. Пискнул электронный замок, я увидела дверь с табличкой «Служебное помещение» за секунду до того, как та распахнулась, и меня втащили внутрь. Тут стоял стол, пара стульев, шкаф с документ, а музыка едва пробивалась приглушенная толстыми стенами.

— Что за… — я упёрлась спиной в дверь, сердце бешено колотилось.

Передо мной в форме официанта стоял Крис. А уже в следующее мгновение, он сжал мою талию и поцеловал. Я не успела ничего сказать или сделать, только вцепиться в его рубашку, пытаясь удержать равновесие. Он прижал меня к стене сильнее, углубляя поцелуй. Рука скользнула выше, его пальцы запутались в моих волосах. Музыка гремела где-то далеко, неоновый свет мерцал за углом…

А потом я опомнилась, злость ярко вспыхнула внутри, и я резко оттолкнула его от себя:

— Ты с ума сошёл?! — прошипела, тяжело дыша.

Крис отступил на шаг, но продолжал смотрел на меня горящими глазами, даже не пытаясь скрыть, как тяжело дышит. Я замахнулась, чтобы дать ему пощёчину, но он легко перехватил руку, сжал запястье и прижал к стене.

— Сейчас мне ещё работать, так что следы на лице будут лишними, — его голос был низким, хриплым. — Но, если захочешь наказать меня чуть позже, — он наклонился ближе, его губы коснулись моего уха, — То потом я с удовольствием позволю тебе сделать со мной всё, что захочешь.

Я сглотнула, пытаясь игнорировать то, как его слова отозвались внизу живота, заставляя чувствовать жар и предвкушение, но потом злость вернулась, еще ярче чем прижде.

— Наказать тебя? — я усмехнулась. — А смысл? Ты всё равно снова пообещаешь что-то и нарушишь.

— О чём ты? — нахмурился Крис.

— О Лили, — я процедила сквозь зубы. — Ты обещал не общаться с ней. А что ты сделал? Вызвался провести её в «Эве»! Прямо при мне!

Он хотел ответить, но я не дала ему, перебив.

— Так что не надо мне этих слов про «всё, что захочешь», — я сбросила с себя его руку. — Грош цена твоим обещаниям.

— Эвелин, я сделал это, чтобы…

— Чтобы что? — я перебила. — Чтобы меня разозлить? Поздравляю, получилось. — Я отвернулась от него и добавила холодно. — Мой парень скоро вернётся и будет искать меня. — я специально сделала акцент на слове «парень». — Так что убирайся, пока он тебя не увидел.

— Можешь не переживать. Твой парень, — повторил Крис с издёвкой, — Будет занят ещё минимум час. Норман устроит ему экскурсию по всем VIP-зонам, расскажет про привилегии карты, покажет коллекционный алкоголь, даст продегустировать. Это будет очень подробно и очень долго.

Сомнение кольнуло острой иглой. Я еще раз оглядела его форму официанта. Как бы он мог договориться с заместителем управляющего клуба? Но потом до меня дошёл смысл его слов.

— Подожди, — я нахмурилась. — Ты сказал, Норман Грей задержит его на час? И напоит алкоголем?

— Ну да, — Крис пожал плечами, будто это была мелочь.

— Вот дерьмо! — я выругалась в раздражении, — И как я выполню свой план, если Люциан напьётся и уснёт где-нибудь?!

— У тебя был план?

Я закатила глаза, но всё равно ответила:

— Я хотела, чтобы все увидели, какой он идиот на самом деле! Чтобы он сам себя похоронил! Чтобы мои родители морщились каждый раз, слыша фамилию Дарвиль. — Зачем я ему вообще это рассказываю? — А теперь получается, что все мои усилия пройдут зря?

— Ты собиралась подставить его, — Он коротко усмехнулся, с каким-то тёмным восхищением: — Эвелин, ты такая злодейка.

— Спасибо за проницательность, — язвительно бросила я. — А теперь благодаря тебе весь мой план летит в пропасть!

Он покачал головой:

— Нет. Не летит. Ты забываешь, что я тоже не святой. У меня был примерно такой же план. Или зачем, по-твоему, я провел сюда Лили сегодня?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь служебного помещения, в котором мы находились, распахнулась.

На пороге возник мужчина лет сорока пяти с идеально выправленной осанкой и холодным, цепким взглядом. На груди у него поблескивал бейдж: «Старший администратор».

— Эй! Что вы тут делаете? — он шагнул ближе, оглядывая нас.

Крис мгновенно отступил от меня, выпрямился.

— Это мисс Вейл, наша гостья, она плохо себя почувствовала, — ровно сказал он. — Я ей помог.

Старший управляющий перевёл взгляд на меня, затем он снова посмотрел на Криса и резким движением ткнул пальцем в его бейдж.

— Новенький, да? Я тебя не помню среди персонала. — повторил он скептически, явно не веря ни единому слову. — Сюда запрещен вход без специального допуска. — Откуда у тебя ключ от этого помещения? Стащил? Угадай, что происходит в таких случаях? Вызывается служба безопасности!

— А ты, значит, мисс Вейл? — он с явным сомнением оглядел мое простое светлое платье, минимум украшений и растрёпанные волосы. — Серьёзно? Вейлы — одна из самых влиятельных семей города. Вы хотите, чтобы я поверил, что дочь Валентайна Вейла… — он обвёл рукой помещение, — торчит в служебной комнате с каким-то официантом?

Я сжала кулаки:

— Я действительно Эвелин Вейл. И мне действительно стало плохо.

— Ага. Конечно, мисс. Но насколько я знаю, сегодня мисс Вейл пришла с Люцианом Дарвилем, — И где же он?

— Он сейчас с вашим заместителем управляющего, мистером Греем, — я выпрямилась, стараясь говорить уверенно.

— А вас, значит, бросил одну? — администратор мерзко хихикнул. — Как невежливо. И вы решили утешиться с персоналом?

Воздух будто вышиб из лёгких. Что он только что сказал?!

— Заткнись. — Голос Криса прозвучал тихо, но отчетливо.

Администратор обернулся к нему:

— Что ты сказал?

— Я сказал: заткнись, — Крис шагнул вперёд, его глаза потемнели. — Ты только что оскорбил VIP-гостью клуба. И если ты не хочешь, чтобы я лично проследил за твоим увольнением, закрой рот. Сейчас же.

— Ты? Уволишь меня? Кто ты вообще такой? — расхохотался Администратор.

Крис выпрямился. Его тон стал холоднее льда:

— Я здесь по личному поручению владельца «Эвэ». И я не рекомендую тебе продолжать в том же духе, Дэвис.

Администратор замер на секунду, но затем засмеялся еще громче:

— По поручению владельца? — он повторил с издёвкой. — Серьёзно? И что, владелец лично отправил тебя… таскать гостей в служебные помещения?

Я почувствовала, как закипаю. Этот тип меня уже бесил. Даже если Крис ему врал, разве он не должен был сначала убедиться в этом, а не вести себя так вызывающе? Хотя бы поискал в интернете мою фотографию, прежде чем грубить!

— Владелец доверил мне проверить некоторые… недочёты в работе персонала, — Крис говорил ровно, но в его голосе звучала сталь.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Он говорил слишком уверенно, слишком спокойно.

— Так ты шпион? Тайный покупатель? — фыркнул Администратор.

— Можно и так сказать. — Крис был совершенно серьезен.

Он правда… тайный покупатель? Или просто очень убедительно врёт? В конце концов, Лили ведь он смог провести сюда, а значит вряд ли простой официант. Но где он смог познакомиться с владельцем «Эве»?

— Понятно, — администратор кивнул, его лицо озарилось торжеством. — Ты просто мошенник. Выдаёшь себя за сотрудника, проникаешь в служебные зоны. — Он достал рацию, явно довольный собой. — Охрана, срочно в служебное помещение номер три. Владелец будет доволен, что я поймал такого типа, как ты. Меня точно повысят. А может, и премию дадут.

Я видела, как что-то изменилось в глазах Криса, ледяное спокойствие сменилось холодной яростью.

— Повысят? — повторил он тихо. — За что, Дэвис? Может быть за то, что ты три недели назад перепутал бронирования VIP-лож и чуть не сорвал корпоратив на два миллиона?

Администратор побледнел.

— Или, может быть, тебя повысят за то, — Крис шагнул ближе, — что ты неправильно оформил поставку алкоголя позавчера и партия чуть не ушла обратно на склад?

Дэвис открыл рот, но не смог произнести ни слова, а вот Крис все продолжал свою гневную речь.

— Ты думаешь, почему тебя до сих пор не уволили, Дэвис? — он смотрел с презрением. — Потому что кто-то постоянно закрывал глаза на твою некомпетентность и исправлял за тобой ошибки, надеялся, что ты научишься.

Я застыла, не веря своим ушам. Судя по реакции администратора, все сказанное было правдой, но как Крис мог знать такие детали?

— Но сейчас, — в каждом слоге чувствовался яд, — я вижу, что ты не просто некомпетентен. Ты ещё и тупой.

Он шагнул вплотную к Дэвису, нависая над ним:

— Ты видишь VIP-гостью в служебном помещении. Ты видишь сотрудника, которого не знаешь. И что ты делаешь? — Крис выдержал паузу. — Кричишь, вызываешь охрану, устраиваешь скандал.

— Но ты… ты нарушитель! — Дэвис попытался возразить.

— А ты проверил? — отрезал Крис. — Ты спросил, есть ли разрешение? Проверил пропуск? Связался с директором клуба? Удостоверился в личности гостьи? Хотя бы подумал, прежде чем орать и оскорблять ее?

Я видела, как Дэвис ищет оправдание, что-то, что вернёт ему контроль над ситуацией, но найти не мог.

— Нет, — Крис мрачно усмехнулся. — Ты решил, что это твой шанс, момент славы. А то, что ты пугаешь ее своим спектаклем, тебе плевать.

Дэвис покраснел, его голос стал злым. Он знал, что облажался, но признать это значило проиграть.

— Слушай, я не обязан…

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал наглым:

— И вообще, какая она Вейл? Настоящая Вейл не стала бы шляться по клубу одна и цепляться за первого попавшегося официанта. Я девушек такого сорта за милю чую, они изображают невинных овечек, а сами дешёвки, которые клеятся к любому.

Кровь ударила в голову. Какого это сорта девушкой он меня назвал?! Но Крис не дал мне ответить.

Он развернулся и быстро и точно ударил Дэвиса в челюсть. Администратор рухнул на колени, держась за лицо. И в этот момент в комнату влетела охрана.

Двое здоровых широкоплечих мужчин в чёрной форме остановились на пороге, оценивая ситуацию: Дэвис на полу, держится за челюсть, Крис нависает над ним с сжатыми кулаками, и я стою в стороне, находясь в легком шоке.

Видимо, вселенная решила напомнить, что у любой ситуации есть дно, которое можно в любой момент пробить.

— Что здесь происходит? — рявкнул один из охранников, шагнув вперёд.

Дэвис поднял голову, его голос был хриплым от боли:

— Он… он напал на меня! — он ткнул пальцем в сторону Криса. — Задержите его! Немедленно!

Я мысленно хмыкнула. У Дэвиса выходило изображать жертву настолько убедительно, что руки так и чесались помочь ему сделать образ ещё правдоподобнее.

Охранники же переглянулись, затем двинулись к Крису. Тот не шевельнулся, стоял неподвижно, глядя на Дэвиса с холодной яростью.

— Сэр, пройдёмте с нами, — сказал первый охранник, протягивая руку.

Крис медленно повернулся к нему. Его голос был абсолютно спокойным:

— Нет.

Охранник замер:

— Если вы откажетесь пройти добровольно, мы будем вынуждены…

— Во-первых, я защищал VIP-гостью клуба от оскорблений со стороны бывшего работника клуба, — перебил его Крис. — Во-вторых, у меня есть полное право находиться здесь. — Он достал из кармана жилета электронную карту-пропуск. — Проверьте.

Первый охранник взял карту, поднёс к считывателю на рации. Пискнул зелёный сигнал. Мужчина нахмурился, посмотрел на Криса, затем снова на карту:

— Уровень А…

Я нахмурилась. И откуда у Криса пропуск такого уровня. Мысль о том, что Дэвис может быть не так уж и

— Он украл её! — Дэвис вскочил на ноги, держась за челюсть. — Очевидно же! Задержите его и сдайте полиции!

Крис посмотрел на охранников:

— Отлично. — Его голос стал холоднее, — Вы ведь читали свои должностные инструкции? — Он выдержал паузу. — Пункт 7.3: при подозрении, что посторонний получил несанкционированный доступ выше второго уровня, необходимо немедленно связаться с директором клуба. Вперёд.

В помещении повисла тишина, охранники переглянулись.

Он читал должностные инструкции охраны? Я смотрела на Криса, пытаясь понять, что он задумал. Даже если он работает в клубе, официанты не имеют доступа к инструкциям других отделов. Всё это должно храниться в отделе кадров, под замком. Как он может знать конкретный пункт? Неужели он блефует?

— Мистер Галь сейчас не на территории… — неуверенно произнёс второй охранник.

— Тогда звоните ему, — Крис скрестил руки на груди. — Я подожду.

— Не надо беспокоить директора! — лицо Дэвиса было красным от злости, — Это же очевидный мошенник! Вызовите полицию! Сдайте его и эту девицу полиции, пока они не сбежали!

— Эту девицу? — я выпалила. — Я Эвелин Вейл, дочь Валентайна Вейла, и я не позволю…

Даже если сегодня его оставят на месте, это ненадолго. Я не привыкла, чтобы люди, позволившие себе такое, продолжали работать спокойно.

— Мисс, пожалуйста, мы со всем разберемся, — первый охранник поднял руку, прерывая меня. Он посмотрел на напарника, затем на Криса. Я видела, как он колеблется: Дэвис — его начальник, но Крис слишком уверено говорил, чтобы просто так отмахнуться.

— Может, спросим у мистера Грея? — предложил второй охранник. — Он же сейчас на территории…

— Норман Грей, — Крис приподнял бровь. — Сейчас занят согласованием очень важного контракта. Вы хотите сорвать переговоры на несколько миллионов? Нарушить документ, под которым сами подписались? Напоминаю, — Крис продолжил ровным тоном, — вы подписывали договор о материальной ответственности при приёме на работу. Если из-за вашего бездействия клуб понесёт убытки — а срыв переговоров с VIP-клиентом считается именно убытками — это ляжет на вас лично.

Зачем он лжет? Норман не на переговорах, он с Люцианом, поит того алкоголем и показывает клуб. Почему Крису нужен именно Ирвин Галь? Что он задумал?

— Или, — Крис наклонил голову, — Вы всё-таки выполните свою прямую обязанность и позвоните директору?

— Это… это манипуляция! — взорвался Дэвис, — Он пугает вас! Просто вышвырните его!

— Я не пугаю, — Крис посмотрел на него холодно. — Я напоминаю им их должностные обязанности.

Раздраженно скрестила руки на груди. Сколько мы уже здесь находимся? Люциан вернётся на танцпол и не найдёт меня, потому что я застряла в подсобке вместо того, чтобы провоцировать его на скандал при свидетелях!

Взгляды охранников были оценивающими. Так смотрят не на гостью, а на проблему.

Дочь Вейлов не должна застревать в подсобках с официантами. И если этот цирк всплывёт, сегодняшнее ударит уже не по Люциану.

Я стиснула зубы, обдумывая варианты. У охраны же должен быть список гостей с фотографиями. Я могу заставить их проверить, доказать кто я, и они обязаны будут меня отпустить. Но как я оставлю Криса одного? А если его блеф не сработает? Если директор окажется на стороне Дэвиса? Если Крису понадобится помощь?

— Я… я позвоню мистеру Галю. — нервно сглотнул Второй охранник, он поднял рацию к губам.

— Я ваш непосредственный начальник! Я приказываю вам… — Дэвис побагровел, но его уже не слушали.

— Мистер Галь? Простите за беспокойство. У нас экстренная ситуация в служебном помещении номер три. Подозрение на несанкционированный доступ выше второго уровня. Требуется ваше немедленное присутствие.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел Дэвис Крису. — Когда директор приедет и увидит, что ты мошенник…

— Тогда и поговорим, — спокойно ответил Крис.

— Мистер Галь будет здесь через двадцать минут. — отчиталась охрана.

Ожидание растянулось на целую вечность. Я стояла у стены, скрестив руки на груди, и с каждой минутой злилась всё сильнее.

Дэвис сидел на стуле, держась за распухающую челюсть, и бросал злобные взгляды. Охранники стояли у двери, не зная, куда деть руки. А вот Крис напротив был невозмутимым и абсолютно спокойным.

«Почему он не переживает? — думала я, — Его могут арестовать, обвинить в краже. А он стоит как ни в чем не бывало».

Он сделал шаг ко мне и прошептал так тихо, чтобы только я слышала:

— Я виноват, но мне немного времени, хорошо? Я все улажу.

Я едва не сорвалась. Времени ему дать? Времени?! Да ему подзатыльник дать надо! И вообще, что за мода таскать меня за собой то по пыльным кабинетам, то по подсобкам?! Я ему, что ручная кладь?

Отвернулась, пытаясь успокоиться. И как его вытаскивать, если он и правда украл этот дурацкий ключ доступа? Что я скажу директору? И почему, гром порази, я за него переживаю больше, чем за свой план с Люцианом?! После всего, Корвин вообще не заслужил, чтобы я его спасала!

Злость и беспокойство сдавливали грудь, не давая нормально вдохнуть.

Наконец в коридоре послышались уверенные шаги. Я выпрямилась, Дэвис поднялся со стула, охранники подобрались. Дверь распахнулась. В комнату вошёл худощавый мужчина лет пятидесяти, с короткими седыми волосами. За ним возвышались двое охранников в форме, казавшиеся на фоне невысокого начальника просто гигантами. Тот же оглядел комнату быстрым, оценивающим взглядом и остановился на Крисе.

Я сделала шаг вперёд, открывая рот:

— Мистер Галь, добрый вечер, позвольте представиться…

Я планировала сказать, что Крис помогал мне, мол мне стало плохо, и я сама потребовала срочно отвести меня в ближайшее место, где никого нет. В общем, заболтать директора, но тот удивлённо поднял брови и выпалил, перебивая:

— Кристофер? Кристофер Корвин?

Я захлопнула рот, глядя то на Ирвина Галя, то на Криса. Они знакомы?

— Что ты здесь делаешь? И почему в форме официанта? Это на счет тебя звонила охрана?

— Это долгий разговор, мистер Галь. — Крис кивнул в сторону двери. — Лучше обсудить наедине.

Галь вздохнул, провёл рукой по лицу:

— Хорошо. — Он повернулся к охранникам и Дэвису. — Все выходите. Сейчас.

— Но, мистер Галь, он… — Дэвис попытался возразить.

— Вы меня не ясно услышали? — голос Галя стал жёстче. — Ждите меня в коридоре.

Администратор побледнел, но кивнул и вышел, охранники последовали за ним.

Галь посмотрел на меня:

— Мисс, вы тоже, пожалуйста, подождите снаружи.

Я напряглась, но Крис поймал мой взгляд раньше, чем я успела что-то сказать, и едва заметно качнул головой. Хочет, чтобы я послушалась? Хорошо. Давай посмотрим, как ты справишься сам. Только не вздумай потом просить меня тебя спасать.

Я мысленно выругалась, развернулась и тоже вышла. Просто Супер! Испортил мне план, втянул в

Ирвин Галь и Крис остались в служебном помещении. Торчать и ждать их я не собиралась, но только хотела уйти, как охрана преградила путь.

— Мисс, вам тоже следует подождать здесь.

Я достала телефон, разблокировала экран и на секунду задумалась, как проще всего закрыть этот вопрос. Затем открыла одно из приложений. Пара касаний, и на экране появилась цифровая копия моего ай-ди с фотографией.

— Я Эвелин Вейл, — сказала я ровно, поднеся телефон так, чтобы им было хорошо видно. — Гостья клуба.

Охранники скользнули взглядом по экрану и почти одновременно отвели глаза, а вот Дэвис вдруг ссутулился, посерел лицом и как-то сразу потерял прежнюю уверенность.

— Если вам понадобится моё присутствие, — продолжила я спокойно, — направьте мне запрос через фонд семьи Вейл. В письменном виде! — Я убрала телефон. — А сейчас прошу меня не задерживать.

Не дожидаясь ответа, я пошла прочь по коридору. Пусть Крис сам разбирается со своими тайнами, раз такой умный! А мне нужно найти Люциана, пока этот вечер окончательно не пошёл под откос.

Глава 24

Я вышла из коридора, оставив Криса с директором, и направилась обратно в зал. Судя по времени, Норман должен был уже закончить с Люцианом, но того нигде не было видно.

Я поднялась по лестнице на возвышение — в VIP-зону.

Здесь было спокойнее: бархатные диваны, приглушённое освещение, отдельный бар. Шикарный обзор на весь зал внизу. Влиятельные люди в дорогих нарядах, тихие разговоры, шампанское в бокалах. Может, Люциан здесь?

Вдруг кто-то окликнул меня:

— Эвелин? Эвелин Вейл? — я обернулась.

Передо мной была Леонор Харт, одна из знакомых моей матери, жена владельца сети отелей. Элегантная женщина лет тридцати пяти в дорогом коктейльном платье,

с браслетами на запястьях.

— Миссис Харт, — я улыбнулась. — Добрый вечер.

Элеонора удивлённо оглядела меня с ног до головы:

— Эвелин, я… я тебя не сразу узнала! Ты так… необычно выглядишь. — Она явно

— О, это… это не дизайнерское. — Я опустила взгляд, изображая лёгкое смущение, —

Оно из масс-маркет.

Разумеется, я врала, но в неоновом свете клуба, качество ткани и пошив оценить сложнее, так что вряд ли она поймет это. У меня дома не было платьев дешевле пары тысяч, но миссис Харт известная сплетница, так что грех не воспользоваться этим в собственных целях. Женщина приподняла бровь:

— Масс-маркет? Эвелин Вейл и масс-маркет?

— Люциан не любит вычурные наряды, — я пожала плечами. — Он говорит, что дорогие платья и украшения… излишни. — Я коснулась пустой шеи. — Он одобрил этот образ. Сказал, что так лучше.

Брови Элеоноры взлетели высоко вверх.

— Люциан Дарвиль? Твой… бойфренд?

— Да, — я кивнула. — Мы здесь вместе. Я его жду, он… занят сейчас.

Элеонора снова просканировала меня вглядом, на этот раз гораздо внимательнее.

— Он одобрил твой образ? — она выделила слово. — Подожди, то есть ты спрашивала его разрешения, что надеть?

— Нет, нет, — я быстро замотала головой. — Вы не так поняли, просто он сказал, что так лучше, ведь женщине не нужны дорогие наряды и драгоценности, чтобы выглядеть достойно.

— Но ты же любишь украшения! — судя по реакции, и тому, как она схватилась за собственные браслеты, Ленор приняла мою последнюю фразу близко к сердцу. Для подруг матери, слова «женщине не нужны драгоценности» звучат примерно так же абсурдно как «женщине не нужна еда или воздух», — Я помню, как ты восхищалась тем колье на аукционе…

— Люциан сказал, что украшения делают меня похожей на… — произнесла я с дрожью в голосе, — на тех, кто хочет привлечь внимание мужчин. — Ленор на это не нашла, что ответить, и я тут же «добила» — Но он же прав! Зачем мне привлекать чужое внимание? Я с ним. Мне не нужно… блистать. Это эгоистично с моей стороны… думать только о том, как я хочу выглядеть.

Леонор открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент к нам подошёл Люциан. Верхняя пуговица его рубашки была расстёгнута, а взгляд был слегка мутный.

— Эвелин, — он взял меня за руку. — Где ты была? Я тебя искал.

— Я здесь, Люциан, — я изобразила покорность. — Разговаривала с миссис Харт. Вы знакомы?

— Да, добрый вечер, миссис Харт, рад вас видеть. Не против, если я уведу свою девушку?

— Конечно, развлекайтесь. — с натянутой улыбкой ответила Ленор.

Люциан повёл меня к лестнице, ведущей на второй уровень, где располагались закрытые ложи. Я остановилась, коснувшись его руки:

— Люциан, можем мы пока посидеть здесь? — я кивнула на столики в открытой VIP-зоне, откуда был виден весь танцпол внизу. — Мне так хотелось увидеть клуб изнутри, атмосферу…

Он нахмурился:

— Эвелин, но у нас забронирована отдельная ложа. Там комфортнее, приватнее…

— Я знаю, — я сжала его руку, глядя умоляюще. — Но пожалуйста… совсем недолго. Посидим здесь, я посмотрю на танцпол, а потом пойдём в ложу. Хорошо?

— Ладно, но ненадолго.

Он повернул обратно и повёл меня к одному из свободных мест на возвышении. Бархатный диван, низкий столик, отличный обзор на весь зал.

Я обернулась на секунду. Элеонора всё ещё смотрела нам вслед и её лицо красноречиво говорило о том, что наживку она заглотила.

Мы устроились за столиком, Люциан откинулся на бархатную спинку дивана, его рука легла мне на плечи. Я не отстранилась, хотя первым порывом было именно это.

— Что будешь пить? — он уже поднимал руку, намереваясь подозвать бармена.

— Я… — мой взгляд скользнул от него к бару и обратно. — Ты не против, если я возьму что-нибудь лёгкое? Воду, наверное.

— Против? — Люциан повернулся ко мне с удивлением, — Эвелин, о чём ты? Бери что хочешь.

— Хорошо, — я кивнула, выдержав паузу, прежде чем добавить тише: — Я просто подумала… тут, наверное, всё очень дорого.

Его губы тронула усмешка:

— Это VIP-зона. Разумеется, дорого.

Он уже собирался сделать заказ, но я мягко коснулась его запястья, останавливая.

— Я сама схожу, — произнесла я быстро, почти поспешно. — Хочу посмотреть, что там за бар. Диана завтра будет расспрашивать до потери пульса, да и остальные девочки тоже. Ты же знаешь, как они любят подробности.

Я направилась к бару, не торопясь. Остановилась у стойки, взяла карту коктейлей и принялась вдумчиво изучать её. И тут я увидела ее: Лили.

Она стояла у входа в VIP-зону, разговаривая с охранником. Тот качал головой — явно отказывая в проходе. Лили что-то говорила, показывала на зал, жестикулировала. Я хмыкнула про себя: конечно, её не пропустят. Хорошо, что Люциан её не видел, он остался на диванчике.

Лили достала телефон, показала что-то

Я не смогла удержаться от внутреннего ехидства: «Ах да, Крис обещал провести в клуб, но, видимо, забыл ей уточнить, что VIP-зона — это совсем другая история. Жаль, что маленькая Лили не уточнила детали. Какая досадная оплошность. Впрочем, это её проблемы, не мои.»

Я переворачивала страницы меню, делала вид, что сравниваю ингредиенты, читаю описания.

У бара было оживлённо — несколько человек заказывали напитки, перекидывались шутками с барменом, смеялись. Я узнала некоторых: Виктор Робинс, партнёр отца по одной из сделок, стоял с бокалом виски, разговаривая с молодой парой — они выглядели лет на тридцать, явно из нашего круга. Чуть поодаль миссис Лойман, подруга матери ещё со времён университета, элегантная женщина лет пятидесяти, обсуждала что-то с барменом, показывая на карту вин.

Виктор заметил меня, кивнул приветственно. Я улыбнулась в ответ. Миссис Лойман тоже обернулась, её взгляд скользнул по моему простому платью — удивлённо, но она ничего не сказала, лишь слегка приподняла бровь. Атмосфера была лёгкой, непринуждённой, люди общались, шутили, наслаждались вечером.

Краем глаза я заметила, как Лили, так и не добившись своего, развернулась и направилась обратно на танцпол. Охранник проводил её взглядом. Я выдохнула — хоть одной проблемой меньше.

Прошло, наверное, минут пятнадцать прежде, чем Люциан потерял терпение и пришёл меня искать.

— Эвелин, — его голос был слегка раздражённым. — Ты чего так долго?

— Прости, — я изобразила виноватую улыбку, и громко, чтобы слышали окружающие, добавила, — Люциан, я сказала, что возьму воду, но я решила, что хочу коктейль. Ты ведь не против?

Я чувствовала, как внимание людей у бара сфокусировалось на нас. Представление началось!

Он моргнул, явно не понимая, о чем я говорю:

— Конечно, не против.

— Тогда «Пина-колада», пожалуйста, — я кивнула бармену. — И я сразу заплачу.

Я достала свою карту, чёрную, с тонким золотым тиснением по краю и гербом семьи Вейл в углу. Узнаваемый дизайн. Любой, кто вращался в высших кругах, знал эти карты, протянула бармену.

Я заметила, как Виктор Робинс, стоявший в паре шагов от меня, перестал говорить на полуслове. Его взгляд скользнул с карты в моей руке на Люциана, затем обратно на меня.

Мужчина подошел ко мне чуть ближе и медленно опустил свой бокал на стойку:

— Простите, мисс Вейл, но… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — Это ведь ваша карта Вейл-фонда, верно?

Я кивнула:

— Да, конечно.

Виктор посмотрел на Люциана, затем обратно на меня:

— Тогда зачем вы спрашиваете разрешения заказать коктейль?

— Я просто… — я опустила взгляд, — Люциан, мой парень, и он говорит, что я должна советоваться с ним по тратам, чтобы не покупать лишнего.

В этот момент я почувствовала руку Люциана на своей талии. Он подошёл сзади, и демонстративно обнял меня.

— Люциан, вы знакомы? Это мистер Виктор Робинс, партнёр моего отца.

— Конечно. Добрый вечер, мистер Робинс. — Люциан протянул руку, Виктор коротко пожал ее.

— Мистер Дарвиль. — Робинс сделал небольшую паузу, — Скажите, вы что контролируете личные расходы мисс Вейл?

— Нет! — я быстро вмешалась, качая головой. — Нет, мистер Робинс, вы не так поняли! Люциан не контролирует меня! Он заботится обо мне, правда Люциан. — Я коснулась руки Люциана, и умоляюще на него посмотрела.

— Да, конечно, я о тебе забочусь. Ты сделала заказ? Тогда идем.

Следующий час я методично продолжала создавать нужное впечатление, когда мы вернулись к нашему столику, я несколько раз громко спрашивала Люциана о самых простых вещах: можно ли мне заказать закуску, не против ли он, если я схожу поправить макияж, стоит ли мне попробовать тот десерт. Люциан каждый раз отвечал с нарастающим недоумением — «конечно», «делай что хочешь», «Эвелин, зачем ты спрашиваешь?» Но именно его раздражение и непонимание делали картину ещё убедительнее для окружающих.

Я ловила взгляды. Они были разными: сочувственными, оценивающими, иногда откровенно недоумёнными. Миссис Лойман едва сдерживала праведное негодование — её брови поползли вверх каждый раз, когда я спрашивала у Люциана разрешения. Элеонора Харт уже доставала телефон — ставлю десять к одному, что пишет кому-то из подруг. А Виктор Робинс смотрел на Люциана так, будто тот внезапно заявил, что земля плоская. Несколько раз ко мне обращались напрямую, кто-то из знакомых матери, кто-то из партнёров отца. Я говорила, что всё прекрасно, что Люциан очень практичный, что он не любит лишних трат, что мне это нравится.

К концу часа я знала, миссия выполнена. Прекрасно. Просто восхитительно. Я едва сдерживала улыбку, прикрывая губы краем бокала. Если бы Люциан знал, какую услугу он мне оказал, он бы, наверное, рыдал. Но он не знал. И это делало всё ещё слаще.

Я уже не говорила ничего нового, но слух жил своей жизнью. Я слышала обрывки фраз за спиной, ловила полутона в чужих взглядах. Шепотки о том, что Люциан Дарвиль контролирует личные расходы дочери Валентайна Вейла, запрещает ей покупать своими же деньгами и диктует, как ей одеваться.

Богатые семьи выдают дочерей замуж ради финансовых союзов и объединения капиталов, и, если муж контролирует все деньги жены: её наследство, её счета, её траты, семья невесты теряет влияние над этими активами. Дочь не сможет инвестировать в семейный бизнес. Не сможет поддержать братьев или сестёр. Станет финансово зависимой от мужа, как в средневековье.

Так что я надеялась, что слухи Люциан Дарвиль финансовый тиран, разлетятся быстро и ни одна семья не захочет отдать за него свою дочь и ее капитал. А самое прекрасное было то, что из-за переизбытка выпивки Люциан даже не понимал, что произошло. Для него это был просто странный вечер, где я почему-то вела себя необычно навязчиво и неуверенно. Но для всех остальных — это было откровение о его истинном лице.

Я откинулась на спинку дивана, довольная собой.

— Эвелин, — голос Люциана стал тише, интимнее. — Ну сколько мы уже тут, пойдём в ложу. — Его рука скользнула с моего плеча ниже, на талию, затем опустилась на бедра.

— Люциан, не надо… — тут уже я не выдержала, и постаралась отодвинуться.

— Почему нет? — он придвинулся ближе, его дыхание пахло алкоголем. — Ты моя девушка.

— Здесь люди…

— А в ложе никого нет, — он потянул меня за собой, вставая. — Идём.

Я перестала дёргаться, резкое сопротивление сейчас было бы глупостью, это сломало бы весь мой сегодняшний образ в глаза окружающих, а потому пришлось кивнуть и уступить.

— Хорошо, — сказала я мягко. — Пойдём.

Я взяла сумочку и позволила провести себя к лестнице, бросила короткий взгляд в сторону зала: Криса нигде не было видно. Интересно как прошел разговор с директором

Ложа оказалась просторной и затемнённой. Мягкие кожаные диваны, низкий столик, уставленный бутылками с напитками на любой вкус и тарелками с фруктами и закусками. Приглушённый свет отбрасывал тени на стену с плазменной панелью.

Едва двери закрылись за нами, Люциан развернул меня к себе, прижимая к стене, пытаясь поцеловать. Я едва сдержала содрогание, запах его одеколона, смешанный с алкоголем, вызывал тошноту. А ведь раньше мне нравилась близость с ним.

— Люциан, подожди, — я упёрлась ладонями ему в грудь, стараясь сохранять дистанцию. — Может, сначала присядем? Я хочу что-нибудь съесть.

— Ну уж нет, — он наклонился к моей шее, его губы коснулись кожи. — Я и так слишком долго терпел.

Холод пробежал по спине. Его прикосновения были липкими, противными, всё во мне сжималось в протесте. Я отвернула лицо, чувствуя напряжение, нужно было что-то сделать, и быстро.

— Люциан, пожалуйста…

Он не слушал, его руки становились настойчивее, и паника начала подступать к горлу. И вдруг сбоку раздалось короткое покашливание.

Мы оба замерли.

— Добрый вечер, — голос прозвучал ровно и профессионально. — Я ваш официант на сегодня.

Люциан чуть отстранился, я наконец смогла вздохнуть, облегчение накрыло волной.

В полумраке ложи, у дальней стены возле сервировочного столика, стоял Кристофер. На его лице не отразилось ни единой эмоции, только вежливая официантская маска. Но когда наши взгляды встретились, в его глазах мелькнула обжигающая тьма.

Люциан резко выпрямился, его взгляд сфокусировался на фигуре у стены.

— Корвин? — голос прозвучал недоверчиво, почти оскорблённо. — Ты… ты что здесь делаешь?

Он прищурился, будто не веря своим глазам, затем презрительно фыркнул.

— А в прочем, давай. Прислуживай.

Я воспользовалась моментом, пока Люциан отвлекся, мягко, но настойчиво подтолкнула его к дивану:

— Люциан, присядь. Хочу посмотреть, какое меню у них в клубной-карте.

Помнишь, нам говорили про нее на входе?

Люциан неуклюже опустился на бархатную обивку, кажется, он выпил даже больше, чем я думала. Крис медленно подошёл к нам.

— Вы почти не притронулись к напиткам и еде на столе. Всё хорошо? — произнёс он с ледяной вежливостью. — Или может быть мне передать кухне какие-нибудь особенные пожелания для вас.

Люциан расхохотался — пьяно, презрительно:

— Корвин! Ты, что правда наш официант? — Он откинулся на диван, разглядывая Криса с издёвкой. — Подрабатываешь по выходным?

Крис не ответил, его взгляд был устремлён на меня. Люциан же явно наслаждался:

— По будням ты шестёрка Эвелин, таскаешь за ней сумки, делаешь домашку. А в выходные прислуживаешь всем подряд? — Он фыркнул. — Как стыдно, что такие как ты учатся в Аурусе. А давай-ка ты… — он ухмыльнулся, — встанешь на колени и завяжешь мне шнурки? Или может ноги помассируешь? Что тут у вас входит в VIP-услуги?

Я замерла, не веря, что только что услышала. Холод разлился по венам, уже через секунду сменившись жгучим возмущением. Как он смеет?! Как он смеет так с ним говорить?!

Я открыла рот, чтобы заставить его заткнуться, но в этот момент мой взгляд встретился с взглядом Криса. Он качнул головой, и чуть нахмурил брови, прося не вмешиваться.

Почему это я не могу вмешаться? Я сжала кулаки, глядя на него с немым возмущением. В служебной комнате, после конфликта с Дэвисом он тоже попросил меня выйти. И судя по тому, что Крис сейчас здесь — у него действительно получилось уладить все без меня. Логика подсказывала, нужно довериться ему.

Но почему же при этом было так чертовски обидно?

«Ну и ладно. Не буду за тебя заступаться! Надо мне это!» — я скрестила руки на груди.

Тишина затянулась, а потом Люциан, довольный собой и своей «шуткой», снова расхохотался.

— Расслабься, я шучу! — Он небрежно махнул рукой, откидываясь на диван. — Ладно, Корвин, просто покажи хоть что у вас тут есть в этой вашей ложе. За что люди платят такие безумные деньги?

Крис выдержал паузу, а затем кивнул.

— Конечно. С удовольствием. — Он подошёл к панели на стене, нажал несколько кнопок. — Ложи оборудованы по последнему слову техники, — произнёс он ровным, профессиональным тоном. — Например, есть массажное кресло премиум-класса с функцией глубокой релаксации.

Люциан приподнял бровь:

— Массажное кресло? Серьёзно?

— Рекомендую попробовать. Это эксклюзивная модель. Отлично снимает напряжение, обещаю, вставать не захочется. — Последнее прозвучало с едва уловимой иронией.

— Ладно, почему бы и нет. — Люциан поднялся с дивана и опустился в кресло. — Как включить эту штуку?

— Сейчас активирую программу. Полный цикл длится тридцать минут. Кресло автоматически зафиксирует вас для максимального эффекта.

— Зафиксирует? — Люциан нахмурился.

— Для безопасности и эффективности. — подтвердил Крис.

Кресло вдруг ожило, подушки в подлокотниках надулись, обхватывая предплечья, выемки для ног жестко стиснули лодыжки.

— Эй, — Люциан дёрнулся, — что за…

— Не волнуйтесь, сэр, — Крис произнёс абсолютно спокойно. — Это стандартная процедура. Фиксация предотвращает случайные движения во время глубокого массажа.

Кресло начало вибрировать, массажные ролики заработали. Люциан попытался высвободить руки, но не получилось.

— Корвин, это слишком туго…

— Зато кресло проработает каждую мышцу, — невозмутимо ответил Крис и нажал ещё одну кнопку. Массаж усилился.

— Корвин, выключи это! — снова дернулся Люциан.

— Боюсь, не могу, — Крис вежливо улыбнулся. — Производитель настоятельно рекомендует не прерывать цикл.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Люциан выглядел нелепо: зажатый в кресле, с красным от возмущения лицом, дёргающийся как пойманная рыба.

— А чтобы вам не было скучно, — Крис повернулся к панели на стене, — включу трансляцию танцпола.

Панель на против кресла ожила и на ней появилось сразу несколько прямоугольников в каждом из которых передавалось изображение с одной из камер в зале.

— Твою мать, Корвин! — Люциан рванулся ещё раз, не обращая внимания на трансляцию — Сколько это будет длиться?!

— Тридцать минут, — Крис посмотрел на часы. — Сейчас прошло тридцать секунд.

Я не выдержала и все-таки фыркнула, прикрыв рот рукой. Люциан бросил на меня злобный взгляд:

— Эвелин, это не смешно!

— Прости, — я попыталась взять себя в руки, но губы всё равно дрожали от сдерживаемого смеха. — Но ты ведь сам сказал, что хочешь, чтобы тебе помассировали ноги.

Крис снова пощелкал кнопками. Разные зоны танцпола сменяли друг друга на экране, и вдруг я увидела Лили.

Она стояла у бара с растерянным лицом. Рядом с ней крутилось несколько парней. Один из них что-то говорил ей, наклонившись слишком близко, другой касался её руки. Она пыталась отстраниться, но они обступили ее.

— Это… это Лили? — Люциан разом забыл про все остальное, глядя на экран.

— Да. Она сегодня среди гостей клуба. Но сюда её

«А, теперь тебе моя помощь понадобилась, да? Ты хочешь, чтобы я привела Лили сюда. Это часть твоего плана, да?» — я выразительно дернула бровь.

На экране один из парней обнял Лили за талию. Она попыталась вырваться. Люциан уставился на экран. Лицо его потемнело:

— Какого… они её домогаются?! Эвелин! — Люциан повернулся ко мне. — Может, приведем ее сюда? Её нельзя оставлять с этими типами, она же все-таки наша одногруппница.

Я сделала вид, что раздумываю, затем кивнула:

— Ну, раз ты просишь, то конечно. — Я изобразила лёгкую улыбку. — Втроём нам будет веселее.

Я направилась к двери, но едва коснулась ручки, как услышала за спиной голос Криса:

— Фрукты у вас на столе заветрелись, пожалуй, заменю их.

Люциан дёрнулся в кресле:

— Какие ещё фрукты? Корвин, Эвелин сама сходит за Лили без тебя!

— Конечно, конечно, — Крис невозмутимо ответил, уже двигаясь к двери с парой тарелок в руках. — А я пока принесу вам новые закуски.

— Корвин, стой! — Люциан снова рванулся. — Я не закончил с тобой!

— Программа массажа работает автоматически, — Крис уже открывал дверь. — Вам не нужно моё присутствие. Расслабьтесь и наслаждайтесь, сер. — На вежливом обращении он не удержался от того, чтобы фыркнуть.

— Корвин! Я приказываю…

Дверь закрылась, отрезая возмущённый крик Люциана.

Я остановилась в коридоре, обернулась.

— Завертелись фрукты? — я приподняла бровь, взяв с тарелки виноградинку и бросив себе в рот, — Может, скажешь уже, что ты задумал?

Крис поставил тарелки на сервировочный столик в коридоре и повернулся ко мне:

— Я сам приведу Лили к Люциану, а ты можешь подождать в другой ложе.

Я скрестила руки на груди:

— В другой ложе? — я изобразила удивление. — А кто у меня там будет официантом? Ты вроде уже занят?

— Если понадобится официант, — произнёс он тихо, — я всегда к твоим услугам.

Последние слова прозвучали с лёгким намёком, который заставил моё сердце пропустить удар. Надеясь, что он этого не заметил, я сделала вид, что раздумываю.

Возвращаться к Люциану не хотелось. Но и домой ехать было еще слишком рано, родители не поймут, они ждут, что я проведу с Люцианом весь вечер.

— Ладно, — всем своим видом, я старалась ему дать понять, что делаю одолжение. — Веди.

Крис провёл меня по коридору до соседней ложи, такой же роскошной, как та, что была у нас с Люцианом до этого. Бархатные диваны, низкий столик, приглушённый свет.

— Устраивайся, — он кивнул на диван. — Я скоро вернусь.

Он вышел, прикрыв дверь за собой, я же опустилась на диван, откинулась на спинку.

На столике стояли нетронутые закуски: нарезанные фрукты, сыры, крекеры. Несколько бутылок воды, соки, бокалы для шампанского.

«Ну что ж. Раз уж я здесь… — с этими мыслями я потянулась к тарелке с фруктами, взяла дольку манго. Она была сладкой и сочной. Потом клубнику, виноград. — Вкусно, надо признать».

Я налила себе апельсиновый сок, сделала несколько глотков.

На стене обнаружилась та же панель управления, что и в ложе Люциана. Я нажала несколько кнопок наугад, и свет в ложе приглушился ещё сильнее, а вот музыка в ложе напротив усилилась. Я снова откинулась на спинку, закинув ногу на ногу.

Мне действительно тут нравилось. Может, стоило сразу попросить отдельную ложу? Я закрыла глаза, позволяя себе впервые за весь вечер расслабиться.

Прошло, наверное, минут десять. Когда дверь чуть-чуть приоткрылась, всего на несколько сантиметров. В проеме показалась спина Криса.

— Где моя вода, — из коридора доносился голос Лили, — Ты же обещал, что сохранишь её и отдашь мне в клубе.

— Лили, да какая разница? У Люциана в ложе полно воды. Можешь брать там все, что хочешь.

— Нет! — она настаивала. — Мне нужна именно моя бутылка! Та, что хотели забрать у меня на входе! Ты обещал, что сам пронесешь ее и передашь мне.

Я выпрямилась на диване, прислушиваясь.

— Хорошо, — Крис выдохнул. — Сейчас, кажется, она была у меня где-то здесь.

Дверь приоткрылась шире, Крис шагнул внутрь, прикрывая за собой дверь, оставляя Лили в коридоре. Подошёл к столику, взял одну из нераспечатанных бутылок с водой. Затем, вышел обратно в коридор. Я услышала приглушённо:

— Вот. Твоя вода.

— Спасибо! — облегчение в голосе Лили было слышно даже отсюда.

— И поэтому ты привёл сюда Лили? — я смерила его скептическим взглядом. — Хотел, чтобы она составила Люциану компанию? Как мило с твоей стороны. — Я изобразила преувеличенную заботу. — Уверен, что он меня не пойдёт искать? Или ты рассчитываешь, что массажное кресло держит его достаточно крепко?

— Лили скажет ему, что у тебя внезапно заболела голова и ты отправилась домой, — Крис ответил спокойно.

— Ну, конечно-конечно! Люциан ни за что не догадается мне позвонить, — Я пренебрежительно фыркнула.

Крис неопределённо пожал плечами:

— По крайней мере, если и догадается, то не сразу, полчаса в кресле еще не закончились.

Я покачала головой, но улыбка всё равно коснулась губ. «Ладно, признаю — подумала я, — Твой план с креслом был отличным. Люциан сидит там, как идиот, а мы здесь… одни». Мысль заставила сердце забиться быстрее. Вот только кроме Люциана было ещё кое-что, что меня беспокоило:

— Кто такой Галь? — спросила я прямо. — Откуда он тебя знает?

— Галь? — медленно переспросил Крис, на его лице появилось напряжение.

— Директор клуба. Ирвин Галь. Он узнал тебя. Назвал по имени. Не увиливай от вопроса.

Крис отошёл от двери, подошёл к столику. Взял одну из бутылок с водой, открыл, сделал несколько глотков. Он что специально тянет время?

— Старый друг моего отца, — произнёс он наконец. — Они когда-то работали вместе.

— И всё? — я не поверила, иначе почему он так нервничает, — Просто старый друг?

Крис не ответил сразу, выпил еще воды, поставил бутылку обратно. Потом, неожиданно, опустился на колени передо мной, я замерла, не ожидав такого. Воздух в ложе стал гуще, жарче.

— Прости меня, — произнёс он, смотря на меня снизу вверх глазами полными опасности и притягательности одновременно.

— За что? — я нахмурилась.

— За то, что произошло, в служебной комнате. — Он сжал кулаки на коленях. — Это моя вина. Я потерял голову, увидев тебя. Нельзя было вести тебя туда, куда могли зайти посторонние.

«Потерял голову, увидев меня» — от этих его слов что-то горячее скользнуло по позвоночнику.

— Крис…

— Прости меня, — он повторил. — Пожалуйста, скажи, что простишь.

Его голос звучал напряжённо, горло явно пересохло, он снова потянулся к бутылке, сделал ещё глоток. Закашлялся.

— Я не злюсь на тебя. — я протянула руку и коснулась его щеки.

— Ты должна злиться, — Он замер

— Но мы все уладили, — я перебила его. — Галь тебя отпустил. Того типа надеюсь уволят.

Крис кашлянул снова, опять взялся за бутылку и залпом допил.

— Крис, ты в порядке? — я наклонилась ближе.

Расстояние между нами сократилось. Я видела каждую деталь его лица: напряжённую челюсть, тёмные ресницы, губы, которые целовали меня в той служебной комнате.

— Да, — он кивнул. — Просто почему-то вдруг жарко стало.

Его голос стал ниже, более хриплым.

— Так ты простишь меня?

Я медленно провела пальцами от его щеки к губам. То, что я на него не злюсь, еще не значит, что я прощу его так просто.

— Посмотрим. — я наклонила голову, изучая его лицо.

— Посмотрим на что? — он облизал пересохшие губы, а затем повернул лицо и поцеловал мою ладонь. Электрический разряд пробежал по руке, заставив сердце пропустить удар.

— На твоё поведение, — я позволила голосу стать мягче, игривее. — Ты утащил меня в служебную комнату, поцеловал, заставил потерять голову, а потом оставил одну с местной охраной, и мне пришлось разбираться со всем самой.

Я говорила дразняще, с лёгкой улыбкой на губах, наслаждаясь тем, как он напрягается под моими прикосновениями, предвкушая его реакцию. Ожидая, что он будет оправдываться, или может скажет что-то дерзкое в ответ.

Но Крис молчал. Просто смотрел на меня так будто я была единственным, что существовало в его мире.

Я нахмурилась, убирая руку от его губ:

— Крис?

Он медленно моргнул, с трудом фокусируясь на моём лице. Я приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру. Лоб был горячим.

— У тебя жар, — я нахмурилась сильнее. — Ты болен?

— Нет, — он покачал головой, прислоняясь к моей прохладной ладони. — Просто… ты слишком близко.

