Злодейка. (не) нужная невеста

Глава 1. Умереть, чтобы выжить

Злодейка. (не) нужная невеста

Если бы мне кто-то сказал, что моя жизнь закончится в вонючей, мутной воде городского парка, я бы, наверное, громко обиделась. Я планировала что-то более эпичное. Например, чтобы меня сбил кабриолет с голливудским красавчиком за рулем, который в последнюю секунду понял бы, что жить без меня не может. Или, на худой конец, скоротечная, но мучительная болезнь на руках у всего взвода медсестер (да, я любительница драм, и что вы мне сделаете?).

Но нет. Судьба — та еще злобная шутница.

В тот день светило солнце. Обычное майское солнце, которое так и манило выйти на улицу, сделать вид, что ты активный член общества, а не просто задрот, который вышел купить доширак и чипсы. Я, Аня, двадцать три года, хвостик кривой, джинсы с дыркой на колене (не модной, а реальной), шла себе по набережной, попивала «Колу» и листала ленту в телефоне.

И тут я услышала этот звук.

Сначала я подумала, что это кошка орёт. Знаете, бывает такое: «Мя-а-а-ау!» противное и требовательное. Но потом вслушалась. Орали не по-кошачьи. Орали по-человечьи, причем на такой высокой ноте, что у меня заложило уши.

— Помогите! Тоне-о-о-ет!

Я подняла голову. На мостике через парковую речушку (глубиной, кстати, метра три, не больше) металась полная тетка в плаще и тыкала пальцем в воду. Я глянула туда, куда она показывала, и увидела мальца.

Пацан, лет семи на вид, отчаянно молотил руками по воде, выныривая и снова уходя с головой. Он не кричал. Он уже просто барахтался, и было видно, что силы его покидают.

Дальше — как в тумане. Телефон, «Кола» и пакет с чипсами полетели на асфальт. Я, даже не успевшая ни разу в жизни надеть ласты, рванула к воде. В голове билась только одна мысль, глупая, как пробка: «Да тут же мелко, глубина смешная, ну что ты как щенок тонешь, дурачок?!».

Я прыгнула. Тело обожгло холодом (вода в мае еще та еще бодрящая дрянь), но адреналин был сильнее. Я доплыла до пацана за пару гребков, схватила его за шкирку куртки и потащила к берегу. Он кашлял, плевался, но вцепился в меня мёртвой хваткой, чуть не утопив нас обоих окончательно. Я кое-как вытолкала его на отмель, где уже суетилась та самая тетка и подбегали другие зеваки.

— Живой? — прохрипела я, пытаясь отдышаться. Пацан заорал благим матом. Ну, орет — значит, жив, психологическая травма у него теперь на всю жизнь, но главное — дышит.

Я перевела дух и хотела уже вылезти, как вдруг почувствовала, что вода подо мной... закрутилась. Какая-то хрень. Сильный поток. И меня резко потащило вниз, под воду.

— Что за... — только и успела подумать я, прежде чем глотнуть мутной жижи.

Я пыталась выплыть, правда пыталась. Но ноги словно свело судорогой, а руки нащупали что-то скользкое и холодное. То ли коряга, то ли... Да какая, к черту, разница?! Меня засасывало, как в воронку. Перед глазами поплыли круги, в ушах зашумело, и в последней вспышке сознания мелькнула мысль: «Вот же тупая смерть... Глупая, нелепая, и даже никто не запишет видео для ютуба нормально!».

А потом была темнота. Абсолютная, плотная, ватная темнота. Тишина. И чувство, что я лечу в бесконечную пропасть.

Сознание возвращалось кусками. Сначала — звук. Кто-то тихо всхлипывал рядом, шмыгал носом и причитал тоненьким голоском: «О господи, о господи, леди Эвелина, ну пожалуйста-а-а...».

«Кто такая лединахрена?» — вяло подумала я. Веки были чугунными, но я кое-как заставила их приподняться.

И чуть не охренела навечно.

На меня, с широко распахнутыми от ужаса глазами, смотрела девчонка. Лет шестнадцати, в смешном чепчике и сером платье, с лицом, перепачканным слезами. Она сидела на стульчике возле кровати и, увидев, что я открыла глаза, взвизгнула, подпрыгнула и зажала себе рот обеими руками.

— М-м-м? — промычала я. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Я попыталась приподняться на локтях и тут поняла масштаб трагедии.

Кровать, на которой я лежала, была размером с мою бывшую двушку в хрущевке. Серьезно. Два на два, если не больше. Надо мной нависал балдахин из тяжелой парчи, колонны кровати были резные, из темного дерева, а простыни... Я погладила ткань. Это был шелк. Настоящий, скользкий, дорогой шелк.

— Где я? — спросила я хрипло. Голос был... странным. Не моим. Более низким, что ли.

— Л-леди Эвелина! — залепетала девчонка, падая на колени прямо у кровати. — Слава Создателю, вы очнулись! Я так боялась, так боялась! Доктор сказал, если вы не придете в себя к утру, то... то...

— Стоп-стоп-стоп, — я выставила руку вперед и замерла.

Рука была не моя.

Мои руки, мозолистые после универа и вечного печатания конспектов, были нормальными. А эта... Эта рука была холеной, белой, с длинными тонкими пальцами и идеальным маникюром. На безымянном пальце красовалось кольцо с огромным синим камнем, которое, судя по весу, могло бы служить якорем для небольшой лодки.

Я перевела взгляд на свою грудь (куда ж без этого). Моя скромная вторая единица отсутствовала. Там возвышалось нечто грандиозное, упакованное в кружева ночной рубашки, от вида которой любой модельер «Victoria‘s Secret» удавился бы от зависти.

— Черт, — выдохнула я.

— Что, миледи? — испуганно встрепенулась служанка.

— Я говорю, черт, какая я... аппетитная, — пробормотала я, ощупывая лицо. Нос был точеный, скулы острые, кожа — персиковая. Ни одного прыщика. В голове начало что-то щелкать, и перед глазами поплыли картинки, словно кто-то включил кино на проекторе, но кусками и вразнобой.

Я леди Эвелина Ашфорд. Мне девятнадцать лет. Я сирота, но это не важно, потому что я баснословно богата. Мои родители погибли, оставив мне состояние, которое может прокормить маленькую страну. Я живу в столице, в этом самом особняке. И я... невеста. Невеста кронпринца этого чертова королевства.

— Ни хрена себе старт, — прошептала я, хватая ртом воздух. — Попала так попала.

— Миледи, вам плохо? Позвать доктора? — служанка подползла ближе.

— Подожди, — я прикрыла глаза, пытаясь ухватить ускользающие образы. Бал. Роскошный зал. Толпа разряженных людей. И он. Высокий, красивый до зубного скрежета, с холодными глазами и презрительной усмешкой на губах. Кронпринц. Мой, блин, жених.

Он стоит рядом с какой-то другой девушкой,

«Я никогда не женюсь на этой выскочке. Пока мой отец настаивает на этом браке по расчету, я обязан подчиняться, но леди Эвелина должна понимать: она — всего лишь кошелек на ножках. Ни о какой любви или уважении не может быть и речи. Алисия — вот кто достоин моего сердца».

В голове Эвелины (а теперь и в моей) полыхнуло таким унижением, такой дикой болью, что у меня перехватило дыхание. Люди вокруг перешептывались, кто-то смеялся, кто-то сочувственно качал головой, но никто не заступился. А та самая Алисия, это безе недопеченное, смотрела на Эвелину с жалостью, от которой хотелось блевать.

Дальше — картинка смазалась. Эвелина бежит из зала, слезы градом, в голове звенит пустота. Она дома. В своей ванной. Она смотрит на себя в зеркало, на свои заплаканные, опухшие глаза, на это идеальное тело, которое никому не нужно, и в руке у нее... бритва.

— Твою ж дивизию, — я резко села на кровати и схватилась за голову. Боль была адская, черепушка просто раскалывалась. — Она что, реально решила концы отдать из-за этого придурка?!

— Миледи, пожалуйста, не волнуйтесь! — служанка бросилась ко мне, пытаясь уложить обратно. — Вы потеряли много крови, доктор сказал, вам нужен покой!

Я отдернула кружевной рукав рубашки и увидела левое запястье. Оно было туго перемотано бинтами, сквозь которые проступала бурая жидкость (йод? мазь?). Четкий порез, ровный, явно сделанный не дрожащей рукой. Она хотела умереть. Всерьез хотела.

— Вот дура-то, — вырвалось у меня искренне.

— Леди Эвелина! — ахнула служанка.

— Да не про тебя, — отмахнулась я. — Как тебя зовут?

— М-мила, миледи, — пролепетала она, глядя на меня с ужасом и надеждой одновременно. Наверное, оригинальная хозяйка никогда не спрашивала ее имя.

— Слушай, Мила, — я взяла ее за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. Глаза, кстати, у меня (у Эвелины) оказались зеленющие, с поволокой, как у кошки. — У меня в голове сейчас полный кавардак. Я ничего не помню. Совсем. После того, как я... ну, это сделала. Так что ты мне будешь сейчас моей путеводной звездой, ясно?

Мила икнула и часто-часто закивала, глядя на меня с восторгом и ужасом. Похоже, в глазах местных я только что из истеричной дуры превратилась в сумасшедшую.

Я оглядела комнату. Это был не просто будуар. Это был будуар мечты провинциальной попаданки. Камин, в котором весело потрескивал огонь (хотя на улице, судя по яркому солнцу за окном, было лето). Пушистый ковер, в котором тонули ноги. Туалетный столик, заставленный баночками, флакончиками и шкатулками, от вида которых у любой современной девушки случился бы оргазм. Платяной шкаф... О, этот шкаф! Двустворчатый, высоченный, из красного дерева. Я прям физически ощущала, что там внутри.

— Мила, — сказала я, пытаясь встать. Ноги слушались плохо, в голове шумело, но любопытство и шок были сильнее. — Подведи меня к шкафу. Хочу оценить приданое.

Мила подхватила меня под руку, и мы, как две пьяные подружки, доковыляли до заветных дверец. Я распахнула их и... выпала в осадок.

Там висело платье. Не одно — сотни. Шелк, бархат, парча, кружева. Всех цветов радуги. С корсетами, шнуровками, пышными юбками. Я протянула руку и погладила край одного из них — голубого, расшитого серебряными нитями. Ткань была божественной.

— Это все мое? — спросила я шепотом.

— Да, миледи, — подтвердила Мила. — Это ваше приданое. И повседневные платья, и бальные. Вон то, изумрудное, вы надевали на прошлой неделе на прием в императорском дворце...

— Я была на приеме в императорском дворце? — я присвистнула. — Ну, Эвелина, ты даешь. Иметь такую красоту, такое тело, такое богатство и вскрыть вены из-за мужика? Эх, темнота...

Я захлопнула шкаф и снова посмотрела на Милу. Она стояла, сжимая в руках какой-то пузырек, и дрожала, как осиновый лист.

— Чего ты трясешься? — спросила я.

— Миледи, — прошептала она, оглядываясь на дверь. — Все говорят... все в доме говорят, что вы это сделали из-за его высочества. Что теперь принц разорвет помолвку, потому что невеста с... с... нестабильной психикой ему не нужна. И что нас всех выставят на улицу. А леди Маргарет, ваша компаньонка, уже три раза приходила, пока вы спали, и спрашивала ваше завещание.

Я замерла. Информация переваривалась медленно, но верно.

— Леди Маргарет? Компаньонка? — переспросила я. — И она спрашивает мое завещание? Какая заботливая, мать ее.

В голове тут же всплыл еще один обрывок памяти. Холеная женщина лет сорока, с тонкими поджатыми губами и цепкими, как у хорька, глазками. Она всегда была рядом с Эвелиной, «заботилась» о ней после смерти родителей. И, судя по ощущениям, «заботилась» в кавычках.

— Ах ты ж старая стервятница, — хмыкнула я. — Решила, что если дура-наследница коньки отбросила, то можно хапнуть жирный кусок? Ну-ну.

— Миледи, — Мила вдруг схватила меня за руку (свободную, не перевязанную) и посмотрела с отчаянием. — Я боюсь. Леди Маргарет сказала, что если вы не поправитесь к завтрашнему дню, она вызовет лекаря из приюта для умалишенных. Она сказала, что вы опасны для себя и общества!

Вот это поворот. Я, значит, только что воскресла, а меня уже хотят засадить в дурку, чтобы прибрать к рукам денежки. Мило. Очень мило. Этот мир встречает меня не с распростертыми объятиями, а с ножом в спину, метя прямо в почку.

Я отпустила руку Милы, подошла к туалетному столику и плюхнулась в кресло. В зеркале на меня смотрела не я. Смотрела роскошная брюнетка с зелеными глазами, бледная после кровопотери, но невероятно красивая. И в этих глазах читалась такая злость и такая решимость, что я сама себя немного испугалась.

— Так, — сказала я своему отражению. — Значит, план такой. Мы больше не истеричка, готовая убиться из-за королевского козла. Мы теперь попаданка Аня, у которой за плечами универ, работа в колл-центре, где нас гнобили похлеще всяких принцев, и опыт выживания в общаге.

Я взяла со столика тяжелую серебряную щетку для волос и покрутила ее в руках.

— Мы не знаем местных законов. Мы не знаем, кто друг, а кто враг. Но у нас есть голова на плечах, это роскошное тело и титул. А значит, просто так сдаваться мы не намерены. Умереть, чтобы выжить? — я хмыкнула, глядя на

Я повернулась к Миле, которая смотрела на меня, открыв рот.

— Мила, — сказала я твердо. — Во-первых, принеси мне поесть. Чего-нибудь мясного и побольше. Во-вторых, рассказывай все, что знаешь про эту леди Маргарет и про то, кто еще тут точит зуб на бедную сиротку. И в-третьих...

Я подмигнула ей в зеркало. Девчонка вздрогнула, но в ее глазах впервые за весь разговор мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— ...готовься, подруга. Кажется, в этом доме грядут большие перемены. И пусть тогда боги помогут тем, кто встанет у нас на пути. Потому что я, мать его, леди Ашфорд, и я только что воскресла. А воскресшие, как известно, бывают очень злыми.

Глава 2. Спойлер от подсознания

Мила принесла еду. Если это можно было назвать едой. Я ожидала чего-то эпического: жареных кабанов, запеченных лебедей или хотя бы тазик оливье. Но передо мной поставили поднос, на котором красовалась тарелка с жидкой овсянкой, чашка какого-то травяного взвара и тонюсенький ломтик сыра.

— Это что? — спросила я, ткнув ложкой в кашу. — Диетическое питание для анорексичек?

— Миледи, — Мила виновато потупилась. — Леди Маргарет распорядилась, чтобы вам давали только легкую пищу. Она сказала, что после такого потрясения желудок должен отдыхать, а переедание может вызвать помутнение рассудка.

Я хмыкнула. Старая карга не только завещание мое хотела надыбать, но и решила меня голодом уморить, чтобы я точно не оклемалась. Или, что еще вероятнее, просто экономила на моем содержании, пока я в беспамятстве.

— Слушай сюда, подруга, — я пододвинула к себе тарелку с овсянкой, но есть не стала. — Давай расклад. Кто есть кто в этом гадюшнике. Только быстро и без придворных реверансов. Кому я — друг, кому — враг, кому — просто денежный мешок?

Мила оглянулась на дверь, понизила голос до шепота и начала:

— Леди Маргарет Форсайт — ваша компаньонка. Ее покойный батюшка, ваш отец, назначил ее вашей опекуншей до вашего совершеннолетия или замужества. Она ведет все ваши дела, распоряжается поместьями и счетами.

— О, как мило, — перебила я. — То есть эта мымра имеет доступ к моим бабкам?

— Да, миледи, — кивнула Мила. — Полный доступ. Она говорит, что вы еще слишком молоды и неразумны, чтобы управлять таким состоянием. А после помолвки с его высочеством она стала еще более... требовательной.

— Требовательной в чем?

— Она часто говорит, что вы должны быть благодарны судьбе, что такая сирота, как вы, вообще удостоилась чести стать невестой принца. Что без нее вы бы давно прозябали в захолустье. И что его высочество Теодор — это лучшее, что могло с вами случиться, — Мила скривилась, явно повторяя чужие слова.

— Ага, лучшее, — я кивнула на свои перебинтованные запястья. — До лучшего уже чуть не довела.

— Миледи, — Мила вдруг порывисто схватила меня за руку. — Я не должна этого говорить, но... леди Маргарет дружит с фрейлиной Алисией. С той самой, из-за которой принц вас опозорил.

Я присвистнула. Ну конечно! Компаньонка, которая должна беречь мои интересы, водит шашни с разлучницей. Классика жанра.

— А что за Алисия вообще? — спросила я, пытаясь выудить из обрывочных воспоминаний Эвелины больше информации. — Из богатеньких? С родовым проклятием? Дочь императора в изгнании?

— Нет, миледи, — Мила покачала головой. — Алисия Вуд — дочь обедневшего баронета из северной провинции. Она приехала в столицу полгода назад, искала место фрейлины при дворе. Леди Маргарет помогла ей попасть в свиту принцессы. А дальше... дальше вы знаете.

Я знала. Картинка всплыла перед глазами: та самая хрупкая блондинка на балу, которая смотрела на Эвелину с жалостью, пока принц поливал ее грязью. И в этой жалости не было ни капли сочувствия — одно только сладкое превосходство. Ах ты ж, стерва в овечьей шкуре!

— Кто еще в доме? — спросила я, отодвигая овсянку. Есть расхотелось окончательно.

— Управляющий, мистер Грейвз. Он стар, немощен и давно отошел от дел, все фактически леди Маргарет заправляет. Дворецкий Джоэнс — он на стороне леди Маргарет, потому что она ему приплачивает. Повариха миссис Хадсон — та вас жалеет, но боится перечить опекунше. Горничные... большинство из них шпионят для леди Маргарет. Я одна, — Мила всхлипнула. — Я одна, миледи, потому что вы меня когда-то от нищеты спасли. Вы взяли меня из приюта, когда мне было десять. Вы меня кормили, одевали, грамоте учили. Я вам жизнью обязана.

Я посмотрела на эту худенькую, перепуганную девчонку. Она тряслась, как осиновый лист, но в глазах горела такая преданность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Эвелина, оказывается, была не такой уж и дурой, раз сумела воспитать такую верность.

— Ладно, Мила, — я похлопала ее по руке. — Считай, что мы теперь с тобой в одной упряжке. Врагов мы выявили, друзей у нас... пока только ты. Но это уже победа.

Я встала, чувствуя, что голова уже не так кружится. Адреналин и злость — лучшие лекарства.

— А теперь, — я оглядела комнату. — Где здесь могут храниться личные вещи Эвелины? Ну, мои то есть? Дневники, письма, записочки интимные?

Мила замялась, но потом подошла к секретеру в углу комнаты и открыла потайную крышку.

— Здесь, миледи. Вы всегда держали свои записи тут.

Я уселась обратно в кресло, Мила зажгла еще несколько свечей (в этом мире, кажется, даже днем царил полумрак), и я открыла первый попавшийся дневник.

Кожаный переплет, золотой обрез, замочек с ключиком (ключ, естественно, торчал в замке — Эвелина явно не ожидала, что кто-то покусится на ее тайны). Я открыла первую страницу и... меня стошнило. Мысленно, конечно, но факт.

«Дорогой дневник! Сегодня я снова видела его. Его Высочество кронпринц Теодор проезжал мимо моего экипажа верхом на белом коне (конь действительно был белым, я проверила!). Он взглянул на меня, и у меня остановилось сердце. Он такой прекрасный, такой недосягаемый, такой божественный! Я упала в обморок прямо в карете. Леди Маргарет сказала, что это неприлично, но я ничего не могла с собой поделать. Любовь — это болезнь, и я хочу болеть ею вечно!»

Я перевернула страницу. Дальше было еще лучше.

«Дорогой дневник! Сегодня на балу у герцогини Олдридж я танцевала с ним! Целых пять минут! Он

Я пролистнула еще пару десятков страниц. Честно говоря, это было чтиво еще то. Сплошные розовые сопли, перемежающиеся описаниями нарядов и придворных сплетен. «Он сказал "здравствуйте" — я умерла». «Он улыбнулся — я воскресла». «Он посмотрел на Алисию — я рыдала три дня и не выходила из комнаты».

— Мила, — позвала я, не отрываясь от чтения. — А ваши местные принцы всегда такие... козлы? Или это индивидуальная особенность?

— Я... я не знаю, миледи, — пролепетала Мила. — Говорят, что его высочество очень добродетельный и справедливый. Что он будущая гордость короны.

— Добродетельный, — хмыкнула я. — Добродетельные люди не унижают своих невест при всем честном народе. Значит, либо он реально мудак, либо наша Эвелина чем-то его так достала, что у парня снесло крышу.

Я дошла до последних записей. Здесь почерк становился нервным, буквы прыгали, а на некоторых страницах виднелись следы от слез.

«Дорогой дневник! Сегодня случилось ужасное. Теодор объявил о помолвке с Алисией. Нет, официально он все еще мой жених, но при дворе все знают: она его истинная любовь. Леди Маргарет сказала мне смириться и радоваться, что я хоть как-то породнилась с королевской семьей. Радоваться?! Радоваться тому, что я буду всю жизнь третьей лишней? Что меня будут терпеть из-за денег, а любить — вон ту выскочку?! Я ненавижу ее! Ненавижу! Если бы она исчезла, он бы снова стал моим!»

Дальше шли страницы, заполненные каракулями. Эвелина явно была в истерике, когда их писала. А потом — последняя запись. Сделанная, судя по дате, в тот самый день, когда она решилась на суицид.

«Прощай, дневник. Я решилась. Леди Маргарет права: если я не могу жить с честью, я умру с достоинством. Он узнает, что потерял. Пусть вся столица говорит не о его любви к этой выскочке, а о том, как леди Ашфорд предпочла смерть унижению. Я оставлю записку. Я напишу, что люблю его. Что прощаю его. И что буду ждать его на небесах. А эта дрянь Алисия пусть подавится своим счастьем, которое построено на моем горе!»

— Господи, — я закрыла дневник и откинулась на спинку кресла. — Какая же ты дура, Эвелина. Прости, конечно, за покойницу, но дура редкостная.

— Миледи? — испуганно спросила Мила.

— Она решила, что смерть — это достойный ответ на унижение, — объяснила я. — Что принц будет рыдать на ее могиле и проклинать тот день, когда обидел ее. Мила, девочка, запомни на всю жизнь: мужики не рыдают на могилах тех, кого они обидели. Мужики рыдают только тогда, когда у них что-то болит. А чужая боль им до фонаря.

Я отложила дневник и вдруг почувствовала странный толчок в висках. Словно кто-то маленький и настойчивый забарабанил изнутри по черепной коробке.

— Ой, — сказала я и схватилась за голову.

— Миледи! — Мила подскочила ко мне. — Вам плохо? Позвать доктора?

— Сиди, — прошипела я сквозь зубы. — Не мешай.

Перед глазами все поплыло. Комната исчезла, Мила исчезла, дневник выпал из рук. Я стояла посреди черной пустоты, а потом пустота взорвалась красками.

Я видела зал. Не тот, где танцевала Эвелина, а другой — огромный, мрачный, с высокими сводами и факелами на стенах. Тронный зал, но какой-то зловещий. В центре, на возвышении, стоял он. Принц Теодор. Красавчик, блин. Высокий, плечистый, с волевым подбородком и глазами цвета зимнего неба. Волосы темные, чуть взлохмаченные, на висках блестит седина. Дорогой камзол, плащ, отороченный мехом, на поясе — меч с рукоятью, усыпанной камнями.

И он стоял на коленях.

Перед ним, на троне, восседала девушка. Хрупкая, воздушная, с длинными платиновыми волосами, рассыпанными по плечам. На ней было белое платье, расшитое жемчугом, а на голове — маленькая корона, усыпанная бриллиантами. Она улыбалась. Не той сладкой улыбочкой, которой меня наградила память Эвелины, а победной, торжествующей улыбкой хищницы, дорвавшейся до добычи.

— Клянусь тебе, Лиана, — голос принца звучал глухо, но в нем чувствовалась такая сила, что у меня мурашки побежали по коже. — Клянусь своей короной, своим мечом и своей жизнью, что отныне и вовеки веков ты — моя единственная истинная. Никакая сила не разлучит нас. Никакие происки завистников не омрачат наше счастье. Я твой навеки.

Лиана. А не Алисия. Я напряглась, пытаясь уловить разницу. В памяти Эвелины та блондинка была Алисией Вуд. А эту зовут Лиана. Может, она сменила имя после замужества? Или это другая?

— Встань, мой король, — проворковала Лиана, протягивая ему руку. — Негоже властелину мира стоять на коленях перед женщиной.

— Перед женщиной — нет, — он поднялся, но не отпустил ее руку, а прижал к губам. — Перед богиней — да.

Я скривилась. Ну и пафос! Прямо «Санта-Барбара» какая-то, только свечи подешевле. Но видение не заканчивалось. Картинка дернулась, и я увидела другое.

Подвал. Сырой, холодный, с капающей где-то водой. Решетки, цепи на стенах, запах сырости и страха. И я. То есть не я, а тело, в котором я сейчас нахожусь. Эвелина. Она сидела на куче соломы в углу камеры, в разорванном платье, с грязными спутанными волосами и дикими, безумными глазами. Красота ее исчезла, осталась только тень. На руках — кандалы, на шее — ошейник с шипами.

— Читайте приговор! — раздался гулкий голос.

И снова он. Принц Теодор, но теперь уже в короне, с мантией на плечах. Он стоял по ту сторону решетки и смотрел на Эвелину с таким ледяным презрением, что меня, зрителя, пробрало до костей. Рядом с ним — Лиана, прижимающаяся к его плечу и делающая вид, что ей страшно смотреть на это чудовище.

— Леди Эвелина Ашфорд, — начал зачитывать какой-то глашатай. — Обвиняется в покушении на жизнь истинной избранницы кронпринца, леди Лианы. А именно: в попытке отравления ядом, подмешанным в кубок с вином во время королевского бала.

— Я не травила! — закричала Эвелина, бросаясь к решетке. — Это не я! Меня подставили! Кто-то подбросил яд в мою сумочку! Я невиновна!

— Молчать! — рявкнул принц. Голос его эхом разнесся по подземелью. — Твоя вина доказана. Яд

— Это ложь! — рыдала Эвелина. — Ложь! Маргарет! Маргарет все подстроила! Она с Алисией... То есть с Лианой... Они заодно! Я клянусь!

— Имя Алисия тебя не спасет, — холодно оборвал ее принц. — Леди Маргарет Форсайт дала показания против тебя. Она подтвердила, что ты давно страдаешь помутнением рассудка, что угрожала убить себя и других. Твоя истеричность известна всему двору. Ты опозорила свой род.

— Я не... — Эвелина осеклась и посмотрела на Лиану. В ее глазах вспыхнула искра понимания. — Ты... это ты! Ты и Маргарет! Вы с самого начала это планировали! Мои деньги, мое положение, мой жених — вам все нужно было! А теперь вы хотите моей смерти, чтобы никто не узнал правду!

Лиана вздрогнула и спрятала лицо на груди принца.

— Довольно, — принц обнял свою ненаглядную и отвернулся от камеры. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Леди Эвелину Ашфорд казнить на рассвете путем отсечения головы. Имущество конфисковать в пользу короны. Исполнять.

— Не-е-ет! — завыла Эвелина, бросаясь на решетку. — Не-е-ет, пожалуйста! Я не виновата!

Но ее никто не слушал. Стражники оттащили ее от прутьев, повалили на солому. Принц с Лианой ушли, даже не оглянувшись.

А потом картинка снова дернулась, и я увидела эшафот. Площадь, заполненная народом. Помост, накрытый черной тканью. Плаха. Палач в маске с огромным топором. И Эвелина, которую тащили под руки двое стражников. Она была бледна как смерть, губы дрожали, но она больше не кричала. Она молча смотрела в толпу, ища... кого? Сострадания? Спасителя?

Никого не было. Толпа улюлюкала, кидалась гнилыми овощами, выкрикивала проклятия. «Убийца!», «Злодейка!», «Смерть ей!». Эвелину поставили на колени, положили голову на плаху. Она закрыла глаза.

— Во имя короны и справедливости! — прогремел голос палача.

Топор взлетел вверх, сверкнул на солнце...

— А-а-а! — заорала я и выпала из видения.

Я сидела на полу. В буквальном смысле на полу, рядом с креслом, которое опрокинулось, когда я падала. Мила трясла меня за плечи и что-то кричала, но я ее не слышала. В ушах стоял звон, а перед глазами все еще плыло кровавое пятно.

— Миледи! Миледи, очнитесь! Ради Создателя, что с вами?!

Я сфокусировала взгляд на ее перепуганной мордашке и выдохнула.

— Жива, — прохрипела я. — Кажется.

— Вы упали в обморок! Я испугалась! — Мила помогла мне подняться и усадила обратно в кресло.

Я обхватила голову руками и попыталась переварить увиденное. Это было не просто видение. Это был спойлер. Самый настоящий, подробный, с именами и датами спойлер моей будущей смерти.

Я — злодейка. Та самая классическая злодейка из любовного романа, которая мешает счастью главных героев и получает по заслугам в финале. Принц — главный герой. Лиана (она же Алисия, судя по всему) — главная героиня, истинная любовь, цветочек аленький. А я — та стерва, которая должна умереть, чтобы читатель порадовался за молодых.

— Твою ж дивизию, — выдохнула я.

— Миледи? — Мила смотрела на меня с ужасом.

— Мила, — я повернулась к ней и схватила за руку. — Скажи мне честно. Только честно. Кто такая Лиана?

Мила заморгала.

— Леди Лиана? Это... это леди Алисия Вуд. Полгода назад она получила титул от короны за... за какие-то заслуги. Теперь она леди Лиана Вуд, фрейлина принцессы и... и...

— И любовница моего жениха, — закончила я за нее. — Так?

— Да, миледи.

— А леди Маргарет? Она с ней дружит?

— Они очень близки, — подтвердила Мила. — Леди Маргарет часто бывает у леди Лианы в гостях. Говорят, что это она помогла ей получить титул.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Картина складывалась просто идеальная. Маргарет — не просто жадная компаньонка. Она сообщница. Они с Лианой провернули гениальную аферу: подобрались к богатой сиротке, пристроили свою подружку ко двору, подсунули ее принцу, а теперь хотят убрать законную невесту, чтобы хапнуть все деньги и титулы. А Эвелина, бедная дурочка, сама им подыграла, вскрыв себе вены и подтвердив репутацию истерички.

И смерть моя будет не просто казнью. Она будет сюжетно обоснованной. Злодейка пыталась отравить истинную любовь — получай топором по шее. Аллилуйя, хэппи-энд.

Но есть одна проблема.

Я не Эвелина.

Я Аня. Аня, которая выжила в общаге, где соседки воровали ее йогурты. Аня, которая работала в колл-центре и научилась посылать клиентов так, что они еще и спасибо говорили. Аня, которая не сдохла в вонючей речке, спасая пацана, и уж тем более не собирается сдыхать здесь из-за каких-то книжных героев!

— Значит так, — сказала я вслух, открывая глаза.

Мила вздрогнула.

— Миледи?

— Фиг вам, товарищ автор! — заявила я пустоте, из которой пришло видение. — Я так не играю!

— Что, простите? — Мила явно решила, что у меня окончательно поехала крыша.

— Мила, — я повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза. — Запомни. С этого момента мы с тобой в глубокой жопе. Но из этой жопы мы выберемся, даже если придется грызть асфальт зубами.

— В... в жопе? — Мила покраснела. — Миледи, это неприлично...

— Прилично будет, когда нас обеих казнят на площади за то, что мы мешаем жить главным героям, — отрезала я. — А пока мы живы, мы будем бороться.

Я встала и подошла к окну. За стеклом простирался сад — ухоженный, красивый, с фонтанами и подстриженными кустами. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона.

— У нас есть время, — пробормотала я, анализируя видение. — В видении я была уже взрослой, принц был в короне. Значит, его отец еще жив. И Лиана уже получила титул, но еще не стала королевой. И меня казнят не завтра и не через месяц. У нас есть пара лет, может, больше.

— Что вы задумали, миледи? — робко спросила Мила.

Я обернулась к ней и улыбнулась. Улыбка вышла, судя по тому, как девчонка отшатнулась, зловещей.

— Я задумала, подруга, переписать этот долбаный сценарий. Если по сюжету я злодейка, то я буду самой лучшей, самой хитрой, самой живучей злодейкой в этом королевстве. Принц? Пусть катится к своей Лиане

Я прищурилась, вспоминая победную улыбочку блондинки на троне.

— Лиана пусть готовится. Потому что если она думает, что я просто так отдам ей свою голову на плаху, она глубоко ошибается. Я не Эвелина. Я не буду рыдать и резать вены. Я буду бороться. И пусть тогда боги помогут тем, кто встанет у меня на пути.

Я подошла к столу, взяла дневник Эвелины и швырнула его в камин. Бумага вспыхнула ярким пламенем.

— Прощай, прошлое, — сказала я, глядя, как горят розовые сопли. — Здравствуй, будущее. И оно будет моим.

— Миледи... — прошептала Мила с благоговейным ужасом. — Вы... вы изменились.

— Я воскресла, детка, — я подмигнула ей. — А воскресшие, как известно, очень опасны. Особенно когда знают, чем кончается книга. А теперь давай-ка разрабатывать план. Мне нужно узнать все об этом мире, всех его законах, всех слабых местах королевской семьи и всех грешках нашей дорогой компаньонки. И мы начнем прямо сейчас. Где у нас тут библиотека?

Глава 3. Первое столкновение с «Его Высочеством»

Я проснулась от того, что кто-то нагло раздвинул шторы, впуская в комнату поток солнечного света, который больно резанул по глазам. После вчерашних откровений я уснула только под утро, и сейчас мой организм требовал мести.

— Какого черта? — прохрипела я, натягивая одеяло на голову.

— Доброе утро, миледи! — жизнерадостно прощебетала Мила. Она стояла у окна с таким видом, будто только что выиграла в лотерею. — Прекрасное утро! Солнце светит, птички поют, а во дворце случилось великое событие!

— Если это событие не ядерная война, уничтожившая всех принцев и их любовниц, мне оно неинтересно, — пробурчала я из-под одеяла.

— Его Высочество кронпринц Теодор прибыл с визитом! — выпалила Мила. — Он едет к нам! Сейчас! Леди Маргарет уже принимает его в гостиной!

Я села в кровати так резко, что у меня хрустнула шея.

— Что-о-о?

— Его Высочество! — Мила захлопала в ладоши. — Он приехал проведать вас! Это так трогательно! Наверное, он осознал свою вину и хочет помириться!

Я посмотрела на эту наивную девочку и горько усмехнулась.

— Мила, детка, запомни раз и навсегда: мужики не ездят мириться к женщинам, которых унизили прилюдно. Они ездят только в двух случаях: либо им что-то нужно, либо они хотут добить жертву. Угадай с трех раз, к какому варианту относится наш визит?

Мила сникла.

— Но... может быть...

— Не может, — отрезала я, спуская ноги с кровати. — Одевай меня. Быстро. И рассказывай, кто с ним приехал. Только честно.

Мила засуетилась вокруг меня, помогая надеть пеньюар (боже, я даже слово это раньше не могла выговорить без смеха, а теперь ношу это кружевное безобразие).

— Со свитой, миледи, — затараторила она. — Человек десять. Среди них... среди них леди Лиана Вуд.

— Бинго! — я хлопнула в ладоши. — Я же говорила. Притащил свою зазнобу, чтобы еще разок носом потыкать. Типа, посмотри, дорогая невеста, какую я тебе замену нашел. Ай да Теодор, ай да молодец!

— Миледи, может, притворитесь больной? — робко предложила Мила. — Скажем, что вы еще слабы после... после того случая.

— Исключено, — я подошла к зеркалу и критически оглядела свое отражение. Бледновата, под глазами синяки, но в целом — ничего. Красивая мордашка, шикарные волосы, фигура — богиня. — Если я притворюсь больной, они решат, что я сломалась. А сломанных кукол выбрасывают. Или добивают. Нет уж, спасибо. Мы встретим дорогих гостей во всеоружии.

— Во всеоружии? — Мила испуганно оглянулась, явно представляя меня с мечом.

— В моральном, детка, в моральном. Давай платье. То, которое самое красивое, самое дорогое и самое... уверенное. Чтобы этот принц пожалел, что вообще родился на свет.

Через полчаса я спускалась по лестнице. Платье, которое выбрала Мила, оказалось темно-изумрудным, с глубоким декольте (от которого у меня самой глаза на лоб полезли), узким лифом и пышной юбкой, расшитой серебряными нитями. Волосы мы уложили в сложную прическу, открывающую шею, нанесли легкий макияж, подчеркнув глаза, и я стала похожа на роковую женщину из голливудского фильма сороковых годов. Ту самую, которая курит длинный мундштук и разбивает мужские сердца пачками.

