Защитник для чужой невесты

Глава 1

Алина Углицкая, Лилия Орланд. Защитник для чужой невесты

Хлоя

Этот день должен быть особенным.

День моей помолвки.

А он, вопреки ожиданиям, самый обыкновенный.

Тот же мокрый снег за окном, что и вчера, те же вязкие лужи и тучи. И все так же в нетопленом, полуразвалившемся особняке гуляет ветер…

Я отвернулась от окна и взглянула на свое отражение.

Зеркало было старым. Тяжелая бронзовая рама, которая некогда обрамляла его, давно перекочевала в ломбард. И теперь потускневшее от времени стекло просто опиралось о стену.

– Красавица! – рядом благоговейно вздохнула няня. – Такой цветочек – и за старика…

– И ничего он не старик, всего-то сорок годков. Помоложе тебя будет! – фыркнула мачеха и кивнула мне на стул перед зеркалом: – Садись, Хлоя. Ты должна быть благодарна богам, что герцог Минрах выбрал тебя. Только представь, какие перспективы открывает это замужество!

– Знать бы еще, куда подевались его предыдущие шесть жен, – тихо проворчала няня.

– Цыц,Табита. Твое мнение тут никого не волнует. Подай вон те бирюзовые ленты! – прикрикнула мачеха. – Поверенный жениха будет здесь к вечеру. И ты, Хлоя, должна вывернуться наизнанку, но сделать так, чтобы помолвка состоялась. Все поняла?

– Да, матушка, – я опустила взгляд на свои пальцы, нервно теребящие выцветшее кружево на рукавах.

– Вот и славно. Ты хорошая девочка. Если все сложится, герцог даст за тебя баснословный выкуп. Больше, чем наша семья могла ожидать.

Вооружившись расческой, леди Бурджес продолжила:

– С такими деньгами мы сможем поправить дела и обновить поместье. Еще и сестрам твоим останется на приданое. Да и ты заживешь в замке мужа как королева!

Я терпеливо ждала, пока мачеха расчешет мне волосы, разделит пробором и заплетет в две косы.

Закончив прическу, она недовольно цыкнула:

– Совсем без украшений нельзя. Сиди, я поищу, что у меня осталось.

Когда она вышла, я наконец-то позволила себе всхлипнуть.

Няня бросилась ко мне в ноги, схватила за руки:

– Деточка моя, чует сердце, не все с этим герцогом просто! Сама знаешь, худая молва впереди человека бежит. А про Гидеона Минраха такой страх говорят!

– Какая разница, что о нем говорят, если он даст нам денег? – прошептала я, освобождая руки и вытирая предательские слезы. – Матушка права, это большая удача…

– А может, и не ты ему вовсе нужна, а твой дар! Слышала я, что все его жены были целительницами! Вот и тебя поэтому выбрал, овечку мою…

Няня не договорила.

Звуки шагов и голоса за дверью заставили нас обеих насторожиться.

Шум быстро приближался. Я расслышала бряцанье железа и замерла, сверля дверь напряженным взглядом.

– Стойте, туда нельзя! Она еще не готова…

В доме кто-то чужой?

Мое сердце сжалось.

Неужели это представитель жениха?

Но разве он не должен прибыть только к вечеру? И как он смеет врываться ко мне в комнату, если ему сказали, что я не готова? Что за нахальство!

Дверь распахнулась без предупреждения.

Я резко встала, собираясь встретить наглеца суровой отповедью. Но слова застыли у меня на губах.

На пороге стоял незнакомый мужчина.

Высокий, широкоплечий, в запыленном плаще с обтрепанным краем. С осунувшимся, немного усталым лицом. Его грудь и руки покрывала чешуя из черных металлических пластин. За плечами торчали потертые рукояти мечей. Волосы цвета черненого серебра торчали неровными прядями, будто кто-то в спешке отсек их клином.

А глаза… глаза у него были странными. Слишком светлыми, будто выцветшими, с темным, почти бордовым ободком и узкой точкой зрачка.

Гость окинул комнату цепким взглядом, затем перевел внимание на меня.

Я прекрасно знала, что он сейчас видит.

Простое закрытое платье. Тонкий профиль. Бледные щеки. Светлые волосы, темные ресницы и брови… тяжелые косы до земли – моя гордость и единственное приданое, не считая магического дара.

Я с вызовом вскинула голову.

Наши взгляды столкнулись. Светлый и черный.

Для такой белокожей блондинки, как я, черная радужка была редкостью, а еще – признаком дара. Только магически одаренные люди могли похвастать такими глазами. И чем сильнее был дар, тем чернее глаза.

Опасный гость чуть прищурился. Его взгляд двинулся вниз, задержался на моей груди, стал оценивающим. По губам скользнула усмешка.

Но я и не думала делать вид, что смутилась.

Еще чего не хватало! Этот наглец ворвался ко мне в комнату, а теперь рассматривает, будто лошадь на ярмарке. Того и гляди, подойдет, начнет в зубы заглядывать!

– Сэр, – произнесла я, сдерживая желание стянуть ворот платья, – по какому праву…

– По праву, данному моим господином герцогом Гидеоном Минрахом, – бросил гость без тени эмоций. И тем же бесстрастным тоном добавил: – Я не сэр. Не стоит меня так называть.

– Тогда как мне к вам обращаться?

– Авенар.

– И все?

– И все. У рабов нет фамилий. Но поскольку вы станете моей хозяйкой, то можете называть меня, как хотите.

С этими словами он повернул голову и оттянул воротник, закрывающий шею до подбородка. Под тканью скрывалось клеймо раба.

Я оцепенела, не в силах отвести взгляд от черной печати.

Клейменый дракон? Раб моего жениха?

К такому я не готовилась!

В голове за мгновение промелькнуло все, что мне было известно о клейменых драконах.

Война между нашими расами длится не один век, и наши маги часто берут в плен драконов. Эти существа лишь внешне похожи на нас, на самом деле они сильнее, выносливее людей, их непросто убить. И они быстрее, чем люди, восстанавливаются от ран. Но клейменый дракон лишен второй ипостаси и не может использовать магию.

А еще… такие рабы ненавидят своих хозяев, хотя верно и преданно служат им.

От ответа меня избавила мачеха.

Леди Бурджес протиснулась в комнату мимо Авенара и быстро затараторила:

– Ох, так неужели помолвка – дело решенное? Но ведь его светлость еще не успел даже как следует познакомиться с моей дочерью!

– Это лишнее, – ответил посланник. – Мой господин приказал передать вам вот это.

Не отводя от меня холодного взгляда, он протянул мачехе конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучом. И продолжил:

– Здесь брачный договор в двух экземплярах. Там же указана сумма выкупа. Если вас все устраивает, то пусть представитель невесты его подпишет.

Мачеха бросила на меня виноватый взгляд.

Я понимающе кивнула.

Представитель невесты – это отец. Да только сейчас мой папенька вряд ли осилит поднять перо. В семье его пагубное пристрастие к элю не обсуждалось, но и жена, и слуги, и все пять дочерей прекрасно понимали, почему поместье пришло в упадок, и куда подевались из дома ценные вещи.

– Позвольте мне отойти, – леди Бурджес изобразила улыбку. – Передам документы супругу.

Авенар чуть подвинулся, пропуская ее.

Все это время он стоял на пороге, не входя в комнату, но и не выходя из нее. И все так же смотрел на меня.

С уходом мачехи в воздухе повисла неловкость.

Под пристальным взглядом гостя я слегка растерялась. Как обращаться с чужим рабом, если сейчас он представляет своего господина? И как обращаться с ним, если от одной мысли о нем меня пробирает озноб?

Разум требовал проводить Авенара в гостиную. Девичья спальня не место для чужаков. Но слова не шли с языка. И меньше всего я хотела снова встречаться с ним взглядами, а потому смотрела куда угодно, только не на него.

Кожей чувствовала, что гость по-прежнему меня изучает.

Холодные глаза дракона пугали, а его оценивающий взгляд невыносимо раздражал. От смеси этих эмоций я злилась все больше.

В конце концов, воспитание взяло верх.

– Господин Авенар…

Наши глаза все-таки встретились.

Я внутренне вздрогнула, но выдержала тяжелый взгляд. Вспомнив, кто стоит передо мной, поправилась:

– Авенар, пройдемте в гостиную. И не стойте в дверях. В наших краях говорят, что так загораживают счастью вход в дом.

Вместо ответа дракон окинул голые стены и пол говорящим взглядом, ясно давая понять, что счастья здесь и так давно нет.

Против воли я проследила за ним.

Пришлось стиснуть зубы, сдерживая неприязнь. Ведь и без слов было понятно, что именно видит чужак. Вытертый паркет, выцветшая ткань обоев. Часть изразцов на камине отсутствует. Обивка дивана и кресел засалилась, и её давно пора менять.

Впрочем, в других комнатах было не лучше.

Все в особняке говорило о бедственном положении нашей семьи. А хуже всего были пыль и паутина, захватившие старый дом. Стоило только прибраться с утра, как к вечеру они вновь появлялись.

Когда-то здесь проживали два десятка горничных, не считая других слуг. Теперь осталась одна Табита да однорукий истопник по имени Ганс. Им уборка была уже не по силам.

Мы с сестрами старались поддерживать чистоту в своих комнатах, но мачеха постоянно ругалась: негоже леди браться за тряпку и портить руки! Кто же их тогда замуж возьмет?

В такие моменты я сердилась:

– Матушка, какое “замуж”? Кому мы нужны без приданого?

– Твое приданое – это твой дар! – фыркала леди Эмма. – К тому же ты и твои сестры из древнего рода графов Бурджесов, которым сам Дартен Великий пожаловал эти земли. Вот увидишь, на каждую найдется жених!

И женихи находились. Едва мне исполнилось шестнадцать, как предложения руки и сердца повалили в наш дом бурным потоком.

Только все от мещан, разбогатевших на контрабанде, ростовщичестве или других, не менее подозрительных способах. Эти люди хотели купить себе титул, женившись на обедневшей дворянке. Но такой брак был верным путем закрыть мне и сестрам двери в приличное общество. А мачеха все еще надеялась однажды снова попасть в королевский дворец. Она была там единожды, на своем первом балу, и до сих пор вспоминала сие событие с восторгом в глазах и придыханием в голосе.

Ее мечта едва не стала реальностью, когда мне исполнилось восемнадцать. Тогда у меня наконец-то появился подходящий жених. Достойная пара для дочери ленного дворянина. Я была влюблена и готовилась к свадьбе. Но…

Не сложилось.

Сейчас мне не хотелось вспоминать о том случае. Да и зачем? Это уже ничего не изменит. Теперь, в свои двадцать три, я считалась уже старой девой, которой младшие сестры наступают на пятки.

Фелиции в этом году исполнилось семнадцать, близнецам Юстине и Юлиане по четырнадцать, крошке Адриане – десять. Но у них, в отличие от меня, не было ни капли магического дара. Он достался мне от моей матери – леди Астреи.

Говорят, когда-то давно в нашем мире жили не только драконы, но и эльфы. Иногда они вступали в связь с человеческими женщинами, и от этой связи появлялись дети с магическим даром. Может это лишь сказки, но магия у людей просыпается редко, и сильная магия – и того реже.

Моя мать была сильным целителем. Я знала о ней лишь то, что она умерла во время родов. Это проклятие всех женщин-целителей – мы можем лечить других, но не себя.

Отец выдержал положенный траур и привел в дом леди Эмму. Мне тогда было три года, и с тех пор мачеха заменила мне мать.

В те времена отец еще был способен содержать семью. Он страстно хотел сына, наследника рода, но леди Эмма рожала только дочерей. Одну за другой. И каждый раз, когда на свет появлялась очередная моя сестра, лорд Гарольд Бурджес в отчаянии все чаще прикладывался к бутылке и все меньше внимания уделял поместью. А когда родилась Адриана, то и вовсе напился так, что свалился с коня.

Итогом стал перелом ноги и разбитый затылок.

В тот год мне исполнилось тринадцать. И именно тогда у меня проснулся магический дар.