Что за ерунда? Я медленно откинулась назад, убирая руку от его лба. А затем он вдруг сказал то, что я совсем не ожидала услышать:

— Эвелин, Мне нужно уйти.

Уйти? Секунду назад он смотрел на меня так будто задыхался, и это я была воздухом, который ему нужен. А теперь хочет уйти?

— Зачем?

— Я боюсь, что если я не уйду… — Он замолчал, напрягаясь всем телом. — Я не смогу контролировать себя и сделаю то, что хочу.

— И чего ты хочешь? — Мне что каждое слово из него вытаскивать клещами. Что с ним?

Крис медленно встал, при этом двигаясь так, словно каждый шаг давался ему с трудом, а затем оперся руками о спинку дивана по обе стороны от моей головы.

— Я хочу прижать тебя к дивану, — сказал он хрипло. — Сорвать это платье. Целовать каждый сантиметр кожи. Заставить забыть про всё, кроме моего имени.

Его дыхание было горячим.

— Я хочу услышать, как ты стонешь, — продолжил он, голос становился всё ниже, опаснее. — Как ты просишь меня не останавливаться. Хочу оставить метки на твоей коже, чтобы все знали, что ты моя.

От этих его слов мне и самой мгновенно стало жарко. По венам разлился живой огонь, проходя через все тело и устремляясь к низу живота. Во рту мгновенно пересохло.

— Красивые слова, — прошептала я, стараясь сохранить контроль. — Но, если ты такой уверенный… почему ты весь дрожишь?

Я провела рукой по его груди и почувствовала, как его сердце бешено колотится.

— Потому что я держусь из последних сил, — выдохнул он. — Я не знаю, что со мной случилось. Хотя знаю… со мной случилась ты, и ты сводишь меня с ума.

Мне льстило видеть, как он дрожит от одного моего прикосновения, слышать, как срывается его голос, чувствовать, как его сердце колотится под моей ладонью. Я чувствовала себя желанной, властной, опасной, и мне это безумно нравилось.

Я схватила его за воротник рубашки и резко потянула на себя. Крис не сопротивлялся, рухнул вниз, его вес прижал меня к дивану, губы почти коснулись моих, но я не дала ему поцеловать меня. Вместо этого оттолкнула его на спину и одним движением перекатилась, оказываясь сверху. Мои бёдра прижались к его, подол платья задрался, руки уперлись ему в грудь.

Крис на мгновение застыл, а потом его руки схватились за мои бёдра, сжимая так сильно, что завтра наверняка будут синяки.

— Эвелин… — его тело напряглось, и я ощутила, как он твёрдо прижимается через слои ткани.

Я непроизвольно качнула бёдрами, всего раз, и Крис застонал, его пальцы впились в мою кожу.

— Не делай этого, — выдохнул он отчаянно. — Пожалуйста, не двигайся, или я…

Желание пульсировало между ног, плотное, горячее, почти невыносимое. Было бы так легко, просто двинуться снова, позволить этому случиться.

Я наклонилась ближе, мои губы у его уха:

— Ты сказал, что хочешь меня?

— Да, — выдохнул он хрипло. — Боже, да.

— Насколько сильно?

— Так сильно, что это причиняет боль.

Я провела языком по его мочке уха, чувствуя, как он содрогается подо мной:

— Тогда ты должен заслужить это.

— Как? Что угодно. Скажи, и я сделаю.

Я приподнялась, глядя на него сверху вниз: на покрасневшее лицо, расширенные зрачки, приоткрытые в тяжёлом дыхании губы.

— Правдой, — произнесла я просто. — Ты должен рассказать мне правду.

— Какую правду? — он попытался сфокусировать взгляд.

— Всю, — я медленно качнула бёдрами снова — слегка, дразняще.

— Эвелин… — Он хватал ртом воздух будто задыхался.

— Кто такой Галь на самом деле? — я наклонилась ближе, мои губы почти касались его. — Почему ты здесь работаешь? Откуда так много знаешь об Эве? У кого ты стащил тот пропуск?

Я снова двинула бёдрами, уже чуть сильнее.

— Это… это нечестно…

— Жизнь нечестна, — я улыбнулась

. — Отвечай. Или я встану и уйду прямо сейчас.

Я врала. Ни за что бы не встала. Не сейчас, когда я чувствовала его под собой, когда желание пульсировало в каждой клетке. Но он этого не знал.

— Боже… ты убьёшь меня…

— Может быть. Но зато какой сладкой будет смерть.

Крис явно боролся с собой со своим желанием, а потом наконец выдохнул:

— Хорошо. Хорошо. Я расскажу.

Я победно улыбнулась.

— Умный мальчик.

— Но, — его взгляд стал темнее, — не сейчас.

— Что значит «не сейчас»?

— Сейчас я не способен соображать, — его голос был едва слышным. — Ты сидишь на мне… и я едва способен мыслить связно. Завтра, — он смотрел мне прямо в глаза. — Завтра я расскажу тебе. Обещаю.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне этого сделать. Одним резким движением перевернул нас, и я оказалась под ним, прижатая к дивану, а он навис сверху, его тело прижимало меня всем весом.

— Крис… — Я задохнулась от неожиданности:

— У тебя

Его рука скользнула по моему бедру, задирая подол выше:

— Так что не вини меня за то, что произойдёт дальше.

И он поцеловал меня: жёстко, требовательно, голодно, его язык вторгся в мой рот. Я ответила с той же страстью, обвивая руками его шею, притягивая ближе.

Его руки были повсюду: на моих на талии, груди, срывая препятствия, между нами. Его рубашка расстегнулась под моими нетерпеливыми пальцами. Он целовал мою шею, плечи, ключицы, оставляя за собой след из горячих меток. Я зарывалась пальцами в его волосы, выгибаясь под ним навстречу каждому прикосновению.

— Не смей останавливаться, — выдохнула я, когда он вдруг замедлился, будто остановившись на самой грани, прежде чем сделать последний шаг.

И он не остановился. Всё слилось в единое целое, его тело сливалось с моим в идеальном ритме. Мы двигались так отчаянно и страстно, будто мир вот-вот разрушиться. Напряжение росло, накатывало волнами, пока не достигло пика, и мы сорвались вместе, его имя на моих губах, моё на его.

— Я твой, — прошептал он, целуя меня мягко, нежно. — А ты теперь моя.

Я не ответила. Потому что, возможно, так оно и было.

Глава 25

Лили Адамс

Я толкнула дверь VIP-ложи, сжимая в руке бутылку с водой, и шепча себе как мантру: «Всё идёт по плану. Препарат со мной, Люциан выпьет, потеряет контроль. А я… я наконец-то получу свой шанс».

Вот только картина, которая открылась передо мной, была… комичной. Люциан Дарвиль, наследник империи, мой тайный объект обожания и герой романа «Золотой лед академии Аурус» по совместительству, сидел в массажном кресле, зажатый, как курица в духовке, лицо у него было красное, а выражение выдавало ярость пополам с отчаянием.

— Лили?! — он повернул голову, увидев меня. — Боже, наконец-то! Выключи эту чёртову штуку! Немедленно!

Я моргнула, глядя на него в замешательстве:

— Что случилось?

— Что случилось?! — он резко дёрнулся. — Этот придурок Корвин запустил массажное кресло и свалил! А теперь я не могу выбраться! Кресло держит руки и ноги, программу нельзя прервать, я застрял здесь!

Так вот почему он так злится.

— И ты не можешь просто… выключить? — я осторожно приблизилась.

— Думаешь, я не пытался?! — он кивнул в сторону панели, — Кнопки есть за спинкой и на подлокотнике. Всё, до чего я смог дотянуться, уже потыкал! И ничего не работает! Эта штука просто перезапускается!

Он выглядел таким отчаявшимся, что мне стало его жалко.

— Хорошо, хорошо, — попыталась успокоить его я, — Сейчас попробую помочь.

Я бросилась к креслу, нашла панель с кнопками. Может быть, большая красная означает выключение? Нажала ее, но кресло напротив взвыло еще сильнее, ролики заработали с удвоенной силой, вибрация стала интенсивнее.

— Не та кнопка, давай другую!

— Какую другую?! — я запаниковала, тыкая наугад.

Бип! И кресло остановилось, вот только всего на две секунды. А потом снова ожило, и судя по обнулившемуся таймеру рядом с панелью программа перезапустилась с начала. Я отскочила от панели, как от горячей плиты.

— Прости! Я не специально!

Люциан откинул голову на спинку, тяжело дыша:

— Ох, ладно… Забей. Просто… забей. Пусть эта штука заканчивает сама.

Я виновато сжала бутылку в руках. Ладно, в конце концов, для меня совсем не плохо, что он зафиксирован.

— Люциан, — я подошла ближе. — Хочешь воды? Ты весь красный.

— Спасибо, давай. Вода сейчас будет кстати.

Я открыла бутылку, поднесла к его губам. Он пил жадно, глубокими глотками, и прикончил сразу половину бутылки.

— Лучше? — улыбнулась я, мысленно гадая, когда же препарат подействует. В книге писали, что эффект почти моментальный.

— Да, отлично, — он выдохнул. — А где Эвелин?

— Эвелин? — имя этой злодейки заставило напрячся.

— Ну да. Она же пошла за тобой. Разве не она тебя привела?

— Я… — я судорожно соображала. — Я её не видела.

— Как не видела? А кто же тогда тебя провел сюда?

Я замешкалась. Сказать ему, что меня провёл Крис или не стоит? Нет, если скажу, Люциан начнёт задавать вопросы. Лучше не упоминать Криса вообще.

— В смысле, — я быстро поправилась, — Я не видела, куда она пошла после того, как я оказалась в VIP-зоне. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть беспечно. — Может, в туалет. А может, и вовсе домой решила поехать.

— Домой? Не сказав мне?

— Ну, — я отвела взгляд, — у неё болела голова. Может, решила не беспокоить тебя, раз ты… занят. — Я кивнула на кресло.

— Может, стоит позвонить ей…

Отлично. Теперь он беспокоится о ней. Нужно срочно сменить тему. Быстро!

— Слушай, Люциан, — я придвинулась ближе, положив руку на его предплечье. — Может, не будем о ней? Давай поговорим о… нас?

— О нас? — с сомнением переспросил Люциан.

— Ну да, — я провела пальцами вверх к его шее. Препарат уже должен был подействовать, почему он так спокоен?! — Мы же… мы хорошо ладим, правда?

— Лили, — он отстранился, насколько позволяли фиксаторы. — Ты что делаешь?

— Ничего особенного, — второй рукой я коснулась его груди. Давай уже реагируй!

Я села ему на колени.

— Лили! Встань, — он попытался скинуть меня, но кресло держало крепко. — А если Эвелин сейчас придёт?

— Ну и что?

— Как это ну и что? — голос звучал возмущенно, но в его взгляде мелькнуло что-то… заинтересованное? — Она моя невеста!

— Но… — я растерялась.

— И вообще, — он попытался освободить руки, но без толку — я прикован к этой чёртовой штуке! — его голос звучал не так категорично, как раньше. — Сначала выключи её, а потом… в общем ее нужно выключить! И вообще, Лили, ты ведёшь себя странно. Что, если Эвелин вернётся?

В книге эффект препарата описывался совсем не так. Люциан должен был быть одержимым, не способным контролировать себя. А он просто… осторожничает.

Отчаяние накрыло меня с головой. Может… я неправильно его трогаю? Может, мне самой надо тоже выпить? Я схватила бутылку, сделала несколько глотков. Всё! Сейчас или никогда!

— Лили, ты точно в порядке?

Я не ответила. Вместо этого наклонилась и поцеловала его прямо в губы. Я целовала его отчаянно, неумело, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Целуй меня в ответ! Давай же! И… он ответил. Ненадолго, всего на пару секунд его губы двинулись в ответ, будто он проверял, что это такое, а потом он резко остановился.

Я отстранилась, тяжело дыша, сердце гулко колотилось.

— Лили, — произнёс он медленно, и в его тоне была… снисходительность? — Я понимаю. В меня многие влюблены. Ты не первая. И это… приятно. Правда.

Я

— Но, — его тон стал серьёзнее, — я наследник Дарвилей. У меня есть определённые обязательства перед Вейлами. — Он посмотрел на дверь. — Если Эвелин нас тут застукает — это будет плохо. Очень плохо.

Какие к черту обязательства? Разве он не должен сейчас желать меня больше всего на свете? За что я отвалила огромную кучу денег?!

— Понимаешь, — Люциан продолжил мягче, почти извиняясь, — если бы обстоятельства были другими… если бы не грядущая помолвка с Вейлами… — Он замолчал, оставив фразу незаконченной.

«Вейлы…» — я застыла. Так его беспокоят только они? Только семья Вейлов? Не Эвелин как девушка, а именно ее семья. Значит, проблема не во мне, проблема в них».

Надежда вспыхнула в груди: «А что, если…»

— Тогда, — прошептала я, наклоняясь ближе, — что, если Эвелин… что, если она не Вейл?

Люциан нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

Рассказать? Или не стоит.

В книге всю эту историю раскопал Крис Корвин. Он же и слил её в сеть. Не всё, конечно, только верхушку айсберга касающуюся родственных связей. Но из сюжета я знала детали.

Валентайн Вейл около двух десятков лет назад по своей собственной вине попал в аварию. Он был пьян, и из-за него погибла семейная пара, их маленькая дочь получила серьёзные травмы. А его собственная малолетняя дочь… погибла.

И чтобы скрыть, что Валентайн вообще был на месте аварии, Вейлы нашли козла отпущения, забрали чужую девочку вместо своей, а погибшую семью кремировали вместе с родным ребёнком. Замели следы, так сказать.

Я внимательно посмотрела на красивое лицо Дарвиля.

Если я расскажу всё ему то, что он сделает? Захочет скрыть эту историю? Или поможет Вейлам провернуть все так, что вообще нельзя будет ничего доказать? В конце концов, Дарвили и Вейлы — союзники. Бизнес-партнёры. Ему невыгодно разрушать репутацию будущих родственников…

В книге для Вейлов репутация была всем. Чтобы не допустить падения акций компании, после того как всплыло то, что Эвелин не их родная дочь, чтобы никто не стал копать дальше о том, куда делись настоящие родители, Вейлы решили разыграть жертв в глазах окружающих.

Они заявили, что их обманули. Что им нарочно подсунули чужую девочку вместо своей. Мол, из-за травм лица, долгого пребывания в больнице и диагноза «амнезия» они не смогли узнать своего ребёнка. И вообще свалили всё на Эвелин. Что это она сама пролезла к ним в семью, чтобы завладеть наследством.

От волнения в горле поднялась горечь. Голословные обвинения тут не помогут, нужны документы, старые выписки из больницы, к которым у меня нет доступа. Сама я в любом случае ничего не смогу. А местный Крис, в отличие от книжного, какой-то тюфяк и размазня! Даже мстить Эвелин боится!

Рассказать все сейчас риск. Но… а что мне терять?

Если он будет моей стороне… мы сможем уничтожить Эвелин. И Люциан будет свободен. Свободен для меня!

Я сделала глубокий вдох. Всё или ничего! Если он мне поверит… Эвелин конец.

— Я имею в виду, — произнесла я медленно, внимательно наблюдая за его реакцией, — что Эвелин Вейл… не настоящая дочь семьи Вейлов.

Люциан замер, его глаза расширились. Он словно пытался понять, шучу я или нет.

— Что? — наконец прошептал он. Голос был тихим и осторожным. — Повтори.

— Она самозванка, — я наклонилась ближе, понижая голос до шёпота. Мои руки дрожали, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — И я могу это доказать.

Эвелин Вейл

Первой парой в понедельник была микроэкономика, но вместо того, чтобы слушать лекцию о кривых спроса и предложения, я сидела, уткнувшись в экран телефона под прикрытием открытого учебника, и листала объявления о скупке люксовых вещей.

«Дизайнерская сумка, оригинал, документы: пятнадцать тысяч. Ювелирный браслет: восемь тысяч. Винтажная классика…»

Выходные пролетели как в тумане.

Суббота растворилась далеко за полночь. Крис хотел проводить меня до самого дома, но я запретила. Это было бы слишком рискованно, если кто-то увидит, начнутся вопросы, а у меня не было сил на оправдания. Он не спорил, только вызвал служебную машину клуба и провел до чёрного хода, подальше от основного крыльца, где всё ещё толпились гости. Я до сих пор помнила прикосновение его пальцев к моей руке перед прощанием, его низкий голос у самого уха: «Я напишу завтра».

Родителям соврать оказалось довольно легко: мол, ушла раньше Люциана, живот прихватило, а он остался общаться со знакомыми семьями, наводить связи, как положено наследнику. Они, кажется, поверили. Почему бы и нет?

В воскресенье я методично избавлялась от вещей. Три сумки, два браслета, часы: почти тридцать тысяч наличными. А сегодня утром я привезла в академию ещё целую партию, спрятав её в спортивной сумке в личном шкафчике.

Даже если после того «шоу», которое я устроила в субботу мне и удастся избежать проблем с родителями, при расставании с Люцианом, запасной план всё равно должен быть готов.

Я обвела взглядом объявления на экране. Ещё пять-шесть вещей, и хватит на пару месяцев аренды квартиры.

Резкий звонок с пары заставил меня вздрогнуть и поспешно убрать телефон. Студенты вокруг зашумели, начали собирать вещи, толпиться у выхода. Я медленно закрыла учебник, аккуратно сложила ручку в пенал, пытаясь выглядеть так, будто и правда всю пару внимательно слушала лекцию.

И тут к моей парте подошёл Люциан. Я подняла взгляд и тут же изобразила милую улыбку примерной девушки и заботливой невесты, которая рада видеть своего жениха.

— Привет, — произнесла я мягко.

Он улыбнулся в ответ, но что-то в этой улыбке было не так. Она казалась слишком широкой, слишком… самодовольной? Будто он знал что-то, чего не знала я.

— Привет, Эвелин, — он наклонился, оперившись руками о мою парту. — Хорошо выглядишь. Видимо, за выходные успела отдохнуть?

Укол был легким, но ощутимым.

— Спасибо, — я не повелась на провокацию. — Ты тоже.

— Жаль только, что ты ушла, не предупредив, — продолжил он, выпрямляясь. — Хорошо хоть Лили рассказала, что тебе стало плохо. А то я бы волновался.

Я сжала зубы, сохраняя улыбку. Волновался? Серьёзно? Этот козёл даже не позвонил проверить, как я добралась, жива ли вообще. Может, меня похитили за клубом или я там умерла от «приступа», ему было плевать.

Но вместо того, чтобы сказать это вслух, я опустила взгляд, изображая раскаяние:

— Прости. Мне действительно стало нехорошо, и я не хотела портить тебе вечер, там было столько нужных людей…

Мы вышли в коридор вместе с потоком студентов, Люциан шёл рядом, не отходя ни на шаг. Я машинально оглядела толпу, ища знакомые лица — хоть

Люциан вдруг взял меня за локоть и отвёл в сторону, к нише у окна, подальше от толпы студентов.

— Эвелин, — его голос был лёгким, почти игривым, — после пар хочу с тобой прогуляться по скверу на территории академии. Ты же не против?

Я мысленно застонала: конечно, я против, даже очень!

Но отказывать прямо здесь, при всех, когда вокруг полно чужих ушей, было бы глупо. В клубе я изображала послушную жертву, там были родственники многих из этих студентов. Если сейчас вдруг поставлю его на место, то это разрушит весь образ. Пришлось искать отговорки.

— Кажется, дождь обещали, — я слегка нахмурилась, изображая сожаление. — Да и у меня ещё куча домашнего задания, я на выходных совсем ничего не делала…

Я взмахнула рукой, пытаясь жестом показать, как много всего навалилось, но Люциан поймал мою ладонь в воздухе и резко притянул меня к себе. Я не успела среагировать, как его рука обвила мою талию, прижимая так сильно, что перехватило дыхание. Губы Люциана оказались у самого моего уха.

— Это не предложение, — прошептал он почти нежно, но в его голосе была сталь. — После пар мы погуляем по скверу. Ты ведь обещала в субботу исправиться и стать послушной, так что же?

Я постаралась не делать резких движений, пытаясь понять, что на него нашло.

Может слухи о том, что Люциан финансовый абьюзер дошли уже до Дарвиля-старшего и тот устроил сыну взбучку в воскресенье? И теперь Люциан хочет отыграться на мне? Сердце забилось быстрее, холод пробежал по спине.

— Милый… — начала я, но договорить не успела, потому что краем глаза заметила движение, кто-то остановился в паре метров от нас.

Я подняла взгляд, и сердце пропустило удар.

Крис стоял у противоположной стены, будто приклеенный к месту, видимо, только что вышел со своей пары: в руках учебники, рюкзак на плече. Но сейчас он не двигался, просто смотрел на нас, точнее на руку Люциана, которая всё ещё обхватывала мою талию. Я видела, как побелели его желваки, как напряглась челюсть, как сжались пальцы на ремне рюкзака так сильно, что костяшки стали белыми.

Наши взгляды встретились всего на секунду, но этого хватило, чтобы я увидела холодную, тёмную, едва сдерживаемую ярость. Люциан что-то говорил ещё, но я не слышала его слов. Вместо этого кровь застучала в висках, превращая остальные звуки в белый шум. Крис смотрел на меня, а я смотрела на него. В памяти всплыли его слова из той ночи: «Ты теперь моя».

Он сказал это с такой уверенностью, с такой собственнической нотой, что я тогда только мимолётно усмехнулась про себя. Но сейчас поняла — это было более чем всерьёз. И по тому, как напряглось его тело, я видела: он способен наделать глупостей.

«Не сейчас. Не здесь. Не при свидетелях, ради всего святого!»

Крис медленно подошел и остановился рядом с нами, опустив взгляд.

— Простите, что прерываю, — произнёс он ровно, — Эвелин, ты просила напомнить перед занятием по экономической стратегии, зайти в медпункт.

Я застыла на секунду. Какой еще медпункт?

Крис смотрел на меня так серьёзно и настойчиво, что я всерьез засомневалась: неужели я действительно что-то такое просила и просто забыла об этом.

— Медпункт? — переспросила я неуверенно.

— Да, чтобы попросить освобождение от занятий спортом из-за недомогания, которое было в выходные, — он наконец поднял взгляд, и на долю секунды наши глаза встретились. В его взгляде была сталь, ярость и предупреждение.

— Ах, точно! — я кивнула. — Совсем вылетело из головы.

Люциан нахмурился:

— У тебя так сильно болел живот? Ты была у врача?

— Ты бы знал, если бы позвонил мне сразу, — я закатила глаза и осторожно отстранилась от него, высвобождаясь из его хватки. — Но ты не позвонил, так что…

Я сделала шаг назад, создавая дистанцию между нами. Люциан побагровел, явно понимая укол, но сдержался:

— Хочешь, я провожу тебя в медпункт?

— Не стоит, — я быстро покачала головой. — У тебя же сейчас занятие начнется. Не хочу, чтобы ты опоздал из-за меня.

— Эвелин…

— Люциан! — раздался голос откуда-то со стороны. Я повернула голову и увидела весело махающего рукой Зака, — Люциан! Ты сделал лабораторную? Можешь дать сверить значения перед парой, у меня там цифры не сходятся. Эвелин, привет.

— Привет. — кивнула я в ответ. Криса Зак проигнорировал.

— Зак, я сейчас занят… — раздражённо выдохнул Люциан.

— Да ладно тебе, это буквально на минутку! — Зак уже доставал планшет. — Смотри, вот здесь у меня…

Крис воспользовался моментом. Не говоря ни слова, он подхватил сумку с моего плеча одной рукой, второй взял меня под локоть.

— Я провожу тебя до медпункта, — произнёс он ровно, уже уводя меня.

— Подожди… — Люциан попытался сказать мне что-то еще, но Зак все продолжал тараторить сбивая его.

— Вот смотри, здесь коэффициент получается 2.3, а у тебя сколько? А то я уже третий раз пересчитываю…

Крис ускорил шаг, и я, не имея выбора, последовала за ним. Его рука на моём локте была настойчивой. Мы свернули за угол, скрывшись из поля зрения Люциана. Только тогда Крис замедлил шаг, но не отпустил меня.

— Крис, стой. Следующая пара в другой стороне.

— Я знаю, — он продолжил вести меня прочь от лестницы.

— Тогда почему мы идём не туда?

— Потому что я сказал, что провожу тебя в медпункт, — произнёс он ровно.

— Что? — Я остановилась, дёрнув руку, — Зачем? Ты думаешь Люциан настолько параноик, что будет проверять дошли ли мы до туда? — Затем не выдержав, поддела его, — Не нужно мерить всех по себе.

Крис наконец остановился, развернулся ко мне. В его глазах было упрямство.

— Это не из-за Люциана. Тебе нужно отдохнуть, — он сжал мою руку чуть сильнее. — После субботы. Лишние физические нагрузки тебе сегодня не к чему.

— Ты о том, что мы переспали? — я прищурилась. — Крис, это было два дня назад!

— После первого раза у девушек могут быть дискомфорт или микротравмы, — произнёс он серьёзно, будто цитируя учебник. — Особенно если не было достаточного времени на восстановление. Физические нагрузки, такие как спорт, могут усугубить ситуацию. Тебе нужно взять освобождение как минимум на эту неделю.

Я уставилась на него с открытым ртом:

— Ты где-то это вычитал?

— Да, — он не смутился. — Я читал много медицинской литературы на эту тему.

Что-то тёплое шевельнулось в груди, то, что он

Мне не нравилось, что он пытался решить за меня. Как будто я была сама не способна оценить своё состояние.

— Крис, — я произнесла медленно, стараясь сохранять спокойствие. — Мне льстит твоя… забота. Правда. Но со мной всё в порядке. И я сама решу, нужно мне освобождение или нет. Я чувствую себя отлично.

— Ты можешь не осознавать, — он упрямо покачал головой. — Адреналин и эндорфины могут маскировать боль. Тебе нужен осмотр.

— Крис! — я возмутилась. — Я не пойду в медпункт и не буду объяснять медсестре, что мне нужно освобождение от физкультуры, потому что у меня был секс!

— Не нужно говорить причину, — он парировал. — Просто скажи, что были боли в животе.

Я смотрела на него, не зная, смеяться или злиться.

— Ты понимаешь, как это звучит? Я здорова! Мне не нужно освобождение!

— Эвелин… — его челюсть напряглась.

— Я не пойду в медпункт, — я высвободила руку из его хватки. — Мне это не нужно. И вообще, ты забыл, что задолжал мне в субботу ответы на вопросы?

Он смотрел на меня долго, и в его взгляде было что-то тёмное, упрямое.

— Не забыл, — произнёс он наконец тихо.

— Вот и отлично, — я скрестила руки на груди. — Тогда рассказывай. Можешь начать прямо сейчас.

— После того, как ты возьмёшь справку.

— Что?

— Ты слышала, — его взгляд не смягчился. — Все ответы — после справки из медпункта.

— Ты… — я уставилась на него, едва сдерживая ругательства.

— Я мотивирую тебя позаботиться о своём здоровье, — парировал он спокойно.

— Это нечестно! — в груди вспыхнула ярость.

— Жизнь нечестна, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Ты же сама так говорила.

Я смотрела на него, борясь с желанием послать его куда подальше. Но… если я возьму освобождение, то смогу уйти сразу после предпоследней пары. Спорт был последним занятием сегодня, и у меня будет повод не встречаться с Люцианом наедине после этого, как он хотел.

Два зайца одним выстрелом. Улизну от Люциана и получу свои ответы. Хотя Крису явно нужно было напомнить, кто здесь главный. Мы переспали всего один раз, а он уже пытается командовать мной так, будто имеет на это право.

— Хорошо, — холодно сдалась я. — Я схожу в медпункт. Одна. А ты иди на пару и скажи преподавателю, что я немного опоздаю.

Крис нахмурился:

— Я могу пойти с тобой…

— Нет, — отрезала я. — И не смей за мной идти.

Он колебался, явно не желая отпускать меня одну, но я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь его согласия.

Медсестра выписала освобождение без лишних вопросов, поверив моей отговорке про боли в животе. Я получила справку и направилась на следующее занятие, опоздав на пятнадцать минут.

Крис сидел на своём обычном месте, на несколько рядов позади меня. Я чувствовала его взгляд на своей спине всю лекцию, но упорно не оборачивалась. Слишком уж злило его сегодняшнее поведение, хотелось поставить его на место, чтобы он не решил, что мы вдруг поменялись местами и я стала его собственностью.

Рядом со мной сидела Диана, которая всю пару пыталась шёпотом выпытать подробности о субботе:

— Ну же, рассказывай! Как прошло свидание в «Эвэ»? Люциан был романтичным? Танцевали? — Она мечтательно вздохнула. — Я бы всё отдала, чтобы попасть туда!

— Всё было… хорошо, — я ответила уклончиво, делая вид, что записываю лекцию.

— Хорошо? Только хорошо?! — Диана возмутилась. — Эвелин, ты была в самом пафосном клубе! «Хорошо» — это когда тебе дарят цветы, а не…

— Диана, профессор смотрит, — я кивнула в сторону преподавателя, и подруга замолчала, но явно не собиралась отступать.

Когда прозвенел звонок на перемену, Диана тут же схватила меня за руку:

— Ладно, теперь рассказывай! И не вздумай отвертеться!

— Потом, — я быстро собрала вещи. — Мне нужно… кое-куда зайти.

— Куда? — Диана нахмурилась. — Мы же вместе на следующую пару идём!

— Иди без меня, — я уже направилась к выходу.

— Эвелин! — она попыталась пойти за мной, но я ускорилась, растворившись в толпе студентов.

Выбравшись в коридор, я выдохнула с облегчением. Диана не отстанет, пока не выпытает все подробности. А мне сейчас совсем не хочется объяснять, что произошло в выходные.

Крис, конечно, догнал меня у поворота.

— Эвелин, — его голос был мягким, почти виноватым. — Ты взяла справку?

Я молча достала бумагу из сумки и сунула ему под нос.

— Передашь тренеру, скажешь, что я попросила, я не пойду на последнюю пару.

— Спасибо. Я… я знаю, что ты злишься. Но…

— Не сейчас, Крис, — перебила я его, пошла дальше.

Он молча последовал за мной, всего на шаг позади, словно пытаясь загладить вину. Весь остаток дня он вёл себя именно так: был тихим, покорным, даже взгляд лишний раз не поднимал. Полная противоположность тому, каким был утром. Но я продолжала игнорировать его, отвечая односложно или вообще не отвечая.

Лекции закончилась, и студенты потянулись в раздевалки на спорт. Я же направилась к выходу. План был пойти к себе в комнату и заняться выставлением на продажу остатков вещей, а также связаться с Raven Systems.

Коридор опустел быстро, все разошлись по залам и раздевалкам. Я шла одна, наслаждаясь тишиной, как вдруг услышала:

— Вейл!

Я обернулась и увидела Лили. Видимо, последнее занятие у неё было в другом корпусе, и сейчас она опаздывала: ее волосы были растрепаны, дыхание учащённым, явно только что бежала, но, увидев меня одну, остановилась.

— Адамс, — кивнула я холодно, собираясь пройти мимо. — Ты разве не торопишься?

Она посмотрела на пустой коридор, потом на меня, и что-то изменилось в её взгляде, она будто приняла решение.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она сделала шаг ко мне.

— А мне с тобой — нет, — я попыталась обойти её.

— Это займёт минуту, — Лили преградила мне путь, хватая за руку.

— Не трогай меня. — я резко отдернулась, — Чтобы это ни было мне не интересно.

— Это на счет Криса. — В её голосе была странная смесь злости и торжества.

— И что на счет Криса. — невольно переспросила я.

— Просто я наблюдала сегодня как ты с ним обращаешься. Он пишет за тебя конспекты, таскает сумки, слово против не смеет сказать, а ты даже не считаешь его за человека. — В её глазах сверкнуло что-то злое. — Помыкаешь им, как прислугой. Хотя, в общем-то, так оно и есть, верно?

— И что? — я скрестила руки на груди. — Тебе какое дело?

— Просто забавно, — она усмехнулась. — Ты думаешь это долго продлиться? Думаешь, он всегда будет тебя слушаться и останется с тобой выполнять твои прихоти?

— Адамс,

— Ты думаешь, с тобой вообще хоть кто-то останется? — она перебила меня, голос стал жёстче. — Твои подруги дружат с тобой ради денег. Люциан с тобой из-за твоей семьи. А Крис? — Она наклонила голову. — Крис тебя ненавидит.

— Что ты несёшь? — по спине пробежал холодок.

— Правду, — она улыбнулась. — У него в комнате лежат доказательства того, что ты подставила его на первом курсе. Он всё знает, и хранит это. Ждёт подходящего момента, чтобы уничтожить тебя.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от ярости, смешанной с сомнением. Она лжёт, это не может быть правдой. Или может?

— Не веришь? — Лили усмехнулась, явно довольная моей реакцией. — Спроси его сама. Или лучше — проверь. Сможешь попасть в его комнату в общежитии? — Пауза. — Под его письменным столом одна из половиц поддевается, там небольшой тайник. Он прячет туда всё важное. Посмотри сама, что он на тебя собирает.

Договорив, Адамс развернулась и пошла на тренировку, оставив меня стоять посреди коридора.

Я смотрела ей вслед, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Лили ведь попаданка, и читала нашу книгу, знает сюжет… Что если Крис в самом деле уже давно обо всем знает? Что если он только притворяется, что я нужна ему, а на самом деле он ждет момента, чтобы побольнее ударить?

Глава 26

Я прикусила губу, взвешивая риски.

«Скандал века: «Эвелин Вейл проникла в мужское общежитие!» — я представила завтрашние горячие сплетни и мысленно содрогнулась. А если это ловушка, и Лили просто хочет, чтобы меня поймали?

С другой стороны… Лили не знает, когда именно я приду. Она думает, я пойду к нему вечером? Или завтра? Ведь Крис мой слуга, в теории я могу зайти в его комнату вместе с ним, сказать, что знаю про тайник, и потребовать открыть его. Ожидает ли она, что я решу пойти туда прямо сейчас, пока вся группа занимается спортом?

Сомнения грызли меня, не давая успокоиться. Мог ли Крис действительно всё это время собирать сведения против меня, и ждать момента, чтобы отомстить? А ведь я ему действительно доверилась, позволила быть очень близко.

Воспоминание резануло острой болью: десятилетняя я, запертая в зимнем саду, барабанящая в дверь до крови на кулаках.

«Прости, Эви» — последние слова друга перед предательством. Я верила, что он был со мной искренним, но все закончилось очень плохо. Этот урок был выжжен в душе болью и унижением.

Нет, я должна знать правду. Не завтра, не через неделю, сейчас. Но мне нужен такой путь в мужское общежитие, который выглядит невинно и законно. Я развернулась и направилась в нужный корпус, уже прикидывая план. Просто так войти в туда, или влезать в окно как Крис, было бы глупо, но у меня было официальное прикрытие: Люциан Дарвиль. Что ж, в кои то веки, я рада, что все еще с ним не рассталась.

Почему бы мне не сделать «сюрприз» для любимого?

Через минут пятнадцать я уже стояла у стойки коменданта, изобразив самую милую улыбку:

— Здравствуйте! Я Эвелин Вейл. Хотела попросить… можно войти в комнату Люциана Дарвиля? Я его девушка, хочу сделать небольшой сюрприз, пока он на занятиях.

Комендант, пожилой мужчина с усами, нахмурился:

— Мисс Вейл, при всем уважении к вам, я не могу просто так открывать комнаты студентов без их разрешения.

— Я понимаю правила, но… — Я опустила взгляд, изобразив смущение. — Сегодня годовщина нашего первого свидания с Люцианом. Я хотела оставить ему небольшой сюрприз в комнате, чтобы он нашёл его после занятий

Комендант колебался, явно не убеждённый. Я сделала вид, что только что придумала решение:

— О, а может быть, можно позвонить мистеру Дарвилю-старшему? — Я улыбнулась. — Если он разрешит, то вы меня пропустите? У меня очень хорошие отношения с отцом моего парня. — Я полезла в сумку, достала визитную карточку, — Вот, держите. Визитка Дэниела Дарвиля. Только можно воспользоваться вашим телефоном? Студентам же запрещено иметь мобильные на территории академии.

Комендант взял визитку золотым теснением и покрутил в руках. Потом посмотрел на меня, потом снова на визитку.

— Мисс Вейл, — произнёс он осторожно, возвращая визитку, — я не думаю, что стоит беспокоить мистера Дарвиля-старшего по таким… бытовым вопросам. — Он откашлялся. Было видно, что имя отца Люциана произвело впечатление, — Уверен, он очень занят.

— Вы правы, — я мягко улыбнулась, убирая визитку. — Мне просто не хотелось создавать вам неудобства. Но если вы готовы пропустить меня… — Я сделала паузу. — Я буквально на пять минут. И, конечно, я упомяну вашу профессиональность и внимательность к студентам, когда буду общаться с семьёй Дарвилей в следующий раз.

— Ну… — Он вздохнул, явно сдаваясь. — Раз вы обещаете быстро…

Комендант наклонился, открыл ящик стола и достал тонкую пластиковую карту с золотой полосой и логотипом академии.

— Держите, — протянул он мне. — Мастер-карта открывает все комнаты на третьем этаже. Комната мистера Дарвиля 315. — Он посмотрел на меня строго. — Только пять минут, мисс Вейл. И, пожалуйста, не трогайте личные вещи. Верните карту сразу, как закончите.

— Конечно, — я взяла карту, изображая благодарность. — Спасибо огромное. Вы очень помогли мне.

Универсальный ключ. Мамочки! Как же мне повезло!

Я положила карту в карман и направилась к лестнице, стараясь не показывать торжества: комната Криса тоже была на третьем этаже.

Поднявшись на третий этаж, я остановилась в пустом коридоре, прислушиваясь: было очень тихо. Похоже, все студенты, что жили здесь сейчас были на занятиях. Я прошла мимо нескольких дверей, считая номера: 310… 311… 312.

Вот она: комната Криса. От предвкушения сердце забилось быстрее. Сначала узнаю правду, а потом для вида зайду к Люциану, чтобы комендант не заподозрил.

Я достала мастер-карту, поднесла к считывателю. Раздался короткий сигнал, после которого на замке зажегся зелёный огонёк. Дверь щёлкнула, поддаваясь. Я толкнула её и шагнула внутрь.

Комната Криса была аккуратной, минимум вещей, всё на своих местах. Кровать застелена идеально ровно, книги на полке выставлены по размеру, письменный стол чист.

«Как в армейской казарме» — пришло на ум сравнение.

Я огляделась, стараясь не трогать ничего лишнего, затем подошла к столу, опустилась на колени и заглянула под столешницу. На первый взгляд тайника не было видно, но, постучав по полу костяшками пальцев, я легко определила нужную половицу: звук отличался, был гораздо глуше.

Сначала, я попыталась поддеть доску ногтями, но она не поддавалась, слишком плотно была подогнана. Поэтому достала из волос шпильку, вставила

Под половицей обнаружился неглубокий тайник. Аккуратно вырезанное углубление, явно сделанное давно и с расчётом. Внутри лежала плотная папка без опознавательных знаков. Я вытащила её, раскрыла. Первый же лист заставил меня выпрямиться.

Это были копии архивных документов по ремонту оборудования четырехлетней давности. Я медленно пробежалась глазами по строкам, и с каждым словом внутри поднимался холод. Я уже знала, что там будет написано, сама позаботилась, чтобы всё выглядело именно так.

В одном месте строка была обведена дважды: «Отказ оборудования в результате попадания жидкости на узлы стенда, что вызвало коррозию и кристаллизацию припойных и контактных соединений. Выявлены отложения сахаров и органических кислот, а также карамелизованные липидно-углеводные остатки…»

Ком подступил к горлу. Похоже, Крис все понял.

Дыхание сбилось. Я зажмурилась, пытаясь успокоиться, но мысли метались хаотично.

Я медленно положила документы обратно в папку, чувствуя, как холод разливается по венам. Он знает, что я его подставила, знает про газировку, что это не он сломал лабораторный стенд на первом курсе.

Нужно было уйти отсюда. Закрыть тайник, вернуть всё на место, выйти из комнаты, и забыть, что я здесь была Руки механически потянулись убрать папку обратно обратно, но пальцы замерли на полпути.

Под папкой, на самом дне, лежала большая потёртая жестяная коробка. Я не должна была открывать её, но руки сами потянулись к ней. Я подцепила край крышки, открыла.

…И забыла, как дышать.

Внутри были десятки моих фотографий. Я в библиотеке, склонившаяся над книгой, я в кафетерии, смеюсь с Дианой. Я иду по коридору академии, смотрю в окно, задумчиво прикусив губу. Я на скамейке в парке, закрыв глаза под солнцем. Под фотографиями лежали мелкие вещи: моя заколка для волос, которую я думала потеряла месяц назад, одна из сережек, которые я надевала на благотворительный бал, обертка от конфеты, мой носовой платок с вышитыми инициалами, листок бумаги с моим почерком:

«Хватит хмуриться. Я всё равно вижу, как ты стараешься не смотреть на меня. Получается плохо, кстати».

И в самом низу небольшая тетрадь, исписанная уже им: «Эвелин Вейл» Написано снова и снова, строчка за строчкой, страница за страницей: «Эвелин Вейл. Эвелин Вейл. Эвелин Вейл.» Я переворачивала страницы, разглядывая тетрадь. Если в начале имя было выведено каллиграфически, то с каждым листом его почерк становился торопливее, отчаяннее.

К середине тетради он начал сокращать: «Эвелин В. Эвелин В. Эвелин В.» Потом стал писать ещё короче: «Э. Вейл. Э. Вейл. Э. Вейл.» А на последних страницах осталось только: «ЭВЕ. ЭВЕ. ЭВЕ.» Снова и снова, строчка за строчкой, до самого конца тетради.

Я закрыла тетрадь и положила её обратно, продолжая разбирать содержимое коробки. На самом дне, под всеми мелочами, лежала белая ткань, аккуратно сложенная в несколько раз.

Я вытащила её, развернула: это была мужская рубашка с засохшим бурым пятном на ткани. Сердце против воли ёкнуло, и тут же нахлынуло воспоминание: диван в ложе клуба, Крис, его руки на моей талии, боль, смешанная с чем-то жарким и сладким. А после… он что-то подкладывал под меня, вытирал, заботился, хотя я была слишком возбуждена, чтобы обращать внимание на детали.

Теперь я понимала: это была его рубашка, и он ее сохранил, спрятал в этой коробке вместе с фотографиями, записками и украденными мелочами.

Я поспешно сложила рубашку обратно, не в силах больше смотреть на это пятно. Под тканью что-то блеснуло: тонкий браслет, с камнями глубокого синего цвета. Сердце пропустило удар, это был мой подарок Люциану на день рождения в прошлом году.

Я смотрела на содержимое коробки, пытаясь понять, что это. Досье? Он собирает компромат на меня? Следит, фотографирует, крадёт мои вещи, чтобы потом… что? Шантажировать? Разоблачить? Что-то не сходилось: зачем писать моё имя сотни раз? Зачем хранить обёртку от конфеты?

«Что ты задумал, Крис? Что это? Месть? Или…» — я не могла закончить мысль.

Можно было просто закрыть коробку, убрать всё на место и уйти, сделав вид, что ничего не видела. Надеяться, что он не узнает, что я здесь была, и продолжать играть в прежнюю игру, где я хозяйка, а он слуга. Но это было бы трусостью.

Я взяла браслет с лазуритом, сжала его в ладони приняв решение. Затем торопливо уложила всё обратно в коробку: фотографии, вещи, тетрадь, рубашку, стараясь вернуть каждый предмет точно на своё место, в том же порядке, в каком нашла. Закрыла крышку, опустила коробку в тайник, аккуратно вернула половицу, придавив её до упора, и провела рукой по полу, убедившись, что всё выглядит так же, как прежде.

Встала, отряхнула колени от пыли, огляделась по комнате: никаких следов, будто меня здесь и не было.

Я направилась к двери, вышла, тихо прикрыв за собой. В коридоре было пусто.

Несколько шагов, и вот я уже прикладывала мастер-карту к считывателю двери Люциана.

Комната младшего Дарвиля была полной противоположностью спартанской аккуратности Криса. Несколько костюмов небрежно брошены на кресло, книги на полке стояли вразнобой, на столе: планшет, документы, пустая чашка из-под кофе. Стены украшали постеры спортивных команд.

Я прошла к тумбочке у кровати, положила браслет на самое видное место, и покинула комнату.

Спустилась по лестнице обратно к стойке коменданта, изобразив лёгкую улыбку.

— Всё готово, — протянула ему мастер-карту. — Спасибо огромное за помощь.

Комендант взял карту, кивнул:

— Мистер Дарвиль будет рад сюрпризу, уверен.

— Надеюсь, — я улыбнулась шире и направилась к выходу.

Только когда я вышла из здания, то позволила себе выдохнуть. Обо всем, что я сегодня увидела следовало хорошенько подумать.

— Эвелин? — я обернулась, когда меня вдруг окликнули.

Мне прямо на встречу вышел Зак, в руках у него была спортивная сумка Люциана.

— Зак? — я нахмурилась. — Разве тренировка уже закончилась?

— Нет, — он кивнул, поднимаясь выше. — Но я Люциану помогал в медпункт добраться. Вот, вещи его несу теперь в комнату. — Он поднял сумку. — Ключ у него взял.

— В медпункт? — я шагнула ближе. — Что случилось?

Зак поморщился:

— На тренировке тренажёр… крепление сорвалось, гриф упал ему прямо на руку. — Он покачал головой. — Палец, кажется, сломал. Может, не один. Медсестра говорит, нужен рентген, возможно, отвезут в больницу. Мне нужно ему сейчас кое-что из вещей принести.

Кровь отхлынула от лица.

— Эвелин? — Зак нахмурился, глядя на меня. — Ты в порядке? Ты побледнела.

В голове на миг всплыл тихий голос Криса: «Если он ещё раз к тебе прикоснётся, я ему пальцы переломаю»

Я

Глупости, Зак же сказал, что это случайность: сорвалось крепление. Совпадение, не более.

— Главное, что ничего серьезного, — я заставила себя выдохнуть и даже слабо улыбнулась. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Ну, я пойду в свою комнату…

— Да, конечно, — Зак кивнул, потом посмотрел на меня с лёгким удивлением. — А к нему? Ты ведь его девушка.

Сердце пропустило удар. Конечно, я должна была пойти, это логично, я должна о нем беспокоиться, как его девушка. Но мысль о том, чтобы увидеть Люциана с его сломанными пальцами, особенно подозревая, кто за этим стоит…

— Я… — я попыталась собраться. — Конечно, пойду. Просто… мне нужно сначала зайти в комнату, переодеться. — Я показала на свою сумку. — И, может быть, захватить что-то для него.

Зак кивнул, явно удовлетворённый объяснением:

— Хорошая идея. Тогда увидимся там, наверное.

— Да, увидимся, — я кивнула и быстро пошла прочь, не дожидаясь, пока он что-то ещё скажет.

Шла быстро, почти бежала, не глядя по сторонам. Мысли метались хаотично, сталкиваясь друг с другом, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном.

«Совпадение. Это совпадение. Крепление сорвалось. Такое бывает» — твердила я себе, но этой лжи не верила даже я сама.

В Аурусе не бывает случайностей.

Когда твои одногруппники дети людей, которые управляют странами и корпорациями, когда один неудачный инцидент может стоить академии её безупречной репутации и десятков миллионов в судебных исках, здесь не оставляют ничего на волю случая. Каждый тренажёр проверяется перед занятием и после, каждое крепление фиксируется по трёхступенчатому протоколу, за каждым инструктором следят камеры.

За четыре года я видела слишком много, чтобы верить в совпадения: «случайно» сломанное оборудование перед важными соревнованиями, «внезапно» пропавшие курсовые работы конкурентов, «досадные недоразумения» с расписанием экзаменов.

В Аурусе за каждым «несчастным случаем» стоит чья-то холодная, просчитанная интрига.

Я ускорила шаг, почти вбежала по лестнице к своей комнате, ворвалась внутрь, захлопнула дверь за собой. Комната встретила привычным уютом: кровать с мягкими подушками, стол с аккуратно разложенными учебниками, шкаф с одеждой. Моё личное пространство, где никто не мог меня достать, но сейчас даже здесь не было спокойствия.

Я сбросила сумку на пол, прошла к кровати и рухнула на неё, закрыв лицо руками.

«Крис знает, что я подставила его четыре года назад. Но почему он ничего не предпринимает? — шептал внутренний голос. — Если он знает, почему не ударил? Почему не отомстил? И почему… всё это? Фотографии, вещи…»

Мысли неслись одна за другой, выстраиваясь в болезненно логичную цепочку.

«Может, он хочет раскрыть наши отношения перед всей академией? Унизить меня публично? Показать всем, что «идеальная Эвелин Вейл» спит со своим слугой?»

Холод пробежал по спине.

«Да… такое вполне может быть. Месть через унижение. Разрушить мою репутацию, мой статус. Показать, что я не лучше остальных».

Я встала с кровати, прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. Нужно было отвлечься, заняться чем-то практичным, чтобы мысли перестали метаться в голове.

Подошла к столу, включила планшет. План был заняться выводом денег из инвестиционного фонда, я давно откладывала это, но сейчас казалось правильным моментом. Запасной план должен быть готов, но пальцы замерли над экраном. Мысли возвращались к Крису. Нужно ли сказать ему, что я знаю? Или подождать, посмотреть, как он себя поведёт?

Я попыталась сосредоточиться на цифрах, на графиках доходности, на процентах и комиссиях, но буквы расплывались перед глазами. Минуты тянулись мучительно медленно.

Снаружи начало темнеть — вечер подкрадывался незаметно. Я включила настольную лампу, продолжая бездумно переключать окна, листать документы на экране, не запоминая ни слова.

Внезапно раздался тихий, но настойчивый стук.

Я резко повернула голову в сторону звука и увидела силуэт за стеклом. Крис стоял на узком карнизе у моего окна, одной рукой держался за раму, другой, сжимал пакет.