— Миледи, вы... вы прекрасны, — выдохнула Мила.

— Знаю, — я подмигнула ей. — Красота — это оружие. А сегодня у нас боевой выход.

Голоса доносились из большой гостиной. Я замедлила шаг, прислушиваясь. Сквозь приоткрытую дверь было слышно сладкое воркование леди Маргарет:

— Ваше Высочество, какая честь! Мы так тронуты вашей заботой! Бедняжка Эвелина так переживала после того злополучного бала, что совсем слегла. Но теперь, когда вы здесь, она непременно пойдет на поправку!

— Я искренне надеюсь на это, леди Маргарет, — раздался мужской голос. Глубокий, бархатистый, с нотками снисходительности. — Здоровье моей невесты — не пустой звук для меня. Именно поэтому я пригласил леди Лиану сопровождать меня. Она обучалась целительству у лучших магов Академии и сможет оценить состояние леди Эвелины профессионально.

— О, какая забота! — проворковала Маргарет. — Леди Лиана, вы так добры!

— Что вы, это мой долг, — ответил второй женский голос. Тоненький, нежный, прямо-таки журчащий ручеек. — Я сделаю все возможное, чтобы помочь леди Эвелине.

Я скривилась. Ну точно, притащил свою пассию в качестве «целительницы». Это ж надо быть таким... предсказуемым!

Я распахнула дверь и шагнула внутрь.

— Доброе утро всем! — произнесла я звонко, с улыбкой во все тридцать два зуба.

Эффект был подобен разорвавшейся бомбе.

Леди Маргарет, стоявшая у кресла с чайником в руках, замерла с открытым ртом. Ее лицо вытянулось, а чайник накренился, проливая кипяток на скатерть.

Принц Теодор, восседавший в кресле с видом хозяина жизни, дернулся так, будто его ударили током. Его брови поползли вверх, а на лице отразилась сложная гамма чувств: от недоумения до едва сдерживаемого раздражения.

Но самое интересное было с Лианой. Эта блондиночка, сидевшая на диванчике рядом с принцем, побледнела так, что стала одного цвета со своим платьем. А потом быстро-быстро заморгала, пытаясь изобразить на лице участливое выражение.

— Леди Эвелина! — ахнула Маргарет, придя в себя. — Вам нельзя вставать! Вы так слабы!

— Слаба? — я рассмеялась и плавно, как учили в моей старой жизни на

Я остановилась напротив принца и сделала легкий книксен. Чисто формально, без тени подобострастия.

— Ваше Высочество. Какая неожиданная честь. Не думала, что вы найдете время посетить скромную обитель своей... забыла, как вы меня назвали на балу? Ах да, «кошелек на ножках».

Тишина повисла в комнате такая, что можно было резать ножом. Лиана открыла рот и снова закрыла. Маргарет схватилась за сердце. А принц... принц смотрел на меня так, будто у кресла, в котором он сидел, внезапно выросли ноги и оно собралось танцевать канкан.

— Вы... — начал Теодор и запнулся. Явно не знал, что сказать. Привык, видимо, к другой реакции. Чтобы ему в ноги бросались, рыдали, умоляли о прощении.

— Я, — подтвердила я, усаживаясь в кресло напротив него. Ноги поставила ровно, спину выпрямила, взгляд — прямой, открытый, без тени смущения. — Леди Эвелина Ашфорд. Ваша невеста. Помните такую? Или уже успели забыть за хлопотами о здоровье бедной Лианы?

— Леди Эвелина! — вмешалась Лиана, вскакивая с диванчика. Ее голосок дрожал, а на глазах выступили слезы. Боже, какая актриса пропадает! — Я понимаю, вы злитесь на нас, но поверьте, я ничего не делала нарочно! Я не хотела вставать между вами и Тео... то есть его Высочеством! Это все вышло случайно!

— Случайно? — я подняла бровь. — Интересное понятие случайности. Случайно приехать в столицу? Случайно попасть во фрейлины? Случайно оказаться на балу в тот момент, когда мой жених решил публично унизить меня? И случайно стать его любовницей? Лиана, милая, да ты просто ходячая лотерея!

— Как вы смеете! — Теодор вскочил с кресла. Глаза его сверкали. Вблизи он оказался еще красивее, чем в видении. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и этими дурацкими серыми глазами, в которых, казалось, отражались все бури мира. И седина на висках, добавляющая ему шарма. Ну просто Ален Делон в молодости, только злой и напыщенный.

— Я смею, Ваше Высочество, — я даже не пошевелилась, продолжая сидеть с нога на ногу. — Потому что это мой дом, моя гостиная и, между прочим, моя жизнь, которую вы вчера едва не довели до самоубийства. Или вы уже забыли, из-за кого я вскрыла вены?

— Эвелина! — взвизгнула Маргарет. — Как ты разговариваешь с наследником престола?!

— А как я должна с ним разговаривать? — я повернулась к ней и посмотрела с ледяной вежливостью. — На коленях ползать? Слезами умываться? Дорогая леди Маргарет, боюсь, я потеряла много крови вместе с желанием унижаться перед теми, кто этого не заслуживает.

Я снова перевела взгляд на принца. Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел на меня с таким выражением, будто я была инопланетным существом, прилетевшим с Марса.

— Что с вами случилось? — спросил он наконец. — Вы... вы другая.

— Я воскресла, — просто ответила я. — И знаете, Ваше Высочество, есть в этом процессе одна забавная особенность: когда ты уже побывал на том свете, тебе становится глубоко плевать на мнение окружающих. Особенно на мнение тех, кто тебя туда отправил.

Лиана, видя, что ситуация выходит из-под контроля, шагнула ко мне, протягивая руки.

— Леди Эвелина, позвольте мне осмотреть вас! Я чувствую, что ваша аура повреждена! Наверное, та темная энергия, что вас окружает...

— Темная энергия? — я расхохоталась. — Лиана, милая, единственная темная энергия в этой комнате исходит от твоего платья. Оно же траурное, ты в курсе? Или ты решила заранее оплакать нашу помолвку?

Лиана замерла, опустила руки и посмотрела на принца с таким выражением, будто я только что плюнула в святую воду. Принц мгновенно оказался рядом с ней, обнял за плечи и зыркнул на меня испепеляющим взглядом.

— Довольно! — рявкнул он. — Вы перешли все границы, леди Эвелина! Леди Лиана пришла сюда с добрыми намерениями, а вы...

— А я защищаю свою территорию, — перебила я, поднимаясь с кресла. Теперь мы стояли друг напротив друга: я, он и прижавшаяся к нему Лиана. Прямо любовный треугольник в декорациях восемнадцатого века. — Это мой дом. Моя гостиная. И я не позволю какой-то проходимке с титулом, купленным неизвестно за какие заслуги, копаться в моей ауре. Или в моей голове. Или где она там собиралась копаться.

— Вы несправедливы к леди Лиане! — Теодор сделал шаг вперед, заслоняя свою драгоценную пассию. — Она чиста и невинна, в отличие от вас!

— О, я знаю, — я скрестила руки на груди (насколько это позволял корсет). — Чиста и невинна, как горный хрусталь. Только вот горный хрусталь почему-то всегда оказывается в карманах у тех, кто умеет считать чужие деньги. Вы не находите это подозрительным?

Лиана всхлипнула и уткнулась лицом в плечо принца.

— Тео, я не могу... она такая злая... я не вынесу...

— Тише, любовь моя, — принц погладил ее по голове, а на меня посмотрел с такой ненавистью, что, будь она материальной, я бы уже превратилась в горстку пепла. — Вы ответите за это, леди Эвелина.

— За что именно? — я искренне удивилась. — За то, что не дала посторонней женщине лечить меня? За то, что защищаю свои личные границы? Или за то, что не рыдаю в вашем присутствии, как раньше? Простите, Ваше Высочество, но рыдания закончились вместе с кровопотерей. Теперь у меня только сарказм и здоровый цинизм.

Наступила пауза. Долгая, напряженная пауза, во время которой я рассматривала принца с нескрываемым любопытством. Ну как рассматривают редкий экспонат в зоопарке: вроде и зверь красивый, а в клетку сажать таких надо.

Теодор под моим взглядом явно занервничал. Он отпустил Лиану, сделал шаг в мою сторону и прищурился.

— На что вы смотрите?

— На вас, Ваше Высочество, — честно ответила я. — Интересно же. Никогда раньше не видела живого принца, который публично унижает свою невесту, а потом приходит проведать ее с любовницей. Это какой-то новый вид этикета? Или вы просто решили добить меня окончательно, чтобы освободить место для своей ненаглядной?

— Я пришел... — начал он и запнулся. Похоже, сам не знал, зачем пришел. А может, знал, но теперь, столкнувшись с неожиданным отпором, растерялся.

— Вы

— У вас нет врагов, — буркнул Теодор.

— О, вы удивитесь, Ваше Высочество, — я многозначительно посмотрела на Маргарет, которая все это время стояла белая как мел и явно молилась всем богам, чтобы я заткнулась. — Врагов у бедной сиротки с огромным состоянием всегда предостаточно. Просто раньше я была слишком наивна, чтобы их замечать.

— Что вы имеете в виду? — насторожился принц.

— Ничего конкретного, — я пожала плечами. — Просто размышления вслух. Не обращайте внимания.

Лиана, поняв, что ее вытеснили из центра внимания, предприняла новую попытку. Она подошла к принцу, взяла его под руку и посмотрела на меня с приторной улыбкой.

— Леди Эвелина, я рада, что вы в порядке. Честно. И если вам когда-нибудь понадобится помощь... Я всегда рядом.

— Знаю, — кивнула я. — Прямо за моим женихом. Буквально в двух шагах. Удобно устроилась, правда?

— Довольно! — рявкнул Теодор. — Мы уходим!

— Уже? — я изобразила разочарование. — А как же целительство? А как же забота о моем здоровье? Ваше Высочество, вы меня разрываете!

— Я пришлю придворного лекаря, — процедил он сквозь зубы. — Настоящего. А леди Лиане здесь больше делать нечего.

— Полностью с вами согласна, — я сделала реверанс, глядя прямо в глаза Лиане. — Ей здесь вообще никогда нечего было делать.

Лиана вспыхнула, прикусила губу и уткнулась носом в плечо принца. Тот, уже развернувшись к выходу, вдруг остановился и обернулся.

— Леди Эвелина, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине. — Я не знаю, что с вами произошло. Но предупреждаю: игры со мной опасны.

— Ваше Высочество, — я склонила голову набок и улыбнулась самой своей хищной улыбкой. — Я тоже предупреждаю: игры со мной теперь опасны вдвойне. Спокойного дня.

Он вышел, увлекая за собой Лиану. Маргарет, бросив на меня уничтожающий взгляд, выбежала следом — видимо, провожать высоких гостей и заодно убеждать их, что я сошла с ума окончательно и бесповоротно.

Я осталась одна. Медленно опустилась в кресло, выдохнула и только сейчас заметила, что у меня дрожат руки.

— Ну и ну, — прошептала я. — Кажется, я только что объявила войну королевскому дому.

Мила влетела в комнату через минуту после того, как за принцем закрылась дверь.

— Миледи! — закричала она, бросаясь ко мне. — Миледи, вы живы?! Я так боялась! Я подслушивала под дверью и чуть не умерла от страха! Как вы могли так с ним разговаривать?! Это же наследник престола!

— Успокойся, — я похлопала ее по руке. — Видишь, жива, здорова, даже не поцарапана.

— Но его Высочество... он же мог приказать вас арестовать! Или высечь! Или...

— Или что? — усмехнулась я. — Жених приказать высечь невесту? Это даже для этого мира слишком. А арестовать? За что? За дерзость? Максимум, что он может — разорвать помолвку. А знаешь, Мила? Я, кажется, только что поняла, что это был бы лучший вариант.

Мила округлила глаза.

— Разрыв помолвки? Миледи, но это же позор! Вас никто замуж не возьмет! Вы останетесь старой девой!

— Мила, — я взяла ее за плечи и посмотрела в глаза. — Старой девой с состоянием, которое позволит мне купить эту страну вместе со всеми принцами и их любовницами. Это так страшно?

Мила задумалась.

— Ну... наверное, нет...

— То-то же, — я откинулась на спинку кресла. — Знаешь, что я поняла за эту пятиминутную встречу? Принц — классический мудак, который привык, что женщины перед ним пресмыкаются. Лиана — классическая стерва, которая умело разыгрывает невинность. А я...

Я замолчала, вспоминая его взгляд в конце разговора. В этом взгляде была не только злость. Там было что-то еще. Какое-то замешательство, растерянность... и интерес. Самый настоящий, живой интерес.

— Он заинтригован, — сказала я вслух.

— Кто? — не поняла Мила.

— Принц. Он ушел раздраженным, да. Но он ушел заинтригованным. Он впервые увидел во мне не пустое место и не истеричную дуру. Он увидел личность. И это его бесит.

— Это хорошо или плохо? — робко спросила Мила.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — В моем видении он меня казнил. Значит, если я не буду той Эвелиной, которая лезет в бутылку из-за него, возможно, сценарий изменится.

Я встала и подошла к окну. Внизу, в саду, мелькнула фигура принца, садящегося в карету. Лиана уже была внутри, приникнув к окошку. Теодор обернулся, посмотрел на окна моего особняка и... встретился со мной взглядом.

Не знаю, видел ли он меня. Но я точно видела, как дернулся его кадык.

— Интересный мужик, — пробормотала я. — Жалко, что козел.

— Что, миледи? — переспросила Мила.

— Ничего, — я задернула штору. — Готовь обед. И принеси мне все книги по магии, какие найдешь в библиотеке. Если в этом мире есть магия, я хочу знать о ней все. Потому что, судя по всему, Лиана ей пользуется, а я пока даже не знаю, что это такое.

— Но, миледи, вы же не обучались магии... — удивилась Мила. — Ваш дар так и не проснулся, леди Маргарет говорила, что вы пустышка.

— Пустышка? — я усмехнулась. — Мила, пустышки не воскресают после того, как вскрыли вены. И пустышки не видят будущего. Так что либо у меня дар просто спал, либо... либо я здесь не просто так. А теперь бегом за книгами. Время не ждет.

Мила выбежала, а я опустилась в кресло и закрыла глаза. Перед мысленным взором снова стоял принц. Его серые глаза, его напряженная челюсть, его растерянность, которую он так старательно прятал за маской высокомерия.

— Ну что, Теодор, — прошептала я. — Посмотрим, кто кого переиграет. Ты думаешь, что я пустая кукла? А я думаю, что ты — всего лишь пешка в чужой игре. И моя задача — сделать так, чтобы в финале пешкой оказался не я.

Я усмехнулась своим мыслям и открыла глаза. За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона. Где-то там, в королевском дворце, принц сейчас, наверное,

Что ж, пусть строит. Я тоже не лыком шита. И у меня есть главное преимущество: я знаю будущее. А знание — сила. Особенно когда это знание говорит тебе, что ты должен умереть.

— Не дождетесь, — сказала я пустой комнате. — Я, Аня, в тело Эвелины попала не для того, чтобы сложнуть в расцвете сил. Я здесь, чтобы жить. И точка.

В дверь постучали, и вошла Мила с огромной стопкой книг. Началось мое обучение. Кто знает, может, через пару месяцев я смогу дать этой Лиане фору в сто очков вперед. А пока... пока буду учиться.

Главное — не влюбиться случайно в этого красавчика-принца. Потому что влюбленность в главного героя для злодейки — это первый шаг к плахе. А я, черт возьми, хочу жить!

Глава 4. Тактика побега

После визита принца я не спала двое суток. Нет, я не превратилась в зомби и не обзавелась синяками под глазами размером с блюдца (спасибо магии местной косметики и молодому организму). Я просто не могла позволить себе роскошь валяться в кроватке, пока моя голова медленно, но верно движется в направлении плахи.

Я разложила на огромном письменном столе карту королевства, которую Мила стащила из библиотеки (надорвала корешок, бедняжка, тряслась потом весь вечер), и уставилась на нее, как полководец перед решающей битвой.

— Значит так, — бормотала я, водя пальцем по пергаменту. — Столица — здесь. Дворец — вот эта клякса. Мой особняк — вот эта точка. Академия магии... Академия магии...

— Вот, миледи, — Мила ткнула пальцем в кружок на севере от столицы, обведенный золотом. — Академия Высших Магических Искусств имени Святой Этельреды. Три дня пути на карете. Самое престижное заведение в королевстве. Туда поступают только дети из лучших семей, и только если у них есть дар.

— Рассказывай, — я откинулась на спинку стула и приготовилась слушать. Мила за последние дни превратилась в мою личную «Википедию», и я ее обожала за это.

— Ну-у, — замялась Мила. — Я знаю не так много, миледи. В Академии учат боевой магии, целительству, артефакторике, стихийной магии... Поступают в шестнадцать-семнадцать лет, учатся четыре года. Леди Маргарет говорила, что вы... что вы...

— Что я бездарность и мне туда дорога закрыта? — закончила я за нее.

Мила виновато кивнула.

— Она говорила, что ваш дар так и не проснулся, что вы пустая внутри. И что даже если бы он проснулся, вы слишком эмоциональны и нестабильны для серьезного обучения. Что магия требует холодного разума, а вы...

— А я только и умею, что рыдать над дневником и резать вены, — хмыкнула я. — Мила, а ты сама видела, чтобы я хоть раз рыдала?

— Нет, миледи, — честно ответила девушка. — С того самого утра, как вы очнулись, вы даже не всхлипнули. Это... это пугает леди Маргарет. Она вчера спрашивала у поварихи, не подмешали ли вам чего в еду.

— Пусть боится, — я довольно улыбнулась. — Страх — хороший мотиватор. А теперь скажи мне главное: могу ли я поступить в Академию сейчас, в мои девятнадцать? Или возраст уже не тот?

Мила задумалась.

— В Академию принимают до двадцати одного года, миледи. Но для поступления нужно пройти испытание. Показать свой дар перед комиссией магистров. Если дара нет — дорога закрыта.

— А если дар есть, но я его никогда не проявляла?

— Тогда... — Мила пожала плечами, — тогда, наверное, вы сможете поступить. Но, миледи, леди Маргарет ни за что не отпустит вас в Академию! Она же потеряет контроль над вами и над вашими деньгами!

— А вот это, дорогая моя, уже моя проблема, — я встала и подошла к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. — Во дворце мне оставаться нельзя. Здесь я как муха в паутине: каждый шаг — ближе к смерти. Принц, Лиана, Маргарет — они все только и ждут, когда я оступлюсь. А в Академии... В Академии я буду под защитой магистров. Туда даже принц не сунется без приглашения, верно?

— Верно, — кивнула Мила. — Академия имеет автономию от короны. Это закон, принятый еще триста лет назад. Магистры подчиняются только Совету Магов, а не королю.

— Гениально! — я хлопнула в ладоши. — Значит, план такой: я поступаю в Академию, сваливаю из этого гадюшника, получаю образование, становлюсь сильной магом, а потом... А потом посмотрим, кто кого.

— Но, миледи... — Мила замялась. — Дар. У вас же нет дара. Леди Маргарет сто раз проверяла. У вас магический резерв — ноль.

Я замерла. В голове что-то щелкнуло. Вспомнилось видение — та искра, которая пробежала между мной и принцем. И то странное ощущение, когда я смотрела на него — будто внутри меня что-то откликалось, что-то горячее и дикое.

— Мила, — сказала я медленно. — А что, если леди Маргарет врала? Что, если она специально убедила Эвелину, что та бездарность, чтобы та не уехала в Академию и осталась под ее контролем?

Мила округлила глаза.

— Но... зачем?

— Затем, что в Академии я была бы в безопасности. Затем, что там я могла бы научиться защищать себя. Затем, что оттуда меня было бы сложнее убить и сложнее обокрасть, — я перечислила на пальцах. — Маргарет нужна была послушная, запуганная дурочка, которая будет сидеть дома и страдать по принцу, пока она обворовывает мои поместья. А Академия рушила все ее планы.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Зеленые глаза смотрели на меня с вызовом.

— Значит, внутри меня что-то есть. Я это чувствую. Когда я злюсь — в груди разливается тепло. Когда я боюсь — внутри будто огонь загорается. Эвелина просто боялась своей силы. А я не боюсь. Я хочу ее достать.

— Миледи, — Мила подошла ближе. — Что вы задумали?

Я обернулась к ней и улыбнулась. Улыбка вышла, судя по тому, как девушка попятилась, предвкушающей.

— Сегодня ночью, Мила, у нас будет тренировка. Мы будем будить моего внутреннего дракона. Или феникса. Или кто там у меня сидит в резерве.

— А если не получится?

— Получится, — отрезала я. — У меня просто нет выбора. Потому что если не получится — меня казнят. А я, знаешь ли,

Ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, словно специально подгадала под мой план. Мила притащила в мою спальню кучу свечей, несколько магических светильников (они работали на каких-то кристаллах и светили ровным белым светом) и, главное, книгу — «Основы стихийной магии для начинающих. Том 1».

— Миледи, я боюсь, — призналась Мила, косясь на дверь. — Если леди Маргарет узнает...

— Леди Маргарет спит и видит десятый сон о том, как она тратит мои денежки, — отмахнулась я. — А если и узнает — скажем, что я решила заняться самосовершенствованием. Она не посмеет мне запретить. Я все-таки хозяйка в этом доме, а не она.

Я раскрыла книгу и углубилась в чтение. Надо сказать, местная магия оказалась штукой интересной. Мир стоял на взаимодействии с потоками энергии, которые пронизывали все вокруг. Маги могли черпать эту энергию из себя (внутренний резерв) или из окружающего мира (внешние источники). Стихийная магия делилась на огонь, воду, землю и воздух. Плюс были редкие направления — пространство, время, жизнь, смерть.

— Значит так, — я отложила книгу. — Для начала мне нужно почувствовать свой резерв. Закрыть глаза, расслабиться, представить, что внутри меня есть озеро. Или костер. Или что-то, что можно наполнить.

Я уселась по-турецки прямо на ковер, закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Мила замерла в углу, боясь дышать.

Тишина. Темнота. Ничего.

Я попыталась представить озеро. Не вышло. Представила костер — пусто. Представила батарейку «Крона» — идиотизм, конечно, но вдруг? Нет, «Крона» не работала.

— Ни фига, — выдохнула я, открывая глаза. — Пусто, как в кошельке после черной пятницы.

— Может, не получается, потому что вы не верите? — робко предположила Мила. — Леди Маргарет говорила, что магия зависит от веры в себя. Если вы считаете себя бездарностью...

— Я не считаю, — перебила я. — Я знаю, что я не бездарность. Я чувствую внутри что-то. Вот здесь, — я прижала руку к груди. — Как будто уголек тлеет. Но я не могу до него достучаться.

Я снова закрыла глаза. На этот раз я не пыталась расслабиться. Я попыталась разозлиться. Вспомнила принца с его снисходительной ухмылкой. Лиану с ее приторной улыбочкой. Маргарет, которая, наверное, прямо сейчас пересчитывает мои бриллианты. Свою смерть в видении — плаха, топор, толпа, орущая «Убийца!».

В груди что-то дрогнуло. Уголек, о котором я говорила, вдруг стал горячее.

— Ого, — выдохнула я.

— Что, миледи? — встрепенулась Мила.

— Кажется, работает. Тихо, не мешай.

Я сосредоточилась на этом тепле. Представила, как оно растет, разливается по телу, наполняет руки, ноги, голову. Стало жарко. Очень жарко. Пот выступил на лбу.

— Миледи, у вас глаза светятся! — ахнула Мила.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они действительно светились — слабым оранжевым свечением. А в груди бушевал пожар.

— Да! — закричала я. — Получилось!

И в этот момент мои руки дернулись сами собой, с пальцев слетел сноп искр, и ближайшая штора вспыхнула ярким пламенем.

— А-а-а! — заорала Мила.

— Твою ж дивизию! — заорала я.

Мы обе заметались по комнате. Я пыталась сбить пламя руками (глупая, конечно, идея — огонь от этого только разгорался), Мила пыталась сорвать штору, но та висела высоко. Я схватила кувшин с водой, который стоял на туалетном столике, и вылила на огонь. Штора зашипела, но пламя не погасло — вода только разозлила его.

— Ковер! — закричала Мила. — Сбейте ковром!

Я рванула к стене, где висел гобелен, сорвала его и накрыла штору. Мила навалилась сверху. Мы обе топтались по тлеющей ткани, пока, наконец, не убедились, что огонь погас.

В комнате пахло гарью. Штора превратилась в обугленную тряпку. Гобелен, которым я ее накрыла, тоже пострадал. Я оглядела поле боя и расхохоталась.

— Миледи, вам смешно?! — Мила смотрела на меня с ужасом. — Мы чуть дом не сожгли!

— Зато теперь мы знаем главное, — я вытерла пот со лба. — У меня огненный дар. Самый настоящий, боевой, агрессивный огненный дар.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не светились, но в кончиках пальцев все еще покалывало.

— Леди Маргарет говорила, что я пустышка, — прошептала я. — А я, оказывается, фейерверк. Интересно, это она ошиблась или специально врала?

— Врала, — уверенно сказала Мила. — Я помню, как лет пять назад к нам приезжал маг из Академии. Он хотел проверить ваш дар, но леди Маргарет не пустила его, сказала, что вы больны. А потом заявила всем, что он подтвердил вашу бездарность.

Я присвистнула.

— Вот оно что. Значит, она знала. Знала, что во мне что-то есть, и специально задавила это на корню. А Эвелина, бедная девочка, так и выросла с верой в собственную никчемность.

Мне стало грустно. Эвелину жаль — реально жаль. Она могла бы стать кем-то, если бы не эта стервятница рядом.

— Ладно, — я встряхнулась. — Прошлого не вернуть. Будем работать с тем, что есть. Мила, тащи еще воды — мало ли, опять что-то загорится. И давай попробуем еще раз. Теперь я хотя бы знаю, на что давить.

Вторую попытку я решила начать с теории. В книге было написано, что огненные маги должны контролировать свои эмоции, потому что огонь напрямую связан с гневом и страстью. Если злишься — огонь вырывается наружу. Если боишься — тоже. Идеальное состояние — спокойная уверенность хищника.

— Легко сказать, — пробурчала я, усаживаясь на пол подальше от легковоспламеняющихся предметов. Мила тем временем вылила на пол три кувшина воды — на всякий случай.

Я закрыла глаза. Снова представила уголек в груди. Теперь он был горячее, чем в первый раз — после поджога шторы он словно расправил плечи и осознал свою силу.

— Привет, — мысленно обратилась я к нему. — Давай дружить. Ты меня не сжигаешь, я тебя не тушу. Идет?

Уголек пульсировал в ответ. Кажется, он был не против.

Я осторожно потянулась к нему, представляя, что протягиваю руку к огню. Не хватаю, не давлю, просто касаюсь. И вдруг поняла: это не просто уголек. Это целое пламя. Огромное, мощное, дикое, но — подчиняющееся. Оно ждало. Всю жизнь Эвелины оно ждало, когда хозяйка обратит на него внимание.

— Прости, что заставила ждать, — прошептала я. — Я здесь. Я с тобой.

Пламя взметнулось

— Мила, — позвала я тихо, боясь спугнуть. — Посмотри.

Мила ахнула и присела рядом, глядя на мои руки с благоговейным ужасом.

— Миледи... это... это невероятно! У вас получилось!

— Получилось, — я улыбнулась, глядя, как огонь перетекает с пальца на палец, не обжигая кожу. — Чувствуешь? Он теплый, но не жжет. Он меня слушается.

Я попробовала погасить пламя — оно исчезло. Снова вызвала — появилось. Как будто я всю жизнь умела это делать.

— Я маг, Мила, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Впервые за долгое время — слезы радости, а не боли. — Самый настоящий маг.

— Маг огня, — прошептала Мила. — Это редкий дар, миледи. Очень редкий. В Академии за таких держатся руками и ногами.

— Тогда у нас есть шанс, — я встала и отряхнула платье. — Завтра же начнем подготовку к поступлению. Мне нужно научиться контролировать эту штуку, чтобы на испытании не спалить комиссию.

Я посмотрела на обгоревшую штору и рассмеялась.

— Хотя, знаешь, может, это и есть лучшая демонстрация? Я выхожу, поджигаю что-нибудь и говорю: «Вуаля, принимайте!».

— Миледи, не надо ничего поджигать! — испугалась Мила. — Вас же выгонят!

— Ладно-ладно, шучу, — я подмигнула ей. — Но знаешь, что я поняла сегодня?

— Что?

— Что главный враг Эвелины был не снаружи. Он был внутри — ее неуверенность, ее страх, ее вера в то, что она ни на что не способна. Маргарет не просто врала — она программировала ее на слабость. Но я — не Эвелина. Я Аня. А Аня, если что, умеет бороться.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. Внизу спал сад, за ним — город, а за городом — Академия, которая должна была стать моим спасением.

— Завтра мы начинаем новую жизнь, Мила. А эта ночь... эта ночь войдет в историю как ночь, когда я чуть не сожгла свой дом и обрела себя.

— Красиво сказано, миледи, — улыбнулась Мила. — Только давайте в следующий раз обойдемся без пожаров?

— Договорились, — я рассмеялась и обняла ее. — Спасибо тебе. Без тебя я бы не справилась.

Мила расплылась в счастливой улыбке.

— Я всегда буду с вами, миледи. Что бы ни случилось.

— Знаю, — я потрепала ее по щеке. — А теперь давай-ка приберем этот бардак, пока кто-нибудь не прибежал на запах гари. И завтра с утра — в библиотеку. Мне нужно узнать об огненной магии все. Абсолютно все.

Мы провозились до рассвета. Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, моя спальня сияла чистотой (штору пришлось снять и спрятать в чулан, пообещав себе, что завтра же куплю новую). Я валилась с ног от усталости, но внутри пело.

Я — маг. Я — огненный маг. И я поступлю в эту чертову Академию, даже если мне придется сжечь полстолицы.

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Миледи! Миледи, вставайте! Леди Маргарет идет!

Я подскочила в кровати, мгновенно проснувшись. Мила стояла рядом, бледная как мел.

— Что случилось?

— Леди Маргарет! Она внизу! Спрашивает, почему пахнет гарью! Говорит, что кто-то видел ночью свет из ваших окон!

Я выдохнула. Всего лишь Маргарет. А я уж думала, принц с армией пришел.

— Спокойно, — я накинула халат и подошла к зеркалу. Видок был еще тот: растрепанные волосы, синяки под глазами, на щеке — след от подушки. — Впусти ее. Посмотрим, что эта старая карга скажет.

Мила выбежала, а я оглядела комнату. Запах гари действительно чувствовался, хоть мы и проветривали. Новая штора висела на месте (Мила сбегала на рассвете в кладовку и нашла похожую), но пахло все равно подозрительно.

Дверь распахнулась, и в комнату вплыла леди Маргарет. Собственной персоной. В шелковом халате, с идеальной укладкой (в семь утра, Карл!), и с выражением праведного гнева на лице.

— Леди Эвелина! — воскликнула она, останавливаясь в центре комнаты и принюхиваясь. — Чем это пахнет? Почему вся спальня пропахла дымом?

— Доброе утро, леди Маргарет, — сладко улыбнулась я, приседая в легком книксене. — Как ваше самочувствие? Хорошо спалось?

— Не увиливайте! — рявкнула она. — Я требую объяснений!

— Объяснений? — я изобразила удивление. — Ах, вы про запах? Это я вчера вечером решила почитать при свечах и случайно задремала. Одна из свечей упала и прожгла штору. Пришлось тушить. Сущий пустяк, не волнуйтесь.

— Вы спалили штору?! — Маргарет выпучила глаза. — Эта штора стоила целое состояние! Она была из валлийского шелка!

— Была, — согласилась я. — Теперь ее нет. Я распоряжусь купить новую. Из своего кармана, разумеется. Не беспокойтесь, это не ударит по бюджету, который вы так тщательно ведете.

Последнюю фразу я выделила интонацией. Маргарет дернулась, но быстро взяла себя в руки.

— Это безответственно, леди Эвелина! Вы могли сгореть! И весь дом! И что бы тогда делала я?

— Наверное, радовались, что наконец-то избавились от обузы, — спокойно ответила я. — Но, как видите, я жива и здорова. И даже полна сил.

Маргарет прищурилась и подошла ближе. В ее глазах мелькнуло что-то хищное.

— Ты странно себя ведешь последние дни, девочка. После того случая... Я начинаю думать, что тебе нужна не просто сиделка, а настоящий врач. Из лечебницы для душевнобольных.

Угроза прозвучала вполне отчетливо. Я выдержала ее взгляд, не моргнув.

— Милая леди Маргарет, — сказала я тихо, но веско. — Если вы еще раз попробуете пригрозить мне психушкой, я публично обвиню вас в растрате моих средств. А у меня есть доказательства.

Маргарет побелела.

— Какие доказательства? Ты ничего не докажешь! Я веду все счета!

— Вот именно, — я улыбнулась. — Вы ведете. А я на днях попросила Милу принести мне книги учета за последние пять лет. И знаете, что я обнаружила? Некоторые цифры не сходятся. Странно, правда?

Я блефовала. Книг учета у меня не было, Мила не смогла бы их достать. Но Маргарет этого не знала. Она смотрела на меня так, будто перед ней стоял призрак.

— Ты... ты не посмеешь...

— Посмею, — отрезала я. — Если вы тронете меня или Милу,

Маргарет отшатнулась. В ее глазах плескался страх. Чистый, животный страх. Я поняла, что попала в точку.

— Ты пожалеешь, — прошипела она.

— Посмотрим, — я пожала плечами. — А теперь, прошу прощения, я хочу одеться. У меня сегодня много дел.

Маргарет вылетела из комнаты, как ошпаренная кошка. Мила, стоявшая все это время в углу, выдохнула и сползла по стенке.

— Миледи... вы... вы гений!

— Я просто играю по их правилам, — я устало опустилась в кресло. — Но это только начало. Маргарет теперь будет осторожнее, но она не отступит. Она будет искать способ меня убрать. И нам нужно успеть раньше.

— Когда едем в Академию? — деловито спросила Мила.

— Как только я научусь контролировать свой огонь настолько, чтобы не спалить приемную комиссию. Дай мне неделю. Максимум две.

Я посмотрела в окно. Солнце вставало над столицей, золотя крыши домов. Где-то там, в королевском дворце, просыпался принц. Наверное, в обнимку со своей ненаглядной Лианой. Где-то там завтракала Маргарет, переваривая мой ультиматум. А здесь, в этой комнате, рождалась новая сила.

Сила, которая изменит все.

— Мила, — позвала я. — Как думаешь, сколько времени у меня есть до того, как они решат действовать радикально?

— Не знаю, миледи. Но думаю, немного.

— Значит, успеем, — я решительно встала. — Сегодня начинаем тренировки всерьез. И никаких пожаров. Только контроль. Только дисциплина. Я должна стать лучшей. Должна поступить. Должна выжить.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская свежий утренний воздух.

— Принц Теодор, леди Лиана, леди Маргарет — готовьтесь. Скоро вы узнаете, что такое настоящий огонь. И поверьте, это будет жарко. Очень жарко.

Глава 5. Экзамен, который всё изменил

Две недели подготовки пролетели как один миг. Я тренировалась каждый день, каждую ночь, каждую свободную минуту. Мила превратилась в моего личного тренера, секунданта и пожарного в одном флаконе. Мы сожгли еще три шторы, один ковер (старый, я его не особо любила), два полотенца и, самое обидное, мою любимую ночную рубашку, когда я чихнула в самый неподходящий момент.

Но результат того стоил.

К концу второй недели я могла зажечь огонь на ладони и держать его сколько угодно. Могла погасить свечу щелчком пальцев. Могла даже (о, это было моим коронным номером) поджарить кусочек хлеба, не отходя от туалетного столика. Мила визжала от восторга, когда я впервые подала ей горячий тост.

— Миледи, вы гений! — восхищалась она, уплетая хлеб. — С такой магией вас в Академии на руках носить будут!

— Главное, чтобы не на костре, — хмыкала я в ответ.

Но была одна проблема: леди Маргарет. После нашего разговора она затаилась, как змея перед броском. Следила за каждым моим шагом, подсылала служанок подслушивать под дверью, даже пыталась рыться в моих вещах, когда меня не было. Я делала вид, что не замечаю, но внутри кипела.

Нужно было придумать легенду. Способ сбежать из дома, не вызывая подозрений.

Идея пришла неожиданно, когда я листала местную светскую хронику. Там была заметка о некой герцогине, которая уехала "на воды" лечить нервы после неудачного романа. Воды, значит. Лечебные источники. Курорт.

— Мила! — заорала я. — Ты гений! То есть я гений! Мы едем на воды!

Мила вбежала в комнату с вопросительным лицом.

— Куда едем, миледи?

— На курорт! Лечить нервы! — я радостно кружилась по комнате. — После попытки самоубийства мне просто необходим отдых и восстановление. Это же логично! Маргарет не сможет отказать — все будут говорить, какая она заботливая опекунша, что отправила бедняжку поправлять здоровье.