Увидев, как слуги вносят на рогоже тело отца, я ощутила сильную боль в груди и потеряла сознание. А очнувшись, обнаружила в себе новую силу.

Эта сила пришла с первыми женскими днями.

Перепуганная и растерянная, я не знала, что делать. Боялась признаться мачехе в том, что со мной происходит. Чувствовала себя грязной и гадкой. Пряталась по углам.

А еще меня неудержимо тянуло в комнату, где тихо постанывал отец. Семейный лекарь наложил ему шину на ногу и повязку с целебной мазью на голову. Только это не уменьшило боли.

Детям было запрещено тревожить отца. Но я тайком прокрадывалась к его комнате и долго стояла под дверями, не решаясь нарушить запрет. С каждым днем во мне все больше крепла уверенность, что нужно войти и помочь. Что я могу помочь!

А потом отцу стало хуже. Кости и плоть отказались срастаться, рана почернела и постепенно становилась все больше. В очередной раз осмотрев перелом, лекарь поцокал языком и сказал:

– Простите, леди, но помочь я ничем не могу. У него черная гниль. Это не лечится.

Глава 2

Тогда я впервые услышала, как плачет мачеха. Она всегда была добра ко мне так же, как к родным детям. Веселая, улыбающаяся, неунывающая леди Эмма, которая даже в тяжелые времена оставалась жизнерадостной и полной надежды. Соседи и слуги считали ее легкомысленной женщиной, но она просто верила в лучшее. А лекарь забрал у нее эту веру.

В тот вечер я все же пробралась к отцу, пока служанка, которая ухаживала за ним, вышла, чтобы выплеснуть таз с грязной водой. Меня словно что-то вело, подсказывало, что нужно делать.

Следуя внутреннему голосу, я положила ладони на больную ногу отца. Зажмурилась и изо всех детских сил пожелала, чтобы он стал здоровым.

Что было дальше – не помню. Вернувшаяся служанка нашла меня без сознания на полу.

Несколько дней я не приходила в себя, металась в горячке и бредила. Даже лекарь не знал, что со мной делать. А когда очнулась, всех поразили мои глаза. Из серо-голубых они стали черными.

Но главное – от перелома отца не осталось следов. Даже шрама.

Впрочем, радость была недолгой. Встав на ноги, лорд Бурджес первым делом вернулся к бутылке. Против пагубной страсти мой дар оказался бессилен.

Потом в поместье еще не раз приезжал лекарь и уговаривал мачеху отдать меня в ученики столичному магу. Целители в королевстве очень ценились. Но обучение стоило денег, а их у нас с каждым днем становилось все меньше. Да и где это видано, чтобы приличная леди сама зарабатывала на жизнь? Все, что может женщина с даром, это выйти замуж и использовать свою силу на благо семьи!

Так что я никуда не поехала.

Старый лекарь подарил мне книжки, по которым когда-то учился сам, и объяснил азы врачевания. Но большего сделать не смог: его собственный дар был таким крошечным, что с трудом лечил синяки и царапины.

А когда мне исполнилось пятнадцать, падение нашего дома было уже не остановить.

В тот год февральское тепло заставило проклюнуться почки и взойти озимые раньше обычного. В марте ударили морозы, которые на корню уничтожили всю зелень. Потом целый месяц шли дожди, прорвало плотину и снесло старую мельницу.

Но, словно этого было мало, во второй половине лета началась небывалая засуха. Весь урожай погиб.

Отец топил горе в бутылке и причитал, что во всем виновата жена. Вот родила бы сына – никакой бы засухи или потопа не было!

А леди Эмме пришлось взять заботу о семье на себя. Мачеха собрала оставшиеся в доме ценности и заложила, чтобы подготовиться к зиме и закупить зерно на весну. Но управляющий, который вел дела поместья в последний год, исчез вместе с деньгами.

Потом она влезла в долги и закупила зерно сама. А оно оказалось отравлено спорыньей.

Несчастья преследовали нас одно за другим.

Мельницы встали. Лошади лишились фуража. Крестьяне сначала продавали запасы и вещи, затем скот, потом попытались устроить бунт, но нам и самим приходилось туго. Тогда люди начали сниматься с мест. Деревни, платившие ренту поместью, постепенно пустели.

За последние годы дела семьи окончательно пришли в упадок. Поля стояли невспаханными, фамильные драгоценности переселились в ломбард, старый особняк разваливался на глазах…

Росли только долги.

Мачеха храбрилась, как могла. Отец почти не просыхал. А я тайком начала принимать больных.

Платой за мои услуги было то немногое, что могли принести крестьяне: яйца, молоко, свежие овощи, а иногда и кусочек окорока перепадал.

Вскоре молва о моих способностях докатилась до городка. Оттуда начал приезжать народ побогаче.

Я лечила всех, не отказывала никому, потому что это был единственный способ не дать нам пойти побираться. Но мне не хватало знаний. Я не умела контролировать дар и каждый раз выкладывалась досуха. Потом несколько дней отходила. Лежала пластом, не в силах подняться. А сестры, мачеха и старая няня ухаживали за мной.

Сегодня я только встала после предыдущего больного и все еще испытывала слабость. Ноги почти не держали, очень хотелось сесть. Да и в голове немного туманилось.

Но гость с холодными глазами смотрел вокруг, не скрывая презрения. Я злилась, представляя, что этот Авенар думает о нашей семье. Это еще хорошо, что он про отца не знает. Для всех Гарольд Бурджес болен и не может принимать гостей. Хотя на самом деле он давно потерял человеческий облик.

Если бы я только могла! Я бы исцелила отца своей магией. Но, к сожалению, это мне не под силу. Магия лечит тела, а не души.

К моему облегчению, когда мы с Авенаром спустились в гостиную, мачеха была уже там. Выглядела немного смущённой, отводила взгляд и явно не знала, чем занять гостя.

Я сразу поняла, что происходит. Отец слишком пьян, чтобы подписать документ. Только как это объяснить чужаку?

Впрочем, тот и сам уже заподозрил

– Лорд Бурджес подписал договор? Его устроила сумма выкупа?

Эмма раскрыла рот, да так и забыла его закрыть. С мольбой глянула на меня, надеясь, что я что-то придумаю.

– Матушка, – я пришла к ней на помощь, – отец еще не вернулся?

– А? – она непонимающе моргнула. – Э-э, да! Он уехал. Но скоро вернётся и тогда всё-всё подпишет.

– Когда – скоро? – лицо Авенара стало еще мрачнее.

В светлых, как лед, глазах, полыхнуло алое пламя.

– Наверное, как обычно, после ужина? – мне пришлось снова подсказать Эмме.

– Да-да, после ужина, – та не сдержала вздох облегчения. – Мой муж с утра всегда объезжает земли. Извольте отужинать с нами, господин Авенар, а там уже лорд Гарольд подпишет бумаги.

– Я спешу, – перебил гость. – Герцог Минрах желает увидеть свою невесту как можно скорее.

Я раздраженно закусила губу.

Этот драконище вызывал у меня лишь одно желание. Возразить ему, сделать наперекор.

Подобное чувство было для меня новым. Я всегда стремилась к миру в семье, а сейчас внутри поднимался протест. Будто само присутствие чужака вызывало во мне отторжение.

– Наверстаем это время в пути, – словно со стороны я услышала собственный голос.

Авенар глянул на меня, вскинув белую бровь.

Несколько мгновений мы мерились взглядами.

В гостиной повисла напряженная тишина.

Мое сердце выпрыгивало из груди, по спине полз холодок. Но я решила, что ни за что не опущу взгляд первой. Пусть этот дракон даже не думает, что сможет меня сломить!

От напряжения жилка на виске забилась с тройным усердием. Я коснулась ее и с изумлением поняла, что Авенар сдался первым.

Дракон отвел взгляд и склонил голову.

– Как прикажете, госпожа, – произнес равнодушным тоном.

Его слова упали в тишину, словно камень.

Я не успела ответить. Только набрала воздуха в грудь, как в гостиной раздалось громогласное “бом”. Это старые медные часы пробили три пополудни.

– Ужин будет в семь часов, – мачеха обрадовалась отсрочке. – Хлоя, спустись в погреб и достань грудинку. Нашего гостя нужно как следует накормить!

Я недоверчиво глянула на нее:

– Матушка, вы о той грудинке, которую отложили к празднику?

– Да, – она игриво улыбнулась дракону. – Господин Авенар, вы же не против копченой говядины?

Тот ответил скептичным взглядом.

Сжав локоть мачехи, я настойчиво увлекла ее за собой. Отойдя от гостя на несколько шагов, шепнула так, чтобы он не слышал:

– Матушка, грудинки слишком мало. А нам придется накормить еще и отряд, прибывший с этим драконом. Сколько там человек? Пять? Десять?

– Двадцать, – раздался спокойный голос.

Я огрела наглеца уничтожающим взглядом. И пожалела, что не могу его испепелить.

– Вам нет нужды экономить еду, – продолжил он ничуть не смущаясь. – Как только представитель невесты подпишет бумаги, я передам вам всю сумму выкупа.

– Сколько? – деловито нахмурилась мачеха.

– Сто тысяч дукатов золотом, – ответил дракон ровным тоном.

– Сколько?!

Эмма застыла с открытым ртом.

Я тоже почувствовала себя потрясенной.

Это была баснословная сумма. Слишком большая даже для герцога. И уж тем более, чтобы платить ее за невесту, которую ни разу не видел.

Десяти тысяч вполне хватило бы, чтобы обновить поместье, закупить скот и зерно. Неужели няня права, и герцог не просто так хочет на мне жениться?

– Видишь, Хлоя, – Эмма отмерла и засуетилась, – скоро у нас будут деньги. Так что прояви гостеприимство, достань грудинку и не забудь про шельдерское вино. Надо отметить твою помолвку!

Отпустив меня, она подплыла к дракону.

– А вы, господин Авенар, – улыбнулась, беря его под руку, и взмахнула ресничками, – можете пока смыть дорожную пыль. Я открою для вас ванную комнату.

Мои щеки стали горячими.

Только бы он не понял, что наша семья давно моется в кухне, потому что там тепло, не надо далеко таскать горячую воду, и экономия дров выходит немалая.

Но Авенар, казалось, не обратил внимания на странную оговорку. Его интересовало другое.

– Моим людям тоже стоит помыться.

Мы с Эммой переглянулись.

– Баня… – начала она.

– Мы давно ее не топили, – продолжила я.

– Ах да, не топили…

Потому что какая-то птица свила гнездо прямо в трубе, и теперь дым не уходит вверх, а валит в предбанник. Ганс старался прочистить дымоход, но с одной рукой это сложно сделать. Все его попытки привели лишь к тому, что где-то в середине еще и кирпич обвалился, окончательно перекрыв и без того слабую тягу.

– Не утруждайтесь, – подал голос дракон. – Мои люди привыкли к походным условиям. Покажите, где взять воды.

В доме начался переполох. Старая Табита только и успевала указывать то на дверь кладовки, где хранились вёдра, то на большой чан на плите.

Авенар не преувеличивал, с ним действительно прибыл отряд из двадцати вооруженных мужчин в цветах герцогства Минрах. Черные с серебром плюмажи на шлемах, черное с серебром, разделенное на четверти поле на щитах и таких же цветов попоны под седлами.

С любопытством поглядывая в окно из гостиной, я разглядела герб на одном из щитов: в верхнем серебряном поле был расположен замок, в нижнем черном – серебряный вепрь с загнутыми клыками.

– Увидели что-то любопытное? – прозвучал за спиной ровный голос.

Вздрогнув, я оглянулась.

В последние минуты я наблюдала, как солдаты, обнажившись по пояс, таскают под ледяным дождем ведра со студеной водой. И сейчас, наткнувшись на бесстрастный взгляд Авенара, почувствовала себя застигнутой на месте преступления.

Уж не думает ли дракон, что я подглядывала за его людьми? Если так, то стоит открыть ему тайну. Как лекарке, мне не раз приходилось видеть голых мужчин. Покрытых ранами, язвами и коростой. Дурно пахнущих, толстых и худых. И ни разу они не вызвали у меня ничего, кроме жалости.