Сердце бешено забилось: «Я же закрыла окно на замок после того раза, чтобы он больше не лазил!».

Я вскочила со стула, бросилась к окну, торопливо отодвинула защёлку и распахнула створку.

— Эвелин? — Голос Криса был приглушённым, но уверенным. — Можно войти?

Я молча отступила, пропуская его, и он легко и уверенно перешагнул через подоконник. Захлопнув окно, я повернулась к нему, скрестив руки на груди:

— Ты мог сорваться, — произнесла я холодно. — Мог упасть! Или, что ещё хуже, тебя мог кто-то увидеть!

Крис опустил взгляд, виновато:

— Прости. Я… я просто хотел принести тебе это. — Он поднял пакет. — Твой любимый сок, и пирожные, которые тебе нравятся.

Я не ответила и не двинулась с места, заметив мою холодность, он нахмурился:

— Ты всё ещё злишься? Из-за справки? Эвелин, я правда беспокоился о тебе…

Из-за справки? Он думает, я злюсь из-за справки?! Ярость в груди стала острее.

— Крис, — я произнесла ровно, стараясь сдерживаться. — Ты обещал мне ответы. Помнишь? Или ты думал, что я забуду?

— Я… да. Я помню, — он опустил пакет на стол. — Я обещал. Но… может, не сейчас? Давай сначала ты остынешь? Я не хочу, чтобы ты злилась ещё больше.

Не сейчас? Серьёзно? Но он уже сделал шаг ближе:

— Вместо этого… давай я пока заглажу вину по-другому? — голос стал мягче, почти умоляющим — Массаж? Или… принесу тебе ещё что-нибудь? — и вдруг он добавил почти шёпотом, — Или хочешь наказать меня?

Последние слова он произнёс, уже опускаясь на колени передо мной. Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как в груди поднимается холодная ярость. Он думает, это сработает? Думает, что может манипулировать мной через… это? Через покорность, через игру в послушного слугу?

Я подошла ближе, остановилась прямо перед ним. Он ожидающе смотрел на меня снизу вверх.

— Наказать? — я наклонила голову, изучая его. — Интересное предложение.

— Что угодно, — Его дыхание участилось. — Что угодно, чтобы ты простила меня.

Ну давай посмотрим, как далеко ты готов зайти, Крис.

Я провела пальцами по его волосам, мягко, почти нежно, потом резко сжала, заставляя его поднять голову выше.

Глава 27

Крис Корвин

Эвелин была моей, хотя не планировал, что всё случится так быстро. Это должно было быть не здесь, не в ложе клуба, не когда я едва мог контролировать себя. Но она осталась, оседлала меня, двигалась, провоцировала, смотрела на меня сверху вниз с этой властной уверенностью, которая сводила с ума.

«Не смей останавливаться» — сказала она, и я не смог.

Сорвался, перевернул её, прижал к дивану и отчаянно, жадно взял, не в силах остановиться, хотя знал, что должен был. Изнутри обжигал жар, который не

Только когда всё закончилось, когда я откинулся, тяжело дыша, и увидел кровь на своей рубашке — той самой, что в последний момент сунул под неё.

Она была девственницей.

У меня до неё тоже никого не было, но для девушек первый раз важнее. Она заслуживала свечей, цветов, романтики. Не грубого секса в клубной ложе, когда я едва соображал от желания.

Что со мной было? Я помнил, как пил воду из бутылки. Но жар… этот проклятый жар, который не проходил весь вечер, желание, которое затмевало разум, они были слишком странными. Но тогда я не мог думать об этом.

Эвелин лежала рядом, растрёпанная, уставшая, прекрасная. Одного раза оказалось недостаточно, мне было мало. Я хотел её снова, хотел притянуть ближе, убедиться, что она здесь, что она не исчезнет, что это не был один-единственный миг, вырванный у реальности. Усилием воли я заставил себя остановиться.

Откинулся назад, увеличивая расстояние между нами, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть контроль над собственным телом и разумом. Я закрыл глаза, медленно собирая себя по кускам. Желание не исчезло, оно затаилось внутри, живое, острое, опасное, но я больше не позволял ему управлять мной.

Не хотел отпускать. Каждая клетка кричала: удержи, запри, не дай уйти. Но Вейлы ждали. Я вызвал служебную машину. Проводил Эвелин до чёрного хода, подальше от камер и свидетелей, держал за руку, пока она не села в машину.

Когда я вернулся в ложу, рубашка с небольшим кровавым пятнышком всё ещё лежала там, где я её оставил. Я взял её, прижал к груди и опустился рядом, собираясь посидеть всего мгновение, но тело предало меня, и сон накрыл мгновенно, тяжёлый и глубокий, как падение.

Сквозь вязкую дрему в голове снова и снова всплывало одно и то же, навязчивое и сладкое: «Моя Эвелин. Только моя».

* * *

Когда я проснулся утром, голова раскалывалась. Рот был сухим, будто я пил всю ночь, хотя алкоголя не было. Не сразу сообразил, где я и что произошло.

Я не должен был спать вообще. План был другим, чётким, выверенным: дождаться момента, когда Люциан останется с Лили, получить какой-то компромат.

Я сел, машинально сжимая что-то в руках, и лишь через несколько секунд понял, что это форменная рубашка официанта. Не сразу дошло, почему она у меня в руках, когда память услужливо подсунула обрывки.

Прошлая ночь вспыхнула короткими фрагментами.

Я поднял бутылку, стоявшую рядом, осмотрел её. Обычная этикетка, ничего примечательного. И всё же ощущение неправильности не отпускало. Вчера Лили упрямо требовала вернуть ей воду, которую хотели конфисковать. Мог ли я перепутать бутылки? Отдать ей другую, а ту, что предназначалась Люциану, выпить сам?

По спине пробежал холодок. Туда явно было что-то добавлено. Это объясняло всё: жар, потерю контроля, то, как я сорвался, не сумев остановиться.

Я выругался сквозь зубы и поднялся. Разбираться в чувствах буду потом, а сейчас нужны факты.

Первым делом я направился в комнату службы безопасности. Обычно в клиентских ложах не было видеонаблюдения, и именно это обеспечивало клубу безупречную репутацию. Но вчера я сделал исключение. В той ложе, где был я, и в той, где находился Люциан, камеры были установлены временно и без официальных отметок.

Если всплывёт информация, что клуб записывает происходящее в ложах, будет катастрофа. Но у меня не было выбора.

Записи оказались куда тяжелее, чем я ожидал. Лили и Люциан что-то замышляли против Эвелин, в этом сомнений не было. Большую часть их разговора разобрать не удалось: Лили говорила слишком тихо, почти всё время вполголоса, наклоняясь к нему так близко, что датчики теряли звук. Она нарочно искала эту близость, а Люциан был слишком ошарашен услышанным, чтобы отстраниться. И я мог его понять.

— Эвелин Вейл — не настоящая дочь семьи Вейлов. — это я услышал отчётливо.

Вторая запись добила окончательно. Мы действительно переспали с Эвелин. Камеры зафиксировали всё, но перед этим я дал ей обещание рассказать правду о клубе.

Я едва не застонал. Рассказать Эвелин правду… С одной стороны, между нами, не будет тайн. С другой, а если она не примет меня? Если захочет уйти? Если правда о клубе станет тем, чем она попытается удерживать меня на расстоянии, шантажируя одним лишь фактом, что знает слишком много?

Записи закончились, а ответа у меня так и не появилось.

Я прокрутил запись несколько раз. Не мог оторваться. Тело реагировало предательски, остро, но возбуждение не приносило удовольствия, лишь усиливало тянущую боль. Я смотрел на неё, на то, как она выглядит рядом со мной, как доверчиво подаётся навстречу, как кожа ловит свет.

Каждый кадр отзывался захватывающим чувством обладания, это было доказательство реальности произошедшего, что она была со мной. И именно поэтому запись была слишком опасной. Она была оружием, которое в любой момент может выстрелить не туда. Любая утечка, любой сбой и репутация Эвелин будет уничтожена, а этого я не мог допустить.

Я задержал палец над клавишей дольше, чем следовало, затем всё-таки нажал. Я проследил, чтобы файл исчез окончательно, не оставив даже цифровой тени.

Но рубашку я не выбросил, сложил бережно, чтобы убрать туда, где никто не станет искать.

«Я твой, а ты теперь моя» — сказал я ей, и это была правда.

Эвелин не уйдёт, я не позволю этому случиться, я уберу всё, что может её оттолкнуть, всё, что может увести, всё, что встанет между нами.

Она моя.

* * *

Действовать я начал сразу. В тот же день я передал задачу в Raven Systems. Меня интересовало всё, что можно было нарыть о происхождении Эвелин Вейл: документы, цепочки платежей, медицинские архивы, закрытые агентства, посредники по усыновлениям. Если она действительно была приёмным ребёнком, что-то должно было на это указать. Такие вещи не исчезают бесследно, их лишь прячут глубже.

Заодно я забрал весь массив, который отдел уже успел собрать на Лили Адамс: школьные и университетские характеристики, отчёты психологов, финансовые хвосты и движение средств, медицинские справки, записи из социальных сетей и многое, многое другое.

Я листал файлы до трёх ночи, пока глаза не начали слезиться от света экрана. В её биографии не нашлось ни одного следа, который объяснял бы такую осведомлённость. До Ауруса она не пересекалась с академией даже по касательной. Она не могла знать ни меня, ни Вейлов, ни чего-либо связанного с тем, о чем она говорила.

И всё же она откуда-то все знала. Это не давало мне

Зато у Лили обнаружилась одна уязвимость, слишком удобная, чтобы её игнорировать: ее отец. Формально он был для нее никем, просто щедрый спонсор, меценат, поддерживающий молодые таланты. Он не признавал её публично, не называл дочерью, не брал на себя никакой ответственности.

За четыре года я успел достаточно изучить эту породу людей. Они строят империи на чужих костях, а потом удивляются, когда скелеты начинают стучаться в дверь.

Если правда всплывёт, он может просто отрезать ей финансирование, стереть её из своей жизни. Или, что хуже для него, будет вынужден открыто подтвердить их связь, подмочив собственную репутацию. Для Лили этот вариант тоже не был безопасным: в высшем обществе не любят внезапно объявившихся внебрачных детей, особенно тех, кто может претендовать на наследство и внимание, к которому их никто не готовил.

Это был козырь, пусть не туз, но все равно достаточный, чтобы заставить её говорить.

Выходные я провёл, изучая досье и управляя рабочими процессам, понедельнику я почти убедил себя, что всё под контролем.

В понедельник я намеренно пропустил первую пару. Мне нужно было увидеть Эвелин сразу после ее занятия, убедиться, что она в порядке, что между нами всё хорошо. Я пришёл к концу лекции, проводить ее до следующего кабинета.

И увидел, как Люциан обнимает её. Его рука лежала там, где ей не следовало быть: на её талии. Она стояла неподвижно: не отвечала, но и не отстранялась. Её лицо было повёрнуто в его сторону, и я не мог прочитать выражение.

«Убери от неё руки!» — вспыхнула яростная мысль.

Пальцы сами собой сжались на ремне рюкзака. Я почувствовал, как кровь стучит в висках, но не двинулся с места. Я видел, как Люциан что-то говорит Эвелин, почти касаясь губами уха. Он считает, что может себе это позволить.

Я подошёл только тогда, когда был уверен, что могу говорить ровно. Когда его рука наконец исчезла с её талии, дышать стало легче. Но осадок остался, горький, как желчь.

Справка из медпункта была логичным продолжением. Я и так собирался предложить ей это, но после того, как увидел её рядом с Люцианом, сомнений не осталось. Сегодня ей точно нечего было делать на спорте. Ведь там проще всего будет разделаться с Люцианом списав все это на случайности и неосторожность.

В конце концов я уже обещал, что, если он ещё раз перейдёт границу, то я сломаю ему пальцы. А обещания нужно выполнять.

Поэтому я настоял на справке, ради неё и ради того, чтобы провернуть задуманное без свидетелей.

— Ты понимаешь, как это звучит? Я здорова! Мне не нужно освобождение!.. Я не пойду в медпункт… И вообще, ты забыл, что задолжал мне в субботу ответы на вопросы?

— Все ответы — после справки из медпункта.

— Это нечестно!

Она была права. Но я не собирался это признавать.

Остаток дня Эвелин дулась. Она отвечала коротко, не смотрела в глаза, держала дистанцию, будто выстраивала невидимую стену. Я наблюдал, как она разговаривает с другими: улыбается, шутит, касается чьего-то плеча в знак приветствия. Со всеми, кроме меня. Это было наказание, и она знала, что оно работает.

Я был готов заглаживать вину столько, сколько потребуется.

Разговор с Лили решил перенести на завтра. Она никуда не денется. Сначала нужно было вернуть спокойствие и уверенность в отношениях с Эвелин. Всё остальное подождёт.

На спорте всё прошло так, как я и рассчитывал. На спорте всё прошло так, как я и рассчитывал. Люциан всегда начинал с жима лёжа, предсказуемость губит людей. Пока группа разминалась, я задержался у силовой рамы, якобы проверить настройки веса. Шестигранник из кармана спортивных штанов лёг в ладонь привычно, три оборота на каждом креплении, не до конца, чтобы не было заметно сразу. Достаточно, чтобы гриф сорвался под нагрузкой. Несчастный случай, неудачное движение, и Люциана увели в медпункт с переломанными пальцами. На этом вопрос был закрыт. По крайней мере, на сегодня.

Когда я оказался в душевой, мои руки дрожали: не от страха или от сожаления, а от адреналина, который наконец нашёл выход.

Я переоделся, привёл себя в порядок и только тогда позволил себе выдохнуть. Зашёл по дороге в кафетерий и взял её любимые пирожные и сок. Мелочь, но Эвелин всегда замечает такие вещи. С пакетом в руках я отправился к ней. Мириться нужно было не словами, а действиями.

* * *

Она все еще злилась, и я понял это ещё до того, как оказался в комнате. Возможно, я должен был дать ей еще время остыть, но я никогда не умел отступать, когда дело касалось ее.

— Эвелин? Можно войти?

Она молча отступила, и я легко перешагнул через подоконник.

— Ты мог сорваться, — произнесла она холодно. — Мог упасть! Или, что ещё хуже, тебя мог кто-то увидеть!

Я не смог скрыть улыбку. Она беспокоилась обо мне, даже тогда, когда явно не хотела этого показывать. Ей было не всё равно.

— Прости, — сказал я искренне, хотя сожалел не о самом поступке, а о том, что злю её. — Я просто хотел принести тебе это. — Я поднял пакет.

Она посмотрела на него, потом на меня, но так и не ответила.

— Ты всё ещё злишься? — спросил осторожно. — Из-за справки? Эвелин, я правда беспокоился о тебе.

Она скрестила руки на груди, и когда заговорила, я понял, что промахнулся. Она злилась не из-за этого, а снова напомнила про то, что я задолжал ей ответы на ее вопросы.

Да, я действительно обещал рассказать про клуб, но… сейчас я был не готов. Узнав правду, она может испугаться, или разозлиться ещё сильнее. Нужно было потянуть время, хоть ее взгляд и говорил, что времени у меня не осталось.

Может, предложить игру? Она любила, когда я был послушным, когда уступал, когда смотрел на неё снизу вверх, будто весь мир сосредоточен только на ней. Это давало ей ощущение власти, а мне — возможность оставаться рядом.

Я знал, что это манипуляция, но и она это тоже знала. Я опустился перед ней на колени, пол подо мной был холодным, а воздух, между нами, стал густым, как перед грозой.

— Что угодно, чтобы ты простила меня. — чувственно прошептал я.

Она смотрела на меня сверху вниз, и в её глазах я увидел борьбу. Часть её хотела оттолкнуть меня, заставить говорить правду, не дать себя отвлечь. Но другая часть… Её пальцы мягко прошлись по моим волосам, а затем

— Ты думаешь, это сработает? — спросила она. Её голос был хриплым. — Думаешь, я настолько легко покупаюсь?

— Нет, — ответил я честно. — Но я надеюсь, что ты дашь мне ещё немного времени.

На ее лице появилась тень улыбки.

— Весь день на этих дурацких шпильках, — голос Эвелин был низким, с лёгкой хрипотцой раздражения. — Ноги гудят.

Она медленно подняла правую ногу. Поставила туфлю мне на плечо, как будто действительно собиралась оттолкнуть, сбросить, унизить окончательно. Я видел, как её грудь поднимается и опускается быстрее, чем обычно. Она волновалась, может быть, даже больше, чем я.

Я медленно, почти церемонно снял с неё туфлю и поставил её в сторону, а затем сделал то, чего она, наверное, не ожидала. Повернул голову вбок и прижался губами к её пальцам.

Сначала просто коснулся, потом поцеловал, потом раскрыл губы и провёл языком по внутренней стороне большого пальца, там, где кожа самая тонкая, самая чувствительная.

Она резко втянула воздух сквозь зубы. Её пальцы в моих волосах сжались сильнее, почти до боли, но она не остановила меня и не оттолкнула. Я поцеловал свод стопы, внутреннюю сторону лодыжки, где бился пульс. Каждый поцелуй был медленным, влажным, покорным… и в то же время жадным.

— Крис… — её голос сорвался. Я поднял глаза, не отрывая губ от её кожи. — Я была сегодня в твоей комнате.

Губы всё ещё касались её кожи, но я больше не двигался, меня словно парализовало. Она была в моей комнате. Что она там делала? Могла ли она найти мой тайник? Нет, вряд ли… откуда ей знать, что именно и где нужно искать…

— Как ты попала внутрь? — спросил я, выигрывая время.

— Тебя это интересует? — она чуть наклонила голову. — Или то, что я там нашла?

Я медленно опустил её ногу, хотя тело сопротивлялось каждому движению. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом.

«Нет, не может быть, чтобы она знала, она разозлилась бы, если увидела то, что я прячу… Она…» — мысль оборвалась в тот момент, когда я осознал, что сам себе противоречу, ведь Эвелин действительно злилась.

Я смотрел на нее с низу вверх, чувствуя, как по телу начинает проходить мелкая дрожь.

— И что же ты нашла?

— Документы по ремонту лабораторного стенда за первый курс. — произнесла она тихо.

Внутри что-то оборвалось. Она действительно видела мой тайник: смотрела содержимое, читала документы. А значит видела и свои вещи, которые я забрал у нее, фотографии, записи, рубашку… Я отчаянно вглядывался в её лицо, в котором пытался найти хоть намёк на отвращение или гнев. Она считает меня сумасшедшим? Она бросит меня?

«Ты ненормальный, Крис. Ты больной. Ты вор. Ты следил за мной. Крал мои вещи, как какой-то извращенец. Ты думаешь, я останусь с тобой после этого? Ты думаешь, я позволю тебе хотя бы дышать со мной одним воздухом?» — Я почти слышал, как она это произносит. Эти слова резали изнутри, будто она уже сказала их вслух.

Горло сдавило так, что я не мог вдохнуть полной грудью, тело начало мелко дрожать. Я попытался сказать что-то ещё, но понял, что больше не способен выдавить ни звука.

Эвелин стояла напротив, не отводя взгляда, и от этого становилось только хуже.

Пространство между нами сделалось плотным, тяжёлым, будто воздух загустел и давил на грудь.

Мои пальцы осторожно коснулись ткани ее платья, я боялся, что она сейчас отшатнётся, но она лишь чуть напряглась. И этого крошечного напряжения хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.

Я рывком поддался вперед и обхватил её бёдра обеими ладонями, притянул к себе, уткнулся лбом в ее ноги, закрыл глаза.

— Не отпущу, — прошептал я, и голос вышел хриплым, почти сломанным.

Я чувствовал, как дрожат мои пальцы на её бёдрах. Сердце билось так громко, что, наверное, и она тоже слышала.

— Я знаю, что ты видела. И знаю, что это… ненормально. Что я ненормальный. — Слова вырвались сами собой, — Что я не должен был… хранить это, фотографировать тайком, красть твои вещи, писать твоё имя раз за разом… — Я сильнее прижался лбом к ней. — Но если ты сейчас меня прогонишь… — Я замолчал, потому что дальше говорить стало невозможно, горло сдавило.

Я просто стоял на коленях, обнимая её бёдра, прижимаясь к ней лбом, и дрожал.

— Причем тут мои фотографии? — вдруг раздраженно спросила Эвелин.

Эта фраза не совпадала ни с одним из сценариев в моей голове.

— Но… разве ты не видела? — я осёкся, пытаясь собрать мысли.

— Видела, но меня больше интересуют документы…

— Коробку ты тоже видела? — мне нужно было убедиться. — Рубашку?

— Да видела! И что?

— И… тебя это не пугает?

Она фыркнула. Фыркнула! Будто я сказал что-то глупое. Этот звук прозвучал почти оглушительно.

— Крис, у меня сейчас есть проблемы посерьёзнее, чем твоя… — она замялась, подбирая слово, — коллекция. Документы. Что ты собираешься с ними делать? Пойдешь к ректору? Сольешь в прессу? Хочешь шантажировать меня ими? Эй, смотри на меня, когда со мной разговариваешь!

Её пальцы вплелись в мои волосы и потянули вверх: не грубо, но настойчиво. Я подчинился, поднимая голову. Смотрел на неё снизу вверх, всё ещё обнимая её бёдра, и чувствовал, как что-то внутри медленно расправляется. Она злилась, но не из-за фотографий, не из-за украденных вещей. Её волновали только документы, доказательства того, что она подставила меня четыре года назад. Что-то странное шевельнулось в груди, не совсем облегчение, но близко к нему. Она не убежала, не оттолкнула, не назвала больным. Точнее, наверняка так думала, но это её не остановило.

— Ничего, — сказал я.

— Что значит «ничего»?

— То и значит. Я не собираюсь ничего с ними делать.

Эвелин нахмурилась, явно не веря.

— Тогда зачем хранишь?

— Лили, — медленно выдохнул я, собираясь с мыслями. — Это она рассказала мне, где искать и на что обратить внимание. Она откуда-то знает про тот случай на первом курсе. Я пытался понять, как, откуда у неё информация, поэтому и оставил у себя пока эти старые документы.

— И?

— И ничего, — я покачал головой. — Я заказал досье на Лили, но в нем нет ни единой зацепки. Она не могла знать ни про меня, ни про тебя, ни про стенд. Но она знает, Эвелин.

— Лили. Как удобно, — её голос стал жёстче. И кажется, она совсем не удивилась такой осведомленности Адамс, — А у тебя, значит, и мыслей не было ими воспользоваться?

— Сначала я и правда разозлился, когда увидел эти документы, — признал я тихо. — Вспомнил как меня

— Что сейчас?

Я заставил себя не отводить взгляд.

— Сейчас меня больше всего пугает мысль, что ты решишь, что я не достоин быть рядом с тобой.

— Ты сейчас серьёзно? — В её глазах мелькнуло недоверие, граничащее с подозрением.

— Более чем.

— Четыре года я… — она осеклась, но заставила себя продолжить. — Четыре года я делала твою жизнь невыносимой. Я обливала тебя водой перед всем факультетом, помнишь, как все смеялись? Назвала тебя своей собачкой при Люциане и его дружках? — её голос дрогнул, но она продолжала, будто не могла остановиться. — Я давала тебе пощёчины за каждую мелочь. Заставляла таскать мои сумки, стоять и ждать меня часами. Называла своей собственностью. И ты хочешь сказать, что после всего этого твой главный страх, что я тебя оттолкну? Хочешь, чтобы я поверила, что после всего этого ты просто — что? Простил? Забыл? Влюбился? — последнее слово она произнесла с горькой усмешкой.

— Я не говорил, что простил.

— Тогда что?!

Я молчал. А что я мог ответить? Что представлял, как она будет унижена так же, как унижала меня? Что в какой-то момент ненависть и желание переплелись так туго, что я перестал различать, где заканчивается одно и начинается другое?

И тут, странно, воспоминания начали всплывать сами собой. Не те, что я прокручивал ночами, лелея обиду, а совсем другие.

— Когда ты обливала меня водой… — я заговорил медленно, будто сам пытался понять, к чему веду. — Ты потом гнала меня переодеваться. Орала, что твой слуга должен выглядеть прилично, а не как мокрая крыса.

— И что? — она смотрела на меня настороженно.

— Тогда я думал, что ты просто издеваешься. Что тебе мало унизить, надо ещё и покомандовать. — Я запнулся. — Но ты давала мне ключ от комнаты отдыха с платным доступом на третьем этаже. И там всегда было полотенце, и сухая рубашка моего размера.

Эвелин дёрнулась, будто хотела что-то сказать, но я продолжил:

— Когда Люциан и его дружки зажали меня за корпусом на втором курсе, помнишь? Их было четверо. Ты появилась и сказала… — я невольно усмехнулся, — сказала: «Он моя собака. Люциан, ты же не хочешь, чтобы тебя уличили в жестоком обращении с животными? Это так не комильфо в приличном обществе».

— Я просто не хотела, чтобы портили мои вещи, — отрезала она, но голос звучал глухо.

— А на третьем курсе, ты выгнала меня на улицу и велела стоять у входа, пока не придёшь за мной. Был ноябрь, шёл ледяной дождь, но я знал, что ты будешь в бешенстве, если не дождусь. Прошло три часа. Потом ты вылетела из корпуса, схватила меня за рукав и потащила внутрь, шипя, что простуженный слуга тебе ни к чему и что я идиот, раз не догадался зайти сам. А на следующий день я узнал от Дианы: кто-то из дружков Люциана сказал тебе, что я давно вернулся в свою комнату, и ты поверила. А потом, когда случайно выглянула в окно и увидела меня, то выбежала в чём была, даже пальто не надела. А тот парень, Мартин, кажется… На следующий день ты вылила ему суп на голову в кафетерии.

— Из-за него ты потом неделю кашлял, и мне пришлось самой свои сумки носить. Естественно, что я разозлилась…

— Эвелин, — сказал я тихо. — Я ненавидел тебя, но сейчас я вдруг понимаю… — я осёкся, пытаясь подобрать слова, — я был так занят ненавистью, что не видел очевидного. Каждый раз, когда кто-то другой пытался меня обидеть — ты вмешивалась.

— Я не… — она запнулась. — Я не делала это для тебя.

— Я знаю, — сказал я. — Ты делала это для себя, но результат один и тот же.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Эвелин молчала, я видел, как она пытается выстроить защиту, найти слова, чтобы снова отгородиться, но не дал ей этого сделать.

— Ты спросила, чего я хочу. — выпалил я. — Я хочу быть рядом с тобой. Это всё, если для этого нужно стоять на коленях, то я уже стою. Если нужно, чтобы ты называла меня собакой, то называй. Если тебе станет легче от того, что я надену ошейник, то я сам вручу тебе поводок.

— Ты сам слышишь, что говоришь? — спросила она наконец.

— Понимаю. — Горло сдавило, так что говорить было сложно. — Ты можешь решить, что я псих.

— То, что ты псих, я давно уже решила, — буркнула она, и покачала головой. — Вопрос в другом. Когда пальцы Люциану ломал, хотя бы позаботился о том, чтобы никто этого не видел?

Она знает и про это тоже. Я почувствовал, как кровь отливает от лица. Откуда? Кто ей сказал? Или она догадалась сама?

Не важно. Важно было только одно: я только что вывалил перед ней всю свою гнилую душу, признался в том, в чём не признавался даже себе, и именно сейчас, именно в эту секунду она могла решить, что это уже слишком. Что мое желание быть с ней, это одно, а сломанные пальцы, уже совсем другое. Что я не просто псих, а опасный псих, от которого нужно держаться подальше.

Страх накрыл меня волной и вместо ответа я уткнулся лицом в её ноги, которые все еще держал. Слова кончились, остался только этот жалкий жест, вцепиться и не отпускать, потому что отпустить означало потерять.

— Крис, — её голос прозвучал резче. — Посмотри на меня.

Я не двинулся. Понял, если я подниму голову и увижу в её глазах отвращение, то просто не переживу этого.

— Крис, я сказала, посмотри на меня.

Я не ответил, только сильнее прижался к ней, вцепившись в ткань платья. Пауза затянулась.

— Ну надо же, — в её голосе появилась насмешка, но какая-то странная, почти нежная. — Вот уж не думала, что Крис Корвин такой трус.

— Я не трус. — сказал я глухо, но головы так и не поднял.

— Нет? — она приподняла бровь. — Тогда почему прячешься?

— Я не прячусь. Я…

— Ты боишься, — перебила она. — Но знаешь, что, Крис? Если бы я хотела тебя оттолкнуть, я бы не стояла здесь.

— А Люциан? — вырвалось у меня. — То, что я с ним сделал…

Её пальцы скользнули по моим волосам

— Меня не волнует, что ты ему сделал. Меня волнует, что тебя могли видеть и это может иметь последствия для тебя.

Несколько секунд она молчала, а потом я ощутил движение рядом с собой. Пол слегка скрипнул, когда она присела рядом, совсем близко, на уровень моих глаз.

Её

— Крис… — позвала она.

Я не подчинился сразу, поднял голову только тогда, когда её пальцы сжались сильнее, вынуждая меня. Она изучала моё лицо с задумчивым выражением.

— Ты сейчас выглядишь как побитый щенок, — сказала она без насмешки, скорее констатируя факт.

— Ты правда не сердишься… — я запнулся, подбирая слова, — за всё это? За Люциана, и… за мою коллекцию?

— Я нахожу это странным, — Она поморщилась. — Фотографии я ещё могу понять. Какие-то вещи тоже. Но обёртка от конфеты? — Она посмотрела на меня с выражением искреннего недоумения, а потом вдруг усмехнулась. — Серьёзно, Крис. Это уже перебор.

Я тихо выдохнул, и неожиданно для себя тоже нервно усмехнулся. Напряжение между нами чуть ослабло. Она ничего не сказала про Люциана, значит ли это, что ей наплевать на него?

— Эта обёртка… К ней прикасались твои губы, — я медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся ее губ, почувствовав её дыхание на своих пальцах.

— Наверное я тоже немного сумасшедшая, раз нахожу это романтичным. — сказала Эвелин тихо, почти себе под нос.

Я боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот момент, эту хрупкую, невозможную близость.

— Обещай больше не делать ничего подобного, как с Люцианом, не посоветовавшись со мной, хорошо? — непривычно мягко попросила она

— Хорошо, — я кивнул. Для неё, что угодно.

Она встала, потянув меня за собой, и я поднялся следом, всё ещё не веря, что меня не оттолкнули.

Её пальцы на мгновение задержались на моих, а потом она мягко высвободилась.

— А теперь у нас разговор, который ты мне задолжал. Про клуб. И на этот раз ты не отвертишься.

Но не успел я ничего ответить, как нас прервал громкий и настойчивый стук в дверь.

— Эвелин, ты там? — раздался чуть приглушенный дверью голос Люциана Даривля.

Кровь ударила в голову: «Опять этот ублюдок! Мало ему сломанных пальцев, он смеет заявляться так праздно вечером в комнату кмоей… — даже в своей я не решался подобрать определение, кто она для меня, поэтому споткнувшись закончил мысль, — к моей Эвелин»

Я шагнул к двери, но она перехватила меня за запястье и строго покачала головой.

— Прячься, — одними губами произнесла она. — Быстро.

— Зачем? — я нахмурился. — Просто прогони его. Скажи, чтоб ушел.

— Крис, — она зашипела, толкая меня в сторону кровати. — Нельзя, чтобы тебя сейчас здесь видели. Я не собираюсь рисковать, так что под кровать, живо!

Я присел, заглянул — почти все место под кроватью занимал большой чемодан, и какие-то коробки.

— Не пролезть.

— Эвелин? — Люциан постучал снова, громче. — Я знаю, что ты не спишь, у тебя свет горит.

— Секунду! — крикнула она, — Я переодеваюсь!

Она схватила меня за рукав и потащила к шкафу.

— Нет, — я упёрся. — Я не буду прятаться от этого…

— Крис! — она развернулась ко мне, и в её глазах снова плескалось раздражение. — Ты минуту назадобещалне делать ничего, не посоветовавшись со мной. Так вот, я советую тебе залезть в этот чёртов шкаф и не издавать ни звука!

Вообще-то я обещал не вредить никому физически, не посоветовавшись с ней. И спровадить Люциана отсюда поскорее — этот как раз способ причинения наименьшего вреда ему.

— Но…

— Это не просьба! — не сдержавшись она с силой меня толкнула.

— Эвелин, ты там не одна? — голос Люциана стал настороженным.

Мы оба замерли, Эвелин бросила на меня убийственный взгляд. Я стиснул зубы, но подчинился, втиснувшись между её платьями и пальто. Дверца закрылась, оставив только тонкую щель. Запах её духов окутал меня со всех сторон. В другой ситуации я бы наслаждался этим, но сейчас мысль о том, что Люциан пришёл к ней, выжигала всё остальное. Я слышал, как она подошла к двери, как щёлкнул замок.

— Люциан, — её голос звучал ровно, почти скучающе. — Уже поздно. Как твоя рука?

— Как видишь. Пропустишь меня? Я хочу поговорить. Мы ведь договаривались прогуляться сегодня после занятий…

Я стиснул зубы, стараясь, успокоиться. Интересно, о чём ещё они договаривались?

— Да, но сейчас уже поздно, да и у меня везде вещи разбросаны, может завтра? — Её голос звучал ровно, отстранённо. Но достаточно ли отстранённо? Она могла бы сказать ему уйти, могла захлопнуть дверь перед его носом. Почему она этого не делает? Почемуобъясняетсяперед ним?

Ревность — это глупое, унизительное чувство, я это знал, но знание ни на грамм не помогало. Я перестал дышать прислушиваясь.

— Ты что-то там прячешь? — его голос вдруг стал вкрадчивым. — Мне показалось, или там кто-то есть?

— Показалось. Я одна. — отрезала Эвелин.

— Тогда впусти.

Я представил, как выхожу из шкафа, как Люциан видит меня, как его лицо вытягивается, а потом искажается от ярости, и тут же почувствовал мрачное удовлетворение. Это было бы очень приятно.

Но Эвелин сказала прятаться, сказала, что меня не должны видеть, и я должен ее слушать.

* * *

Эвелин Вейл

Я стояла в дверях, загораживая проход, и молилась всем богам, в которых не верила, чтобы Крис сидел тихо.

— Люциан, я слишком устала для препирательств. Поговорим завтра. — попыталась закрыть дверь, но Дарвиль просунул в проем плечо, мешая это сделать.

— Подожди, — он поднял правую руку, и я увидела на его запястье браслет, что я оставила в его комнате. — Комендант передал, что ты заходила. Я так удивился, когда увидел его на столе. Я рад, Эвелин. Правда рад, что ты нашла его.

— Люциан…

— Зря ты ушла из клуба, не сказав мне, — он шагнул ближе, и я едва удержалась, чтобы не отступить. — Я расстроился, что не проводил тебя. Думал, ты за что-то обижена, но теперь понимаю зря беспокоился. Сложно было отыскать браслет? Где он был? — Его здоровая рука потянулась к моей щеке.

— Люциан, не надо.

— Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, Эвелин, — произнёс он слащавым тоном, от чего меня передёрнуло. — Знаю, что ты просто боишься, что не достойна меня…

«Я?! Не достойнаего? Что он вообще несёт? С каких это пор я боюсь быть его недостойной? Я настолько опешила от этого заявления, что пропустила момент, когда он попытался обнять меня. Пришлось упереться ладонью ему в грудь, чтобы отстраниться.

— Люциан, стой. Я не…

И тут из глубины комнаты донёсся тихий, едва различимый звук, то ли скрип, то ли шорох.

— Что это было? — Глаза Люциана сузились.

— Ничего. Окно открыто, наверное, ветер…

Но он уже не слушал. Оттолкнул меня, не грубо, но достаточно сильно, чтобы я потеряла равновесие, и шагнул внутрь.

— Люциан! — я схватила его за рукав. — Ты что делаешь?!

Он не ответил, его взгляд метался по комнате.

— Кого ты ищешь? — я постаралась вложить

Люциан похоже воспринял это как инструкцию к действию и тут же опустился на колени и заглянул под кровать.

— Удовлетворён? — Я скрестила руки на груди. — А теперь будь добр покинь мою комнату! Или я пожалуюсь на тебя коменданту.

Люциан тем временем поднялся, но не остановился. Подошёл к окну, дёрнул штору в сторону.

— Люциан, это уже смешно. —

Он не слушал, посмотрел на шкаф. Мое сердце пропустило удар, потом ещё один. О, нет!Если Люциан откроет и увидит Криса…

— Хватит, — я шагнула ему на перерез, пытаясь остановить. — Ты ведёшь себя как…

Но он уже был у шкафа, сомкнул пальцы на ручке.

— Люциан, не смей! — крикнула я.

Дверца распахнулась, и я невольно зажмурилась. Криков не последовало.

Я осторожно открыла глаза и увидела платья, висящие на вешалке, пальто, полки с бельем. Сердце, колотившееся где-то в горле, медленно опустилось на место. Но где Крис? Куда он делся? Я же сама затолкала его сюда. Я заставила себя не показать удивления. Вместо этого приподняла бровь и позволила голосу сочиться ядом:

— Ну? И кого ты искал? По-твоему, я могла бы провести кого-то мимо коменданта? Здесь третий этаж, Люциан. Или ты думал, что я прячу любовника в шкафу, как в дешёвой комедии?

Он молчал, глядя на ряды моей одежды.

— Ты совсем от ревности свихнулся, — я покачала головой. — Это даже не лестно, это жалко.

— Мне показалось, что я слышал… — Люциан повернулся ко мне, на лице не было и тени раскаяния.

— Тебе показалось. — Я указала на дверь. — А теперь уходи.

Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. Молча прошёл мимо меня к выходу.

На пороге остановился.

— Эвелин, я правда хочу дать тебе шанс. Хочу верить, что ты меня любишь. Докажи мне это. Потому что, если это не так…

Что за странные разговоры? Наши родители уже дали нам понять, что чхать хотели на наши чувства. Что этот упертый баран задумал?

— …Некоторые люди занимают места, которые им не принадлежат. И рано или поздно это всплывает. Я бы не хотел, чтобы ты оказалась одной из них. Перестань вести себя в академии так, будто это я за тобой бегаю. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня ты была рядом и больше не спорила со мной.

— Люциан, ты вообще себя слышишь? С каких пор ты говоришь со мной так?

— С недавних, — сказал он тихо. — И я бы на твоём месте отнёсся серьёзно к тому, что я сказал. Спокойной ночи, Эвелин.

Дверь за ним захлопнулась, а я осталась стоять посреди комнаты с единственной мыслью: Какого… он имел в виду?

Я простояла так, наверное, с минуту, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Только когда они стихли, я позволила себе выдохнуть и тут заметила, что окно было открыто шире, чем раньше. Штора чуть колыхалась от ночного ветра.

Губы сами собой дрогнули в усмешке, Крис определённо молодец. Но улыбка тут же погасла. Слова Люциана всё ещё звенели в ушах: «Некоторые люди занимают места, которые им не принадлежат…»

Глава 28

Утро началось с головной боли и звонка будильника, который я не помнила, как ставила.

Я села на кровати, пытаясь собрать мысли воедино, поморщившись оглядела помятое платье, в котором вчера заснула и потянулась к планшету. Было семь утра, до первой пары оставалось ещё два часа.

В голове снова всплыли слова Люциана. Я нахмурилась, нужно было понять, что он знает и откуда, а для этого не мешало бы поговорить с Крисом. Он обещал рассказать про клуб и про всё остальное. Может, у него есть ответы, которых нет у меня.

Я встала и направилась в душ, решив, что сегодняшний день просто обязан быть лучше вчерашнего. Как же я ошиблась.

Крис Корвин

Я перехватил Лили у входа в библиотеку, за полчаса до первой пары. Между стеллажами царила сонная тишина, нарушаемая лишь гудением старых ламп под потолком В это время тут почти никого не было.

— Адамс, — я шагнул ей наперерез. — Нужно поговорить.

Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. На её лице появилась настороженность:

— Корвин? Чего тебе от меня понадобилось в такую рань?

— Не здесь, — я кивнул в сторону пустого читального зала и, не дожидаясь ответа, направился туда.

Мы остановились у дальних стеллажей, скрытых от входа рядами книжных полок. Лили скрестила руки на груди, глядя на меня с плохо скрываемым недоверием.

— Ну и что за срочность такая?

Я выдержал паузу, изучая её лицо. Судя по тому, как она переступала с ноги на ногу, как бегал её взгляд, она нервничала.

— В субботу в «Эвэ», — начал я медленно. — Я был закреплён за той ложей, где были вы с Люцианом в качестве официанта.

— И что с того? Хочешь похвастаться своей подработкой? — она попыталась изобразить безразличие, но голос выдал напряжение.

— Я должен был прийти к вам, но едва приоткрыл дверь, как услышал ваш разговор, и так и не решился войти. — Я сделал шаг ближе, понизив голос. — Про Эвелин. Про то, что она не настоящая дочь Вейлов.

— Подслушивал, значит? Как мило. — её губы дрогнули в нервной усмешке.

— Я не специально. Просто оказался в нужном месте в нужное время. Кроме того, вы говорили тихо, а я почти сразу ушел, испугавшись, что вы меня заметите, — Я склонил голову, стараясь выглядеть искренним. — Лили, я хочу знать больше. То, что ты рассказала Люциану… это правда?

— А тебе-то какое до этого дело? С чего вдруг такой интерес?

Я стиснул зубы, изображая с трудом сдерживаемую ненависть:

— Ты знаешь, что Эвелин сделала со мной на первом курсе? Четыре года я был её личной игрушкой. Четыре года терпел унижения. — Я сжал кулаки. — Если у тебя есть что-то, что может её уничтожить, я хочу быть частью этого.

Лили смотрела на меня долго, оценивающе. Её взгляд скользил по моему лицу, будто она пыталась найти фальшь в моих эмоциях.

— Интересно, — протянула она наконец. — Очень интересно. И звучит убедительно. Почти.

— Почти? — я напрягся. Почему она не верила мне? — Что ты имеешь ввиду?

— Крис, — она произнесла моё имя с какой-то странной интонацией, — я наблюдала за тобой. За тем, как ты смотришь на Эвелин, когда думаешь, что никто не видит. За тем, как ты кидаешься помогать ей при любом удобном случае. — Она усмехнулась. — Ты ненавидишь её? Серьёзно? Мне-то не надо сказки рассказывать.

Я не ответил, ожидая продолжения, и

— В книге… — она осеклась, будто сказала лишнее, потом махнула рукой с деланным безразличием. — Неважно. Знаешь, Крис, поначалу я думала, что мы могли бы… поладить. — Она помолчала, разглядывая меня со смесью разочарования и брезгливости. — Я присматривалась к тебе, пыталась понять.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Но последнее время, я все чаще стала замечать, как ты заискивающе на неё смотришь, как ты кидаешься помогать ей при любом удобном случае. Тебе похоже просто нравится быть слугой. — Её губы скривились. — Так что вы оба друг друга стоите. И я не собираюсь делиться с тобой информацией, которую ты потом побежишь сливать своей драгоценной хозяйке.

Желваки на скулах непроизвольно дёрнулись. Больше всего бесил её тон, эта ленивая снисходительность, с которой она цедила слова. Даже Эвелин, избалованная наследница Вейлов, никогда не разговаривала со мной так, будто я был чем-то настолько ничтожным, что не стоил даже нормальной злости. А эта девчонка на папочкиной стипендии вела себя так, словно родилась с короной на голове.

— Лили, я не понимаю, о чём ты говоришь…

— Не понимаешь? — она фыркнула. — Тогда объясню совсем просто. Я сделала свой выбор. И это не ты. Может, раньше я и рассматривала… варианты. Но теперь уже нет.

— Теперь ты сделала ставку на Люциана? — я не смог скрыть презрения в голосе.

— Да, — подтвердила она спокойно. — У него есть власть, деньги, влияние. И в отличие от тебя, он готов использовать информацию, которую я ему дала. А ты… — она окинула меня взглядом, — ты просто слуга, который не может определиться, кого ненавидит, а в кого влюблён.

Я позволил себе усмехнуться:

— Люциан, значит. Интересный выбор. — Я сделал паузу, будто вспоминая что-то. — Кстати, знаешь, где он был вчера вечером? Почти перед самым отбоем?

Лили нахмурилась:

— И какое это имеет значение для нашего разговора?

— Самое прямое, — я пожал плечами с нарочитой небрежностью. — Он заходил к Эвелин в комнату, пробыл там довольно долго. И, судя по тому, что я слышал, она ему снова подарила браслет. А уж как он её за подарок благодарил… ну, скажем так, разговоры прекратились, но уходить он не спешил. — я изобразил смущение, — И дальше подслушивать было уже неприлично.

Я увидел, как лицо Лили изменилось. Скулы заострились, а уголки губ дрогнули и поползли вниз.

— Откуда ты это знаешь? — в ее голосе прорезались визгливые нотки.

— Эвелин заставила меня забрать её бельё и отнести в прачечную, — я развёл руками с видом покорного слуги. — Я как раз выходил из женского корпуса, когда увидел Люциана. Он направлялся к её комнате. Ну, я и задержался немного у двери, прислонился к стене, сделал вид, что жду, мне не привыкать.

— Так ты ещё и подслушивал под дверью? — в её голосе звенело возмущение, но за ним слышалась жгучая ревность.

— А что мне ещё делать? — я горько усмехнулся. — Я же просто слуга, как ты сама только что сказала. Стою, жду, пока хозяйка соизволит освободиться. — Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как меняется её лицо. — Эвелин явно была рада его видеть. И подарок… Люциан сказал, что очень тронут. Что это лучшее, что он когда-либо получал.

Лили стиснула зубы. Я видел, как напряглись её плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков, как мелко задрожала нижняя губа.

— Кстати, — я добавил, как бы невзначай, — сегодня ведь у тебя день рождения, если я не ошибаюсь?

— Откуда ты можешь это знать? — она явно не ожидала и сейчас выглядела настороженной.

— Слышал, как ты ещё в сентябре называла дату кому-то из одногруппниц. У меня хорошая память, знаешь ли, — Я пожал плечами и достал из кармана небольшую коробочку. — Вот, у меня для тебя небольшой подарок. Ничего особенного, просто хотел поздравить.

Лили посмотрела на коробочку, будто та могла укусить её.

— А Люциан тебе подарок приготовил? — спросил я с наигранным участием. — Он ведь знает, что сегодня твой день рождения? Ты поделилась с ним такой важной информацией, так что вы теперь… союзники? Или как это у вас называется?

По её лицу пробежала тень. Она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Не знает, я полагаю? — я приподнял бровь. — Интересно. Для Эвелин у него время нашлось, даже несмотря на сломанные пальцы. А про тебя, похоже, он забыл. Или ты просто не настолько важна, чтобы он помнил такие мелочи?

— Закрой свой рот, Корвин, — прошипела она словно рассерженная змея.

— Я просто говорю, как есть. — Я убрал коробочку обратно в карман медленным, демонстративным движением. — Раз тебе не нужен мой подарок, то не буду навязываться. Но подумай, Лили, если информация, что Эвелин правда не Вейл, действительно окажется правдой, то это может грозить как минимум падением акциям фонда Вейлов. Так что ты отдала Люциану информацию, которая стоит миллионы. А что он дал тебе взамен? Обещания? Красивые слова? Намёки на будущее, которое никогда не наступит?

Она не ответила. Её взгляд стал стеклянным, неподвижным, как у человека, который только что получил удар под дых и пытается вспомнить, как дышать.

— Ладно, — я отступил на шаг, — Не буду тебя задерживать. Скоро первая пара.

Я развернулся и направился к выходу. За спиной слышалось её судорожное дыхание, так дышат люди, которые изо всех сил пытаются не закричать.

На первой паре я сел на своё обычное место, несколько рядов позади Эвелин. Она пришла за минуту до звонка и выглядела усталой, но держалась прямо, как всегда.

Лили вошла последней, когда профессор уже открывал журнал. Бледная, с поджатыми губами. Она села сразу позади Люциана, но тот даже не повернулся в её сторону, увлечённый разговором с Заком.

Я наблюдал, как Лили смотрит на руку Дарвиля, ту самую, где на запястье поблёскивал браслет с синими камнями, который Эвелин «подарила» ему вчера. Её взгляд был прикован к этим камням, будто они были личным оскорблением.

У меня же этот браслет снова всколыхнул ту тьму, которую я едва сдерживал. Эта вещь лежала в моём тайнике уже достаточно долго. Я забрал браслет тогда, когда Люциан демонстративно уронил его, решив, что Эвелин заперла его драгоценную Лили в туалете. Идиот даже не понял, какой подарок выбросил. А я подобрал, спрятал, хранил вместе с остальными вещами, которые касались её рук, её кожи.

И вот теперь, когда Эвелин нашла мой тайник, она отдала его обратно Люциану. Будто он имел какое-то право на ее подарки, будто эта вещь все еще принадлежала ему, а не мне!

Я знал, что не могу злиться на неё

Профессор начал лекцию, но я не слушал. Всё моё внимание было сосредоточено на Лили.

Первые десять минут она сидела неподвижно, только пальцы выстукивали нервную дробь по краю парты. Потом начала ёрзать, бросать на Люциана короткие взгляды, он не замечал. Лили поправляла волосы, вздыхала громче, чем нужно, тот всё равно не замечал, с каждой минутой её движения становились резче.

Прошло минут двадцать. Люциан потянулся к висящей на спинке стула сумке, и его рука с браслетом оказалась прямо перед Лили. Я видел, как она напряглась всем телом, будто хищник перед прыжком.

— Люциан, — она наклонилась к нему, что-то шепча.

Он отмахнулся, не глядя, продолжая искать что-то в сумке.

Лили продолжала говорить, Люциан раздражённо поднял на нее голову, открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент…

Всё произошло за долю секунды. Её рука метнулась вперёд: то ли случайный жест, то ли точный удар, и зацепила его запястье. Застёжка хрустнула, тонкая цепочка лопнула, и синие камни посыпались на пол.