— Но... — Мила замялась. — Академия же не на курорте...

— Академия по пути, — я подмигнула. — Мы выезжаем, якобы на воды. По дороге "случайно" заезжаем в Академию. Я сдаю экзамен. Меня зачисляют. И всё! Маргарет остается с носом, а я — студентка!

— Гениально, — выдохнула Мила. — Но... вдруг она захочет поехать с вами?

— Не захочет, — отмахнулась я. — Она терпеть не может путешествия. И потом, кто-то же должен следить за моими деньгами здесь. Она ни за что не бросит свой наблюдательный пост.

Я оказалась права. Когда я объявила Маргарет о своем решении, она скривилась, но спорить не стала.

— На воды? — переспросила она с подозрением. — С чего вдруг?

— Леди Маргарет, — я приложила руку к сердцу и сделала максимально несчастное лицо. — Я чуть не умерла. Я потеряла столько крови. Мне нужно восстановление. Врачи рекомендуют свежий воздух, минеральные источники и покой. Вы же не хотите, чтобы я снова... ну, вы понимаете?

Она понимала. В ее глазах мелькнул расчет: если я сдохну по дороге, это даже лучше — можно будет свалить все на несчастный случай. А если нет — ну, воды так воды.

— Хорошо, — процедила она. — Но с тобой поедет моя камеристка. Для присмотра.

— Конечно-конечно, — закивала я. — Пусть едет. Места в карете много.

Я знала, что камеристка Маргарет — ее глаза и уши. Но у меня уже был план, как от нее избавиться.

Утро отъезда выдалось солнечным и теплым. У крыльца особняка стояла роскошная карета, запряженная четверкой лошадей. Мила суетилась вокруг багажа, проверяя, все ли взяли. Камеристка Маргарет — сухая женщина лет пятидесяти по имени миссис Кроули — стояла рядом с каретой и буравила меня недобрым взглядом.

— Леди Эвелина, — сказала она, когда я уселась внутрь. — Я буду сопровождать вас всю поездку. Леди Маргарет велела не спускать с вас глаз.

— Какая забота, — пропела я. — Миссис Кроули, вы просто ангел-хранитель. Садитесь, нам долго ехать.

Первые два дня все шло по плану. Мы ехали по живописным дорогам, останавливались на постоялых дворах, я делала вид, что восхищаюсь пейзажами и пью целебные отвары. Миссис Кроули не отходила от меня ни на шаг, записывала каждый мой чих в блокнот (для доклада Маргарет) и смотрела на Милу так, будто та была личным врагом.

На третий день мы подъехали к развилке. Налево — дорога на курорт с водами. Направо — дорога на север, к Академии.

—

Она насторожилась.

— В чем?

— Я забыла в прошлой гостинице свою шкатулку с драгоценностями. Ту самую, с бабушкиным рубином. Если ее найдут... леди Маргарет меня убьет.

Миссис Кроули побледнела.

— Как забыли?! Это же бесценная вещь!

— Знаю, — я всхлипнула (актерский талант прорезался внезапно, но к месту). — Пожалуйста, вернитесь и найдите ее! Я не могу без нее! А мы с Милой подождем здесь, на постоялом дворе.

— Одни? — подозрительно прищурилась миссис Кроули.

— А что нам сделается? — я изобразила полную беспомощность. — Мы же слабые женщины. Да и постоялый двор вон, прямо у дороги. Мы снимем комнату и будем ждать вас. Вернетесь с рубином — поедем дальше.

Миссис Кроули колебалась. Но перспектива потерять драгоценности (и гнев Маргарет) была сильнее подозрений.

— Хорошо, — буркнула она. — Я быстро. А вы сидите тихо и носа на улицу не кажите.

— Обещаем! — хором сказали мы с Милой.

Как только карета с миссис Кроули скрылась за поворотом, мы с Милой переглянулись и расхохотались.

— Сработало! — завизжала Мила.

— Быстро! — скомандовала я. — Нанимаем другую карету и едем в Академию. У нас есть максимум полдня, пока она не поймет, что никакого рубина там нет.

Через полчаса мы уже тряслись в наемном экипаже по дороге на север. Впереди была Академия. Позади — прошлое, которое я надеялась оставить навсегда.

Академия Высших Магических Искусств имени Святой Этельреды оказалась... огромной. Нет, это слово не передавало масштабов. Это был целый город, обнесенный высокой стеной из белого камня. Башни, шпили, купола, мосты, переходы — все это сверкало на солнце, переливалось магическими щитами и выглядело так величественно, что у меня захватило дух.

— Ничего себе, — выдохнула Мила, выглядывая из окна кареты. — Это ж сколько там студентов?

— Тысячи три, наверное, — прикинула я. — И каждый — маг. Опасное местечко.

У ворот нас остановила стража. Двое парней в синих мантиях, с эмблемами Академии на груди, окинули нашу карету подозрительными взглядами.

— Цель визита?

— Поступление, — я высунулась в окно. — Леди Эвелина Ашфорд. У меня допуск к вступительным экзаменам.

— Документы?

Я протянула бумаги, которые мы с Милой подготовили заранее (пришлось подделать подпись Маргарет, но, надеюсь, здесь это не проверят). Парень просмотрел их, хмыкнул и кивнул.

— Проезжайте. Экзамены в главном корпусе. Удачи.

Мы въехали внутрь. И тут началось.

Академия кипела жизнью. По мостовым сновали студенты в форменных мантиях — синих, зеленых, красных (по цвету факультетов, как я потом узнала). В воздухе пахло магией — буквально. Искрили какие-то конструкции, летали птицы (или это были магические проекции?), гремели взрывы из окон (надеюсь, учебные).

— Миледи, — прошептала Мила, прижимаясь ко мне. — Мне страшно.

— Не бойся, — я сжала ее руку. — Мы справимся.

Главный корпус встретил нас гулким холлом, расписанным фресками с изображениями великих магов прошлого. У входа стоял стол, за которым восседала суровая женщина в очках и с пером в руке.

— Фамилия? — спросила она, даже не поднимая головы.

— Леди Эвелина Ашфорд. На вступительный экзамен.

Женщина подняла глаза и окинула меня цепким взглядом.

— Ашфорд? Та самая? Которая...

— Которая чуть не умерла, да, — перебила я. — Но теперь я жива и хочу учиться. Принимайте документы.

Женщина хмыкнула, но спорить не стала. Пролистала мои бумаги, поставила печать и махнула рукой в сторону дверей.

— Третья дверь налево. Экзамены через час. Опоздаете — не ждем.

Час пролетел незаметно. Я сидела в коридоре на скамейке, рядом со мной расположились еще человек десять абитуриентов. Все молодые, взволнованные, кто-то бормотал заклинания, кто-то трясся в истерике.

— Волнуетесь? — спросил меня парень слева, симпатичный блондин с голубыми глазами.

— Нет, — честно ответила я. — Я боюсь только одного: что спалю тут все к чертям собачьим.

Парень округлил глаза и отодвинулся. Правильно, держись подальше, мальчик. Я — опасная.

— Абитуриент Ашфорд! — выкрикнули из дверей.

Я встала, одернула платье (специально выбрала неброское, темно-синее, чтобы не привлекать внимания) и шагнула внутрь.

Зал оказался огромным, круглым, с высокими сводами. В центре стоял каменный постамент, по бокам — стол, за которым сидели пять магов в мантиях разного цвета. Главный — старик с длинной седой бородой и пронзительными глазами — смотрел на меня с интересом.

— Леди Эвелина Ашфорд, — произнес он, заглядывая в бумаги. — Девятнадцать лет. Сирота. Состояние... хм, впечатляющее. А почему вы решили поступать именно сейчас? Обычно в этом возрасте уже заканчивают обучение.

— Потому что раньше мне не разрешали, — честно ответила я. — Моя опекунша считала, что магия — не мое. Но я думаю иначе.

— Думаете? — старик прищурился. — Или знаете?

— Чувствую, — я приложила руку к груди. — Здесь. Огонь. Он всегда был во мне, просто его не хотели замечать.

По рядам магистров пробежал шепоток. Старик поднял руку, призывая к тишине.

— Что ж, проверим. Подойдите к постаменту. Вам нужно будет зажечь огонь. Любой огонь. Направьте свою силу вот в этот камень.

На постаменте лежал огромный прозрачный кристалл, внутри которого мерцали искры.

— Просто зажечь огонь? — уточнила я.

— Просто зажечь, — кивнул старик. — Но кристалл покажет силу и чистоту вашего дара. Начинайте.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. В груди затеплился знакомый уголек. Я потянулась к нему, позвала, и он откликнулся — горячей волной, разлившейся по телу.

Когда я открыла глаза, мои руки светились оранжевым. Я поднесла ладонь к кристаллу и... выдохнула.

Пламя вырвалось наружу. Не просто огонек — настоящий фонтан огня, который ударил в кристалл, заставив его засиять так ярко, что все магистры зажмурились. Кристалл загудел, задрожал, и вдруг — БАБАХ!

Он взорвался.

Осколки полетели в стороны. Я инстинктивно прикрылась рукой, но огонь, вырвавшийся из меня, создал вокруг защитный купол. Ни один осколок не коснулся меня. А вот магистрам досталось.

Когда дым рассеялся, я увидела пять магов, которые пытались отряхнуть мантии от каменной крошки. У одного из них тлела борода, которую он поспешно тушил. У другого дымился рукав. Старик смотрел на меня с таким выражением, будто я только что сотворила чудо или явилась с того света собственной персоной.

— Это... — начал он и

— Простите, — пискнула я. — Я предупреждала, что могу спалить все к чертям.

— Спалить? — старик вдруг расхохотался. — Деточка, ты не спалила — ты создала! Такой силы огненный дар я не видел лет пятьдесят! Да у тебя же чистая первородная стихия!

— Это хорошо? — уточнила я.

— Это феноменально! — заорал старик, вскакивая из-за стола. — Ты не просто маг огня, ты — его дитя! Твоя сила подавлялась годами, а теперь вырвалась наружу! Таких, как ты, единицы!

Остальные магистры закивали, отряхиваясь от пыли. Даже те, у кого тлели одежды, смотрели на меня с благоговением.

— Леди Эвелина, — старик подошел ко мне и взял за руку. — Я, ректор этой Академии, магистр Верховного Совета, Аргус Вейдер, предлагаю тебе поступить к нам на факультет боевой магии с немедленным зачислением на второй курс. Твой уровень подготовки позволяет.

— На второй? — я опешила. — Но я же ничего не умею...

— Ты умеешь главное, — перебил ректор. — Ты чувствуешь стихию. А остальному мы научим. Согласна?

— Да! — выпалила я, не веря своему счастью. — Конечно, да!

— Отлично, — ректор хлопнул в ладоши. — Секретарь, готовь приказ о зачислении. А ты, девочка, иди умойся. А то вся в саже.

Я посмотрела на себя. Действительно, платье было в черных пятнах, волосы торчали в разные стороны, на щеке — полоса копоти. Но мне было плевать. Я сдала. Я поступила!

Я вышла из экзаменационного зала на подгибающихся ногах. Мила, увидев меня, ахнула и бросилась навстречу.

— Миледи! Вы живы?! Что случилось?! Вы в крови?!

— Это сажа, дурочка, — я рассмеялась и обняла ее. — Мила, я поступила! Меня взяли сразу на второй курс! Я студентка!

Мила завизжала, запрыгала, и мы обе расхохотались, привлекая внимание проходящих мимо студентов. На нас оглядывались, кто-то улыбался, кто-то крутил пальцем у виска.

— Пойдемте, миледи, — сказала Мила, отсмеявшись. — Надо привести вас в порядок. А потом...

— Потом праздновать, — перебила я. — Идет?

— Идет!

Мы уже собрались идти к выходу, как вдруг в холле главного корпуса началось какое-то движение. Студенты расступались, кланялись, шептались. Я обернулась и... замерла.

Входная дверь распахнулась, и в холл вошел ОН. Принц Теодор. Собственной персоной. В парадном мундире, при мече, с развевающимся плащом и таким выражением лица, будто он только что с победой вернулся с войны.

Рядом с ним, естественно, семенила Лиана. В нежно-голубом платье, с корзинкой цветов в руках, с улыбкой во все тридцать два зуба. Идиллическая картина.

Я попятилась назад, пытаясь слиться со стеной. Но было поздно. Теодор обвел взглядом холл и... остановился на мне.

Секунда. Две. Три.

Его глаза расширились, брови поползли вверх, а челюсть слегка отвисла. Он явно не ожидал увидеть свою «больную» невесту в Академии магии, перепачканную сажей, с торчащими во все стороны волосами и счастливой улыбкой на лице.

— Леди Эвелина? — произнес он так, будто увидел привидение.

— Ваше Высочество, — я присела в книксене, мысленно матерясь. — Какая неожиданная встреча.

— Что вы здесь делаете? — рявкнул он, подходя ближе. Лиана семенила следом, пытаясь удержать на лице выражение светской любезности.

— Учусь, — пожала я плечами. — Точнее, только что поступила. А вы? Тоже решили получить образование? Поздно, наверное, в вашем-то возрасте.

— Как вы смеете! — взвился он. — Я здесь с инспекцией! Я куратор Академии от короны! И я не давал разрешения на ваше поступление!

— А кто сказал, что нужно ваше разрешение? — удивилась я. — Я совершеннолетняя, самостоятельная леди. Имею полное право учиться там, где хочу.

— Вы — моя невеста! — прорычал Теодор. — Вы не можете просто взять и сбежать в Академию!

— А почему нет? — я скрестила руки на груди. — Вы же сбегаете к Лиане каждый вечер. А я всего лишь хочу получить образование. Или для невесты принца образование — роскошь?

Лиана, поняв, что ее игнорируют, решила вмешаться.

— Леди Эвелина, — пропела она своим сладким голоском. — Мы все переживали за вас после того ужасного случая. Но, может, не стоит так торопиться с учебой? Вам бы отдохнуть, поправить здоровье...

— Здоровье в порядке, — отрезала я. — И, кстати, благодаря учебе я буду чувствовать себя еще лучше. Академия — лучшее лекарство от нервов, вы не находите?

— Я нахожу, что вы ведете себя неприлично! — взбеленился принц. — Я запрещаю вам поступать!

— Поздно, — раздался голос сзади.

Мы обернулись. В дверях экзаменационного зала стоял ректор Вейдер с бумагой в руке. Он подошел к нам, слегка поклонился принцу и протянул документ.

— Ваше Высочество, приказ о зачислении леди Эвелины Ашфорд на второй факультет боевой магии уже подписан мной и заверен печатью Академии. Согласно Уставу, Академия имеет автономию от короны. Вашего разрешения не требуется.

У принца дернулась щека.

— Но она моя невеста!

— Это не отменяет ее права на образование, — спокойно парировал ректор. — Если, конечно, вы не планируете запереть ее в башне и не выпускать. Но это, знаете ли, не приветствуется в цивилизованном обществе.

Я с трудом сдерживала смех. Ректор Вейдер официально стал моим любимым человеком в этом мире.

Лиана побледнела, принц побагровел, а я стояла между ними, перепачканная сажей, и чувствовала себя абсолютной победительницей.

— Вы пожалеете об этом, — прошипел Теодор, глядя на меня.

— Ваше Высочество, — я сделала шаг к нему и посмотрела прямо в глаза. — Я уже пожалела однажды. Когда вскрыла вены из-за вас. Больше таких ошибок я не совершу. А теперь прошу простить — мне нужно приводить себя в порядок. Скоро заселение в общежитие.

Я развернулась и, подхватив Милу под руку, гордо прошествовала к выходу. Спиной я чувствовала прожигающий взгляд принца, но даже не обернулась.

— Миледи, — прошептала Мила, когда мы вышли на улицу. — Вы только что объявили войну принцу. При всем честном народе.

— Знаю, — я улыбнулась, чувствуя невероятную легкость. — И знаешь что? Это было чертовски приятно.

— А что теперь будет?

— Теперь? — я посмотрела на башни Академии, на синее небо, на снующих туда-сюда студентов. — Теперь начнется самое интересное. Я — студентка. Я — маг огня. И я выживу. Даже если весь этот мир ополчится против

— А принц?

— Принц пусть катится к своей Лиане, — отмахнулась я. — У меня теперь новая жизнь. И в этой жизни нет места для королевских козлов.

— Красиво сказано, — улыбнулась Мила.

— То ли еще будет, — подмигнула я. — Пошли, подруга. Нас ждет общежитие. Интересно, там дают отдельную комнату или придется делить с кем-то?

— Надеюсь, отдельную, — вздохнула Мила. — А то вдруг вы во сне что-нибудь подожжете?

— Оптимистка ты моя, — рассмеялась я, и мы пошли знакомиться с моим новым домом.

Позади остался особняк, Маргарет, принц и старая жизнь. Впереди была Академия, магия и будущее, которое я собиралась построить сама.

И никакой принц мне не помешает. Даже если он самый красивый, самый высокомерный и самый бесячий принц во всех мирах.

Глава 6. Факультет Огня vs Факультет Света

Общежитие Академии оказалось местом, где даже стены имели зубы. Нет, серьезно. Когда мы с Милой вошли в холл главного корпуса, чтобы узнать насчет комнаты, на меня едва не набросилась статуя дракона, стоящая у лестницы. Она просто шевельнулась, чихнула искрами и уставилась на меня немигающим глазом.

— Охренеть, — выдохнула я, прижимаясь к Миле.

— Не бойтесь, миледи, это страж, — успокоила меня пробегающая мимо студентка в синей мантии. — Он проверяет, есть ли у вас магия. Если бы не было — откусил бы голову.

— Шутите?

— Ни разу. В прошлом году одного абитуриента без дара спасти не успели. Теперь здесь аккуратнее с проверкой.

Я нервно сглотнула и пошла дальше, косясь на дракона. Тот проводил меня взглядом и снова замер.

Комендант общежития оказалась женщиной лет шестидесяти с идеальной осанкой и взглядом, способным заморозить кипяток. Она окинула меня оценивающим взглядом, хмыкнула и ткнула пальцем в журнал.

— Ашфорд. Факультет Огня. Второй курс. Комната сорок семь. Четвертый этаж. Лифтов нет. Лестница направо. Вещи потом. Соседка уже там.

— Соседка? — переспросила я. — У меня будет соседка?

— А вы думали, для вас отдельные апартаменты? — фыркнула комендант. — Здесь вам не королевский дворец. Живете вдвоем. Если не уживетесь — идите в поле и там разбирайтесь. Только чтобы без пожаров.

— Без пожаров, — эхом повторила я, чувствуя, как кончики пальцев предательски защипало.

— Да, — комендант прищурилась. — Слышала я про ваш экзамен. Весь факультет Огня теперь мечтает с вами познакомиться. Идите уже.

Мы с Милой поднялись на четвертый этаж пешком (четыре пролета, между прочим, в корсете и юбках — испытание похлеще любого экзамена), и я толкнула дверь с номером 47.

— Есть кто? — крикнула я, переступая порог.

И замерла.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Две кровати, два шкафа, два стола, одно окно с видом на внутренний двор. На одной кровати, задрав ноги на стену, лежала девушка. Рыжая, веснушчатая, с копной непослушных волос, собранных в небрежный хвост, и в форме, которая сидела на ней так, будто она в ней родилась.

— О, — сказала она, не меняя позы. — А вот и моя соседка. Легендарная леди Ашфорд, которая чуть не спалила экзаменационную комиссию. Наслышана, наслышана.

— Приятно познакомиться, — я шагнула внутрь, пытаясь понять, издевается она или нет. — А ты кто?

— Кира, — девушка спрыгнула с кровати и протянула руку. — Кира из Вольных Баронов. Лучница, боевой маг, и, между прочим, единственная на нашем факультете, кто не побоялся поселиться с будущей пироманкой.

— Пироманкой? — я пожала ее руку. Рукопожатие оказалось крепким, мужским, без всяких там «пальчики лодочкой».

— А то, — Кира усмехнулась. — Ты же на Огонь поступила. А огневики все чокнутые. В хорошем смысле, — добавила она, видя мое лицо. — Я сама с Воздухом дружу, но огневиков уважаю. У них характер есть.

— А ты... — я замялась. — Ты не против, что я... ну, леди там, богатая...

— А мне плевать, — отрезала Кира. — Здесь, в Академии, титулы не работают. Здесь работает только сила. Если ты слабая — сожрут. Если сильная — будешь королевой. Я сама из простых, меня это не парит. Главное, чтобы ты человеком нормальным оказалась.

Я выдохнула. Кажется, мне повезло с соседкой.

— Я постараюсь, — улыбнулась я. — А это Мила, моя служанка. Она со мной.

Кира присвистнула.

— Служанка? В Академии? А ее кто пустил?

— Я пустила, — я выпрямилась. — Мила — моя подруга. Без нее я никуда.

— Храбрая, — Кира одобрительно кивнула. — Ладно, пусть живет. Но предупреждаю: мест в комнате только два. Третьей кровати не будет.

— Я на полу посплю, — быстро сказала Мила. — Мне не привыкать.

— Посмотрим, — я решила, что этот вопрос мы решим позже. — Кира, рассказывай, что тут к чему. Я новенькая, ничего не знаю.

Кира уселась на кровать и махнула рукой, приглашая меня сесть рядом.

— Слушай, подруга. Академия — это отдельный мир. Тут четыре факультета: Огонь, Вода, Земля и Воздух. Есть еще отделения — Целительство, Артефакторика, Боевая магия. Ты на каком?

— На боевом, — сказала я. — Второй курс.

— Ого, — уважительно протянула Кира. — Сразу на второй? Круто. Я тоже на боевом, но с Воздухом. Мы с тобой будем вместе на парах по тактике и стратегии. А по стихиям — раздельно.

— А кто преподает? — спросила я, чувствуя подвох.

— О, — Кира вдруг замялась. — Тут такое дело... У нас новый преподаватель по тактике появился. Со вчерашнего дня. Говорят, из королевской семьи.

У меня упало сердце.

— Принц Теодор? — уточнила я на всякий случай.

— Ага, — кивнула Кира. — Ты его знаешь?

— Он мой жених, — выдохнула я.

Кира выпучила глаза, а потом расхохоталась так громко, что, наверное, на первом этаже было слышно.

— Твою ж дивизию! — заорала она, хватаясь за живот. — То есть ты — невеста принца, поступила на боевой факультет, спалила комиссию, а он теперь будет тебя учить?! Да это же цирк!

— Рада, что тебе весело, — буркнула я. — А мне теперь с ним на парах сидеть.

— Сидеть? — Кира вытерла слезы. — Подруга, да это же подарок судьбы! Представляешь, как он беситься будет, когда ты начнешь его превосходить? А ты начнешь, я уверена. Огневики — народ

— А еще, — добавила я обреченно. — В Академии учится Лиана Вуд. На факультете Света и Целительства.

— Лиана? — Кира скривилась. — Та блондиночка с кукольным личиком, которая везде таскается за принцем? Знаю. Светлячки все такие — чистенькие, гладенькие, а внутри — гнилье.

— Ты ее знаешь?

— Видела пару раз. Она на младших курсах учится, но уже успела завоевать репутацию святой. Все мальчики по ней сохнут, девочки завидуют. Типичная королева цветочков.

— Она моя... — я замялась, подбирая слово. — Соперница?

— Любовница твоего жениха, — закончила за меня Кира. — Я в курсе. Сплетни по Академии разносятся быстрее магии. Про тот бал все знают. И про то, что ты вены вскрыла. Только, знаешь что?

— Что?

— Здесь тебя за это уважать не будут, — серьезно сказала Кира. — Здесь ценят силу. То, что ты выжила и поступила — это плюс. То, что ты огневик — плюс. А то, что рыдала из-за мужика — минус. Забудь про это. Начни с чистого листа.

Я посмотрела на эту рыжую девчонку с веснушками и вдруг поняла, что обрела союзника.

— Спасибо, Кира, — сказала я тихо. — Правда.

— Не за что, — она хлопнула меня по плечу. — Давай лучше вещи разбирать. А то скоро ужин, а в столовой без нас все вкусное расхватают. И, кстати, предупреждаю: студенты с факультета Света сидят отдельно, но ты не смотри в их сторону. Нервные они, светлячки эти, чуть что — в обморок падают.

— Постараюсь, — улыбнулась я. — Хотя с моим везением мы, наверное, сядем за один стол.

— Тогда держись меня, — подмигнула Кира. — Я кусаюсь.

Столовая Академии оказалась огромным залом с высокими сводами, расписанными сценами магических битв. Длинные столы стояли рядами, каждый факультет — отдельно. Красные мантии огневиков, синие — водников, зеленые — земляников, желтые — воздушников. И отдельно, в самом светлом углу, за столами, украшенными цветами, восседали студенты в белых мантиях. Факультет Света и Целительства.

— Как на параде, — хмыкнула я, разглядывая их. — Беленькие, чистенькие, с улыбочками до ушей.

— Не смотри на них, — одернула меня Кира, таща к столу огневиков. — У них аллергия на нормальных людей.

Студенты-огневики встретили меня настороженно. За столом сидело человек двадцать, все в красных мантиях, все с любопытством разглядывали новенькую. Кира плюхнулась на скамью и махнула рукой, приглашая меня сесть рядом.

— Народ, это Аня, — сказала она громко. — Та самая, что спалила комиссию на экзамене. Живет со мной. Не обижать.

— Та самая Ашфорд? — спросил парень напротив, здоровенный детина с обожженными бровями. — Которая из-за принца вены вскрыла?

— Которая поступила на боевой факультет, несмотря на принца, — поправила я, глядя ему прямо в глаза. — И если ты еще раз напомнишь мне о том, что было до, я тебе эти брови окончательно спалю.

Парень опешил, а потом расхохотался.

— А она с характером! — заявил он соседям. — Мне нравится. Добро пожаловать, Ашфорд. Я Даррен, староста факультета. Если что надо — обращайся.

— Учту, — кивнула я, чувствуя, как напряжение спадает.

Огневики оказались народом простым. Их не волновали титулы и сплетни. Им было важно, есть ли у тебя сила и смелость. А то, что я чуть не сожгла комиссию, автоматически сделало меня своей.

Ужин проходил весело. Кира травила байки о студентах, Даррен рассказывал о преподавателях, а я впитывала информацию как губка. И вдруг...

— Ой, смотрите, — прошептала девушка слева от меня. — Светлячки пожаловали.

Я подняла голову и увидела Лиану. Она вплыла в столовую в компании таких же беленьких девушек, с улыбкой, сияющей, как начищенный самовар. Идеальные локоны, идеальное платье, идеальная осанка. Кукла, да и только.

Она заметила меня почти сразу. Их стол находился напротив нашего, и мы оказались лицом к лицу через проход. Лиана на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась еще шире.

— Леди Эвелина! — пропела она на весь зал. — Какая приятная неожиданность! Я и не знала, что вы тоже поступили в Академию. Надеюсь, вам здесь понравится.

— Стараюсь, — ответила я, не вставая. — А ты, я смотрю, уже освоилась? Цветочки поливаешь, птенчиков лечишь?

По залу пробежал смешок. Кто-то из огневиков хмыкнул. Лиана слегка покраснела, но улыбку не сняла.

— Я учусь на целителя, — сказала она с достоинством. — Это благородное дело. Не то что... — она запнулась, делая вид, что не хочет обидеть. — Впрочем, каждому свое.

— Именно, — я подняла вилку с куском мяса. — Кому-то мясо жрать, а кому-то цветочки нюхать. Главное, чтобы цветочки не завяли от такой заботы.

Лиана побелела, а ее подруги зашипели. Но в этот момент в столовую вошел ОН.

Принц Теодор в преподавательской мантии (черной с золотыми нашивками) выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Идеальный мужчина». Высокий, статный, с холодным взглядом серых глаз, он прошествовал к столу преподавателей, даже не глядя по сторонам. Но я заметила, как дрогнул его кадык, когда он проходил мимо нашего стола.

— Упс, — шепнула Кира. — А вот и папочка явился.

— Заткнись, — шикнула я, но сама не могла оторвать взгляд от принца.

Он сел за стол, и тут же к нему подлетела Лиана. Что-то зашептала на ушко, кивая в мою сторону. Принц посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Искра. Разряд. Или мне показалось?

— Не смотри на него, — Кира толкнула меня локтем. — Он того не стоит.

— Знаю, — ответила я, но взгляд отвела с трудом.

Ужин продолжился. Но осадок остался.

Утро началось с того, что Кира вылила на меня кувшин холодной воды.

— Вставай, сонная тетеря! — орала она. — Первая пара через час! А тебе еще форму получать и мантру факультета учить!

— Какую мантру? — простонала я, пытаясь отлепиться от мокрой подушки.

— Огневики по утрам орут «Пламя и пепел!». Это традиция. Давай, подъем!

Через час мы с Кирой стояли перед дверью в аудиторию тактики. Я чувствовала себя нашкодившей школьницей, которую вызвали к директору. В новой красной мантии, с дурацкой эмблемой факультета на груди, я походила на спичку, готовую зажечься в любую секунду.

— Только не спали ничего, — напутствовала Кира. — И держи себя в руках.

— Ты поэт, — хмыкнула я. — Ладно, пошли.

Аудитория оказалась большой, амфитеатром. Студенты сидели на скамьях, разделенные по факультетам. Огневики — слева, водники — справа, светлячки — в центре (чтобы всем было видно, какие они белые и пушистые). Лиана сидела в первом ряду, разложив перед собой идеальные конспекты.

Я плюхнулась рядом с Кирой на скамью огневиков. И вовремя. Дверь открылась, и вошел ОН.

В преподавательской мантии, с указкой в руке (зачем ему указка? он же не школьный учитель!), принц Теодор поднялся на кафедру и обвел взглядом аудиторию. На мне взгляд задержался на секунду дольше, чем на остальных.

— Доброе утро, — сказал он холодно. — Меня зовут принц Теодор. В этом семестре я буду вести у вас тактику боя. Надеюсь, вы понимаете, что мои требования высоки, а наказания за невыполнение — суровы.

— Он что, издевается? — шепнула я Кире.

— Заткнись, — шикнула она. — Слушай.

— Сегодня у нас практическое занятие, — продолжил принц. — Я хочу посмотреть, на что вы способны. Разбейтесь на пары. Каждая пара проведет учебный бой. Оцениваться будет стратегия, контроль магии и умение работать в команде.

По аудитории пронесся гул. Все зашевелились, разбиваясь на пары. Кира схватила меня за руку.

— Мы с тобой, — сказала она. — Я воздух, ты огонь. Отличная комбинация.

— А кто наш противник? — спросила я, оглядываясь.

Принц тем временем обводил взглядом аудиторию, и вдруг его губы тронула едва заметная улыбка.

— Первая пара, — объявил он. — Леди Лиана Вуд и... лейтенант Грейвз. Ваши противники — леди Эвелина Ашфорд и Кира из Вольных Баронов.

— Что? — вырвалось у меня.

— Проблемы, леди Ашфорд? — принц посмотрел на меня с вызовом.

— Никак нет, Ваше Высочество, — я встала и выпрямилась. — Просто уточняю правила. Бой до первой крови? Или до полного уничтожения?

По аудитории пронесся смешок. Лиана побледнела. Ее напарник, здоровенный парень с факультета Земли, нахмурился.

— До касания, — холодно ответил принц. — Магией можно, но в пределах разумного. Начинайте.

Мы с Кирой вышли в центр зала, где была очерчена круглая арена. Напротив встали Лиана и ее напарник. Лиана дрожала, сжимая в руках посох (настоящий, целительский, с кристаллом на конце). Ее напарник, лейтенант Грейвз, выглядел уверенно — земляник, тяжеловес, явно сильный.

— Ну что, — шепнула мне Кира. — Покажем этим чистюлям, где раки зимуют?

— Покажем, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается огонь.

Принц поднял руку.

— Начали!

Лейтенант Грейвз рванул вперед, создавая перед собой каменный щит. Лиана осталась сзади, явно собираясь лечить или ставить защиту. Классическая тактика: танк и хилер.

Но мы с Кирой не собирались играть по их правилам.

— Воздух! — крикнула я.

Кира поняла с полуслова. Она взмахнула руками, создавая мощный поток ветра, который ударил в каменный щит, замедляя лейтенанта. А я тем временем сосредоточилась на Лиане.

Огонь рванул из моих рук, как живой. Я не целилась в девушку — только в пространство вокруг нее. Огненное кольцо вспыхнуло у ее ног, отрезая от напарника. Лиана взвизгнула и отпрыгнула, но пламя взметнулось выше, не давая пройти.

— Грейвз, помоги! — заорала она.

Лейтенант попытался прорваться, но Кира держала его ветром, а я добавила огня. Каменный щит начал плавиться. Парень взревел от ярости и рванул вперед, ломая защиту.

— Аня, берегись! — крикнула Кира.

Я ушла в сторону, пропуская его удар, и в тот же момент выпустила струю пламени прямо ему под ноги. Пол стал скользким от расплавленного камня, лейтенант поскользнулся и рухнул навзничь.

Лиана осталась одна. Она стояла в огненном кольце, белая как мел, и смотрела на меня с ужасом.

— Сдавайся, — сказала я, подходя ближе. Огонь расступался передо мной, повинуясь.

— Ни за что, — прошептала она, и вдруг в ее глазах вспыхнул странный свет. Она подняла посох, направляя его на меня.

— Лиана, нет! — крикнул принц, вскакивая с места.

Но было поздно. Из посоха вырвался луч света — ослепительно белый, режущий глаза. Я инстинктивно выставила руки, создавая огненный щит, и луч ударил в него, рассыпаясь искрами.

— Ах ты ж дрянь! — заорала я, чувствуя, как гнев захлестывает меня. Огонь внутри взревел, требуя выхода. Я шагнула вперед, и пламя вокруг меня взметнулось до потолка.

— Ашфорд, стой! — это был голос принца. Но я его не слышала.

Я видела только Лиану, которая сжимала посох и смотрела на меня с ненавистью. Ту самую Лиану, которая в моем видении улыбалась, пока мне отрубали голову. Ту самую, которая украла у меня все.

— Аня! — Кира схватила меня за плечо, встряхнула. — Очнись! Ты спалишь тут все!

Я моргнула. Огонь вокруг начал опадать. Принц уже стоял между мной и Лианой, закрывая ее собой.

— Бой окончен, — сказал он ледяным тоном. — Победили Ашфорд и Кира.

Лиана всхлипнула и уткнулась ему в плечо. Я смотрела на эту идиллическую картину и чувствовала, как внутри все переворачивается.

— А ты, — принц повернулся ко мне. — Останься после пары.

— С удовольствием, — процедила я сквозь зубы.

Кира потянула меня за рукав обратно на скамью.

— Ты чего так взбесилась? — шепнула она. — Мы же выиграли!

— Она целилась в меня боевым заклинанием, — ответила я. — Целительница хренова. Это был световой удар. Он мог меня убить.

— Что? — Кира округлила глаза. — Точно?

— Сама видела.

Мы переглянулись. Выходит, Лиана не так проста, как кажется. И ее «чистый свет» может быть очень даже боевым.

Остаток пары прошел как в тумане. Я сидела, уставившись в одну точку, и прокручивала в голове случившееся. Лиана — боевой маг под прикрытием? Или она просто испугалась и сорвалась? Но целительницы не умеют стрелять световыми лучами. Не умеют. Значит, она не та, за кого себя выдает.

Когда пара закончилась, студенты потянулись к выходу. Кира подмигнула мне и ушла, оставив наедине с принцем. Лиана тоже задержалась, но Теодор жестом отправил ее прочь.

Мы остались вдвоем в пустой аудитории. Тишина звенела в ушах.

— Что ты хотел, Ваше Высочество? — спросила я, скрещивая руки на груди.

Он подошел ближе. Серые глаза смотрели с непонятным выражением — злость там мешалась с

— Ты чуть не спалила полаудитории, — сказал он. — Твой контроль — ноль.

— Я выиграла бой, — парировала я.

— Ты чуть не убила Лиану!

— А она чуть не убила меня, — я шагнула к нему. — Ты видел, что она сделала? Это был боевой удар, а не целительство. Твоя нежная лилия — та еще штучка.

— Не смей ее трогать, — прорычал он.

— А то что? — я усмехнулась. — Посадишь меня в темницу? Отрубишь голову? Я уже видела это в видениях, Теодор. Знаешь, не впечатляет.

Он замер.

— Какие видения?

— А тебе какая разница? — я развернулась, чтобы уйти. — Береги свою Лиану, принц. Но предупреждаю: если она еще раз попробует на меня напасть, я не посмотрю, что она твоя любимая игрушка.

— Эвелина, — окликнул он, когда я уже была у двери.

Я обернулась.

— Что?

— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Сильно изменилась.

— Я воскресла, — ответила я и вышла, хлопнув дверью.

В коридоре меня ждала Кира.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, — отмахнулась я. — Скажи лучше, что ты знаешь о боевой магии Света?