Но вслух я сказала другое:

– Ваша ванна уже готова. Идемте, я вас провожу.

И первой пошла вперед, подняв подбородок.

За спиной послышалось тихое хмыканье.

Пересекая гостиную, я затылком ощущала пристальный взгляд дракона. Он порядком меня раздражал: и взгляд, и его хозяин. Хотелось обернуться и потребовать объяснений.

Но я продолжила молча идти вперед, лишь спина с каждым шагом становилась все прямее и напряженнее. А пальцы все сильнее мяли скромную оторочку на рукавах.

Гостиная соединялась со столовой, из столовой в кухню вела широкая,

Сейчас мои сестры и старая няня сидели в кухне, спеша приготовить обед. Я решила им не мешать и указала гостю на соседнюю дверь:

– Нам туда.

А затем покачнулась.

Глава 3

Головокружение нахлынуло так внезапно, что я едва успела опереться рукой на дверной косяк. На секунду прикрыла глаза и тут же услышала:

– Что-то случилось?

Дракон! Еще не хватало, чтобы этот надменный чужак стал свидетелем моей слабости! Он и так смотрит на нас свысока. Словно это мы рабы, а не он.

К тому же нельзя допустить, чтобы герцог Минрах передумал на мне жениться. А он может, если решит, что невеста нездорова.

Я отступила от прохода и жестом пригласила гостя войти:

– Грязную одежду можете бросить на пол. Если вам нужен помощник…

– Хотите предложить свои услуги? – уголок его рта дернулся вниз.

– Даже не думала, – мой голос стал холоднее льда. – Но, если вам нужна помощь, я пришлю кого-нибудь из ваших людей.

– Не стоит, – Авенар перестал усмехаться. – Сам справлюсь.

Он заглянул в помещение, тускло освещенное чадящей масляной лампой. Потом осмотрел сломанную щеколду, которая некогда закрывала дверь изнутри, и ржавые петли амбарного замка, “украшающие” дверь снаружи.

– Она не запирается? – нахмурился он.

Теперь уже я не сдержала сарказма:

– Боитесь, что вас украдут?

– Нет, боюсь, что вы будете подглядывать за мной, как за моими солдатами.

Авенар сказал это без тени улыбки. Но я всей кожей ощутила издевку.

Стиснув зубы, окатила его негодующим взглядом:

– Не думаю, что у вас есть, чем меня удивить.

В его глазах что-то мелькнуло, на скулах выступили желваки. Но вместо резкого ответа гость молча прошел в купальню.

Здесь тоже царил упадок.

Я заметила, как он поморщился, увидев обшарпанные стены и потемневшие углы. Света лампы было достаточно, чтобы разглядеть каждую мелочь и понять, что поместье знавало и лучшие времена.

Ванная комната была большой и состояла из двух просторных помещений. Раздевалку и помывочную соединяла печь, которую не топили годами. Об этом свидетельствовали клоки паутины, свисающие с проржавевшей дверцы. А установленный в печи бак для горячей воды и идущие от него трубы давно прохудились. У нас не было денег их заменить.

Пол был весь в выбоинах. Некогда бело-голубой орнамент плитки сейчас испещряли безобразные серые сколы.

Затаив дыхание, я наблюдала, как Авенар озирается по сторонам. Казалось, он забыл о моем присутствии, потому что, закончив осмотр, преспокойно снял заспинные ножны и положил их на широкую, потемневшую от времени лавку. Затем отстегнул и скинул на пол пыльный кожаный плащ. Сверху бросил стеганый дублет с нашитыми металлическими полосами. И уже аккуратнее, придерживая ткань, начал вытаскивать из-за пояса полы нижней рубашки.

Движения гостя стали неловкими. Будто прикосновение ткани причиняло ему дискомфорт.

Внезапно он обернулся. Окатил меня пренебрежительным взглядом и поинтересовался:

– Все-таки решили подсматривать?

Я отпрянула:

– Много чести!

И, заливаясь краской стыда, поспешила исчезнуть.

Даже не услышала, как за спиной хлопнула дверь.

Сердце выпрыгивало из груди, щеки пылали. Я влетела в кухню, не отвечая на удивленные возгласы сестер, и промчалась в котельную.

Глупая, глупая Хлоя! Так легко поддалась на провокацию! Забыла, чему учила мачеха? Нельзя показывать свой характер, тем более пока брачный договор не подписан.

Герцогу Минраху, как любому мужчине, нужна покладистая жена. А нашей семье нужны его деньги. Эмма не простит, если я провалю помолвку! Да я сама себя не прощу, если сейчас ради счастья сестер не смогу сдержать собственный норов.

От размышлений меня отвлек Ганс. Старый слуга внес ведро с углем. С грохотом поставил его возле котла, которым давно не пользовались, а потом загремел кочергой, сдвигая заслонки.

– Что ты делаешь? – я удивленно проследила за ним.

– Так это, хозяйка приказала котел затопить. Чтобы, значит, к ночи тепло в доме было.

Приказ мачехи мог означать только одно: отец слишком пьян, чтобы выйти на люди. Гостей придется задержать до утра. С одной стороны это была неприятная новость. А с другой – мне не придется покидать отчий прямо сейчас.

Повеселев, я вернулась в кухню. Там уже суетилась мачеха, раздавая приказы:

– Шевелимся, девочки, шевелимся! У нас не так много времени, зато есть толпа голодных мужчин. Нужно помочь Табите с обедом. Юстина, Юлиана, на вас готовка.

Близняшки дружно закатили глаза. Они терпеть не могли возиться на кухне, тем более чистить овощи или перебирать крупу от жучков.

– И нечего морщиться, я все вижу! Фелиция, вот тебе ключ, отопри буфет в столовой, найди скатерть посвежее и достань шлиссендорфский фарфор. Да смотри не разбей! Сегодня поставим его на стол. Повод обязывает. А ты, – Эмма коршуном замерла над Адрианой, – ты бери тряпку. Надо в столовой пыль обмести.

Возражать никто не посмел. Старшие понимали, что от этого обеда многое зависит. А Адриана была ещё слишком мала, чтобы считать работу по дому чем-то недостойным.

Юстина и Юлиана с одинаково кислыми лицами проследили, как сестры исчезают за дверью. Я хотела сесть к ним за стол и помочь с чисткой репы, но мачеха внезапно остановила:

– Подожди, Хлоя, у меня для тебя другое задание.

– Какое?

– Отнесешь господину Авенару полотенца. А я схожу в баню. Проверю, все ли есть у наших гостей.

Я изумленно глянула на нее:

– Господину? Он же раб! А вы собираетесь чествовать его, как хозяина.

– Он и есть хозяин! – цыкнула она на меня. – Разве не понимаешь? От него зависит наше будущее. Так что делай, как я сказала!

Я хотела возразить, но осеклась.

Эмма права. Герцог мог послать кого угодно, а послал своего раба. К тому же дракона. Сейчас этот раб – его представитель, демонстрация его власти

– Хорошо, – вздохнула я, соглашаясь, – все отнесу.

Вдвоем с мачехой мы поднялись на второй этаж, где в тесном шкафу хранились остатки ее приданого. Когда-то он был полон вышитых полотенец и белоснежных льняных простыней, но большая часть полок давно опустела.

Эмма застыла над шкафом, потом отобрала стопку белья и вручила мне:

– Вот, здесь полотенца. Надеюсь, наши гости захватили с собой сменную одежду. Но, если нет, я поищу что-нибудь в вещах твоего отца.

Она нервничала. Ее взгляд метался из стороны в сторону, избегая смотреть мне в лицо, а руки дрожали.

– Матушка, что-то случилось?

– А ты как думаешь? – она судорожно вздохнула и прижала ладони к груди. – Твой отец снова напился до беспамятства! Если он не очнется к ужину, нам придется уговаривать гостей остаться до утра, а может, и дольше. Но вряд ли они останутся.

– Почему?

– Потому! Думаешь, больше никто не хочет породниться с самим Гидеоном Минрахом? Да еще за такие деньги! Все, неси полотенца этому Авенару и сделай так, чтобы он даже не мыслил про отъезд без тебя!

Я молча отправилась на первый этаж.

Эмма была права. Если отец не подпишет бумаги, семья останется без денег, а я без мужа.

Признаться честно, замуж я не особо спешила. Привыкла уже к статусу старой девы, в котором были свои привилегии. К тому же про герцога и правда ходили странные слухи.

Но деньги нам были очень нужны. Без них моих сестер ждало унылое будущее в разваливающемся доме.

Так что я собиралась держать Авенара любым способом до тех пор, пока договор не будет подписан.

На ум пришла одна мысль.

Не дойдя до дверей в кухню, я резко повернула назад. Взбежала по лестнице и нырнула в свою комнату. Под окном стоял старый кованый сундук. Такой большой и тяжелый, что за последние десять лет его никто не рискнул сдвинуть с места. В нем лежало мое приданое. Льняное белье, шелковая сорочка для первой брачной ночи и мужская рубашка, вышитая моими руками – подарок будущему мужу.

Все это хранилось еще с тех пор, как мы жили в достатке. Но белье от времени пожелтело, шелк поточила моль, а вышивка на рубашке смотрелась смешно и нелепо. Вряд ли герцог Минрах захочет ее носить.

Я достала рубашку, встряхнула и не сдержала нервный смешок. Рукодельница из меня еще та. Сокол с герба Бурджесов был похож на летящую собаку, вышитую во всю спину.

Прикинув размах плеч дракона, я деловито кивнула самой себе. Должно подойти. Не буду настаивать, просто оставлю на лавке. А гость уж пусть сам решает…

Положив рубашку внутрь свёрнутого полотенца, я снова отправилась вниз. Перед дверью в купальню замерла и прислушалась.

Несколько секунд я пыталась уловить хоть какие-то звуки: шаги, шуршание одежды, натужный визг старых вентилей, шум воды…

Но внутри было тихо.

Наверное, вышел…

Что ж, тогда просто положу вещи на лавку и уйду.

Толкнула дверь, шагнула через порог и потрясенно застыла.

Авенар был там. Стоял, обнаженный по пояс, повернувшись спиной ко входу. Мой взгляд уперся в его неровно остриженный затылок, затем скользнул ниже.

“Плечи слишком широкие, – мелькнула отстраненная мысль, – рубашка будет маловата…”

Боги, о чем я думаю? Какая рубашка?!

На спине дракона багровели две рваные раны. Они не кровоточили и уже покрылись тонкой пленкой новой кожицы, но выглядели ужасно. Казалось, ему содрали кожу с лопаток, а потом ножом вырезали из каждой по куску мяса.

Нахлынувшее понимание заставило меня покачнуться.

Крылья!

Ему вырвали крылья! И это случилось совсем недавно.

Охнув, я прикрыла ладонями рот.

Авенар оглянулся.

Наши взгляды столкнулись, и все связные мысли вылетели у меня из головы. Потому что в багровых глазах дракона тлела неприкрытая ненависть.

Мы оба не двигались.

Я не могла отвести взгляд, охваченная острой смесью жалости и ужаса. А гость, видимо, просто не ожидал, что кто-то войдет.

Но все же он первым взял себя в руки. Моргнул, пряча эмоции, и хрипло произнес:

– Увидели, что хотели, леди?

Я мучительно подбирала слова, чтобы сказать что-то, подходящее случаю. Что-то утешающее, сочувствующее…

Однако этот мужчина в моем сочувствии не нуждался. Потому что насмешливо выгнул бровь:

– Или еще полюбуетесь?

Его глаза вновь стали светлыми, будто лед. А меня затопило раздражение. С таким характером немудрено, что ему вырвали крылья!

– Вот, – я швырнула сверток на лавку, – Это вам!

И бросилась прочь, не забыв хлопнуть дверью.

Бежала так, будто за мной гнались. Остановилась только в столовой, плохо понимая, как я там оказалась. Чувствовала себя, словно преступник, схваченный с поличным. Куда бы ни повернулась, в каждом углу мне мерещился взгляд дракона.