— Какого…?! — Люциан вскочил, не удержавшись от ругательства.

— Ой! — Лили прижала ладони к щекам с выражением притворного ужаса. — Прости, я не хотела! Я случайно задела твой браслет…

— Ты сломала его! — Люциан смотрел на рассыпавшиеся камни.

— Я… компенсирую! Куплю новый, точно такой же, хорошо? — продолжала оправдываться Лили.

Несколько студентов обернулись, кто-то хихикнул. Я заметил, как Эвелин приподняла бровь, наблюдая за сценой с непроницаемым лицом. Профессор прервал лекцию:

— Что там происходит? Мистер Дарвиль?

— Ничего, — буркнул Люциан, опускаясь на колени и собирая камни. Его забинтованные пальцы двигались неловко, некоторые камни выскальзывали и укатывались ещё дальше.

Лили сидела неподвижно, глядя на него сверху вниз, уголки её губ чуть дрогнули

Я откинулся на спинку стула, позволив себе глубокий, удовлетворённый вдох. Больше всего на свете я любил, когда грязную работу за меня делали другие. Лучший удар тот, который наносит кто-то другой, искренне веря, что это его собственная идея.

Профессор постучал указкой по кафедре, призывая аудиторию к порядку.

— Так, достаточно развлечений. Мистер Дарвиль, сядьте уже на место и разберётесь со своими украшениями после занятия. — Он дождался, пока Люциан, красный от унижения, снова сядет за парту, и продолжил: — А теперь давайте проверим, насколько хорошо вы усвоили материал прошлой недели. Мисс Адамс?

Лили вздрогнула.

— Да, профессор?

— К доске, пожалуйста. На прошлой контрольной вы показали блестящий результат по теме оценки рисков. Уверен, вам не составит труда объяснить формулу расчёта коэффициента вариации и продемонстрировать её применение на практическом примере.

Отвечать Лили выходила с видом победительницы, готовая блеснуть знаниями перед всеми. Она прошла между рядами с высоко поднятой головой, взяла мел и повернулась к доске. Несколько секунд она просто стояла, глядя на чистую поверхность.

— Мисс Адамс? — Профессор приподнял бровь. — Мы ждём.

Уверенность на её лице вдруг дрогнула, сменяясь на растерянность.

— Коэффициент вариации равен… — Лили открыла рот, закрыла, снова открыла. — Стандартное отклонение… делённое на… — Она замолчала. Мел в её пальцах мелко дрожал.

По аудитории прокатился шёпот. Я нахмурился. Серьёзно? Она не помнит базовую формулу? Коэффициент вариации — это же элементарщина: стандартное отклонение делённое на среднее арифметическое, результат умножить на сто процентов. Любой, кто хоть раз открывал учебник, знал это.

Я покосился на Эвелин. Она смотрела на Лили с лёгким недоумением, чуть приподняв брови.

Профессор скрестил руки на груди, и на его лице проступило разочарование:

— Мисс Адамс, эту формулу мы разбирали три недели назад. Вы написали по ней идеальную контрольную. Неужели вы забыли материал за столь короткий срок?

— Нет, я помню, просто… — Лили провела рукой по лбу. — Я плохо себя чувствую сегодня. Голова раскалывается с самого утра, не могу сосредоточиться…

— Понимаю, — он кивнул, но скептицизм в его голосе был очевиден. — Тем не менее, попробуйте. Стандартное отклонение делённое на…?

— На… среднее значение? — Лили выдавила это как вопрос, а не как ответ. — И умножить на сто процентов?

— Верно. Видите, не так уж и сложно. А теперь продемонстрируйте расчёт на практическом примере.

Лили начала что-то писать, остановилась, стёрла рукавом. Снова начала — и снова остановилась, глядя на собственные каракули так, будто они были написаны на незнакомом языке. Она обернулась, быстро скользнув взглядом по аудитории, потом снова повернулась к доске, на её лице проступила паника.

Тут вдруг Эвелин подняла руку.

— Профессор?

— Да, мисс Вейл?

— Если позволите, я могу помочь, — её голос звучал мягко, почти сочувственно. — Лили действительно выглядит нездоровой, может быть, ей стоит присесть?

Профессор посмотрел на Лили, потом на Эвелин.

— Что ж, мисс Вейл, раз вы так рвётесь помочь однокурснице, продемонстрируйте нам решение. Мисс Адамс, можете сесть.

Лили буквально сбежала с доски, рухнула на своё место и уткнулась взглядом в парту. Люциан демонстративно двинулся вперед, отодвигаясь от неё. Похоже зрелище отличницы, которая мямлит у доски элементарные вещи, явно не добавляло ей очков в его глазах.

Эвелин тем временем без единой запинки за пару минут решила задачу. Профессор кивнул ей с одобрением, и она вернулась на место, с холодным удовлетворением посмотрев на Лили.

Та же сидела, вцепившись пальцами в край парты. Её лицо пылало красными пятнами, а в глазах блестело что-то подозрительно похожее на слёзы. Странно. За четыре года в Аурусе я видел многое: студентов, которые покупали ответы, списывали с чужих работ, подкупали преподавателей. Но знания Лили всегда казались мне настоящими. И вот теперь эта же самая Лили не смогла решить задачу, с которой справился бы любой середнячок.

И, судя по тому, как она смотрела на свои дрожащие руки, она сама не понимала, что только что произошло.

День тянулся бесконечно. После утреннего инцидента с браслетом Люциан ходил мрачнее тучи. На меня он почти не смотрел, всё его раздражение было направлено на Лили, которая жалась по углам и избегала его взгляда. Все занятия она сидела одна на задней парте и делала вид, что поглощена учёбой.

Неужели Заместитель перестал ей помогать? По крайней мере раньше таких провалов как сегодня она не допускала.

Чем дальше шёл день, тем больше я убеждалась в своей догадке. На истории экономических учений Лили не смогла ответить на элементарный вопрос. На практике перевода на иностранный язык перепутала термины так, что даже Зак, у которого всегда были проблемы по этому предмету, посмотрел на неё с недоумением.

Преподаватели хмурились, однокурсники перешёптывались, а я… а я

На большой перемене я услышала, как Аманда Вуд, одна из тех, с кем Лили иногда общалась, поздравила её с днём рождения. Лили что-то буркнула в ответ, даже не подняв головы.

«Ее день рождения сегодня?» — я едва не споткнулась, когда услышала это. Кот рассказывал мне о ключевой сцене в этот день. В книге Люциан должен был подарить Лили кулон, первый подарок в жизни бедной сиротки, а потом злодейка Эвелин Вейл, то есть я, должна была его разбить в припадке ревности.

Вот только, судя по всему, никакого подарка для Лили от Люциана сегодня не предвещалось. А если кто-то что и испортил, так это сама Адамс: порвала браслет на первой паре.

Значит ли это, что сюжет снова вывернулся наизнанку, и роль злодейки сегодня досталась Лили? Или я просто выдаю желаемое за действительное?

От всех этих мыслей меня вдруг накрыло каким-то опустошением. Злорадство схлынуло, оставив после себя холодок под рёбрами. Я ведь тоже часть этой истории. И если сюжет «сломался» и книги больше нет, то нет и страховки. Никакого «начать сначала», никакого «переписать финал», и что бы ни случилось дальше, это навсегда.

Стоило ли оно того? С одной стороны, я ни о чем не жалела, с другой неизвестность пугала больше, чем я готова была признать.

К концу последней пары голова гудела от попыток уложить всё это в какую-то логичную картину.

— Эви, ты с нами? — Диана тронула меня за плечо, когда прозвенел звонок. — Милана говорит, в столовой сегодня тирамису.

— Настоящий итальянский! — подхватила Милана, уже собирая сумку. — Повар специально для нас готовил.

Вайолет и Софи синхронно поднялись из-за парты, споря о цветной туши для ресниц. Вайолет утверждала, что после последнего показа мод это абсолютный хит сезона, а Софи закатывала глаза и говорила, что на подиуме можно и голым выйти, но это не значит, что стоит повторять.

— Идите без меня, — я потёрла виски. — Пойду к себе, полежу.

— Может, тебя проводить? — Диана нахмурилась с искренним беспокойством.

— Не нужно. Я в порядке, просто устала.

Диана ещё секунду смотрела на меня, потом кивнула:

— Ладно. Если что — напиши, я принесу тебе чай.

Они ушли, и я медленно побрела по коридору в сторону общежития. Хотелось просто добраться до кровати и не думать ни о котах, ни о сюжетах, ни о перевёрнутых ключевых сценах. Но не успела я дойти до лестницы, как рядом возникла знакомая тень.

— Я обещал тебе разговор про клуб. И есть кое-что ещё, что нужно обсудить. — Голос Криса был тихим, но настойчивым.

Я едва не закатила глаза. Сколько я его об этом допытывалась, и он выбрал именно этот момент, когда у меня у самой никакого настроения разговаривать нет? Впрочем, упускать момент было бы глупо. Кто знает, когда ещё он соизволит разговориться.

— Только давай не в моей комнате, не хочу снова тебя прятать, если вдруг кто-нибудь придет.

— Тогда как насчет старой оранжереи? Там точно никого не будет.

Оранжерея находилась в дальнем конце окружавшего академию парка, за живой изгородью. Еще недавно там выращивали экзотические цветы для украшения академии, но в прошлом году случился пожар, что-то замкнуло в системе обогрева. Здание не пострадало, но всю коллекцию растений пришлось выбросить. Восстанавливать её пока не спешили, попечительский совет никак не мог решить, стоит ли заказывать новые саженцы из-за границы или переоборудовать помещение под что-то другое. Пока шли споры, оранжерея стояла пустой, и студенты туда почти не заходили.

Я кивнула и пошла первой, не оглядываясь. Крис двинулся следом на некотором расстоянии, со стороны никто бы не подумал, что мы идём вместе.

Внутри оранжереи пахло сыростью и старой землёй. Сквозь пыльные стёкла пробивался тусклый свет, освещая пустые стеллажи, засохшие остатки растений в горшках и опрокинутые лейки в углу.

Крис вошёл через минуту после меня, плотно прикрыв дверь.

— Рассказывай, — я повернулась к нему. — Что там с клубом?

— Прежде чем я начну… мне нужно, чтобы ты мне пообещала не делать поспешных выводов и выслушать до конца.

— Звучит так, будто ты собираешься сказать что-то, что мне не понравится. — Я скрестила руки на груди.

— Возможно. Просто я хочу, чтобы ты мне доверяла.

«Доверие», — слово царапнуло горло. Я отвернулась, глядя на пыльные стёкла. Интересно, он знает, как много от меня просит? Почему-то вдруг захотелось, чтобы он знал.

— Когда мне было десять, у меня был друг. — я провела пальцем по пыльному стеллажу, не глядя на Криса. — Мы вместе учились музыке, делились секретами. Я думала, он единственный, кто видит меня настоящую, а не «наследницу Вейлов».

Крис не перебивал, ожидая окончания рассказа.

— В день важного концерта он попросил меня о помощи. Сказал, что в зимний сад музыкальной школы залетела птица, и что если её найдут работники, то они наверняка просто свернут ей шею. — Я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Я полезла открывать окно, чтобы выпустить птицу, и в это время друг запер меня снаружи и ушёл. В итоге я пропустила концерт, хотя имела все шансы занять первое место. Моя семья была в зале, но так и не дождалась моего выхода. Родители сказали, что для них это был позор.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Позже я узнала, что это мой отец приказал запереть меня. Ему не нравилась эта дружба. Он считал, что я слишком привязалась к мальчику из бедной семьи, и таким образом он решил показать мне, что доверять нельзя никому. Что любой человек может предать, если ему предложить достаточно. — Я наконец повернулась к Крису. — И мой друг меня предал. За деньги на лечение матери, как я потом выяснила.

— Твой собственный отец? — тихо переспросил Крис, будто не уверенный, что ему не послышалось.

— Мой собственный отец. — Я пожала плечами, будто это было чем-то незначительным. — Так что, когда ты просишь меня довериться, то не уверена, что смогу пообещать тебе это на все сто процентов. Но выслушать до конца — это пожалуйста.

Крис прислонился к одному из стеллажей, сунув руки в карманы. Несколько секунд он молчал, будто собирался с духом, а затем коротко кивнул.

— Ладно. Тогда моя очередь. — он отвернулся, уставившись на пыльное стекло, — Помнишь, на благотворительном вечере все гадали, кто владелец «Эвэ»?

— Помню. И что?

— Это я. — произнес он, не глядя мне в глаза.

Я несколько раз

— Серьёзно? — веселье быстро перешло в раздражение. — Я прошу правду, а ты выдумываешь сказки? Крис, я только что рассказала тебе про свое детство, про отца, а ты в ответ…

— Я не вру.

— Конечно не врёшь. — Я скрестила руки на груди. — Студент в костюме напрокат владеет одним из самых закрытых клубов города. Очень правдоподобно.

— Можешь считать, что костюм напрокат был частью образа.

— Ага. И бедность тоже? И то, как ты носил мои сумки четыре года? — он не ответил, и фыркнув, я продолжила дальше, — Знаешь, если уж врешь, то делай это хотя бы убедительно. Стоило придумать что-нибудь попроще. — Крис не стал ни спорить, ни оправдываться, только молча ждал, пока я закончу. И мне невольно стало любопытно, как далеко он готов зайти в этой игре. Я прищурилась, — Ладно, допустим, я на секунду поверю в этот бред. Докажи.

— Как?

— Не знаю. Ты же владелец, придумай что-нибудь. — Я задумалась на секунду. — Диана давно мечтает попасть в «Эвэ». Можешь достать ей приглашение?

Крис молча достал планшет из сумки, открыл какое-то приложение, набрал несколько строк. Через минуту кивнул:

— Готово. Приглашение придёт ей на почту в течение часа. После этого ты поверишь?

— Нет. Одного этого явно мало. — Я скептически приподняла бровь. — Может, ты просто знаешь кого-то, кто там работает.

— Но по крайней мере это значит, что я там не последний человек?

— По крайней мере, — неохотно согласилась я. — Ладно, допустим. Допустим, ты как-то связан с клубом. Но владелец? Откуда у тебя деньги на благотворительный взнос в этом году? Там же была огромная сумма. На первом курсе ты не мог заплатить даже за лабораторный стенд.

— Я, — Крис пожал плечами, — Подрабатывал летом.

Я сделала глубокий вдох и выдох, чтобы сдержаться и ударить его. Он что издевается надо мной?

— Ты сейчас серьёзно? — голос стал ледяным. — «Подрабатывал летом»? Ты явно держишь меня за дуру.

— Эвелин…

— Нет! — я отступила на шаг. — Я открылась тебе. Рассказала то, что никому не рассказывала. А ты… ты даже не можешь нормально соврать!

Крис шагнул ко мне.

— Я не стал бы рисковать твоим доверием и врать тебе. Не после того, что ты рассказала. — Его голос стал тише, серьёзнее. — И если бы я не был владельцем, откуда у меня было бы это?

Он снова взял планшет, что-то щёлкнул и повернул экран ко мне. На записи была VIP-ложа «Эвэ». Люциан сидел в массажном кресле с красным лицом, а вокруг него вилась Лили, касалась его плеч, наклонялась близко. Я нахмурилась, но не из-за того, что увидела на экране.

— Стоп, — я подняла руку. — В клубе снимают то, что происходит внутри лож?

— Это… — Крис запнулся прежде, чем ответить, — была временная мера. Только для…

— А в той ложе, где мы с тобой были, Крис, — Я почувствовала, как холод разливается по венам. — Тоже была запись?

Он побледнел, явно поняв, к чему я веду.

— Эвелин, я ее уже удалил. Можешь не переживать, никто ничего не нейдет, даже цифрового следа не осталось.

То есть запись была? Он снял меня без моего ведома, без моего согласия, как какую-то дешёвую…

— Зачем? — Голос прозвучал так холодно, что я сама себя не узнала. — Зачем ты вообще записывал?

— Эвелин…

— Решил подстраховаться? — Я шагнула к нему, и он отступил, наткнувшись спиной на стеллаж. — Собрать компромат на глупую Эвелин Вейл? Думал, что, если у тебя будет запись, я стану послушной?

— Камеры были установлены временно, я не планировал…

— Не планировал что? Шантажировать меня потом? Держать на коротком поводке?

— Нет! Эвелин, я бы никогда…

— Тогда зачем?!

— Изначально камеры были для Люциана и Лили! — выпалил он. — Я хотел получить на них компромат. То, что мы оказались в соседней ложе… я не думал, что всё зайдёт так далеко. А когда понял, что запись существует, то почти сразу и удалил.

— Почти?! То есть до того, как удалить, ты еще и смотрел, как мы… — я не договорила, потому что ответ был написан у него на лице.

— Я должен был убедиться, что файл полный. После я стёр видео без возможности восстановления. Никто, кроме меня не мог это увидеть…

— И как я смотрелась? — Вопрос вылетел раньше, чем я успела подумать. Крис запнулся на полуслове, и я увидела, как краска поползла по его шее, как он сглотнул, а взгляд на секунду расфокусировался.

И вот тут злость начала отступать. Не исчезла совсем, скорее трансформировалась. Что-то тёмное и довольное шевельнулось внутри.

— Ну? — я склонила голову набок. — Язык проглотил?

— Эвелин… — его голос стал хриплым.

— Значит, хорошо смотрелась, — я усмехнулась. — А ты? Как на записи выглядел ты, Крис?

Он напрягся, явно не понимая, к чему я веду.

— Вот что я думаю, — я сделала шаг к нему. — Ты записал меня без моего согласия. Посмотрел, насладился, а потом удалил и решил, что мы в расчёте?

— Я же сказал, что…

— Так вот, мы не в расчёте. — Я остановилась прямо перед ним, глядя снизу вверх. — Хочешь моего доверия? Тогда пришли мне запись с собой. Например, как ты танцуешь обнажённым, хочу что-нибудь очень горячее.

— Что? — Крис уставился на меня так, будто я предложила ему прыгнуть с крыши.

— Ты меня слышал. — Я медленно провела пальцем по лацкану его пиджака, — По-моему, это справедливый обмен. Ты видел меня, я увижу тебя.

Его дыхание сбилось, мышцы под тканью рубашки напряглись, пульс участился. Интересно, о чём он сейчас думает? О той записи? О том, как я выглядела под ним? Или уже представляет, как будет танцевать для меня?

— Эвелин, я не могу…

— Не можешь? — я склонила голову, изображая разочарование. — Жаль, а я-то думала, ты готов на всё ради моего доверия.

Мой палец скользнул выше, к его воротнику, к открытой коже шеи, Крис судорожно сглотнул, и его кадык дёрнулся под моим прикосновением.

— Или ты стесняешься? — промурлыкала я. — Странно, в субботу ты не производил впечатления застенчивого.

Его зрачки расширились, а дыхание стало тяжелее. Я видела, как он борется с собой, как подрагивает жилка на его шее.

— Эвелин… — его голос стал низким и хриплым.

Я выдержала паузу, наслаждаясь моментом, а потом тихо засмеявшись отступила на шаг.

— Расслабься. Я не настолько идиотка, чтобы не понимать, чем чреваты подобные записи. — Я скрестила руки на груди. — В отличие от тебя, видимо.

Крис медленно выдохнул, но румянец на его скулах так и не сошёл, а взгляд остался голодным.

— Ладно, показывай уже, что у тебя

Он снова нажал проигрывание. На записи Лили наклонилась к Люциану и произнесла достаточно громко, чтобы микрофон уловил:

— …Эвелин Вейл не настоящая дочь семьи Вейлов.

Смех застрял у меня в горле.

Я смотрела на экран, где Лили продолжала что-то говорить Люциану, но все остальные слова превратились в белый шум.

Не настоящая дочь? Это же бред. Я видела фотографии беременной мамы, видела свои детские медицинские карты, фотографии, слышала семейные истории о том, как я родилась на две недели раньше срока, и папа примчался в больницу прямо с переговоров.

Меня перепутали в роддоме? Подменили? Но как такое могло случиться? Мама всегда была помешана на здоровье, её беременность наверняка сопровождала целая армия врачей, акушеров и медсестёр. Семья Вейл не рожает детей в обычных больницах, где младенцев могут случайно поменять местами.

Но если представить, что это правда, то… родители… они вообще знают?

Перед глазами всплыло лицо отца: холодное, равнодушное. Он всегда смотрел на меня иначе, чем на Себастьяна и Доминика. «Мы не требуем от тебя быть лучше них. Ты девушка». Неужели, разные требования к нам были не из-за пола, а из-за того, что они родные, а я чужая? Братья могли шутить и ошибаться, а я должна была быть всегда идеальной.

Я никогда не думала, что со мной обращаются как-то неправильно. Это была моя жизнь, моя норма: строгие наказания за любую провинность. Так воспитывают всех детей в семьях нашего круга, разве нет? Но сейчас почему-то вспомнилось, как мама затягивала ленту на моей шее до боли, а потом спокойно садилась ужинать, пока я стояла в углу голодная. Может, дело было не в строгости? Может, просто чужого ребёнка не жалко?

«Если ещё раз подведёшь семью, можешь считать, что фамилии Вейл у тебя больше нет» — много раз говорил мне отец. От родной дочери так просто не отказываются. А от приёмной, которая больше не приносит пользы?

Я подумала про слова кота: «То событие произойдёт без твоего участия. И тогда от тебя откажутся».

— Эвелин? — голос Криса донёсся будто сквозь вату.

Мне всегда казалось, что если меня и выгонят, то из-за моего большого провала: из-за плагиата, скандала, позора. Что я сделаю что-то настолько ужасное, что семья отвернётся.

Неужели может быть так, что в какой-то момент, быть идеальной окажется недостаточно? Я просто перестану быть активом для семьи и стану обузой, пятном на безупречной репутации Вейлов.

— Эвелин, скажи что-нибудь? — повторил Крис, осторожно касаясь моего плеча.

Я подняла на него глаза и попыталась улыбнуться, губы дрогнули, растянулись, но судя по лицу Криса вышло не очень.

— Эвелин…

— Всё нормально, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Видишь? Я в порядке. Абсолютно в…

Что-то горячее скользнуло по щеке. Я коснулась лица и с удивлением уставилась на мокрые пальцы. Когда я успела заплакать?

— Поцелуй меня, — вырвалось прежде, чем я успела подумать.

— Эве…

— Поцелуй меня. — перебила я, — Сейчас!

Я сама не понимала, зачем прошу. Хотелось кричать, хотелось разбить что-нибудь, хотелось сорвать с полок эти чёртовы пустые горшки и швырять их в стену, пока целых совсем не останется, но вместо этого я схватила Криса за воротник и притянула к себе.

Поцелуй вышел отчаянным, злым, солёным от слёз. Я впилась в его губы, и когда он попытался отстраниться, укусила, чувствуя металлический привкус на языке. Мои ногти впились в его плечи сквозь ткань рубашки, наверняка оставляя следы, но мне было всё равно. Хотелось причинить боль, хотелось, чтобы кому-то ещё было так же больно, как мне.

Крис не отстранился. Не оттолкнул. Просто обхватил меня руками и прижал к себе так крепко, что я едва могла дышать. Он держал меня, пока я кусала его губы, царапала шею, плакала ему в рот, пока всё моё тело сотрясалось от беззвучных рыданий, которые я не смогла удержать внутри.

— Я здесь, — прошептал он куда-то мне в висок, когда я наконец замерла, уткнувшись лбом в его плечо. — Я никуда не денусь.

Его рубашка под моей щекой стала мокрой. Губа у него была кровила, на шее алели полосы от моих ногтей, но он всё равно не разжимал рук.

Снаружи хрустнул гравий. Мы оба замерли, я перестала дышать, вслушиваясь. Шаги? Но сюда никто просто так не заходит.

Крис схватил меня за руку и потянул вниз, за стеллаж. Мы присели, прижавшись спинами к пыльным доскам. Стены теплицы были стеклянные, но стёкла давно не мыли, и они покрылись разводами грязи и потёками. Снаружи нас вряд ли можно было разглядеть в деталях, но все же осторожность была не лишней.

Несколько секунд мы сидели молча, прислушиваясь. Затем Крис выглянул, осматриваясь по сторонам.

— Никого не вижу, — произнёс он одними губами.

Я кивнула, но сердце продолжало колотиться. Может, просто птица села на дорожку, или ветер сдвинул камешки, мало ли. Но ощущение чужого взгляда никуда не делось.

— Мне нужно идти, — я отступила к двери, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Эвелин, подожди.

— Что? — вышло резче, чем хотелось. Я обернулась, и увидела его лицо: губа уже начала опухать, на шее алели полосы от моих ногтей. Кошмар, что я наделала.

— Прости, — я указала на его губу. — Я не хотела…

Наверняка я и сама сейчас выглядела не лучше: покрасневшие глаза, размазанная тушь, следы слёз на щеках. Я шагнула к Крису, не думая, что делаю. Пальцы сами потянулись к его лицу, кончиками коснулась разбитой губы. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Больно?

Я приподнялась на цыпочки и осторожно подула на ранку. Откуда тогда этот жест? Мама так никогда не делала. Может, я видела в кино? Или просто мне хотелось, чтобы кто-то так делал для меня.

Крис смотрел на меня сверху вниз.

— Не больно, — хрипло произнес он, явно соврал он. — Это ерунда.

Он накрыл мою ладонь своей, прижимая к своей щеке. Было бы так легко забыть обо всём, просто остаться в этом моменте. Но слова Лили всё ещё звенели в голове, не давая покоя.

— Крис, — я первой нарушила тишину, опуская руку. — Насчёт того, что сказала Лили…

Он сразу подобрался:

— Послушай, Лили могла соврать.

— Зачем ей врать Люциану? — Я горько усмехнулась. — Она пыталась его соблазнить, а не отпугнуть сплетнями обо мне.

— Но откуда у неё вообще такая информация? — Крис нахмурился, — Как девчонка из ниоткуда могла узнать это? Так что пока мы не знаем наверняка, не стоит делать выводов. Может, она блефовала. Пыталась произвести впечатление на Люциана, придумала что-то громкое.

— А

— Тогда я выясню. — Его голос стал жёстче. — Припугну её, если понадобится. Узнаю, откуда у неё эта информация и что еще ей известно. Ты можешь положиться на меня.

Я посмотрела на него: разбитая губа, исцарапанная шея, и при этом он думает о том, как защитить меня.

— Будь осторожен с ней, — сказала я тихо. — Лили… она не так проста, как кажется.

Крис приподнял бровь, явно ожидая объяснений, но я только покачала головой.

— Просто поверь мне.

Он кивнул, не став допытываться, и за это я была ему благодарна. Слишком многое нужно было переварить, слишком многое ещё не укладывалось в голове.

— Тебе лучше вернуться первой, — сказал он, отступая. — Я выйду через пару минут.

Я направилась к двери, но на пороге обернулась. Крис стоял там же, где я его оставила, и смотрел мне вслед.

— Кстати, Крис, — я окинула его взглядом, — Насчёт танца. Я передумала, так что теперь ты мне его должен. — И вышла из теплицы, не оглядываясь.

Люциан Дарвиль

Я шёл за Эвелин от самого корпуса. Заметил ее случайно, выглянул в окно библиотеки и увидел знакомый силуэт, рыжие волосы, мелькнувшие за углом. Она направлялась к старым теплицам, туда, где давно уже ничего не растёт.

Куда это собралась?

Любопытство оказалось сильнее гордости, и я пошёл следом, чувствуя себя идиотом. Люциан Дарвиль, наследник империи, шпионит за собственной невестой как ревнивый муж из бульварного романа. Но что-то не давало мне покоя.

«Некоторые люди занимают места, которые им не принадлежат» — сказал я ей тогда, в её комнате. Имел в виду её саму, её фальшивое место в семье Вейлов. Но теперь…

Я подошёл к теплице, прижался к грязному стеклу, пытаясь разглядеть что-то внутрь. Сначала видел только пыльные стеллажи, засохшие горшки, какой-то мусор. А потом я увидел их.

Эвелин схватила Корвина за воротник и рывком притянула к себе. Её руки вцепились в его плечи, ногти впились так, что даже отсюда я видел, как ткань рубашки натянулась под её пальцами. Она целовала его жадно, яростно, кусала его губы, а он обхватил её руками и прижал к себе так, будто имел на это право. Будто делал это уже сотню раз.

Кровь ударила в голову. Через грязное стекло я не мог разглядеть деталей, но видел достаточно. Видел, как её тело вжимается в его. Видел, как его руки лежат на её спине, как он гладит её волосы. Видел, как она уткнулась лицом ему в шею, а он что-то шептал ей на ухо.

Сколько это продолжается? С самого первого курса? Называла его слугой, заставляла таскать сумки, а сама… Я стиснул зубы так, что заныла челюсть.

Вот почему она никогда не подпускала меня слишком близко. Вот почему всегда находила отговорки. Вот почему этот нищий ублюдок всегда крутился рядом, смотрел на неё своими собачьими глазами. Я думал, он просто жалкий щенок, который надеется на подачку. Я отступил от окна, стараясь не шуметь. Сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучала кровь.

Она предпочла мне слугу. Того, кто носит один и тот же пиджак четыре года. Нищего, у которого нет ни гроша за душой. Она изменяла мне с ним, пока я, как дурак, строил планы на наше будущее, пока наши семьи обсуждали помолвку.

Лили была права. Эвелин Вейл — самозванка. Лгунья. Шлюха, которая пролезла в чужую семью и теперь ещё смеет выставлять меня рогоносцем.

Я развернулся и пошёл прочь от теплицы, стараясь не бежать, стараясь дышать ровно. Руки тряслись от ярости, и даже боль в сломанных пальцах не могла заглушить то, что горело внутри.

Хорошо, очень хорошо. Теперь я знаю всё! Я достал планшет, открыл контакты и левой рукой принялся набирать сообщение.

Глава 29

Дорога обратно до корпуса показалась бесконечной. В комнате я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. В голове крутилась одна и та же фраза: «Эвелин Вейл не настоящая дочь семьи Вейлов».

Это бред, по крайней мере должно быть бредом. Я подтянула колени к груди и уставилась в потолок. Может, Лили ошиблась? Может она это взяла не из сюжета книги, а просто придумала, чтобы впечатлить Люциана?

Но если это неправда, почему чувство такое, что я всегда знала, что это так?

Нужно было найти кота, он то наверняка знал, что там написано в книге. Вот только кот появлялся когда хотел, исчезал когда хотел, и я понятия не имела, где его искать. Я огляделась по комнате, ну а вдруг пришел сюда, как и в прошлый раз? Но нет, блохастого заместителя видно не было.

Через какое-то время я встала с пола, и взяла планшет с тумбочки. Пальцы зависли над экраном.

Написать маме? Спросить у нее напрямую? «Мама, я случайно узнала, что я вам не родная, это правда?» — уверена, она ни за что не скажет мне правду.

Отцу? Он даже враньем себя утруждать не станет, кинется выяснять, откуда я это узнала не подтверждая и не опровергая.

Нет. Родителям писать бессмысленно. Кому вообще можно верить? Все врут — родители, Люциан, Лили, даже Крис. Не врут только деньги. Цифры на счетах, акции в портфеле, активы, которые можно посчитать и потрогать.

Я открыла приложение семейного фонда. Так, посмотрим: акции компаний, облигации, доля в нескольких стартапах, всё это формально моё, всё это формально я могу продать и вывести. А затем обратиться в Raven Systems, чтобы помогли мне спрятать эти деньги, защитить от того, чтобы отец не попытался оспорить вывод и не заблокировал средства на моих счетах. С него станется подать на меня в суд за мошенничество, злоупотребление доверием, что угодно, что бы тот заморозил деньги «до разрешения дела», а дальше его юристы затянут процесс так долго, что я скорее умру с голоду, чем получу финансы назад.

Вот только прежде, чем прятать деньги, их нужно сначала вывести. А чтобы вывести незаметно…

Любая транзакция свыше определённой суммы требовала одобрения управляющего фондом, а управляющий отчитывался напрямую отцу.

Я прикусила губу. Что, если разбить на мелкие суммы? Переводить понемногу, чтобы не привлекать внимания? Нет, слишком долго. Если Лили уже рассказала Люциану, информация может всплыть в любой момент. У меня нет нескольких месяцев на такие осторожные манёвры. Да и в любом случае полностью сумму таким образом не забрать.

Нужно что-то, что отвлечёт отца. Что-то достаточно серьёзное, чтобы финансовый отдел был занят чем угодно,

И тут я снова подумала о Raven Systems. Диана же говорила мне, что основной их профиль это кибербезопасность. Они тестируют системы на уязвимости, ищут слабые места в защите…

А что, если нанять их, чтобы они проверили на прочность фонд Вейлов? Если на него обрушится настоящая, серьёзная атака с угрозой утечки данных, отец бросит все силы на устранение последствий, да и управляющему будет не до того, чтобы отвлекать отца такими мелочами как мои личные счета.

С какого адреса писать? Анонимно? «Неизвестный заказчик хочет атаковать фонд Вейлов» — звучит не как аудит безопасности, а как заказ на взлом. Любая уважающая себя компания пошлёт такого клиента куда подальше. Или, что хуже, сообщит в полицию.

С личной почты? Тоже странно. Студентка заказывает проверку семейного фонда на миллионы? Вопросов будет больше, чем ответов.

А вот если… Прошлым летом я работала в фонде, и у меня остался личный ящик на корпоративном домене. Его должны были деактивировать после стажировки, но кто станет отзывать доступ у дочери владельца? Если напишу с него, то вполне сойдет за официальный запрос от сотрудника компании, а читать ответы буду только я.

Я ввела логин и пароль, все сработало. Я начала набирать:

«Добрый день.

Меня интересует аудит безопасности финансовой системы инвестиционного фонда. Требуется полная проверка на уязвимости с демонстрацией возможных векторов атаки. Сроки сжатые.

Прошу связаться для обсуждения условий и стоимости.

С уважением, Э. Вейл»

Я нажала «отправить».

Ответ пришёл через полчаса. Я открыла письмо и присвистнула. Мне сразу прислали расценки: почасовая оплата специалистов, стоимость отчёта, отдельная строка за «срочность». Итоговая сумма выглядела так, будто они собирались не систему проверять, а выкупать весь фонд целиком. Да это же грабёж средь бела дня!

Я начала печатать ответ, уточняя, что именно входит в базовый пакет, можно ли обойтись без полного отчёта, какие есть варианты подешевле. Торговаться меня научили ещё в детстве: никогда не соглашайся на первое предложение. Отправила и уставилась на экран.

Чем больше проходило времени, тем больше я нервничала. А что, если откажут? Что, если решат, что я слишком много торгуюсь и не стою их времени? Нужен запасной план. Но какой? Заказать настоящую кибератаку? Найти каких-нибудь хакеров на теневых форумах? Я потёрла виски.

Нет. Это уже не «аудит безопасности», это уголовное преступление. Если меня вычислят как заказчика, отцу даже не придётся обвинения выдумывать, я сама подам ему повод подать на меня в суд, и он воспользуется, можно не сомневаться.

Здесь же я формально закон не нарушаю. Заказываю проверку безопасности семейного фонда, проявляю заботу о родительских активах. Может, вот такой подарок хочу им сделать, и недешёвый, между прочим, судя по озвученным суммам.

Я отложила планшет и попыталась заняться чем-нибудь полезным. Открыла учебник, закрыла, взяла конспекты, полистала. Буквы расплывались перед глазами. Снова потянулась к планшету, но там не было никаких уведомлений.

Я налила себе чай, но он остыл, пока я смотрела на экран, размышляя о том, что мне следует делать. Налила ещё один чай, в итоге тот тоже остыл. Прошёл час, потом ещё один. За окном уже начинало темнеть, когда планшет наконец ожил. Я схватила его так быстро, что чуть не опрокинула холодную чашку.

«Для новых корпоративных клиентов предусмотрена бесплатная демонстрация возможностей и имитация различных угроз вашим системам в реальном времени. Наши специалисты проведут первичный аудит, выявят основные уязвимости и предоставят отчёт с рекомендациями. Смета на устранение проблем будет включена в отчёт. Если результаты вас устроят, обсудим условия дальнейшего сотрудничества.

С уважением, Raven Systems»

«…Бесплатно?!» — Я откинулась на спинку стула и уставилась в экран.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Тем более, эта фирма уже однажды помогла мне просто так, с записью камер в коридоре. А теперь они вдруг предлагают бесплатный аудит? Как-то уж слишком щедро, тем более после озвученных предыдущих сумм. Чего они хотят на самом деле? Втереться в доверие? Получить доступ к системам фонда? Собрать компромат на Вейлов? Мои пальцы зависли над клавиатурой.

А впрочем… какая разница?

Если что-то пойдёт не так, проблемы будут у фонда, не у меня. Мне же нужно только одно: достаточно хаоса, чтобы вывести свои деньги незаметно.

«Согласна. Можете начать сегодня?» — набрала я и нажала кнопку отправить.

На этот раз ответ пришёл буквально через минуту: «Уже начали».

Я не спала до рассвета. Сидела, обновляя приложение фонда, наблюдая, как система то зависает, то выдаёт ошибки, то снова оживает. К трём часам ночи приложение перестало открываться совсем. К четырём, заработало снова, но с перебоями. Что-то явно происходило. В шесть утра, когда система наконец стабилизировалась, я вывела свои активы. Транзакции прошли мгновенно, без запросов, без подтверждений. Уверена, у управляющего были дела поважнее, чем проверять мои счета.

К утру деньги были на моём личном счету. Пока ещё там, где отец мог их найти и заблокировать, но хотя бы уже не в фонде. Мой следующий шаг, это спрятать их.

Но сначала поспать, хотя бы час.

Проснувшись утром, я несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, какой сегодня день и почему свет в комнате такой яркий, а потом посмотрела на часы и резко подскочила. Половина десятого! Занятия начались уже полтора часа назад!

Я начала метаться по комнате, натягивая форму, пытаясь одновременно расчесать волосы и найти учебники. Схватив сумку, я выбежала из комнаты, на ходу застёгивая блузку. Влетела в коридор, пытаясь отдышаться и не выглядеть так, будто только что пробежала марафон. Мне повезло, и сейчас был как раз перерыв между занятиями.

— Эвелин! — Диана налетела на меня, едва я подошла к аудитории.

— Ты где была?! Я утром стучалась к тебе в комнату, но ты не отвечала, и на первой лекции тебя не было. Я уже думала бежать обратно в корпус искать тебя.

— Я… — попыталась придумать убедительную отговорку, но голова после бессонной ночи соображала плохо. — Просто проспала.

Видимо, деньги на счету и правда улучшают сон. Я даже не слышала, как в дверь стучали.

— Ого, — Диана уставилась на меня с подозрением. — Ты же обычно от каждого шороха просыпаешься.

— Поздно спать легла, — я пожала плечами.

— Ладно, неважно! — глаза подруги вдруг загорелись, и она схватила меня за руки. Эвелин, ты не поверишь, что случилось!

И тут из-за её спины выплыли Милана, Софи и Вайолет, все три с одинаковыми восторженными лицами.

— Мы получили приглашения! — выпалила Милана.

— В «Эвэ»! — подхватила Софи.

— Все четверо! — Вайолет потрясла планшетом перед моим носом. — Вот,

Она тут же подсунула мне под нос экран, где светилось элегантное письмо с логотипом клуба: чёрный фон, серебряные буквы, лаконичное «Вы приглашены».

— Вчера пришло, — Диана сияла так, будто ей вручили ключи от собственного королевства. — Я сначала думала, это спам или чья-то шутка, но нет! Настоящее! Я проверила!

— Представляешь, — Милана понизила голос до заговорщического шёпота, — Там написано «по рекомендации постоянного гостя». Кто-то нас порекомендовал!

— Интересно, кто? — Софи задумчиво накрутила прядь на палец. — Может, кто-то из старшекурсников?

— Или кто-то из преподавателей, — предположила Вайолет. — Говорят, профессор Монтгомери там бывает.

— Зачем бы профессору нас приглашать? — скептически поморщилась Диана.

Я машинально обвела взглядом коридор, ища знакомую фигуру. Крис в одиночестве стоял у дальней стены, листая что-то в планшете.

«Приглашение придёт ей на почту в течение часа. После этого ты поверишь?» — вспомнила я его вчерашние слова. Видимо, он решил не мелочится, а «осчастливить» еще и остальных моих подруг.

Впрочем, в письме было написано «по рекомендации постоянного гостя». Не «владельца». Так что вопрос, кто он там на самом деле, хозяин или просто кто-то с нужными связями, оставался открытым.

— Эвелин? — Диана помахала рукой перед моим лицом. — Ты вообще слушаешь?

— А? Да, конечно, — я заставила себя отвести взгляд от Криса. — Поздравляю вас. Это… это здорово.

— «Здорово»? — Диана округлила глаза. — Это не «здорово», это невероятно! Мы же мечтали туда попасть! А ты так спокойно реагируешь, будто каждый день такое происходит.

— Говорю же, не выспалась, — я потёрла глаза, и это была чистая правда.

— Кстати, — Милана вдруг нахмурилась, — А тебе приглашение пришло? Мы все четверо получили, а ты?

Я снова посмотрела в сторону Криса. Всем четверым прислал, значит. А мне? Неужели не подумал, как это будет выглядеть? Ладно, если бы одной Диане, я сама просила, но всей компании, кроме меня?

Глупо обижаться из-за такой мелочи. Мне сейчас вообще не до клубов, есть дела поважнее. И всё равно где-то внутри царапнуло.

— Эвелин? — Милана дернула меня за рукав.

— А… нет, приглашения не было, — я пожала плечами с деланным равнодушием. — Но когда я там была на выходных, мне сказали, что могу приходить в любое время. Просто пропустят.

Признаваться, что меня обошли вниманием, когда все подруги получили письма, было бы унизительно.

— Ну да, ты же Вейл, — Милана понимающе кивнула. — Неудивительно, что ты у них теперь постоянный гость. — Её глаза вдруг расширились. — Подожди… так может, это по твоей рекомендации мы туда попали?

От необходимости отвечать меня спас звонок и подошедший преподаватель.

Весь день я провела в полудрёме, механически записывая лекции и отвечая на вопросы преподавателей. Голова гудела от недосыпа, но руки сами тянулись к планшету, чтобы проверить почту, обновить приложение банка, убедиться, что деньги всё ещё на месте.

Между парами я переписывалась с Raven Systems. На этот раз по поводу «защиты активов», как они это называли. Мне прислали список вариантов: офшорные счета в юрисдикциях, где у наших судов нет влияния, криптовалютные кошельки с многоуровневой защитой, цепочки подставных компаний. Чем больше прослоек между мной и деньгами, тем сложнее отцу будет до них добраться. Я договорились о встрече на выходных с представителем компании, чтобы оформить все документально.

На последней паре, финансовом прогнозировании, профессор Стефанис объявил, что пришло время проверить, как продвигаются групповые проекты.

— Рассаживайтесь по группам, — он постучал указкой по доске. — У вас двадцать минут на обсуждение, потом я подойду к каждой команде.

По аудитории прокатился шум отодвигаемых стульев. Я замерла, наблюдая, как студенты перемещаются по классу, и с тоской подумала про состав нашей группы: я, Лили, Люциан и Крис. Весёленькая компания, ничего не скажешь.

За моим столом уже устроились Диана с девочками, они все четверо были в одной группе, как и положено подругам. Им Стефанис не счёл нужным преподавать урок про «отделение личного от профессионального». Видимо решил, что хватит одного подопытного кролика, для этого эксперимента: меня.

Я собрала вещи и направилась к задним партам. Люциан уже сидел рядом с Лили, демонстративно глядя в окно. Крис двинулся следом за мной.

Я села напротив Люциана, Крис занял место рядом со мной. Лили скользнула по мне взглядом, в котором читалось плохо скрываемое презрение, и вернулась к своему планшету.

— Ну что, — я достала планшет, стараясь, чтобы голос звучал буднично, — Все ведь сделали свою часть работы?

Лили что-то промычала, не отрываясь от экрана. Крис кивнул, доставая свои записи. И тут Люциан наконец отвернулся от окна, но посмотрел не на меня.

— Корвин, — протянул он с ленивым любопытством, — это что у тебя на шее? Аллергия? Или комары покусали? — Люциан склонил голову, разглядывая алые полосы, которые не до конца скрывал воротник рубашки. — Странно, вроде не сезон.

— Упал неудачно. — Крис машинально коснулся воротника.

— Скорее похоже, что кошка подрала. В прочем не удивительно, — Люциан брезгливо поморщился. — Вечно грязный, помятый, ошиваешься где попало. Скажи спасибо, что Эвелин добрая и до сих пор терпит тебя рядом.

Лили фыркнула, даже не пытаясь скрыть усмешку. Я же сжала зубы. Обычные издёвки, ничего нового, Люциан всегда так разговаривал с Крисом, как с грязью под ногами.

— Может, перейдём к проекту? — сухо предложила я.

— Конечно, — Люциан улыбнулся. — Работа прежде всего.

— Скидывайте мне свои файлы, — я открыла рабочую папку проекта на планшете. — Я сейчас быстро всё соберу в презентацию.

Крис молча переслал свою часть. Люциан, не глядя на меня, сделал то же самое. Я открыла оба файла: аккуратные таблицы, графики, выводы. Придраться не к чему, что неудивительно — оба в пятёрке лучших не просто так.

— Лили?

Она закатила глаза и нехотя ткнула в экран своего планшета. Через секунду мне пришло уведомление о новом файле. Я открыла его, и… ничего. Экран мигнул, выдал ошибку и завис на несколько секунд.

— Что за…

— Не знаю, у меня всё работало, — Лили пожала плечами с таким видом, будто это была моя проблема, а не её.

Я принудительно закрыла файл и посмотрела на неё выжидающе.

— Ладно, — она с раздражением полезла в сумку и достала помятые листы. — Вот. Тебе повезло, что у меня с собой есть распечатка.

Мне повезло? Мне?!

Я сделала глубокий вдох, потом медленный выдох. Ещё один. Как бы ни хотелось прямо сейчас вцепиться в её волосы и оттаскать ее за них, устраивать сцену посреди урока было бы глупо.

Я молча взяла листы и пробежалась взглядом по цифрам. Почерк у Лили был вполне читаемым, вот только формулы… я нахмурилась, пытаясь понять логику вычислений. Что-то здесь было не так.

— Проблемы? — Люциан приподнял бровь, заметив моё выражение лица.

— Нет времени проверять это сейчас, — я сложила листы и убрала в сторону.

— Интересно, а кто проверял твою часть? — Лили приподняла бровь. — Или ты нашла, у кого списать?

— Лили, солнце, — произнесла я с преувеличенной мягкостью, — если бы я списывала, то уж точно не у того, кто путает коэффициент дисконтирования с индексом инфляции.

Лили вспыхнула, открыла рот для ответа, но тут вмешался Люциан.

— Достаточно, — Люциан откинулся на спинку стула. — Эвелин, если ты забыла, лидер группы здесь я. И я решаю, чья работа требует проверки, а чья — нет. Пока что я не вижу причин сомневаться в расчётах Лили.

Он не видит причин? Я едва удержалась от смешка.

— Отлично. Значит, отвечать будешь ты. — Я мило улыбнулась. — Лидер должен уметь представлять работу команды, разве нет?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Люциан явно хотел возразить, но тут к нашему столу направился Стефанис, и момент был упущен.

— Как продвигается работа? — профессор остановился рядом, заглядывая в свои записи. — Готовы представить проект? Покажите все, что есть на данный момент. Структура, расчёты, выводы — всё, что готово.

— Да, у нас почти всё готово, — Люциан кивнул с уверенностью, которой я бы на его месте не испытывала. Особенно учитывая листки Лили, лежащие у меня под рукой.

— Отлично. — Стефанис указал на доску. — Тогда прошу. Напомню, финальная защита через две недели, так что сегодня я хочу видеть полную картину. Кто презентует?

Люциан открыл рот, но я его опередила:

— Презентацию делала я, так что материал выведу на доску. А представлять будет наш лидер, — я одарила Люциана сладкой улыбкой.

Люциан смерил меня взглядом, но отступать было поздно, Стефанис ждал. Я подключила планшет к проектору, и на доске появился первый слайд. Люциан поднялся, одёрнул пиджак и начал излагать концепцию проекта. Говорил он действительно хорошо: чётко, структурированно, с нужными паузами в нужных местах.

Свою часть он представил блестяще. Часть Криса тоже, хотя я заметила, как его челюсть на секунду напряглась, когда пришлось хвалить работу «нищего слуги» перед преподавателем. А потом настала очередь расчётов Лили.

Люциан взял её листы, и я увидела, как он запнулся на полуслове. Его глаза быстро пробежали по цифрам, лоб едва заметно нахмурился.

— Здесь представлены базовые расчёты… — он сделал паузу, явно пытаясь сообразить, как выкрутиться.

— Базовые? — Стефанис протянул руку. — Позвольте взглянуть.

Люциан передал ему листы. Несколько секунд профессор изучал записи в полной тишине. Лили сидела неподвижно, вцепившись в край стола, и я почти физически ощущала, как от неё исходят волны паники.

— Здесь использована устаревшая методика расчёта. Вот тут, — он ткнул пальцем в один из столбцов, — ошибка в формуле. Коэффициент применён неверно. — Профессор поднял глаза на Люциана, потом перевёл взгляд на меня, на Криса, на побледневшую Лили. — Вы хотите сказать, что никто из вас не удосужился проверить расчёты перед тем, как представлять их мне?

Повисла тишина. Люциан стиснул челюсть. Я почувствовала, как щёки заливает краска, пусть я и заметила ошибки, но ведь не стала настаивать на исправлении. И вот результат.

— До защиты две недели, — Стефанис сделал пометку в блокноте. — Исправьте. И впредь проверяйте работу друг друга. В этом и есть смысл командной работы.

Стефанис уже направился к другой группе, а Люциан медленно вернулся на своё место. Сел, положил руки на стол.

— Ну и кто собирается это исправлять? — голос Люциана был тихим, почти спокойным. Такой голос пугал больше, чем крик.