— А что про нее знать? — пожала плечами Кира. — Свет — это или чистое целительство, или темная магия под прикрытием. Если свет бьет — значит, это уже не свет, а что-то другое.

— То есть Лиана может быть не той, за кого себя выдает?

— Вполне, — Кира задумалась. — Слушай, а давай-ка мы за ней последим. Вдруг она чего интересного выкинет?

— Давай, — согласилась я. — Но осторожно. Чувствую я, эта блондиночка опаснее, чем кажется.

— А кто сейчас легким путем идет? — усмехнулась Кира. — Пошли, огневик. Нас ужин ждет. А после ужина — мозговой штурм.

Мы пошли в столовую, и я впервые за долгое время почувствовала, что у меня есть не только враги, но и настоящий друг. Кира, рыжая бестия с периферии, стала моей опорой в этом безумном мире.

А принц... Что ж, пусть думает, что его Лиана — ангел. Мы-то знаем правду. Или скоро узнаем.

Глава 7. «Случайная» близость

Первая неделя в Академии пролетела как один миг. Нет, серьезно, я моргнула — а уже воскресенье. Семь дней магии, тренировок, новых знакомств и постоянного чувства, что я наконец-то живу по-настоящему.

— Аня, ты опять проспала! — орала Кира, швыряя в меня подушкой. — Через час практикум по контролю стихий, а ты еще даже не завтракала!

— Отвали, — простонала я, зарываясь лицом в подушку. — Еще пять минут.

— Считаю до трех, и если ты не встанешь, я вылью на тебя кувшин с водой. Раз! Два!

— Тварь ты рыжая, — я подскочила, едва не врезавшись головой в протянутый кувшин. — Воду убери. Я встала.

— То-то же, — Кира довольно ухмыльнулась. — Давай, шевели булками. Сегодня обещали что-то интересное на паре.

— Что именно?

— Не знаю. Магистр Вейдер загадочно улыбался вчера в столовой. А когда ректор загадочно улыбается — жди подвоха.

Я фыркнула и поплелась умываться. Мила, которая спала на расстеленном одеяле в углу (я так и не решила вопрос с кроватью, но обещала решить на этой неделе), уже убежала на кухню — добывать мне завтрак. Моя личная служанка быстро освоилась в Академии и теперь дружила со всей прислугой, собирая сплетни и слухи, как белка орехи.

— Между прочим, — крикнула Кира из комнаты, — твой драгоценный принц сегодня ведет спарринг. Лично. Для отстающих студентов.

Я поперхнулась водой.

— Для кого?!

— Для отстающих, — повторила Кира с ехидцей. — И знаешь, кто в списке отстающих красуется первым номером?

— Я не отстающая! — возмутилась я, вылетая из-за ширмы. — У меня по всем контрольным высшие баллы!

— А по самоконтролю — жирный кол, — парировала Кира. — Ты на прошлой тренировке чуть не спалила тренажерный зал. Препод по огненной магии до сих пор дергается, когда ты входишь.

— Это был несчастный случай, — буркнула я, натягивая форму. — Тот манекен сам напросился.

— Аня, манекен был деревянный. Они все деревянные. Они по определению напрашиваются, когда ты рядом. Но факт остается фактом: Теодор вызвался подтянуть тебя лично. Так что готовься к близкому контакту с королевским задом.

Я замерла посреди комнаты с застегнутым наполовину корсетом.

— Думаешь, это совпадение?

— В этой жизни бывает только три совпадения, — философски заметила Кира. — Смерть, налоги и то, что принц Теодор не может пройти мимо возможности поиграть с тобой в кошки-мышки. Так что давай, собирайся. Я буду рядом. Если что — прикрою.

— Спасибо, подруга, — я чмокнула ее в щеку и потащилась дозавязывать корсет.

Через полчаса мы уже стояли на тренировочной арене. Огромное поле под открытым небом, разделенное на сектора для разных видов магии. В секторе боевых искусств уже собралась группа студентов — человек пятнадцать. И да, моя фамилия в списке действительно была первой.

— Дамы и господа, — раздался знакомый голос, от которого у меня внутри что-то неприятно екнуло. — Сегодня мы поработаем над техникой ближнего боя с использованием магии. Те, кто в списке, будут спарринговать со мной лично. Остальные — наблюдают и делают выводы.

Принц Теодор стоял в центре арены в тренировочной форме — черные штаны, белая рубашка с закатанными рукавами, волосы слегка растрепаны. Боже, даже в таком виде он выглядел как обложка журнала. Ненавижу красивых мужиков.

— Первая, — он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. — Леди Эвелина Ашфорд. Прошу.

— Иду, — буркнула я, чувствуя, как Кира пихает меня в спину. — Не толкайся.

Выходя на арену, я поймала взгляд Лианы. Она стояла в группе зрителей, сжимая в руках какой-то амулет, и смотрела на меня с такой ненавистью, что, будь она магом огня, я бы уже превратилась в пепел. Интересно, она тоже «отстающая» или просто пришла поглазеть на своего ненаглядного?

— Леди Ашфорд, — принц слегка поклонился. — Готовы?

— Как штык, ваше высочество, — я встала в стойку, которую показывал наш препод по физподготовке. — Только предупреждаю: я дерусь грязно.

— Ожидаю именно этого, — усмехнулся он.

— Начали!

Он рванул первым. Быстро, почти незаметно, используя магию воздуха для

— Неплохо, — прокомментировал он, делая круг вокруг меня. — Для новичка.

— А ты для принца ничего, — парировала я, следя за каждым его движением. — Только слишком предсказуем.

Я не врала. В свои прошлой жизни я ходила на самооборону (после того как в подворотне попытались отобрать телефон), и тренер там был зверь. Он учил нас драться грязно, бить в уязвимые места и не дожидаться, пока противник начнет благородно раскланиваться.

Поэтому когда Теодор сделал очередной выпад, я не стала уклоняться по-красивому. Я просто нырнула под его руку и врезала локтем в солнечное сплетение.

Он охнул, но устоял. И в его глазах мелькнуло что-то новое — не раздражение, а интерес.

— Интересная техника, — выдохнул он, потирая ушибленное место. — Где научилась?

— Жизнь научила, — я сделала обманный шаг влево и попыталась зайти сзади, но он разгадал маневр.

— А ну-ка, — он вдруг резко выбросил руку вперед, и воздух вокруг меня стал плотным, вязким. Магия воздуха. Он пытался меня обездвижить.

Я рванулась, выпуская огонь из всех пор. Воздушная хватка лопнула, но Теодор уже был рядом. Слишком близко.

Мы закружились в каком-то безумном танце. Он атаковал магией, я уходила и отвечала огнем. Он пытался достать меня руками, я била локтями, коленями, даже головой один раз попыталась — увернулся, гад. Наши тела сталкивались, расходились, снова сближались, и с каждым касанием воздух вокруг нас буквально искрил.

— Да что между ними происходит? — донесся до меня чей-то удивленный шепот с трибун. — Это бой или...

— Заткнись и смотри, — ответил другой голос.

А я не могла остановиться. Во мне кипела злость, адреналин, и еще что-то, чему я не хотела давать названия. Теодор чувствовал то же самое — я видела это по его глазам, по тому, как тяжело он дышал, по тому, как его зрачки расширялись каждый раз, когда наши взгляды встречались.

— Сдавайся, — прошипел он, пытаясь заломить мне руку.

— Иди к черту, — ответила я, высвобождаясь и одновременно подсекая его ногой.

Он пошатнулся, но удержал равновесие. И в этот момент я допустила ошибку — засмотрелась на то, как играют мышцы на его предплечьях.

Этого мгновения хватило.

Он рванул вперед, прижимая меня к стене. Буквально. Моя спина врезалась в каменную кладку арены, а его тело нависло сверху, блокируя любую возможность движения.

Мы замерли.

Между нами было сантиметров пять, не больше. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, чувствовала запах — какой-то древесный, с нотками озона после грозы. Его грудь вздымалась так же часто, как моя. Глаза смотрели прямо в мои, и в них плескалось что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивалось.

— Попалась, — выдохнул он.

Вокруг нас все еще искрила магия — его воздух и мой огонь смешались в каком-то безумном коктейле, создавая вокруг мерцающее облако. Со стороны это, наверное, выглядело как фейерверк.

Я должна была разозлиться. Должна была вырваться, ударить, пнуть, сделать хоть что-то. Но вместо этого я смотрела в его глаза и чувствовала, как мое сердце колотится где-то в горле.

— Ты играешь в новую игру, Эвелина? — прошептал он, и от его голоса, такого низкого и хриплого, у меня мурашки побежали по спине.

"Соберись, тряпка! — приказала я себе. — Это враг. Это тот, кто казнит тебя в будущем. Это принц, который унизил тебя прилюдно. Не смей!"

И я нашла в себе силы ответить.

— Отойдите, ваше высочество, — сказала я как можно холоднее, хотя голос предательски дрогнул. — От вас пахнет духами вашей целительницы. Противно.

Эффект был мгновенным.

Он дернулся так, будто я плеснула ему в лицо ледяной водой. Напряжение в его теле сменилось чем-то другим — злостью, смешанной с... разочарованием? Он отпустил меня и отшатнулся.

— Леди Ашфорд доказала, что готова к реальному бою, — сказал он громко, обращаясь к зрителям. Но его глаза... его глаза смотрели на меня так, будто он видел впервые. И в этом взгляде не было ненависти. Там был голод. Самый настоящий, неприкрытый голод.

Я медленно отошла от стены, поправила растрепанные волосы и постаралась унять дрожь в коленях.

— Следующий, — объявил Теодор, отводя взгляд.

Я вернулась на трибуну, где Кира смотрела на меня с открытым ртом.

— Ты чего? — спросила я, пытаясь дышать ровно.

— Ты чего?! — переспросила она. — Вы там чуть не поцеловались! Весь зал это видел!

— Ничего подобного, — отрезала я. — Это был спарринг.

— Ага, спарринг, — Кира закатила глаза. — А я — королева эльфов. Аня, между вами искры летали. Буквально. Я думала, вы сейчас либо убьете друг друга, либо...

— Заткнись, — я ткнула ее локтем в бок. — Смотри лучше, там следующий выходит.

Но сама я смотрела не на следующего. Я смотрела на принца. На то, как он двигался, как отрабатывал приемы с другими студентами, как хмурился, поправляя ошибки. И каждый раз, когда его взгляд случайно падал на меня, он задерживался на долю секунды дольше, чем нужно.

— Он на тебя смотрит, — прошептала Кира. — Постоянно.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Но одно знаю точно: я не собираюсь становиться еще одной игрушкой для принца. У меня есть цель. Я должна выжить.

— А если он не отстанет?

Я посмотрела на Лиану, которая сидела в первом ряду и сверлила меня взглядом, полным такой ненависти, что хоть прикуривай.

— Тогда у меня будут проблемы. И не только с ним.

Вечером мы с Кирой сидели в нашей комнате и обсуждали события дня. Мила притащила нам чай и печенье (у нее везде были связи) и теперь сидела в углу, слушая с круглыми глазами.

— И он реально так и сказал? «Ты играешь в новую игру?» — переспросила Кира, заедая печеньем. — Это же классика! Так все любовные романы начинаются!

— Это не любовный роман, — огрызнулась я. — Это моя жизнь. И в этой жизни меня в конце казнят. Забыла?

— Не забыла, — Кира посерьезнела. — Но, Аня, посмотри на это с другой стороны.

— А сейчас он просто хочет поиграть, — перебила я. — Я для него новая игрушка. Раньше я была тряпкой, по которой можно вытирать ноги. Теперь я — загадка. Мужики любят загадки. Но как только он разгадает, интерес пропадет.

— А если нет?

— Если нет, — я задумалась. — Если нет, то у меня есть шанс. Но я не собираюсь на это рассчитывать. Мне нужно становиться сильнее. Узнать, что за дрянь эта Лиана. И найти способ защитить себя, когда они решат от меня избавиться.

— Логично, — кивнула Кира. — Тогда предлагаю план: ты продолжаешь бесить принца своим равнодушием, а мы с Милой копаем под Лиану. У меня есть знакомые на факультете Света, они могут рассказать что-то интересное.

— А если она узнает?

— Пусть узнает, — Кира хищно улыбнулась. — Чем больше она будет нервничать, тем больше ошибок сделает. А мы будем ловить.

Я посмотрела на своих союзниц — рыжую бестию с вечно взлохмаченными волосами и тихую Милу, которая за эту неделю превратилась из запуганной служанки в уверенную помощницу. С такими друзьями и враги не страшны.

— Ладно, — я подняла кружку с чаем. — За победу. За нашу победу.

— За победу! — хором ответили они.

А в голове все крутился тот момент у стены. Его дыхание на моей щеке. Его глаза в сантиметре от моих. И этот голос: «Ты играешь в новую игру, Эвелина?»

— Нет, Теодор, — прошептала я, когда Кира с Милой увлеклись обсуждением планов. — Это не игра. Это война. И ты даже не представляешь, на чьей стороне окажешься в финале.

За окном догорал закат, окрашивая башни Академии в багровые тона. Где-то в преподавательском крыле принц Теодор, наверное, сейчас сидит и думает о сегодняшнем бое. О том, как я дышала, как двигалась, как ответила ему.

Пусть думает. Мне не жалко.

Главное, чтобы думал не слишком много. А то влюбится еще, чего доброго. А влюбленный враг — это самый опасный враг. Потому что непредсказуемый.

— Аня, — окликнула меня Кира. — Ты идешь спать? Завтра рано вставать.

— Иду, — я отставила кружку и забралась на кровать.

Засыпая, я снова почувствовала тот странный электрический разряд, который пробежал между нами на арене. И впервые за долгое время позволила себе помечтать. Не о смерти, не о побеге, не о выживании. А о том, что было бы, если бы я не была злодейкой в чужой истории. Если бы мы встретились в другом мире, в другое время. Если бы он не был принцем, а я — невестой по расчету.

— Глупости, — прошептала я в подушку. — Не смей.

И уснула.

Ночью мне снился огонь. Много огня. И серые глаза, которые смотрели на меня сквозь пламя.

Глава 8. Сладкая парочка и интриги

Я проснулась от странного чувства. Знаете, бывает такое: вроде спишь, а подсознание уже орет: «Тревога! Что-то не так!». Я открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, что именно меня разбудило.

Тишина. Слишком тихо.

— Кира? — позвала я, поворачивая голову.

Кирина кровать была пуста. Зато на моем одеяле сидела Мила с таким выражением лица, будто только что увидела привидение.

— Миледи, — прошептала она трагическим шепотом. — Случилось ужасное.

— Что? Принц объявил войну? Лиана украла корону? Маргарет приехала с обыском?

— Хуже, — Мила сунула мне под нос какую-то бумажку. — По Академии распускают слухи. Гадостные слухи. Про вас.

Я села, протерла глаза и вчиталась в текст. Это была листовка. Самодельная, корявая, но с четким посылом: «Леди Эвелина Ашфорд спит с преподавателями за оценки. Спросите у магистра Огня, почему у нее высший балл после первой же недели?».

— Охренеть, — выдохнула я. — И много таких?

— Весь факультет Света увешан, — убито сообщила Мила. — Кира уже побежала срывать, но их там сотни!

Я спустила ноги с кровати и почесала затылок. Вот так новость. Кто-то решил поиграть в грязные игры.

— Лиана, — сказала я без тени сомнения.

— Думаете? — Мила округлила глаза.

— Уверена. Кому еще нужно меня опозорить? Принцу? Ему плевать. Маргарет далеко. А вот Лиана... Лиана вчера видела наш спарринг. И ей очень не понравилось, как принц на меня смотрел.

— Что будем делать? — Мила сжала кулачки, готовая к бою.

— Для начала — завтракать, — я встала и потянулась. — А потом — думать. Лиана хочет войны? Она ее получит.

Через полчаса мы с Кирой сидели в столовой, и я в красках описывала ей ситуацию. Кира злобно жевала булку, косясь на стол светлячков, где Лиана в окружении подружек что-то сладко щебетала.

— Я сорвала штук двадцать этих листовок, — сообщила Кира. — Но они появляются снова. Кто-то их размножает магией.

— А можно отследить, кто именно?

— Можно, — Кира задумалась. — Если подловить момент размножения. Но для этого нужно знать, где у них штаб.

— А зачем нам штаб? — я улыбнулась, чувствуя знакомый огонек в груди. — Мы устроим им показательное выступление. Прямо сегодня, на зельеварении.

— Что ты задумала? — насторожилась Кира.

— Лиана любит быть в центре внимания, — я задумчиво покрутила ложку. — Значит, мы дадим ей это внимание. И покажем всем, кто она на самом деле.

— А если не получится?

— Получится, — отрезала я. — Огонь внутри меня требует выхода. А гореть будет у Лианы под задницей.

Пара по зельеварению проходила в большой лаборатории, пропахшей травами и химикатами. Преподаватель — сухонький старичок магистр Вениус — вечно что-то бормотал себе под нос и не особо следил за студентами. Идеальные условия для диверсии.

Мы с Кирой сели за дальний стол, поближе к окну. Лиана со своими подружками оккупировала центр зала, сверкая белыми мантиями и идеальными прическами. На меня она старалась не смотреть, но я чувствовала ее взгляд — колючий, ненавидящий.

— Сегодня варим зелье правды, — объявил магистр Вениус. — Рецепт на доске. Ингредиенты на столах. Будьте аккуратны: если перепутать дозировку, зелье станет ядом. Приступайте.

Я уткнулась в рецепт. Зелье правды, значит. Интересно, его можно применить на Лиане? Хотя вряд ли она согласится его пить.

— Аня,

Я подняла глаза. Лиана колдовала над своим котлом, но то и дело бросала взгляды в нашу сторону. А одна из ее подружек, незаметно приблизившись к нашему столу, что-то быстро капнула в мои ингредиенты и упорхнула обратно.

— Видела? — спросила я.

— Ага, — Кира прищурилась. — Подсыпала гадость. Теперь, если ты сваришь зелье по рецепту, получится отравляющее. И тебя обвинят в покушении.

— Мило, — я улыбнулась. — Значит, мы сварим не по рецепту.

Я быстро, не привлекая внимания, перебрала ингредиенты. То, что подсыпали, оказалось порошком из какого-то корня — судя по запаху, ядовитого. Я аккуратно отодвинула его в сторону и заменила на обычный сахар (благо, он тоже был на столе, для других зелий).

— Что ты делаешь? — удивилась Кира.

— Сюрприз, — подмигнула я. — Смотри и учись.

Зелье варилось около часа. Все это время я делала вид, что следую рецепту, но на самом деле импровизировала на ходу. К счастью, в прошлой жизни я увлекалась кулинарией, и принцип «добавить щепотку того-сего» был мне знаком. Зелье получилось мутноватым, но пахло приятно — мятой и еще чем-то цветочным.

— Время сдавать! — объявил магистр Вениус.

Студенты потянулись к его столу с колбами. Лиана пошла первой, с гордым видом протягивая свой кристально чистый раствор. Магистр понюхал, одобрительно кивнул и поставил высший балл.

— Леди Ашфорд, ваша очередь, — позвал он.

Я подошла к столу, неся свою колбу с мутной жидкостью. Лиана замерла в предвкушении. Ее подружки переглянулись с хищными улыбками.

Магистр Вениус взял колбу, понюхал и... удивленно поднял брови.

— Странно, — сказал он. — Очень странно.

— Что там? — не выдержала Лиана. — Наверное, она все испортила? Я же говорила, что леди Ашфорд неспособна к тонким искусствам!

— Напротив, — перебил ее магистр. — Леди Ашфорд сварила не зелье правды. Она сварила зелье истины.

— А это разные вещи? — спросила я невинно.

— Совершенно разные, — магистр смотрел на меня с уважением. — Зелье правды заставляет говорить правду только под воздействием. Зелье истины — раскрывает истинную суть человека, его намерения, его сущность. Это зелье считается очень сложным, его варят только магистры. А вы... вы сделали это с первого раза?

Я пожала плечами.

— Наверное, ингредиенты сами легли как надо. Или муза посетила.

Магистр Вениус поднес колбу к свету, любуясь игрой пузырьков.

— Леди Ашфорд, я ставлю вам высший балл и рекомендую подумать о специализации по зельеварению. У вас талант.

— Спасибо, — я сделала реверанс и краем глаза наблюдала за Лианой.

Та стояла белая как мел. Ее план провалился. Вместо отравляющего зелья я сварила шедевр. А подсыпанный ядовитый корень... интересно, куда он делся?

— Кстати, магистр, — сказала я как бы между прочим. — Я нашла на своем столе посторонний ингредиент. Какой-то порошок. Вы не посмотрите, что это?

Я протянула ему тот самый ядовитый корень, завернутый в салфетку. Магистр понюхал, и его лицо потемнело.

— Это корень мертвеца. Сильный яд. Если бы вы добавили его в зелье, оно стало бы смертельным. Кто мог подложить это на ваш стол?

— Понятия не имею, — я развела руками. — Но, наверное, кто-то, кто не очень меня любит.

По аудитории пронесся шепот. Все смотрели на Лиану. Она побледнела еще сильнее и попятилась к выходу.

— Леди Вуд, — окликнул ее магистр. — Вы что-то хотите сказать?

— Я? — голос Лианы дрогнул. — Нет, ничего. Я вообще не понимаю, о чем речь.

— А я понимаю, — вдруг раздался голос с задних рядов.

Все обернулись. Встала девушка с факультета Воздуха — та самая, что сидела рядом с Лианой за завтраком. Она подошла к магистру и положила перед ним еще один пакетик с порошком.

— Это я нашла на столе леди Вуд, — сказала она. — Тот же самый корень мертвеца. И еще вот это.

Она выложила стопку листовок — тех самых, где меня обвиняли в связи с преподавателями.

— Думаю, магистр, здесь все ясно, — девушка посмотрела на Лиану с презрением. — Леди Вуд решила подставить леди Ашфорд. И заодно опозорить ее.

— Это ложь! — взвизгнула Лиана. — Она подставила меня! Это она все подбросила!

— Зачем мне это? — спокойно спросила девушка. — Я с вами даже не знакома. Просто увидела, как вы суетились у стола леди Ашфорд, и решила проверить ваши вещи. Совесть замучила.

Я посмотрела на эту неожиданную союзницу с благодарностью. Та едва заметно подмигнула. Кира, видимо, уже успела поработать с агентурой.

— Леди Вуд, — голос магистра Вениуса стал ледяным. — Ваш поступок — позор для Академии. Я буду вынужден доложить ректору. А пока — забирайте свои вещи и покиньте лабораторию. Ваша оценка за сегодня — ноль.

Лиана открыла рот, закрыла, потом всхлипнула и выбежала вон, чуть не сбив с ног входящего...

— Что здесь происходит? — раздался знакомый голос.

Принц Теодор собственной персоной стоял в дверях лаборатории, обводя взглядом аудиторию. За его спиной маячила перепуганная Лиана, пытающаяся ухватить его за рукав.

— Ваше Высочество, — магистр Вениус поклонился. — У нас тут небольшое происшествие. Леди Вуд пыталась подставить леди Ашфорд, подложив яд в ее ингредиенты.

— Что? — Теодор посмотрел на Лиану. Та залилась краской и затрясла головой.

— Это неправда! Меня оклеветали! Тео, ты же не веришь им?!

— Я никому не верю, — холодно ответил принц. — Я проверяю факты. Леди Ашфорд, что скажете?

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я скажу, Ваше Высочество, что ваша целительница оказалась отравительницей. И, судя по этим листовкам, еще и грязной сплетницей. Поздравляю с выбором.

По аудитории пронесся смешок. Теодор нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то странное. Не гнев. Не раздражение. Удивление? Интерес?

— Леди Вуд, — сказал он, поворачиваясь к Лиане. — Вы пойдете со мной. Нам нужно поговорить.

— Тео! — взвизгнула она.

— Сейчас, — отрезал он и вышел, уводя ее за собой.

Когда дверь за ними закрылась, аудитория взорвалась гулом. Все обсуждали случившееся, переглядывались, хихикали. Кира подскочила ко мне и сгребла в охапку.

— Ты гений! — заорала она. — Это было гениально! Она опозорена на весь факультет!

— Это не я, — я кивнула

— Лара, — представилась девушка. — Я с факультета Воздуха. Мы с Кирой знакомы. Она попросила последить за Лианой. Вот я и последила.

— Ты рисковала, — я пожала ей руку. — Спасибо. Я в долгу.

— Сочтемся, — улыбнулась Лара. — А вообще, многие на факультете Света не любят Лиану. Она слишком сладкая, аж приторно. Мы давно ждали, когда кто-то поставит ее на место.

— Ну, теперь она на месте, — хмыкнула Кира. — В дерьме по уши.

Мы рассмеялись, но я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла голову и увидела его.

На балконе второго яруса, откуда преподаватели иногда наблюдали за занятиями, стоял принц Теодор. Он смотрел прямо на меня. И на его губах играла улыбка.

Не насмешливая. Не презрительная. Самая настоящая, теплая, человеческая улыбка. Он смотрел на меня и улыбался так, будто я только что выиграла для него войну.

Я замерла. Сердце сделало кульбит. А потом он кивнул — едва заметно, словно одобряя — и исчез в темноте коридора.

— Ты чего? — спросила Кира, заметив мое замешательство.

— Ничего, — я тряхнула головой. — Показалось.

Но я знала, что не показалось. Он улыбался. Мне. После того, как я уничтожила его любовницу при всем честном народе. Что это было?

— Аня, — Кира тряхнула меня за плечо. — Ты в порядке? Зеленая вся.

— В полном, — я выдохнула. — Пошли отсюда. Мне нужно подумать.

Глава 9. Ночное вторжение

После того сумасшедшего дня единственным желанием было смыть с себя всю эту грязь — и буквально, и морально. Лиана, интриги, листовки, принц с его дурацкой улыбкой... Все это липло к коже хуже смолы.

— Мила, — простонала я, вползая в нашу комнату. — Ванна есть? Горячая, большая, чтобы можно было утонуть и не всплывать?

— Есть общая купальня на первом этаже, миледи, — сообщила Мила. — Там такие бани! С паром, с травами, с камнями горячими. Девушки с факультета ходят, нахваливают.

— Тащи меня туда, — я уже стягивала с себя форму. — И чтобы никто не мешал.

Купальня в Академии оказалась местом совершенно райским. Представьте себе огромный зал, отделанный белым мрамором, с несколькими бассейнами разной температуры, с парными комнатами, с лавками, на которых можно было растянуться и умереть от удовольствия. И все это пульсировало слабым магическим светом, создавая атмосферу полной расслабленности.

— Красота-то какая, — выдохнула я, спускаясь в теплую воду.

В этот поздний час в купальне почти никого не было — только две девушки с факультета Воды тихо переговаривались в углу да какая-то тетенька парилась в дальней парной. Идеально.

Я отмокала, наверное, час. Плавала, грелась, парилась, смывала с себя все дерьмо этого дня. Вода делала свое дело — мышцы расслаблялись, голова прояснялась, а мысли о принце и Лиане отступали на задний план.

— Миледи, вы тут не усните, — осторожно позвала Мила, которая сидела на лавочке и охраняла мои вещи. — Уже поздно.

— Иду, — я нехотя вылезла из воды и завернулась в огромное махровое полотенце. Такие тут выдавали каждому — мягкие, пушистые, пахнущие лавандой.

Мы поднялись в комнату, и я, не одеваясь по-человечески, накинула шелковый халат (розовый, с кружевами — подарок от Киры на «посвящение в огневики»). Волосы мокрыми прядями разметались по плечам, от тела шел пар, кожа была розовой и распаренной.

— Богиня, — восхищенно выдохнула Мила. — Миледи, вы сейчас просто картина.

— Я сейчас просто хочу спать, — зевнула я, падая на кровать. — Мила, ложись давай. Кира, наверное, опять где-то шляется...

Кира действительно куда-то ушла после ужина, сказав, что у нее «важные дела». Я не стала уточнять — ее дела обычно заканчивались либо выпивкой, либо дракой, либо тем и другим одновременно.

— Спокойной ночи, миледи, — Мила устроилась в своем углу на расстеленном одеяле.

— Спокойной, — я закрыла глаза и провалилась в полудрему.

В комнате было тихо, только за окном шумел ветер да где-то вдалеке ухал филин. Я уже почти уснула, как вдруг...

Воздух в центре комнаты буквально разорвало. Я подскочила на кровати, выпустив из рук автоматический огненный веер (рефлекс, блин!), и уставилась на то место, где только что ничего не было, а теперь...

— Какого черта?! — заорала я.

В центре комнаты, в ореоле затухающих искр портала, стоял ОН. Принц Теодор. Мокрый, грязный, в разорванной рубашке, с кровавой царапиной на скуле и совершенно безумным взглядом.

— Тихо! — прошипел он, прикладывая палец к губам. — Тихо, мать твою!

— Ты охренел?! — я вскочила с кровати, запахивая халат. — Ты как сюда попал?! Это женское общежитие!

— Портал, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. — Чуть не сдох, пока открывал. За мной погоня.

— Какая погоня?! — я пыталась сообразить, сплю я или это реальность.

— Долгая история, — он шагнул к окну, выглянул наружу и выругался. — Уже близко. Мне нужно спрятаться.

— А мне что за дело?! — возмутилась я. — Вали отсюда! Порталом обратно!

— Не могу, — он повернулся ко мне, и я увидела, как сильно он бледен. Не только от страха — от потери крови. На боку рубашка была пропитана красным. — Магии почти нет. Ранен.

— Твою ж дивизию, — я заметалась по комнате. — Куда тебя прятать? Под кровать? В шкаф?

— В кровать, — вдруг сказал он, глядя на мою постель. — Быстро.

— Что?!

Но он уже шагнул ко мне, схватил за плечи и буквально впихнул обратно под одеяло, а сам нырнул следом.

— Лежи тихо и молчи, — прошептал он, натягивая одеяло нам на головы.

В этот момент за дверью послышались шаги. Тяжелые, ритмичные. И голоса:

— ...портальный след ведет сюда. Он где-то в этом крыле.

— Приказываю обыскать все комнаты. Нам нужен принц живым или мертвым.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в ушах. Теодор прижался ко мне вплотную — другого места в узкой кровати просто не было. Я чувствовала жар его тела, запах крови и пота, и еще чего-то — того самого древесного аромата, который запомнила еще на спарринге.

— Дыши тише, — прошептал он мне в ухо. — И не вздумай зажигать огонь.

—

Дверь распахнулась без стука. В комнату ворвались трое в черных плащах с капюшонами, скрывающими лица. За ними маячила перепуганная комендантша.

— Здесь только студентки, господа, — лепетала она. — Леди Ашфорд, леди Кира... Ой, а где леди Кира?

— В гости к подруге пошла, — крикнула я из-под одеяла самым сонным голосом, на который была способна. — А вы кто такие, чтобы вламываться к девушкам ночью?

— Проверка, — рявкнул один из черных. — Всем встать и предъявить документы.

— Я голая, — сообщила я с интонацией «отвалите, идиоты». — И если вы сейчас подойдете к моей кровати, я спалю вас к чертям собачьим. Я огневик, между прочим.

— Леди Ашфорд, не надо угроз, — комендантша пыталась сохранить лицо. — Это королевская стража, они ищут преступника...

— Пусть ищут в другом месте, — отрезала я. — У меня в кровати только подушка и ночные кошмары.

Один из стражников шагнул к кровати. Я почувствовала, как Теодор напрягся, и в моих руках предательски защипало — огонь просился наружу.

— Еще шаг, — сказала я ледяным тоном. — И я превращу тебя в головешку. Клянусь.

Стражник замер. Видимо, моя репутация пироманки уже разлетелась по Академии.

— Проверьте шкафы, — приказал главный. — И ванную.

Они обыскали комнату, открыли шкаф, заглянули под кровати (к счастью, под моей был только сундук с вещами), проверили даже за шторой. Но к самой постели подойти не решились — то ли из-за моей угрозы, то ли из-за приличий.

— Чисто, — доложил один.

— Уходим, — главный махнул рукой. — Леди Ашфорд, простите за беспокойство.

— Проваливайте, — буркнула я.

Дверь закрылась. Шаги затихли в коридоре.

Несколько секунд мы лежали неподвижно. Потом Теодор выдохнул — и это был такой долгий, судорожный выдох, что я почувствовала его всем телом.

— Ушли, — прошептал он.

— Свали с меня, — прошипела я, пытаясь отодвинуться. Но кровать была узкая, а он большой. Очень большой. И тяжелый.

— Не могу, — он попытался приподняться, но зашипел от боли и рухнул обратно. — Ранение. Дай минуту.

— Дался ты мне со своим ранением! — я пыталась высвободить руку, которая оказалась зажата между нами. — Ты истечешь кровью на моей кровати, а мне потом объясняться перед комендантшей!

— Не истеку, — он прикрыл глаза. — Остановил уже. Просто слабость.

Я замерла, рассматривая его в полумраке. Света от окна падало ровно столько, чтобы видеть очертания. Острые скулы, темные ресницы, разбитая губа. И этот запах... Боже, от него пахло так, что у меня мурашки бежали по коже. Не духами, не парфюмом — просто им. Мужчиной. Опасностью.

— Кто на тебя напал? — спросила я шепотом, чтобы не разбудить Милу (та, кстати, забилась в угол и делала вид, что спит мертвым сном — умная девочка).

— Не твое дело, — буркнул он.

— Мое, раз ты в моей кровати, — огрызнулась я. — Если тебя здесь найдут, меня тоже казнят. За соучастие. Так что колись.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В темноте они казались черными, бездонными. Я чувствовала его дыхание на своем лице, видела, как пульсирует жилка на шее.

— Заговор, — сказал он тихо. — Во дворце. Меня хотели убить. Я еле ушел через портал. А куда прыгнул — не выбирал. Просто наугад. Повезло, что не в стену.

— Повезло, что в мою постель, — хмыкнула я. — Романтика.

— Ты всегда такая язва?

— Только когда полуголые принцы вламываются ко мне посреди ночи.

Он вдруг усмехнулся. Прямо в темноте, глядя на меня.

— Ты изменилась, Эвелина. Очень изменилась. Раньше ты бы визжала от счастья, окажись я в твоей кровати.

— Раньше я была дурой, — отрезала я. — А теперь поумнела. И вообще, ты мне не нравишься. Ты козел.

— Знаю, — неожиданно легко согласился он. — Я многим не нравлюсь.

— И Лиане тоже?

Он помолчал. Потом ответил:

— Лиане нравится мой титул. И деньги. И положение. А я — так, приложение.

Я присвистнула (насколько это возможно в положении лежа под одеялом с раненым принцем).

— Прозрел наконец? Поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда.

— Ты сегодня ее уничтожила, — сказал он вдруг. — Я смотрел с балкона. Ты была великолепна.

У меня сердце пропустило удар.

— Ты улыбался, — выдохнула я. — Я видела.

— Да, — он не стал отрицать. — Улыбался. Потому что впервые за долгое время увидел живого человека. Который не боится, не подлизывается, не пытается использовать. Просто живет и борется.

Я не знала, что на это ответить. В груди разливалось странное тепло, не имеющее ничего общего с магией огня.

— Ты истекаешь кровью на мои простыни, — сказала я вместо всего. — Дай я посмотрю.

— Не надо, — он попытался отодвинуться, но места не было. — Перевяжу потом.

— Сейчас, — я высвободила руку и бесцеремонно задрала его разорванную рубашку.

Рана оказалась неглубокой, но длинной — видимо, резанули клинком. Кровь уже запеклась коркой, но края раны воспалились.

— Заражение поймаешь, — констатировала я. — Лежи смирно.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, дотянулась до тумбочки, где у меня лежали припасы — Мила всегда держала аптечку на случай моих тренировочных травм. Достала флакон с антисептиком (местным, магическим) и чистую ткань.

— Сейчас будет щипать, — предупредила я.

— Делай что хочешь, — выдохнул он.

Я обработала рану. Он дернулся, но не застонал — только сжал челюсти так, что желваки заходили. Потом я кое-как замотала его тканью, придерживая повязку.

— Готово, — сказала я. — Жить будешь.

— Спасибо, — он посмотрел на меня с непонятным выражением. — Ты не обязана была.

— А кто мне обязан? — усмехнулась я. — Лежи уже. До утра не дергайся.

— До утра? — он удивился. — Я думал, ты выгонишь меня, как только стража уйдет.

— А куда ты пойдешь? Ночью, раненый, без магии? Тебя поймают в два счета. Досидишь до рассвета, а там решим.

Он помолчал, а потом вдруг спросил:

— Можно я останусь?

— Ты уже остался, — буркнула я. — Места мало, но придется потесниться.

Мы лежали рядом, почти в обнимку —

— Эвелина, — прошептал он вдруг.

— Аня, — поправила я. — Зови меня Аня. Эвелина умерла.

— Аня, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красиво. Тебе идет.

— Заткнись и спи, — приказала я.

— Не могу, — признался он. — Больно.

— Тогда просто лежи.