Пытаясь укрыться от этих пронзительных глаз, подошла к окну и прислонилась лбом. Холодное стекло охладило пылающую кожу. Но легче от этого мне не стало.

Теперь я как наяву видела те ужасные раны. Мне даже казалось, что слышу запах крови.

Кто мог сотворить такое с живым существом?

На ум приходил только один ответ: тот, кому это существо подчиняется.

“…поскольку вы станете моей хозяйкой, то можете называть меня, как хотите”.

– Герцог… – тихо сорвалось с моих губ.

– Хлоя? Ты сделала то, что я велела? – в мои переживания вторгся голос мачехи. – Тогда не стой столбом, помоги Фелиции сервировать стол!

Я будто очнулась. Оторвалась от окна и обнаружила, что в столовой царит непривычная суета.

– Я послала Ганса в деревню за мясом и молоком, – сообщила Эмма, понизив голос. – И сказала ему, чтобы нашел нескольких женщин помоложе да побойчее. Нужно, чтобы дракон согласился остаться на ночь, а к утру Гарольд протрезвеет настолько, что сможет подписать бумаги.

– Вы хотите задержать его женщинами? – ахнула я.

– Тише! Еще не хватало, чтобы он услышал. Он хоть и раб моего будущего зятя… но пугает меня до желудочных колик! Ты видела его глаза?

Глава 4

Мачеха передернула

– Он из Высших драконов. Говорят, они самые жестокие! Эти твари вырезают людей целыми семьями! Но наши маги нашли на них управу, видишь, какой он тихий и смирный, даже мухи не обидит. Только глазищами своими сверкает. Мог бы – уничтожил нас всех. Никого бы не пожалел!

Я только вздохнула.

Наше графство располагалось на северо-востоке Фрилузии, здесь о войне знали лишь понаслышке. Но герцогство Минрах было пограничным. С одной стороны его омывало море – единственный путь, соединяющий юго-западный мыс с основной частью королевства. А с другой – Рубиновые горы, разделившие Фрилузию пополам. Это из-за них и шла война между расами.

Похоже, в одной из стычек мой будущий муж пленил Авенара. А потом заклеймил, чтобы тот не смог взбунтоваться.

Но герцог Минрах – человек. А у человека есть лишь один способ победить и подчинить себе дракона – использовать магию.

– Будь моя воля, я бы его на порог не пустила! – продолжила мачеха. – Но вместо этого должна демонстрировать гостеприимство и улыбаться. Вот и ты улыбайся, поняла, Хлоя?

Она бросила на меня предупреждающий взгляд. Дождалась, пока я кивну, и добавила:

– С поездкой отца это ты хорошо придумала. Я бы не догадалась. Ты всегда была сообразительнее меня, да и своих сестер тоже, что уж тут говорить. Жаль, что герцог выбрал тебя, а не Юстину или Юлиану. Вот уж от чьего отсутствия в доме мы бы все с радостью отдохнули.

Она вздохнула, а потом вдруг обняла меня и притянула к себе. Я неловко свесила руки.

Обычно Эмма скупилась на проявления нежности. Я бы не сказала, что она была жесткой, вовсе нет. Но иногда мне казалось, что она меня побаивается или чувствует себя виноватой.

Я же, повзрослев, стала воспринимать мачеху как слабое и бестолковое существо, которое отчаянно хочет добиться успеха. Но что бы она ни делала – делает только хуже. В ней не было ни хозяйской жилки, ни проницательности, ни твердости характера, необходимых, чтобы вести поместье. Иначе ее не обокрал бы управляющий, а заезжие торговцы не подсунули бы порченое зерно.

– Матушка, близняшки еще слишком молоды для замужества, – напомнила я.

Она отмахнулась:

– Дело не в возрасте, ты сама это знаешь. Герцогу нужна жена с даром. Он платит такие деньги не за жену, а за дар.

Я помрачнела.

Герцогство было от нас далеко: десять дней по суше до ближайшего порта и в два раза больше по морю, при попутном ветре. Но большое расстояние не могло отрезать нас от слухов, которые долетали сюда о Гидеоне Минрахе. Как сказала нянюшка? Шесть жен. Он был женат шесть раз и шесть раз овдовел.

И все его жены были целительницами.

– Хлоя, – Эмма взяла мои руки и прижала их к своей груди, – я понимаю, что ты боишься. Но это наш единственный шанс.

Я удивленно глянула на нее:

– Не боюсь.

Только сказав это вслух, поняла, что права. Во мне не было страха перед будущим мужем. Я вообще до этой секунды о нем даже не думала. Потому что он был далеко. А человек, который меня по-настоящему пугал и тревожил, был здесь, совсем рядом.

Точнее, не человек.

– Это хорошо, – с облегчением выдохнула мачеха. – Без тебя нам тяжко придется

– Ничего, – усмехнулась я, освобождая руки. – Вы сможете утешиться деньгами.

Ну вот, опять. В ее глазах мелькнула вина.

– Деньги? – вмешался голос Фелиции.

Услышав волшебное слово, сестра бросила бархотку, которой натирала блюдо, и подошла ближе.

– Как скоро у нас появятся деньги? А много?

Она перевела жадный взгляд с матери на меня.

– Много, – хмыкнула я. – Тебе на приданое хватит.

– А на новое платье? На выезд?

– Фелиция! – одернула Эмма.

– А что “Фелиция”? – та раздраженно топнула. – Мне уже семнадцать! А в мою сторону никто из приличных женихов даже не смотрит. Маменька, вы же не хотите, чтобы я, как Хлоя, осталась в девках? Скоро в столице сезон балов. Я должна попасть туда и найти хорошего мужа!

Мачеха бросила на меня извиняющийся взгляд. Потом подхватила старшую дочь под руку и увлекла за собой. Но недостаточно быстро. Я услышала обрывок разговора:

– Сначала заплатим долги, отремонтируем дом, наймём прислугу, которая будет и убирать, и готовить. А потом уже станем про наряды думать.

– Но у меня уже несколько лет не было нового платья! Матушка, мне надоело перешивать старье!

– Потерпи еще чуть-чуть. Скоро наступит новая жизнь.

Да, дукаты герцога откроют им двери в новую жизнь. Если, конечно, у Эммы хватит ума утаить от мужа хотя бы часть денег. Он мой отец, но я не могу лгать самой себе. Гарольд Бурджес уже давно не тот мужчина, за которого когда-то вышла моя мать. Он утратил весь человеческий облик. Эль стал его богом.

Хлопнула дверь. Я оглянулась.

На пороге стоял Авенар.

Дракон был в дублете, застегнутом до самого верха. Высокий воротник-стойка и длинные рукава не давали понять, надел ли он рубашку, которую я ему принесла.

Гость окинул взглядом неуютное помещение. Я проследила за ним.

Несмотря на попытки мачехи придать столовой обжитый вид, здесь было сыро и сумрачно. Мокрый снег за окном давно перешел в косой дождь, еще и ветер усилился. Крупные капли били по мутному стеклу как барабанная дробь.

– Ужин скоро подадут, – я ответила на молчаливый вопрос. – Вы можете подождать в гостиной.

– Я здесь подожду.

Он даже не глянул на меня. Прошел мимо и уселся в кресло, которое жалобно скрипнуло.

После того что я увидела и узнала, оставаться с ним в одном помещении было невыносимо. Но и уйти без причины тоже было нельзя. Я бросила взгляд на стол. Там не горело ни единой свечи.

Точно, свечи! Их очень мало, но это не тот случай, когда нужно экономить.

– Что-то тут темновато, – я с вежливой улыбкой отступила к дверям. – Принесу свечи.

Авенар только хмыкнул.

Казалось, мой манёвр не стал для него секретом. Это лишь подхлестнуло меня. Сдерживая желание сорваться на бег, я степенно вышла из столовой. Затылок так и жег взгляд льдистых глаз.

***

Авенар

Дверь захлопнулась с

Запрет на исцеление.

Проклятый Минрах знал, что делал. Пока его клеймо жжет мою шею, я не просто раб. Я – калека. И каждое движение напоминает об этом.

Тишина в столовой стала густой. Я прислушался. За дверью – учащенное дыхание, стук сердца, похожий на трепет пойманной птицы. И голос мачехи, шипящий о «женщинах помоложе». Я слышал каждое слово их жалкого торга.

«Сундук золота… новый выезд… долги…»

Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладони. Боль была тупой, приземленной, отвлекая от той, что пожирала меня изнутри.

Они говорят о деньгах. О тряпках. О своем прогнившем гнезде, которое вот-вот рухнет. А она, бледная блондинка с ночными глазами, – их главный товар. Их спасение.

Жалость? Да, на мгновение шевельнулась. Бедняжка не догадывается, что ждет ее в замке жениха. Не задается вопросом, почему предыдущие жены прожили так недолго. Видит лишь титул и дукаты, ради которых готова терпеть мое присутствие.

С того момента, как я вошел в этот дом, она глядела на меня с отвращением. С высокомерием обедневшей аристократки, цепляющейся за крохи величия. Ее взгляд скользил по мне, как по грязи. А потом она увидела раны на спине. И в ее глазах появился не просто ужас, а дурацкая, ненужная жалость. От которой захотелось вывернуться наизнанку…

Я резко дернул плечом, сбрасывая мысли.

Боль ответила огненным спазмом, заставив сглотнуть стон. Влажная ткань налипла на свежую кровь. Опять. Магия герцога не дает ранам затянуться. Это чтобы я помнил.

«Доставь невесту, и я сниму клеймо».

Его слова, холодные и плоские, как пропитанный ядом металл. Единственная нить, за которую я цепляюсь. Единственный шанс снова стать тем, кем был рожден. Драконом. Главой клана.

А пока… я должен терпеть. Унизительные взгляды. Страх, приправленный презрением. Ее – эту жертву, что сама спешит на алтарь, мечтая о золотой цепи…

Не желая думать, я поднялся с кресла. Деревянные суставы жалобно скрипнули. Вставать всегда больно – будто мышцы спины срослись в один сплошной рубец.

Я замер посреди столовой. Каждая пылинка, каждый облупившийся завиток на потолке кричали об одном – о позоре. Тяжелые балки, почерневшие от времени, давили на плечи.

Это не дом. Это склеп. Воздух густой, пропитанный запахом пыли, влажной штукатурки и сладковатым перегаром, доносящимся сверху. Мой слух улавливал тяжелое, хриплое дыхание за стеной. Пьяный стон.

Вот он, лорд Гарольд Бурджес. Тот, чья воля была законом. Тот, кто довел род до погибели. Теперь его дочь продают, как корову, лишь бы заткнуть рты кредиторам.

Я обвел взглядом выцветшие обои, истертый паркет, пустые подсвечники на камине – явно последнее, что не смогли сдать. Ни порядка, ни воли. Одна агония.

И на фоне этого разложения – они. Суетливая мачеха, натягивающая фасад благополучия на руину. Пустоголовые дочки, думающие о платьях. И она. Хлоя Бурджес. Будущая герцогиня Минрах.

За грязным окном у колодца толпились мои воины. Двадцать человек, выделенных герцогом – для охраны невесты и присмотра за мной. Они мылись в ледяной воде, их позы были напряжены.

Никто из них мне не ровня. Даже сейчас я сильнее. Но герцог напитал их клинки своей магией. Темной магией. А она для драконов смертельна.

Мне нельзя умирать. Я должен вернуться к клану…

Скрип шагов на лестнице оборвал мои мысли.

Она шла назад. Несла свечи, чтобы разогнать мрак. Как будто это скроет трещины на стенах.

Я не стал оборачиваться.

Пусть видит лишь мою спину. Пусть думает, что я надменный и жестокий раб. Так проще.

Скоро мы уедем. Она получит свой титул и золото. А я… право снова стать драконом.

А до тех пор пусть ее черные глаза горят ненавистью. Это лучше, чем та жалость, с которой она смотрела на меня в купальне.

Ненависть я понимаю. Ненависть – это честно.

Глава 5

Хлоя

Оказавшись в коридоре, я опрометью бросилась в кладовую. Выбрала пару свечей потолще, вставила в медный подсвечник и вручила Адриане, выходившей из кухни.