— Я переделаю, — быстро сказала Лили. — К завтрашнему дню всё будет готово.

— К завтрашнему дню, — Люциан медленно повернулся к ней. — А почему не к сегодняшнему? Почему не до урока? Почему я, лучший студент курса, должен стоять перед Стефанисом и выглядеть идиотом из-за твоей некомпетентности?

— Я не специально… — промямлила она.

— Конечно, не специально. — Люциан откинулся на стуле и обвёл взглядом всех нас. — Никто здесь ничего не делает специально. Одни не проверяют чужую работу, — он посмотрел на меня, и я почувствовала, как поднимается раздражение. Это он мне сейчас предъявляет? Серьёзно? — другие вообще сидят молча и делают вид, что их это не касается, — взгляд переместился на Криса, — а третьи просто не справляются с элементарным!

Я открыла рот, готовая напомнить нашему драгоценному «лидеру», что это он минуту назад клялся, что не видит причин сомневаться в расчётах Лили. Но Крис меня опередил

— А ты себя к какой группе относишь? — неожиданно спросил его Крис. — К тем, кто не проверил работу Лили, кто решил, что проверка его не касается или к тем, кто не справился?

Улыбка не сошла с лица Люциана, но глаза стали холодными, как лёд.

— Корвин, — протянул он почти ласково, — ты, кажется, забываешь своё место. Напомнить?

— Моё место в этой группе. Так же, как и твоё. — Крис спокойно выдержал его взгляд. — И если мы облажались, то облажались все. Включая «лидера».

Последнее слово он произнёс с таким сарказмом, что я невольно восхитилась. Как хорошо, однако, он умеет кусаться.

Я хотела сказать что-то ещё, но тут мой планшет издал странный звук и завис. На экране красовалось окно с битым файлом Лили, видимо, он всё-таки решил открыться и заодно положить всю систему. Я попыталась перезагрузить, но устройство не реагировало. Спасибо, Адамс. Огромное спасибо.

— Эвелин! — вдруг услышала я громкий шепот Дианы. Я подняла голову в сторону стола где сидела подруга, лицо у неё было бледное.

— Что?

— Посмотри… — она запнулась. — Просто посмотри что я тебе отправила!

Вокруг что-то изменилось. Я не сразу поняла, что именно, но потом заметила: по кабинету прокатился шёпот. Головы поворачивались в мою сторону.

— Что происходит? — я посмотрела на Криса. Он уже доставал свой планшет, и я увидела, как его лицо вытянулось.

— Тишина! — рявкнул Стефанис. — Что за балаган?

Но никто его не слушал. Студенты перешёптывались, тыкали пальцами в экраны, кто-то нервно хихикнул. У доски стоял Зак Питерсон со своей группой, он как раз представлял презентацию после нас и его планшет был подключён к проектору. Вдруг на экране Зака всплыло уведомление, он машинально нажал на него, и изображение развернулось на всю доску.

Я узнала логотип новостного портала ещё до того, как прочитала заголовок. А потом буквы сложились в слова, и мир вокруг меня замер.

«Сенсация: Эвелин Вейл не родная дочь председателя Фонда Вейлов? Результаты ДНК-теста потрясли высшее общество»

А ниже была фотография с моим лицом и скан документа

В кабинете стало очень тихо. А потом где-то позади меня кто-то ахнул, кто-то с плохо скрываемым злорадством засмеялся, и тут словно плотину прорвало. Шёпот прокатился волной, а затем превратился в гул.

Я же смотрела на доску и не могла пошевелиться. Буквы расплывались перед глазами, но я всё равно видела их, в голове гулко зазвенело, стало не хватать воздуха.

— Ты видела?

— Не может быть!

— Я всегда знала, что с ней что-то не так

— А я слышал, что…

Я уже знала это с вчерашнего дня, успела поплакать, успела если не смириться, то хотя бы начать привыкать к этой мысли. Но одно дело знать самой, и совсем другое смотреть, как твоя тайна становится кормом для толпы.

Кто-то уже строчил сообщения, кто-то делал скриншоты с доски, кто-то снимал на камеру меня и мою реакцию, моё застывшее лицо.

Стефанис что-то кричал, пытаясь выключить проектор и вернуть порядок, но его никто не слушал. Студенты моментально забыли об уроке. Сейчас имело значение только одно: Эвелин Вейл, наследница богатейшего фонда, королева школы, оказалась никем.

Рука Криса легла на моё плечо, он наклонился ко мне и шепнул:

— Пойдем от сюда.

Я хотела возразить, сказать что-то, но язык не слушался. Крис же не стал ждать ответа, просто взял мою сумку, подхватил под локоть и потянул к выходу.

— Корвин! Вейл! — голос Стефаниса донёсся сквозь гул. — Вы куда? Урок ещё не закончен!

Крис даже не обернулся. А я… я шла за ним, как марионетка, не чувствуя под собой ног.

— Эвелин! — голос Дианы прорвался сквозь шум. — Эвелин, подожди!

Но мы уже вышли, дверь закрылась, отсекая гул голосов, смешки.

— Дыши, — сказал Крис. — Просто дыши. Я отведу тебя в твою комнату.

Я послушно шла за ним по коридору. Мимо проплывали стены, двери, окна, но всё сливалось в одно размытое пятно.

— Эвелин! Подождите! — за спиной раздался торопливый стук. — Я с вами, — выпалила Диана, хватая меня за руку. — Эвелин, я с тобой, слышишь?

Я кивнула, или мне показалось, что кивнула. Мы шли втроём: Крис впереди, Диана рядом со мной, не отпуская моей руки. По дороге нам попалось несколько студентов, кто-то уже смотрел в планшеты, кто-то оборачивался нам вслед. Новость расползалась быстрее, чем мы шли.

У входа в общежитие Крис остановился.

— Побудь с ней. Не оставляй одну, — сказал он, глядя на Диану. — И не пускай к ней никого. Вообще никого, кроме меня. Ясно?

— Ты мне будешь указывать, что делать?! — в её голосе прорезалось возмущение. — Она моя подруга! Конечно, я её не оставлю!

— Надеюсь на это, — Крис не стал спорить. — Я вернусь. Скоро. — И ушёл, прежде чем я успела спросить куда.

Диана потянула меня внутрь.

— Пойдём ко мне в комнату, я заварю чай. Или хочешь я тебе за твоим любимым соком сбегаю?

Мы поднялись на наш этаж. В коридоре было пусто, все ещё сидели на занятиях.

— Я, пожалуй, к себе пойду, — сказала я, останавливаясь у своей двери.

— Тогда и я к тебе, — Диана решительно встала рядом.

— Диана… — я прислонилась спиной к двери, не открывая её. — Спасибо, что проводила. Но, наверное, тебе сейчас не стоит со мной общаться.

— Это ещё почему? — Она уставилась на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке.

— Ты же читала новости. — Я отвела взгляд, разглядывая трещину на потолке, лишь бы не смотреть ей в лицо, — Я не настоящая наследница Вейлов. Фальшивка. Подменыш. Называй как хочешь. — Слова выходили тяжело, царапая горло. — Я не знаю, что теперь будет. Как отреагируют родители. Может, вообще откажутся от меня. И если это случится… тебе лучше держаться подальше.

— Ты сейчас серьёзно? — она схватила меня за плечи и развернула к себе. — Эвелин Вейл, ты вообще себя слышишь? Как можно отказаться от ребёнка, которого ты вырастил? Это же… это же бред какой-то!

— Ты не знаешь моих родителей.

— Может, и не знаю! — Диана не отступала. — Но даже если тебя усыновили — это ведь не конец света! Мало ли что в жизни бывает! А этих журналюг надо засудить за такое! Откуда они вообще взяли этот тест? Это же личная информация!

Я смотрела на неё, на её раскрасневшееся от негодования лицо, на сжатые кулаки, и чувствовала, как в груди теплеет, и отчего то щиплет в глазах.

— Диана, я серьёзно. Общение со мной теперь может… повредить твоей репутации.

— Да плевать мне на репутацию! — она почти выкрикнула это, а потом осеклась и продолжила тише: — Эвелин, ты моя подруга. Не потому что ты Вейл, не потому что у тебя деньги или связи. А потому что ты — это ты. И мне всё равно, что написано в каком-то дурацком тесте. Поняла?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Диана молча обняла меня прямо там, в пустом коридоре.

— Дура ты, Вейл, — пробормотала она мне в плечо. — Думала, я тебя брошу из-за какой-то статейки? За кого ты меня держишь? А если ты и правда усыновленная, и твои родители откажутся от тебя потому что правда вышла наружу, то они еще большие дураки чем ты.

Первая слеза скатилась по щеке. За ней вторая. А потом я уже не могла остановиться. Я плакала беззвучно, вцепившись в её блузку, а Диана гладила меня по спине и бормотала что-то успокаивающее, как маленькому ребёнку.

Диана отстранилась первой, не выпуская моих рук.

— Так, всё. Хватит тут стоять. Пойдём внутрь, пока кто-нибудь не появился.

Я кивнула, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Диана все-таки увела меня к себе в комнату, усадила на кровать и принялась хозяйничать: включила чайник, достала пачку печенья, салфетки.

— Вот, — она сунула мне в руки бумажный платок. — Держи.

Я высморкалась, совершенно не элегантно, и вдруг поймала себя на мысли:

— Знаешь, это уже второй раз за два дня, когда я реву как… как не знаю кто. — Я шмыгнула носом. — Надо витаминов попить, что ли. Или это старость подкрадывается.

— Ага. В двадцать два года. — фыркнула Диана. — Прямо древняя старуха.

— Чувствую себя на все сто, — я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Интересно, как скоро новость доберётся до родителей? Хотя о чём я, наверняка уже добралась. Отец сейчас, должно быть, названивает своим юристам, мама глотает успокоительное, а братья… братья, наверное, даже рады. Одной конкуренткой за наследство меньше.

Кто слил информацию, это вопрос риторический: Люциан и Лили, больше некому. Интересно, это была его идея или её? Впрочем, какая разница.

— Никуда. Просто думаю.

— Вот и не думай. — Она сунула мне в руки кружку с чаем. — Сегодня вечером мы не думаем. Мы пьём чай, едим печенье и смотрим какую-нибудь глупую комедию. Договорились?

Я хотела возразить. Сказать, что нужно проверить почту, посмотреть, что пишут в новостях, подготовиться к тому, что будет завтра. Но вместо этого просто кивнула.

Могу же я позволить себе не быть сильной хотя бы один вечер, и просто поплыть по течению. Ночевать я осталась у Дианы. И даже в планшет не заглядывала, он так и лежал в сумке, наверняка разрываясь от уведомлений.

* * *

Утром реальность вернулась вместе с противным звоном будильника.

— Подъём, — Диана стянула с меня одеяло. — У нас пары через час.

— Я не пойду. — Я натянула подушку на голову. — Скажи, что я заболела. Или умерла. Мне всё равно.

— Ещё чего! — подушка была безжалостно отобрана. — Ты должна надеть лучший наряд, сделать идеальный макияж и идти с гордо поднятой головой. Пусть они все подавятся своими сплетнями! — Диана уже рылась в моей сумке, доставая косметичку. — Давай, вставай.

Через сорок минут я стояла перед зеркалом, и должна была признать, Диана знала, что делала. Безупречный макияж, скрывающий следы беспокойной ночи, идеально уложенные волосы.

— Готова? — спросила Диана.

— Нет, — честно ответила я. — Но пойдём.

Мы шли по коридору, и я чувствовала на себе чужие взгляды, но смотрела прямо перед собой, не поворачивая головы. У входа в главный корпус нас ждали Милана, Софи и Вайолет. Они стояли в кружок, уткнувшись в планшет Миланы, и возбуждённо что-то обсуждали. Я остановилась в нескольких шагах от них.

— Перемываете мне косточки? — спросила я, решив не давать им шанса поставить меня в позицию жертвы.

— Что? — Три головы одновременно повернулись в мою сторону. Выглядели они так, словно не поняли, о чем я спрашиваю.

Милана сообразила первой.

— Ты про твой ДНК-тест? — она беспечно махнула рукой, — Эвелин, это уже вчерашние новости.

— В смысле — вчерашние?

— В прямом! — Софи почти подпрыгивала на месте. — Сегодня есть кое-что покруче!

— Вот, смотри. — Вайолет развернула ко мне экран планшета.

На экране красовался заголовок, набранный жирным шрифтом:

«СКАНДАЛ В МИНИСТЕРСТВЕ ОБРАЗОВАНИЯ: Первая стипендиатка программы по Законопроекту № 334-К «об обязательном приёме в частные академии студентов из малообеспеченных семей с полным государственным финансированием» оказалась внебрачной дочерью высокопоставленного чиновника.

— Оказывается, её настоящий отец — какой-то заместитель министра, — затараторила Милана. — И устроил дочку в лучшую академию страны под видом бедной сиротки! Представляешь?

— Там сейчас такое творится, — подхватила Софи. — Проверки, комиссии, журналисты!

Я смотрела на фотографию Лили в заголовке и улыбалась. В груди разливалось чистое, незамутнённое злорадство.

И мне не было стыдно. Ни капли.

Глава 30

— А вот и она, — Милана кивнула куда-то за моё плечо.

Я обернулась. Лили шла по дорожке к главному корпусу. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но с прямой спиной и вздернутым подбородком. Надо отдать ей должное, держалась она неплохо. Лили прошла мимо нас, не повернув головы, будто нас не существовало.

— Ого, — присвистнула Софи. — Какая гордая.

— Посмотрим, надолго ли её хватит, — хмыкнула Милана.

Я промолчала, думая о том, что ещё вчера на её месте была я. Забавно, как быстро всё меняется.

На первой паре я почти не слушала лекцию. Смотрела в окно, машинально делала пометки в планшете и думала о том, куда подевался Крис. Он обещал вернуться «скоро», но это было вчера вечером, а сейчас уже утро, и его нигде не видно. Не то чтобы я волновалась. Просто… хотелось знать.

В какой-то момент дверь аудитории тихо открылась. Крис проскользнул внутрь, извинился перед преподавателем за опоздание и занял своё обычное место. После занятия он подошёл ко мне, молча забрал мою сумку и закинул на плечо.

— Я могу сама нести.

— Знаю. — Он встал чуть позади, как и полагается образцовому слуге.

Я хотела спросить, куда он уходил, что делал всю ночь, почему вернулся только сейчас, но Диана уже тянула меня за рукав, что-то рассказывая про домашнее задание, а вокруг были люди, так что момент был упущен.

Крис шёл рядом и делал вид, что он просто слуга, который несёт сумку своей хозяйки.

— Кстати, насчёт выходных, — Милана вдруг оживилась. — Мы же идём в субботу в «Эвэ», да? Представляете, как это будет круто!

— Я уже платье присмотрела, — подхватила Софи. — Чёрное, с открытой спиной. Как думаете, не слишком?

— В самый раз, — одобрила Вайолет. — Эвелин, а ты что наденешь?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Я вообще не уверена, что пойду.

Четыре пары глаз уставились на меня так, будто я сообщила, что собираюсь постричься налысо.

— Что?! — Диана схватила меня за руку. — Как это «не уверена»? Ты шутишь?

— Ну, — я выразительно посмотрела на Криса, — приглашение-то мне не пришло.

На его лице мелькнуло выражение, которое можно было перевести как «ой, блин».

— Но ты же сама сказала, что тебя и так пропустят, — напомнила Вайолет.

— Мало ли что я сказала, — я продолжала смотреть на Криса. — Вдруг я просто что-то не так поняла в объяснениях администратора клуба, когда была там.

Крис едва заметно прокашлялся.

— Эвелин точно пропустят, — сказал он, чуть громче, чем требовалось.

— Ты-то откуда знаешь? — удивленно повернулась к нему Софи.

— Я как раз брал смену для подработки там прошедших выходных, — он старательно избегал моего взгляда. — И слышал, как управляющий говорил внести её в список особых гостей. Таких, которых пропускают без очереди, и для которых всегда зарезервирована отдельная ВИП-ложа.

— Подожди, — Милана прищурилась. — Крис, ты был в клубе, когда Эвелин там была? В тот же вечер?

— Эвелин, ты нам не говорила! — Вайолет округлила глаза. — И что, он тебе и там прислуживал?

— Ну ты даёшь, Вейл! — хихикнула Софи. — В элитный клуб со своим официантом! Что, местные недостаточно хороши?

— В ресторан со своим поваром, в отель со своей горничной, — подхватила Милана. — А то вдруг тамошние бармены бокал не той рукой подадут?

— Ну что я могу сказать, девочки, — протянула я задумчиво. — Он знает, как я люблю чтобы меня обслуживают. Зачем мне чужие руки, если есть проверенные? Да, Крис?

Я видела, как уши Криса стремительно краснели от моих слов. Странно, когда мы одни, его ничего не смущает. А тут вдруг скромник.

— Я… просто выполнял свою работу, — выдавил он, глядя куда угодно, только не на меня.

— И как, хорошо выполнял? — Милана подмигнула мне и рассмеялась.

— Без нареканий, — я похлопала его по плечу. —

Девочки рассмеялись, явно решив, что я просто развлекаюсь, троллю Криса как обычно. Софи ещё что-то сказала про «дрессированных слуг», Милана пошутила насчёт «курсов повышения квалификации», и разговор переключился на платья для субботы. Прозвенел звонок, и все потянулись к аудитории. Девочки пошли вперёд, обсуждая, какую причёску лучше сделать для клуба.

И тут Крис наклонился к моему уху.

— Если тебе нравится направлять, — его голос стал ниже, — я могу показать, как быстро я учусь. Я очень послушный, когда хочу.

Я едва не споткнулась на ровном месте. Вот засранец! И как теперь думать об учебе?

К третьей перемене напряжение немного отпустило. Никто не тыкал в меня пальцем, не шептался за спиной громче обычного, видимо, скандал с Лили и правда затмил мою новость. Выходя из аудитории, я заметила Люциана, следующая пара был общей с ним.

Он стоял в одиночестве у окна, листая что-то в планшете и тут к нему подошла Лили. Она что-то ему сказала, ее рука потянулась к его локтю. Как мило, подумала я, сейчас будут утешать друг друга. Ну или встанут поближе как два заговорщика, будут обсуждать свой следующий ход. Но Люциан отступил на шаг, бросил ей несколько слов и ушёл, даже не оглянувшись.

На секунду мне показалось, что Лили расплачется, но нет, она просто развернулась и пошла в другую сторону, всё с тем же каменным лицом.

Интересно. Вчера Люциан защищал её от моих нападок, а сегодня шарахается, как от прокажённой. Видимо, дочь чиновника-мошенника не та компания, которую хочет водить наследник Дарвилей.

* * *

Последняя пара перед обедом тянулась бесконечно. Я машинально записывала что-то в планшет, а сама всё время поглядывала на иконку сообщений, которая никак не менялась. От родителей было ни слова, и это молчание беспокоило меня больше всего.

Они наверняка видели новости, такой скандал невозможно пропустить. В конце концов, у отца него целый штат людей, которые мониторят упоминания Вейлов в прессе. Так почему они молчат?

Да, я сама им ничего не написала и не спросила, но они-то должны были как-то со мной связаться? Хотя бы для приличия? Может, они решают, как со мной поступить? Может, уже консультируются с юристами?

Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Хватит себя накручивать. Если до конца дня они так и не выйдут на связь, напишу маме сама. По крайней мере, буду знать, чего ждать.

Звонок прозвенел неожиданно, я так глубоко ушла в свои мысли, что пропустила конец лекции.

— Эвелин, ты идёшь обедать? — Диана помахала мне от двери аудитории. Рядом с ней уже стояли Милана, Софи и Вайолет.

— Иду.

Крис молча пристроился рядом, опять подхватив мою сумку. С такими мыслями я и отправилась в столовую. Там было как всегда шумно и людно. Кое-кто здесь всё ещё бросал в мою сторону любопытные взгляды. Два скандала за два дня — для студентов Ауруса это был настоящий праздник.

Мы заняли наш обычный столик. Диана листала меню, Милана что-то обсуждала с Софи, Вайолет строчила кому-то сообщения. Я кивнула Крису на свободный стул рядом с собой, он сел, хотя и с явной неохотой, и уткнулся в планшет, делая вид, что просматривает конспекты. Официант как раз принёс наши блюда, когда громкий голос прорезал гул столовой:

— Эй, Вейл! Или теперь тебя по-другому называть? — Я подняла голову. За соседним столиком сидела компания Люциана. Маркус Холл развалился на стуле, ухмыляясь во весь рот.

— Теперь понятно, почему ты всё время со своим слугой таскаешься, — он откинулся на стуле, явно наслаждаясь вниманием. — Видимо, чуяла, что вы одного поля ягоды. Самозванка и нищеброд — отличная парочка.

«Надо же, кто заговорил. Люциан разрешил, или он сам решился, пока тот отвернулся?» — мысленно скривилась я.

Но несколько человек подхватили слова Холла и захихикали, так что оставлять без ответа нападки было нельзя.

— Холл, ты же понимаешь, что без Люциана ты такой же никто, как я без фамилии Вейл? — Глупо отрицать очевидное, в глазах этих людей без семьи я пустое место. Но если я скажу это сама, они не смогут использовать мои слова, чтобы сделать мне больно. — Только я хотя бы красивая.

— Красивая? — побагровел он, кажется, он не ожидал что я вообще отвечу. — Ну да, мордашка симпатичная. Слышишь, Корвин? Твоя хозяйка скоро будет искать спонсора, так что не обольщайся, тебе она не по карману! — Смех вокруг стал громче.

— Но я хотя бы чего-то стою, а ты…. — я не успела договорить, потому что движение Криса было таким быстрым, что я едва успела его заметить. Он схватил тарелку с супом с подноса проходящего мимо официанта и одним махом выплеснул содержимое прямо в лицо Холлу.

В столовой стало очень тихо.

Томатный суп стекал по лицу Маркуса, капал с носа, пачкал белую рубашку.

— Ты… — наконец выдавил он, медленно вытирая глаза. — Ты, тварь…

— Упс, — сказал Крис ровным голосом, с пустой тарелкой в руке. — Рука дернулась.

— Держи свою собаку на привязи, Вейл! — прорычал Маркус, вставая на ноги. — Или ты только чужими руками действовать умеешь?

«Держи на привязи». Он что, серьёзно думает, что может мне указывать? Что я послушаюсь, как хорошая девочка? Кем он себя возомнил?

— Знаешь, Холл, — сказала я меняя тон, — Ты прав. Справедливое замечание.

Я шагнула к столику Маркуса, взяла его собственную тарелку, он даже не успел к ней притронуться, и впечатала ему в физиономию.

Картофельное пюре медленно сползало по его лбу. Подливка капала с бровей. Кусочки мяса застряли в волосах.

Тишина в столовой стала абсолютной.

— Вот так, — сказала я, отряхивая руки. — Теперь я сама. Доволен?

Маркус стоял с открытым ртом, слишком ошарашенный, чтобы реагировать. За его спиной кто-то из компании Люциана нервно хихикнул, и тут же заткнулся.

— Эвелин, — голос Люциана прорезал тишину, он встал из-за стола, за которым сидел все это время. Оказывается, он был тут все это время. — Все еще пытаешься привлечь мое внимание? Хватит.

Я едва не прыснула. Ну и самомнение, да кому он, кроме этой фальшивки Лили, сдался?

Тут двери столовой распахнулись, и на пороге появился ректор. Его взгляд скользнул по перевёрнутым подносам, по Маркусу с пюре на лице, по мне и Крису, стоящих рядом с друг другом.

— Что. Здесь. Происходит? — чеканя каждое слово спросил он.

Маркус открыл рот, явно готовясь выложить всё, но тут Крис шагнул к нему чуть ближе:

— Я бы на твоём месте остановился, Холл, — тихо шепнул он, так что я

— Ты… откуда ты… — процедил сквозь зубы Маркус, стремительно бледнея.

— Я много чего знаю, — Крис чуть наклонил голову. — Например, про вечеринку в августе. Ту самую, после которой пришлось замять историю с машиной.

— Холл, вы что-то хотели сказать, — ректор нетерпеливо постучал пальцами по дверному косяку.

— Я… — Маркус судорожно сглотнул. — Я сам виноват, господин ректор. Споткнулся. Неудачно.

— Споткнулся, — ректор окинул его скептическим взглядом. — И опрокинул на себя две тарелки.

— Да. Дважды споткнулся. Очень неудачный день.

— Господин ректор, — вмешался Люциан, делая шаг вперёд. — На самом деле…

— Люциан, — Маркус резко повернулся к нему, и в его голосе прорезалось что-то похожее на панику. — Не надо, я правда сам виноват. Всё в порядке.

— Как скажешь, — удивленно произнес Люциан переводя взгляд со своего друга на Корвина и обратно.

— Кот! Чёрный кот! — вдруг заорал кто-то из персонала. — Он сожрал всю рыбу!

Двери кухни распахнулись, и в столовую вылетел огромный чёрный кот с куском лосося в зубах. Он промчался между столами, запрыгнул на один из них, опрокинул чей-то поднос и исчез под занавесками у окна.

— Ловите его! — повар в белом колпаке выскочил следом, размахивая полотенцем.

Студенты повскакивали с мест, кто-то смеялся, кто-то пытался поймать кота, кто-то начал снимать происходящее на планшет. Хаос был полный.

— Прекратить! — рявкнул ректор. — Всем сесть на места!

Но его никто не слушал. Кот, которого повар попытался выловить из-под занавесок, метнулся под ноги какому-то первокурснику, тот споткнулся и врезался в официанта с очередным подносом. Раздался грохот, звон посуды, затем чей-то визг.

— Всем оставаться на местах! — ректор попытался перекричать шум. — Охрана! Кто-нибудь, поймайте это животное!

Кот, казалось, только этого и ждал. Он вдруг сделал разворот, оттолкнулся от чьей-то головы, судя по истошным ругательствам, это была Вайолет, и прыгнул прямо мне на руки.

Я инстинктивно подхватила его и тут же пожалела об этом. Наглая тварь вцепилась в мою форменную рубашку, и уставилась на меня круглыми желтыми глазами.

Это же Заместитель! Что этот котяра здесь делает?! Он же сказал, что умывает лапы! И что это за представление посреди столовой?!

«Я тебя убью», — мысленно пообещала я ему.

— Это вы устроили?! — ректор уже был рядом, — Вейл!

— Что? Нет! — я попыталась стряхнуть кота, но он только сильнее запустил свои когти, так что я почувствовала их даже сквозь ткань. — Это не мой кот! Я вообще первый раз его вижу!

«Отцепись от меня, идиот!» — я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, пока внутри всё кипело.

Кот издал звук, подозрительно похожий на смешок, и потёрся мордой о мой подбородок, оставляя на нём следы рыбьего жира. Точно, как тогда, в моей комнате, когда он «временно терял разум» и вёл себя как обычное животное.

— Кто угодно подтвердит: я не люблю животных! — я продолжала безуспешно пытаться отцепить его от себя. — И вообще у меня аллергия! На блох!

— Первый раз, говорите, видите? — ректор сузил глаза и вдруг шагнул ближе, — А это тогда что?

Я опустила взгляд на ошейник, тот самый, что видела на нем уже много раз, но до этого я никогда к нему особенно не присматривалась. Сейчас же, когда ректор ткнул прямо пальцем, наконец разглядела, что именно выгравировано на круглом медальоне: «Эвелин Вейл».

Это что, его месть за то, что я отказалась следовать его дурацкому сюжету? Вот же мерзкий, мстительный, засранец!

— Я… — слова застряли в горле. — Это не… Я понятия не имею, откуда это!

— Мисс Вейл, — голос ректора стал ледяным, — вам прекрасно известно, что содержание домашних животных на территории Ауруса строго запрещено.

Я едва удержалась, чтобы не посмотреть в сторону столика Люциана. «А эти тогда что тут делают?» — так и вертелось на языке, но я благоразумно промолчала, не время для острот.

— Пройдёмте со мной в кабинет, — ректор кивнул в сторону выхода.

— Но это просто смешно! — я не сдвинулась с места. — Кто-то надел на бродячее животное ошейник с моим именем, и я теперь виновата? Это очевидная подстава!

Кот на моих руках издал возмущённое «мяу», словно оскорбился на «бродячее животное». Я же мысленно пообещала ему медленную и мучительную смерть.

— Не переживайте, мисс Вейл, — ректор сложил руки за спиной. — Мы всё выясним. Проверим чип животного и установим, на кого оно зарегистрировано. Если вы действительно не являетесь владельцем, вам ничего не грозит.

Я понятия не имела, есть ли у Заместителя чип и на кого он может быть зарегистрирован. Он вообще настоящий кот? Или просто форма, которую «Великий и ужасный замысел» принял «для удобства»? И если чип есть, что там будет написано? Может быть владелец — это автор?

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы. — Только несите его сами. Я боюсь чем-нибудь заразиться от этого… бродяги.

Ректор вздохнул и шагнул ко мне, протягивая руки к коту, но едва его пальцы коснулись чёрной шерсти, Заместитель зашипел так яростно, что ректор отдёрнул руку.

— Какое агрессивное животное, — он брезгливо осмотрел царапину на ладони. — Мисс Вейл, уберите его когти.

— Я пытаюсь! — я попыталась успокоить кота, но тот только сильнее цеплялся за мою рубашку. — Он меня не слушается!

«Ты что творишь, скотина! Ты меня подставляешь!» — мысленно рычала я.

— Давай я попробую, — Крис осторожно протянул руку к коту. Я ожидала очередного шипения и когтей, но Заместитель посмотрел на Криса, принюхался… и позволил себя погладить. Более того, заурчал и сам потянулся к его ладони.

— Хороший, котик, — Крис почесал его за ухом, и кот блаженно прикрыл глаза.

Мерзкий, блохастый предатель! А чего тогда имя мое на ошейнике?! Крис аккуратно снял кота с моих рук, тот не сопротивлялся, наоборот, устроился поудобнее, и продолжил мурлыкать.

— Идёмте, — ректор развернулся к выходу.

* * *

Мы дошли до административного корпуса в молчании. Ректор шёл впереди, я за ним, а Крис с котом на руках замыкал процессию. Заместитель, похоже, окончательно решил изображать из себя домашнего любимца, он мурлыкал так громко, что было слышно на весь коридор.

Войдя в приёмную, ректор остановился и повернулся к Крису.

— Вы, — он кивнул на кресла у стены, — подождите здесь. А вы, — посмотрел на меня, — В мой кабинет.

— Мы разве не чип у кота проверять собрались? — не то, чтобы мне так не терпелось узнать, что там в этом чипе, но лучше было все решить сразу.

Ректор поморщился и обернулся к

— Марта, пожалуйста, займитесь проверкой животного. Просканируйте чип и составьте отчёт.

Секретарь, женщина средних лет с поджатыми губами, окинула Криса и кота неодобрительным взглядом, но кивнула.

— А теперь, мисс Вейл, — ректор толкнул дверь кабинета, — Заходите.

Я сделала шаг вперёд и остановилась на пороге. В кресле ректора, развернувшись к окну, сидел отец. Он медленно качнулся, поворачиваясь, и наши взгляды встретились.

— Ну, здравствуй, дочь.

Ощущения были такими словно меня окатили ледяной водой. В моем возрасте уже пора бы перестать боятся родителей, но сейчас появление отца было слишком неожиданным.

— Добрый вечер, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, но не была уверена, что получилось.

— Благодарю, что привели. — кивнул отец ректору, поднимаясь с кресла, — Я её забираю.

— В смысле забираешь? — выпалила я. — Куда? Домой? Посреди учебной недели?

Отец даже не посмотрел в мою сторону. Просто направился к двери, будто я была предметом мебели, который нужно переставить.

— Господин Вейл, — ректор откашлялся, — мне нужно как-то будет объяснить её отсутствие. Могу я сослаться на семейные обстоятельства?

— Семейные… — отец странно хмыкнул, и от этого звука у меня по спине пробежал холодок. Он так намекает, что я больше в их семью не вхожу?

— Или, если хотите, — Ректор замялся, видимо вспомнив про недавние новости с ДНК-тестом, про который раструбили на весь мир, — Можно указать, что она временно отстранена за нарушение устава академии. Как раз только что произошел инцидент с животным…

— Я не хочу никуда ехать, — я скрестила руки на груди. — Папа, ты можешь оставить меня хотя бы до выходных? Всего пару дней…

— Нет, — наконец обратился ко мне отец. — Ты едешь со мной, и это не обсуждается.

— Но я ни в чём не виновата! — голос предательски дрогнул. — Этот ДНК-тест… Я сама узнала об этом только…

— Как же не виновата? — отец перевёл взгляд на ректора. — Господин ректор, я правильно понял, что вы упомянули какой-то инцидент?

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарь.

— Отчет, который вы просили. — Она протянула ему лист бумаги. Ректор пробежал глазами по строчкам, и его брови поползли вверх.

— Что ж, мисс Вейл, — он протянул бумагу мне. — Животное зарегистрировано на ваше имя. Дата регистрации: полгода назад.

Полгода?! Бред! Полный бред! Я впервые столкнулась с этой наглой мордой, когда он заманил меня в подсобку и начал вещать про сюжеты и попаданок. И уж точно ничего не регистрировала! Это всё он, его рук… то есть лап дело. Как он это провернул? Переписал реальность? Подделал данные? Или для «замысла автора» такие мелочи вообще не проблема?

— Это какая-то ошибка, — выдавила я.

— Чип не ошибается, — ректор сложил руки на груди. — Так что вы несете за животное полную ответственность, а я по уставу академии, имею право отстранить вас на две недели, за содержание животного на территории кампуса.

Я стиснула зубы. Две недели отстранения из-за какого-то паршивого кота?! А ведь ещё утром всё было почти нормально. Скандал с Лили затмил мои новости, подруги не отвернулись, Крис был рядом… И вот теперь все снова полетело куда-то в пропасть!

— Я могу хотя бы собрать свои вещи? — я посмотрела на отца.

— Тебе их пришлют, — он уже открывал дверь. — Идём.

Отец распахнул дверь кабинета и вышел в приёмную, даже не оглянувшись, уверенный, что я последую за ним. Как только мы оказались за порогом Крис поднялся с кресла, всё ещё держа кота на руках.

— Эвелин, — Крис шагнул ко мне, — Всё в порядке?

Отец остановился, его оценивающий взгляд скользнул по Крису.

— И кто это?

— Крис Корвин, — тот протянул руку для рукопожатия. — Рад познакомиться, господин Вейл.

Отец посмотрел на протянутую руку так, будто ему предложили пожать дохлую рыбу. Крис, впрочем, руку не убрал, просто стоял и ждал. Повисла неловкая пауза, ректор, видимо почувствовав напряжение, поспешил вмешаться:

— Мистер Корвин, будьте добры, передайте животное мисс Вейл. Она отстранена от занятий на две недели за нарушение устава академии, и отец забирает её домой.

Крис на секунду замер, его взгляд метнулся ко мне, но он быстро взял себя в руки. Опустил руку и аккуратно переложил кота мне. Заместитель недовольно мяукнул, но подчинился. Отец проследил за этим движением:

— Подождите, — его голос стал ледяным. — Это что, тоже с собой брать?

— Животное зарегистрировано на мисс Вейл, — напомнил ректор. — Так что ответственность за него несёт она.

Я открыла рот, чтобы сказать… что? Что кот не мой? Что это подстава? Что я понятия не имею, как моё имя оказалось в его чипе? Всё это звучало как жалкие оправдания.

— Эвелин, ты прекрасно знаешь, что я не потерплю животных в доме. Оставь его здесь.

— Боюсь, это невозможно, господин Вейл, — ректор покачал головой. — Регистрация в чипе — это официальный документ о владении. Если мисс Вейл оставит животное без присмотра или выбросит на улицу, это может быть расценено как жестокое обращение. А учитывая нынешнее внимание прессы к вашей семье… — он многозначительно замолчал.

Отец медленно выдохнул, я увидела, как на его виске дёрнулась жилка, верный признак того, что он в ярости, но пытается это скрыть. Ещё один скандал ему был явно не нужен.

— Приноси его в «Эвэ», — голос Криса прозвучал негромко, но я услышала. — Я присмотрю.

Отец снова посмотрел на него — на этот раз чуть дольше, чуть внимательнее.

— «Эвэ»? — он приподнял бровь. — Интересно. И какое отношение студент имеет к закрытому клубу?

Крис на это только вежливо улыбнулся.

— Корвин, Корвин… — отец прищурился, словно пытаясь что-то вспомнить. — Не припомню такой фамилии среди известных семей. К какой из них вы относитесь?

— Не помните? — Крис чуть склонил голову набок. — Правда?

В его глазах на мгновение мелькнул вызов, но он исчез так быстро, что я не была уверена, что мне не показалось.

— Прошу прощения, мне пора на занятия, — он повернулся к ректору и коротко кивнул. — Господин ректор, миссис Скот, — секретарша от улыбки Криса аж слегка порозовела, — Эвелин, не переживай ни о чем, скоро увидимся.

На отца он больше не взглянул, развернулся и ушел, не попрощавшись. От подобной наглости у того побелели скулы. Ну еще бы, Валентайн Вейл не привык, чтобы его игнорировали, тем более какой-то студент без роду и племени.

— Что за невоспитанный… — процедил отец сквозь зубы, но не договорил. Его взгляд стал задумчивым и отстранённым. — Корвин… Корвин… — он прошептал это так, будто пытался ухватить какое-то воспоминание, — Ладно, идем. — он взял меня под локоть и потянул за собой, — Машина ждёт.

Глава 31

Дорога до поместья прошла в полном молчании. Отец сидел рядом, уткнувшись в телефон, и ни разу не посмотрел в мою сторону, кот свернулся у меня на коленях и мирно дремал, изредка дёргая ухом. Я же смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи и готовилась к худшему. Что меня ждет? Скандал с родней? Официальное заявление о том, что я больше не член семьи?

Когда машина остановилась у парадного входа, я заметила, что подъездная дорожка пуста, на ней не было ни машины матери, ни автомобилей братьев.

— Где все? — вырвалось у меня.

— Мать уехала к тёте в загородный дом. — произнес отец обвиняющим тоном. — Братья заняты делом. Благодаря тебе у всей семьи работы прибавилось. — Он вышел из машины, и я поспешила за ним, прижимая к себе кота. — Иди в дом, и не смей выходить за порог.

— Вы привезли меня сюда, чтобы я просто сидела дома? — я остановилась на ступеньках.

— Я привёз тебя сюда, чтобы ты не доставила ещё больше проблем, — он кивнул на кота. — И чтобы это животное не смело выходить за пределы твоей комнаты. Не хочу видеть его шерсть на мебели.

Входная дверь распахнулась, на пороге появился Альфред, наш дворецкий, он слегка поклонился:

— Добро пожаловать домой, мисс Эвелин.

— Подожди! — я повернулась к отцу. — А разговор? Ты ведь хотел поговорить о… о тесте? О том, что…

— Позже, — он уже разворачивался к машине. — Сейчас у меня встреча с юристами, и с пресс-службой, и ещё с десятком людей, которые пытаются погасить скандал, который ты устроила.

— Но папа…

— Альфред, проследи, чтобы она не выходила из дома, — бросил отец через плечо, даже не обернувшись.

Я машинально переступила порог, дверь за мной закрылась.

— Ваша комната готова, мисс, — произнёс Альфред. — Желаете поужинать?

Желудок тут же напомнил о себе недовольным урчанием. Какой ужин, если я еще даже пообедать не успела, меня увели прямо из столовой.

— Да, пожалуйста. Принеси мне что-нибудь в комнату. И… — я посмотрела на кота, — что-нибудь для него тоже. Курицу или рыбу и молоко.

Альфред скользнул взглядом по Заместителю, но его лицо осталось невозмутимым, как всегда.

— Будет сделано, мисс.

Дойдя до комнаты, я первым делом спустила кота с рук на пол.

— Вот твоё место, — я кивнула на пустой угол. — И не вздумай лезть на мебель, в этом доме никто шерсть не любит.

Заместитель посмотрел на меня, потом на предложенный ему угол, потом снова на меня, и одним грациозным прыжком приземлился прямо на середину кровати. Потянулся, зевнул и развалился на моей подушке.

— Эй, это моя кровать — я скрестила руки на груди. — А ну слезай! — Кот моргнул и начал вылизывать лапу. — Заместитель, я с тобой разговариваю!

Никакой реакции, только полное игнорирование моего существования.

— Отлично, — я махнула рукой и легла рядом, уставившись в потолок. — Притворяйся дальше. Но когда тебе снова от меня что-то понадобится, даже не проси!

Кот зевнул, обнажив острые белые клыки, и демонстративно придвинулся ближе, ткнувшись носом мне в плечо.

— «Великий и ужасный замысел автора», как же! — проворчала я.

В дверь постучали, и тут же широко распахнули её, не дожидаясь ответа. Заместитель сорвался с места как отпущенная пружина. Я не успела даже дёрнуться, он прыгнул мне прямо на грудь, попытался удержаться и не удержался. Когти прошлись по коже в несколько полос, прежде чем он скатился на кровать.

— Твою ж… — я села, зажимая рану рукой.

Горничная внесла поднос с едой: паста с морепродуктами, свежий салат, булочки и графин с водой. На отдельной тарелке лежали кусочки варёной курицы, рядом стояла миска с молоком. Она поставила все на мой письменный стол.

— Мисс, у вас всё в порядке? — она посмотрела на меня с растерянностью.

— Всё хорошо, — процедила я. — Спасибо. Можешь идти.

Стоило двери закрыться, как Заместитель спрыгнул вниз и целеустремлённо направился к столу. Я поспешила перехватить его тарелки и поставить на пол, пока он не решил, что морепродукты тоже входят в его меню. Он жадно принялся за еду, урча при этом так громко, будто не ел неделю.

— Ты вроде нашел чем поживиться в столовой, — напомнила я, наблюдая, как он торопливо поглощает курицу. — Совесть есть вообще? — Кот даже ухом не повёл.

Я придвинула к себе поднос и тоже начала обедать (или уже ужинать?), одновременно открывая планшет. Раз уж я заперта здесь без права выхода, можно хотя бы заняться делом. Сначала я проверила счёт. Деньги были на месте, Raven Systems сработали чисто, никаких заблокированных транзакций. Потом открыла биржевые сводки… А вот с ними ждал сюрприз: акции Вейлов падали, минус восемь процентов за последние сутки.

«Ну надо же, — подумала я, откусывая булочку. — Как вовремя я вывела деньги из семейного фонда».

Кстати, о фонде. Отец ни словом не обмолвился о моих средствах. Может, не заметил? С учётом хаоса последних дней, вполне возможно, что ему просто не до проверки счетов. Или заметил, но решил разобраться позже?

Заместитель доел курицу, вылакал молоко и запрыгнул на подоконник. А я принялась размышлять о том, куда можно вложить выведенные деньги. Нужно что-нибудь стабильное, не связанное с семейным бизнесом. Может, недвижимость?

Время шло, я убрала биржевые сводки и принялась искать сайты нескольких университетов. Отечественные, зарубежные, изучать рейтинги, условия перевода, признание оценок. Если вдруг родители не захотят дать мне доучиться, в Аурусе, то я вполне могу оплатить последний год обучения себе самостоятельно. Пусть у меня будет диплом не Ауруса, но всё лучше, чем ничего. Диплом вообще лишним не бывает, особенно когда больше не можешь рассчитывать на фамилию.

Потом открыла ещё один документ и начала набрасывать план разговора с родителями. Аргументы, контраргументы, на что давить, чего не говорить. Отец реагирует на цифры и перспективы, мать на репутацию и «что скажут люди», значит нужны были два разных подхода. Я перечитала написанное, поправила пару формулировок и сохранила.

Вот только и ближе к ночи родители не появились. За окном стемнело. Горничная заходила ещё дважды: сначала молча забрала поднос с обедом, потом, когда я попросила, принесла чай и десерт на маленькой тарелке.

Пора было готовиться ко сну, я расстегнула рубашку и в зеркале напротив увидела собственную грудь, на которой ярко виднелись длинные полосы от кошачьих когтей. Кровь, выступившая на них, успела подсохнуть и сейчас некрасиво темнела на коже, выглядя при этом значительно хуже, чем ощущалось.

— Ах ты… — я посмотрела на кота, который снова оккупировал мою подушку. Заместитель спал с видом существа, у которого абсолютно

Я сняла рубашку и бросила её на стул, после чего потянулась к верхней полке шкафа, где лежала аптечка, и тут в стекло что-то ударило.

Я замерла с поднятой рукой. Может мне послышалось? Но через несколько секунд стук повторился, я медленно обернулась.

За стеклом, зацепившись за водосточную трубу висел Крис. Я настолько удивилась его невозмутимой физиономии, что даже прикрываться на стала. Он постучал снова и кивнул на ручку окна, мол пустишь?

— Ты в курсе, что у нас тут повсюду камеры наблюдения? — осведомилась я, открывая створку.

— Я их отключил, — сказал Крис, и в его голосе не было ни малейшего раскаяния. — Впустишь?

— У тебя какая-то нездоровая тяга влезать через окно, — и только тут я сообразила, что по-прежнему стою перед ним в одном лифчике, со свежими царапинами на груди и самым невозмутимым видом, на какой только была способна.>

Первым инстинктом было прикрыться, отвернуться. Руки уже дёрнулись вверх, но я остановила себя. Это он сюда влез посреди ночи, это он висит на водосточной трубе и пялится в моё окно. Почему это я должна чувствовать себя неловко? Я отперла створку и отступила на шаг, давая ему пространство, чтобы забраться внутрь, а потом скрестила руки на груди.

— Тебе не стоило сюда приходить, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал холодно. — Если отец тебя увидит…

— Его нет дома, — Крис легко перемахнул через подоконник и выпрямился, — Как и твоих братьев.

— Ты откуда знаешь? — Я нахмурилась.

— Они все сейчас в штаб-квартире вашего фонда, — Крис окинул взглядом комнату, задержавшись на спящем коте, и снова посмотрел на меня. — Кажется, у вас возникли непредвиденные сложности с цифровой безопасностью. Кто-то очень настойчиво интересуется корпоративными сетями, и ваши айтишники никак не могут понять, откуда идёт атака.

Raven Systems? Это могли быть только они, больше некому. Но зачем? Они уже предоставили мне все отчеты по «проверке», а за дополнительное нападение на семейный бизнес я не платила.

— И откуда у тебя такая информация? — я постаралась не выдать охватившее меня беспокойство.

— У меня свои источники. — его взгляд прошелся по моей груди и остановился на царапинах. — Это он? — кивнул Крис в сторону кота.

Я пожала плечами, надеясь, что он не поймет, как участилось мое дыхание от его взгляда.

— Его горничная напугала, и он запустил в меня когти.

— Нужно обработать, — Крис шагнул ближе.

— Именно этим я и собиралась заняться, до того, как ты сюда вломился. — Я развернулась к шкафу, встала на цыпочки и потянулась к верхней полке, где стояла аптечка. Пальцы едва дотягивались до края коробки, и мне пришлось вытянуться сильнее, но она всё равно ускользала.

Крис шагнул вплотную, его грудь прижалась к моей спине, и я почувствовала, как его тело обволакивает меня со всех сторон. Он легко снял аптечку с полки, и его дыхание коснулось моего уха, послав волну мурашек по шее. Я чувствовала его тепло сквозь тонкую ткань его рубашки, ощущала, как ровно и глубоко он дышит, как напряжены его мышцы. Его бёдра прижимались к моим сзади, и я не могла не заметить, что его тело реагирует на эту близость.

— Вот, — его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и хриплый. Я развернулась, оказавшись в ловушке между его телом и шкафом.

— Спасибо, — я вырвала коробку из его рук и выскользнула в сторону, направляясь к кровати. Сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал, но я ни за что бы в этом не призналась.

Села на край кровати, откинула крышку и начала с преувеличенным вниманием перебирать содержимое.

— Дай мне. — его пальцы накрыли мои, мягко отбирая антисептическую салфетку, которую я только что достала.

— Я сама справлюсь, — попыталась возразить я, но он уже развернул ее.

— Знаю, — Крис облизнул губы, и это простое движение заставило что-то сжаться у меня внизу живота. — Но так будет быстрее. Позволь мне… позаботиться о тебе.

— Ладно, — я откинулась назад, опираясь на руки, и позволила ему приблизиться. — Только осторожно.

Его рука легла мне на плечо, разворачивая к себе лицом, его пальцы на коже, оставляли за собой горячий след. Первое прикосновение антисептика было обжигающим. Я вздрогнула, инстинктивно отстраняясь, но Крис удержал меня на месте.

— Потерпи, — прошептал он, и его большой палец начал выводить успокаивающие круги на моём плече, — Сейчас пройдёт.

Он начал с верхней царапины, от ключицы вниз, к краю лифчика. Засохшая кровь размокала под влажной тканью, и каждое движение отзывалось жжением. Но было в этой боли что-то странное, что-то, от чего кровь приливала к щекам и не только к ним.

— Ш-ш-ш, — выдохнул он, когда я передернулась. — Тихо. Я держу тебя.

Он крепче сжал моё плечо, не больно, но настойчиво, не давая отстраниться. Вторая рука Криса легла мне на талию, подушечка пальца поглаживала обнажённую кожу над поясом юбки.

Один из пальцев невзначай задел кружево, всего на миллиметр, но этого хватило, чтобы заставить меня напрячься. Я закусила губу, чтобы не показать, как сильно щиплет, и как сильно мне нравится то, что он делает.

— Глубокая, — его голос стал глуше. Он наклонился, и моей груди коснулось тёплое дыхание. Его губы были так близко, что я чувствовала их жар даже без прикосновения.

«Он мог бы поцеловать, а мог бы лизнуть…» — от этой мысли я со свистом втянула воздух.

— Больно?

— Немного. — моё дыхание сбилось, и я знала, что он это слышит

— Потерпи ещё капельку, — он продолжил убирать засохшую кровь, и я снова вздрогнула, а пальцы сами собой впились в покрывало. Его взгляд то и дело опускался вниз, к краю моего лифчика. Затем он отложил салфетку, достал из аптечки маленький флакон и ватную палочку.