Он послушно замолчал. Но я знала, что он не спит. И сама не спала.

Мы лежали так, наверное, час. Может, два. Я смотрела в потолок, он смотрел в потолок. Иногда наши взгляды встречались, и тогда воздух между ними искрил так, что хоть прикуривай.

— Аня, — сказал он под утро, когда за окном начало светлеть.

— М?

— Ты пахнешь лавандой. И еще чем-то... сладким.

— Это шампунь, — буркнула я. — Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь. Я запоминаю.

Я повернула голову и посмотрела на него. В предрассветном полумраке его глаза казались серебряными.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы знать, как пахнет дом, — ответил он просто.

И у меня внутри все перевернулось.

Когда солнце окончательно встало, в комнату тихонько проскользнула Кира. Увидев нас в кровати, она выпучила глаза, открыла рот, закрыла и молча села на пол. Мила из своего угла делала ей страшные глаза, призывая молчать.

— Твоя подруга сейчас лопнет от любопытства, — прошептал Теодор.

— Она имеет право, — я осторожно высвободилась из-под него (когда мы успели так сблизиться?!) и села.

Теодор приподнялся, поморщился от боли, но встал. Оглядел свою разорванную одежду, помятую физиономию и вздохнул.

— Мне нужно идти.

— Куда?

— Восстанавливать порядок во дворце. Искать заговорщиков. Спасать корону.

— Один?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Теперь не один, — сказал он тихо. — Теперь у меня есть ты.

— С чего это? — опешила я.

— Ты спасла мне жизнь. Спрятала, перевязала, не выдала. Это что-то да значит.

— Это значит, что я не хочу, чтобы меня казнили за соучастие, — отрезала я. — Не строй иллюзий.

— А я и не строю, — он усмехнулся. — Просто знаю, что ты не безразлична. Так или иначе.

Он шагнул к окну, проверяя, можно ли выйти.

— Портал откроешь? — спросила я.

— Да. Магия восстановилась.

Он повернулся ко мне. Подошел близко. Совсем близко. Так, что я снова почувствовала его запах.

— Аня, — сказал он. — Спасибо.

И прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня в лоб. Коротко, почти невесомо. А потом исчез во вспышке портала.

Я стояла посреди комнаты в одном халате, с мокрыми волосами и глупым выражением лица. Кира смотрела на меня с открытым ртом. Мила улыбалась в подушку.

— Ну и что это было? — спросила Кира наконец.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Но кажется, моя жизнь только что стала еще сложнее.

— Ты влюбилась? — прямо спросила Кира.

— Нет! — слишком быстро ответила я. — То есть... не знаю. Он принц. Он враг. Он в будущем меня казнит.

— А если будущее изменилось?

Я посмотрела на дверь, за которой только что исчез Теодор. На простыни, испачканные его кровью. На свое отражение в зеркале — раскрасневшееся, с блестящими глазами.

— Не знаю, Кира, — прошептала я. — Честно, не знаю.

За окном вставало солнце, начиная новый день. День, который обещал быть еще безумнее, чем предыдущий.

Глава 10. Принц требует невесту обратно

После того, как Теодор исчез в портале, я еще час сидела на кровати, тупо глядя в стену. Кира пыталась меня разговорить, но я отмахивалась. Мила приносила чай — я не пила. В голове было пусто и звонко, как в колоколе.

— Аня, — Кира трясла меня за плечо. — Аня, мать твою, очнись! Там принц!

— Где? — я подскочила, хватаясь за огонь.

— В коридоре! Идет сюда! С охраной! — Кира выглядывала в дверную щелку. — Выглядит злым, как тысяча чертей!

— Что ему еще надо? — простонала я, хватаясь за голову. — Он же только что ушел!

— Ушел он ночью, а сейчас утро, — резонно заметила Кира. — И судя по его роже, ночь ему не пошла на пользу.

Дверь распахнулась без стука. Теодор влетел в комнату, как ураган — в парадном мундире, при всех регалиях, с таким выражением лица, будто собирался лично казнить половину Академии.

— Леди Ашфорд, — рявкнул он. — Собирайтесь. Вы едете со мной.

— Куда? — я встала с кровати, запахивая халат (я все еще была в том самом розовом кружевном безобразии). — И с какой стати?

— Во дворец. На официальный прием. Вы моя невеста и обязаны присутствовать.

Я опешила. Потом до меня дошло.

— Ваша невеста? Вы серьезно? Вы вчера приползли ко мне раненый, я вас спрятала, перевязала, а сегодня вы являетесь и заявляете, что я ваша собственность?

— Именно, — он шагнул ближе, и я автоматически сделала шаг назад. — Помолвка не расторгнута. Документы не аннулированы. Вы моя невеста, леди Ашфорд. И обязаны выполнять свои обязанности.

— Какие еще обязанности?! — взвилась я. — Супружеский долг, что ли? Так мы не женаты!

— Пока, — в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Но официальные мероприятия вы обязаны посещать со мной. Это прописано в брачном контракте.

— Я этот контракт не подписывала! — заорала я. — Его подписывала Эвелина! А я — Аня! И мне плевать на ваши дурацкие законы!

— В этом мире законы едины для всех, — отрезал он. — И вы будете их соблюдать.

— Да пошел ты! — я запустила в него подушкой.

Он поймал ее на лету, даже не моргнув. И вдруг усмехнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Характер, — сказал он задумчиво. — Мне это нравится. Но сейчас не до игр. Одевайтесь. У вас полчаса.

— А если я откажусь?

— Тогда я прикажу страже вынести вас отсюда в том, в чем вы сейчас, — он окинул взглядом мой халат, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего мне стало жарко. — Хотя, признаю, вид впечатляющий.

— Знаю, — он развернулся и вышел, бросив на проход: — Полчаса, Аня. Не заставляйте меня ждать.

Кира и Мила заметались по комнате, как угорелые.

— Что надевать? — причитала Мила. — У нас же парадного платья нет! Все в особняке осталось!

— А ну его, — я плюхнулась на кровать. — Никуда я не поеду. Пусть катится.

— Аня, — Кира села рядом и заглянула в глаза. — Ты понимаешь, что он не отстанет? Он принц. Он может сделать твою жизнь невыносимой. Исключить из Академии, засадить под домашний арест, объявить сумасшедшей...

— Как Маргарет, — закончила я мрачно. — Понимаю.

— Так что собирайся. Поедешь, отбудешь этот дурацкий прием, вернешься и продолжишь учиться. А там видно будет.

— А если он потребует большего?

— Потребует — пошлешь его куда подальше, — Кира пожала плечами. — Ты не одна. Мы с тобой. И огонь у тебя есть.

Я посмотрела на свои руки. На кончиках пальцев уже плясали искры — магия реагировала на мое состояние.

— Ладно, — я встала. — Мила, найди что-нибудь приличное. Кира, прикрой меня, если что.

Через полчаса я стояла перед Теодором в платье, которое Мила чудом раздобыла у знакомых студенток — темно-бордовое, с глубоким декольте, облегающее фигуру как вторая кожа. Волосы распущены, на губах — алая помада (спасибо Кире, у нее была заначка косметики). Выглядела я как роковая женщина, готовая к бою.

Теодор смотрел на меня долго. Очень долго. Потом сглотнул и сказал:

— Поехали.

— С удовольствием, ваше высочество, — пропела я, проходя мимо него так, чтобы он почувствовал запах моих духов.

В глазах принца мелькнуло что-то дикое.

— Ты играешь с огнем, Аня.

— Я и есть огонь, — ответила я. — Привыкайте.

Королевский дворец оказался именно таким, как я себе представляла — огромным, помпезным, с золотом, мрамором и толпами придворных, которые при виде принца падали ниц, а при виде меня — делали круглые глаза.

— Это же та самая... — шептались за спиной. — Которая вены вскрыла... А она жива... Идет с принцем... А где леди Лиана?

— Вопросы, — прошептал Теодор, ведя меня под руку по анфиладе залов. — Они будут задавать вопросы. Ты готова?

— Я готова послать их всех, — ответила я. — Вас это устроит?

— Более чем, — неожиданно усмехнулся он.

Мы вошли в тронный зал. Там уже собралась вся знать — герцоги, графы, бароны, их жены и любовницы. В центре, на троне, восседал король — старик с усталыми глазами и короной набекрень. Рядом с ним — пустой трон для королевы (она, говорят, болела).

— Ваше величество, — Теодор поклонился. — Позвольте представить мою невесту, леди Эвелину Ашфорд.

Я присела в глубоком реверансе, стараясь не смотреть на толпу. Но краем глаза заметила в углу знакомую фигуру. Лиана. Бледная, с красными глазами, в скромном сером платье — явно не в фаворе. Она смотрела на меня с такой ненавистью, что хоть прикуривай.

— Леди Ашфорд, — король кивнул. — Рад видеть вас в добром здравии. Слухи о вашей... болезни оказались преувеличены?

— Именно так, ваше величество, — я мило улыбнулась. — Я чувствую себя прекрасно. Академия творит чудеса.

— Академия? — удивился кто-то из придворных. — Леди Ашфорд учится в Академии?

— На боевом факультете, — любезно сообщила я. — Магия огня. Не желаете демонстрацию?

Толпа ахнула. Кто-то попятился. Теодор едва заметно улыбнулся.

— Позже, — сказал он, сжимая мою руку. — Сначала прием.

Вечер тянулся бесконечно. Меня представляли каким-то герцогам, я делала реверансы, улыбалась, отвечала на глупые вопросы. Теодор не отпускал мою руку ни на секунду — то ли боялся, что сбегу, то ли просто не хотел отпускать.

— Ты справляешься, — шепнул он, когда мы отошли в сторону. — Лучше, чем я ожидал.

— А ты ожидал, что я упаду в обморок? — усмехнулась я.

— Я ожидал, что ты кого-нибудь подожжешь, — признался он. — Пока обходится.

— Еще не вечер.

В этот момент к нам подплыла Лиана. Вся в слезах, с дрожащими губами, с видом оскорбленной невинности.

— Тео, — пролепетала она. — Можно тебя на минуту?

— Нет, — отрезал он, даже не глядя в ее сторону.

— Но...

— Леди Вуд, вы мешаете, — холодно сказал он. — У нас с невестой важный разговор.

Лиана побелела. Посмотрела на меня с такой злобой, что я реально почувствовала, как моя магия откликается на угрозу.

— Это еще не конец, — прошептала она, проходя мимо.

— Начался, — ответила я тихо. — И закончится не в твою пользу.

Когда прием закончился и гости начали разъезжаться, Теодор вывел меня на балкон. Ночной воздух обжег прохладой, звезды сияли над головой, где-то внизу шумел фонтан.

— Ты сегодня была великолепна, — сказал он, облокачиваясь на перила. — Я не ожидал.

— Ты много чего не ожидаешь от меня в последнее время, — я встала рядом, глядя на ночное небо. — Привыкай.

— Привыкаю, — он повернулся ко мне. — Но объясни мне одну вещь.

— Какую?

— Почему ты изменилась? Раньше ты была... другой. Тихой, покорной, влюбленной. А теперь...

— А теперь я воскресла, — перебила я. — И поняла, что любовь к тебе была ошибкой. Ты унизил меня прилюдно. Ты выбрал Лиану. Ты сделал все, чтобы я чувствовала себя ничтожеством. И я чуть не умерла из-за этого.

Он помрачнел.

— Я знаю. И я... сожалею.

— Сожалеешь? — я усмехнулась. — Это все, что ты можешь сказать?

— А что я должен сказать? — он шагнул ко мне. — Что я был идиотом? Что повелся на сладкие речи и фальшивые слезы? Что не видел дальше своего носа?

— Это было бы неплохо для начала.

— Хорошо, — он взял меня за плечи. — Я был идиотом. Я повелся. Я не видел. Но сейчас я вижу. Я вижу тебя. Настоящую. Живую. Огненную.

— И что? — я пыталась сохранять спокойствие, но его близость действовала на меня, как красная тряпка на быка. — Что дальше?

— А дальше, — он придвинулся еще ближе. — Дальше я хочу тебя.

Я опешила.

— Прости, что?

— Я хочу тебя, Аня, — повторил он. — Не

— А как же Лиана? — вырвалось у меня.

— Лиана — это мое прошлое, — отрезал он. — И мое право, если хочешь знать. Но ты... ты — моя собственность.

— Я не собственность! — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Собственность, — его глаза потемнели. — Моя невеста. Моя будущая жена. Мое имущество. И я не люблю, когда мое имущество убегает и блистает без меня.

— Да пошел ты! — я пнула его по голени.

Он даже не охнул. Только усмехнулся и вдруг дернул меня на себя, прижимая к груди.

— Дерись, — прошептал он. — Злись. Я хочу чувствовать тебя живой.

— Отпусти, — прошипела я, пытаясь высвободиться. Но он был сильнее. Намного сильнее.

— Нет.

И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я перестала бороться. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них бушевала буря — желание, злость, голод, нежность — все перемешалось.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила я тихо.

— Да.

— Тогда знай, — я уперлась ладонями ему в грудь. — Я не буду покорной. Я буду кусаться. Я буду жечь. Я буду делать все, чтобы ты пожалел.

— Я уже жалею, — выдохнул он. — Что не сделал этого раньше.

И поцеловал меня.

Это не был нежный поцелуй. Это была война. Злая, страстная, требовательная. Он впился в мои губы так, будто хотел выпить меня до дна. Я ответила тем же — вцепилась в его волосы, прикусила губу, почувствовала вкус крови. Он зарычал и прижал меня к перилам балкона, вжимая в себя так, что я ощутила каждую мышцу его тела.

— Аня, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы перевести дыхание. — Ты сведешь меня с ума.

— Цель оправдывает средства, — ответила я и снова впилась в его губы.

Мы целовались, кусались, царапались — это был танец двух хищников, которые наконец признали друг друга равными. Я чувствовала его желание всем телом, и мое тело отвечало — дрожью, жаром, бешеным пульсом.

— Остановись, — прошептала я, когда поняла, что могу потерять контроль. — Пожалуйста.

— Зачем? — его голос охрип.

— Потому что я не готова. Потому что это слишком быстро. Потому что ты все еще принц, который меня унизил.

Он замер. Отстранился, все еще держа меня за плечи, и посмотрел в глаза.

— Ты права, — сказал он тихо. — Прости. Я увлекся.

— Увлекся? — я усмехнулась, вытирая разбитую губу. — Это называется «увлекся»?

— А как это называется по-твоему?

— По-моему, это называется «я тебя хочу, но сам еще не понял, зачем», — ответила я. — Так что не строй иллюзий, принц. Я не заменю тебе Лиану. Я вообще никого не заменяю.

— Я знаю, — он провел пальцем по моей щеке, заставив меня вздрогнуть. — Ты — это ты. И я хочу именно тебя.

— Тогда докажи, — я отступила на шаг. — Докажи, что я для тебя не просто «имущество». Докажи, что ты готов бороться.

— Как?

— Для начала — разберись с Лианой. Официально. Чтобы все знали, что она больше не твоя любовница. Потом — публично признай, что я твоя невеста, и что ты уважаешь меня. А потом... потом посмотрим.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я сделаю это.

— Тогда до встречи, ваше высочество, — я сделала реверанс и направилась к выходу с балкона. — И спасибо за вечер. Было... познавательно.

— Аня, — окликнул он, когда я уже взялась за ручку двери.

Я обернулась.

— Твой поцелуй... я запомню его навсегда.

— Старайся, — улыбнулась я. — Я тоже запомню твой.

В Академию я вернулась под утро. Кира и Мила ждали меня в комнате — не спали, извелись.

— Ну?! — набросились они. — Рассказывай!

— Потом, — отмахнулась я, падая на кровать. — Завтра. Все завтра.

— Аня, у тебя губа разбита! — ахнула Мила.

— Знаю, — я провела пальцем по ранке и улыбнулась. — Это было... горячо.

— Ты целовалась с принцем? — заорала Кира. — Ты! Целовалась! С ним!

— Кажется, да, — я закрыла глаза. — А теперь дайте поспать. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

— Какие проблемы? — не унималась Кира.

— Лиана, — зевнула я. — Она была там. И она видела. Завтра начнется война.

— А сегодня? — спросила Мила.

— А сегодня я просто хочу запомнить этот поцелуй, — прошептала я, проваливаясь в сон. — Потому что это был лучший поцелуй в моей жизни.

И пусть завтра будет война. Сегодня у меня был принц, балкон, звезды и его губы на моих. Это стоило всех будущих битв.

Глава 11. Подготовка к турниру

Я проснулась от того, что Кира орала мне прямо в ухо с такой интенсивностью, будто за мной гналась стая огнедышащих драконов:

— Вставай, сонная тетеря! Турнир стихий через три дня! А ты даже не подавала заявку!

— Отвали, — я зарылась лицом в подушку с намерением провести там ближайшие несколько часов. — Я не участвую. Я вообще больная. У меня температура, нервный тик и хроническая лень.

— Еще как участвуешь! — Кира стащила с меня одеяло с такой решимостью, будто от этого зависела судьба королевства. — По правилам, все студенты боевых факультетов обязаны участвовать! Это зачет! Экзамен! Если не выступишь — вылетишь из Академии быстрее, чем принц бежал от Лианы после того, как узнал, что она отравительница!

Я села, протирая глаза и пытаясь сообразить, где нахожусь и почему вокруг так светло. За окном только начинало светать, но Кире было плевать на время суток. В комнате пахло ночными травами, которыми Мила окуривала помещение от моли, и еще чем-то горелым. Я покосилась на подушку — точно, опять подпалила во сне. Новая привычка, от которой придется избавляться, если не хочу спать на пепле.

— И что надо делать? — спросила я, зевая так, что челюсть хрустнула.

— Боевые пары, командные сражения, личные поединки, — отрапортовала Кира, размахивая каким-то свитком с правилами. — Куча всего. И сегодня

— Полы в столовой — это еще не смертельно, — философски заметила я, потягиваясь.

— Там после еды такое месиво, что уборщики в обморок падают, — парировала Кира. — Так что давай, поднимай свою огненную задницу и готовься к позорищу или триумфу.

— Пар? — я насторожилась, ухватив главное слово. — Каких еще пар? Я ни с кем в паре не собираюсь. Я одиночка. Я волк-одиночка. Я...

— На первые два этапа турнира формируются пары из разных факультетов, — перебила Кира, ткнув меня свитком в лоб. — Огонь с Водой, Воздух с Землей, или наоборот. Жребий решает. Так исторически сложилось. Чтобы стихии учились взаимодействовать.

— И с кем я могу попасть в пару? — спросила я с растущим подозрением.

— С кем угодно, — Кира пожала плечами с таким видом, будто это было сущей мелочью. — Хоть с первокурсником, который еще не научился отличить магию от обычного пука, хоть с магистром, который старше самой Академии. Главное, чтобы стихии сочетались.

Я выдохнула. Ну, жребий так жребий. Авось пронесет. В конце концов, в этом мире уже было столько совпадений, что одно лишнее погоды не сделает.

Как же я ошибалась. Как же наивна была моя уставшая душа.

В полдень вся Академия собралась на главной площади. Я никогда не видела столько народу в одном месте — студенты всех факультетов в разноцветных мантиях толпились, как сельди в бочке. Преподаватели чинно восседали на балконах, попивая что-то из кубков и делая умные лица. В центре площади возвышался огромный магический шар, переливающийся всеми цветами радуги — именно ему предстояло вершить судьбы.

— Красиво, — шепнула я Кире, которая пристроилась рядом, чтобы ничего не пропустить.

— Это тебе не просто красиво, — отозвалась она. — Это артефакт древних магов. Говорят, он видит саму судьбу. Никто не может повлиять на его выбор. Абсолютно честный жребий.

— Дамы и господа! — провозгласил ректор Вейдер, выходя на возвышение. Его голос, усиленный магией, разнесся по всей площади. — Рад объявить начало ежегодного Турнира стихий! Правила традиционны: пары формируются случайно, победители получают призы, проигравшие — ценный опыт. Прошу всех соблюдать правила честной игры. Начинаем!

Шар засветился ярче, и на его гладкой поверхности побежали золотые буквы — имена счастливчиков, которым предстояло сражаться вместе.

— Первая пара: Даррен Огневски (огонь) и Мира Вуд (вода)! — объявил ректор. — Вторая: Кай Ветров (воздух) и Терра Камнева (земля)! Третья: Сайлас Молния (воздух) и Лилия Родник (вода)! Четвертая...

Шар вспыхнул особенно ярко, заставив всех зажмуриться. Когда я открыла глаза, то увидела свое имя, выведенное огненными буквами. Рядом с ним красовалось другое, от которого у меня внутри все похолодело и одновременно загорелось:

— Леди Эвелина Ашфорд (огонь) и... его высочество принц Теодор (воздух).

— Что?! — заорала я в голос, перекрывая гул толпы.

Вокруг зашумели, как улей, в который бросили камень. Кто-то ахал, кто-то смеялся, кто-то аплодировал, а одна девица с факультета Света даже упала в обморок — то ли от зависти, то ли от ужаса. Я обернулась и увидела Теодора, стоящего на балконе преподавателей. Он возвышался над толпой, как скала над морем, в своей черной форме, с идеальной осанкой и абсолютно непроницаемым лицом. Но в глазах плясали чертики. Самые настоящие, веселые, наглые чертики.

— Это подстава! — завопила я, тыча пальцем в шар с такой яростью, что на кончиках пальцев заплясали искры. — Он наверняка подкупил судей! Или сам шар! Или всех вместе! Это невозможно!

— Леди Ашфорд, — ректор Вейдер укоризненно покачал головой, и его длинная седая борода колыхнулась, как знамя. — Жеребьевка абсолютно честна. Шар не поддается влиянию. Это чистая случайность. Или, если хотите, воля судьбы.

— Случайность? — я задохнулась от возмущения. — Случайность, что я в паре с человеком, который...

Я запнулась, потому что не знала, как его назвать. Жених? Враг? Любовник? Ночной гость? Слишком много определений для одного принца.

— Который является вашим женихом? — любезно подсказал ректор. — Что может быть естественнее? Что может быть прекраснее? Жених и невеста сражаются плечом к плечу! Это войдет в историю! Примите свою судьбу, леди Ашфорд. И готовьтесь к турниру.

Я посмотрела на Теодора. Он спустился с балкона и теперь шел ко мне через толпу расступающихся студентов, как Моисей через море. Высокий, уверенный, в черной форме преподавателя, с этой своей дурацкой полуулыбкой, которая сводила меня с ума еще с ночи на балконе. Студенты шарахались в стороны, кто-то делал реверансы, кто-то просто пялился. А он шел и смотрел только на меня.

— Рад, что мы в паре, — сказал он, останавливаясь напротив. Между нами было сантиметров двадцать, не больше. — Будет весело.

— Я тебя убью, — прошипела я, глядя ему в глаза. — Честное слово, убью. Медленно и с удовольствием.

— На турнире нельзя убивать, — напомнил он, и его улыбка стала шире. — Только побеждать.

— Для тебя сделаю исключение. Принцам можно? Или у вас иммунитет?

Он рассмеялся. Впервые при всех. Впервые на публике. Громко, открыто, запрокинув голову. Студенты вокруг ахнули так, будто увидели второе пришествие. Кажется, принц Теодор вообще никогда не смеялся — ни во дворце, ни на приемах, ни даже в компании друзей. А тут стоял и ржал, как конь, глядя на свою бывшую невесту, которую сам же и уничтожил когда-то.

— Леди Ашфорд, — сказал он, отсмеявшись, и протянул руку. — Позвольте пригласить вас на первую тренировку. Завтра в шесть утра на боевой арене. Не опаздывайте. Буду наказывать лично.

Я смотрела на его руку — широкую ладонь, длинные пальцы, мозоли от меча — на его глаза, серые, как грозовое небо, на эту улыбку, от которой у меня подкашивались колени, и понимала, что пропала. Совсем пропала. Потому что даже злость на него была какой-то... сладкой. Пряной. Возбуждающей.

— Приду, — ответила я, игнорируя руку и гордо задрав подбородок. — Но если ты опоздаешь, я начну без тебя. И не жди пощады.

И ушла, чувствуя спиной его взгляд, прожигающий мой позвоночник до самого копчика. Кира семенила рядом и тихо ржала в кулак.

— Ты видела его лицо? — шептала она. — Он на тебя смотрит, как кот на сметану. А

— Заткнись, — буркнула я, но щеки горели предательским румянцем.

Глава 12: Тренировка нервов

В шесть утра на боевой арене было холодно, ветрено и пахло предстоящей катастрофой. Я стояла в тренировочной форме — облегающие штаны, легкая куртка, волосы стянуты в хвост — куталась в плащ, который Мила сунула мне на выходе, и ждала. Пять пятьдесят пять. Пять пятьдесят семь. Пять пятьдесят девять.

Ровно в шесть на арене материализовался Теодор. Без плаща, в одной рубашке с закатанными рукавами, открывающей мускулистые предплечья. Волосы слегка растрепаны, на подбородке легкая щетина. Выглядел он так, будто только что встал с постели, и от этого зрелища у меня внутри что-то ёкнуло.

— Не опоздала, — констатировал он, оглядывая меня с ног до головы. — Молодец. Ценю пунктуальность.

— Давай уже начинать, — буркнула я, пытаясь не пялиться на его руки. — Чего стоять? Мерзнуть?

— Для начала — познакомиться, — он подошел ближе, игнорируя мое ворчание. — По-настоящему. Я должен знать твои сильные и слабые стороны. Ты — мои. Без этого мы не сработаемся.

— Зачем? — я уперла руки в бока. — Мы просто переживем этот турнир и разбежимся. Какая разница, знаю я твои слабые стороны или нет?

Он вздохнул так тяжело, будто я была его самым тупым учеником.

— Затем, что в бою мы должны работать как единое целое, — терпеливо объяснил он. — Я воздух, ты огонь. Вместе мы можем создавать огненные бури, смерчи, настоящий ад на земле. Если не доверять друг другу — сгорим оба. Ты хочешь сгореть?

— Я хочу, чтобы сгорел ты, — честно ответила я. — Но, видимо, придется потерпеть.

— Вот именно, — он усмехнулся. — Так что давай, рассказывай.

Я вздохнула. Он был прав, хоть и противно это признавать. В бою доверие — это все. Особенно когда твой напарник может случайно поджарить тебя до хрустящей корочки.

— Ладно, — сдалась я. — Что ты хочешь знать?

— Всё, — он скинул плащ на скамью и остался в рубашке, которая при движении обтягивала плечи так, что у меня пересохло во рту. — Нападай.

— Сейчас? Прямо сейчас?

— Да. Хочу видеть, на что ты способна в реальном бою. Без ограничений, без правил. Всё, что умеешь.

Я не заставила просить дважды. Огонь рванул из рук почти мгновенно — за эти недели тренировок я научилась вызывать его за долю секунды, не задумываясь, как дышать. Теодор ушел в сторону, используя воздух как щит, и контратаковал воздушной волной, от которой я едва увернулась.

Мы сцепились всерьез. Я атаковала огненными плетями, он уклонялся и бил воздушными кулаками. Я пыталась достать его в упор, используя грязные приемы с локтями и коленями, он использовал скорость, чтобы уходить от прямых попаданий. Я поджигала воздух вокруг него, он гасил пламя встречными потоками. Это был танец — бешеный, страстный, опасный.

Через полчаса мы оба выдохлись и рухнули на землю, тяжело дыша. Я смотрела в небо и чувствовала, как каждая клеточка тела вибрирует от напряжения. Рядом сопел он.

— Неплохо, — выдохнул Теодор, глядя в голубеющее небо. — Совсем неплохо. Для любительницы.

— Ты тоже ничего, — признала я, поворачивая голову. — Для принца, который привык, чтобы за него воевали другие.

— А теперь поговорим о стратегии, — он сел и протянул мне руку, помогая подняться. Я приняла помощь — ноги действительно подкашивались. — Твоя проблема — ты слишком эмоциональна. Огонь это любит, подпитывается эмоциями, но в командном бою эмоции мешают. Ты начинаешь думать не головой, а тем, что у тебя внутри. Нужно научиться контролировать себя, даже когда хочется все спалить.

— Моя проблема — ты, — огрызнулась я, вытирая пот со лба. — Рядом с тобой я вообще не могу контролировать ничего. Ни огонь, ни себя.

Он замер. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно сел на скамью и похлопал по месту рядом с собой.

— Почему? — спросил тихо.

Я села. Между нами было сантиметров двадцать, и эти сантиметры искрили так, что хоть прикуривай.

— Потому что ты бесишь меня, — ответила я честно, глядя ему в глаза. — Потому что ты принц, которому все должны. Потому что ты был с Лианой, целовал ее, спал с ней, пока я тут чуть не умерла от любви к тебе. Потому что ты целовал меня на балконе, а на следующий день вел себя так, будто ничего не было.

— Я не вел себя так, будто ничего не было, — возразил он, и в его голосе появились металлические нотки. — Я просто... ждал.

— Чего? — я повернулась к нему. — Чего ты ждал?

— Твоего сигнала. Что ты готова. Что я не наврежу тебе снова. Я уже однажды чуть не убил тебя своим равнодушием. Больше я такой ошибки не допущу.

Я смотрела на него и не верила. Этот высокомерный, холодный принц, который унижал меня при всем честном народе, который предпочел мне Лиану, который едва не довел до самоубийства — он сидел рядом и говорил, что ждал моего сигнала?

— Я не знаю, готова ли, — сказала я тихо. — Слишком много всего. Слишком быстро. Я только начала привыкать к новой жизни, к Академии, к магии. А тут ты со своими поцелуями и тренировками.

— Тогда давай медленно, — предложил он, и его голос стал мягче. — Начнем с доверия в бою. А там видно будет. Договорились?

Я посмотрела на его руку, протянутую для рукопожатия. На широкую ладонь, которая еще недавно сжимала меня в объятиях. На глаза, в которых не было ни капли прежнего высокомерия.

— Договорились, — я пожала его руку. И в этом рукопожатии было больше смысла, чем во всех наших предыдущих разговорах.

Следующие два дня мы тренировались как звери. С утра до вечера, с перерывами только на еду и сон. Кира приносила нам еду прямо на арену и смотрела с умилением, как наседка на выводок цыплят.

— Вы как два влюбленных идиота, — заявила она на второй день, наблюдая, как мы отрабатываем комбинацию «огненный смерч». — Только вместо поцелуев — файерболы. Это так мило, что меня тошнит.

— Заткнись, — огрызнулись мы хором и переглянулись.

А потом рассмеялись.

— Знаешь, — сказал Теодор вечером, когда мы сидели на скамейке и перевязывали ссадины. — Я начинаю понимать, почему ты меня бесишь.

— Почему? — я перематывала его предплечье бинтом, стараясь не касаться кожи больше необходимого.

— Потому что ты такая же, как я. Упрямая, гордая, невыносимая. Ты не сдаешься, не прогибаешься, не лжешь. Ты дерешься до конца, даже когда нет шансов. Я в тебе это увидел еще на первом спарринге.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнула я, затягивая бинт потуже.

— Это не комплимент, — он взял мою руку и посмотрел на ссадины, которыми я обзавелась за день. — Это констатация факта. Мы с тобой одной крови. И в бою это чувствуется. Как будто я знаю тебя сто лет.

Я смотрела, как он перевязывает мою ладонь — аккуратно, осторожно, будто я была сделана из хрусталя. От его прикосновений по коже бежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом.

— Теодор, — сказала я тихо. — Спасибо.

— За что? — он поднял глаза.

— За то, что не сдался. За то, что терпишь мой характер. За то, что учишь. Ты мог бы просто отмахнуться, сказать, что я безнадежна. Но ты здесь. Со мной.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В сумерках его глаза казались почти черными, глубокими, как ночное небо.

— Аня, — ответил он серьезно. — С тобой я сам учусь. Быть другим. Быть лучше. Ты не представляешь, как много ты для меня значишь. Ты вернула мне вкус к жизни. Ты показала, что есть что-то большее, чем дворцовые интриги и политические браки.

Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него, на его лицо в свете заката, на золотистые искры в волосах, и понимала, что пропадаю все сильнее. Что этот мужчина, который когда-то был моим врагом, становится моим миром.

Пока мы тренировались, Лиана не сидела сложа руки. Кира, моя личная служба наружного наблюдения, докладывала мне каждый вечер с видом заправского шпиона:

— Она встречалась с какими-то темными личностями в городе. Вчера — в портовом районе. Сегодня — в старой части, где магический черный рынок. Что-то покупала. Дорого. Говорят, артефакт какой-то древний, запрещенный.

— Какой артефакт? — я насторожилась.

— Не знаю. Информаторы говорят, что пахнет жареным. Очень жареным. Она что-то задумала, Аня. Я чую задницей.

— Следи за ней, — просила я. — Если она что-то задумала, мы должны знать. Эта гадина на все способна.

И Лиана действительно задумала. Мы узнали об этом случайно — Мила, которая к тому времени обзавелась целой сетью информаторов среди прислуги, подслушала разговор в купальне.

— Миледи, — шептала она, трясясь от страха и закутываясь в одеяло, будто за ней гнались. — Я была в купальне, мылась, и тут зашли две девушки с факультета Света. Они не видели меня за ширмой и начали болтать. И знаете, что я услышала?

— Что? — я подалась вперед.

— Лиана купила амулет потери контроля. Он заставляет мага терять связь со своей стихией. Огонь становится неуправляемым, бьет по своим. Она хочет, чтобы вы убили принца во время турнира. А потом вас казнят, а она останется с чистым сердцем и скорбящим героем.

— По Теодору, — закончила я, чувствуя, как внутри закипает настоящий, не учебный гнев. — Она хочет, чтобы я убила его.

— Да, миледи.

Я замерла. Вот оно. Ее план. Идеальный в своей простоте. Убить двух зайцев — меня казнят за убийство принца, она остается с чистым сердцем и скорбящим героем, который приползет к ней за утешением. А через годик — свадьба, корона и все такое.

— Ах ты ж дрянь, — выдохнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ну, погоди. Я тебе устрою потерю контроля.

В тот же вечер мы с Кирой разработали план. Детальный, хитрый, с учетом всех возможных вариантов. Я рассказала все Теодору — он должен был знать.

— Она хочет, чтобы я убил тебя? — переспросил он, и его глаза потемнели до цвета грозового неба. — Через тебя?

— Да. Амулет потери контроля. Я начну жечь все вокруг, и в первую очередь — тебя.

— И что ты предлагаешь?

— Довериться мне, — я посмотрела ему в глаза. — Когда я скажу «огонь», не сопротивляйся. Просто верь.

— Я верю, — ответил он без колебаний. — Теперь верю.

Глава 13: День турнира

День турнира выдался солнечным, теплым, почти летним — будто сама природа решила подыграть предстоящему зрелищу. Арена была заполнена до отказа — студенты всех факультетов, преподаватели, приглашенные гости из столицы, даже король с королевой пожаловали. Его величество восседал на специальной трибуне в окружении свиты, и вид у него был довольный, как у кота, объевшегося сметаны.

Лиана была там же — в первом ряду, в идеальном белом платье, с невинной улыбкой на лице, от которой хотелось блевать. Она сидела, сложив ручки на коленках, и смотрела на нас с Теодором с таким выражением, будто мы уже были покойниками.

— Видишь ее? — шепнул Теодор, когда мы выходили на арену в форме турнирных цветов — черно-красной, под стать нашим стихиям. — Улыбается, а сама, наверное, молитву читает, чтобы мы проиграли.

— Или умерли, — добавила я, поправляя защитный амулет на груди. — Она хочет меня убить, Тео. Через тебя.

Он замер на секунду, потом взял меня за руку и сжал.

— Я знаю. Но у нее ничего не выйдет. Мы сильнее.

— Мы вместе, — поправила я. — Это главное.

Первый этап — командные сражения. Нам противостояла пара Воды и Земли — сильные, опытные студенты старших курсов. Водница сразу начала заливать арену, земляник ставил щиты. Но мы с Теодором работали как единый организм. Я создавала огонь, он раздувал его воздухом, превращая в огненные смерчи. Вода пыталась тушить, Земля — ставить преграды. Но против нашей комбинации у них не было шансов.

— Победа! — объявил судья, когда наши противники рухнули на колени, признавая поражение. — Ашфорд и принц Теодор проходят в финал!

Толпа взревела. Лиана побледнела так, что стала одного цвета со своим платьем.

Второй

— Следующая пара! — объявил судья, когда арену очистили. — Ашфорд и принц Теодор против... Вуд и Грейвз!

Я обернулась. Лиана выходила на арену в паре с тем самым здоровяком, что был с ней на первой тренировке. В руках она сжимала посох — красивый, резной, с крупным кристаллом на конце. Но я знала, что это не просто посох. Под красивой оберткой скрывался артефакт смерти.

— Осторожно, — шепнула я Теодору. — У нее тот самый артефакт. В посохе.

— Вижу, — он тоже напрягся, вставая в боевую стойку. — Держись за моей спиной. Прикрывай.