– Зажги и поставь на стол, – велела сестре.

А сама глубоко задышала, стараясь унять сердцебиение.

– Маменька заругается, – вздохнула сестренка, но подсвечник все же взяла.

Следом из кухни показалась и Эмма. Адриана замерла, глядя на мать. Та заметила подсвечник в ее руке, поморщилась, но потом махнула рукой:

– Неси. Я возьму еще свечей. Все забываю, что их теперь можно не экономить.

Подбодренная Адриана умчалась.

– А ты иди в кухню. Табита там уже не справляется, – велела мне Эмма. – И близняшки совсем от рук отбились, не слушаются. Вот уедет этот опасный чужак, устрою им выволочку.

Вздыхая себе под нос, она направилась к лестнице. Я же вошла в кухню. Там и правда нужны были лишние руки. Юлиана и Юстина больше болтали, чем делали. Фелиция только мешалась, а старая няня не успевала метаться между кастрюль. Там пену с бульона снять, тут за бобами смотреть, чтобы не пригорели, в печь дров подбросить, пирог проверить, а чугунок с репой сдвинуть на край, пусть потихоньку преет.

Дел было по горло. Я убедила Табиту сесть за стол, отдохнуть. А сама закатала рукава, повязала фартук и встала к плите.

Разговор сестер, который смолк при моем появлении, снова продолжился. Они обсуждали, как заживут, когда семья получит деньги

Внезапно что-то упало. Раздался звук бьющихся черепков, который заставил меня оглянуться.

На грязном полу у ножки стола лежала разбитая миска, а вокруг разлетелась нашинкованная капуста.

– Слепая старуха! – взвилась Фелиция.

– Фелли? – строго одернула я. – Что случилось?

Табита стояла с опущенной головой. Ее плечи дрожали, словно она с трудом сдерживала слезы.

– Это она уронила! – Фелиция ткнула пальцем в разбитую миску. – Уже ни на что не способна! Быстрее бы матушка отправила тебя в богадельню и наняла нормальных слуг.

– Уронила?

Няня опустила голову еще ниже.

– Да, госпожа. Это я виновата.

– Я же сказала тебе отдыхать.

– А я сказала отнести капусту к плите! – перебила меня Фелиция. – Теперь я старшая дочь! А ты вообще скоро уедешь.

– Прекрати, – не выдержав, я прикрикнула на сестру. – Я еще здесь и никуда не уехала. А если продолжишь так себя вести, то вообще не уеду. Ясно?

Фелиция и притихшие близняшки изменились в лице.

Я подошла к трясущейся Табите, обняла ее и усадила обратно за стол.

– Не плачь, нянюшка, – погладила ее по морщинистой руке, – никто тебя в богадельню не отправит. Леди Эмма такого не допустит, а этих трещоток не слушай.

– Как не уедешь? – с опаской выдохнула Юстина.

– А вот так! – гневно глянула на нее. – Откажусь от замужества.

– Но ты не можешь! – Фелли очнулась от шока. – Ты не посмеешь!

– С чего бы это?

– Потому что маменька так сказала. Ты должна выйти замуж за герцога, чтобы у нас были деньги!

– Да-да, – одновременно закивали близняшки.

– У нас будет много денег! – глаза Юлианы восторженно вспыхнули. – Маменька наймет полный штат горничных, лакеев, поваров, садовников, конюхов и всех, кто должен заботиться о нашем поместье.

– А ещё у нас снова будет собственный выезд! – подпрыгнула на лавке Юстина. – И обязательно золочёная карета с гербом на дверце. Маменька сказала, что видела такую в столице.

– Или мы вообще туда переедем, – мечтательно протянула Фелиция. – Зачем тратить деньги на эту развалюху. Лучше продать поместье и купить особняк рядом с королевским дворцом.

Похоже, фантазии унесли моих сестер очень далеко от суровой реальности.

– Вернитесь за землю, – хмыкнула я. – Хотите жить в самом Рокаллане и ездить на золоченой карете? Тогда вы двое живо тут все убрали! А ты, – я ткнула в Фелицию пальцем, – бегом в кладовку. Принеси новый вилок капусты и нашинкуй, пока бульон не перекипел!

Сестры, ворча, начали подниматься. Близняшки, переругиваясь, отправились за тряпкой и метлой. Фелиция – за капустой. Спорить со мной они не посмели.

– Спасибо, госпожа, – няня шмыгнула носом. – Вот уж горюшко у леди Эммы, ни одна из родных дочерей на вас не похожа.

– Они просто еще не выросли, – я слегка улыбнулась. – Вот увидишь, они не такие плохие, как кажется.

– Ох, мне-то можете не говорить, – она покачала головой, – я ведь каждую из вас на своих руках вынянчила. Вы в свою матушку и лицом, и характером пошли. А эти вертихвостки безалаберные все в отца, да простит меня Всемогущий, – няня быстро осенила себя жестом, отводящим вредных духов. – Леди Эмма, как ни старается, не может их к порядку призвать. А вы уедете, она с ними наплачется.

Дверь кухни скрипнула.

– Не будем сейчас об этом, – быстро сказала я.

Вернулись сестры. По помрачневшим лицам было видно, что они уже и между собой успели переругаться. Зато меня теперь слушались беспрекословно. Поняли, что роскошная жизнь не так близко, как кажется.

Наконец все блюда к ужину были готовы. Осталось лишь подать их на стол.

К этому времени дождь окончательно перешёл в ливень и яростно заколотил по крыше.

Я подняла голову, прислушиваясь. Хорошо, крыша крепкая. Хотя Адриана говорила, что видела на чердаке течь. Надо будет проверить, когда гости уедут.

Хотя что это я. Они уедут только вместе со мной…

***

Часы пробили семь. К этому времени за окном окончательно стемнело, но в столовой было светло. На столе и на каминной полке горели свечи, в камине трещал огонь.

Меня встретила взволнованная Эмма.

– Сколько еще ждать? – зашептала, схватив меня за руку. – Этот Авенар сидит и молчит, как статуя. У меня от него мурашки по коже!

Я поискала гостя глазами. Он все еще был в том кресле, которое занял час назад. Сидел, расслабленно откинувшись на спинку, так, что его лицо оставалось в тени. Но льдистый блеск глаз не могла скрыть даже тень. Они настороженно мерцали, будто глаза хищника в лесной чаще.

Заметив, что я смотрю на него, он ответил короткой усмешкой. В полумраке блеснули белые зубы.

Интересно, раны ему не мешают опираться на спинку? Как вообще он может так спокойно сидеть?

– Уже все готово, – успокоила я мачеху.

Подтверждая мои слова, в дверях появилась Фелиция, а следом за ней и остальные сестры. Старшая несла в руках тяжелую супницу, от которой валил пар, Юстина – блюдо с копченой грудинкой, перемешанной с пареной репой, тушеными бобами и зеленью, Юлиана – кувшин с домашним квасом, а Адриана – корзинку с хлебом.

– А вино? – нахмурилась Эмма, увидев кувшин. – Я же сказала достать шельдерское вино к обеду.

Позади девочек плелась, покряхтывая, Табита.

– Так нет вина, леди, – она развела руками.

– Как нет? Я лично в погребе три бутылки припрятала!

– Я все обыскала, клянусь Всемогущим. Пусто там.

– О небо, неужели он до него добрался? – прошипела мачеха, закатывая глаза и сжимая кулаки. – Когда Всемогущий избавит нас от этого пьяницы!

– Что вы, матушка, – я поспешно ее перебила, чтобы гость ничего не услышал. – Верно забыли, что вино открыли на Новогодье. А новое не купили, не было повода.

Она бросила в угол комнаты быстрый взгляд.

– И то верно, – закивала, слегка побледнев. – Ладно, ставьте на стол, что есть.

А сама добавила, склонив ко мне голову и понизив голос:

– Надо было Гансу сказать, он же в деревню пошел. Хоть бы брагой разжился.

– Сомневаюсь, что наш гость стал бы брагу пить, – так же тихо ответила я.

– Ну, ваш отец пьет за милую душу, – фыркнула мачеха и быстро прикрыла рот рукой. – Прости, но сил уже нет терпеть его выходки.

– Ничего. Когда будут деньги, вы сможете перебраться в Рокаллан, а

Ее глаза испуганно сверкнули.

– Эти негодницы тебе рассказали? Ну я им задам! Я ведь совсем не то имела в виду!

– Не надо, – я остановила ее порыв. – Они не виноваты, что хотят жить лучше, чем сейчас. Я их понимаю. И вас тоже. Поэтому да, забирайте деньги и уезжайте отсюда. Но у меня есть условия.

– Какие? – тут же насторожилась она.

– Я озвучу их позже.

В моей голове понемногу складывался план действий.

Пока мы разговаривали, девочки расставили тарелки, разложили застиранные и пожелтевшие салфетки, сверху – приборы из нейзильбера (со столовым серебром тоже пришлось расстаться, но внешне разница почти незаметна).

Я бросила взгляд на стол. В отличие от тарелок, супница и блюдо были из дешевой керамики. Но не это было главной проблемой.

Эмма окинула дочек растерянным взглядом, затем тихо вздохнула:

– Мало еды.

– Для скромного обеда всем хватит, – отмахнулась я.

– Нам да, мы и не к такому привыкли. Но что скажет гость? Как мы будем выглядеть в его глазах? Нищенками! А мне этого вовсе не хочется.

Она хлопнула в ладоши:

– Хлоя, Фелиция, остаётесь на ужин, остальные поедят в детской.

– Нет! Мама, почему?! – недовольные голоса слились в один возмущённый вопль.

Младшие сестры, сбившись в кучу, бросали на дракона любопытные взгляды.

Я убедилась, что он не смотрит, и погрозила им кулаком. Ещё не хватало, чтобы чужак решил, что в нашей семье плохи дела не только с финансами, но и с воспитанием.

Безобразная сцена длилась недолго. Недовольные близнецы и рыдающая Адриана под конвоем Табиты утопали в детскую. Эмма приблизилась к гостю:

– Господин Авенар, ужин подан.

Он будто очнулся от мыслей. Поднял голову и окинул ее леди нечитаемым взглядом. Потом посмотрел на меня.

Это был мимолетный взгляд, однако я его ощутила. Казалось, стоило Авенару взглянуть на меня, и в воздухе разлилось напряжение. Такое бывает перед грозой.

Эмма и Фелиция тоже что-то почувствовали. Потому что первая вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и сделала приглашающий жест:

– Милости прошу разделить с нами эту скромную трапезу.

А Фелиция замерла, совершенно невежливо открыв рот. Даже мой незаметный тычок не сразу подействовал.

– Фелли! – прошипела я ей на ухо.

В этот момент Авенар встал и прошел мимо нас. За ним будто стелились клубы морозного воздуха. У меня даже волоски на коже дыбом поднялись, да так и застыли.

Дракон занял почетное место за столом с таким видом, будто всю жизнь там сидел. Немного замешкавшись, Эмма села напротив него. В отсутствие мужа она была главной в доме. А мы с Фелицией заняли места слева и справа от нее.

Сестренка продолжала таращиться на Авенара. В ее глазах сиял глупый восторг. Еще бы, матушка сочла её достаточно взрослой, чтобы сидеть за одним столом с посланцем самого герцога Минраха.

Похоже, ее совсем не смущало, что он дракон. Как и то, что он раб.

Глава 6

Я незаметно наблюдала за гостем. И чем больше следила, тем больше он меня раздражал.

Стеганый дублет Авенара был застегнут под самое горло. Надел ли он под него мой подарок? Или побрезговал косо скроенной рубашкой с нелепой вышивкой?

Глядя на осанку дракона, его манеры и великолепное самообладание, было понятно, что он из высокородных. Даже простой дублет носит как королевскую мантию. Поэтому я и решила, что мой подарок он не надел. Побрезговал.

Эта мысль неприятно кольнула. Враждебность к чужаку резко усилилась.