— Сейчас будет жечь сильнее, — предупредил он, обмакивая палочку в тёмную жидкость.

Прежде чем продолжить, его свободная рука медленно легла мне на внутреннюю сторону бедра, выше, чем следовало бы, но всё ещё не переходя черту.

Первое прикосновение йода заставило меня зашипеть. Я схватила его за запястье, сжимая пальцы. Крис вёл палочкой вдоль царапины медленно, сосредоточенно, и его лицо было так близко к моей груди, что я видела, как подрагивают его ресницы, как расширяются зрачки, как пересыхают губы…

— Крис…

— Тихо, — он снова подул на рану, и его губы оказались в нескольких миллиметрах от моей кожи. Я не сдержала тихий, но очень откровенный стон, и тут же прикусила нижнюю губу.

— Почти всё.

Он взял узкий пластырь, отклеил защитную плёнку и осторожно прижал к самой глубокой царапине. Его пальцы задержались на моей коже, разглаживая

— Теперь заживёт. — его кадык дернулся, но он тут же отвернулся. Методично собрал салфетки, флакон с йодом и упаковку от пластырей, сложил всё обратно в аптечку и защёлкнул крышку. Потом встал, легко дотянулся до верхней полки шкафа и поставил коробку на место.

Я сидела на кровати, всё ещё чувствуя его касания на коже, а когда он снова подошел и наклонился надо мной, то я подумала: «Вот сейчас». Я прикрыла глаза, чуть приподняла подбородок, приоткрыла губы…

Но вместо поцелуя мне в ладонь легло что-то маленькое и твёрдое. Я распахнула глаза, это был телефон. Простой, без наворотов, из самого дешевого пластика, скорее всего с него даже в интернет было выйти нельзя.

— Здесь только один номер, — сказал Крис, выпрямляясь. — Мой. Если что-то случится, то звони.

Я уставилась на телефон, потом на него, потом снова на телефон. Что за?..

Он что, серьёзно? Он только что провёл двадцать минут, поглаживая мою кожу, дуя мне на грудь, касаясь меня так, что я едва не растеклась лужицей по этому чёртовому покрывалу, и всё это ради того, чтобы вручить мне дешёвый телефон?!

— У меня есть телефон получше, — выдавила я, пытаясь понять, то ли я сплю, то ли он издевается.

— Мало ли что, — он качнул головой. — Этот телефон никто не отследит, и мы всегда будем на связи.

Я смотрела на его абсолютно невозмутимое лицо и чувствовала, как внутри закипает смесь разочарования и возмущения.

«А целоваться-то мы будем?» — хотелось спросить, но я скорее откусила бы себе язык, чем произнесла это вслух.

— Крис, — я сжала телефон в кулаке. — Ты влез в моё окно посреди ночи, отключил камеры, ощупал меня с ног до головы под предлогом медицинской помощи, и всё это — чтобы вручить мне кнопочную звонилку?

Он чуть склонил голову набок, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки.

— А ты ожидала чего-то другого?

Засранец, он прекрасно знал, чего я ожидала!

Ну нет! Я не собираюсь сидеть тут и гадать, играет он со мной или нет. Я резко встала, упёрлась ладонями ему в грудь и толкнула. Потеряв равновесие, он упал спиной на кровать. Заместитель с возмущённым мявом соскочил на пол и скрылся где-то под столом.

Секунда, и я уже сидела на Крисе верхом, придавив его бёдра своими, упираясь ладонями в плечи. Я наклонилась и поцеловала его, так, как хотела, жадно и требовательно, и он отвечал мне тем же, его губы раскрылись навстречу, его руки легли мне на талию, притягивая ближе.

— Вот чего я ожидала, — проговорила я, оторвавшись, чтобы вдохнуть воздуха.

— Мне нравится, тебя провоцировать, и когда ты берёшь то, что хочешь, — он чуть приподнял бёдра, и я почувствовала, насколько сильно его тело реагирует на нашу близость. — Не останавливайся.

Я и не собиралась останавливаться! Мои пальцы потянулись к пуговицам его рубашки, расстёгивая одну за другой, пока ткань не разошлась, обнажая грудь. Крис смотрел на меня снизу вверх, с потемневшим от желания взглядом. Его грудь вздымалась часто и неровно, а на шее бешено билась жилка.

— Руки, — приказала я, и он послушно поднял их над головой, позволяя мне перехватить его запястья одной рукой и прижать к подушке.

Я наклонилась, целуя его шею, ключицы, спускаясь ниже, и каждый раз, когда мои губы касались его кожи, он вздрагивал, его дыхание становилось тяжелее.

— Эвелин… — его голос был хриплым, почти умоляющим.

— Тихо, — я повторила его же слово, и он застонал, закусив губу.

Я отпустила его запястья, и его ладони тут же скользнули по моим бёдрам, забираясь под ткань, сжимая кожу. Одежда исчезала постепенно: моя юбка, его брюки, бельё, которое только мешало. Крис потянулся к карману брюк, и я мысленно отметила, что он пришёл подготовленным. Самоуверенный засранец. Впрочем, сейчас это было кстати. Он на мгновение отвлёкся, и я услышала негромкий треск упаковки, и я наконец опустилась на него.

Мы оба замерли на мгновение, привыкая друг к другу. А потом я качнула бёдрами, и он застонал сквозь зубы. Я двигалась на нём, задавая ритм, и с каждым движением этот ритм становился быстрее, жёстче, отчаяннее.

Запрокинув голову, я, впиваясь ногтями ему в грудь, чувствуя, как внутри нарастает волна, которая вот-вот накроет меня с головой.

— Посмотри на меня, — прошептал он, — Я хочу видеть тебя, когда ты…

Он не договорил, потому что в этот момент волна накрыла меня, и я задохнулась, выгибаясь, чувствуя, как он следует за мной, как его тело напрягается и содрогается подо мной.

Я упала ему на грудь, тяжело дыша, и его руки обняли меня, притягивая ближе. Его сердце колотилось так же бешено, как моё, и несколько минут мы просто лежали так, переплетённые, мокрые от пота, не в силах пошевелиться.

— Ты… — начал он, но я накрыла его губы пальцем.

— Тихо, — прошептала я в третий раз за эту ночь. — Просто… тихо.

И он послушался, только крепче прижал меня к себе, но тишина длилась недолго.

Одним быстрым движением Крис перевернул меня на спину, и я вдруг оказалась под ним, придавленная к матрасу его весом. Его руки перехватили мои запястья и прижали к подушке точно так же, как это делала я.

— Теперь моя очередь, — его голос был низким, а в глазах плясали чёртики.

— Крис, подожди, я только что… — начала я, но он наклонился и накрыл мои губы своими, проглатывая возражения.

— Возражения не принимаются, — прошептал он.

Его колено раздвинуло мои бёдра, и я невольно выгнулась ему навстречу, хотя тело всё ещё дрожало после первого раза. Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь ниже — повторяя мой путь, но медленнее, мучительнее.

— Я ещё не… — попыталась я снова.

— Ты командовала достаточно, — повторил он, и его зубы легонько прикусили кожу на моей груди, заставив меня вскрикнуть. — Теперь лежи и наслаждайся.

Его рука скользнула, между нами, и я поняла, что возражать больше не хочу.

* * *

Я проснулась от звука открывающейся двери и рывком села на кровати, натягивая одеяло до подбородка.

«Крис! — пронеслось в голове, сердце ухнуло вниз. — Если его сейчас увидят, если отец узнает…» — Но рядом никого не было.

— Мисс Эвелин! — горничная стояла у окна, — Вы

— Какого чёрта ты врываешься без стука?! — рявкнула я, когда ко мне вернулся дар речи. Горничная обернулась от окна, ничуть не смутившись.

— Я стучала, мисс. Трижды. Никто не отвечал, а господин Вейл приказал вас разбудить. — Она кивнула на створку. — Видимо, из-за ветра с улицы не слышно было.

Я машинально провела рукой по простыне рядом с собой: холодная.

«А чего ты ожидала? Завтрака в постель и признаний в любви?» — одёрнула я себя.

— Ваша семья уже собралась в гостиной, — Мэри открыла шкаф и начала перебирать платья. — Ждут вас. Я бы советовала поторопиться, господин Вейл не в духе с самого утра.

А вот и разговор, которого я ждала еще со вчерашнего дня. Я откинула одеяло и только тут заметила, что на мне совсем ничего нет. Мэри, к счастью, стояла спиной, копаясь в шкафу. Я быстро схватила халат со спинки кресла и накинула на плечи.

На полу у кровати лежал телефон, тот самый дешёвый кнопочный, который Крис вручил мне вчера вместо поцелуя. Я подняла его и сунула под подушку, подальше от чужих глаз.

Заместитель сидел на подоконнике и смотрел на меня своими жёлтыми глазами. В его взгляде читалось что-то подозрительно похожее на осуждение.

— Что? — прошипела я одними губами.

Кот демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу.

— Вот это платье подойдёт, мисс, — Мэри вытащила из шкафа тёмно-синее платье с высоким воротом. Идеально, не придётся объяснять, откуда на шее подозрительные следы. — И туфли к нему…

Она наклонилась к нижней полке шкафа, потянулась к паре лодочек в тон платью, и вдруг отдёрнула руку, словно обжёгшись.

— Господи! — взвизгнула она, зажимая нос. — Мисс Эвелин! Этот ваш кот… он… он справил нужду прямо в туфли!

Я закрыла глаза и медленно выдохнула: «Лоток. Я совсем забыла про лоток. Его же всю ночь никуда не выпускали, а я была… занята».

Хотя, судя по самодовольной морде Заместителя, который даже не потрудился прекратить умывание, я не была уверена, что дело только в лотке. Этот засранец вполне мог сделать это из чистой вредности.

— Принеси другие, — процедила я сквозь зубы. — И… организуй ему лоток. Немедленно.

— Слушаюсь, мисс, — Мэри брезгливо подцепила испорченные туфли двумя пальцами и вынесла их из комнаты на вытянутых руках.

Через пятнадцать минут я была почти готова. Платье сидело идеально, туфли (другие, конечно) не жали. Я подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы, и чуть не выронила расческу. На шее, прямо под челюстью, красовалось тёмное пятно. И ещё одно чуть ниже, у ключицы. И третье… Ворот платья не скрывал почти ничего.

— Мэри, — окликнула я горничную, которая притащила какой-то пластиковый контейнер с газетами. Не идеально, но лучше, чем ещё одна пара испорченных туфель. — Мне нужен платок или шарф. Что-нибудь лёгкое, к этому платью.

— Шарф? — она удивлённо приподняла бровь. — В доме, мисс?

— Горло болит, — отрезала я тоном, не терпящим возражений. — После ночи с открытым окном, я, кажется, простудилась.

Мэри хмыкнула, но спорить не стала. Через минуту она протянула мне шёлковый платок в тон платью. Я повязала его на шею, проверила результат в зеркале: сойдёт.

— Сиди здесь и веди себя прилично, — велела я коту, перед тем как выйти. — И больше никаких сюрпризов в обуви.

Я спустилась по лестнице, на ходу повторяя в голове аргументы, которые готовила вчера. Двери гостиной были приоткрыты. Я толкнула дверь и вошла.

За столом сидела вся моя семья: отец во главе, мать по правую руку, братья напротив, но, к моему удивлению, были тут не только они.

В кресле у камина расположился Дэниэл Дарвиль — глава семейства Дарвилей, а рядом с ним, скрестив руки на груди и глядя на меня с нечитаемым выражением лица, а рядом в соседнем кресле, сидел Люциан.

— Вот и она, — произнёс отец. — Присаживайся, Эвелин.

Глава 32

Я опустилась на свободный стул рядом с матерью. Она не посмотрела в мою сторону, только чуть отодвинулась, словно боялась от меня чем-нибудь заразиться.

— Дэниэл, благодарю, что нашёл время приехать, — начал отец тем своим излюбленным светским тоном. — Надеюсь, дорога была…

— Валентайн, давай без любезностей, — Дарвиль-старший поднял руку, обрывая его на полуслове. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, зачем мы здесь. В газетах было много… неясной информации. Я хочу услышать всё от вас лично.

Я почувствовала на себе взгляд Люциана, но смотреть на него не собиралась. Вместо этого я окинула взглядом стол с угощениями. Ну, раз уж меня всё равно сюда вытащили, то хотя бы позавтракаю.

Я потянулась за круассаном и положила его себе на тарелку. Себастьян бросил на меня неприязненный взгляд, но я невозмутимо намазала выпечку маслом и откусила.

Что? Я не ужинала толком, а потом была… физическая активность. Имею право проголодаться.

— Эвелин действительно была усыновлена? — продолжал тем временем расспросы Дарвиль-старший, — И если да, то почему просто не объявить об этом официально? Вместо этого вы молчите, пресса строит догадки, акции вашего фонда падают. Наши совместные проекты терпят убытки, Валентайн. Серьёзные убытки.

Отец побледнел. Я видела, как напряглись его плечи.

— Дэниэл, поверь, для нас самих это стало шоком, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Мы понятия не имеем, как так вышло. Этот тест… мы не знаем, откуда он взялся и кто его проводил.

— Я сама рожала, — вдруг подала голос мать. — Эвелин — мой третий ребенок. Долгожданная дочь после двух сыновей. — Она наконец повернулась ко мне, в её глазах блестели слёзы.

Я сглотнула, впервые видела, как мама плачет.

— Тогда почему вы не опровергнете это публично? — Нахмурился Дарвиль, — Проведите независимую экспертизу. Подайте в суд на тех, кто распространил фальшивку… Или постойте, вы ее уже провели? Она действительно оказалась… не родной вам?

Отец не ответил, мать отвела взгляд, а братья опустили головы в тарелки, став непривычно тихими.

— Понятно, — протянул Дарвиль, — Значит, результат подтвердился.

— Это ничего не значит, — быстро сказала мать. — Тесты ошибаются. Лаборатории ошибаются…

— Возможно, в роддоме произошла подмена, — вмешался отец. — Мы уже наняли детектива, чтобы…

— Подмена? — Люциан впервые открыл рот. В его голосе звучала насмешка. — Удобная версия.

Я отложила круассан, потому что аппетит внезапно пропал.

— Люциан, — голос отца стал жёстче, — я бы попросил тебя не вмешиваться в дела, в которых ты ничего не понимаешь.

— Но отец, — Люциан не унимался, — ты же видишь, что

— Замолчи. — его отец бросил на него ледяной взгляд, и тот осёкся.

Я же смотрела на этот спектакль и чувствовала, как внутри нарастает холод.

— Валентайн, — тем временем побарабанил пальцами по подлокотнику кресла Дэниэл Дарвиль, — меня не интересуют детали вашей семейной драмы. Меня интересует одно: как вы собираетесь решать проблему с акциями и нашими совместными проектами.

— Мы работаем над этим, — отец потёр переносицу. — Пресс-служба готовит заявление…

— Какое заявление? — Дарвиль приподнял бровь. — «Наша дочь оказалась не нашей дочерью, но мы не знаем почему»? Это не заявление, это приглашение для журналистов копать глубже.

Мать втянула голову в плечи, разом став меньше и старше, отец же сидел неподвижно, но я видела, как под кожей перекатываются желваки.

— Есть другой вариант, — вдруг сказал Себастьян. — Мы можем заявить, что стали жертвами мошенничества.

— Мошенничества? — переспросила я, медленно повернувшись к нему.

— Кто-то подменил ребёнка намеренно. — продолжил Себастьян как ни в чем не бывало, — Возможно, чтобы внедрить в нашу семью… чужака. Получить доступ к деньгам, к связям. Мы — жертвы. Эвелин — либо соучастница, либо инструмент в чьих-то руках.

— Ты сейчас серьёзно? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я не могла поверить в то, что слышу.

— Это объяснило бы всё, — Доминик, мой второй брат, кивнул. — И сняло бы с семьи ответственность.

— Снять с семьи ответственность, — повторила я медленно. — Свалив всё на меня?

— Эвелин, пойми, — вдруг мягко и ласково заговорила мама. — Мы не говорим, что ты виновата. Мы говорим, что тебя использовали. Ты тоже жертва в этой ситуации.

— Жертва, которую вы собираетесь скормить прессе, — я откинулась на спинку стула. — Как мило!

— Эвелин, не драматизируй, — поморщился Себастьян.

— Не драматизировать? — я вскочила так резко, что стул с грохотом отъехал назад. — Вы только что обвинили меня в мошенничестве! В том, что я «внедрилась» в семью ради денег!

— Никто тебя ни в чём не обвиняет, — попытался вмешаться отец.

— Правда? А как ещё это назвать? — я обвела взглядом сидящих за столом. — Давайте посчитаем. Если меня подменили в роддоме, мне было сколько? Несколько дней от роду? Неделя? Месяц? — я горько рассмеялась. — Вы думаете, я в пелёнках разработала хитроумный план, как проникнуть в семью Вейлов?

Мать открыла рот, но я не дала ей вставить ни слова.

— Я выросла в этом доме! — мой голос сорвался, но мне было плевать. — Больше двадцати лет была вашей дочерью, вашей сестрой! Я училась там, где вы велели, носила то, что вы одобряли, встречалась с тем, кого вы выбрали! — я ткнула пальцем в сторону Люциана. — Я ни разу, слышите, ни разу не сделала ничего, что навредило бы этой семье!

— Эвелин, успокойся, — процедил отец.

— Успокоиться?! — я с трудом сдерживалась, чтобы не швырнуть в него чашку. — Вы собираетесь объявить меня мошенницей перед всем миром, и я должна успокоиться? Вы хоть понимаете, что это значит?

— Валентайн, — неожиданно вмешался Дарвиль-старший. — Не стоит перегибать палку. Девочка права, если подмена и была, она в этом не виновата. Не нужно делать из неё козла отпущения.

Я удивлённо посмотрела на него. На секунду мне показалось, что я ослышалась. Это было… неожиданно. Дарвиль защищает меня?

— В конце концов, — Дэниэл откинулся в кресле, — она с Люцианом пара. Помолвка ещё в силе. Какой смысл порочить репутацию будущей невестки?

— Пара? — Люциан резко выпрямился. — С ней?

— Люциан… — Дарвиль-старший нахмурился.

— Нет, отец, хватит! — Люциан вскинул голову, и в его глазах полыхала ярость. — Она мне всё это время изменяла! Таскалась со своим слугой прямо у меня под носом!

— Что ты несёшь? — процедил мой отец.

— Я видел их, — Люциан ткнул в меня пальцем. — Они были вместе в академии. И не только там. Даже не скрывались! — он криво усмехнулся. — Видимо, дают о себе знать гнилые гены. Интересно, от кого она их унаследовала? От какой-нибудь уличной…

— Люциан! — рявкнул Дарвиль-старший.

— Что? — тот развёл руками. — Я просто говорю правду. Вы хотите, чтобы я женился на этом? На девке, которая путается с прислугой?

Моё сердце пропустило удар, взгляды всей моей семьи обратились на меня.

— Эвелин? — голос отца стал опасно тихим. — Что это значит?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Что Люциан прав?

Хотя постойте… Где он вообще мог нас видеть? Мы с Крисом были осторожны. В академии почти не пересекались на людях, разве что… Теплица? Коридор у моей комнаты?

А впрочем, кто бы говорил о морали. Люциан, который сам таскался с Лили Адамс, теперь изображает оскорблённую невинность? Лицемер!

Тишина давила на уши. Мать смотрела на меня с ужасом, братья с любопытством. Люциан ухмылялся, упиваясь моментом.

— Ну же, — он склонил голову набок. — Расскажи им. Расскажи, как ты…

— Прошу прощения, — раздался голос от двери. — Я, кажется, не вовремя?

Все головы повернулись к входу. Крис стоял на пороге, одной рукой небрежно опираясь о дверной косяк.

«Идиот! — мелькнуло у меня в голове. — Какого… он сюда припёрся?! Мало ему было проблем?»

— Кто вы такой? — отец поднялся со стула. — Как вы сюда попали?

— Дворецкий впустил, — Крис шагнул в комнату.

— Ты! — Люциан побледнел, потом покраснел. — Какого чёрта ты здесь делаешь?!

Крис даже не удостоил его взглядом, а повернулся ко мне:

— Эвелин. Ты в порядке?

— Теперь да, — ответила я тихо.

И это была правда. Пусть его появление здесь величайшая глупость, пусть я ещё сто раз пожалею, что он сюда заявился, пусть теперь всё станет только хуже… Но впервые за это бесконечное утро я чувствовала, что не одна.

* * *

Я проснулся от глухого звука мотора за окном, сон тут же слетел, как не бывало. Прислушался к шороху шин по гравию подъездной дорожки, машин явно было несколько.

Я выругался про себя: засыпать ночью было непрофессионально и просто очень глупо, но после того, как Эвелин… после того, как мы… Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания, затем осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить Эвелин. Она спала, свернувшись калачиком. Одеяло с нее сползло, обнажив плечо с россыпью следов, которые я оставил ночью, её волосы разметались по подушке. Как же жаль, что мне нужно срочно убираться отсюда.

Я выудил свой телефон из лежащих на полу джинс и открыл приложение, которое установил ещё вчера. Камеры наблюдения дома Вейлов, все двенадцать, транслировали картинку в реальном времени.

Защита у них была смехотворной, я бы даже сказал позорной для семьи с таким состоянием, пятнадцать минут работы, и я получил полный доступ. Впрочем, защита их фонда оказалась

Впрочем, прям сейчас меня больше волновало другое: на экране у парадного входа остановились два чёрных седана. Я бесшумно выскользнул из-под одеяла и начал одеваться, но в этот момент Эвелин пошевелилась во сне, пробормотала что-то неразборчивое и снова затихла. Одеяло сползло ещё ниже, открывая изгиб талии, бедро… Я сглотнул.

Вот бы сейчас найти в её шкафу что-нибудь шёлковое и обвязать её запястья вокруг спинки кровати. А потом смотреть, как она просыпается и понимает, что не может пошевелиться…

Испугается ли она? Ну нет, моя Эвелин не из пугливых. Она скорее обругает меня последними словами, и потребует развязать ее. А когда я вместо этого наклонюсь и начну целовать её, она обязательно попытается укусить меня до крови, и я ей, конечно, позволю. А потом мои губы доберутся до её груди, до живота, ещё ниже… пока ее ругательства не превратятся в стоны. От этих мыслей кровь прилила туда, куда не следовало.

Внизу хлопнула входная дверь, прерывая мои крамольные мысли.

«Соберись», — приказал я себе.

Я быстро натянул рубашку, застегнул брюки, а затем не удержавшись наклонился и поцеловал ее в висок. Эвелин вздохнула во сне, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы отстраниться.

— Скоро увидимся, — прошептал я тихо.

А затем набрал один из рабочих номеров:

— Хоук, приостановите камеры в доме Вейлов на три минуты.

— Понял тебя, босс, — ответил голос на том конце. — Машина ждет у восточной стены поместья.

Я сунул телефон в карман, бросил последний взгляд на Эвелин и перемахнул через подоконник. Спуск по водосточной трубе занял секунд двадцать. А вот дальше было сложнее, метров пятьдесят открытого пространства без единого укрытия. Я пригнулся и побежал, держась в тени деревьев, где это было возможно. Потом подпрыгнул, вцепился в верхний край забора, подтянулся, перекинул ноги и спрыгнул по ту сторону.

Белый фургон с логотипом службы доставки уже ждал меня. В богатых районах такие машины появляются каждый день, и никто не обращает на них внимания. Я забрался внутрь и захлопнул дверь.

За водительским сидением сидел Хоук. Мы работали вместе два года, именно он откопал всю информацию по Лили Адамс. Он был лучшим в отделе расследований, но увиделись мы вчера впервые.

Идя на встречу, я готовился объяснять, почему его начальник двадцати трехлетний студент. Зря готовился, Хоуку на вид было лет девятнадцать: худой, светловолосый, с веснушками на носу. Выглядел как школьник, а не как человек, способный взломать банковскую систему за полчаса.

— Можем ехать, босс? — спросил он.

Я уже открыл было рот, чтобы ответить, но взгляд упал на экран телефона. На одной из камер внутри дома я заметил тех, кого не должно было быть: Даривили.

— Нет. Подожди.

Пальцы пробежали по экрану, переключая камеры, пока я не развернул изображение с той, что была в гостиной. Это была одна из немногих камер внутри дома. Я достал наушники и вставил в уши. На экране семья Вейлов и их гости рассаживалась за столом, во главе которого сидел Валентайн Вейл. Глядя на него, я чувствовал, как невольно сжимаются кулаки.

Фонд Вейлов последние дни лихорадило не просто так, именно я приказал своим ребятам копать глубже. Нашёл старые файлы, переписки, платёжки. Именно Валентайн Вейл стоял за кампанией, которая уничтожила дело жизни моего отца, организовал проверки, давление и подставы. Из-за него отец умер от инфаркта прямо на работе. И это была лишь верхушка айсберга. То, что мы нашли дальше, могло похоронить всю семью Вейлов.

— Босс? — Хоук обернулся.

— Никуда не едем, — я откинулся на спинку сиденья, не отрывая взгляда от экрана. — Нужно послушать.

Следующие полчаса я сидел неподвижно, наблюдая за разворачивающимся спектаклем. Слушал, как Валентайн Вейл пытается выкрутиться перед Дарвилем, как её собственный брат предлагает объявить Эвелин мошенницей, как мать, которая якобы её рожала, соглашается скормить дочь прессе ради спасения репутации. А Эвелин… Эвелин стояла одна против них всех. Огрызалась, защищалась, не сдавалась, пока не заговорил Люциан.

— Босс? — голос Хоука донёсся откуда-то издалека. — Ты в порядке?

Конечно, я был не в порядке. Да и как я мог, когда моя Эвелин была вынуждена противостоять двум богатейшим семьям в одиночку.

— Хоук, — я стянул наушники. — Папка с документами по фонду Вейлов в фургоне?

— В заднем отсеке, босс. Но зачем…

Я уже перелезал на заднюю часть фургона, нашёл папку, пролистал.

— Придётся тебе ещё подождать, — и толкнул дверь фургона. — Отключи еще раз камеры.

— Босс, это плохая идея! — крикнул Хоук вслед. — Босс!

Но я уже бежал к забору, подпрыгнул, вцепился в край и перемахнул на ту сторону. Второй раз за утро, как бы лазить сюда не вошло в привычку. Парадный вход отпадал, там была охрана, но окно кухни на первом этаже было приоткрыто, я заметил это ещё ночью, когда изучал планировку дома. Несколько секунд, и я уже внутри.

— Молодой человек! — план войти незамеченным провалился в первые же секунды. — Как вы сюда попали? Я вызываю охрану! — Это был дворецкий.

— Не торопитесь, — я раскрыл папку, что прихватил с собой, и вытащил один лист. — Сначала взгляните на это.

Он нахмурился, но взял бумагу, пробежал глазами.

— Что это?.. — стремительно побледнел он.

— Это, Альфред, — я прочитал его имя в документе, — регистрационные данные компании «Астра Консалтинг». Вы ее единственный учредитель. Через неё за последние три года прошло около двенадцати миллионов, это деньги из фонда Вейлов, которые ваш хозяин выводил на офшорные счета.

— Я ничего об этом не знал… — поднял на меня полные ужаса глаза дворецкий.

— Верю, — я кивнул. — Но налоговая и полиция могут не поверить.

— Это подделка! Я никогда…

— Конечно, подделка. Вейл использовал вас, — я забрал листок из его дрожащих пальцев и убрал обратно в папку. — Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы об этом узнали все? Или предпочтёте, чтобы я разобрался с этим… тихо? Не против, если я присоединюсь к семейному собранию, прямо сейчас?

— Гостиная в конце коридора, — Дворецкий медленно отступил в сторону, освобождая проход.

— Спасибо, Альфред, — я похлопал его по плечу. — Вы сделали правильный выбор.

Я направился к двери гостиной, толкнул её и шагнул внутрь.

— Прошу прощения. Я, кажется, не вовремя?

Эвелин Вейл

На несколько мгновений в гостиной стало очень тихо.

— Ты его сюда пригласила? — отец повернулся ко мне, и в его голосе звенела сталь.

— Нет, — я растерянно покачала головой.

— Тогда вон отсюда! — отец рявкнул на Криса. — Охрана!

— Я бы не торопился, господин Вейл, — Крис не двинулся с места. — У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.

Только сейчас я заметила папку в его руках. Откуда она? Он пришёл сюда с документами? Что вообще происходит?

— Это он! — Люциан вскочил со своего места и ткнул пальцем в Криса. — Вот с этим она и путалась! Это он, тот самый слуга! Вы знаете, что ваша дочь еще на первом курсе выплатила за него кругленькую сумму долга? В обмен на… — он криво усмехнулся. — «Личное обслуживание» так сказать. Как выяснилось обслуживал он её очень… лично.

Мать на это ахнула, братья переглянулись, отец побагровел.

— Эвелин, это правда? — процедил он сквозь зубы. — Ты тратила деньги семьи на какого-то… — он брезгливо окинул Криса взглядом, — …мальчика по вызову?

— Во-первых, он не мальчик по вызову, — я выпрямилась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Во-вторых, это были не деньги семьи, а мои собственные. Призовые с музыкальных конкурсов.

— Музыкальных конкурсов? — отец приподнял бровь. — А на чей счёт ты на эти конкурсы ездила? Кто оплачивал перелёты, отели, взносы за участие? Кто покупал инструменты? Кто платил за частных преподавателей с шести лет?

Я открыла рот, но он не дал мне вставить и слово.

— Каждый твой «приз», — он произнёс это слово с издёвкой, — стоил мне в десять раз больше, чем ты выигрывала. Так что нет, Эвелин. Это не твои деньги, это мои инвестиции, которые ты спустила на… — он снова бросил брезгливый взгляд на Криса, — …сомнительные развлечения.

Я медленно опустилась обратно на стул. Ноги дрожали, но показывать этого было нельзя. Он всегда обесценивал всё, чего я добивалась.

— Валентайн, — мягко, но твёрдо произнёс Дэниэл Дарвиль. — При всём уважении к вашему праву воспитывать дочь, как вы считаете нужным, я предпочёл бы не быть свидетелем… семейной сцены, Тем более что о союзе наших домов, судя по всему, речи больше не идёт. Однако деловые интересы все-таки остаются. — Он перевёл взгляд на Криса. — Молодой человек, вы ведь работаете на хозяина «Эве», верно? Полагаю, он счёл нужным передать через вас нечто… существенное?

Крис чуть склонил голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он подошёл к столу и положил папку перед моим отцом. Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот Крис, который дразнил меня в теплице? Который целовал меня ночью? Этот человек был холодным, собранным, опасным.

— Откройте. Страница три. — Отец не шевельнулся. Тогда Крис сам раскрыл папку и вытащил один лист. — Узнаёте?

Я видела, как лицо отца меняется. Раздражение сменилось недоумением, потом пониманием, а затем… страхом. Я никогда раньше не видела отца таким. Что там, в этих документах, какой-то компромат? Если да, то откуда?

— Где ты это взял? — прошептал отец, озвучивая и мои мысли.

— Неважно. Важно, что у меня есть ещё.

— Позвольте взглянуть, — Дэниэл подался вперёд.

— Эта информация касается исключительно семьи Вейлов, — Крис закрыл папку. — Впрочем, если господин Вейл откажется от сотрудничества, круг посвящённых может расшириться.

— Это шантаж, — процедил Себастьян.

— Это переговоры, — поправил Крис.

Отец бросил быстрый взгляд на Дэниэла Дарвиля, потом снова на Криса. Я видела, как он просчитывает в уме варианты, взвешивает риски.

— Кто он? — наконец спросил отец. — Этот владелец «Эве», зачем ему рыть под мою семью? Что ему нужно?

Я заметила, как Крис чуть напрягся, словно решал что-то про себя.

— На самом деле всё просто, — произнёс он. — Как я недавно узнал, он давно влюблён в вашу дочь.

Влюблён? Крис сейчас говорит о себе в третьем лице? Это действительно признание в любви, или просто какой-то очередной хитроумный ход?

— Какой-то неизвестный шантажист влюбился в нашу сестру? — фыркнул Себастьян,

— Звучит как сюжет дешевого романа. — Доминик закатил глаза.

«Вы даже не представляете, насколько вы правы», — я едва сдержала смешок при этой мысли. Впрочем, что там осталось от нашей книги? Похоже, что «Золотой лед академии Аурус» окончательно канул в небытие, раз замысел автора мяукает и портит туфли.

Дэниэл Дарвиль, напротив, откинулся в кресле с выражением искреннего интереса на лице.

— Любопытно, — протянул он. — Владелец «Эве» фигура весьма влиятельная в определённых кругах. И он, значит, положил глаз на мисс Вейл? — Он окинул меня оценивающим взглядом, — Валентайн, похоже, твоя дочь пользуется бо́льшим спросом, чем ты думал.

Люциан молчал, но я видела, как он багровеет с каждой секундой.

— Он готов не давать ход всему, что нарыл, — продолжал тем временем Крис. — При условии, что вы публично признаёте: Эвелин была усыновлена. Это снимет вопросы прессы. Вы даёте ей спокойно доучиться в Аурусе. Взамен она отказывается от доли в наследстве, а вы выплачиваете ей компенсацию и подписываете соглашение о неразглашении. Никаких обвинений в мошенничестве, никаких судов. Просто… приёмная дочь, которая выросла и пошла своей дорогой.

Я слушала и не верила своим ушам. Он… он выторговывал для меня свободу? Всё то, чего я хотела: закончить учёбу, уйти от семьи без скандала, сохранить репутацию, он требовал, как условие сделки.

Я привыкла рассчитывать только на себя, а тут кто-то решает мои проблемы, даже не спросив. Приятно и… странно одновременно. Мог бы хоть предупредить.

— Я не веду переговоры с посыльными, — Отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Пусть твой хозяин придёт сам, если хочет разговаривать.

— Боюсь, это невозможно, — Крис и бровью не повёл. — Но он предвидел такой ваш ответ, поэтому я уполномочен сообщить: если через сорок восемь часов соглашение не будет подписано, документы начнут публиковаться по одному в неделю. А оригиналы будут отосланы в прокуратуру. Через месяц от фонда Вейлов не останется ничего, а вы, господин Вейл, будете давать показания следователю.

— Ты понимаешь, мальчик, что я могу сделать так, чтобы ты вообще отсюда не вышел? — в глазах отца была холодная ярость.

Пальцы сами вцепились в край стола, хотелось вскочить, встать между ними, закричать: «Не смей!», но я понимала, что сделаю этим только хуже. Оставалось надеется, что Крис знает, что делает.

— Валентайн! — мать побледнела.

— Вы сами сказали: я всего лишь посыльный. Мелкая сошка. — Крис развёл руками. — Какой вам смысл от меня избавляться? Документы, что у меня при себе — это копии. Если я не выйду на связь сегодня вечером, то их опубликуют. Так что можете, конечно, избавиться от меня, как от гонца, принесшего дурную весть, но тогда у вас не будет даже сорока восьми

Он блефовал. Или нет?

— Если ты такая мелкая сошка, — снова подал голос Люциан, — почему послали именно тебя? Ты же в «Эве» всего лишь официантом работал.

— Потому что я единственный из людей владельца, кто знает Эвелин лично. — Крис повернулся к нему с лёгкой усмешкой. Мы учимся вместе уже несколько лет. — Он решил, что так будет… деликатнее. Раз уж он не смог лично явиться. Знакомое лицо, а не какой-нибудь юрист в дорогом костюме.

— Деликатнее? — Люциан скривился. — Шантаж через любовника — это теперь деликатность?

— Я не её любовник, — ровно ответил Крис. — Я её друг.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Друзья ведь всегда оставляют друг другу засосы на шее и лезут в окно посреди ночи. Хотя… спасибо, что не стал уточнять детали. Маме и так плохо.

— Но я видел…

— Понятия не имею, что ты там видел, или думаешь, что видел. Но лучше оставь, свои грязные фантазии при себе. — отрезал Крис.

Люциан открыл рот, чтобы возразить, но Дэниэл Дарвиль мотнул головой, и Люциан уселся обратно на свое место.

— Хм… Ну хорошо, допустим. — Отец был бледен, но голос его остался твёрдым, — Какие гарантии, что эти документы не всплывут потом?

— Документы будут переданы на хранение третьей стороне. Юридической фирме, не связанной ни с вами, ни с «Эве». Если условия нарушены — они пойдут в ход. Если нет — через пять лет будут уничтожены.

— И с чего я должен верить, что какая-то шишка ради моей дочери откажется от такого козыря? Что она ему настолько интересна?

— Вы забыли название клуба? — усмехнулся вдруг Крис.

— «Эве»? — отец нахмурился. — И что?

— E-V-E. Эвелин. Клуб назван в её честь, и строился он для неё. Подарок к помолвке, если она согласится.

Он назвал клуб моим именем. Строил его для меня. Как подарок к… помолвке?

«Стоп. Эвелин, соберись! Ты ведь знаешь сюжет книги. Крис должен был влюбиться в Лили в начале этого года, а клуб «Эве» уже существовал к тому моменту. — мысленно сказала я себе, — Так что это всё ерунда. Красивая легенда для родителей. Крис просто вешает им лапшу на уши, чтобы они поверили в серьёзность намерений «таинственного владельца». Умный ход, ничего не скажешь. Никакой романтики, только расчёт…»

В этот момент Крис повернулся ко мне.

— Если, конечно, мисс Вейл примет предложение, — сказал он так тихо и вкрадчиво, что у меня невольно перехватило дыхание, а мысли о расчете вылетели из головы. Ох, уж этот Крис Корвин! Даже злиться на него нормально не получается. — Клуб перейдёт в её собственность как свадебный подарок. Вместе со всем, что к нему прилагается.

— Однако. — присвистнул Дэниэл Дарвиль. — Это уже серьёзно.

Это было безумием. Полным, абсолютным безумием.

— Очаровательно, — процедил Люциан. — Я правильно понимаю? Какой-то старый хрыч, который настолько уродлив, что прячется ото всех и даже сам прийти не может, делает предложение молодой девушке через мальчика на побегушках?

Крис чуть приподнял бровь на это:

— Думайте что хотите.

— Я так и думаю, — Люциан повернулся ко мне. — Поздравляю, Эвелин. Сначала слуга, теперь старый урод с деньгами. Ты точно знаешь, как выбирать мужчин.

«Старик», — я мысленно усмехнулась. — «Ему двадцать три, и он стоит в двух метрах от тебя, идиот».

— Люциан! — в очередной раз одёрнул его Дэниэл Дарвиль, поднимаясь с кресла. — Что ж, Валентайн, утро выдалось… познавательным. — Он бросил на меня задумчивый взгляд. — А мы, пожалуй, уходим.

— Но отец…

— Мы. Уходим. — с нажимом повторил он и направился к двери, Люциан поплёлся следом, бросив на меня напоследок злобный взгляд.

— Альфред! — отец щёлкнул пальцами, и в дверях тут же возник дворецкий. — Проводи гостей.

— Да, господин Вейл.

Несколько секунд мы все молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам в коридоре. Хлопнула входная дверь. Отец поморщился, я видела, как ему неприятно, что Дарвили стали свидетелями этого… спектакля.

На какое-то время за столом снова стало тихо. Отец смотрел то на меня, то на Криса, то на папку перед собой.

— Мне нужно подумать, — наконец произнёс он.

— Разумеется, — Крис кивнул. — У вас сорок восемь часов. Мой номер на визитке внутри папки.

Крис повернулся к двери, потом остановился и посмотрел на меня. В его взгляде читался немой вопрос, вот только я покачала головой.

Уйти с ним сейчас было бы, наверное, романтично и эффектно, но я не из тех, кто бросает всё и бежит куда-то на эмоциях. Особенно когда я до сих пор не понимала, что из сказанного здесь было правдой, а что красивой легендой для моих родителей.

И потом, как я могла оставить отца без присмотра на сорок восемь часов? С его-то характером? Он уже наверняка прокручивает в голове варианты: как обойти условия сделки, на кого надавить, какие связи задействовать. Если я буду рядом, то хотя бы смогу услышать его телефонные разговоры, заметить, если он вызовет домой юристов или детективов. Лучше останусь и прослежу, чтобы он не наворотил дел.

— Иди, — сказала тихо. — Я тут останусь.

— Если что-то случится, то звони в любое время. — не смотря на разочарование в глазах, Крис быстро взял себя в руки

— Хорошо.

Крис задержал на мне взгляд ещё на секунду, потом вышел, а я осталась одна с семьёй, которая смотрела на меня так, будто видела впервые.

— Ну что ж, — отец откинулся на спинку стула. — Кажется, нам есть о чём поговорить.

— Не сейчас, — я поднялась из-за стола. — Ты сказал, что тебе нужно подумать, ты сам сказал. Вот и думай.

Брови отца поползли вверх, а уголки губ вниз. На его лице смешались гнев и недоумение, видимо он не знал, что я тоже умею кусаться.

— Эвелин! — мать привстала со своего места. — Как ты разговариваешь с отцом?!

— А как мне с ним разговаривать, мама? — Я медленно повернулась к ней. — Не вы ли только что обсуждали, как бы половчее от меня отказаться?

Мать побледнела и опустилась обратно на стул. Я же взяла со стола тарелку с куском яблочного пирога, кувшин с соком и вышла из гостиной, не оглядываясь.

Глава 33

Следующие сорок восемь часов тянулись бесконечно. Я сидела в своей комнате, листала учебники, которые мне всё равно не понадобятся ближайшие две недели, и прислушивалась к каждому звуку в доме. Отец то запирался в кабинете, то разговаривал по телефону приглушённым голосом, то вызывал к себе Альфреда. Мать ходила с красными глазами и избегала встречаться со мной взглядом. Братья не показывались вовсе.

Заместитель дремал на подоконнике, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться,

Единственной моей отдушиной была переписка с Дианой.

«Тут такое творится!» — писала она. — «Лили вызывали к ректору три раза за два дня. Говорят, её точно отчислят за мошенничество».

«Туда ей и дорога», — ответила я.

«Ходят слухи, что её папаша-чиновник будет вынужден официально признать её своей дочерью. И оплатить академии компенсацию за год обучения. Так что, может, она и доучится, но уже не как «бедная талантливая сиротка»».

Я усмехнулась, справедливость иногда принимала странные формы.

«Скучаю без тебя!» — следующее сообщение пришло через час. — «Тут без тебя вообще тоска. Милана с Софи только и говорят, что о платьях для субботы. Ты же придёшь в Эве? Скажи, что придёшь!»

«Приду», — написала я, до субботы оставалось всего два дня. Кнопочный телефон лежал под подушкой, но я ни разу не позвонила. Несколько раз доставала его, крутила в руках, даже открывала список контактов (там был только один номер), и каждый раз убирала обратно.

Что я ему скажу? «Привет, ты там серьёзно предлагал мне выйти замуж или нет?» Или: «Клуб, действительно назван в мою честь? Но ведь когда ты выбирал название, ты меня ненавидел?» А может: «Почему ты сам не звонишь?»

Он ведь обещал, что я могу звонить в любое время, но не сказал, что позвонит сам. И это молчание сводило меня с ума больше, чем все остальные вопросы вместе взятые.

Два дня назад он говорил о любви, о помолвке, о подарках, а теперь — тишина. Может, он решил, что раз я не ушла с ним тогда, то и не стоит настаивать? Или был очень занят решением вопросов с моим отцом.

За ним, кстати, я как и планировала, пыталась следить. Проходила мимо его кабинета, прислушивалась к обрывкам телефонных разговоров, расспрашивала Альфреда о посетителях, даже просматривала бумажную почту, которую приносили в дом. Ничего подозрительного. Либо отец стал осторожнее, либо действительно просто… думал.

На третьи сутки в дверь моей комнаты постучали.

— Мисс Эвелин, — голос Альфреда был подчёркнуто нейтральным. — Господин Вейл ждёт вас в кабинете.

Когда я выходила из комнаты Заместитель попытался увязаться следом, но я закрыла дверь прямо перед его носом. Возмущённое «мяу» осталось по ту сторону.

Едва я оказалась в кабинете отца, тот кивнул на кресло напротив:

— Садись. — Затем он взял планшет, открыл какую-то страницу в браузере и протянул мне. На экране светился логотип нашего семейного фонда, а под ним — официальное заявление.

Я пробежалась глазами по тексту, выхватывая основные тезисы. Там говорилось о том, что да, я действительно была удочерена в младенчестве. Несмотря на это, я якобы остаюсь любимой и единственной дочерью семьи Вейл, и данное обстоятельство никоим образом не влияет на наши семейные отношения.

Заявление заканчивалось вполне ожидаемо: «Мы просим общественность проявить уважение к частной жизни нашей семьи. Любые клеветнические заявления будут преследоваться в судебном порядке».

Я перечитала эти слова дважды, пытаясь понять, что чувствую.

— Это опубликовали час назад, — сухо произнёс отец.

Он забрал планшет и положил передо мной связку ключей, а следом папку с документами. Я открыла её, ожидая увидеть очередной юридический талмуд, но первой страницей оказалось свидетельство о праве собственности на квартиру в центре столицы оформленную на моё имя, площадью сто двадцать квадратных метров.

Что ж, отец явно не собирался выставлять меня на улицу с чемоданом в руках. То ли боялся, что это испортит картинку «любящей семьи», то ли просто хотел откупиться побыстрее.

На следующей странице обнаружилась выписка из банка со счётом на моё имя. Сумма впечатляла, хватит на несколько лет безбедной жизни, даже если я ни дня не буду работать. Подозрительно щедро для человека, который ещё два дня назад был готов объявить меня мошенницей.

— И последнее. — Отец положил передо мной ещё один документ, и вот тут всё встало на свои места.

Соглашение о неразглашении, разрыв семейных отношений, отказ от претензий на наследство. Квартира и деньги оказались не подарком, а платой за моё молчание и исчезновение из их жизни, что ж, по крайней мере, честно.

— Изучи внимательно, — отец откинулся на спинку кресла. — Завтра придёт нотариус. Подпишешь и можешь съезжать.

Я ещё раз пробежалась глазами по документу. Отказ от наследства выглядел страшно только на бумаге. В реальности же… о каком наследстве вообще могла идти речь? Завещание составляет тот, кто владеет имуществом, а не тот, кто на него претендует. Отец в любой момент мог переписать всё на братьев и оставить мне в лучшем случае фамильный сервиз. Так что этот пункт был скорее для его собственного спокойствия, чтобы я в случае чего не вздумала судиться.

— И это всё? — Я подняла на него глаза. — Никаких напутственных слов? Пожеланий удачи в самостоятельной жизни?

— А чего ты ожидала? — он приподнял бровь. — Слёз и объятий?

— Вот уж нет, спасибо. — я позволила себе усмешку. — Просто уточняю условия сделки.

Отец смотрел на меня несколько секунд, потом вздохнул.

— Документы можешь забрать с собой, — он кивнул на папку. — Изучи на досуге. Если будут вопросы, то обратись к нашему юристу, его контакты там же.

— Что ж, приятно было иметь с тобой дело, отец. — Я собрала бумаги, сунула ключи в карман.

Он не ответил, только махнул рукой в сторону двери, мол аудиенция окончена.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату, точнее, уже в бывшую свою комнату, я ждала, что вот-вот увижу мать. Что она выйдет из своей спальни, скажет хоть что-нибудь, пусть даже упрёк, очередное «как ты могла», но коридор оставался пустым. Этого следовало ожидать, но от этого было не менее грустно.

Все же, я считала Вейлов своей семьей всю свою сознательную жизнь. А кто тогда моя настоящая семья? Где-то есть женщина, которая меня родила. Может быть, мужчина, который был моим отцом. Живы ли они? Знают ли, что я существую? Отдали ли меня добровольно или у них не было выбора?

Странно, но за все эти дни я ни разу об этом не задумалась. Слишком много было других проблем: скандалы, шантаж, переговоры, Крис… А теперь, когда пыль улеглась, вопросы начали всплывать один за другим.

Может, стоит попросить отца… нет, уже не отца, господина Вейла. Может, стоит попросить его рассказать, откуда я появилась в их семье? Хотя вряд ли он скажет. Интересно, это подпадает под соглашение о неразглашении? Нужно бы изучить что там говориться на этот счет.

Заместитель встретил меня возмущённым

— Не дуйся, — я почесала его за ухом, и он мгновенно сменил гнев на милость, заурчав как маленький трактор. — Завтра мы отсюда уедем. Тебе понравится новая квартира. Там точно будет больше места для твоих безобразий.

Кот посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то важное, но потом просто зевнул и снова улёгся на подоконник.

— Ты ведь знаешь, да? — я села рядом с ним на подоконник. — Кто мои настоящие родители. В книге наверняка это было написано. Но ты мне не скажешь, верно?

Заместитель приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением абсолютного безразличия и снова закрыл.

— Так я и думала.

Хотя… кот, ведь не единственный, кто знает содержание «Золотого льда академии Аурус». Есть ещё кое-кто, кто читал эту книгу, знает сюжет, персонажей, их предыстории. И если в книге было хоть что-то о моём происхождении это можно выудить через Лили Адамс.

Я усмехнулась: вряд ли она горит желанием мне помогать, но у меня теперь есть квартира, счёт в банке и кое-какие связи с владельцем самого закрытого клуба в городе.

Уверена, я найду что ей предложить взамен.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Поиски биологических родителей могут и подождать. В конце концов, если они не искали меня двадцать лет, с чего бы мне искать их?

А сейчас надо разобраться с тем, что есть: подписать документы, переехать, вернуться в академию. Я достала из-под подушки кнопочный телефон и повертела его в руках. И в этот момент он завибрировал, едва не выскользнув из пальцев.

Сообщение пришло от единственного номера в списке контактов:

«Мои юристы просмотрели бумаги от твоего отца. Можешь подписывать, всё в порядке. Завтра вместе с нотариусом придёт мой человек, проследит, чтобы не было сюрпризов. После подписания за тобой приедет машина, отвезёт куда скажешь. К.»