— Нет, — я встала рядом, плечом к плечу. — Мы равны. Помнишь? Мы сражаемся вместе, а не один за другим.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Помню. Тогда вперед.

Бой начался. Грейвз атаковал первым, используя землю — камни летели в нас градом, щебень сыпался с неба, пол под ногами ходил ходуном. Теодор создал воздушный щит, я добавила огня, превращая камни в лаву, которая стекала на землю, не причиняя вреда. Лиана тем временем что-то шептала, водя посохом, и кристалл на его конце начал светиться мертвенным светом.

— Она активирует артефакт! — крикнула я, чувствуя, как мой огонь начинает дергаться, выходить из-под контроля.

— Вижу! — Теодор рванул вперед, пытаясь достать ее, но Грейвз перекрыл дорогу, вырастив стену из земли.

Я осталась одна. Лиана подняла посох выше, и я почувствовала, как мой огонь взбесился. Пламя рвалось наружу, не слушаясь, не подчиняясь, готовое ударить по всему, что движется. В том числе по Теодору, который как раз прорывался сквозь земляную стену.

— Аня! — крикнул он, оборачиваясь. — Контролируй!

— Не могу! — заорала я, пытаясь сдержать огонь, сжать его, запереть внутри. — Она блокирует! Я теряю контроль!

Лиана улыбалась. Победоносно, гадко, предвкушающе. Она уже видела, как я сжигаю принца, как меня уводят в цепях, как она получает все.

И тогда я сделала единственное, что могла. Я перестала сдерживаться. Выпустила огонь наружу — весь, до последней искры, до последнего жара. Но не на Теодора. На себя.

Пламя взметнулось вокруг меня столбом, отрезая от всех. Я стояла в центре огненного смерча и чувствовала, как артефакт Лианы борется со мной, пытаясь перенаправить силу. Но я была сильнее. Я сама была огнем. Я не просто владела стихией — я была ею.

— А-а-а! — закричала Лиана, когда ее посох взорвался у нее в руках.

Осколки артефакта разлетелись по арене, как шрапнель. Лиану отбросило назад, она рухнула на землю без сознания, и из ее разбитой губы текла кровь. Грейвз замер, не понимая, что происходит, и опустил руки.

А мой огонь... мой огонь успокоился. Встал на место. Послушно свернулся в клубок у моих ног, мурлыча, как огромный рыжий кот.

— Аня! — Теодор подбежал ко мне, схватил за плечи, встряхнул. — Ты в порядке? Что это было? Ты как?

— Она хотела, чтобы я убила тебя, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени. — Но я убила ее артефакт. Сожгла изнутри.

— Ты... ты сожгла артефакт? — он смотрел на меня с таким изумлением, будто я только что сотворила чудо. — Изнутри? Направленным огнем?

— Кажется, да, — я посмотрела на свои руки. Они были целы, даже не обгорели. Кожа чистая, без единого ожога. — Я не знаю, как это вышло. Просто... перестала бояться. Стала огнем.

— Ты гений, — выдохнул он и прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как бьется его сердце — быстро, взволнованно, бешено. — Ты просто гений. Ты спасла нас обоих.

Толпа взорвалась аплодисментами. Судьи что-то кричали, объявляя нашу победу. Король встал с трона и аплодировал, стоя, и весь стадион поднялся за ним. А мы стояли, обнявшись, посреди арены, и я чувствовала, как по щекам текут слезы.

— Теодор, — прошептала я. — Кажется, я начинаю тебе доверять.

— Это взаимно, — ответил он, целуя меня в макушку. — Это абсолютно взаимно.

Лиану унесли с арены на носилках. Ее ждал допрос, суд, а возможно, и тюрьма. Но мне было плевать. Главное — мы выжили. Мы победили. И мы были вместе.

Вечером мы сидели на башне Академии — я, Теодор, Кира и Мила. Смотрели на звезды, которые зажигались одна за другой на темном небе, пили вино из Кириных запасов и смеялись, вспоминая события дня.

— Ты сегодня была богиней, — сказал Теодор, глядя на меня с таким обожанием, что у меня мурашки бежали по коже. — Настоящей богиней огня. Когда ты загорелась вся, я думал, что умру от страха.

— А ты был неплохим воздухом, — ответила я, прижимаясь к его плечу. — Для принца, который привык командовать, а не сражаться.

— Когда вы уже перестанете ругаться? — вздохнула Кира, закатывая глаза. — Это уже не смешно, это мило до зубной боли.

— Никогда, — хором ответили мы и рассмеялись.

— Лиану арестовали, — сообщила Мила, которая только что вернулась с разведки. — Королевская стража увезла ее в столицу. Говорят, за попытку убийства и использование запрещенных артефактов ей грозит пожизненное заключение. А может, и казнь.

— Поделом, — равнодушно сказала я. — Сама виновата. Нефиг было связываться с огненными бабами.

— А мы? — спросил Теодор, беря меня за руку и переплетая наши пальцы. — Что дальше?

— Дальше? — я посмотрела на звезды, на их холодный свет, на бескрайнее небо над нами. — Дальше турнир, учеба, выпуск. И жизнь. Наша жизнь. Если ты готов.

— Я готов, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Я давно готов. С того самого момента, как ты ударила меня локтем в солнечное сплетение на первой тренировке.

— Тогда добро пожаловать в мою жизнь, принц, — я повернулась к нему. — Здесь жарко, опасно и никогда не скучно. Здесь могут поджечь в любой момент. Здесь друзья — это навсегда, а враги — очень недолго.

— Мечта, а не жизнь, — усмехнулся он.

И поцеловал меня. Нежно, осторожно, совсем не так, как в прошлый раз. Но от этого поцелуя у меня внутри загорелся такой огонь, что,

— Эй, вы! — крикнула Кира, заслоняя глаза ладонью. — Прекратите! Тут люди! И вообще, я еще не допила!

— Идите вы, — отмахнулся Теодор, не отрываясь от моих губ.

— Поддерживаю, — выдохнула я, обвивая руками его шею.

И мы целовались под звездами, пока ночь сменялась рассветом, а старые обиды и страхи таяли, как дым на ветру.

Это была наша победа. Самая главная.

Глава 14. Утро после победы

Сон был прекрасен. Мне снилось, что я лежу на облаке, которое пахнет корицей и ванилью, а вокруг порхают маленькие дракончики и поют серенады. Внезапно облако начало трястись с ужасающей силой, дракончики испуганно разлетелись, а райское пение сменилось истошным воплем прямо в ухо:

— Аня! Аня, вставай, немедленно вставай! Там такое! Такое случилось, пока ты дрыхнешь!

Я попыталась отмахнуться от наваждения, но чьи-то цепкие руки уже стащили с меня одеяло. В комнату ворвался утренний свет, больно ударив по глазам, и я снова зарылась лицом в подушку, жалобно простонав:

— Кира, если это не пожар мирового масштаба и не нашествие огнедышащих драконов на Академию, я клянусь, я спалю твою любимую расческу. Дай мне поспать.

— Это лучше, чем драконы, Аня! — Кира, моя соседка и по совместительству главный разносчик новостей, была сегодня особенно неумолима. С силой, которой я в ней не подозревала, она стянула меня с кровати вместе с матрасом. Я едва не кубарем покатилась по полу, чудом удержав равновесие. — Вся Академия гудит! Как улей! И всё из-за тебя! Из-за вчерашнего! Ты теперь героиня! Легенда! Икона стиля!

— Я хочу спа-а-ать, — протянула я жалобно, пытаясь на ощупь вернуть одеяло на место. Мои руки шарили по полу, но находили только холодные половицы. — Дай мне пять минут. Всего пять. Я быстро.

— Ни минуты! — отрезала Кира. Она подлетела к двери и распахнула её настежь. — Смотри! Там уже толпа! Студенты хотят лицезреть тебя, живую и настоящую! Преподаватели шлют письма с поздравлениями! Магистр Вейдер уже два раза заходил, но я сказала, что ты отдыхаешь после подвига! И это ещё не всё!

Она картинно взмахнула рукой, указывая в угол комнаты. Там, на моем сундуке, стояла роскошная коробка из тёмного дерева, перевязанная широкой золотой лентой. На ленте красовалась большая сургучная печать с королевским гербом — восходящим драконом.

— Даже король, — благоговейно выдохнула подоспевшая Мила, наша тихая и скромная соседка, которая в этот момент вносила в комнату поднос с дымящимся завтраком. — Прислал гонца сегодня на рассвете. Лично для вас, миледи.

Слово «миледи» в её устах прозвучало как музыка. Я окончательно проснулась и уставилась на коробку.

— Это что ещё такое? — хрипло спросила я, пытаясь пригладить спутанные волосы.

— Подарок от его величества, — прошептала Мила, округлив глаза. — Я такого роскошного свертка в жизни не видела.

— Открывай! Открывай скорее! — запрыгала на месте Кира, уже протягивая руки к ленте.

Я махнула рукой, разрешая. Кира ловко развязала бант, сняла крышку... и мы все трое замерли.

Внутри, переливаясь на утреннем свете, лежало платье. Оно было невероятным. Ткань, похожая на жидкий огонь, струилась и мерцала — алый шелк высшего качества, расшитый золотыми нитями, которые складывались в причудливый узор из языков пламени. На поясе, инкрустированном мелкими рубинами, играли кроваво-красные блики. К платью прилагалась записка на плотной бумаге с королевским вензелем.

Кира схватила её и прочитала вслух, с выражением: «Для победительницы турнира и будущей невестки. Жду вас с сыном на семейном ужине сегодня вечером. Надеюсь, цвет платья вам понравится. Король».

— Охренеть, — выдохнула Кира, опускаясь на кровать. — Ты теперь официально королевская любимица. И невеста. То есть, ты и раньше была невестой, но теперь — совсем другое дело!

— Я теперь официально хочу в уборную, а потом выпить огромную кружку кофе, — буркнула я, наконец-то обретая дар речи. — А потом разберемся с этими королевскими подарками. И с толпой за дверью.

Через час, умытая, причесанная и накормленная тем самым завтраком, который принесла Мила, я предстала перед толпой студентов. Они действительно оккупировали весь коридор первого этажа. При моем появлении поднялся такой гул, что заложило уши. Кто-то захлопал, кто-то засвистел, а один парень с факультета Воздуха даже попытался запустить в мою сторону фонтанчик из разноцветных искр.

— Леди Ашфорд! Леди Ашфорд! — закричали со всех сторон. — Это было легендарно! Как вы сожгли тот артефакт? Покажите нам что-нибудь!

Я растерянно оглянулась на Киру, которая заслоняла меня своим телом, как телохранитель.

— Э-э-э, спасибо большое, конечно, но я пока без завтрака такие вещи не показываю, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Она пошутила! — громко объявила Кира, втаскивая меня обратно в комнату и захлопывая дверь перед носом восторженной публики. — Идите на пары! Героиня должна отдохнуть и морально подготовиться!

Дверь захлопнулась, отсекая разочарованный гул. Я прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз.

— Это что сейчас было? — спросила я, пытаясь отдышаться.

— Слава, подруга, — усмехнулась Кира, садясь рядом на корточки. — Привыкай. Теперь ты звезда первой величины.

— Я не подписывалась на это, — простонала я. — Я просто хотела тихо доучиться и, может быть, выйти замуж.

— Ну, с замужеством у тебя как раз всё пучком, — подмигнула Кира. — А вот с тишиной придется попрощаться.

Отсидеться в комнате до вечера мне не дали. Теодор нашел меня в столовой, куда я всё же выбралась, чтобы нормально поесть. Он выглядел так, будто не спал, а наоборот, только что вернулся с прогулки по цветущему саду — свежий, выбритый, с идеально уложенными волосами и неприлично счастливой улыбкой.

— Спряталась? — усмехнулся он, садясь напротив и ставя передо мной чашку с дымящимся шоколадом.

— Ты видел этих людей? — я обвела взглядом столовую. Студенты, которые ещё вчера смотрели на меня с подозрением или равнодушием, теперь глазели издалека, перешептывались и показывали пальцами. — Они как зомби. Хотят либо сожрать меня, либо взять автограф. Я пока не поняла, что страшнее.

— Автографы, — успокоил он, беря меня за руку. — И, возможно, прикоснуться к живой легенде. Твой подвиг уже включили в учебную программу. Магистр Вейдер заявил, что это идеальный пример высшего магического контроля.

Я поперхнулась шоколадом. Капли брызнули на скатерть, и я поспешно промокнула

— Чего-чего? Контроля? — я расхохоталась. — Ты серьёзно? Я просто перестала сдерживаться! Я разозлилась так, что во мне всё взорвалось, и я выпустила весь свой страх и ярость наружу! Какой там контроль?

— То, что ты смогла не спалить всю арену вместе с Лианой, Теодором и зрителями, а направила всю эту мощь на один единственный артефакт, и при этом сама не сгорела — это и есть высший пилотаж, — сказал он, глядя на меня очень серьёзно. — Ты не просто выпустила пар. Ты сконцентрировала свою силу в одну точку и перенаправила её. Поверь мне, это доступно единицам. Магистры магии огня тренируются этому годами.

Я задумалась. А ведь если посмотреть с этой стороны, он прав. Я стояла в эпицентре пожара, который сама же и создала, но не пострадала. Я не задела Теодора, который был в двух шагах, и даже Лиану, которая валялась без сознания, огонь обошёл стороной. Я просто... стала огнём. И сожгла угрозу изнутри.

— Странно это всё, — призналась я, глядя на свои руки. — Я не училась этому. Я вообще не знаю, откуда это во мне взялось. Просто... сделала. И всё.

— Потому что это у тебя в крови, — он сжал мои пальцы. — Твоя семья, твой род — они были сильны. А теперь эта сила полностью твоя. Ты рождена для огня. И для меня.

Я приподняла бровь.

— Для меня тоже, — улыбнулся он, не дожидаясь вопроса. — Надеюсь.

— Посмотрим, — я улыбнулась в ответ, но руку не отняла. — Сначала доживём до вечера. Твой отец зовёт на ужин.

— Знаю. Я тоже приглашён, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал. — Будем красоваться вместе. Как идеальная пара.

— Опять светское мероприятие? — скривилась я.

— Всего лишь семейный ужин. Мама, папа, мы. И парочка приближённых, но они будут сидеть в углу и делать вид, что их нет. Не бойся.

Я выдохнула. Семейный ужин — это звучало почти нормально. Почти по-человечески.

Глава 15. Семейный ужин

Королевский дворец вечером выглядел не просто красиво, а волшебно. Сотни огней — магических и настоящих свечей — отражались в хрустале люстр, играли на позолоте лепнины, создавали причудливые тени на мраморных полах. Где-то вдалеке играла тихая музыка, похожая на шелест листвы.

Меня провели не в парадную залу, а в малую столовую — уютную комнату с низкими сводчатыми потолками, огромным камином, в котором весело потрескивали дрова, и круглым столом, накрытым на четверых. Посуда была простая, но изысканная — белый фарфор с золотым ободком.

Король поднялся при моём появлении. Он был в домашнем камзоле, без обычных церемониальных регалий, и выглядел... усталым, но добродушным.

— Леди Ашфорд! — его голос прогудел под сводами, но в нём не было официальной холодности. — Рад видеть вас в добром здравии. Прошу, садитесь, чувствуйте себя как дома. Сегодня без церемоний.

Я присела в положенном реверансе и заняла место рядом с Теодором, который уже сидел за столом и приветственно мне улыбнулся.

Королева, которую я видела лишь издалека на официальных приёмах, оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Не холодная статуя в парче и бриллиантах, а милая, чуть полноватая женщина с добрыми, чуть усталыми глазами и очень тёплой улыбкой. Она рассматривала меня с явным, но ненавязчивым любопытством.

— Вы потрясли весь двор, дорогая, — сказала она, протягивая мне руку для поцелуя. Я слегка коснулась губами её пальцев. — Я никогда не видела такой силы. И такой смелости. Вы не побоялись встать против мага, который был сильнее вас.

— Я просто защищала то, что мне дорого, ваше величество, — ответила я стандартной фразой, которая, как ни странно, в этот раз была чистой правдой.

— Теодора? — прищурилась королева с хитринкой.

— В том числе, — я покосилась на принца, который старательно делал вид, что рассматривает узор на скатерти. — И себя. И честь Академии. И всех, кто был на турнире. Просто так сложилось.

— Хороший ответ, — одобрительно кивнул король, разливая по бокалам вино. — Дипломатичный. Искренний, но с намёком. Из вас выйдет отличная принцесса.

Ужин прошёл в удивительно тёплой и непринуждённой атмосфере. Мы ели простую, но вкусную еду — запечённое мясо с овощами, свежий хлеб, пили лёгкое вино. Король рассказывал смешные истории из своей бурной молодости, как они с друзьями угоняли у магистра Воздуха летающую лодку и чуть не врезались в главную башню Академии. Королева делилась воспоминаниями о том, как они с мужем впервые встретились на балу, и как он, споткнувшись, пролил на её платье целый бокал вина.

Теодор под столом держал мою руку в своей, и от этого тепла, разливающегося по телу, было невероятно спокойно и хорошо. Я чувствовала себя не чужой на этом празднике жизни, а частью чего-то настоящего, почти семейного.

— Леди Ашфорд, — сказал король, когда с десертом — нежнейшим ягодным пирожным — было покончено. — У меня к вам есть одно предложение.

— Я слушаю, ваше величество.

— Эта помолвка, что была заключена между вами и моим сыном, изначально была политической сделкой, — начал он, и я внутренне напряглась. — Мы с вашим покойным отцом давно это обсуждали. Но теперь я вижу, как мой сын на вас смотрит. И как вы смотрите на него.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Поэтому я хочу, чтобы эта помолвка стала настоящей, — продолжил король. — Не по бумагам, не ради союза родов, а по жизни. Вы согласны стать частью нашей семьи? По-настоящему? Не как политическая фигура, а как жена моего сына и наша дочь?

Я замерла. Это было настолько неожиданно, что я потеряла дар речи. Я готовилась к подвохам, к скрытым условиям, к новым испытаниям. Но в глазах короля читалась только искренность и, кажется, надежда.

— Ваше величество, — начала я осторожно, подбирая слова. — Это очень... неожиданно и почётно. Но я... мне нужно время подумать. Это серьёзный шаг.

— Думайте, сколько нужно, — кивнул он. — Но не затягивайте слишком сильно. Такие невесты, как вы, на дороге не валяются. И, прошу, зовите меня просто по имени, когда мы в кругу семьи. Адриан.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как отступает напряжение. — Адриан.

На обратном пути в карете мы с Теодором молчали. Он не

— Аня, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Что бы ты ни решила, я приму. Я не буду давить, уговаривать или ставить ультиматумы. Я просто буду ждать. Сколько понадобится.

— Знаю, — ответила я. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не торопишь. За то, что даёшь мне время и пространство. За то, что ты просто есть. Рядом.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, и поцеловал мою руку.

— Иди отдыхай. Завтра будет новый день.

— Новые приключения, — усмехнулась я, выбираясь из кареты.

— Навсегда, — донеслось мне в спину.

Я обернулась и помахала рукой, прежде чем скрыться за воротами.

Следующие недели пролетели как один яркий, огненный миг. Жизнь в Академии окончательно вошла в новое русло — я стала местной знаменитостью, и это было... странно. Ко мне подходили на переменах, робко просили автограф, задавали сотни вопросов о магии огня, о том бое, о моих ощущениях. Преподаватели, которые раньше смотрели на меня как на бесплатное приложение к принцу, теперь обращались с подчёркнутым уважением. А магистр Вейдер, суровый огневик с вечно прокопчённой бородой, лично вызвался курировать мои тренировки.

— Ваш потенциал, леди Ашфорд, огромен, — говорил он, расхаживая вокруг меня по тренировочной площадке, пока я создавала в воздухе огненные фигуры. — Но контроль всё ещё хромает на обе ноги. Вы слишком эмоциональны. Огонь — это страсть, да, но страсть, подчинённая воле. Будем работать над дисциплиной.

— Я готова, магистр, — отвечала я, вытирая пот со лба.

И мы работали. Каждый день, по несколько часов. Я училась управлять новой силой, которая проснулась во мне после турнира. Огонь стал слушаться лучше, но и мощь его возросла многократно. Я могла создавать целые скульптуры из пламени — танцующих драконов, цветы, деревья. Могла зажечь свечу на другом конце зала одним лишь взглядом. Могла согреть замёрзшую комнату, просто постояв в ней пару минут и глубоко подышав.

— Ты меня пугаешь, — шутила Кира, когда я на очередной тренировке случайно подпалила ей кончик брови. — В хорошем смысле, конечно.

— Прости-прости! — я виновато дула на её бровь, пытаясь потушить микроскопическое пламя. — Контроль, магистр Вейдер прав, пока не идеален.

— Ничего, переживу, — отмахивалась она. — Главное, чтобы принцу твоему не досталось. А то будете потом на свадебных портретах с опалёнными усами.

Теодор, кстати, приходил на каждую мою тренировку. Иногда он участвовал, создавая воздушные потоки, которые гасили мои особо ретивые всполохи, но чаще просто сидел на скамье в углу, подперев подбородок рукой, и смотрел. Его присутствие грело лучше любого огня.

— Ты сегодня особенно хороша, — сказал он однажды, когда я, запыхавшаяся и счастливая, закончила сложнейшее упражнение по созданию огненной стены и тут же её тушению. — Я горжусь тобой.

— Ты каждый день это говоришь, — улыбнулась я, падая рядом с ним на скамью.

— Потому что каждый день есть повод, — он протянул мне флягу с водой. — Ты растёшь не по дням, а по часам. Скоро перерастёшь всех магистров.

— Ага, и буду тут главным пожарным, — хмыкнула я, делая большой глоток.

Глава 16. Неожиданности

В середине недели, когда я возвращалась с очередной изнурительной, но продуктивной тренировки, меня прямо в коридоре перехватила запыхавшаяся Мила. Лицо у неё было белое, как мел, и выражало крайнюю степень паники.

— Миледи! Миледи, там... — она хватала ртом воздух. — Там леди Маргарет приехала! Требует встречи с вами! Говорит, что у неё важные документы и она должна видеть вас лично!

— Маргарет? — я искренне удивилась. Моя бывшая опекунша, та самая, что обворовывала меня все эти годы, а потом попыталась уничтожить с помощью поддельного артефакта? Что ей могло понадобиться? — И где она?

— В приёмной ректора. Выглядит она... странно. Бледная, трясётся вся. Может, заболела? Или при смерти?

— Сомневаюсь, — хмыкнула я, хотя любопытство всё же взяло верх. — Ладно, пойду, посмотрю, что за документы она там принесла. Надеюсь, это не бомба.

Маргарет я застала в кресле в приёмной. И Мила не преувеличивала — выглядела она ужасно. Постаревшая лет на десять, осунувшаяся, с красными, опухшими от слёз глазами. Увидев меня, она вскочила и, не обращая внимания на изумлённого секретаря ректора, рухнула передо мной на колени.

— Эвелина! — заголосила она, вцепившись в подол моего форменного платья. — Прости меня, девочка! Прости, если сможешь! Я была неправа! Я всё осознала! Я пришла просить прощения!

Я опешила от такого театра. Холодно посмотрела на неё сверху вниз.

— Встаньте, леди Маргарет, — сказала я жёстко. — Не надо падать ниц и устраивать сцены. Говорите спокойно, что вам нужно.

Она поднялась, всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы кружевным платочком.

— Я пришла просить прощения, — повторила она, но уже тише. — Я знаю, что была ужасной опекуншей. Я обворовывала тебя, обманывала, хотела лишить наследства... Я даже на тот турнир пошла, чтобы опозорить тебя и уничтожить. Но теперь я поняла свою ошибку. Я раскаялась. Я принесла всё!

Она сунула мне в руки объёмную кожаную папку, раздутую от бумаг.

— Здесь все счета, все отчёты, все документы по твоему наследству за эти годы. Забирай. Делай со мной что хочешь, только прости!

Я смотрела на эту развалину, на её трясущиеся руки, на фальшивые слёзы в глазах, и чувствовала внутри удивительную пустоту. Ни злости, ни жалости, ни даже презрения. Только глухая усталость от всего этого фарса.

— Маргарет, — сказала я ровным голосом. — Вы опоздали. И не с тем пришли. Все эти документы уже давно у меня. Королевские аудиторы работают с ними вторую неделю. Ваша судьба решается сейчас не мной, а в суде. Ваши счета арестованы, имущество опечатано.

Она застыла, как громом поражённая.

— Но... я думала... — пробормотала она побелевшими губами.

— Вы думали, что я прощу вас, если вы приползёте на коленях и принесёте мне то, что и так уже у меня есть? — я покачала головой. — Прощение, Маргарет, нужно заслужить. Годами честной жизни и раскаяния. А не одной эффектной сценой. Вы ничего не заслужили.

— Эвелина, умоляю...

— Стража! —

Маргарет увели, всё ещё что-то бормочущую и всхлипывающую. Я подошла к окну и смотрела, как её сгорбленную фигуру ведут к воротам. На душе было... легко. Удивительно легко.

— Тяжело? — раздался за спиной голос Теодора. Он, как всегда, появился бесшумно.

— Нет, — ответила я честно, не оборачиваясь. — Удивительно легко. Она мне никто. Чужая женщина, которая когда-то пыталась меня убить. Почему я должна её жалеть?

— Не должна, — он подошёл и обнял меня со спины, положив подбородок мне на макушку. — Ты всё сделала правильно.

— Знаю. Просто иногда хочется, чтобы люди были лучше. Чтобы не врали, не предавали, не пытались уничтожить друг друга из-за денег и власти.

— Не все могут быть лучше, — тихо сказал он. — Но ты можешь. И это главное.

В следующие выходные Теодор устроил сюрприз — привёл меня к нашему озеру, тому самому, где мы когда-то тренировались и где впервые по-настоящему поговорили после турнира. Вечер был тёплым, почти летним. Вода в озере была гладкой, как зеркало, отражая усыпанное звёздами небо. Тишина стояла невероятная, только изредка где-то вдалеке ухала сова.

— Помнишь, как мы здесь впервые занимались? — спросил он, останавливаясь у самой кромки воды.

— Ещё бы, — я улыбнулась, вспоминая. — Ты пытался меня утопить, создав девятый вал, а я пыталась тебя сжечь заживо.

— Идиллия, — усмехнулся он. — Романтика по-королевски. А теперь?

— А теперь я готова тебя сжечь, только если ты очень сильно этого заслужишь, — пошутила я, пихая его в плечо.

— А если я скажу кое-что очень важное?

— Тогда я, пожалуй, подожду с поджогом. Выкладывай.

Он повернулся ко мне. В темноте его глаза казались бездонными, чёрными, в них отражались звёзды.

— Аня, — начал он, и голос его был серьёзен, как никогда. — Я знаю, что мы говорили об этом. Я знаю, что ты просила время, и я старался дать его тебе. Но я больше не могу ждать.

Сердце пропустило удар.

— Чего именно? — спросила я, чувствуя, как внутри разгорается странное, тёплое волнение.

— Вот этого, — он вдруг опустился на одно колено. Прямо на траву, на влажную землю, не боясь испачкать дорогие штаны. — Аня, я люблю тебя. Не Эвелину, не ту испуганную девочку, которая появилась здесь полгода назад. А тебя. Настоящую. С твоим огнём, который сжигает всё на своём пути, с твоим упрямством, с твоими дурацкими современными шуточками, которые я едва понимаю, с твоей привычкой всё поджигать, когда ты злишься или волнуешься.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Внутри, на тёмном фоне, лежало кольцо — тонкий золотой ободок с крупным рубином, который пульсировал мягким алым светом, будто живой.

— Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, — продолжил он. — Я хочу защищать тебя, даже когда ты защищаешь меня и делаешь это лучше. Я хочу быть с тобой всегда. Каждую минуту, каждую секунду. Аня, выходи за меня. По-настоящему. Не по договорённости отцов, а по велению сердца.

Я смотрела на него — гордого принца, стоящего на коленях передо мной на грязной траве, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Я даже не пыталась их вытирать.

— Теодор...

— Я знаю, что был мудаком, — перебил он горячо. — Я знаю, что унижал тебя, насмехался, не верил. Я знаю, что не заслуживаю прощения, не то что твоей любви. Но я прошу тебя, Аня, дай мне шанс. Дай нам шанс. Я обещаю, что буду лучшим мужем, чем был принцем и женихом.

— Встань, — сказала я, и мой голос дрогнул.

— Что?

— Встань, глупый. Я не могу тебе ответить, когда ты стоишь передо мной на коленях, как перед статуей.

Он медленно поднялся, глядя на меня с такой надеждой в глазах, что у меня сжалось сердце. А я шагнула к нему, обхватила его лицо ладонями — колючее от вечерней щетины — и поцеловала. Долго, глубоко, со всей той страстью и нежностью, что накопилась во мне за эти месяцы.

— Да, — выдохнула я, когда мы оторвались друг от друга. — Да, Теодор. Да, чёрт возьми, я выйду за тебя. Потому что я тоже тебя люблю. Потому что без тебя мой огонь гаснет и превращается в скучный уголёк. Потому что ты — мой воздух, моя вода, моя жизнь. Ты — всё.

Он подхватил меня на руки и закружил. Мы смеялись, как сумасшедшие, целовались, падали в высокую траву и снова вставали. Звёзды кружились над нами в бешеном хороводе, сова испуганно ухнула и улетела, а где-то вдалеке вспыхнул и погас огонёк — наверное, я всё же случайно подпалила куст.

— Завтра же скажем отцу, — сказал он, когда мы наконец успокоились и сидели обнявшись на берегу, глядя на чёрную воду.

— Завтра, — согласилась я, накручивая на палец выбившуюся прядь его волос. — А сегодня... сегодня просто будем вместе.

— Навсегда, — он поцеловал моё запястье, туда, где бился пульс.

— Навсегда, — эхом отозвалась я.

И в этот момент я поняла окончательно и бесповоротно: моя жизнь здесь — не ошибка, не случайность, не злая шутка судьбы. Я попала в этот мир, в это тело, в эту историю, чтобы найти его. Чтобы найти себя. Чтобы стать той, кем я всегда должна была быть. Аней. Принцессой. Магом огня. И самой счастливой женщиной на всём белом свете.

В Академию мы вернулись под утро, когда небо на востоке только начинало розоветь. В коридорах было тихо, только где-то внизу сонный стражник перекликался с другим. Но когда я тихонько приоткрыла дверь в нашу комнату, меня встретил не сон, а два горящих нетерпением глаза.

Кира и Мила сидели на моей кровати, поджав ноги, и даже не делали вида, что спали. На столике дымился чайник, стояли чашки и тарелка с пирожными.

— Ну?! — набросились они хором, едва я переступила порог.

— Что — ну? — сделала я самое невинное лицо, на которое была способна, пытаясь незаметно спрятать руку с кольцом за спину.

— Аня, не ври! — Кира спрыгнула с кровати и подлетела ко мне. — Я видела вас

— Да нет там ничего...

— Кольцо! — заорала она, перехватив мою руку и вытащив её на свет. — Я же говорила! Смотри, Мила! Огненное! С рубином!

— А-а-а! — завизжали обе, и этот визг, наверное, разбудил пол-Академии.

— Поздравляем! Поздравляем! — Кира сгребла меня в охапку и принялась душить в объятиях. — Я так рада! Просто невероятно рада!

— Тише вы, — шикнула я, но сама смеялась. — Всех разбудите!

— И пусть! — не унималась Кира. — Пусть все знают! Наша Аня, наконец-то, по-настоящему, по любви, выходит замуж! За принца! За самого принца!

— Технически, он и так был моим женихом с самого начала, — напомнила я, когда меня отпустили.

— Технически — да, — согласилась Мила, осторожно касаясь пальцем рубина на кольце. — Но теперь — по-настоящему. Потому что любите.

— Потому что любим, — подтвердила я, чувствуя, как снова наворачиваются слёзы счастья.

Мы сидели в комнате до самого рассвета. Болтали, перебивая друг друга, строили грандиозные планы на свадьбу. Кира предлагала устроить пир на весь мир с фейерверками и танцами до упаду. Мила, наоборот, мечтала о скромной церемонии в фамильной часовне, только для самых близких. Я слушала их, пила остывший чай и улыбалась до ушей.

— А чего ты сама хочешь? — спросила Кира, когда первый поток фантазий иссяк.

— Я? — я задумалась. — Я хочу, чтобы рядом были вы. Чтобы было тепло. Чтобы он был рядом и смотрел на меня так, как смотрел сегодня. А остальное — детали.

— Философ, — фыркнула Кира. — Ладно, с деталями мы сами разберёмся. Нам не впервой. А ты иди спать. Завтра будет трудный день.

— Почему трудный?

— Потому что завтра ты официально объявишь о помолвке. Придётся надеть то самое королевское платье, улыбаться всем этим важным лицам, принимать поздравления и делать вид, что ты не устала.

— Точно, — вздохнула я, вспоминая о неизбежной светской части. — Опять весь этот официоз.

— Зато потом — свадьба, — утешила Мила. — А там и медовый месяц. Куда-нибудь к тёплому морю.

— Медовый месяц, — мечтательно протянула я. — Интересно, куда мы поедем?

— Куда-нибудь, где очень тепло, — усмехнулась Кира. — Чтобы ты могла гореть без ограничений и не бояться спалить соседей.

— Ты опять надо мной издеваешься?

— Ни капли, — она чмокнула меня в щёку. — Я просто счастлива за тебя. Иди уже спать.

Я забралась под одеяло, прикрыла глаза. В голове кружились обрывки сегодняшнего вечера: звёзды над озером, его глаза, его слова, его поцелуй. Рубин на пальце тихо пульсировал в такт моему сердцу.

За окном вставало солнце, заливая комнату розовым золотом. Новый день. Новая жизнь. Наше счастье.

Глава 17. Утро, которое началось с примерки

Солнце только начало золотить шпили Академии, а я уже стояла на подиуме в главном зале дворцового ателье, раскинув руки в стороны, как пугало. Вокруг меня суетились не меньше десяти человек: портнихи, помощницы портних, главная придворная модистка, две дамы из комитета по этикету и почему-то пожилой маг, который время от времени взмахивал палочкой, заставляя ткань переливаться перламутром.

— Ваше высочество, умоляю, дышите ровнее! — всплеснула руками мадам Изель, главная портниха, чья прическа напоминала мне потревоженное осиное гнездо. — Если вы сейчас вздохнете полной грудью, мне придется перекраивать лиф!

— Я не дышу уже полчаса, — просипела я, косясь на свое отражение в огромном зеркале. — Мадам Изель, сколько можно? Это платье весит больше, чем я!

— Это традиции, ваше высочество, — вмешалась дама из этикета, ледяная женщина с лицом, которое явно никогда не знало улыбки. — Невеста принца должна сиять. А сияние требует жертв.

— Я сейчас начну сиять в прямом смысле, — пригрозила я, чувствуя, как в пальцах предательски заискрилось. — И подпалю этот ваш пятиметровый шлейф.

— Боже упаси! — ахнула модистка, бросаясь расправлять кружева подальше от моих рук.

Платье и правда было произведением искусства. Белый шелк, расшитый серебряными нитями, складывался в замысловатый узор из цветов и драконов. Жемчуг, мелкий, как песок, был рассыпан по корсажу. Шлейф... ну, шлейф действительно мог бы служить покрывалом для тронного зала. Но в нем было жарко, душно, и каждое движение отдавалось шорохом десятка нижних юбок.

— Аня, ты тут? — дверь распахнулась, и впустила Киру вместе с запахом утренней выпечки. — Офигеть! Ты как торт «Наполеон», только в человеческий рост!

— Кирочка, спасибо за поддержку, — простонала я. — Иди сюда, дай мне свою энергию.

Кира, проигнорировав возмущенное шипение дам, подошла ближе и присвистнула.

— Слушай, а ведь красиво. Серьезно. Теодор, когда увидит, точно челюсть потеряет. Придется искать по всему собору.

— Главное, чтобы вместе с челюстью рассудок не потерял, — фыркнула я. — Ладно, дамы. Я выдыхаю. Буквально. Мне нужно на тренировку, к флористу и на ужин с королевой-матерью. Я не железная.

— Но, ваше высочество, примерка! — воскликнула мадам Изель.

— Завтра, — мой голос не терпел возражений. — Мила, помоги мне выбраться из этого великолепия.

Мила, моя неизменная фрейлина и спасительница, ловко принялась расстегивать бесчисленные крючки. Через десять минут я уже сидела в легком халате и пила мятный чай, чувствуя, как жизнь возвращается ко мне.

— Мила, что там с гномами? — спросила я, вспомнив вчерашнее письмо.

— О, — Мила загадочно улыбнулась. — Они прислали не просто подарок. Целую делегацию. С сундуком. Я заглядывала — там такие камни, что у меня глаза заболели. И личное послание от короля гномов. Цитирую: «Если этот ветродуй обидит нашу девочку, мы придем с топорами. В любой мир».