А когда он окинул взглядом почти праздничный стол и даже не попытался скрыть кривоватой усмешки, у меня вспыхнули щёки, а кулаки сжались сами собой.

Каждое движение дракона, каждый вдох были пронизаны унизительным снисхождением. Он вел себя как король, попавший на праздник черни. Милостиво позволял нам себя угощать.

Он – раб – держался так, будто мы все были его прислугой!

И ведь это действительно было так.

Он пришел в наш дом как поверенный герцога, а мы готовы на все, лишь бы выполнить его волю.

От понимания этого у меня кровь закипала в жилах. Гордость требовала поставить его на место. Уязвить. Сделать ему так же больно, как мне от его понимающего взгляда, которым он сопроводил тарелку с овощным супом.

Сегодня суп был особо наварист, ведь Табита заправила бульон жиром, вытопленным с грудинки. Такого роскошного супа мы уже год не ели!

Но дракон был другого мнения. Он все видел и понимал. От него не укрылись упадок и нищета нашего дома. Да, он ни словом на это не намекнул, никого не оскорбил. Только смотрел. Но мне этих взглядов было достаточно, чтобы возненавидеть его всей душой.

Вернулась Табита, чтобы прислуживать за столом. Её движения были медлительны и неловки. Не единожды мне хотелось подняться и забрать блюдо с тушеной репой или остатки супа из её подрагивающих рук и самой положить на тарелку. Но то, что позволялось в кругу семьи, при госте было недопустимо.

Перед обедом Эмма коротко напомнила нам правила поведения. Мы леди. И даже сейчас, в стесненных обстоятельствах, должны вести себя как леди. А леди не пачкают руки черной работой и уж тем более не прислуживают за столом. Это еще позорнее, чем ходить в старом платье.

Но, когда Табита запнулась за выступающую половицу и упала грудью на стол, я дернулась с места.

Куски репы и грудинки вывалились на скатерть. Брызги подливы полетели в разные стороны.

Я наткнулась на раздражающе спокойный взгляд Авенара, скрипнула зубами и поспешила на помощь няне.

– Табита! Аккуратнее! – вскрикнула Фелиция, хватая салфетку.

Несколько капель подливы попали ей на рукав. Вытирая их, она пробурчала себе под нос:

– Неуклюжая дура.

Авенар усмехнулся краешком губ. Я покраснела. Эмма сидела белая как простыня, с напряженно выпрямленной спиной, а в ее глазах читался ужас: этот позор может смыть только кровь!

Одна Фелли продолжала бурчать и тереть салфеткой рукав. Причем даже не догадываясь, что дракон все слышит. Слух у

Единственное, что я могла, это побыстрее помочь Табите собрать в пустую тарелку разбросанную еду. Были бы у нас свиньи – это бы пошло им на корм. Но свиней нет, так что придется все выбросить. Или съесть потом втихаря, чтобы гость не увидел. В конце концов, не на пол ведь упало…

Табита сдавленно всхлипнула. Я бросила ей предупреждающий взгляд: только не здесь!

– Табита служит нашей семье уже очень давно, – наконец-то отмерла мачеха. – Она уже не так расторопна, как прежде, но девочки ее обожают.

Надеясь загладить неловкость, она говорила легкомысленным тоном. Да только он никого не мог обмануть.

Дракон чуть кивнул, показывая, что услышал, но ничего не сказал. Он даже не дрогнул, когда Табита упала. Будто вовсе не боялся, что она может его запачкать.

Я посмотрела на него с благодарностью. Наткнулась на ответный снисходительный взгляд и разозлилась.

Да чтоб тебя! Кто ты такой, чтобы так на меня смотреть?

Я – Хлоя Бурджес, потомок Готфрида Бурджеса, которому сам Дартен Великий пожаловал титул за боевые заслуги. А ты всего лишь военнопленный, бескрылый дракон, раб моего будущего мужа!

Наверное, что-то отразилось у меня на лице, потому что Авенар понимающе усмехнулся. Затем его взгляд подернулся скукой.

Видимо, он не впервые сталкивался с подобными чувствами.

А мне стало стыдно.

Я ощутила, как запылали уши, и поспешила отвернуться.

Это было второе нарушение правил за вечер. Нельзя поворачиваться к гостю спиной.

– Надеюсь, этот маленький инцидент не станет преградой для будущей свадьбы? – Эмма все еще пыталась делать вид, будто мы на светском рауте. – Табита нам как член семьи, а у Хлои доброе сердце. Иной раз даже очень доброе, но это никак не помешает ей стать послушной женой и уважать своего супруга.

Последние слова она произнесла почти речитативом, спеша заверить гостя, что товар, то есть я, без изъяна.

Но Авенар лишь скользнул по ней взглядом и повернулся к дверям.

Я тоже невольно туда посмотрела.

Со стороны лестницы доносился неясный шум. Дракон уловил его первым, за минуту до того, как я различила грубую ругань и тяжелые, неуверенные шаги. А затем в столовой запахло устойчивым перегаром, и на пороге возник тот, кого мы с мачехой вовсе не ждали.

В дверях, покачиваясь, стоял мой отец. С всклокоченной бородой, давно не мытыми и не стриженными спутанными волосами, в которых грязно-серыми прядями поблескивала седина, с безумным взглядом непросыхающего пьянчуги…

Его одежда была не первой свежести и измята. Завязки на штанах и рубахе распущены, одна нога босая, на второй каким-то чудом держалась домашняя туфля.

– А-а-а, кур-р-рвы! – промычал он, обводя стол и нас мутным взглядом. – Жрете тут без меня?

***

Все случилось одновременно.

Фелиция охнула и сжалась на стуле, делая вид, что ее тут нет. Про тяжелую руку отца все домашние знали не понаслышке.

Я прикрыла Табиту собой. Вышло это инстинктивно, батенька любил швыряться в слуг чем попало. Но меня не задевал. То ли боялся моего дара, то ли понимал, что только благодаря мне нас еще не выставили из поместья.

А Эмма вскочила с места. Ее лицо было белым как мел, в глазах застыло смятение. Она дернулась к дверям, явно намереваясь помешать мужу присоединиться к ужину. Но у нее не было ни шанса что-то успеть.

Под нашими ошалевшими взглядами глава семейства оттолкнулся от дверного проёма и ринулся в столовую. Но его подвели заплетающиеся ноги и неровные доски. С грохотом и проклятиями мой отец рухнул на пол, немного проехал и остановился, впечатавшись лицом в сапог Авенара.

Мы замерли в ужасе.

Такой картины эти стены еще не видали: хозяин, живописно растянувшийся на полу у ног дракона, и дракон, брезгливо глядящий сверху вниз на кудлатую грязную голову, ткнувшуюся в его до блеска начищенный сапог.

Из нас всех один Авенар не дрогнул за это время. Даже бровью не повел. А на его лице не возникло и тени удивления. Будто все случившееся для него не стало неожиданностью.

Пока он разглядывал моего отца как мерзкое насекомое, даже не думая помочь ему встать, папа слабо затрепыхался. Поднял голову. Его выцветшие, с отекшими веками глаза сфокусировались на госте.

– А ты ещё кто такой? – поинтересовался он с пьяным раздражением. – А-а-а… ты, наверное, тот хмырь, который с женой моей мутит?

Эмма позеленела.

Помимо любви к элю, отец был еще очень ревнив. Причем сам себе выдумывал повод для ревности, и никакие доводы рассудка не могли его переубедить.

Однако сейчас он вряд ли осознавал, кто перед ним. Его голова подрагивала в такт словам, изо рта потекла струйка слюны и затерялась в бороде.

Авенар промолчал.

Дракон разглядывал моего отца с таким выражением, будто видел перед собой раздавленного таракана. Он не торопился. Осмотрел всё: упавшие на лицо сальные волосы, всклокоченную неопрятную бороду, мятую, замызганную рубашку с грязным воротником, латаные кальсоны и торчащие из них худые ступни с отросшими желтыми ногтями.

Единственная туфля осталась лежать у порога.

Я готова была провалиться сквозь землю. Но могла лишь стоять, смотреть и чувствовать, как горло сдавливает невидимый обруч.

Стыд, что чужак стал свидетелем нашего горя, и жалость к отцу лишили меня дара речи.

Он ведь не был таким. Мой отец. Я помню его другим!

Обруч лопнул, превратившись в короткий всхлип. Я бросилась к отцу, наклонилась и попыталась его поднять.

– Папа, идём, – прошептала, с трудом сдерживая слёзы, – я помогу тебе вернуться в постель.

Он заворчал что-то неразборчивое. Начал подниматься, опираясь на мое плечо. Однако, словно прежних унижений было недостаточно, умудрился заснуть в процессе подъёма. Его ноги подломились, тело навалилось на меня, и я поняла, что падаю. Прямо к ногам Авенара!

Но тяжесть внезапно исчезла.

Я не сразу осознала, что случилось.

Дракон небрежно держал лорда за шиворот. При этом выражение его лица было абсолютно спокойным.

Я поймала умоляющий взгляд мачехи. Фелиция просто сползла под стол. Похоже сестренка уже сто раз пожалела, что мать разрешила ей остаться в столовой. От такого позора теперь не отмоешься. Если весть о пьянстве Гарольда Бурджеса выйдет за эти стены, ни у одной из его дочерей, не будет нормального мужа. Ни

Эмма метнула быстрый взгляд на мужа, затем на меня. Ее глаза молили: сделай хоть что-то!

Что ж, придется опять мне все расхлебывать. Будто это я тут мать семейства, а не она.

Для начала надо выпрямиться и взять себя в руки. Вот так, Хлоя, делаем светское лицо, затем прохладный кивок. Гость не должен думать, будто спас нас. Не должен знать, как мне стыдно.

Но против воли мой взгляд наполнился благодарностью. Если бы я упала и отец меня придавил, кто знает сколько костей в моем теле было бы сломано. А лечить саму себя я не умею.

– Ну? – Авенар досадливо встряхнул лорда. – Долго мне его так держать?

Благодарность схлынула, уступив место раздражению.

– Спасибо за помощь, – пробормотала я, стараясь не смотреть на отца.

Тот как раз громко всхрапнул. Его совершенно не смущал сон в подвешенном положении.

Дракон в ответ только поморщился.

– Куда его отнести?

Казалось, он уже пожалел о своём порыве.

Мне понадобилось усилие, чтобы стерпеть его тон и не скрипнуть зубами. Стиснув в руках подол платья, я отрывисто произнесла:

– Идёмте, покажу комнату отца, – и направилась к выходу из столовой.

Я не обернулась, но и без этого прекрасно услышала, как небрежно, словно куль с мукой, Авенар взвалил отца на плечо и двинулся вслед за мной.

По лестнице я поднималась как на эшафот, чувствуя, что с каждым шагом все больше деревенеет спина. Она стала такой неестественно ровной, будто к ней привязали палку. В тот миг мне казалось, что худшего унижения быть не может. Однако я ошибалась.

Взгляд дракона сверлил мой затылок. Безразличный взгляд. Но он заставлял меня чувствовать себя полнейшим ничтожеством.

Этот путь, который я проделывала ежедневно, сегодня казался бесконечным. К тому времени, как мы добрались до бывшей родительской спальни, которая уже несколько лет безраздельно принадлежала отцу, я едва держалась на ногах от усталости.

Словно во сне нажала ручку, толкнула дверь и отступила, пропуская Авенара вперёд.

Глава 7

Из комнаты пахнуло недельным перегаром. В нос ударил кислый запах несвежего белья, браги и застарелого пота.

Однако дракон будто ничего не почувствовал. С каменным лицом прошёл внутрь, быстро огляделся и скинул свою храпящую ношу на смятые простыни.

Затем молча вышел. Достал платок, причем идеально чистый, отороченный тонкой шелковой тесьмой, и отер им руки. А после вернул платок в нагрудный карман.

И все это без тени эмоций.

– Большое спасибо за помощь, – я запнулась, чувствуя, что краснею.

Но объясниться все же надо было. Тем более он смотрел на меня с ожиданием.