Я перечитала всё дважды, а потом ещё и ещё, и с каждым прочтением злость внутри закипала всё сильнее.

Серьёзно?! Вот это — его первые слова за три дня?

Ещё недавно он стоял в гостиной моих родителей и говорил о любви, о помолвке, о клубе, названном в мою честь, а ещё раньше лез ко мне в окно и откровенно соблазнял. И вот теперь, после всего этого, его первое сообщение — про юристов?!

Я швырнула телефон на кровать и зарычала от бессилия. Заместитель приоткрыл один глаз, оценил обстановку и благоразумно спрыгнул на пол.

Отвечать я не стала, пусть сам гадает, получила я сообщение или нет.

* * *

Остаток дня я провела за изучением документов, что бы там ни писал Крис про своих юристов, а проверить всё самой было не лишним. Обучение в Аурусе не прошло даром, я вполне могла отличить стандартный договор от ловушки с подводными камнями.

Соглашение о неразглашении оказалось на удивление простым: я не распространяюсь о внутренних делах семьи Вейл, они не распространяются обо мне. Никаких скрытых пунктов, никаких штрафных санкций за случайно оброненное слово. Отказ от наследства был тоже в стандартных формулировках, а документы на квартиру и счёт чистые, без обременений. Либо отец действительно хотел разойтись мирно, либо его юристы были слишком заняты другими проблемами, чтобы придумывать хитрые схемы.

К вечеру с бумагами было покончено, и мои мысли снова вернулись к Крису, к его сухому сообщению, и к тому, что он так и не написал ничего больше.

Ночь выдалась отвратительной, я ворочалась с боку на бок, то засыпая, то просыпаясь, и каждый раз в голове крутились одни и те же вопросы. Было ли хоть что-то из сказанного им при родителях и Дарвилях правдой? Или всё это просто игра? К утру я окончательно разозлилась. Я, как дура, три дня ждала от него хоть слова, доставала телефон, проверяла, не пропустила ли сообщение, а он?

Нет, ну в самом деле, как можно было так написать? «Юристы просмотрели», «можешь подписывать», «отвезёт куда скажешь». Как будто сухой отчёт о проделанной работе! Словно я его клиент, а не его девушка!

Последняя мысль заставила внезапно осечься.

«Он — мой парень, а я — его девушка…» — мысленно повторила я про себя.

С Люцианом официально покончено, помолвка расторгнута, я больше не член семьи Вейл с их правилами и выгодными браками. Я могу встречаться с кем хочу. И этот «кто хочу» — Крис Корвин, который, судя по всему, совершенно не умеет писать романтичные сообщения.

А раз так, то, как его девушка, я вполне имею право закатить ему скандал по этому поводу!

И почему, собственно, я должна переживать и злиться молча? Раньше приходилось держать всё в себе: нельзя было показать слабость перед семьёй, нельзя было выдать эмоции перед Люцианом. Теперь я никому ничего не должна.

Хочу злиться — буду злиться. Хочу кричать — буду кричать! И если Крис Корвин думает, что может отделаться сухим сообщением, то он сильно ошибается.

Я схватила телефон, готовая набрать номер, но в этот момент в дверь постучали.

— Мисс Эвелин, — голос Альфреда был всё таким же подчёркнуто нейтральным. — Нотариус прибыл. И с ним ещё один господин, говорит, что от владельца Эве.

Я посмотрела на часы: девять утра. Они приехали на час раньше. Что ж разговор с Крисом придётся отложить, но ничего, никуда он от меня не денется.

— Сейчас спущусь, — я отложила телефон и начала одеваться.

Подписание заняло около часа. Нотариус зачитывал пункты монотонным голосом, я кивала в нужных местах и ставила подписи там, где указывал юрист Криса, молодой мужчина в безупречном костюме, который представился просто «Алекс». Отец не присутствовал, только Альфред маячил у двери, словно призрак прошлой жизни.

Когда последняя бумага была подписана, Алекс протянул мне визитку.

— Машина ждёт у ворот, мисс Вейл. Я помогу вынести вещи.

Вещей оказалось четыре больших чемодана, всё ценное, что было моим в этом доме: одежда, украшения, книги, награды с музыкальных конкурсов, и то, что я не успела вывести и продать в прошлый раз. Всё, что покупалось для меня или дарилось мне за двадцать лет, я не собиралась оставлять ничего.

Пока мы с Алексом спускались по лестнице, дверь родительской спальни оставалась закрытой, братья тоже не вышли попрощаться. То ли делали вид, что не замечают моего отъезда, то ли им действительно было всё равно.

Заместитель сидел в переноске (ее с утра предусмотрительно принес Альфред) и возмущённо мяукал, выражая своё отношение к происходящему.

У ворот стоял чёрный седан представительского класса с тонированными стёклами. Я машинально отметила, что

— Что ж, всего вам доброго. — улыбнулся он.

— А вы разве не едете со мной? — спросила я.

— Нет, мисс Вейл. Мой автомобиль припаркован рядом. — Он чуть склонил голову. — До свидания. — И ушёл, прежде чем я успела что-то ответить.

Я пожала плечами и села в машину, поставив переноску с котом рядом с собой. Не глядя на водителя, я назвала ему адрес своей новой квартиры. Машина плавно тронулась с места. Откинувшись на спинку сиденья, я достала телефон: самое время позвонить Крису и высказать ему всё, что накопилось за эти дни. Теперь меня точно никто не прервёт.

Раздались длинные гудки, а затем механический голос: «Абонент не отвечает» — что за ерунда? Я нажала вызов снова, и опять пошли гудки, затем тишина, автоответчик и сброс.

Серьёзно?! Он ещё и трубку не берёт?!

Третья попытка, и тот же результат! Я едва удержалась, чтобы не швырнуть телефон в окно. Три дня молчания, сухое сообщение про юристов, а теперь он ещё и игнорирует мои звонки?!

— Да что ж такое! — вырвалось у меня вслух. — Кристофер Корвин, — прошипела я сквозь зубы, снова набирая номер, — если ты сейчас же не возьмёшь трубку, первые четыре года в Аурусе тебе сказкой покажутся. Я тебе устрою такую жизнь, что…

— Алло? — раздалось в трубке, и одновременно в салоне машины.

Я подняла голову, в зеркале заднего вида на меня смотрели глаза, в которых плясали знакомые искорки. Крис чуть повернул голову, и я увидела, как дёргается уголок его губ.

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь осознать происходящее. А потом раздражение, копившееся три дня, наконец нашло выход.

— Ты! — я подалась вперёд, вцепившись в спинку водительского сиденья.

— Я. — невозмутимо подтвердил он.

— Три дня! Три дня, Крис! От тебя не было ни звонка, ни сообщения, ничего! Как будто мы не…

Я замолчала. Мы даже толком не обсуждали, кто мы друг другу. Хотелось одновременно кричать, трясти его за плечи и… и я сама не знала, что ещё. От этого злилась ещё сильнее.

Машина вильнула, объезжая выбоину на дороге, и меня качнуло в сторону. Стоп! Он за рулём, мы на скорости, и если я сейчас устрою ему разнос, он отвлечётся, и мы оба окажемся в кювете, или даже хуже. Истерика на заднем сиденье движущегося автомобиля — плохая идея.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Откинулась на спинку сиденья, убрала телефон и сосчитала до десяти. Злость никуда не делась, но я загнала её поглубже, туда, где она могла подождать.

— Так, — произнесла я ледяным тоном. — У меня к тебе очень серьёзный разговор, Кристофер Корвин. Но ты за рулём, а я не горю желанием попасть в аварию из-за того, что ты отвлечёшься на мои крики.

— Крики? — он приподнял бровь в зеркале.

— О да, будут крики, и много. — Я откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди. — Так что вези меня куда собирался, и как только мы приедем…

— То, что?

— То я тебе всё выскажу. Про три дня молчания, про то, как ты игнорировал мои звонки.

— Технически я их сейчас не игнорировал, — он усмехнулся. — Телефон был в бардачке на беззвучном.

— Крис.

— Да?

— Заткнись и веди машину.

Заместитель в переноске одобрительно мяукнул.

Глава 34

Остаток пути мы проехали в молчании. Я смотрела в окно, Крис смотрел на дорогу, а кот притих, видимо смирившись со своей участью.

Квартира оказалась в историческом центре, в одном из тех отреставрированных особняков, которые сейчас стоят дороже любых новостроек. Высокие потолки, лепнина на фасаде, кованые перила на балконах. В этом районе новое строительство было запрещено уже лет пятьдесят, так что каждый квадратный метр здесь ценился на вес золота. Отец явно не поскупился, хотя, скорее всего, просто хотел, чтобы я исчезла побыстрее и без лишних претензий.

Крис припарковался у подъезда и заглушил мотор.

— Приехали, — сказал он, поворачиваясь ко мне.

— Вижу.

Я вышла из машины, не дожидаясь, пока он откроет мне дверь, подошла к подъезду, пока я разглядывала кнопки домофона, Крис уже вытащил чемоданы из багажника.

— Какой этаж? — спросил он.

— Третий. — Я открыла дверь ключом и придержала её ногой, пока он затаскивал первый чемодан.

Лифта в доме не было. Крис молча поднял все четыре чемодана за два захода, даже не запыхавшись. Я шла следом с переноской и старалась не смотреть на то, как перекатываются мышцы под его рубашкой.

Квартира оказалась просторной: большая гостиная с высокими окнами, отдельная спальня, кухня, совмещённая со столовой. Мебель минималистичная, но качественная. Явно не из дешёвого магазина.

Я выпустила Заместителя из переноски. Кот немедленно отправился инспектировать территорию, принюхиваясь к углам и с подозрением косясь на незнакомые предметы.

— Симпатичное место, — признала я, оглядывая гостиную, вот только на душе скребли кошки.

Странно, мне бы радоваться, ведь у меня есть собственный дом. Не комната в особняке Вейлов, не временное пристанище, а место, где я буду жить. Одна, без семьи, которую считала своей двадцать лет…

Я отвернулась к окну, чтобы Крис не видел моего лица.

— Эвелин? — его голос прозвучал мягче, чем обычно.

— Всё нормально, — я быстро взяла себя в руки, повернулась к нему. Крис стоял у двери, словно не решаясь войти дальше. — Так. Машина припаркована, мы на месте. Теперь можно поговорить.

— Может быть сначала… — начал он осторожно.

— Нет! — Я шагнула к нему, и он чуть отступил, упёршись спиной в дверной косяк. — Я ждала! Как дура сидела и ждала хоть слова от тебя! Проверяла этот дурацкий телефон каждые полчаса! А ты… «Юристы просмотрели, можешь подписывать»! — я передразнила его тон. — Серьёзно?! Это всё, что ты мог сказать?!

— Эвелин…

— Дай мне закончить! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Ты залезал ко мне в окно! Переспал со мной. Потом стоял перед моими родителями и говорил о помолвке! И вдруг — тишина! Как будто ничего не было!

Он не ответил, только глаза отпустил, и это вызвало у меня еще больше раздражения.

— Ну? — я скрестила руки на груди. — Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

И снова тишина, в которой мне всё вдруг стало кристально ясно. Его молчание, опущенные глаза, три дня без единого слова складывались в одну простую картину. Я была права с самого начала. Все эти красивые речи про любовь, про клуб, названный в мою честь,

В горле встал ком, в груди болезненно сжалось, но я постаралась не выдать себя. Что ж, по крайней мере, я могу избавить его от неловкости, и себя от унижения.

— Знаешь, что, — я отступила на шаг, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Забудь. Я всё понимаю. То, что было между нами… это ничего не значило. Просто приятное времяпрепровождение. Ты помог мне выбраться из ситуации с семьёй, я благодарна. Можешь не придумывать оправданий.

Смотреть на него было невыносимо, и я сделала вид, что снова разглядываю гостиную.

— Спасибо за помощь с чемоданами. Дорогу обратно найдёшь.

Я не успела сделать и шага, как его пальцы сомкнулись на моём запястье, рывок, и я оказалась прижата спиной к стене. Крис навис надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

— Ничего не значило? — его голос изменился, стал низким, незнакомым. — Приятное времяпрепровождение?

— Крис…

— Три дня, — он наклонился ближе, так что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Три дня я смотрел на угол твоего окна через одну из камер в саду и сходил с ума. Ждал, когда мелькнёт тень за занавеской. И каждую секунду хотел сорваться и приехать. Вломиться в твою комнату. Запереть дверь и никуда тебя не выпускать.

Его глаза потемнели, и в них плясало что-то, от чего по спине пробежал холодок.

— Я не звонил не потому, что жалел о сказанном. Я молчал, потому что если бы услышал твой голос, то не смог бы остановиться. Приехал бы посреди ночи, залез бы снова в твоё окно, и на этот раз уже никуда бы не ушёл.

— Ты…

— Знаешь, когда я выбирал название для клуба? — он не дал мне договорить. — Я одержимо ненавидел тебя четыре года. — Его пальцы скользнули по моей щеке, и прикосновение было обманчиво нежным. — И твоё имя засело в моей голове как заноза. Я думал о тебе днём, ночью, на лекциях, на работе. Ненавидел, и не мог перестать думать. Поэтому когда нужно было придумать название, в голове просто не было других имён. Только твоё. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой и какой-то болезненной. — И мне показалось забавным, что однажды ты придёшь в мой клуб как обычная гостья, не зная, что твоё имя висит над входом. Что высокомерная Эвелин Вейл будет просить пропуск в место, которое носит её имя.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

— Но теперь ненависть куда-то делась, — продолжал он тихо, прижимаясь лбом к моему. — Осталась только одержимость. Ты везде: в названии клуба, в моих мыслях, в моих планах. — Его голос опустился до шёпота, — Так что нет. Это не было «приятным времяпрепровождением». И ты никуда от меня не денешься.

— Ты ненормальный, — выдохнула я.

— Я знаю, — в его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное веселье. — Я тебя предупреждал.

Он наклонился, явно собираясь меня поцеловать, но я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Стоп.

— Что? — он нахмурился.

— Ты сейчас серьёзно? — я чуть отодвинула его от себя. — Думаешь, расскажешь про свою одержимость, и я растаю? Брошусь тебе на шею?

— Эвелин…

— Нет, подожди. Давай разберёмся. Ты три дня пялился в камеру и страдал. Бедный Крис, как же тяжело было! А я, по-твоему, что делала? На курорте отдыхала?

Он открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.

— Три дня гадала, было ли хоть что-то из сказанного тобой правдой! Доставала этот дурацкий телефон каждые полчаса, проверяла, не пропустила ли сообщение! — я ткнула его пальцем в грудь. — А ты, значит, «боялся позвонить»? Сидел и любовался моей занавеской?

— Я думал, тебе нужно пространство…

— Пространство?! — я едва не задохнулась от возмущения. — Мне нужно было одно сообщение, Крис! Одно! «Привет, как ты?» — два слова! Ладно, три. Это так сложно?!

Он молчал, и это было хорошо, потому что останавливаться я не собиралась.

— Твоя одержимость — это твоя проблема. Она тебя не оправдывает. Ты заставил меня чувствовать себя идиоткой, которая придумала то, чего не было. И теперь хочешь, чтобы я умилилась рассказу о том, как ты страдал? — я скрестила руки на груди. — Так не работает.

В комнате повисла тишина. Крис смотрел на меня, и выражение его лица медленно менялось — от растерянности к чему-то похожему на понимание.

— Ты права, — сказал он наконец. — Прости.

— Что — прости?

— Прости, что заставил тебя ждать. Прости, что не позвонил. — Он сделал шаг ко мне, но не пытался снова прижать к стене. — Я идиот. Полный идиот.

— Даже спорить с этим не буду! И еще раз пропадешь так надолго, то одним «прости» не отделаешься, ты понял?!

— Понял, — он шагнул ко мне. — Больше не пропаду.

— Посмотрим, — я хотела отступить, но Крис по-прежнему держал меня у стены, и отступать было некуда.

— Я готов не только словами извиняться, — его голос стал ниже, а взгляд потемнел. — Приму любое наказание, какое назначишь.

— Любое? — я приподняла бровь.

Его пальцы скользнули вниз и сжались на моих бёдрах.

— Любое, — он подхватил меня, вжимая в себя, и я невольно обвила его ногами. — Можешь делать со мной что хочешь. Или…

Его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала, как по телу прошла горячая волна.

— Или? — мой голос предательски дрогнул.

— Или я покажу тебе, о чём думал эти три дня, — он прикусил кожу под моим ухом, и я едва сдержала стон.

Он оторвал меня от стены и понёс через гостиную. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под рубашкой.

— Спальня слева, — выдохнула я.

— Знаю, — он толкнул дверь ногой. — Изучил планировку, пока ты подписывала документы.

Он опустил меня на кровать, но не дал отстраниться, навалившись сверху, вжимая в матрас. Его руки скользнули под мою блузку, обжигая кожу.

— Я представлял, как сниму с тебя одежду, — он стянул футболку через мою голову одним движением и отбросил куда-то в угол. — Как ты будешь выгибаться подо мной и стонать моё имя.

— Самоуверенно, — я потянула его рубашку из брюк. — С чего ты взял, что я буду стонать?

— Проверим. — Его губы растянулись в хищной усмешке.

Он наклонился, и его рот накрыл кружево бюстгальтера. Зубы прихватили тонкую ткань вместе с чувствительной кожей под ней, и я вскрикнула, выгибаясь ему навстречу.

— Это ещё не стон, — прошептал он, спускаясь ниже. — Но мы только начали

Его пальцы расстегнули мои джинсы и стянули их одним движением вместе со всем остальным. Я лежала

А затем он опустился ниже, и его губы нашли то самое место, где я хотела их больше всего. Я вцепилась в простыни, закусив губу. Он не торопился, действовал медленно, дразняще, доводя до края и отступая в последний момент.

— Крис, — я дёрнула его за волосы. — Хватит издеваться.

И снова склонился, но на этот раз не отступал. Его язык, его пальцы, его губы слились в одну точку наслаждения, которое росло, пульсировало, пока не взорвалось ослепительной вспышкой.

Когда он наконец навис надо мной, я впилась ногтями ему в спину, притягивая ближе. Он зашипел от боли, но не остановился.

— Моя, — выдохнул он. — Ты моя, Эвелин. А я твой.

— Заткнись и двигайся, — я обвила его ногами, притягивая глубже.

И он двигался, пока мы оба не рухнули в пропасть. А потом, едва я успела отдышаться, он перевернул меня на живот и прошептал:

— Я говорил, что собираюсь наверстать три дня?

* * *

Я лежала, уткнувшись лбом ему в плечо, и пыталась отдышаться. За окном уже начинало темнеть, хотя, когда мы вошли в спальню, солнце ещё светило вовсю.

— Сколько времени? — пробормотала я.

— Понятия не имею, — его пальцы лениво выводили узоры на моей спине. — И мне всё равно.

— Мне нужно покормить кота. И найти ему лоток. — Я приподнялась на локте. — Иначе он опять что-нибудь испортит.

— Кот подождёт.

— Крис, ты не понимаешь. В прошлый раз он нассал мне в туфли. — Я села, оглядываясь в поисках одежды. — А здесь у него вообще ничего нет: ни миски, ни еды, ни лотка. И если я не хочу, чтобы мой новый диван превратился в кошачий туалет…

Из гостиной донеслось громкое, требовательное мяуканье. Заместитель явно терял терпение.

— Вот видишь? — я попыталась сползти с кровати, но Крис не дал.

— Ещё пять минут, — он притянул меня ближе и поцеловал в макушку. — Или десять, а лучше час…

— Час?! — я упёрлась ладонями ему в грудь. — Крис, там живое существо голодает! Которое, между прочим, способно отомстить самым изощрённым способом.

Крис вздохнул и потянулся за телефоном.

— Что ты делаешь?

— Заказываю доставку. Корм, лоток, наполнитель, миски. Что ещё нужно этому террористу? — он уже листал что-то на экране. — Так, доставка через сорок минут. Так что у нас есть ещё немного времени.

— Крис…

— Ложись обратно, — он притянул меня к себе. — Кот получит всё необходимое. А ты получишь ещё один раунд извинений.

— Раунд извинений? — я перекинула ногу через его бёдра, усаживаясь сверху и прижимая его запястья к подушке. — Нет уж. В этот раз извиняться будешь так, как я скажу.

Крис посмотрел на меня снизу вверх, и в его глазах вспыхнул голодный интерес.

— Как скажешь, — его голос стал хриплым. — Я весь твой.

— Вот так-то лучше.

Когда курьер позвонил в домофон, мы едва успели накинуть на себя хоть что-то. Крис пошёл открывать в одних брюках, а я наблюдала из дверного проёма спальни, кутаясь в его рубашку.

Заместитель набросился на корм с таким остервенением, словно голодал неделю, а не несколько часов. Мы с Крисом сидели на полу кухни, прислонившись спинами к шкафчикам, и смотрели, как он ест.

— Завтра суббота, — Крис взял мою руку и переплёл наши пальцы. — В «Эве» будет вечеринка, твои подруги там будут, и я хочу, чтобы ты пришла тоже.

— Я и так собиралась прийти с девочками, — я усмехнулась. — Забыл, что выдал пропуск мне как VIP-гостье?

— Забудь про пропуск, — он посмотрел мне в глаза. — Я хочу представить тебя как хозяйку.

— Хозяйку? — я приподняла бровь.

— Клуб твой. Как я и обещал Вейлам. — он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Ты обещал много чего, — я не торопилась таять от его жестов. — Помолвку, например. Это тоже было серьёзно, или просто давление на отца?

Крис помолчал, глядя на наши переплетённые пальцы.

— Я хотел сделать предложение красиво, — наконец сказал он. — Но получилось так себе. Клуб — твой, и я — твой. Если захочешь.

— Если хочу, — повторила я медленно. — А если не хочу?

Его пальцы сжались на моей руке.

— Тогда мне придётся запереть тебя в подвале клуба, — его голос звучал легко, почти шутливо, но глаза оставались серьёзными. — И держать там, пока ты не передумаешь. Пока не скажешь «да, я хочу» вот этими самыми губами. — Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. И даже после этого, я, возможно, не отпущу тебя сразу.

— В подвале? — я приподняла бровь. — Серьёзно?

— Там очень уютно. Я покажу тебе завтра, там много зеркал и мягкие стены.

— Ты забыл одну деталь, — я наклонилась к нему ближе. — Если клуб мой, то и подвал тоже мой, а значит, это я могу посадить тебя там на цепь. Будешь сидеть в том же подвале рядом со мной, и смотреть как я танцую, как пью, как развлекаюсь… и не сможешь даже прикоснуться.

Крис замер, его зрачки расширились.

— На цепь рядом с тобой? — голос стал хриплым, — О, это было бы самое сладкое заключение в моей жизни.

— Извращенец.

— Твой извращенец, — он притянул меня ближе. — И ты ничем не лучше, раз такое предлагаешь.

Я хотела возразить, но поймала себя на том, что он прав. Мысль о Крисе, прикованном к стене и полностью в моей власти, вызывала горячее и тёмное предвкушение. Пожалуй, и правда в подвал завтра стоит наведаться.

— Мы оба ненормальные, — констатировала я.

— Идеальная пара, — согласился он и поцеловал меня прежде, чем я успела ответить.

Я не смогла отделаться от возникшей ассоциации. В книге «Золотой лёд академии Аурус» идеальной парой были Лили и Люциан. Забавно, как всё перевернулось.

— Кстати, насчёт идеальной пары, — я отстранилась. — Есть кое-что, о чём я хотела тебя попросить, вернее кое-кто. Лили Адамс, — я внимательно следила за его реакцией. — Ты ведь можешь с ней связаться?

— Могу. Зачем тебе? — Крис нахмурился.

— Я думаю, что она знает правду о моих биологических родителях. — я помолчала, подбирая слова. — О том, кто они и почему я оказалась у Вейлов.

Он смотрел на меня несколько секунд, явно ожидая объяснений, но я не собиралась рассказывать ему про книгу и попаданство, по крайней мере, не сейчас.

— Я готова предложить ей деньги в обмен на информацию, — продолжила я. — Или, может, она хочет чего-то ещё. Ты бы мог выяснить?

— Хочешь, чтобы я провёл переговоры? — задумчиво потёр подбородок он.

— Именно. Сама я с ней разговаривать не хочу, да и она скорее согласится встретиться с

Он кивнул и потянулся за телефоном. Пальцы быстро забегали по экрану, набирая сообщение, но в этот момент вдруг мой живот издал громкое, возмущённое урчание, напоминая, что последний раз я ела ещё утром, в доме Вейлов. Крис поднял на меня глаза, и уголок его губ дёрнулся в еле сдерживаемой усмешке.

— Похоже, доставку нужно было заказывать не только для кота.

— Заткнись, — буркнула я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Пицца? Суши? Паста? — он уже листал приложение доставки, не переставая посмеиваться. — Или, учитывая, сколько энергии мы сегодня потратили, лучше заказать всё сразу?

Я открыла рот, чтобы язвительно ответить, но тут его телефон завибрировал. Крис глянул на экран, и его брови удивлённо приподнялись.

— Быстро она.

— Что пишет? — я подалась вперёд.

Он повернул ко мне экран, и я прочитала короткое сообщение: «Завтра в 10. Кафе на углу Липовой. Приходи один».

— Один? — слово царапнуло что-то внутри. Не ревность, скорее беспокойство.

— Не волнуйся, — Крис убрал телефон и притянул меня к себе, словно почувствовав мои сомнения. — Я умею быть убедительным.

— Вот это меня и беспокоит, — я уткнулась лбом ему в плечо.

Глава 35

Лили Адамс

Кафе на углу Липовой было из тех мест, куда ходят студенты, когда не могут позволить себе настоящие рестораны. Деревянные столики, потёртые диваны, запах кофе и корицы. Раньше я бы сюда не зашла, предпочла бы что-нибудь подороже, но теперь приходилось считать каждую монетку.

Я сидела у окна, грея руки о чашку латте, и смотрела на улицу. Крис опаздывал на пять минут. Может, передумал? Или это какая-то проверка? Хотелось встать и уйти, но выбора не было, и я оставалась ждать.

Ещё неделю назад я была уверена, что всё под контролем. Я знала, как должна развиваться история, знала, что Люциан влюбится в меня, а Крис станет моим запасным вариантом. «Золотой лёд академии Аурус» был моим любимым романом, и я была уверена, что даже не смотря на небольшие отклонения от сюжета, у меня все под контролем, но теперь всё полетело к чертям.

Сначала я думала, что это все потому, что я решила держаться подальше от Криса, но сейчас я была уверена, что виной всему Эвелин Вейл!

По книге она должна была быть тупой злодейкой, которая сама роет себе могилу, а вместо этого она оказалась хитрой, расчётливой стервой, которая переиграла меня на каждом шагу. Люциан, который должен был презирать её уже к концу первого месяца моего появления в Аурусе, таскался за ней как привязанный, ловил каждый её взгляд, ревновал. А Крис, который по книге должен был ненавидеть её всей душой, копить злость, а потом эффектно отомстить ближе к финалу, превратился в ручного щенка, готового бежать по первому свистку. Мне уже даже казалось, что я попала не в ту книгу.

А теперь еще этот скандал с моим происхождением!

Когда я впервые заявилась к Генри Арчеру, заместителю министра и моему биологическому отцу (Точнее, биологическому отцу тела, в котором я оказалась), с фотографией его бывшей любовницы и требованием денег, он смотрел на меня с плохо скрываемым отвращением, но платил исправно, лишь бы я молчала. Тогда я чувствовала себя победительницей.

Но вчера всё изменилось. Он сам прислал за мной машину прямо к воротам Ауруса, на глазах у всех. Мне пришлось уйти с занятий посреди дня, что вызвало шёпот за спиной и многозначительные взгляды.

Его дом оказался именно таким, каким я его себе представляла: огромный особняк в престижном районе, картины на стенах, прислуга в форме. Меня проводили в кабинет, где меня ждал не только он, но и его законная жена, Маргарет Арчер. Она смотрела на меня так, словно я была тараканом на её кухне.

Разговор был коротким, но за эти полчаса я узнала много нового. Например, что Маргарет, урождённая Стенфилд, и именно благодаря её папочке мой так называемый отец получил своё кресло. Она не стеснялась напоминать ему об этом, пока они препирались, словно меня в комнате не было. Теперь тесть в ярости, против Генри начались проверки. Маргарет шипела про позор и предательство, Генри огрызался, что ему тоже не сладко.

В конце концов они всё-таки вспомнили о моём существовании и выдали ультиматум. Единственный способ спасти репутацию, это официально признать меня дочерью и оплатить обучение в Аурусе из своего кармана, тогда формально закон будет не нарушен.

— Но на этом всё, — Маргарет подалась вперёд, буравя меня взглядом. — Ты получишь фамилию и оплату обучения. Ни копейки больше, ты поняла? Я не потерплю тебя в своём доме. Ты никогда, слышишь, никогда не приблизишься к моим детям. И не смей рассчитывать, что тебя будут куда-то приглашать или кому-то представлять. Ты будешь просто строчкой в документах, не более.

Генри молчал, разглядывая что-то на своём столе, и даже не пытался возразить.

— Либо так, — Маргарет перевела взгляд на мужа, — либо развод.

Генри вздрогнул, словно его ударили.

— Дорогая, ну зачем сразу развод, — он потянулся к её руке, но она отдёрнула ладонь. — Мы же всё решим, как ты скажешь. Я полностью с тобой согласен, никаких знакомств, никаких встреч, только бумаги и всё…

— Я рада, что мы поняли друг друга, — Маргарет холодно улыбнулась, глядя на него как на нашкодившего пса. Потом повернулась ко мне: — А ты, девочка, запомни: вздумаешь требовать большего, я подам на развод в тот же день. И тогда мой отец позаботится о том, чтобы от карьеры твоего папочки не осталось даже воспоминаний. У него не будет ни денег, ни связей, ни влияния. Так что в твоих же интересах держаться подальше, потому что иначе ты не получишь ничего, а так у тебя хотя бы фамилия приличная будет.

Генри всё ещё бледный закивал, и я подумала, что он боится жену куда больше, чем любого министра. Какое же жалкое зрелище!

Но в любом случае мне ничего не оставалось, я подписала бумаги в тот же вечер.

Теперь я официально Лили Арчер. Звучит красиво, правда? Вот только толку от этой фамилии, если знакомить меня с нужными людьми никто не собирается, а прилично одеваться будет не на что? В академии после скандала ко мне относятся как к прокажённой, а без связей и денег даже фамилия Арчер не поможет мне нормально устроиться в этом мире.

Мне нужен был Люциан. Теперь, когда у меня была приличная фамилия, его отец, возможно, отнесётся ко мне благосклоннее. Но последние дни в Аурусе он

А вчера вечером, когда я уже совсем отчаялась, пришло сообщение от Криса с предложением встретиться. Что-то насчёт информации, которую он готов купить. Деньги мне сейчас были нужны как никогда, так что я согласилась, хотя и не понимала, чего он от меня хочет.

Колокольчик над дверью кафе звякнул, вырывая меня из размышлений. Крис вошёл, огляделся и направился к моему столику. Сел напротив, даже не поздоровавшись, и сразу перешёл к делу:

— Не буду тратить твоё время на любезности, — он сел напротив и сразу перешёл к делу. — Мне нужна информация о биологических родителях Эвелин Вейл.

Я едва не поперхнулась кофе. Откуда он мог знать, что мне это известно?

— С чего ты взял, что я что-то об этом знаю? — я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно.

— Подслушал кое-что из болтовни Люциана, — Крис пожал плечами. — Но если я ошибся и тебе нечего мне предложить, то прости, что отнял время.

Он сделал движение, словно собирался встать, и внутри меня все оборвалось.

— Стой! — я схватила его за рукав, прежде чем успела подумать.

Но выбора не было. Отец оплатит только обучение, ни копейки сверх того, а это значит, никакой стипендии от Ауруса, никаких карманных денег, вообще ничего. Мне даже тетради покупать будет не на что, не говоря уже о нормальной еде.

— Садись, — я отпустила его рукав, стараясь сохранить остатки достоинства. — Возможно, у меня действительно есть то, что тебе нужно.

Крис сел обратно, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Слушаю.

Я медленно повертела чашку в руках, делая вид, что раздумываю.

— Деньги — это хорошо. — наконец произнесла я, — Но я хочу ещё кое-что, постоянный VIP-пропуск в «Эве».

— Зачем тебе? — в его взгляде мелькнуло веселье.

— Там бывают интересные люди, — я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной. — После всего, что случилось в академии, мне нужно место, где я смогу заводить полезные знакомства.

— Я всего лишь официант, — он развёл руками. — Не в моей власти раздавать VIP-пропуска.

— А я всего лишь сиротка-пятикурсница, — огрызнулась я. — Откуда мне знать что-то о прошлом Эвелин Вейл?

Слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать, и я тут же пожалела о сказанном. Что я делаю? Он же сейчас встанет и уйдёт, а я останусь сидеть тут с остывшим латте и пустыми карманами. И что тогда? Я стиснула чашку, ожидая, что он снова попытается встать, но Крис не двинулся с места.

— Хорошо, — он медленно улыбнулся, и от этой улыбки мне стало не по себе. — Давай поговорим начистоту. Я знаю, что ты в прошлый раз пыталась пронести в клуб кое-что интересное. В той бутылке ведь была не вода, правда?

Я похолодела. Возбуждающий препарат, который должен был заставить Люциана потерять от меня голову, но который в итоге где-то затерялся в суматохе того вечера. Откуда он знает?

— Завтра вечером в «Эве» будет большая вечеринка. Думаю, Люциан тоже может захотеть туда прийти, и ты тоже можешь быть там.

— Продолжай. — Моё сердце забилось быстрее.

— Я обеспечу тебе VIP-пропуск, и дам ключ от ложа, где будет Люциан. Можешь проносить с собой что хочешь. — он сделал паузу, — Только пусть на этот раз бутылка будет как-то помечена, лента, наклейка, что угодно, чтобы снова не перепутать.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он предлагал мне именно то, о чём я мечтала последние недели. Возможность добраться до Люциана в обстановке, где он будет расслаблен и уязвим.

— А деньги? — спросила я осторожно.

Крис взял салфетку со стола и написал на ней цифру. Потом придвинул ко мне. Я посмотрела и почувствовала, как перехватывает дыхание. Это было больше, чем я могла рассчитывать, намного больше.

— Это чтобы подсластить пилюлю, — сказал он спокойно. — За информацию.

— Откуда у тебя такие деньги? — вырвалось у меня. — Ты же просто…

— Копил с первого курса, — он пожал плечами, словно речь шла о чём-то незначительном. — Каждую свободную копейку откладывал, чтобы отдать долг Эвелин и наконец освободиться от этого контракта. Четыре года экономил на всём, подрабатывал где только мог. Но теперь мне эти деньги не нужны. Так что они вполне могут стать твоими.

Я смотрела на него, пытаясь понять, где подвох. Но сумма на салфетке была слишком хороша, чтобы задавать лишние вопросы. На эти деньги я смогу нормально одеваться, питаться, покупать всё необходимое до конца учёбы, и даже немного дольше. А VIP-пропуск и доступ к Люциану, это вообще подарок судьбы.

— Ладно, — я спрятала салфетку в карман. — Надеюсь, ты понимаешь, что эта информация стоит каждой копейки.

Крис Корвин

Я вышел из кафе и несколько минут просто стоял на тротуаре, пытаясь переварить услышанное. У Лили не было говорила никаких документов, никаких доказательств, но она говорила так уверенно, словно читала по книге. Если хотя бы половина из сказанного ей правда, то история Эвелин куда сложнее, чем я думал и куда более трагическая.

Я достал телефон и набрал номер Хоука.

— Босс? — он ответил после первого гудка.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил.

Я продиктовал ему имена и даты, которые назвала Лили. Если информация достоверна, Хоук найдёт подтверждение. А если нет… что ж, тогда я просто выбросил деньги на ветер.

— Сделаю, босс. Что-то ещё?

— Пока нет. Отзвонись, как будет что-то конкретное.

Сбросив вызов, я направился к машине. Теперь главный вопрос: как рассказать обо всём Эвелин? Она ведь спросит, что я узнал. Может, лучше подождать, пока Хоук проверит сведения? В конце концов я пока не уверен, правда это или бред сумасшедшей.

Но мысли о предстоящем объяснении вылетели из головы, едва я подъехал к дому: из окна квартиры Эвелин валил подозрительный дым.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. За долю секунды в голове пронеслась сотня вариантов, один хуже другого: пожар, поджог, месть Валентайна Вейла, который решил, что дочь-предательница не заслуживает жить. А может это люди Дарвилей, выследили её новый адрес? Или это я чего-то не предусмотрел, потому что был слишком занят болтовнёй с Лили?

Я влетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, ворвался в незапертую дверь, в голове билась только одна мысль: «если с ней что-то случилось, если кто-то посмел её тронуть, то я…»

— Эвелин?! — крикнул едва оказавшись внутри.

— Я на кухне! — донёсся её голос, и в нём звучало скорее раздражение, чем паника.

Я рванул на кухню, едва не снеся по пути кресло. Эвелин сидела на табурете, живая, с коробкой с логотипом доставки на коленях.

— Крис? — она удивлённо подняла на меня

Я не дал ей договорить, в два шага оказался рядом, схватил её за плечи, развернул к себе, осматривая лицо, шею, руки.

— Ты цела? Что случилось? Кто-то приходил?

— Что? Нет, никто не… Крис, отпусти, ты мне плечо сейчас сломаешь!

Я разжал пальцы, но не отступил, сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

— Я увидел дым из окна, — голос прозвучал хрипло. — Подумал…

— Что я горю? — она фыркнула и кивнула на плиту. — Сгорела только моя попытка приготовить обед. Я в порядке.

Только сейчас я огляделся и увидел масштаб катастрофы. Кухня выглядела так, словно здесь произошёл небольшой взрыв. Мука покрывала пол и часть стен, в раковине громоздилась гора посуды. На плите что-то чернело в сковороде, и именно оттуда тянулся дым, который я принял за… неважно, за что я его принял.

— Не делай так больше, — я выдохнул и уткнулся лбом ей в макушку. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя слабость в коленях и лёгкое головокружение.

— Не делать что? Не готовить?

— Не пугай меня.

Она помолчала, потом её пальцы осторожно коснулись моей руки.

— Ты правда испугался?

— Нет, — соврал я, и заметив белое пятно у неё на щеке, невольно улыбнулся. — У тебя тут… — я провёл большим пальцем по её скуле, стирая муку. Эвелин смешно наморщила нос от моего прикосновения, и у меня невольно вырвалось. — Ты прелесть.

Даже вся в муке, с растрёпанными волосами и недовольным выражением лица, она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел.

— Я катастрофа, — возразила она, но уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. — Подумала, раз у меня теперь своя квартира, нужно быть самостоятельной. Оказалось, что между «знать рецепт» и «уметь готовить» есть существенная разница.

— Не переживай, — я наклонился и поцеловал её в лоб. — С этого момента готовкой занимаюсь я, тебе не нужно этим заморачиваться.

— Ты умеешь готовить?

— Я четыре года экономил на всём, помнишь? Когда денег на доставку нет, учишься быстро.

Эвелин обвела взглядом разгромленную кухню и вздохнула.

— Ладно, сдаюсь, кухня — твоя территория. — Она слезла с табурета и направилась в гостиную. — Пойдём отсюда, пока я не решила попробовать ещё раз.

Я пошёл следом, в гостиной Заместитель лежал на диване перед планшетом, который Эвелин поставила для него на журнальный столик. На экране мелькали кадры какого-то сериала.

— Ты включила коту видео? — я не смог сдержать усмешку.

— У него свои причуды, — Эвелин пожала плечами. — Не спрашивай.

Заместитель покосился на меня одним глазом, потом демонстративно отвернулся обратно к экрану и дёрнул хвостом.

— Ну? Как прошла встреча? — Эвелин уселась в кресло напротив дивана.

Я сел в соседнее кресло, лихорадочно соображая, что ответить. Если слова Лили окажутся ложью, о получится, что я зря раню Эвелин. А если правдой… тогда лучше, чтобы у меня были доказательства в руках, а не пересказ слов девушки, которая её ненавидит.

— Лили рассказала кое-что, — я откинулся на спинку кресла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но не всё.

— В смысле «не всё»?

— Она осторожничает. Дала мне только часть информации, чтобы я понял, что она действительно что-то знает. Остальное расскажет после того, как я выполню её условия.

Ложь далась легко, но я видел, как Эвелин напряглась при одном упоминании Лили, и понял, что принял правильное решение. Сначала получу проверенные факты, потом уже расскажу все, что знаю.

— Какие условия?

— Она попросила приватную встречу в ложе клуба.

— Что? — она встала с кресла и шагнула ко мне. — Ты с ней два часа в кафе наедине провел. Ей мало? Теперь она продолжения хочет? В приватной комнате с запирающейся дверью?

— Эвелин…

— Что Эвелина? Она совсем спятила? Надеюсь, ты ее послал?!

— Вообще-то нет, ты же сама сказала, что согласна на любые условия, чтобы она рассказал о твоих биологических родителях.

— Я сказала «любые условия», — процедила она сквозь зубы. — Но не имела в виду, что мой… — она запнулась, — …что ты будешь запираться с ней в приватных ложах!

— Твой — кто? — я откинулся на спинку кресла, не скрывая улыбки. — Договаривай.

— Не уходи от темы, Корвин!

— Я не ухожу. Мне просто интересно, кем ты меня считаешь.

Она шагнула ко мне, упёрлась ладонями в подлокотники кресла, нависая надо мной. Её лицо оказалось совсем близко, и я видел, как расширились её зрачки, а румянец заливает скулы.

— Я считаю тебя своим… парнем, — выдохнула она. — И я не собираюсь делить тебя с какой-то…

Она назвала меня своим парнем. В груди разлилось тепло, и на секунду я забыл, как дышать. Эвелин Вейл стоит передо мной, злая, ревнивая, с пылающими щеками, и называет меня своим парнем!

«Наверное, круче будет только когда она назовёт меня мужем» — Эта мысль ударила неожиданно, но я не стал её отгонять. Наоборот, позволил себе представить: кольцо на её пальце, её фамилия рядом с моей, она — моя, официально, навсегда, так что весь мир будет знать…

— Крис? — её голос вырвал меня из мыслей. — Ты вообще слушаешь?

— Слушаю, — я схватил её за талию и дёрнул на себя так, что она упала мне на колени. — Ты только что назвала меня своим парнем.

— И что? — она попыталась отстраниться, но я держал крепко.

— Ничего, — я уткнулся носом ей в шею, пряча улыбку. — Просто запоминаю этот момент.

— Крис!

— Мне нравится, — я провёл носом по её шее, чувствуя, как она вздрогнула. — Продолжай.

— Я серьёзно! — она попыталась отстраниться, но я держал крепко. — Если ты думаешь, что я позволю…

— Встреча не со мной.

— Что? — она перестала вырываться и посмотрела на меня.

— Лили хочет в ложу с Люцианом, не со мной, — я прикусил мочку её уха.

— Так ты… — она ударила меня кулаком в плечо, — …всё это время меня дразнил?!

— Немного.

— Немного?! — ещё один удар, посильнее.

— Ты была очень хороша в роли ревнивой девушки, — я поймал её руку, прежде чем она ударила в третий раз. — Я не мог устоять.

— Я тебе это припомню!

— Жду не дождусь, — я притянул её ближе. — Только помни: ты уже назвала меня своим парнем. Назад дороги нет.

— Я передумала.

— Слишком поздно, — я поцеловал её костяшки. — Я уже запомнил, и собираюсь напоминать тебе об этом при каждом удобном случае.

Уголок её губ дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Ладно. Значит, ей нужен Люциан в клубе, — в её глазах появился опасный блеск, — Не вопрос. Это я беру на себя.

— В смысле?

— В прямом, — она постучала пальцем по моему плечу. — Напишу ему, вышлю приглашение и попрошу прийти, скажу, что

Я стиснул зубы, она делала это специально, мстила за то, что я её дразнил. Вот только от понимания этого легче не становилось.

— Может, мне даже придётся потанцевать с ним, — продолжала она задумчиво. — Для убедительности. Или выпить с ним в той самой приватной ложе, прежде чем Лили…

— Хватит.

— Ревнуешь? — она приподняла бровь, в точности копируя мою недавнюю интонацию.

— Просто уточняю детали, — процедил я.

— Неубедительно, — она рассмеялась.

Я хотел ответить что-то язвительное, но тут мой телефон зазвонил. Номер был незнакомый, но с кодом Ауруса.

— Алло?

— Мистер Корвин? — голос на том конце был сухим и официальным. — Это администрация академии Аурус. Вас беспокоит миссис Скот.

— Слушаю.

— Мистер Корвин, я вынуждена напомнить вам, что вы пропустили занятия на этой неделе без уважительной причины, это серьёзное нарушение…

— У меня были семейные обстоятельства, — я прервал её. — Я предоставлю объяснительную в понедельник.

— Хорошо, — она не звучала убеждённой. — Но я звоню не только по этому поводу. Поскольку вы отсутствовали, мы не смогли связаться с вами раньше. Сегодня вечером у вас запланирован аукционный ужин с мисс Валентайн, которая выиграла этот лот на благотворительном мероприятии академии.

Я замер.

— Какой ужин?

— Аукционный, — терпеливо повторила мисс Скот.

Глава 36

Эвелин Вейл

Толпа у входа в «Эвэ» стала ещё больше с того раза, когда я была здесь с Люцианом. Очередь желающих попасть внутрь растянулась почти на сотню метров, а в VIP-зоне, куда мы поднялись, появилось несколько дополнительных столиков, и почти все были заняты. Подумать только, я была здесь совсем недавно, а кажется, целая жизнь прошла.

— Это. Просто. Невероятно! — Диана вцепилась мне в руку так, что я почувствовала, как её ногти впиваются в кожу сквозь ткань платья. — Эвелин, ты видишь? Видишь?! Наконец-то я здесь!

Она мечтала попасть в «Эвэ» с тех пор, как клуб открылся, и сейчас буквально светилась от восторга.

Я чувствовала на себе взгляды, шепотки за спиной. После скандала с ДНК-тестом моё лицо мелькало в новостях достаточно часто, чтобы меня узнавали. Впрочем, сейчас мне было всё равно. Мы устроились на мягких диванах в углу зала, официант тут же возник рядом с меню для напитков. Милана заказала коктейль, Софи и Вайолет последовали её примеру, Диана всё ещё крутила головой по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь интерьера.

— Не могу поверить, что мы здесь, — прошептала она мне на ухо. — По-настоящему здесь!

— Ты сказала это уже в пятый раз, — я отпила из бокала, пряча улыбку.

— И ещё сто раз скажу! — Диана схватила меня за плечи и встряхнула, едва не расплескав мой коктейль. — Эвелин, мы в «Эвэ»! Ты понимаешь?! В «Эвэ»! Я могу умереть счастливой прямо сейчас!

— Пожалуйста, не надо, — Милана поморщилась. — Ты испортишь нам вечер, если умрешь.

— Говорят, в «Эвэ» предоставляют абсолютно любые услуги, — задумчиво протянула Софи, помешивая коктейль трубочкой. — Как думаете, избавление от тел входит в их число?

— За отдельную плату, наверное, — хмыкнула Вайолет. — Пакет «полная конфиденциальность», включает уборку и алиби.

Диана показала им язык и снова вцепилась в меня.

Я улыбнулась, но мысли были далеко. Где-то в этом клубе Крис ждал миссис Валентайн, ту самую вдову нефтяного магната, которая купила его на благотворительном аукционе за тридцать тысяч. Когда он рассказал об этом ужине, я не стала устраивать сцену, хотя соблазн был велик. Ещё свежи были воспоминания, как эта женщина в жемчужном колье смотрела на Криса на аукционе и облизывала губы, поднимая ставку.

Телефон в сумочке завибрировал. Достав его, я увидела сообщение от Криса: «Валентайн прибыла. Ужин начался. Люциан уже в клубе?»

Я огляделась по сторонам и в этот момент увидела входящего в VIP-зону Люциана Дарвиля: на нём был тёмно-синий костюм, белые волосы были безупречно уложены, а на лице застыло надменное выражение. Его взгляд скользнул по залу, нашёл меня и остановился.

Я тут же отправила Крису короткое: «Да, он пришел», и поднялась с дивана.

— Эвелин? — Диана удивлённо посмотрела на меня. — Ты куда?

— Мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь.

Я пошла навстречу Люциану, на ходу пытаясь нацепить нужное выражение лица. Немного неуверенности, капля сожаления, намёк на то, что я готова всё обсудить.

— Люциан, — я остановилась в шаге от него. — Спасибо, что пришёл.

— Ты сама пригласила, — он смотрел на меня с плохо скрываемым торжеством. — Я удивился, честно говоря.

— Я заказала для нас вип-ложу, — я понизила голос, придвигаясь ближе. — А то здесь слишком много глаз и ушей, сам понимаешь.

— Ну идем, — он усмехнулся и жестом показал, что готов следовать за мной.

Мы прошли к коридору с приватными ложами. Я шла медленно, чувствуя на себе его взгляд.

— Знаешь, — заговорила я, не оборачиваясь, — я много думала…

— О таинственном владельце «Эвэ»? — перебил Люциан, и в его голосе прорезалась насмешка. — Ты правда собралась замуж за человека, которого даже не видела? Или уже передумала?

— А тебя это так волнует? — я обернулась на него.

— Просто любопытно, — он пожал плечами, но я-то видела, что ему не все равно. — Весь город гадает, кто этот аноним. Ты тоже до сих пор не выяснила?

— Может, выяснила, — я улыбнулась, останавливаясь у двери с номером семь, — А может, и нет.

Люциан шагнул ближе, так что я почувствовала запах его одеколона, его рука скользнула к моей талии.

— Ну так расскажешь? — его пальцы сжались чуть крепче.