Я рассмеялась. Гномы были моими самыми верными союзниками с турнира.

— Надо будет ответить, что я и сама могу за себя постоять, но поддержку ценю.

Арена встретила меня знакомым запахом магии и озона. Теодор уже был там — стоял в центре, в простой тренировочной рубахе, и прокручивал в руке небольшой смерч, заставляя пыль танцевать по кругу.

— Смотрю, ты тоже сбежал от придворных? — усмехнулась я, выходя на песок.

— Аня! — он обернулся, и его лицо осветилось улыбкой. Смерч тут же рассеялся. — Ты сегодня... светишься.

— Это от злости,

— Ты похожа на мечту, — серьезно ответил он, убирая прядь волос с моего лица. — А пирожным будешь после свадьбы. Исключительно моим. И только в моем исполнении.

— Фу, какой ты пошлый, — рассмеялась я, но щеки предательски покраснели. — Ладно, хватит болтать. Давай выпустим пар. Я серьезно. Мне нужно сжечь хотя бы пару тренировочных манекенов.

— Только пару? — принц принял боевую стойку. — А как же третий?

— Третий оставлю на десерт.

Мы сцепились. Огонь против воздуха, жар против скорости. Это была не просто тренировка — это был танец. Я уворачивалась от его воздушных клинков, посылая вперед волны пламени. Он растворялся в воздухе и появлялся за моей спиной, но я уже чувствовала его присутствие кожей.

После турнира что-то изменилось во мне. Словно та битва разбудила второе дыхание. Моя сила стала более послушной, более острой. Я видела каждую песчинку, которую он поднимал, и понимала, куда ударит в следующую секунду.

— Ты стала сильнее, — выдохнул Теодор, когда мы остановились, тяжело дыша. Он оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. — Намного сильнее. Я еле успеваю.

— Это ты на меня так влияешь, — я села прямо на песок, запрокинув голову к небу. — Рядом с тобой я чувствую, что могу свернуть горы. Или сжечь их к чертям.

— Опасно звучит, — он плюхнулся рядом, положив голову мне на колени. — Но мне нравится. Только давай без сжигания королевства. Там же люди.

— Люди подождут, — усмехнулась я, перебирая его волосы. — У нас тут любовь.

Мы сидели в тишине, слушая, как ветер шуршит песком. Академия готовилась к вечеру — зажигались огни в окнах, где-то далеко слышались голоса студентов.

— Аня, — вдруг тихо сказал Теодор. — Ты не жалеешь?

— О чем конкретно? О том, что согласилась выйти за тебя? О том, что теперь я принцесса, а не просто студентка? О том, что моя жизнь перевернулась с ног на голову?

— Обо всем сразу.

Я посмотрела на него. В его глазах плескалась тревога — та самая, детская, которую он так тщательно прятал от всего мира, но не мог спрятать от меня.

— Слушай сюда, принц, — я взяла его лицо в ладони. — Я жалею только об одном — что не треснула тебя по голове раньше. Когда ты был тем еще заносчивым индюком. Но сейчас... сейчас ты — лучшее, что со мной случилось. В этом мире. В любом из миров.

— В любом? — улыбнулся он.

— Абсолютно. Так что прекрати грузить меня своей королевской рефлексией. Лучше поцелуй меня.

Он поцеловал. И ветер вдруг стих, словно не желая мешать.

Глава 18. Жить бьет ключом

Королевская резиденция вечером выглядела особенно величественно. Тысячи свечей отражались в зеркалах, создавая иллюзию бесконечных залов. Я шла под руку с Теодором, стараясь не споткнуться о подол своего вечернего платья (серебристый шелк, куда легче свадебного монстра, но все равно требующий навыков канатоходца).

— Не дрейфь, — шепнул Теодор. — Мама добрая. Если не перечить.

— Я умею быть паинькой, — так же шепотом ответила я.

— Аня, я видел, как ты «паинькой» сожгла учебную башню на первом курсе.

— Это была случайность!

Королева Изабелла ждала нас в малой столовой — уютной комнате с камином, где вместо официального фарфора стоял обычный, «домашний» сервиз. Она сидела в кресле с книгой, но при нашем появлении отложила ее и улыбнулась.

— Дети, проходите. Надеюсь, вы голодны? Я велела приготовить что-то легкое, без этих дурацких церемоний.

Я выдохнула. Королева умела создавать атмосферу — в ней чувствовалась порода, но без ледяной надменности, свойственной многим аристократам.

— Ваше величество, — я присела в реверансе, как меня учили.

— Изабелла, — поправила она. — Или мама. Через два дня ты официально станешь моей невесткой, так что давай без чинов. Садитесь, рассказывайте.

Ужин начался с супа из белых грибов и продолжился запеченной форелью. Я старалась есть аккуратно, но после тренировки аппетит разыгрался нешуточный.

— Аня, — королева отпила вина. — Я хочу обсудить с тобой свадьбу. Надеюсь, ты не против делового разговора за едой?

— Конечно нет, ваше вели... Изабелла.

— Прекрасно. Итак, гости. Мы рассылали приглашения три месяца. Прибудет около трехсот человек. Вся знать королевства, послы из соседних государств, делегации эльфов и гномов. Король гномов обещал приехать лично. Ради тебя.

Я поперхнулась вином. Теодор тут же похлопал меня по спине.

— Триста? — прохрипела я. — Но... это же почти население небольшого города!

— Это стандартная цифра для королевской свадьбы, — улыбнулась Изабелла. — Не волнуйся. Церемониймейстеры отработали программу до секунды. От тебя требуется только улыбаться, махать рукой и не убить никого взглядом, если что-то пойдет не так.

— Я постараюсь, — честно сказала я. — Но за магию не ручаюсь.

Королева рассмеялась — искренне, заливисто.

— Ох, Аня, как же я рада, что Теодор нашел тебя. Ты именно то, что нужно этому дворцу. Свежий воздух. Огонь. Боги, как же мне надоели эти ходячие статуи с идеальными манерами и пустыми глазами.

Теодор посмотрел на мать с благодарностью.

— После свадьбы, — продолжила Изабелла, — вы отправитесь в свадебный тур. Три недели по королевству. Посетите крупные города, встретитесь с народом, примете участие в местных праздниках.

— Три недели? — я перевела взгляд на Теодора. — Ты знал?

— Знал, — он улыбнулся. — Думал, это будет сюрпризом.

— Это сюрприз, — медленно проговорила я. — Я никогда не видела ваше королевство. Только Академию и столицу.

— Увидишь, — пообещала королева. — И, надеюсь, полюбишь. Оно теперь и твое тоже.

Мы проболтали до полуночи. Оказалось, что Изабелла в молодости тоже училась боевой магии, но после замужества пришлось оставить тренировки. Она с завистью слушала мои рассказы о турнире и спаррингах с Теодором.

— Береги его, — сказала она на прощание, когда мы уже уходили. Она задержала мою руку в своей. — Он не всегда был счастлив, Аня. Детство во дворце — это не сахар. Но с тобой он расцвел. Я это вижу. Спасибо тебе.

— Я буду, — ответила я, чувствуя ком в горле.

На следующее утро я проснулась от грохота. Кира втащила в мою комнату огромную плетеную корзину, из которой торчало горлышко какой-то бутылки.

— Подъем, невеста! — провозгласила она. — Сегодня твой последний день свободы!

— Кира, восемь утра, — простонала я, зарываясь лицом в подушку.

— Идеальное время для девичника! — она бесцеремонно стащила с меня одеяло. — Смотри, что я принесла.

Из корзины появились бутылки всех форм и размеров: пузатые, узкие, граненые, с этикетками на разных языках.

— Это настойка из северных гор, это эльфийский ликер из светящихся ягод, это медовуха от болотных ведьм, а это... — она подняла бутылку с мутноватой жидкостью, внутри которой плавал непонятный корешок, — это вообще секретный рецепт гномов. Говорят, после нее мужики могут родить.

— Чего? — я окончательно проснулась.

— Ладно, шучу. Но пьянит знатно. Давай, открывай!

К обеду в моей комнате собрался уже целый женский клуб. Пришли девчонки с боевого факультета, которым я когда-то помогала на тренировках, прибежали Мила и еще пара фрейлин, даже заглянула пожилая библиотекарша, которая тайком принесла старинный фолиант с «любовными заклинаниями для удачного замужества».

— Аня, ты только послушай, — Кира, уже изрядно пьяная, читала вслух. — «Чтобы муж был верен, добавь в его вино три капли своей крови в полнолуние и прошепчи имя его прапрабабки». Это что за бред?

— Кира, у тебя уже имя прапрабабки заплетается, — хихикнула я.

— Зато весело!

Мы пили, болтали, смеялись. Кто-то принес гитару, и мы пели студенческие песни — дурацкие, веселые, неприличные. Дамы этикета, конечно, были в шоке, но я на них махнула рукой.

— Аня, — Кира подсела ко мне поближе, когда остальные увлеклись гаданием на воске. — Ты правда счастлива?

— Правда.

— А он? Он тебя правда любит? Или это всё политика?

Я посмотрела на подругу. В ее глазах была тревога — искренняя, настоящая. Кира, при всей своей внешней бесшабашности, всегда переживала за меня по-настоящему.

— Кир, — я взяла ее за руку. — Он любит. По-настоящему. Я это чувствую. Каждой клеточкой. Когда он рядом, мир становится ярче. Когда его нет — холодно. Даже если лето.

— Поэтично, — усмехнулась она, но глаза заблестели. — Ладно, верю. Но если что — я всегда рядом. И топор умею держать.

— Ты лучшая, — я обняла ее. — Спасибо, что ты есть.

Мы уснули под утро — прямо на полу, в обнимку с пустыми бутылками и друг с другом.

Глава 19. Ночной визитер м главный день

Среди ночи я проснулась от легкого прикосновения к плечу. В лунном свете, льющемся из окна, я увидела Теодора.

— Ты с ума сошел? — прошептала я, пытаясь сесть и не разбудить Киру. — Как ты сюда попал?

— Я принц, — усмехнулся он. — Мне можно. Точнее, я подкупил призрака, который сторожит коридор. Он согласился на пару минут отвернуться за обещание не тревожить его могилу сто лет.

— Обнаглел, — покачала головой я, но встала и вышла за ним на балкон.

Ночь была теплой, звездной. Где-то в саду пел соловей. Я зябко повела плечами — в одной ночной рубашке на балконе было прохладно. Теодор накинул мне на плечи свой плащ.

— Не спится? — спросила я.

— Не спится, — признался он. — Волнуюсь.

— Завтра свадьба. Все будет хорошо.

— Я не о том, — он взял меня за руки. — Аня, я хотел сказать тебе кое-что. На случай, если завтра будет суматоха и мы не сможем поговорить наедине.

— Говори.

— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Я знаю, как все начиналось. Я знаю, что вел себя как последний идиот. Что заслужил каждое твое огненное слово и каждый твой удар. Но если бы можно было вернуться назад, я бы прошел через все это снова. Потому что иначе я бы не узнал, какая ты. Не увидел бы твою силу, твою доброту, твое упрямство. Не полюбил бы тебя по-настоящему.

— Теодор...

— Дай договорить, — он прижал палец к моим губам. — Что бы ни случилось дальше. Какие бы бури ни пришли в нашу жизнь. Война, интриги, беды — что угодно. Я всегда буду рядом. Всегда буду тебя защищать. Даже если мне придется сражаться со всем миром. Ты — мой огонь, Аня. Моя жизнь. Мое все.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слезы. Глупые, соленые, счастливые слезы.

— Дурак, — прошептала я. — Ты такой дурак. Распугал всех девок в королевстве своим характером, а теперь стоишь тут, говоришь красивые слова и думаешь, что я растаю?

— Ты таешь? — с надеждой спросил он.

— Нет. Я горю. Для тебя.

Я привстала на цыпочки и поцеловала его. Долго, нежно, отчаянно. Под звездами, под пение соловья, вдвоем на балконе, забыв обо всем на свете.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я, отрываясь от него. — И тоже всегда буду рядом. Даже если придется жечь весь мир.

— Договорились, — улыбнулся он. — Тогда нам никто не страшен.

Мы простояли на балконе до рассвета, обнявшись и разговаривая ни о чем и обо всем сразу.

Меня разбудили затемно. Сонную, с тяжелой головой после девичника, меня потащили в ванну, наполненную травами и лепестками роз. Вода была горячей, пахла лавандой и мятой, и я почти уснула снова, но меня бесцеремонно растормошили.

— Ваше высочество, нельзя спать! Сегодня великий день!

— Великий день, — проворчала я, выползая из ванны. — Который начнется с пыток.

Пытки начались с массажа. Меня мяли, давили, растирали ароматными маслами, пока я не застонала. Потом началась укладка волос — меня усадили перед зеркалом, и три девушки принялись колдовать над моей головой, вплетая в волосы жемчужные нити и живые цветы.

— Ваше высочество, не вертитесь!

— Я не верчусь, я пытаюсь не умереть от скуки, — бурчала я. — Сколько можно?

— Красота требует времени, — наставительно сказала главная укладчица.

В комнату влетела Кира. При виде меня она замерла на пороге.

— Офигеть.

— Что? — я открыла глаза. — Плохо?

— Хорошо. Слишком хорошо. Ты как богиня любви и войны одновременно.

— Звучит опасно.

— Так и есть, — Кира

— Драконы? — удивилась я. — При чем тут драконы?

— Нервничает человек, вот и несет чушь, — отмахнулась Кира. — Кстати, он ночью уходил куда-то. Стража видела, как он по коридорам шастал.

Я улыбнулась.

— Ко мне приходил.

— Чего?! — Кира чуть не подавилась воздухом. — Сюда? Ночью? А как же традиции? А как же «жених не должен видеть невесту до свадьбы»?

— Он принц, — пожала плечами я. — Ему можно.

— Охренеть, — выдохнула Кира. — Романтика. Ладно, молчу. Но если что — я ничего не знаю.

Наконец настал черед платья. Когда меня в него облачили, я перестала дышать — не от тесноты, а от восхищения. Оно сидело идеально. Серебряное шитье переливалось при каждом движении, жемчуг мягко светился в утреннем свете, фата струилась по полу легким облаком.

— Кто это? — спросила я у своего отражения.

— Это наша принцесса, — с гордостью ответила Мила, поправляя складки. — Самая красивая невеста в истории королевства.

— Ладно, — я глубоко вздохнула. — Пошли. Жених, наверное, уже заждался. И, надеюсь, не сжег собор от нервов.

Главный собор королевства был похож на драгоценную шкатулку. Тысячи свечей горели в золотых канделябрах, отражаясь в витражах, создавая на полу разноцветные узоры. Хор пел так красиво, что у меня защипало в носу. Гости встали, когда я появилась в дверях, и все взгляды устремились на меня.

Я шла по проходу, и каждый шаг давался с трудом — не из-за платья, а из-за волнения. Я искала глазами только его.

Теодор стоял у алтаря в парадном мундире, белый, как мел. Но когда он увидел меня, краска вернулась на его лицо. Глаза расширились, губы приоткрылись, а на лице появилось такое выражение, будто он увидел чудо, явленное богами.

— Ты... — выдохнул он, когда я подошла. Голос его дрогнул. — Ты невероятна. Самая красивая. Навсегда.

— Ты тоже ничего, — шепнула я, беря его за руку. Ладонь у него была горячей и чуть влажной от волнения. — Не дрейфь, принц. Я с тобой.

Священник начал церемонию. Я слышала его голос словно сквозь туман. Вокруг были лица, улыбки, цветы, но я видела только его — Теодора, моего мужчину, моего будущего мужа.

— Я, Теодор, беру тебя, Аня, в жены, — его голос звучал твердо, хотя в глазах плескалось море нежности. — Обещаю любить тебя в богатстве и бедности, в здравии и болезни, в радости и печали, пока смерть не разлучит нас. Клянусь быть твоей опорой, твоей защитой, твоим домом. Клянусь смешить тебя, когда грустно, и молчать, когда нужно. Клянусь принимать тебя любой — огненной, упрямой, нежной. Я твой. Навсегда.

У меня потекли слезы. Глупые, счастливые.

— Я, Аня, беру тебя, Теодор, в мужья, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Обещаю греть тебя своим огнем, когда холодно, и тушить его, когда горячо. Обещаю защищать твою спину в бою и твое сердце — в жизни. Обещаю любить тебя вечно. Даже когда ты бесишь. А ты будешь бесить.

В толпе послышались смешки.

— Я твоя. Навсегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил священник, и в его голосе тоже слышалась улыбка. — Можете поцеловать невесту, принц.

Теодор наклонился и поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто я была сделана из хрусталя. Но в этом поцелуе было столько любви, что у меня подкосились колени. Я вцепилась в его мундир, чтобы не упасть.

Толпа взорвалась аплодисментами и радостными криками. Кто-то запустил в воздух магические фейерверки прямо под сводами собора. Эльфы запели на своем языке, гномы застучали кружками.

— Я люблю тебя, — прошептал Теодор мне в губы.

— И я тебя, — ответила я. — А теперь пошли, а то я сейчас разревусь, и вся косметика потечет.

— Ты красивая и без косметики, — улыбнулся он, беря меня под руку.

Глава 20. Пир и то, чего они так долго ждали

Свадебный пир гремел в тронном зале, превращенном в банкетный. Столы ломились от яств — запеченные поросята с яблоками, лебеди в соусе, пирамиды фруктов, торты в человеческий рост. Вино лилось рекой, причем из фонтанов — в центре зала били два маленьких фонтанчика, красное и белое.

Мы танцевали первый танец — медленный вальс под музыку эльфийской арфы. Я чувствовала на себе сотни взглядов, но мне было все равно. Были только мы, музыка и этот момент.

— Ты как? — шепнул Теодор, кружа меня.

— Счастлива, — ответила я. — Очень.

— Я тоже.

Потом были танцы с гостями. Король гномов, краснолицый и бородатый, отплясывал так, что пол ходил ходуном. Королева эльфов грациозно скользила по паркету, едва касаясь его ногами. Кира отжигала с молодыми магами так, что у дам этикета начал дергаться глаз.

— Ваше высочество, — подошел ко мне магистр Вейдер. — Поздравляю. Вы сделали правильный выбор.

— Спасибо, магистр, — я улыбнулась. — Без вашей поддержки я бы не справилась.

— Справились бы, — он покачал головой. — Вы сильная, Аня. Сильнее, чем думаете. Но с ним — лучше. Это правда.

— Я знаю.

Гномы устроили настоящее представление — пели свои горные песни, стуча кружками в такт, и в конце заставили всех гостей плясать какой-то сумасшедший танец, где нужно было прыгать и топать ногами. Даже чопорные аристократы расслабились и пустились в пляс.

К середине ночи я выдохлась и присела отдохнуть в уголке. Кира тут же подсела ко мне с двумя бокалами.

— Ну что, принцесса, — она протянула мне один. — Довольна?

— Очень, — я приняла бокал. — Спасибо, что ты была со мной все это время. Без тебя я бы свихнулась.

— Куда ж я без тебя? — усмехнулась Кира. — Скучно было бы в этой Академии. Скучные маги, скучные занятия... А с тобой всегда приключения. То драконы, то турниры, то свадьбы.

— То девичники с сожжением приличных платьев.

— Кстати, — Кира заговорщицки понизила голос. — Твой шлейф кто-то подпалил свечой. Я заметила, но быстро потушила. Мелочь, а неприятно.

— Что? — я удивилась. — Кто?

— Не знаю. Какая-то дама

Мы переглянулись. Что-то в этом было нечисто.

— Ладно, — сказала я. — Разберемся. Не сегодня. Сегодня — праздник.

— Согласна, — Кира чокнулась со мной. — За тебя, принцесса.

— За нас.

Когда последний гость ушел, а слуги принялись убирать зал, мы с Теодором наконец остались одни. Тишина, повисшая в коридорах замка после грохота бала, казалась почти осязаемой. Королевские покои встретили нас не просто теплом камина — жаром, который мгновенно растопил дорожный холод. Свечи горели ровно, отражаясь в сотнях хрустальных граней, а на огромной кровати, словно кровавый снег, были рассыпаны лепестки роз. Кто-то из слуг, под руководством, как я подозревала, Элизы, постарался создать атмосферу безупречной романтики. Воздух был тяжелым от аромата цветов и воска.

— Устала? — спросил Теодор, его пальцы уже касались заколок в моих волосах, искусно распутывая свадебную прическу.

— Есть немного, — выдохнула я, запрокинув голову, подставляясь под его ласку. — Но это приятная усталость. Та, что ломится в кости после того, как ты сделал что-то важное. Хотя… танцевать всю ночь — это вам не с драконами биться.

— С драконами легче? — его губы тронула знакомая усмешка, а в глазах заплясали дьявольские огоньки, совсем как у его зверя.

— О, несомненно, — я развернулась к нему, позволяя фате упасть на пол. — С драконами понятнее. Они хотя бы не просят станцевать с ними вальс, а потом не смотрят на тебя так, будто ты — единственное сокровище в их пещере.

Теодор рассмеялся — низко, бархатисто, и этот смех отозвался вибрацией где-то внизу моего живота. Он привлек меня к себе, и я почувствовала жар его тела даже сквозь плотный корсет платья.

— Аня, — его голос стал серьезным, почти благоговейным. Он взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть в самую глубину его потемневших глаз. — Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Правда. Я думал, что после коронации, когда впервые почувствовал корону на висках, будет легче. Что это — пик. Но нет. Именно сегодня. В тот миг, когда ты сказала мне «да».

— Глупый, — я провела рукой по его колючей отросшей за день щеке, чувствуя, как под кожей перекатываются желваки. — Самый счастливый день у нас еще впереди. И послезавтра. И через год. И через десять лет. Каждый день, когда я буду просыпаться и видеть эту твою глупую морду на соседней подушке, будет счастливым.

— Ты веришь в это? — спросил он, и в его голосе вдруг проскользнула мальчишеская неуверенность.

— Я это знаю, — твердо ответила я, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который я так долго училась контролировать.

Он поцеловал меня. Сначала нежно, едва касаясь, смакуя привкус свадебного вина на моих губах. Но это была лишь прелюдия к буре. В следующее мгновение его поцелуй стал глубоким, требовательным, почти отчаянным. Он сжимал меня в объятиях так, будто боялся, что я могу раствориться в воздухе, исчезнуть, как утренний туман. Его руки скользнули по моей спине, находя шнуровку платья, и я почувствовала, как ткань начинает слабеть.

— А сейчас… — выдохнул он мне в губы, отрываясь лишь на миллиметр. Его дыхание обжигало, смешиваясь с моим. — Сейчас я хочу насладиться моментом. Всей тобой.

— Только аккуратно, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как по телу разливается тягучий, сладкий жар, концентрируясь внизу живота. Мои руки уже сами тянули ворот его камзола. — Я все еще могу случайно поджечь простыни. От счастья.

— Рискну, — усмехнулся он, и в этом слове было обещание. — Мы справились с драконами. Справимся и с парой тлеющих тряпок.

Платье тяжелой волной упало к моим ногам, открывая его жадному взгляду кружево сорочки. Теодор замер на мгновение, просто глядя на меня, и в этом взгляде было столько обожания и голода, что мне стало жарко без всякой магии.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал он, проводя пальцем по ключице, спускаясь ниже, к ложбинке.

Я помогла ему избавиться от рубашки, проводя ладонями по горячей, гладкой коже его груди, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Я касалась губами его шеи, вдыхала терпкий запах мужского тела, смешанный с ароматом соснового леса и дыма, который, казалось, навсегда въелся в его кожу. Он тихо зарычал, когда мои зубы сомкнулись на мочке его уха, и подхватил меня на руки, чтобы бережно, словно величайшую драгоценность, опустить на прохладные простыни, щедро усыпанные лепестками роз. Один из них прилип к моему плечу, алый на бледной коже.

Теодор навис надо мной, опираясь на локти, и наши губы снова встретились. Медленно, мучительно медленно его рука скользнула по бедру, задирая тонкую ткань сорочки. Его пальцы, мозолистые от меча, обжигали нежной грубостью. Когда он коснулся меня там, я выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину. Тишину комнаты разорвал мой приглушенный стон, утонувший в его поцелуе. Он знал, как заставить меня забыть обо всем на свете. Его движения были то дразняще медленными, то настойчивыми, заставляющими мысли плавиться.

— Тео… — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз по шее, к груди. — Пожалуйста…

— Пожалуйста, что? — его голос был дразнящим, а дыхание щекотало кожу.

Вместо ответа я притянула его к себе, переворачивая нас. Лепестки роз хрустнули под нашими телами, наполняя воздух еще более пьянящим ароматом. Я опустилась на него, и мир вокруг взорвался фейерверком. Было жарко, тесно, невыносимо сладко. Каждое движение отдавалось дрожью во всем теле. Я чувствовала его руки на своей талии, чувствовала, как напряжены его бедра, слышала его прерывистое дыхание и свое собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

Он снова перехватил инициативу, перевернув нас и входя глубже, сильнее, заставляя меня вскрикивать и выгибаться навстречу. Лепестки роз путались в волосах, липли к влажной коже. В какой-то момент свечи дрогнули, пламя взметнулось вверх, реагируя на мой выплеск эмоций, но ни я, ни он не обратили на это внимания. Существовали только мы, только этот ритм, только жар тел и нарастающее, как снежная лавина, чувство абсолютного, всепоглощающего блаженства.

А когда мир все-таки обрушился, разлетевшись на миллионы осколков счастья, мы замерли в объятиях друг друга, тяжело дыша. Теодор первым поцеловал меня — в висок, в закрытые веки, в кончик носа.

— Я люблю тебя, — прошептал он так, словно это была

— А я — тебя, — ответила я, прижимаясь к нему еще крепче, слушая бешеный стук его сердца, который постепенно успокаивался, подстраиваясь под мой.

Та ночь была волшебной. Нежной, безумной, страстной, настоящей. Мы принадлежали друг другу полностью, без остатка, снова и снова находя друг друга в темноте, пока за окном не начал заниматься рассвет. И когда под утро я уснула в его объятиях, чувствуя на своих плечах тяжесть его руки, а на простынях — смятые, увядшие лепестки роз, я знала — это только начало. Самая лучшая, самая долгая и самая счастливая история в моей жизни только начиналась.

Глава 21. Утро после свадьбы

Сознание возвращалось ко мне медленно, сквозь пелену сна, похожую на легкий утренний туман. Первым ощущением было тепло — dense, обволакивающее, исходящее откуда-то сбоку и снизу. Вторым — свет. Солнце, наглое и бесцеремонное, пробилось сквозь неплотно задернутый полог балдахина и било прямо в закрытые веки, рисуя на них оранжево-алые узоры. Я поморщилась и попыталась зарыться лицом в подушку, чтобы спрятаться от этого великолепия, но тут же замерла.

По моей спине, чуть выше лопаток, скользили пальцы. Легко, едва касаясь, они вычерчивали длинные линии, спирали, какие-то неведомые символы. От каждого прикосновения по коже бежали мурашки, а в душе разливалась такая щемящая нежность, что у меня перехватило дыхание. Я улыбнулась, все еще не открывая глаз, наслаждаясь этим мгновением — моментом абсолютного покоя и счастья, когда можно просто лежать и чувствовать себя любимой.

— Доброе утро, жена, — раздался над ухом тихий, чуть хрипловатый со сна голос. Голос, который теперь принадлежал мне. Моему мужу.

Я наконец открыла глаза и повернула голову. Теодор лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня с такой теплотой во взгляде, что сердце пропустило удар. Его темные волосы были взлохмачены, на щеке виднелась складка от подушки, а в глазах плясали золотистые искорки утреннего света.

— Доброе утро, муж, — ответила я, и мой голос прозвучал непривычно низко и хрипло, словно я не разговаривала несколько лет. — Который час?

— Полдень, — усмехнулся он, и его пальцы продолжали свое ленивое путешествие по моей спине. — Ты проспала полдня, соня.

— Заслужила, — я сладко, по-кошачьи, потянулась, выгибая спину и с наслаждением чувствуя, как приятная, томная ломота отзывается во всем теле. Вчерашний день был долгим. Очень долгим и очень насыщенным. — У меня была тяжелая ночь.

Теодор приподнял одну бровь, и в его глазах зажглось веселое любопытство.

— Шутишь?

— Немного, — я подалась вперед и чмокнула его в кончик носа. Он смешно наморщил его в ответ. — А вообще... спасибо.

— За что? — теперь в его голосе звучало искреннее удивление.

Я задумалась на секунду, пытаясь облечь в слова тот водопад чувств, что плескался внутри.

— За все. За то, что ты просто есть в этом мире. За то, что мы вместе. За то, что проснулась сегодня не в холодной постели магической башни, а здесь, рядом с тобой. За то, что я... самая счастливая женщина во всем этом королевстве. Нет, во всех мирах сразу.

Его рука перестала чертить узоры и крепко, собственнически, обняла меня за талию, притягивая ближе. Он поцеловал меня в висок, в висок, потом куда-то в волосы, вдыхая их аромат.

— Это я должен тебя благодарить, — его голос звучал глухо, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — За то, что согласилась терпеть мою королевскую дурь, мои закидоны и вечную занятость. За то, что стала моим огнем. В прямом и переносном смысле. — Он тихо рассмеялся, вспомнив, видимо, наше первое столкновение. — За то, что ты просто есть. Моя Аня.

— Ох, какие мы сегодня лиричные, — фыркнула я, хотя на глазах предательски защипало от его слов. — Прям поэт, а не король. Ладно, хватит нежностей, а то я сейчас растаю. Давай завтракать. Я голодная, как дракон после столетней спячки.

Теодор рассмеялся уже в голос, и этот смех, громкий и счастливый, разнесся по спальне, отражаясь от высоких лепных потолков.

— Дракон после спячки ест обычно пару деревень вместе с жителями, — заметил он. — Надеюсь, ты ограничишься кухней?

— Посмотрим на твоего повара, — важно ответила я, выбираясь из его объятий и кутаясь в простыню, которая тут же приняла вид античной тоги.

Завтракали мы, вопреки всем королевским протоколам, в постели. Теодор, не выпуская меня из рук, дернул за шнур вызова, и спустя каких-то десять минут дверь распахнулась, впуская процессию лакеев с огромными подносами. Они, с каменными лицами профессионалов, водрузили на специальный столик, установленный поперек кровати, горы еды: хрустящие круассаны, исходящие паром, вазочки с клубничным, абрикосовым и вишневым вареньем, тарелку с тонко нарезанным сыром, гроздья винограда, персики, покрытые бархатистой кожицей, и, конечно, два больших кофейника — с черным кофе и с горячим шоколадом.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — церемонно поклонился дворецкий и вывел лакеев, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я сидела, по-турецки скрестив ноги, завернутая в простыню, и чувствовала себя совершенно, абсолютно, до неприличия счастливой. Я отщипывала кусочки от круассана, макала их в шоколад и запивала кофе, наблюдая за Теодором. Он ел с аристократичной грацией, даже просто намазывая масло на булочку, и я поймала себя на мысли, что могу смотреть на это вечно.

— Аня, — сказал он вдруг, отпивая кофе из тонкой фарфоровой чашки. — Свадебный тур. Три недели по королевству. Ты точно готова к такому испытанию? Бесконечные балы, приемы, рукопожатия и улыбки одним и тем же лицам?

— Теодор, я боевой маг, — напомнила я ему, дожевывая круассан. — Я три года в Академии выдержала, где нас драконами пугали, а на полигонах заставляли спать в палатках под проливным дождем. Неделя в поле с боевым отрядом для меня привычнее, чем все эти балы. Но... ради тебя я готова улыбаться хоть целыми днями. К тому же, я уже собралась. В смысле, Мила собрала.

При упоминании моей служанки Теодор понимающе улыбнулся.

— И сколько же добра нам предстоит везти?

— Целых три чемодана, — трагическим шепотом сообщила я. — Она сказала, что для принцессы это абсолютный минимум. Пригрозила, что если я хоть раз появлюсь на людях в мятой мантии, она лично заколет меня булавкой для шляпки. Я думаю, она не шутила.

— Три? — Теодор удивленно приподнял

— Я не твоя мать, — усмехнулась я, представив эту картину. — И даже не классическая принцесса. Я боевой маг. В одном чемодане у меня боевые комплекты — удобные штаны, куртки, сапоги на плоской подошве, в которых можно бегать и колдовать. Во втором — одно парадное платье «на выход» и несколько более-менее приличных мантий. А в третьем... — я сделала паузу, — в третьем, кажется, Мила запихала артефакты, зелья, пару книг по истории королевства, чтобы я не ударила в грязь лицом, и какой-то невероятно сложный головной убор, который, по ее словам, «просто обязан быть на мне при въезде в столицу провинции».

— Ты неисправима, — Теодор покачал головой, но в его глазах светилось обожание.

— Ты меня такой полюбил, — парировала я.

— И ни разу об этом не пожалел, — он наклонился через столик и поцеловал меня. Губы его пахли кофе и обещанием долгого счастливого дня.

Выехали мы после обеда. Солнце уже миновало зенит и клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие золотисто-голубые тона. У главных ворот дворца нас ждала карета — не просто транспорт, а настоящее произведение искусства. Она была белоснежной, с золочеными вензелями на дверцах, изображающими королевского дракона и мой цветок огненного мака. Внутри, отделанная алым бархатом, она напоминала уютную гостиную: мягкие диваны, столик с закрепленными графинами, маленькие бархатные подушечки.

Нас провожала, кажется, добрая половина дворца. На широкой мраморной лестнице, ведущей к воротам, собралась целая толпа. Королева Изабелла, величественная и печальная, держалась чуть поодаль, но в ее глазах я увидела искреннюю теплоту, когда она меня обнимала.

— Дорогая, — тихо сказала она мне на ухо, — будьте осторожны. И помните, что народ бывает разным. Но вы справитесь.

Магистр Вейдер, как всегда, был краток. Он пожал мне руку, пожал руку Теодору и изрек:

— Помните об осторожности с артефактами. И не забывайте про ежедневные тренировки, Аня. Мышцы магии не должны атрофироваться от безделья.

— Я поняла, магистр, — серьезно кивнула я.

Кира подлетела ко мне вихрем, едва не сбив с ног какого-то важного придворного. Она обняла меня так крепко, что хрустнули ребра.

— Аня! — затараторила она. — Пиши мне каждый день! Каждый! Хотя бы по паре строк! Если что-то случится, если кто-то посмеет тебя обидеть, если этот твой король хоть раз посмотрит не так — я прилечу на самой быстрой метле, какую только смогу найти! Я ему устрою! Я этим веником... — она замахнулась несуществующей метлой, и Теодор, стоящий рядом, понимающе хмыкнул.

— Кира, у тебя нет метлы, — рассмеялась я, чувствуя, как от ее слов на душе становится тепло и немного щекотно от предвкушения разлуки.

— Куплю! — крикнула она уже издалека, когда слуги закрывали дверцу кареты. — Береги себя! И помни: если что — свистни, я рядом!

Мы махали им в окошко, пока огромная толпа провожающих, дворец с его башнями и шпилями не скрылся за первым же поворотом дороги, утопающей в осенней зелени парка.

Карета катилась плавно, словно лодка по спокойной воде. Рессоры, напитанные успокаивающей магией, гасили любую тряску. За окном проплывали аккуратные лужайки королевского парка, сменяющиеся лесами, а потом и первыми деревнями с опрятными домиками под соломенными крышами.

— Ну что, принцесса, — Теодор взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы. — Вперед, к приключениям? Первая остановка через пару часов — городок Иствуд. Там нас будут ждать на ужин местный лорд и его семья.

— Вперед, — я сжала его ладонь в ответ, чувствуя, как от его пальцев по моей руке разливается спокойствие и уверенность. — Только обещай мне одну вещь.

— Всё, что угодно.

— Обещай, что эти приключения будут безопасными. Хотя бы первое время. Я еще не до конца привыкла к мысли, что я замужем, а не на боевом задании.

Теодор задумался на мгновение, и его лицо стало серьезным.

— Не могу, — честно ответил он. — Мы — маги. Мы живем в мире, где магия — это не только свет, но и опасность. Где в лесах могут водиться твари, а в городах — недовольные. Я не могу обещать тебе безопасности.

— Тогда обещай другое, — я посмотрела ему прямо в глаза, в самую глубину его золотисто-карего взгляда. — Обещай, что мы справимся с любыми. Что бы ни случилось.

— Обещаю, — он поднес мою руку к своим губам и поцеловал, задержавшись губами на костяшках чуть дольше, чем требовал этикет. — Всегда. Слышишь? Мы справимся. Вместе.

Карета мерно покачивалась, унося нас все дальше от дворца, от привычной жизни, в новую, неизведанную. Мы говорили обо всем и ни о чем — о политике, о смешных случаях из детства, о магии. Теодор рассказывал мне о провинциях, которые нам предстояло посетить, об их традициях и местных «достопримечательностях» вроде драконов, которые иногда показывались в горах, или озерных духах, которые могли напустить туман.