– Мне очень жаль, что вам пришлось это увидеть, – продолжила я, то краснея, то бледнея под этим взглядом. – Отец… Он прежде не был таким. Он просто…

– Я уезжаю завтра утром, – перебил Авенар. – Если ваш отец не протрезвеет к рассвету и не подпишет бумаги, я заберу вас как трофей. Без выкупа и документов. У меня четкий приказ.

Он произнес это таким тоном, что я мгновенно уяснила: заберет. Кинет на плечо, как только что моего отца, и заберет. Ничто не сможет ему помешать. И никто.

Пока я подбирала ответ, дракон прошел мимо меня как мимо пустого места. Он двинулся дальше по коридору, туда, где находилась единственная оставшаяся приличной гостевая спальня. Видимо, Эмма уже показала ее, пока я была на кухне.

Скрипнула, открываясь, дверь и тут же захлопнулась.

Я осталась одна. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы спрятать эмоции. Затем я вернулась в столовую к матери и сестре.

Те как ни в чём не бывало доедали ужин.

– А где дракон? – спросила Фелиция, едва я вошла.

Состояние отца её не интересовало.

Впрочем, оно давно никого не интересовало. В нашей семье, чего уж греха таить, даже слуги были уверены, что Гарольд Бурджес сделает всем огромное одолжение, если однажды свалится с лестницы и свернёт себе шею.

– Ушёл спать, – я устало опустилась на стул.

Наверное, мне тоже следовало отправиться на покой. Но осознание, что это – последний вечер в кругу семьи, не давало двинуться с места.

Я взяла вилку и наколола на неё кусочек мяса. Особого голода не чувствовала, хотя за весь день ничего не ела – не могла из-за переживаний. Но и пропасть еде тоже нельзя позволить. Привычка к бережливости глубоко вросла в мои вены.

– Ох, как жаль, – Фелиция капризно надула губы. – И почему не мне достался дар целительства? Сейчас бы я поехала с драконом в Минрах! Я стала бы куда лучшей герцогиней, чем Хлоя. Правда, матушка?

– Что ты такое говоришь? – мачеха уже насытилась и теперь едва ли не с благоговением смотрела на меня. – Наша Хлоя не то что герцогиней, королевой может стать. У неё врождённая грация.

– У меня тоже! – Фелиция капризно бросила вилку.

Вилка звякнула о тарелку и упала на скатерть, оставляя на той очередное пятно.

Я промолчала. Только отметила себе еще одно дело: замочить скатерть в щёлоке, чтобы Табите было проще отстирать. Всё же это моя последняя ночь дома, надо успеть переделать как можно больше дел.

– Посмотри, как она ест, – продолжила мачеха, подперев щеку кулаком, – изящно, не спеша, отрезает ножом маленькие кусочки. Учись, пока она тут. А ты своей неуклюжестью вся в отца!

Я постаралась не реагировать на откровенные комплименты. Эмма часто меня хвалила и восхищалась тем, что я считала самым обычным: прямой осанкой, манерами, умением петь, терпением и заботой о ближних. Но ведь она сама научила меня половине из этого! А вторую половину вдолбила гувернантка мадам Изольда.

Однако по части Фелиции, мачеха была права. Ей, словно в насмешку, досталась коренастая фигура и буйный нрав отца.

– Ой, и ничего там изящного нет, – фыркнула Фелли. – Подумаешь, я тоже так могу, когда захочу. Перед кем сейчас ломаться? Дракон-то ушел!

Она отодвинула тарелку и поднялась:

– Пойду спать, а то глаза слипаются.

– А посуда? – откликнулась я.

– Утром помою. Грязные тарелки никуда не сбегут.

Эмма только

– Кажется, я воспитала настоящую эгоистку.

Потом перевела взгляд на меня:

– Не представляю, что будет, когда ты уедешь.

– Хорошо все будет, – я постаралась улыбнуться, хотя кончики губ никак не желали смотреть вверх. – Идите и вы спать, матушка, я тут сама всё уберу.

– Да, ты никогда не была похожа на своих сестер. Думаю, в тебе это все от матери. Твой отец о ней ничего не рассказывал и все портреты то ли спрятал, то ли уничтожил. Когда я пришла в этот дом, тут не было ничего, что напоминало бы о его первой жене. Кроме тебя, конечно.

Она улыбнулась своим мыслям. Потом продолжила:

– Знаешь, я же понимала, какой он. Грубый, ревнивый, невежественный. Но мои родители видели только его земли и эту усадьбу. Моего мнения никто не спрашивал. Я боялась, что наплачусь с ним, хотела сбежать… Однако увидела тебя, совсем крошку. А ты посмотрела на меня своими огромными голубым глазищами – и все, я пропала. Поняла, что не смогу уйти, так и осталась.

Я, притихнув, слушала ее откровения. Обычно Эмма не любила вспоминать прошлое. Лишь как-то оговорилась, что была лишней в своей семье. Так же, как и я, дочерью от первого брака.

– Ладно, – произнесла она, тяжело поднимаясь. – День был длинным и нервным, мы все измучились. Иди и ты спать.

Я покачала головой:

– Завтра отосплюсь в карете. За меня не переживайте.

Прибрав со стола и вымыв посуду, я устало вытерла руки и сняла с себя фартук. Зажгла свечу и, выйдя из кухни, направилась к лестнице.

Спать хотелось неимоверно. Глаза слипались.

Но не успела я поставить ногу на первую ступеньку, как в дверь постучали.

***

Кто это может быть?

В такое время нежданный визит не мог обещать ничего хорошего.

– Леди Хлоя, – сквозь стук донесся приглушенный дверью мужской голос, – прошу, помогите!

– Гаспар?

Я поспешила к входной двери.

Будить никого не стала. Зачем? Гаспар Берантье точно не тот человек, который будет желать мне вреда. А терять время, пока он стоит под проливным дождём, освещаемый вспышками молний и оглушаемый грохотом грома, тоже нет смысла.

Отодвинув засов, я потянула ручку. Но порыв ветра ударил в дверь, распахивая ее настежь, да так, что огонек на моей свечке погас.

Очередная вспышка осветила закутанную в плащ фигуру.

Прежде чем я сумела сказать хоть слово, мужчина бухнулся на колени.

– Леди Хлоя, прошу, помогите, – прохрипел, протягивая ко мне руки. – Ильза разродиться не может.

– Разродиться? А повитуха? Она пришла?

– Да, еще утром пришли с помощницей. Только ничего сделать не могут. Говорят, ребеночек лежит неправильно, а повернуть нельзя. Пуповина… – Гаспар осекся, захлебнувшись коротким рыданием, – пуповина задушит!

Видеть его рыдающим на коленях было невыносимо. Сердце сжалось от боли.

– Заходи, – я посторонилась.

Гаспар был нашим вилланом. Одним из немногих, кто не ушел и продолжал упорно возделывать свой надел.

Его жена уже рожала. Я хорошо ее помнила: широкобедрая, налитая молодка, похожая на сдобную булочку. Родив первенца, она подрядилась кормить еще двух чужих малышей. Их матери были из города, скорее всего, незамужние. Потому и скрыли детей в нашей глубинке.

Однако Ильзе за это исправно платили. Денег хватало, чтобы держать дом в чистоте, корову с теленком, десяток куриц и несколько акров земли. Еще и налог платить нам с урожая.

– Жди здесь, – велела я, быстро ныряя под лестницу.

Там накинула старый кожаный плащ с капюшоном и сунула ноги в сапоги. Не хотелось бы слечь с горячкой и опоздать на собственную свадьбу.

Гаспар ждал меня там же, на пороге, переминаясь с ноги на ногу. С мужчины натекла целая лужа воды, но он этого, казалось, вовсе не замечал. Его лицо было измученным, в глазах застыл страх.

Свою жену он любил и, если пришел сюда в такой ливень, значит, всерьез боялся ее потерять.

– Идём, – я пропустила его вперёд, вышла и захлопнула дверь.

Дом продолжил безмятежно спать.

А я поспешила вслед за мужчиной по размытой ливнем тропинке.

Идти было трудно. Гаспар не принёс с собой фонаря. Да и особого смысла в нём не было. Дождь хлестал с такой силой, что залил бы огонёк через несколько минут.

Снег, который еще два дня назад лежал тонкой корочкой, сейчас превратился в топкую грязь. Сапоги скользили, ветер рвал полы плаща, но мы продолжали идти.

Путь до деревни занял в два раза больше времени, чем обычно. При том, что Гаспар спешил. Спешила и я, понимая, что Ильза может просто не дождаться помощи.

Но роженица была ещё жива. Лежала на сбитых простынях, пропитанных её потом и кровью, и хрипло дышала. Замутнённый болью взгляд блуждал по потолку. Вряд ли несчастная осознавала, что здесь происходит.

На мой вопросительный взгляд деревенская повитуха печально покачала головой. Она ничем не могла помочь. Только облегчить последние страдания. Ильза умирала. Как и ее ребёнок.

Мне хватило поверхностного осмотра, чтобы это понять. Ребенок лежал поперек прохода, пуповина несколько раз обвила его шейку. По ауре матери и дитя уже расползались черные метки смерти.

– Тут ничего не сделать, леди, – вздохнула повитуха. – Или мать спасать, или дитя, третьего не дано.

– Нет! – через силу прохрипела роженица. Ее пальцы судорожно мяли сбившуюся простыню. – Ребенка! Спасите ребенка!

– Жену мою спасите, леди Хлоя, – Гаспар снова бухнулся на колени.

Стук был таким громким, что я поморщилась:

– Успокойся, а то мне потом еще трещины на твоих коленях придется лечить.

Сдаваться, как повитуха, я не собиралась. Пока мать и ребенок живы, есть шанс спасти их обоих.

Я опустилась на колени у кровати, задрала пропитанный кровью подол роженицы и положила обе ладони на вздутый живот. Почувствовала, как через руки к Ильзе устремляется целебная сила. В ответ мое тело наполнилось ноющей болью.

Сначала она была еле заметной. Но чем больше я отдавала сил, тем тяжелее мне становилось дышать. Через минуту над верхней губой выступил пот, в глазах потемнело. Однако я не обратила внимания. Это был привычный симптом.

Гораздо больше меня волновало, что дыхание женщины постепенно выравнивается, а на ее мертвенно-бледные щеки понемногу возвращается румянец.

Сердце ребеночка тоже забилось увереннее.

Что ж, значит, я

Мимо воли почувствовала, что улыбаюсь. И продолжила отдавать свои силы.

Так уж устроена светлая магия в нашем мире. Ее нет ни в воде, ни в земле, ни в воздухе, ни в растениях или животных. Она есть только в особенных людях, пробуждается во время взросления и кормится их жизненной силой. А еще передается по наследству, но не всегда. Поэтому ни один маг не может быть точно уверен, что его ребенок тоже станет магом. Были случаи, когда дар пробуждался через три поколения.

Мне повезло, а может, и нет. Дар моей матери пробудился во мне. И сейчас я делилась им с крошечным существом, которое даже еще не родилось.

– Давай, малыш, помоги мне, – пробормотала я, будто он мог меня услышать. – Тебе нужно повернуться личиком ко мне…

– Что вы делаете, леди Хлоя? – повитуха смотрела на меня во все глаза.

– Нужно заставить его крутануться, как веретено. Тогда пуповина ослабнет.

Я пыталась помочь ребенку, мысленно подталкивая, но он меня не “слышал”. Он вообще не двигался, хотя я влила в него достаточно сил. А мне становилось все хуже.

Глава 8

Силы убывали, вымываемые мощным потоком. Я чувствовала, как холодеет моя кожа, как по вискам стекает пот, а дыхание становится поверхностным и частым.

“Надо остановиться! – мелькнула паническая мысль. – Оборвать связь с Ильзой и её ребёнком. Если я упаду тут замертво, то им точно легче не станет”.

Но я не могла двинуться с места. Руки, прижатые к горячему животу, стали неподъёмными. Я оказалась не в силах даже шевельнуть ими. Моя жизнь уходила к другому человеку.

На смену панике пришло четкое понимание: если не сумею немедленно оборвать эту связь, то умру. Ильза тоже умрёт, ведь иссякнет магия, которая сейчас ее подпитывает.