— Прости, мне нужно на минуту отойти, — я изобразила смущение, и мягко отступила, высвобождаясь. — Кажется коктейль был лишним. — я демонстративно положила руку на живот. — Заходи пока, устраивайся. Я быстро.

Он окинул меня взглядом, но спорить не стал, толкнул дверь и вошёл. Я же, направилась обратно в зал к подругам, на полпути доставая телефон и отчитываясь: «Люциан на месте».

Крис Корвин

VIP-ложа, которую я заказал для этого ужина, была обставлена со вкусом: приглушённый свет, панорамное окно с видом на танцпол внизу. Всё дорого и элегантно. В конце концов, миссис Валентайн из тех клиенток, которые тратят много и щедро, а потом рассказывают подругам, где именно потратили. Так что, чтобы ни случилось, между нами, сегодня, клуб должен остаться вне её претензий.

Пока что она выглядела довольной. Сидела напротив, потягивала напиток из бокала и разглядывала меня так, словно уже мысленно примеряла, как я буду смотреться рядом с ней. Ее темные волосы были уложены в сложную причёску, на шее красовалось то самое жемчужное

— Я наблюдала за тобой на благотворительном вечере, — она поставила бокал на стол и чуть подалась вперёд. — Как ты рассказывал про работу здесь, в «Эвэ», а потом разговаривал со старшим Дарвилем, как держался. — она покачала головой с улыбкой. — Ты совсем не похож на других мальчиков твоего возраста.

— Это комплимент?

— Это правда, — её голос стал ниже, почти интимным. — Большинство студентов Ауруса — избалованные дети. Суетливые, громкие, скучные. А в тебе есть что-то… — она склонила голову, разглядывая меня, — интересное.

Её пальцы скользнули по столу и накрыли мою руку, игриво царапнув острыми ногтями кожу.

— Должно быть, одиноко, — её большой палец медленно очертил круг на моём запястье, там, где бился пульс. — Быть среди них и знать, что ты другой. — Она наклонилась ближе, вырез платья скользнул ниже. — Я тебя понимаю, Крис. Когда-то я была совсем как ты.

Я не убрал руку, не потому что хотел этого прикосновения, а потому что резкий отказ обидит её, а обиженная миссис Валентайн, мне пока не нужна.

— Вы мне льстите, — я улыбнулся, старясь, чтобы это выглядело искренне.

— Я говорю правду, — она склонила голову, и прядь тёмных волос скользнула по плечу. — Знаешь, что отличает умных мужчин от глупых? Глупые гонятся за девочками своего возраста. А умные… — её ногти снова царапнули кожу, — умные понимают, что женщина со связями и опытом может дать гораздо больше.

Миссис Валентайн пересела ближе, так что её колено коснулось моего под столом.

В этот момент дверь бесшумно открылась и вошёл официант с десертом. Я специально выбрал для этой ложи Марко, от которого половина посетительниц клуба теряла голову. Миссис Валентайн скользнула по нему оценивающим взглядом, задержалась на широких плечах под белой рубашкой, но, когда Марко расставил тарелки и удалился, она снова повернулась ко мне. Отвлечь не удалось.

— Мне нравятся молодые люди с потенциалом, — она снова потянулась ко мне, на этот раз положив ладонь на моё колено под столом. — И я умею ценить благодарных.

— Мисс Велентайн…

— Ирма, — она поправила меня, и её пальцы сжались на моём колене чуть крепче. — Когда мы наедине, ты можешь звать меня просто Ирма. — Её рука скользнула выше по бедру. — Скажи, Крис, у тебя есть девушка?

— Это важно?

— Просто любопытно, — она улыбнулась. — Такой красивый мальчик, наверняка от поклонниц отбоя нет.

Слово «поклонницы» резануло слух. Звучало так глупо, что я поймал себя на мысли что мне совсем не хочется играть в эту игру. Перед глазами встала Эвелин, которая назвала меня своим парнем. Я невольно улыбнулся этим мыслям и ответил:

— Поклонниц нет, но есть девушка.

Никакие «поклонницы» рядом смоей девушкойи рядом не стояли.

— Девушка, — она протянула это слово, словно пробуя на вкус. — Студентка Ауруса, полагаю? Молоденькая, восторженная, вечно чего-то требующая?

Эвелин не была восторженной, а ее требования были совсем иного рода, чем наверняка имела ввиду миссис Валентайн, но объяснять это я не собирался.

— Девочки в этом возрасте ничего не понимают, — её пальцы рисовали круги на моём бедре. — Они думают, что любовь — это красивые слова и цветы. А мужчине нужно совсем другое, правда? — она наклонилась ближе, губы почти коснулись моего уха. — Я знаю, что нужно мужчине.

В этот момент в моем кармане завибрировал телефон. Я накрыл руку миссис Валентайн своей, мягко, но настойчиво возвращая на стол.

— Простите, Ирма. — Её глаза сузились, но она убрала руку.

Я достал телефон из кармана, мимолетно глянув на экран.

— Что-то срочное? — в её голосе зазвенело раздражение.

— К сожалению, да, — я поднялся. — Мне нужно отлучиться на несколько минут.

— Крис, — она поймала меня за запястье, хватка оказалась неожиданно крепкой. — Я не люблю, когда от меня уходят.

— Всего на несколько минут, — я уже стоял, поправляя пиджак. — Простите, это по работе. В прошлую пятницу я был тут официантом в седьмой ложе, и там произошел один инцидент. Сейчас менеджер просит меня подойти туда, разобраться на месте с вопросами клиента, — я позволил себе лёгкую, виноватую улыбку. — Я единственный знаю детали, а дело срочное.

Ирма склонила голову, изучая меня. Её пальцы лениво барабанили по столу.

— То есть, — тягучее произнесла она, — ты хочешь сказать, что какой-то левый клиент из седьмой ложи для тебя сейчас важнее, чем я?

— Ирма…

— Я вообще-то ВИП-гость. Может, мне стоит написать жалобу, что бы менджер тебя не дергал? — Её глаза сверкнули.

— Я знаю, — Я медленно сел обратно. Не рядом, как раньше, а на самый край дивана, обозначая, что задерживаюсь лишь на минуту. — Это свинство с моей стороны, что решаю личные дела в то время, когда должен быть с вами.

Ирма моргнула, видимо, не ожидала капитуляции.

— Как только меня отпустят я приду и заглажу свою вину.

Я взял её руку, перевернул ладонью вверх и провёл большим пальцем по линии жизни. Ирма сглотнула, её глаза потемнели.

— Иди уже, — выдохнула она наконец. — Но если задержишься…

— Буду стараться поскорее вернуться к вам.

Я выпустил её руку, поднялся направился к двери. Там задержался ровно на секунду, чтобы бросить на миссис Валентайн взгляд через плечо. Она смотрела мне в спину с тёмным, вязким ожиданием. Идеально.

Лили Арчер (ранее Адамс)

Я сидела нервно сжимая в руках тот самый бокал, в который добавила несколько капель из маленького флакона. После скандала с отцом, после того как Люциан начал меня избегать, после всего, что пошло не так, это был единственный шанс всё исправить.

А потом, когда всё случится, у меня будет рычаг влияния. Ведь теперь моя фамилия Арчер, и пусть это только фамилия, а отец ясно дал понять, что я ему не нужна, но Люциан-то об этом не знает. Это сыграет мне на руку.

И если до отца дойдут слухи, что я встречаюсь с Дарвилем, то возможно, он пересмотрит своё решение и введёт меня в семью по-настоящему. В конце концов, связь с Дарвилем — это большая привилегия. Так я убью два зайца одним выстрелом.

Дверь открылась, и я вздрогнула, едва не расплескав содержимое бокала. Люциан стоял на пороге, но выражение его лица было далёким от радости.

— Что ты тут делаешь?

Дверь за Люцианом закрылась, отрезая нас от коридора. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Лили, — его голос резанул тишину. — Я спросил, что ты здесь делаешь.

Я заставила губы растянуться в улыбке, получилось, кажется, не очень естественно.

— Жду кое-кого, — повела плечом, изображая непринуждённость. — А ты?

Он нахмурился, оглядывая ложу.

— Эвелин сказала, что хочет со мной поговорить здесь. Может, она ложу

— Эвелин? — я моргнула, изображая удивление, хотя хотелось выругаться. Опять эта чертова злодейка! Крис явно использовал ее имя, чтобы заманить Люциана, но как же бесит, что тот срывается по первому зову этой стервы, как пёс на свисток! — Понятия не имею. Я здесь по своим делам. Но раз уж ты здесь, то присаживайся. Подождёшь со мной. Уверена, если кто-то из нас перепутал ложу, то скоро придет официант и всё разрешится.

Он посмотрел на меня с подозрением, но всё же прошёл и сел неподалёку.

Я поднялась, взяла со столика свой бокал, тот самый, с препаратом, и подсела ближе к нему. В другой руке я держала бутылку.

— Выпей со мной, — я наполнила еще один бокал, но, когда подавала его, в последний момент незаметно повернула кисть, меняя их местами. Надеюсь, он не заметил.

Люциан взял бокал, покрутил в руках, понюхал. Я взяла второй и демонстративно отпила.

— А как тебе здесь сегодня? — спросила я, кивая на интерьер.

— Я не в настроении разговаривать. — поморщился он, но все же сделал глоток.

Я мысленно закатила глаза. Но ничего, главное, чтобы пил! Он сделал еще глоток, потом ещё один, я чувствовала, как внутри разливается торжество. Сработало! Теперь нужно подождать, пока препарат подействует, и тогда…

Я отставила свой бокал и подалась вперёд, он напрягся, но не отстранился.

— Ты такой серьезный, Люциан. Может поделишься, что тебя беспокоит?

Я протянула руку и убрала несуществующую пылинку на его пиджаке, провела пальцами по лацкану, разглаживая ткань.

— Не хочешь говорить, не надо, — я убрала руку, развернулась к нему всем корпусом, так, чтобы он видел вырез платья. — Иногда это даже полезно, просто посидеть с кем-то в тишине.

Я смотрела, как движется его кадык, как тает его настороженность, а взгляд становиться более рассеянным, похоже препарат потихоньку начинал действовать. Пора было брать инициативу в свои руки.

— Люциан, — позвала я тихо, — Посмотри на меня.

Он послушно повернул голову, но затем выдохнул, прикрывая глаза. Я подалась, намереваясь коснуться губами его губ… Но тут услышала шаги в коридоре. Раздался уверенный цокот каблуков, и дверь неожиданно открылась.

— Дарвиль? — послышался женский голос. — Люциан Дарвиль?

В проёме появилась женщина лет сорока: тёмные волосы, дорогое укаршение на шее, и заносчивое выражение лица.

— Миссис Валентайн? — Люциан встрепенулся и удивлённо уставился на вошедшую. — Что вы здесь делаете?

— Ищу своего сбежавшего кавалера, — она вошла в ложу, не дожидаясь приглашения, — Но вместо него нашла вас. Тут больше никого не было? Ох, почему тут жарко?…

Она подошла и взяла бокал Люциана из его рук, тот самый, с остатками афродизиака, и осушила его одним глотком, прежде чем я успела хоть что-то сказать.

— Неплохой выбор, — она поставила пустой бокал на стол. — Смотрю вы умеете разбираться в вине, молодой человек.

Мир вокруг меня сузился до этого пустого бокала на столике. Люциан уже принял часть дозы, а теперь и эта женщина…

— Лили тебе не хорошо? — Люциан смотрел на меня с лёгким недоумением. — Ты побледнела.

Внутри всё оборвалось, если она сейчас выйдет из нашей ложи и начнёт вести себя странно, если препарат подействует на сильнее, чем на Люциана, то меня вычислят в две секунды. Судя по ее виду, она важная персона, вызовут охрану, полицию…

Я даже думать не хотела, чем это все может обернуться для меня.

— Я… мне нужно в уборную, — слова вылетели сами собой. — Извините.

Я бросилась к двери, протиснулась мимо этой Валентайн и почти выбежала в коридор, сердце колотилось где-то в горле, а мысли неслись галопом. Эта тетка только что уничтожила мою единственную надежду!

Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Всё пошло не так. Опять! Ну почему, в этом проклятом мире, ничего не работает так, как написано в книге?!

Ирма Валентайн

Молодой Дарвиль смотрел на меня с вежливым недоумением, а я пыталась понять, куда подевалась та девица, что только была здесь. Впрочем, не важно, сейчас меня больше занимал другой вопрос: где наглец, который посмел бросить меня посреди ужина?

— Так вы кого-то ищите? — переспросил Люциан.

— Именно, — я прошлась по ложе, оценивая обстановку. Это помещение казалось еще более удобным чем то, в котором я сделала со своим будущим сладким мальчиком. — Но, похоже, Крис Корвин куда-то ускользнул.

— Корвин? — в голосе Люциана прорезалось что-то похожее на презрение. — Вы ужинали с Корвиным?

— Благотворительный аукцион, — я махнула рукой. — Я выкупила с ним ужин. Глупая затея, если честно, но что не сделаешь ради того, что мы помочь Аурусу и пожертвовать деньги на нужды общества.

Люциан рассмеялся, и смех у него был низкий и приятный.

— Корвин — это пустое место. Нищий студент, который возомнил себя невесть кем.

— Вот как? — я повернулась к нему, разглядывая внимательнее. Хорошая осанка, дорогой костюм, фамильное кольцо на пальце. Дарвили были одной из старейших семей в городе, их состояние исчислялось поколениями. — А вы, значит, не пустое место?

— Я наследник империи Дарвилей, — он выпрямился, явно польщённый моим вниманием. — Думаю, это говорит само за себя.

В комнате вдруг стало еще жарче. Или это мне показалось? Тут кондиционеры вообще работают? Я расстегнула верхнюю пуговицу платья, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Странно, я ведь выпила всего два бокала вина за ужином, этого недостаточно, чтобы так разгорячиться.

— Вам жарко? — Люциан смотрел на меня, и в его глазах появился какой-то новый блеск.

— Немного, — я провела рукой по шее, чувствуя, как пульсирует жилка под пальцами. — Здесь душно.

Он шагнул ближе, и я заметила, что его дыхание тоже участилось, а на скулах выступил румянец.

— Может, присядете? — он указал на диван.

— Присесть? — я рассмеялась, — Мальчик, ты со всеми девушками такой заботливый или только с теми, кто старше?

Он мило смутился, щёки порозовели еще больше, а дыхание сбилось.

— Я просто подумал…Простите, я не то имел виду… — он запнулся, и его взгляд скользнул по моему расстёгнутому воротнику, задержался на ключицах. — Вы очень красивая.

Что-то странное происходило с моим телом: кожа стала чувствительнее, каждое прикосновение ткани ощущалось острее, а молодой человек передо мной вдруг показался невероятно привлекательным, хотя обычно я предпочитаю брюнетов.

— Может перейдем на ты? — я опустилась на диван, потому что ноги стали ватными.

— Как скажете.

— Как скажешь. — поправила его я. — И когда мы наедине, можешь звать меня просто Ирма.

Его зрачки расширились, дыхание стало тяжелее.

— Как скажешь, Ирма — прошептал он.

— Умный мальчик, — выдохнула я, и поманила Люциана к себе пальцем.

Глава 37

Эвелин Вейл

Едва я вернулась к подругам,

— Ты где была? Мы тебя потеряли! — её глаза блестели от выпитого. — Тут такое творится! Знаешь, кто только что прошёл мимо нас? Сын министра финансов! Представляешь?

— Потрясающе, — я села на диван рядом с ней и взяла свой бокал с коктейлем, который оставляла на столе.

— А ещё мы видели какую-то недовольную женщину, — добавила Милана. — Софи говорит, это Ирма Валентайн, скандально известная вдова того самого Валентайна.

Я едва не поперхнулась, но вовремя прикрыла рот салфеткой. Интересно, нашла ли миссис Валентайн седьмую ложу и Люциана в ней? В любом случае, свою роль в этом маленьком спектакле я сыграла.

— Ты чего? — Милана удивлённо посмотрела на меня.

— Ничего, — я улыбнулась, взяв с тарелки с закусками кусочек сыра. — Просто подавилась немного.

В этот момент я заметила Криса. Он шёл через зал прямо ко мне.

— Эвелин, — он остановился передо мной и протянул руку. — Пойдём.

— Куда? — я не двинулась с места.

— Увидишь.

Диана, сидевшая справа, тут же подалась вперёд, сверля Криса подозрительным взглядом.

— Вообще-то мы здесь сидим, — отчеканила она, скрещивая руки на груди. — И вечер только начался.

— Диан, — начала я, но она меня перебила.

— Нет, серьёзно. Мы пришли сюда отдыхать, — Она перевела взгляд на Криса. — Девушку надо сначала заслужить, знаешь ли, а не просто подойти и сказать «пойдём».

Милана, Софи, Вайолет, уже успевшие, судя по всему, изрядно выпить без меня захихикали и согласно закивали.

— И вообще, — добавила Диана, — мы только заказали еще коктелей. Эвелин, ты же не бросишь нас тут?

— Я верну её через пятнадцать минут, — сказал Крис спокойно. — Обещаю.

Я посмотрела на его протянутую руку, потом на лицо.

— Ты что-то задумал, — я всё-таки вложила свою ладонь в его. Интересно, не в подвал ли он меня поведёт? Если так, то я точно не против.

— Полчаса, — напомнила Диана смотря мне вслед. — Я засекаю!

Крис провел меня к небольшой сцене в дальнем конце зала, той самой, где обычно выступали музыканты. Сейчас она пустовала, но у её края стоял Норман Грей, тот самый заместитель управляющего, которого я видела на благотворительном вечере в Аурусе. Он что-то говорил в рацию, кивал, а когда заметил нас, его лицо озарилось профессиональной улыбкой.

— Крис, что происходит? — я остановилась в нескольких шагах от сцены.

— Помнишь, я говорил, что клуб теперь твой? — он повернулся ко мне, всё ещё держа за руку. — Пришло время сделать это официальным.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут музыка начала стихать, словно кто-то медленно убавлял громкость. Люди на танцполе остановились, оглядываясь по сторонам в недоумении. Разговоры смолкли, и в наступившей тишине голос Нормана Грея прозвучал особенно отчётливо.

— Дамы и господа, — он поднялся на сцену и встал у микрофона, — прошу минуту вашего внимания.

Над танцполом висел огромный экран — до этого он показывал танцующих крупным планом, мелькали лица, руки, блеск украшений, но в следующую секунду картинка сменилась и на нем появилось лицо мистера Грея.

Крис сжал мою руку крепче, и поняла, что отступать некуда.

— Сегодня особенный вечер для клуба «Эвэ», — продолжал Норман, и его голос разносился по залу благодаря скрытым динамикам. — Многие из вас знают, что наш владелец предпочитает оставаться в тени. Он ценит приватность больше, чем публичность, и именно это сделало «Эвэ» тем местом, которое вы все так любите.

По залу прокатился шёпот. Я видела, как люди переглядываются, как вытягиваются шеи, как кто-то достаёт телефон, чтобы снять происходящее.

— Однако сегодня я уполномочен сделать важное объявление, — Норман выдержал паузу, и я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Владелец «Эвэ» принял решение передать клуб в новые руки. Он останется советником и гарантом качества, но отныне у «Эвэ» будет новое лицо, новый голос и новая хозяйка.

Тишина в зале стала почти осязаемой. Даже бармены за стойками замерли, прислушиваясь.

— Сделка была заключена сегодня днём, и в связи с этим позвольте представить вам нового владельца клуба «Эвэ», — Норман сделал приглашающий жест в мою сторону. — Точнее, владелицу: мисс Эвелин Вейл.

Секунду ничего не происходило, а потом зал взорвался. Вспышки камер, возгласы удивления, шёпот, переходящий в гул. Экран теперь показывал только меня.

— Иди, — Крис мягко подтолкнул меня к сцене. — Они ждут.

Я поднялась по ступенькам на негнущихся ногах. Норман отступил в сторону, уступая мне место у микрофона, и я вдруг поняла, что понятия не имею, что говорить.

— Добрый вечер, — мой голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Признаюсь, я не готовила речь.

Кто-то в зале рассмеялся, и напряжение чуть спало.

— Клуб «Эвэ» всегда был особенным местом, — я продолжала, импровизируя на ходу. — Местом, где можно быть собой. Где приватность не пустое слово, я намерена сохранить эту традицию и, надеюсь, приумножить её. — Я нашла взглядом Криса. — Предыдущий владелец создал нечто уникальное, — я позволила себе лёгкую улыбку. — И я благодарна ему за доверие. Надеюсь, вы все продолжите приходить в «Эвэ» и чувствовать себя здесь как дома.

Аплодисменты начались не сразу, но, когда начались, стали оглушительными. Я видела, как Диана подпрыгивает на месте, размахивая руками и что-то крича. Милана, кажется, уронила бокал, потому что рядом с ней суетился официант с салфетками. Софи и Вайолет стояли с открытыми ртами.

Норман подошёл ко мне и негромко произнёс:

— Отлично справились, мисс Вейл. Если позволите, я отвечу на вопросы прессы, пока вы пообщаетесь с гостями.

— Спасибо, — я кивнула, всё ещё не до конца веря в происходящее.

Спускаясь со сцены, я почувствовала, как Крис перехватил мою руку и потянул в сторону, подальше от толпы, которая уже начала стекаться ко мне с поздравлениями.

— Ты мог бы предупредить, — прошипела я, когда мы оказались в относительно тихом углу.

— А я разве не предупреждал? — он усмехнулся.

Я хотела ответить что-нибудь язвительное, но тут на нас налетела Диана.

— Эвелин! — она буквально повисла у меня на шее. — Ты! Владелица «Эвэ»! Почему ты мне не сказала?!

— Я сама только что узнала, — соврала я, бросив на Криса многозначительный взгляд.

— Это… это… — Диана, кажется, потеряла дар речи, что случалось с ней крайне редко. — Это невероятно!

За её спиной уже маячили Милана, Софи и Вайолет, все с одинаково ошеломлёнными лицами.

— Так вот почему тебе не пришло приглашение вместе со всеми нами, — медленно произнесла Милана. — Зачем приглашение хозяйке?

— Технически стала владелицей только сегодня, — уточнила я.

— Но как? Почему? — Софи хлопала глазами.

Но от ответа меня отвлекла белая макушка Лили в дальнем конце зала, там, где начинался вход в приватные ложи. И судя по ее выражению

— Бедная Лили, — сказала я без капли сочувствия. — Её план явно пошёл не так.

— Зато мой пошёл именно так, как надо, — шепнул мне на ухо Крис. — Ты теперь официально хозяйка «Эвэ». Завтра это будет во всех новостях.

Я улыбнулась. Всё это было абсолютным безумием, но почему-то казалось, что именно так и должно было быть.

— Крис, — я повернулась к нему, — я хочу знать всё. Про клуб, про тебя, про то, как ты это построил.

— Поговорим дома, а сейчас ты хозяйка вечера, иди принимай поздравления.

Он был прав. Вокруг нас уже собиралась толпа: незнакомые лица, протянутые руки, вопросы. Норман Грей появился рядом, готовый помогать с особо настойчивыми гостями.

— Мисс Вейл, — он слегка поклонился, — позвольте представить вам нескольких постоянных клиентов. Они очень хотят познакомиться с новой владелицей лично.

Я бросила последний взгляд на Криса, однако он уже отступил в тень, снова невидимый, незаметный, просто ещё одно лицо в толпе. Но я знала, что он наблюдает.

И почему-то от этой мысли было тепло.

Лили Арчер (ранее Адамс)

Я зашла в один из туалетов, включила холодную воду, и сразу плеснула в лицо несколько раз, надеясь, что так мне станет легче.

Перед глазами всё ещё стояла картина: Люциан с бокалом в руке, эта женщина с колье на шее, её жадный взгляд. А просто я стояла как дура и смотрела, как мой план рассыпается в прах.

Я снова плеснула себе в лицо водой, подняла взгляд на зеркало: там отразилась бледная девушка с лихорадочно блестящими глазами. Жалкое зрелище.

Дверь уборной открылась, и внутрь вошли две хорошо одетые женщины, о чём-то оживлённо болтая. Я пустила взгляд, делая вид, что поправляю прическу.

— …Новая владелица! — одна из них, блондинка в серебристом платье, буквально подпрыгивала от возбуждения. — Эвелин Вейл, это ведь та самая, из скандала с ДНК-тестом, да?

Мои пальцы замерли над расческой, которую я вытащила из сумочки.

— Боже, да она потрясающе держалась, — протянула вторая. — После всего, что случилось и вдруг владелица «Эвэ». Это как вообще?

— Да всё очень просто, — блондинка понизила голос. — Думаю, предыдущий владелец — это её отец. У кого ещё хватило бы денег и связей построить такое место? Просто раньше предпочитал оставаться в тени, а теперь решил переписать на дочь.

— Думаешь, это из-за скандала? — подруга задумчиво поджала губы. — Типа, загладить вину перед девочкой?

— Ну а что ещё? — блондинка пожала плечами. — Вся история с тестом, папочка явно чувствует себя виноватым. Вот и откупился клубом.

— Щедро. Вот бы мне такого папочку. И не обязательно родного, — хихикнула подруга.

— Вейлы всегда умели решать проблемы деньгами, — блондинка подкрасила губы перед зеркалом, а затем убрала помаду. — Пойдём, хочу успеть познакомиться с ней до того, как её совсем окружат. Всё-таки новая хозяйка «Эвэ» — это человек, с которым стоит быть в хороших отношениях.

Дверь закрылась за ними.

Я смотрела на своё отражение и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, горькое и злое.

Эвелин Вейл, которая должна была сама себя погубить своими интригами получила все!

А что получила я? Отца, который признал меня только под угрозой компромата. Мачеху, которая ненавидит меня всей душой. Фамилию Арчер, которая ничего не значит без денег и провалившийся план с дурацким препаратом, на который я угрохала последние деньги!

Я вышла из уборной и медленно побрела в сторону главного зала. Нужно было убедиться своими глазами. Зал гудел от возбуждения. Люди стояли группками, обсуждая новость, кто-то показывал что-то на экране телефона. Я пробралась сквозь толпу и наконец увидела её.

Эвелин стояла в окружении людей, улыбалась, пожимала руки, принимала поздравления. Рядом с ней, чуть в тени, стоял Крис Корвин. И смотрел на неё так, словно весь остальной мир не существовал.

Злость вспыхнула так ярко, что на секунду потемнело в глазах.

Почему? Почему ей — всё, а мне — ничего? Я же героиня! Я попаданка, я знаю сюжет, я должна была победить! Но этот мир плевать хотел на то, кем я должна была быть. Здесь побеждают не героини, а те, кто готов идти по головам. Такие как Эвелин Вейл!

Я отступила в тень колонны, а в голове вдруг щёлкнуло. Эвелин получила всё, потому что не боялась быть стервой. Потому что использовала людей, манипулировала, плела интриги, и мир вознаградил её за это.

Что ж, если в этом мире нужно быть злодейкой, чтобы победить, то я тоже буду злодейкой!

Я развернулась и быстро пошла обратно к коридору с приватными ложами. Охранник у входа скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся, он видел, как я выходила отсюда пятнадцать минут назад, и не счёл нужным останавливать.

Ложа номер семь. Дверь была закрыта, но не заперта, я это точно знала. Я достала телефон, включила камеру и осторожно толкнула створку.

Звуки донеслись раньше, чем я успела что-то увидеть. Тяжёлое дыхание, шорох ткани, приглушённый стон. Потом мои глаза привыкли к полумраку, и я увидела их.

На диване, в сплетении рук и ног, полураздетые, с лицами, искажёнными желанием. Мисс Валентайн, эта холёная светская львица, запрокинула голову, а Люциан, наследник империи Дарвилей, склонился над ней, и его руки были там, где им точно не следовало быть.

Телефон в моей руке не дрогнул. Я сделала снимок, потом ещё один, и ещё. Они не замечали меня, слишком поглощённые друг другом.

Когда у меня набралось достаточно фотографий, я тихо отступила назад и прикрыла дверь. Сердце колотилось как бешеное, но губы сами собой растянулись в улыбке.

Люциан Дарвиль в объятиях женщины, которая годится ему в матери. Уверена, если постараться из этого можно раздуть скандал, который уничтожит его репутацию раз и навсегда. Если только он не захочет, чтобы эти фотографии остались, между нами.

Я прислонилась к стене коридора, листая снимки. Качество отличное, лица узнаваемы, ситуация однозначная.

Люциан не хотел меня по доброй воле? Что ж, теперь у него не будет выбора. Либо он соглашается быть со мной, либо эти фотографии отправятся во все светские издания города. Посмотрим, как семья Дарвилей отнесётся к такому позору.

Я убрала телефон в сумочку и пошла обратно в зал. Теперь нужно было дождаться, пока действие препарата закончится, и Люциан придёт в себя, а потом явиться к нему с предложением, от которого он не сможет отказаться.

У тебя есть клуб, Эвелин? Отлично. А у меня скоро будет Люциан Дарвиль. Не по любви, конечно, но какая разница?

Эвелин Вейл

Мы покинули

— Ты устала, — это было не вопросом.

— Немного, — я откинула голову на подголовник.

Он усмехнулся, и в свете фонарей я увидела, как смягчились черты его лица. Мы приехали, поднялись в квартиру в тишине. Заместитель встретил нас у двери и потёрся о мои ноги. На кухне горел свет, который я забыла выключить перед уходом.

— Иди в душ, — Крис снял пиджак и повесил на спинку стула. — Я приготовлю что-нибудь.

— Крис. — Он обернулся. — Ты обещал рассказать.

Несколько секунд он молчал, глядя на меня с каким-то странным выражением. Потом кивнул.

— Да. Обещал. — и исчез в спальне, а вернулся уже с плотной папкой в руках. Он положил передо мной на журнальный столик.

— Что это? — Я начала листать: первая страница, вторая, третья. Документы были составлены аккуратно, с печатями, подписями, датами. Несколько подставных компаний, цепочка переводов, юридические формулировки, в которых читалось главное: всё это, клуб, здание, оборудование, лицензии, до сегодняшнего дня было оформлено на людей, которых я не знала. А теперь везде стояло одно имя: моё.

Я медленно перелистывала страницы, вчитываясь. Заместитель запрыгнул на диван и ткнулся носом в угол папки, но я рассеянно отодвинула его.

— Raven Systems, — я ткнула пальцем в строчку. — Это название мелькает здесь несколько раз. Ты с ними работал? Они как-то связаны с клубом?

— Не совсем, я ими тоже владею.

Я подняла голову и недоверчиво уставилась на него.

— Raven Systems — моя компания, — он произнёс это спокойно, словно сообщал что-то совершенно незначительное.

Я снова посмотрела на документы, потом на него, потом снова на документы.

— Подожди, — я медленно закрыла папку. — Это ведь крупная компания?..

— Была бы, — Крис усмехнулся без особой радости. — Вот только она по уши в долгах после инвестиций в клуб и взноса на благотворительный вечер в Аурусе. Я вложил всё, что было. Так что вся прибыль Raven Systems на ближайшие года два будет уходить на погашение кредиторов. А единственный актив, который сейчас реально зарабатывает…

Он кивнул на папку у меня в руках.

— …«Эвэ», — закончила я за него. — Клуб сейчас твой единственный стабильный доход.

— Был моим доходом, — поправил он. — Теперь он твой.

— Ты отдал мне единственное, что сейчас приносит деньги. — Я подняла на него взгляд. — Тебе не жалко? Отдавать всё это мне просто так?

— Просто так? — он приподнял бровь, а в уголке его рта появилась усмешка. — Вообще-то не просто так.

— В смысле?

— В нагрузку к клубу, — он наклонился ближе и убрал папку в сторону, — ты берёшь ещё и меня, таковы условия сделки.

— И что это значит?

— Это значит, что ты теперь обязана обо мне заботиться, — он произнёс это совершенно серьёзно, только глаза смеялись. — Содержать, баловать, кормить. Желательно с рук.

— Ты… — я открыла рот.

— Я считаю это справедливой компенсацией, — он развёл руками.

— Значит, я получила клуб вместе с тобой в комплекте? — фыркнула я.

— Именно, — он кивнул с достоинством. — Причём тебя даже не спросили, согласна ли ты. Сделка уже подписана.

— Это называется мошенничество.

— Это называется выгодное приобретение, — он наклонился и поцеловал меня, медленно и нежно, так непохоже на все наши предыдущие поцелуи, полные страсти и отчаяния, но зато гораздо слаще.

Эпилог

Прошло восемь месяцев с того вечера в «Эвэ», когда Норман Грей произнёс моё имя в микрофон и зал взорвался аплодисментами. Жизнь с тех пор стала совсем неузнаваемой, но я до сих пор иногда ловлю себя на странной мысли: что вот сейчас Заместитель посмотрит на меня своим тяжёлым взглядом и скажет что-нибудь вроде «ты отклонилась от сюжета, Эвелин, пора возвращаться».

Но он молчит. Спит на моих ногах, ворует еду с тарелки Криса и иногда портит тапочки из вредности, как самый обыкновенный кот. А вокруг меня жизнь, которую я выбрала себе сама.

Клуб сейчас отлично работает, правда последний семестр в Аурусе я вспоминаю как бесконечный марафон: утром — лекции, днём — семинары, вечером — видео связь Норманом Греем и горы отчётов и контрактов. Я засыпала с финансовыми документами, просыпалась с ними же, пытаясь понять куда утекли лишние деньги в прошлом квартале, и как это исправить. Аурус не зря считался лучшей бизнес-академией страны, а я была одной из лучших в Аурусе.

Вот только чем больше времени я уделяла бизнесу, тем чаще задумывалась над тем, как выглядело расписание Криса в предыдущие четыре года. Учёба в Аурусе, сама по себе выжимает досуха, а Крис умудрился не только основать и развить два совершенно разные направления бизнеса, но и параллельно выполнять мои прихоти.

Я как-то спросила его напрямую:

— Ты вообще спал?

— Иногда, — сказал он. — В основном часа по три, бывало, меньше.

— Значит, пока я отдыхала, ты чистил мне туфли, — произнесла я медленно. — После пар, после решения всех дел в Raven Systems и в Эве?

— Примерно так.

Я встала, подошла к нему вплотную, взяла за воротник и слегка потянула вниз, пока он не наклонился достаточно, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Если ты ещё хоть раз в жизни будешь спать по три часа и молчать об этом, — сказала я тихо. — Я привяжу тебя к кровати и буду держать там, пока не отоспишься. Ты понял?

Крис медленно втянул воздух сквозь зубы, изображая озабоченность.

— Знаешь, — произнёс он задумчиво, — если подумать… последние дня три я почти не спал. Катастрофически не высыпаюсь.

Я прищурилась, наблюдая за его хитрым выражением лица.

— Ужасающая ситуация, — он покачал головой с видом человека, смирившегося с судьбой. — Кто-то должен срочно вмешаться.

Я несколько секунд смотрела на него, а потом развернулась и пошла в спальню.

— Эвелин? — он шёл следом. — Ты куда?

— Ищу прочные ленты, — бросила я через плечо. — Где-то в верхнем ящике были.

— Я вообще-то пошутил, — сказал Крис. Голос у него стал немного другим.

— А я нет, — и я открыла ящик.

* * *

К началу лета я реструктурировала в Эве два убыточных направления, переподписала три контракта на более выгодных условиях и открыла небольшой инвестиционный фонд на первые доходы клуба.

Фонд Вейлов сейчас в несколько раз крупнее моего, но я никуда не тороплюсь, лет через пять я планирую его переплюнуть, а еще через десять перекупить. Валентайн Вейл, конечно, об этом не знает.

А потом был выпускной в академии. Сюжет окончательно перестал влиять на чью либо судьбу, так что дипломы получили все. Даже Лили Арчер, ранее Адамс, которая за последний год умудрилась трижды оказаться на грани отчисления. Каждый раз её спасал отец, Генри Арчер, который, судя по всему, платил за ее пересдачи.

Впрочем, у него не было особого выбора. Если бы Лили не получила диплом, это породило бы новый виток скандала: мол, не только её статус «бедной сиротки» оказался фальшивым, но и вступительные экзамены, благодаря которым она вообще попала в Аурус. А это уже вопросы не к ней одной, но и к приемной комиссии.

Церемония вручения дипломов прошла торжественно и скучно, как и положено церемониям. А после, когда толпа рассыпалась по лужайке перед академией, Диана повисла у меня на шее и долго не отпускала.

— Всё, — сказала она в моё плечо. — Конец эпохи.

— Начало следующей, — поправила я.

— Ты что даже не всплакнешь? — Она отстранилась, смахнула слёзы и строго посмотрела на меня. — Ну хоть немного? — Диана шмыгнула носом. — За компанию?

— Это портит макияж. — я показала ей язык.

— Я могу с тобой за компанию, — вдохнула Милана, драматично прижимая ладонь к груди. — О, родная академия, ты навсегда останешься в моём сердце!

— Милана, умоляю, — хмыкнула Софи. — Не начинай. И вообще, соберитесь, нам еще фотографироваться.

— И это говорит человек, который вчера разревелся потому, что в столовой ему принесли не тот десерт. — Поддела ее Вайолет.

— Это был последний раз, когда я ела в этой столовой! — возмутилась Софи. — Вы просто не понимаете.

— Мы понимаем, — серьёзно кивнула Милана.

Диана не выдержала и все-таки рассмеялась сквозь слёзы, все еще продолжая обнимать меня. Тут я заметила, как Вайолет вдруг прищурилась, глядя поверх моей головы. Через лужайку к нам с дипломом в руке шел Крис.

— О, явился, — проворчала Милана вполголоса. — Значит, теперь опять весь вечер будет торчать рядом с Эвелин.

— Милана, — одернула ее Вайолет, и опасливо посмотрела в мою сторону.

— Я ничего не говорю! — Милана подняла руки. — Просто интересно, на чьи деньги он сегодня отмечать будет.

— На свои, — сказала я.

— Ага, — Милана кивнула с видом человека, которого трудно убедить. — Конечно.

Я не стала спорить. Раньше, я уже несколько раз порывалась объяснить подругам, кто Крис на самом деле, но каждый раз он меня остановил.

— Зачем? — спрашивал он совершенно искренне.

— Затем, что они думают, что я тебя содержу.

— И что с того?

— Крис. — закатывала глаза я, — Они думают, что ты мальчик на побегушках, который живёт на мои деньги.

— Меня это не беспокоит. — он легкомысленно пожимал плечами.

— А должно!

— Почему? — он наклонил голову. — Мне нравится, когда ты командуешь. И мне нравится о тебе заботиться, и когда ты заботишься обо мне, а что при этом думают другие, это их проблемы, не мои.

— А репутация?

— Репутация Raven Systems строится не на моём лице, — он чуть усмехнулся. — В кибербезопасности чем меньше знают о владельце, тем лучше. Моя анонимность — это конкурентное преимущество. А все остальное не так уж важно.

Когда мы с Крисом перестали скрываться, академия, а за ней и весь наш круг, дружно решили, что после расставания с Люцианом Дарвилем я пустилась во все тяжкие.

Дочь семьи Вейл, бывшая невеста почти-идеального Дарвиля, владелица элитного клуба, закрутила роман с парнем без состояния, без фамилии, без нужных связей, которого ещё недавно многие знали как мальчика на побегушках.

Одни шептались, что я просто мщу Люциану и скоро перебешусь. Другие уверяли, что Крис ловко воспользовался моментом и вцепился в удачную добычу. Третьи говорили мол, бедная Эвелин, после Дарвиля совсем потеряла голову.

С последними я, пожалуй, даже была согласна.

Особенно сейчас, когда через лужайку к нам шёл Крис, весь такой невозможный в своём новеньком идеально сидящем костюме.

И вот как, скажите на милость, тут не потерять голову, если такой красавчик ещё и целиком мой?

— Теперь моя очередь ее обнимать, — произнес он, остановившись рядом с Дианой.

— Опоздал. — Диана фыркнула и ещё крепче вцепилась в меня. — Я первая.

— Ненадолго, — невозмутимо ответил Крис, и прежде, чем кто-то успел возмутиться, он перехватил меня за руку и притянул к себе.

— Нет, ну вы посмотрите на него. — возмутилась Милана, — Ещё недавно слова лишнего боялся сказать, а теперь стоит тут и флиртует у всех на глазах.

— Ещё недавно, — заметила я уже порядком разражённая нападками Миланы, — ты тоже умела хамить куда изящнее. Жаль терять такие навыки сразу после выпуска.

Софи и Вайолет прыснули, Диана и вовсе рассмеялась в голос. Милана обиженно засопела и отвернулась с таким видом, будто её смертельно оскорбили. Но я знала: надолго её не хватит. Милана никогда не умела сердиться всерьёз.

После того как фотографии были сделаны, церемониальная часть окончательно перешла в развлекательную. Мы танцевали, смеялись, поднимали бокалы за будущее и обещали друг другу не теряться. Закончилось всё уже под утро, а дальше у каждой из нас началась своя новая глава.

Диана вернулась в торговую империю Фоксов и неожиданно освоилась там лучше, чем все от неё ждали. Сейчас она курировала новое премиальное направление. Подозреваю, через пару лет половина семейного бизнеса будет уже фактически держаться на ней, даже если старшие Фоксы ещё не готовы это признать.

А еще каждую неделю Диана вытаскивала меня куда-нибудь: то обед, то выставка, то «просто на кофе, я мимо проезжала». Ещё она почти ежедневно присылала в общий чат фотографии своего Пухлика, превратив их в универсальные стикеры на все случаи жизни. Пухлик был недоволен понедельником, не одобрял повестку совещания, сидел в галстуке-бабочке по случаю квартального отчёта. Судя по снимкам, мопс жил лучше нас всех.

Милану отец пристроил во внешний контур семейной горнодобывающей компании, поручив ей благотворительные проекты, публичные мероприятия и встречи с партнёрами. В «Эвэ» она теперь заглядывала часто, уже не просто как постоянная гостья: часть самых деликатных переговоров Милана предпочитала вести именно там.

Вайолет и Софи вернулись в семейный бизнес: кофейная империя ждала наследниц. Правда, довольно быстро выяснилось, что у каждой из них было своё видение её будущего, и споры о стратегии между ними начались почти сразу.

У Вайолет, к слову, неожиданно все наконец сложилось с Заком Питерсоном. К всеобщему удивлению, роман, начавшийся с бесконечных драм на ровном месте, оказался вполне живучим. Они то ссорились, то мирились, то снова ссорились, но, кажется, обоим это даже нравилось.

О Люциане я узнала случайно от Дианы, его помолвка с Лили Арчер прошла

— Ты слышала? — Диана позвонила мне в тот день аж в девять утра. — Он женится на ней! На Лили!

— Слышала, — я смотрела в окно на утренний город и пила кофе.

— Но как?! Почему?! Он же её едва терпел в конце пятого курса!

Если честно, я тоже не знала точно, что именно заставило Люциана сделать этот шаг. Возможно, это было решение старшего Дарвиля, который устал от скандалов и решил, что хоть какая-то невеста лучше никакой? Эта версия казалось мне наиболее вероятной, потому что к весне репутация Люциана в определённых кругах выглядела… специфически.

Говорили, что такой муж как он обязательно станет проверять каждый шаг будущей жены. Что женщина рядом с ним вряд ли сможет свободно распорядиться даже собственными деньгами без его одобрения, и он наверняка будет держать под контролем и расходы, и привычки, и круг общения. Шептались даже, что человек с таким характером вполне способен в гневе поднять руку, и женщине рядом с ним, нужно быть прежде всего удобной. Слухи жили долго и расходились широко, я их не опровергала. Зачем?

Очевидно, единственной, кто не побоялся всеобщей молвы, оказалась Лили.

В общем, за восемь месяцев многое успело встать на новые рельсы, и, что особенно приятно, большая часть этих рельсов вела туда, куда было нужно мне.

О том, что Валентайн Вейл не просто вырастил меня, а сперва разрушил чужую жизнь, я уже знала. Благодаря Крису удалось почти полностью восстановить события, которые семья Вейл старательно прятала столько лет.

Моя мать преподавала фортепиано и пела в небольшом джазовом клубе по выходным. Отец вёл курс экономики в университете. Им обоим было по двадцать пять.

Они возвращались домой поздно вечером, когда пьяный Валентайн Вейл выехал на встречную полосу. В той аварии он потерял собственного ребёнка, но, чтобы скрыть все случившееся забрал меня к себе, вырастил чужую девочку под своей фамилией.

Двадцать лет я жила в их доме не зная, что за это кто-то заплатил жизнью.

Первым моим желанием было сдать их в полицию.

Я тогда так и сказала Крису, когда дочитала бумаги до конца.

— Срок давности истёк. Я проверял. По законам нашей страны уголовного преследования не будет. Дело будет громким, да. Скандал огромным. Но Валентайн Вейл не сядет.

Мне показалось, что воздух в комнате стал густым и липким.

— То есть ему за это ничего не будет?

— От полиции, да, — спокойно ответил Крис. — Но мы с тобой все еще можем заставить его заплатить. Помнишь те документы, что я передал ему, когда просил отпустить тебя из семьи Вейл?

Я подняла на него взгляд.

— Мой отец, — произнёс он ровно, — тоже погиб из-за Валентайна Вейла. Так что у меня тоже к нему есть счёт.

— И ты так легко согласился не разглашать это? Почему ты мне не сказал раньше?

— Потому что сначала нужно было вытащить тебя, — просто ответил он. — Месть подождет.

— Я хочу их уничтожить.

— Я знаю, — он накрыл мою руку своей. — И мы уничтожим. Но не сейчас. Сейчас у нас маленький фонд и клуб, который только встаёт на ноги. А у них — десятилетия связей и капитала.

— Тогда когда?

— Лет через пять, — он чуть усмехнулся. — Когда ты переплюнешь фонд Вейлов.

— Пять лет? Ты предлагаешь мне пять лет просто ждать?

— Я предлагаю тебе пять лет расти, — поправил он. — Если ударить сейчас, скандал заденет не только их. Для слишком многих ты всё ещё связана с их семьей. Их падение потянет за собой и твою репутацию, и доверие к клубу, и к фонду, который ты только начала строить.

Я стиснула зубы, но не перебила.

— Сейчас у нас слишком мало веса, чтобы пережить такую войну без потерь, — продолжил Крис.

— Ненавижу, когда ты прав. — Я отвернулась, глядя в тёмное окно.

— Люди вроде Валентайна Вейла не умеют останавливаться вовремя. — Крис усмехнулся без тени веселья. — Я уверен, что за эти годы он успеет натворить еще достаточно, чтобы однажды его всё-таки можно было не только разорить, но и посадить. И если так Raven Systems обязательно все раскопает. — Он чуть сжал мои пальцы. — Мы не отпустим их, Эвелин. Мы просто дадим им время подняться повыше, чтобы потом падать было больнее.

Именно на этом мы тогда и сошлись. Месть и правда стоила того, чтобы подать её холодной. Но, как выяснилось, впереди меня ждала не только она.

Однажды Крис вернулся домой раньше обычного и с порога велел:

— Одевайся.

Я подняла на него взгляд, внутри у меня сразу что-то настороженно сжалось.

— Что-то случилось?

Он не ответил сразу, только подошёл ближе.

— Хоук нашёл кое-кого. Твою бабушку по материнской линии.

— Мою… что? — На секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Бабушку, — повторил он уже тише. — Мать твоей матери. Мы все трижды проверили, так что ошибки быть не может.

— Нет, — вырвалось у меня слишком быстро. — То есть да. То есть… нет, подожди.

Я села на кресло, потому что ноги вдруг перестали ощущаться надёжной опорой.

— Я не готова, — сказала я уже тише. — А если она меня не примет? А если посмотрит и скажет, что я совсем не похожа на её дочь? А если я ей не понравлюсь?

— Эвелин.

— Нет, серьёзно! — Я нервно провела рукой по волосам. — Что вообще в таких случаях говорят? «Здравствуйте, я ваша внучка, извините, что воскресла с опозданием на двадцать лет»? Так, по-твоему? — Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё неприятно стягивается.

— Эвелин, — Крис присел на корточки перед моим креслом, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Она согласилась на встречу.

— А если она… — я не закончила.

— Тогда мы просто уедем, — сказал он спокойно. — Никто тебя ни к чему не обязывает.

Я молчала ещё несколько секунд, ощущая, как под рёбрами неприятно сжимается тревога.

— Где она живёт? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Примерно в часе езды от города, — ответил Крис. — Хоук уже прислал адрес.

Я коротко кивнула и резко встала.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, а потом нахмурилась. — И… что вообще берут с собой в таких случаях?

Крис поднялся вслед за мной.

— Себя, но можем по дороге купить что-нибудь к чаю.

— Это звучит ужасно банально! — недовольно проворчала я, но все же пошла собираться.

По дороге мы действительно заехали в маленькую кондитерскую, и я долго стояла перед витриной, раздражённо разглядывая пироги, печенье и пирожные так, будто от неправильного выбора зависела судьба всей встречи. В итоге накупила слишком много

Дом оказался небольшим. Одноэтажный, светлый с белыми ставнями и двумя старыми яблонями у забора. Ничего общего с особняком, в которых я росла.

Дверь открылась раньше, чем я успела постучать. На пороге стояла невысокая пожилая женщина с аккуратно убранными седыми волосами.

— Здравствуйте, — сказала я, и голос почему-то прозвучал тише, чем обычно.

Она смотрела на меня несколько секунд, а потом шагнула вперёд и обняла меня. Коробка с пирогами едва не выпала у меня из рук.

— Заходите, — сказала она наконец, отпуская меня и отступая в сторону. Судя по голосу, она едва держалась, чтобы не заплакать. Да у меня и самой глаза были на мокром месте, — Чайник уже кипит.

Я переступила порог, Крис проследовал за мной.

В книгах злодейки не получают хеппи-энда. Они получают по заслугам, исчезают со страниц и освобождают место для героини.

Но я не исчезла. Я просто стала главной героиней собственной жизни.

Потому что когда заканчивается одна история, обязательно начинается другая.