Я слушала его, положив голову ему на плечо, и чувствовала, как внутри разрастается огромный, теплый, пушистый ком счастья. Да, впереди была неизвестность. Возможно, опасности. Возможно, трудности. Но сейчас, в этой карете, рядом с ним, я знала одно — что бы ни случилось, мы справимся. Потому что мы вместе. Потому что мы — семья. И это было главным.

Первая остановка в Иствуде ознаменовалась фейерверком, который местный лорд, старый друг семьи, устроил в нашу честь. Нас встречали хлебом-солью, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не спалить случайно это подношение от волнения. Теодор стоял рядом, чуть касаясь рукой моей поясницы, и я чувствовала его поддержку.

Ужин в замке лорда Эшли был долгим и немного утомительным, но интересным. Местные дворяне, их жены с любопытством разглядывали новую принцессу, а я старалась запомнить все имена и лица, которые мне представляли. В голове уже начала образовываться каша, но я мужественно улыбалась и поддерживала светскую беседу, изо всех сил вспоминая наставления магистра Вейдера по этикету.

Когда мы наконец остались одни в отведенных нам покоях (роскошная спальня с камином, в котором уютно потрескивали дрова, и огромной кроватью под балдахином), я рухнула на пушистый ковер и раскинула руки в стороны.

— Я никогда не думала, что улыбаться так тяжело, — простонала я. —

Теодор, который разувался у кресла, рассмеялся.

— Это только начало, любовь моя. Завтра нас ждет объезд города, посещение приюта и школы магии, а вечером — бал в местной ратуше.

— Бал, — эхом отозвалась я. — У меня есть платье?

— Должно быть. Твоя Мила, кажется, упаковала тебе гардероб на все случаи жизни.

— Если там нет платья, я пойду в боевом костюме, — пригрозила я.

— Я бы на это посмотрел, — Теодор подошел и протянул мне руку, помогая подняться. — Но думаю, местные дамы будут в шоке. А мне бы не хотелось начинать тур с сердечных приступов среди знати.

Я приняла его руку, и он рывком поставил меня на ноги, сразу же притягивая к себе.

— Ты справляешься отлично, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Я горжусь тобой.

— Я просто делаю, что должно, — пробормотала я, уткнувшись носом ему в грудь. — И стараюсь не подвести тебя.

— Ты не подведешь, — он поцеловал меня в макушку. — Никогда. А теперь давай спать. Завтра будет долгий день.

Мы уснули, обнявшись, под треск дров в камине и тихий шум ветра за окнами старинного замка. Свадебный тур только начинался, и впереди нас ждали три недели дорог, встреч, новых лиц и, возможно, опасностей. Но сейчас, в этой комнате, было тихо, тепло и спокойно. Потому что мы были вместе.

Эпилог 1: Огонь, который горит вечно

Десять лет спустя. Лето. Южное побережье.

Солнце в этом году выдалось безжалостным. Оно висело в зените, раскаляя белый песок до состояния, когда босиком не пройтись — обжигает, словно идешь по углям. Море, ленивое и сытое, едва шевелилось, лизало берег бирюзовыми волнами, и где-то далеко, над скалами, кричали чайки. Воздух дрожал от жары, смешанной с солёными брызгами.

Я лежала в шезлонге под огромным пляжным зонтом, который был воткнут в песок так глубоко, словно мы собирались пережидать здесь ураган. На мне была широкополая соломенная шляпа, надвинутая на самые глаза, и легкий сарафан цвета морской волны. Сквозь щелку между тканью шляпы и краем сознания я наблюдала за тем, как двое маленьких человечков возятся у кромки воды.

— Мама! Мама, смотри! Я поймал краба! — завопил пятилетний мальчишка с вихром огненно-рыжих волос, торчащих во все стороны, словно его только что ударило молнией. Лёва подпрыгивал на месте, демонстрируя добычу.

— Лёва, отпусти его сию минуту! — крикнула я в ответ, резко приподнимаясь на локте и скидывая шляпу на спину. — Он же больно сделает! Видишь, какие у него клешни?

— Не сделает! — Лёва был непоколебим в своей детской гордости. — Я же маг! Я сильнее! — Он гордо продемонстрировал несчастного краба, который отчаянно шевелил клешнями в воздухе, пытаясь ухватить обидчика за палец. Вокруг ладошки сына, в такт его волнению, танцевали мелкие золотистые искры. Песок под его ногами начал слегка плавиться от жара.

— Лев Теодорович, — раздался спокойный, почти ленивый голос с соседнего шезлонга. Теодор, в такой же соломенной шляпе и с книгой в руках, даже не повернул головы. — Я вижу два варианта развития событий. Или ты сейчас же, не калеча фауну, отпускаешь краба, или я рассказываю маме, кто вчера стащил её любимый крем для лица, чтобы намазать им кота. И про кота я расскажу очень красочно.

— Предатель! — Лёва округлил глаза, но краба всё же отпустил. Краб, осознав своё нечаянное счастье, моментально зарылся в мокрый песок и исчез в волнах. — Кот сам просил! Честное слово! Он хотел быть красивым, как мама! Я ему говорил, что крем дорогой, а он всё равно лез!

— Кот, — невозмутимо заметил Теодор, переворачивая страницу, — после твоего «крема» три часа слизывал с себя пену и орал дурниной. Соседи думали, что мы завели баньши. Или дрессируем сирену. Придется покупать им корзину с извинениями.

Я рассмеялась, откидываясь обратно в шезлонг. Рядом со мной, в маленькой плетёной корзинке, обитой изнутри мягкой тканью, посапывала годовалая девочка. Лиза — наше сокровище с тёмными, как у отца, волосами, разметавшимися по подушке. Она пока что только училась переворачиваться на животик, но уже вовсю искрила во сне. От этого вокруг корзинки витал лёгкий, едва уловимый запах озона, как после грозы.

— Мама, а когда папа будет меня учить воздушной магии? — Лёва подбежал к нам, отряхивая мокрые руки о шорты, щедро осыпая нас песком. — Я тоже хочу делать смерчи! Как он! Чтобы бабах! И все разлетаются!

— Когда научишься не поджигать всё вокруг своими искрами, — ответила я, протягивая ему полотенце. — Вытрись сначала, водяной. Ты с ног до головы мокрый и песчаный.

— Но я хочу сейчас! — Лёва надулся, и его рыжие брови сошлись на переносице, копируя моё сердитое выражение лица. — Это несправедливо!

— Лёва, — Теодор наконец отложил книгу и снял шляпу. За десять лет он почти не изменился — разве что морщинки вокруг глаз стали чуть заметнее, когда он улыбался, да в тёмных волосах появилась благородная седина на висках. — Воздушная магия — это не про силу. Это про терпение. Нужно долго сидеть и слушать ветер, понимать его настроение. А у тебя терпения пока нет, ты как маленький ураганчик. Будешь учиться терпению — научу.

— А если не буду? — Лёва исподлобья глянул на отца, проверяя границы дозволенного.

— Тогда продолжишь жечь кусты в саду, — пожал плечами Теодор с абсолютно серьёзным лицом. — Это, кстати, тоже полезный навык. Маме нравится, когда есть кому шашлычную зону расчищать.

Я фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы Лёва не видел моей улыбки. Сын был моей копией — огненный, упрямый, вечно лезущий куда не надо. Я вспомнила, как в три года он умудрился поджечь штору в гостиной, пытаясь «поймать муху огнём». Хорошо, Теодор, спавший в кресле, мгновенно проснулся от запаха гари и затушил пламя воздушным куполом. С тех пор во дворце стояли противопожарные артефакты в каждой комнате, а Лёва ходил под особым присмотром бабушки Изабеллы, которая обожала внука до беспамятства и покупала ему всё, что он попросит, включая тот самый злополучный крем.

— Лёва, иди лучше построй замок из песка, — предложила я, чтобы разрядить обстановку. — Самый большой и красивый. А вечером, обещаю, папа покажет тебе маленький смерч. Прямо здесь, на

— Честно-честно? — глаза сына загорелись ярче любых искр.

— Королевское слово, — я приложила руку к сердцу.

— Ура! — Лёва чмокнул меня в щеку мокрыми губами и умчался к воде, где уже вовсю орудовал ведёрком и лопаткой, пытаясь соорудить крепость, достойную настоящего принца. Через минуту он уже командовал невидимым войском, атакующим песчаные стены.

— Он весь в тебя, — усмехнулся Теодор, легко пересаживаясь ко мне в шезлонг. Мы чудом помещались вдвоём, но за десять лет привыкли тесниться, притираться друг к другу, как два куска мозаики. — Такой же неуёмный. Такая же энергия. Я смотрю на него и вижу тебя в день турнира.

— А Лиза в тебя, — я кивнула на спящую дочь, которая во сне улыбнулась и пустила пузырь. — Спокойная снаружи, пока не разбудишь. Потом орёт так, что стены дрожат. Вся мощь копится внутри.

— Это она от тебя, — парировал Теодор, обнимая меня за талию. — Ты тоже орёшь, когда тебя разбудить. Я помню нашу первую совместную ночь в Академии. Ты метнула в меня огненный шар спросонья.

— Я не ору, я выражаю своё недовольство громко и членораздельно, — поправила я, кладя голову ему на плечо. — И тот шар был предупредительным. Если бы я хотела тебя поджечь, ты бы сгорел.

— Ага. А стены дрожат от счастья, когда слышат твой голос.

Я ткнула его локтем в бок. Он рассмеялся — тихо, грудью, и поцеловал меня в висок, туда, где пульсировала жилка.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он тихо, глядя на бескрайнюю морскую гладь.

— О чём?

— О том, как нам повезло. Десять лет прошло. А я всё ещё просыпаюсь и не верю, что ты моя. Что ты здесь, со мной. Что мы построили это всё.

— Сладко врёшь, — я улыбнулась, но на душе стало так тепло, словно я сама разожгла внутри костёр. — Ты просыпаешься и первым делом орёшь на Лёву, чтобы не жег ковёр в спальне. Это твой утренний ритуал.

— Это тоже ритуал, — невозмутимо ответил Теодор. — Утренняя зарядка для голосовых связок. И для поддержания тонуса наследника. Если я не покричу, он решит, что мир рухнул, и устроит пожар.

Я рассмеялась. Вот за что я любила его — за умение превратить любой момент в шутку, за его непробиваемое спокойствие, которое так идеально уравновешивало мой огненный темперамент, за его глаза, которые смотрели на меня всё так же, как в день свадьбы — с обожанием, трепетом и тихой радостью.

— А помнишь нашу первую встречу? — спросила я, вороша пальцем песок под шезлонгом. — В Академии. Ты стоял такой важный, в окружении свиты, и смотрел на меня как на пустое место. Как на надоедливую муху.

— Я смотрел на тебя как на опасность, — поправил Теодор. — Потому что ты была единственной, кто не смотрел на меня с обожанием. Это пугало до чёртиков. Я думал: «Что это за странная девица? Почему она не падает в обморок от моего величия? Подозрительно».

— Надо было сразу тебя поджечь, — мечтательно протянула я. — Для профилактики. Меньше проблем было бы. Я бы сразу поставила тебя на место.

— Но тогда бы мы не были здесь, — он обвёл рукой пляж, бесконечное море, наших детей. — Не было бы Лёвы. Лизы. Не было бы нас. Не было бы этого утра.

— Было бы скучно, — согласилась я. — Невероятно, убийственно скучно.

Мы замолчали, слушая шум волн и крики чаек. Где-то далеко, на горизонте, медленно проплывал белоснежный корабль с поднятыми парусами. Лёва вовсю сражался с песком, пытаясь достроить башню, которая упорно разваливалась, как только он водружал на неё очередную ракушку. Лиза мирно сопела, сжимая во сне край своего одеяльца.

— Знаешь, — вдруг сказала я, глядя на горизонт. — Я иногда думаю о том, что было бы, если бы я не попала в этот мир. Если бы осталась там, в своей обычной жизни. Училась бы, работала в душном офисе, вышла замуж за какого-нибудь скучного, правильного парня... Родила бы двоих таких же правильных детей. Ездила бы на море раз в год по путёвке.

— И была бы глубоко несчастлива, — закончил Теодор с абсолютной уверенностью в голосе.

— Откуда такая уверенность? — я повернула голову и посмотрела на него.

— Потому что ты создана для огня, Аня. Для страсти. Для приключений, пусть даже и с пелёнками. Ты бы зачахла в обычной жизни, как цветок без солнца. Засохла бы от тоски. А здесь... — он крепче сжал мою руку. — Здесь ты расцвела. Ты горишь, но не сгораешь.

Я посмотрела на свои руки, лежащие поверх сарафана. Когда-то, в прошлой жизни, они держали только ручку, телефон и компьютерную мышь. Теперь эти руки держали живой огонь, боевой меч, наших детей и сердце принца, которое билось только для меня.

— Ты прав, — тихо сказала я. — Здесь моё место. Там я была тенью. Здесь я — пламя.

Вечер того же дня

Мы сидели на веранде нашего летнего домика на побережье. Дворец остался далеко, в шумной столице, а здесь был только мы, море и огромный закат. Огромный оранжевый шар медленно, величественно погружался в воду, окрашивая небо во все оттенки пламени — от нежного розового до кроваво-алого. Облака горели, как угли в костре.

Лёва, набегавшись за день, накупавшись и наигравшись, откровенно клевал носом за столом. Он пытался доесть ужин, но ложка то и дело вываливалась из его руки, а глаза слипались. Лиза уже спала в своей комнате под присмотром няни — тихой женщины, которая умела успокаивать даже самых беспокойных детей.

— Па-ап, — сонно пробормотал Лёва, роняя голову на кулак. — А покажешь смерч? Ты обещал.

— Завтра с утра, — пообещал Теодор, убирая со лба сына рыжую чёлку. — Первым делом. Сегодня ты уже почти спишь на ходу. Иди в кровать, герой.

— Но я не сплю... — глаза Лёвы закрылись сами собой.

Через минуту он уже спал, уронив голову прямо на стол, рядом с недоеденной котлетой.

— Бедный мой, — улыбнулась я, вставая и легко поднимая сына на руки. Он был тяжёлым, горячим во сне, пах морем и детством. — Набегался, моё солнышко.

— Давай я, — Теодор тут же оказался рядом и забрал

— Сам такой, — усмехнулась я, поправляя одеяльце на сыне. — Весь в тебя. Такой же высокий будет.

Я смотрела, как он уносит сына в спальню, как осторожно прижимает его к себе, и чувствовала, как сердце переполняется любовью. Иногда мне казалось, что оно вот-чон вот лопнет от счастья, как переполненный сосуд. Это чувство было таким острым, почти физическим.

Через десять минут Теодор вернулся, неся в руках две дымящиеся чашки горячего шоколада — нашего вечернего ритуала.

— Уснул, — сообщил он, ставя чашки на плетёный столик. — Даже не раздеваясь. Пришлось раздевать сонного. Сопел и ругался на меня во сне.

— Мой метод, — довольно кивнула я, забираясь с ногами в большое плетёное кресло. — Надо будет записать в дневник. «Как раздеть ребёнка, не разбудив его: искусство экстра-класса».

— У тебя есть дневник?

— Конечно. Секретный. «Секреты воспитания маленьких пироманов и повелителей ветра». Бестселлер будущего. Иллюстрации прилагаются.

Мы сидели на веранде, пили шоколад, слушая, как цикады заводят свою бесконечную песню. Звёзды начали зажигаться на тёмно-синем небе, крупные, яркие, почти как дома.

— Аня, — сказал Теодор вдруг, глядя на небо.

— М?

— Спасибо тебе.

— За что? — я повернулась к нему.

— За всё. За эти десять лет, которые пролетели как один миг. За детей. За то, что ты есть. За то, что не сбежала обратно в свой мир, когда было трудно и страшно. За то, что верила в меня. За каждый день.

— Глупый, — я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. — Это ты меня спасибо говори. За то, что вытащил из той серой, скучной жизни. За то, что показал, какой может быть любовь — всепоглощающей и нежной одновременно. За то, что стал моим домом. Там, где я всегда хочу быть.

— Мы друг у друга дом, — поправил он мягко, поднося мою руку к губам и целуя костяшки.

— Да. Мы.

Звёзды мерцали, море ритмично шумело в такт нашему дыханию, и где-то вдалеке, в саду, запел соловей — точно как в ту ночь, перед свадьбой, когда мы стояли на балконе и клялись друг другу в вечности, не зная, что впереди, но веря в лучшее.

Эпилог 2: Не скучная жизнь

Проснулась я от того, что на лицо упала тень, заслонив солнце. Открыла глаза — надо мной стоял Лёва с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен пятилетний ребёнок. Он был уже одет, причёсан (относительно) и явно что-то задумал.

— Мама, папа сказал, что вы сегодня едете в город без нас, — заявил он без предисловий. — Это правда?

— Правда, — я зевнула, пытаясь собраться с мыслями после сладкого сна. — Нам нужно кое-что сделать. Купить кое-что важное. Мы вернёмся вечером, обещаю.

— А почему нас не берёте? — насупился Лёва, и на его лбу появилась знакомая упрямая складка. — Мы тоже хотим в город! Мы тоже важные!

— Потому что в городе сейчас невыносимо скучно, — вмешался Теодор, появляясь в дверях спальни с чашкой кофе. Он уже был одет по-дорожному. — Там только взрослые разговоры, пыльные лавки и длинные очереди. Тебе будет невыносимо скучно, ты начнёшь жевать свои рукава от тоски.

— А я хочу с вами! — Лёва топнул ногой, и на кончиках его пальцев, в знак протеста, заплясали сердитые искры. Ковёр возле его ног начал тихо дымиться. — Вы всегда уезжаете без нас! Это нечестно!

— Лёва, — я села на кровати, отобрала у Теодора кофе (сделала большой глоток для храбрости) и взяла сына за плечи, глядя ему прямо в глаза. — Мы вернёмся быстро. Честное слово. Даже быстрее, чем ты достроишь свой замок. А ты пока будешь тут самым главным. Главным по дому. Присмотришь за Лизой. Хорошо? Это очень ответственное задание.

— Главным? — глаза сына загорелись, сменив гнев на любопытство. — Прямо самым-самым главным?

— Самым главным, — подтвердила я с серьёзным лицом. — Няня будет тебя слушаться. И бабушка, когда придёт, тоже. Ты будешь отдавать приказы.

Бабушка Изабелла как раз должна была приехать днём — она обожала возиться с внуками и баловать их. Это было надёжное прикрытие.

— Ладно, — важно кивнул Лёва, принимая условия капитуляции. — Тогда я согласен. Но вы купите мне подарок? Большой? С мечом?

— Купим, — пообещал Теодор, пряча улыбку в воротник рубашки. — Самый лучший меч во всём королевстве. А теперь иди завтракать, главный командующий. Вели подать кашу.

Лёва умчался, громко топая и выкрикивая команды несуществующей армии.

— Растёт манипулятор, — усмехнулась я, отдавая мужу пустую чашку.

— Весь в мать, — парировал Теодор, ловко уворачиваясь от подушки, которая полетела ему в голову.

В город мы поехали вдвоём, оставив детей на попечение няни и Изабеллы. Это была редкая роскошь за последние годы — побыть наедине, без детского гомона, без придворных, без вечных государственных обязательств. Просто мы вдвоём, как в старые добрые времена, когда только начинали узнавать друг друга.

— Куда сначала? — спросил Теодор, правя лёгкой двухместной коляской, запряжённой магическими лошадьми, которые бежали ровно, не чувствуя усталости. Ветер трепал наши волосы, и это было божественно.

— На рынок, конечно, — решила я, вдыхая полной грудью свободу. — Хочу посмотреть местные безделушки, прицениться к тканям. И купить Лёве тот деревянный меч, который он просит с прошлого лета. Тот, с кристаллом.

— Деревянный — это хорошо, — кивнул Теодор. — Настоящий ему ещё рано. Хотя... — он задумался. — Может, стоит начать учить его обращаться с оружием? Не с магией, а с мечом? Для дисциплины.

— Рано, — покачала головой я, вспоминая, как Лёва однажды чуть не отрубил хвост коту пластиковой лопаткой. — Сначала пусть научится свои искры контролировать, а то порежет себя же. Мага с мечом, который всё вокруг поджигает, ещё поискать.

— Ты права.

Город встретил нас шумом, невероятным количеством красок и густым коктейлем запахов. Южный порт жил своей бурной жизнью — торговцы в голос зазывали покупателей, зазывалы у таверн хватали прохожих за рукава, моряки таскали тяжёлые тюки с товарами, а местные дети с визгом носились между ног взрослых, играя в салки.

Мы бродили по рыночным рядам, держась за руки, как

— Смотри, — я дёрнула Теодора за рукав и показала на лавку с украшениями. — Какая прелесть!

Маленькие серебряные серёжки в виде языков пламени, с крошечными рубинами в центре. Я надела их, покрутилась перед маленьким походным зеркалом торговца. Огоньки весело заплясали в моих ушах.

— Берём, — немедленно сказал Теодор, протягивая торговцу монеты. — Тебе невероятно идёт. Как будто твоя магия застыла в серебре.

— Ты всё покупаешь, что я примеряю, — упрекнула я, но довольно улыбнулась и чмокнула его в щёку.

— Потому что ты редко что-то просишь для себя. А когда просишь — я счастлив тебя баловать. Это моя привилегия — видеть, как ты сияешь.

Мы купили Лёве тот самый деревянный меч — настоящий шедевр, с искусной росписью и маленьким магическим кристаллом в рукояти, который мягко светился в темноте. Лизе — невероятно милого плюшевого дракона с крыльями из парчи. А себе — ещё пару безделушек на память: морскую раковину, которая «пела», если приложить к уху, и два браслета из морского жемчуга.

— Аня, — сказал Теодор, когда мы сидели в маленькой кофейне прямо на набережной, за столиком, с которого открывался вид на порт. — Я хочу тебе кое-что сказать. Это серьёзно.

— Что-то случилось? — я насторожилась, отставляя чашку.

— Случилось, но хорошее, — он улыбнулся, но в глазах читалось лёгкое волнение. — Я говорил с отцом. Он окончательно решил. Через год он отрекается от престола. Я стану королём.

Я молчала, переваривая новость. В голове пронеслось всё сразу: дворцовые интриги, ответственность, бесконечные приёмы, забота о королевстве... и рядом с этим — мы, дети, море.

— Ты станешь королевой, — продолжил он тихо, взяв мои руки в свои. — По-настоящему. Не просто принцессой-консортом, а полноправной королевой. Властью, законом, опорой. Ты готова к этому?

Я смотрела на него. На его глаза, в которых читалось не только волнение, но и абсолютная вера в меня. На его руки, которые сжимали мои так крепко, словно боялись отпустить.

— Теодор, — медленно сказала я, чувствуя, как внутри разгорается знакомое пламя решимости. — Я была готова ко всему с того самого момента, как ты появился в моей жизни и перевернул её с ног на голову. Я была готова к огню, к битвам, к детям, к бессонным ночам, к дворцовым сплетням. К короне — я тоже готова. Мы справимся.

— Правда? — выдохнул он, словно боялся другого ответа.

— Правда. Но знаешь что? Для меня, в глубине души, ты всегда будешь просто Теодором. Моим мужем. Отцом моих детей. Моим домом и моей гаванью. Корона ничего не изменит в том, как я к тебе отношусь. Никогда.

Ол выдохнул с таким облегчением, словно с плеч свалилась гора. Он притянул мои руки к губам и поцеловал.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя в самую душу. — Каждый день всё сильнее. Я не знаю, как так получается, но это правда. Ты — лучшее, что было в моей жизни.

— Не знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как глаза защипало от слёз счастья. — Но я чувствую то же самое. С каждым годом только сильнее.

Мы допили кофе, расплатились и поехали обратно, к нашим детям, к морю, к нашему дому, увозя с собой не только подарки, но и новое осознание нашего будущего.

Мы вышли на берег вдвоём. Дети спали, Изабелла уехала в гостевой домик, няня читала книгу в своей комнате. Море было тёмным, почти чёрным, только широкая лунная дорожка дрожала и переливалась на ленивых волнах. Тишина стояла невероятная, только шум прибоя и наши шаги по песку.

— Аня, — сказал Теодор, останавливаясь и поворачивая меня к себе. — Сделай что-нибудь.

— Что именно?

— Зажги огонь. Для меня. Пожалуйста.

Я подняла руку, и на моей раскрытой ладони вспыхнуло пламя. Не сердитое, не боевое, а яркое, тёплое, живое. Оно осветило наши лица золотым светом, заплясало в такт ветерку, отразилось в его глазах. Оно горело ровно и спокойно, как огонь в домашнем очаге.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, — тихо сказал он, глядя не на огонь, а на меня. — Твой огонь... он как ты. Красивый. Опасный, если разозлить. Живой. Настоящий.

— Он твой, — ответила я, чувствуя, как пламя на руке пульсирует в такт моему сердцу. — Как и я. Вся, без остатка.

Мы стояли на берегу, обнявшись, и пламя горело между нами, не обжигая, а согревая изнутри. Тот самый огонь, который зажёгся десять лет назад в Академии и который будет гореть, я знала, вечно.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я, глядя на лунную дорожку.

— О чём?

— Чтобы наши дети выросли счастливыми. По-настоящему. Чтобы они знали, что их любят безусловно, просто за то, что они есть. Чтобы они не боялись быть собой, даже если их «быть собой» иногда поджигает шторы. Чтобы они нашли свою любовь, такую же сильную, как мы нашли друг друга.

— Они найдут, — уверенно сказал Теодор. — Обязательно найдут. С такими родителями, как мы, у них просто нет другого выбора. Мы покажем им пример.

— Ты веришь в это?

— Я верю в нас. А если мы есть — всё остальное обязательно получится. Мы справились со всем, что нам подкинула судьба. И с этим справимся.

Я потушила огонь и прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах моря и его тела.

— Я люблю тебя, Теодор.

— Я люблю тебя, Аня. Всегда.

Луна светила, море шептало свои древние тайны, и где-то далеко, в тёплом доме, спали наши дети — маленькое пламя и маленький ветер, живое продолжение нашей любви.

Эпилог 3: Письмо на прощание

Я проснулась от того, что на кровать с разбегу запрыгнули двое. Точнее, запрыгнул Лёва, таща под мышкой сонную, но уже начинающую возмущаться Лизу. Сестра болтала в воздухе ножками и хватала брата за рыжие вихры.

— Мама! Папа! Вставайте! — орал Лёва прямо над ухом. — Солнце уже высоко! Оно в глаза светит! Мы идём строить замок! Папа обещал смерч!

— Лёва, Лиза ещё спит, — простонала я, пытаясь вытащить дочь из

— Она не спит, она уже орёт! — радостно сообщил Лёва, ничуть не смущаясь. — Значит, тоже хочет строить! Она орёт, потому что мы без неё ушли!

— Лев Теодорович, — раздался грозный, но сонный голос Теодора из-под подушки, которой он накрылся с головой. — Имей совесть. Если ты сейчас же не замолчишь и не дашь нам поспать хотя бы до рассвета, я клянусь, я превращу твой новый деревянный меч в самую обычную морковку.

— Не превратишь, ты так не умеешь! — парировал сын, нисколько не испугавшись угрозы. — Ты только ветер умеешь делать!

— Я научусь. — Голос Теодора звучал зловеще. — Ради торжества справедливости и утреннего сна я готов освоить трансфигурацию. Морковка будет очень реалистичной.

Я рассмеялась, глядя на эту утреннюю сцену. Лиза, поняв, что реветь бесполезно — никто не бросается её спасать, — замолчала и уставилась на брата огромными, тёмными, как у отца, глазами. Лёва строил отцу рожицы через подушку. Теодор делал вид, что спит, но было видно, как подрагивают его плечи от смеха.

— Ладно, вставай, соня, — я пихнула мужа в бок. — Пошли строить замок. Раз обещали детям море и смерчи.

— Я ничего не обещал! — проворчал Теодор, но сел на кровати, взъерошенный, с подушкой в руках, и выглядел при этом до смешного милым.

— Ты обещал, когда женился, — напомнила я, выбираясь из постели и забирая Лизу у брата. — В ЗАГСе, то есть в Храме Огня и Ветра. Что будешь делать всё, что я скажу, и баловать детей.

— Я такого не обещал! Там был другой текст!

— Значит, я обещала за тебя. Это считается.

Через полчаса мы все были на пляже. Лёва с воодушевлением копал яму таких размеров, словно собирался докопать до центра земли. Лиза сидела в перевёрнутом ведёрке и с серьезным видом жевала пластиковый совок, изучая мир вокруг. А мы с Теодором, стоя на коленях в песке, строили замок — самый большой, самый красивый за всё лето, с несколькими башенками, крепостной стеной и глубоким рвом.

— Пап, а ров можно водой заполнить? — деловито спросил Лёва, подбегая с очередной порцией ракушек.

— Можно, — ответил Теодор, разравнивая песок. — Только осторожно, чтобы стенки не размыло. Вода — коварная штука.

— А мама может поджечь воду, чтобы она испарилась и ров стал сухим?

— Лёва, — терпеливо объяснила я, пристраивая ракушку на башню. — Воду поджечь невозможно. Это физика. И магия тут бессильна.

— А ты попробуй! Вдруг получится? Ты же сильная!

— Не буду я пробовать. Иди лучше ракушек поищи, неси сюда, будем мозаику выкладывать.

Лёва умчался собирать ракушки с утроенной энергией, а мы остались вдвоём, достраивать замок и следить за Лизой, которая уже переключилась с совка на попытку съесть пригоршню песка. Пришлось отвлечь её плюшевым драконом.

— Знаешь, — сказал Теодор, разравнивая очередную башню и поглядывая на горизонт. — Я иногда думаю, что мы слишком счастливы. Так не бывает в реальной жизни. Должно случиться что-то плохое, чтобы уравновесить.

— Не каркай, — оборвала я его строго. — Ничего плохого не случится. Всё будет хорошо. Мы заслужили это счастье. Всеми своими битвами, слезами, бессонными ночами — заслужили.

— Правда?

— Правда. Мы прошли через огонь, Теодор. В прямом и переносном смысле. Через интриги, через битвы с монстрами, через непонимание и ссоры. Через разлуку. Мы это заслужили. Имеем право.

— Ты права, — он улыбнулся, и тревога ушла из его глаз. — Мы заслужили.

Лёва прибежал с полной панамой ракушек — больших, маленьких, витых и плоских — и мы принялись украшать замок. Лиза уснула прямо в ведёрке, утомлённая тяжёлым трудом по поеданию несъедобных предметов, прижимая к себе дракона.

— Смотрите! — закричал Лёва, когда последняя ракушка была водружена на самую высокую башню, и замок засиял под солнцем, как настоящий дворец. — Наш замок! Самый лучший на всём пляже!

— Самый лучший, — согласилась я, любуясь результатом наших трудов.

— Прямо как настоящий королевский? — спросил он, глядя на отца.

— Лучше, — ответил Теодор, кладя руку на плечо сыну. — Потому что королевские замки строят наёмные каменщики за деньги. А этот замок мы строили вместе, своими руками. В нём есть наша любовь. Это дороже.

Мы сидели на тёплом песке, обнявшись: Теодор обнимал меня, я прижимала к себе сонную Лизу, а Лёва сидел у нас в ногах и с гордостью разглядывал своё творение. Солнце поднималось всё выше, обещая жаркий, долгий, счастливый день. Где-то кричали чайки, пахло морем, водорослями и абсолютным, ничем не замутнённым счастьем.

— Аня, — тихо сказал Теодор, целуя меня в макушку.

— М?

— Спасибо, что согласилась тогда. На турнире. Спасибо, что не послала меня куда подальше и не сбежала обратно в свой мир. Спасибо, что ты есть.

Я посмотрела на него. На его глаза, в которых сейчас отражалось бескрайнее синее море. На наших детей, возящихся в песке и мирно сопящих. На замок, который мы построили вместе, как строили всю нашу жизнь.

— Это тебе спасибо, — ответила я. — За то, что поверил в меня, когда никто не верил. За то, что ждал, пока я разберусь в себе. За то, что любишь такой, какая я есть — со всем моим огнём и упрямством.

— Всегда, — пообещал он.

— И я всегда.

Мы поцеловались под крики чаек, шум волн и довольное хихиканье Лёвы, который зажал ладошками глаза, но подглядывал сквозь пальцы. И в этом поцелуе была вся наша жизнь — прошлая, с её бурями, настоящая, с её тихой радостью, и будущая, с её надеждами.

А где-то далеко, в столице, нас ждали дела, заботы, придворные и интриги. Но здесь и сейчас был только этот момент. Только этот берег. Только эта семья. Только эта любовь.

И я знала точно: она будет гореть вечно.

Дневник Анны. Запись, сделанная в тот же вечер, после того как дети уснули.

Дорогой дневник (хоть я и знаю, что никто, кроме меня, его никогда не прочитает).

Сегодня был не просто хороший день. Сегодня был идеальный день. Не потому, что случилось что-то грандиозное. Не потому, что мы

Мы строили замок на пляже. Самый обычный замок из песка, каких тысячи. Но для меня он стал символом. Лёва впервые сам, без криков и скандала, собрал целую панамку ракушек и ни разу не поссорился с ветром, который пытался их раздуть. Лиза впервые не заплакала, когда проснулась, а просто лежала и смотрела на небо, пуская пузыри. Теодор... он смотрел на меня так, как смотрел в день свадьбы. С тем же обожанием. С той же нежностью. С той же безграничной любовью, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

Иногда я просыпаюсь ночью, и меня накрывает ледяная волна страха. Я думаю: «А не сон ли это?» Вдруг я сейчас открою глаза и окажусь там, в своей старой жизни, в своей душной квартире, одна? Вдруг это всё — просто красивая сказка, которую придумал мой уставший мозг? Эта мысль пугает до дрожи, до холодного пота.

Но потом я поворачиваю голову и вижу его. Спящего рядом, тёплого, растрёпанного, такого родного. Слышу, как в соседней комнате посапывают дети. Чувствую, как пахнет море, влетающее в открытое окно. И понимаю — это реальность. Самая настоящая, осязаемая реальность. Моя реальность. Моя жизнь, которую я выбрала. Моя семья, которую я создала.

Я часто думаю о том, какой я была десять лет назад. Испуганная девчонка, которая случайно провалилась в портал и попала в чужой, пугающий мир магии и интриг. Я тогда думала только о том, как выжить и вернуться домой. Я и представить не могла, что всё обернётся именно так.

Что я стану принцессой. Потом королевой. Что рожу двух маленьких ураганов, которые перевернут мою жизнь вверх дном и наполнят её новым смыслом. Что я полюблю так сильно, что сердцу становится тесно в груди, что оно разрывается от счастья, когда я смотрю на них.

Я пишу эти строки, чтобы запомнить. Чтобы через много-много лет, когда дети вырастут и разлетятся, а мы с Теодором состаримся и покроемся морщинами, я могла открыть эти страницы и вспомнить. Вспомнить этот запах моря, смешанный с запахом его кожи. Вкус его губ, солёных от бриза. Звонкий смех Лёвы, когда он носится по волнам. Тёплые, пухлые щёчки Лизы, пахнущие молоком и счастьем.

Это письмо в будущее. Себе — старой, мудрой, возможно, уставшей от жизни. Я хочу, чтобы ты помнила, Аня. Помнила, каково это — быть счастливой просто потому, что ты жива и любима. Помнила, ради чего ты всё это делала, ради чего просыпалась по ночам, утирала слёзы, тушила пожары и строила замки.

Ради любви.

Ради него.

Ради них.

Ради себя.

С любовью, Аня, которая сейчас абсолютно, бесконечно счастлива. Берег моря, лето, десять лет спустя.

Ночь плотным одеялом укрыла море, усыпав небо миллиардами ярких звёзд. В доме стояла та особенная, звонкая тишина, которая бывает только когда дети наконец-то засыпают после долгого дня. Мы лежали в обнимку на широкой кровати, и я слушала, как ровно и спокойно бьётся его сердце под моей щекой. Надёжно, как маяк.

— Спи, любовь моя, — прошептал он, думая, что я уже засыпаю, и поцеловал меня в макушку.

— Сплю, — соврала я, улыбаясь в темноту.

— Я же слышу, что ты не спишь, — его голос был тёплым и сонным.

— Я тихо не сплю. Это не считается.

Он тихо усмехнулся, его грудь качнулась под моей щекой.

— Сладких снов, Аня.

— Сладких снов, Теодор. Смотри, чтобы Лёва опять не пришёл к нам под одеяло.

— Посмотрю.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму прибоя за окном, к дыханию мужа, к тишине дома. И последней мыслью перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон, было: «Боже, как же хорошо, что я тогда, в Академии, не послала его к чёрту. Как же хорошо, что я осталась. Как же хорошо, что я здесь».

За окном шумело вечное море, пели неугомонные цикады, и где-то далеко, за горизонтом, медленно занимался рассвет нового дня. Нового счастливого дня в череде таких же счастливых дней, месяцев и лет.