Почему всё пошло не так? Почему у меня не получилось? Ведь раньше я спасала людей. Да, выкладывалась без остатка, но спасала. А сейчас и помочь не смогу, и так глупо сгину сама…

Веки стали неимоверно тяжелыми. Я почувствовала, как они закрываются. Тело меня больше не слушалось, я его даже не ощущала. Неужели это конец?..

– Дура! – прорычал над ухом глухой, полный ярости голос.

В тот же миг меня откинуло в сторону. Причем с такой силой, что я ударилась об пол и осталась лежать.

– Ты кто такой?! – тонко, почти по-бабьи взвизгнул Гаспар. – Не видишь, моя жена умирает!

– Они обе умрут, – прорычал в ответ тот, кого здесь никак быть не могло. Наверняка я уже потеряла сознание, и теперь мне мерещится. – Хочешь, чтобы твоя жена и ребёнок выжили? Тогда делай, как я скажу. Неси самогон!

– Что? – в голосе Гаспара мелькнула растерянность.

– Живо!

Скрипнули половицы, а значит, Гаспар подчинился.

Как сюда попал Авенар? Надо убедиться, что он мне не мерещится.

Я потрясла головой, но звон в ушах тише не стал. Кое-как упёрлась руками в пол и приподнялась.

Если это предсмертные видения, то очень реалистичные. Авенар стоял в трех шагах от меня, склонившись над кроватью. Он был в том же стеганом дублете, что и за ужином. Плащ мокрой кучей валялся в нескольких шагах от него.

– Что… – начала я и подавилась словами.

К горлу подкатила тошнота. Голова закружилась, комната поплыла, и мне с тихим стоном пришлось лечь на пол.

Прибежал Гаспар, прижимая к животу объемную бутыль с мутной жидкостью. Меня охватила злость: проклятый дракон! Тут роженица с ребенком умирают, а он вздумал напиться?

Но Авенар вытащил из поясных ножен кинжал, протянул Гаспару лезвием вперед и приказал:

– Лей!

Виллан пару мгновений хлопал глазами. Потом сообразил, что нужно делать. Вытащил плотно скрученную тряпицу, служившую пробкой, и прозрачная струйка побежала на лезвие.

Я смотрела, как Авенар поворачивает кинжал, чтобы самогон прошёлся по всей поверхности. Как обмывает под струей руки. Но в голове стоял такой шум, что до последнего мгновения я не могла понять, что задумал этот дракон.

Меня осенило, только когда он указал на живот Ильзы, сопроводив жест приказом:

– Теперь лей сюда!

– Стой! – я попыталась вмешаться. – Ты не можешь вырезать ребенка!

Казалось, что говорю это громко и четко. Но на самом деле мне пришлось повторить дважды, чтобы Авенар хотя бы услышал мой голос.

– Почему же? – поинтересовался он ровным тоном и даже не обернулся ко мне.

Гаспар меня тоже услышал. Его руки дрогнули, самогон пролился на постель.

– Это убьет мать!

Голос был слабым, но я постаралась вложить в него всю уверенность и убеждённость в собственной правоте.

Дракон легко парировал:

– Она умрет в любом случае. А если бы я не успел вовремя, то ты тоже была бы мертва.

На это я не нашла, что возразить.

К моему стыду, чужак был прав: я нарушила главное правило, которое каждый целитель должен помнить как собственное имя. Нельзя спасти тех, кого отметила смерть. А Ильзу она отметила. Я увидела черные дыры в ее ауре сразу, как только вошла. Но они были маленькими, а я – слишком самоуверенной. Так что дракон действительно меня спас. И от смерти, и от собственной глупости.

А теперь пытается спасти дитя.

Но как? Просто вырезав его из чрева матери? В книгах, которые дал мне старый лекарь, ничего подобного не было.

Неужели это возможно?

Несмотря на слабость и страх, я подозвала повитуху, которая все это время сидела, забившись в угол. Женщина помогла мне встать и подойти к столу. Там я продолжила наблюдать за драконом.

Когда Авенар взмахнул кинжалом – я не сдержала вскрик, а на животе Ильзы разошелся кровавый надрез.

С трудом подавив тошноту и желание отвернуться, я продолжала смотреть.

Воздух быстро заполнился удушливым запахом крови. Я закрыла ладонями рот и нос. Но дракону запах совсем не мешал. Авенар действовал чётко и умело, будто уже много раз делал подобное. Он расширил надрез, запустил в него пальцы и потянул, доставая плотный комок, перемазанный слизью и кровью. За комком тянулась перекрученная

У меня потемнело в глазах. Я гулко сглотнула и поняла, что вот-вот потеряю сознание.

– Не сейчас! – окрик дракона привел меня в чувство. – Мне нужна твоя помощь!

Помощь? Зачем ему помощь? Вон он как искусно управляется. Даже старая повитуха куда расторопнее меня. Уже сообразила, что к чему, подскочила к нему с чистой холстиной, приняла покрытый кровью комок и укутала.

Авенар тоже времени не терял, ловко отсек пуповину. Повитуха быстро унесла младенца к печке. И уже оттуда напряжённую тишину комнаты прорезал возмущённый детский вопль.

В нем утонул голос повитухи:

– Мальчик! Это мальчик!

Она говорила с такой гордостью, будто сама только что родила.

Я облегченно вздохнула. Ребенок спасен. Хотя бы он будет жить.

Гаспар со слезами бухнулся на колени. Для него это было и радость, и горе.

Авенар спокойно обтер кинжал и убрал в ножны. Затем посмотрел на меня.

– Хочешь спасти мать?

Ильза лежала в луже крови и не подавала признаков жизни.

– Ты можешь ее спасти? – я с надеждой глянула в лицо Авенару.

– Ты можешь, – поправил он. – А я помогу. Так что, доверишься мне?

Аура Ильзы почти погасла. Какие черные дыры? Она вся превратилась в одну сплошную дыру! А я израсходовала почти весь свой резерв. Но в светлых глазах дракона, строго смотревших на меня, было что-то такое, что я, не задумываясь, кивнула.

– Да, я согласна.

Авенар помог мне подняться. Аккуратно, я бы даже сказала – нежно придерживая за талию, подвёл к кровати. Там я тут же опустилась на край, ноги не держали.

“Надо же, – мелькнула голове отстраненная мысль, – а пока сидела, слабость почти не чувствовалась…”

– Я буду твоим резервом, – сказал он негромко. – Возьми мою силу.

– Твою силу? – я непонимающе глянула на него.

– Да. Используй мою силу.

– Но… я не знаю как… меня не учили…

– Я научу. Ты позволишь?

Его голос был более низким и хриплым, чем обычно. Неужели он волновался?

Это открытие ошеломило меня. Но в то же время я ощутила доверие к этому чужаку. Дракон не был бездушной статуей, он переживал.

Зачем ему спасать незнакомую женщину? У меня не было ответа. Но я надеялась узнать его позже. Поэтому снова кивнула:

– Да. Что нужно делать?

– Положи руки ей на живот.

Я подчинилась.

Авенар зашел мне за спину. Встал так близко, что я даже сквозь одежду ощутила тепло его тела. Его руки легли мне на плечи. Я внутренне вздрогнула, но заставила себя сидеть тихо. А он повел ладонями вдоль моих рук, прижимая их осторожно, но крепко. Словно исследуя. И так до самых запястий, не отрываясь.

Мне казалось, что вслед за его ладонями по моим венам тянется огненный след. Наконец рукава закончились, пальцы Авенара коснулись моей голой кожи. Я задрожала. Из глубины тела поднималось что-то новое – темное, жаркое и тревожное.

Широкие ладони дракона накрыли мои кисти. Они были горячими и мозолистыми. А потом над ухом прозвучал жаркий шепот:

– Давай.

И я ощутила, как сквозь меня проходит чужая жизнь.

Это было похоже на пульсацию. Только пульсировала не венка на шее или запястье, пульсировало всё вокруг, а я была в центре этой пульсации.

Дрожь начиналась в кончиках пальцев и расходилась по всему телу, проделывая путь от ладоней Авенара к моему сердцу и обратно – к моим рукам. Вверх по плечам, по спине и груди, обхватывая пояс и бёдра. Затем спускалась к ступням, чтобы рывками подняться к моим рукам и замкнуть круг.

От наших переплетенных пальцев вместе с биением исходило слабое сияние, но с каждым толчком энергии жизни оно становилось сильнее, ярче, пока наконец не закончилось ослепительной вспышкой. После которой наступила кромешная тьма…

***

Авенар

Ее тело на моих руках было почти невесомым, слишком хрупким для той силы, что бушевала внутри. Каждый шаг по раскисшей тропинке отдавался ноющей болью в спине – вечным напоминанием о том, кем я был и кем стал.

Этот вечер начался со лжи.

В дверь постучали, когда я уже стоял у окна. Сон в этом проклятом доме, пропитанном запахом нищеты и перегара, был невозможен. Я наблюдал, как мокрый снег смешивается с грязью, и слушал. Всегда слушал.

Скрип двери, ее тихий голос, встревоженный шепот мужчины. «Гаспар». Имя ничтожное. Но ее порывистый ответ заставил меня насторожиться. Слишком поздно для визитов. Слишком подозрительно.

Тайный поклонник? Мысль ударила как клинок. Если невеста запятнана… Гидеон Минрах не потерпит испорченного товара. Моя свобода, мое возвращение в клан – все рассыпалось бы из-за глупой бабы и ее увлечения.

Я вышел за ними, даже не пытаясь скрыться. Грязь чавкала под сапогами, ветер хлестал ледяным дождем в лицо. А они шли впереди, слепые и глухие, увлеченные своей мелкой драмой.

Их неведение злило. Я, Эридан Авенар, лаэрд Лунного клана, вынужден красться за нищей дворянкой и ее вилланом.

Но то, что я увидел в вонючей лачуге, выбило почву из-под ног.

Она стояла на коленях. Леди Хлоя Бурджес, потомок графов. Ее платье было в грязи и крови. Руки лежали на вздувшемся животе умирающей крестьянки. А ее собственная жизнь – та самая, что была пропуском к моей свободе – истекала сквозь пальцы, заливая светом жалкую хижину.

Она умирала. Глупая девчонка! Боролась со Смертью, не понимая, что та уже впустила сюда свои черные щупальца.

Я не мог с этим смириться. Не из-за жалости. Нет. Но ради своей свободы.

«Дура!» – прорычал я, отшвырнув ее от роженицы.

Потом был хаос. Крик мужчины, запах самогона, блеск стали в моей руке. Я действовал на инстинктах.

Разрез. Кровь. Дрожащий вопль: «Ты не можешь вырезать ребенка!».

Она смотрела на меня как на чудовище. Мне было плевать.

Но когда ребенок закричал, а мать осталась бездыханной, мне внезапно стало не все равно. Потянуло к ней, к Хлое. Будто магнитом.

Зачем-то спросил, доверится ли она мне, чтобы спасти ту женщину. Ее «да» прозвучало как приговор.

И тогда я совершил ошибку. Дотронулся до нее.

Кожа к коже.

Я ощутил ее суть. Сияющую, упрямую, самоотверженную до глупости. И внутри шевельнулся драконий инстинкт.

Суженая…

Это был удар молнии, который пронзил меня с макушки до пяток, промчался лавой по венам и зажег огонь там, где я чувствовал мертвый камень. Сердце, ставшее чужим с того дня, как мне вырвали крылья, вдруг забилось. Дико, яростно.

Хлоя Бурджес – чужая невеста. Враг моего рода и ключ к свободе. Оказалась моей истинной парой. Единственной.

Я шел, держа ее на руках, и чувствовал, как дыхание обжигает шею. Внутри разгорался огонь. Мои глаза наверняка изменились.

Она увидит…

Проклятие!

Но я лишь крепче прижал ее к себе, чувствуя, как по рукам бегут мелкие молнии. Моя сила текла в нее, подпитывая и исцеляя. Потому что была создана лишь для нее.

И как мне теперь с этим жить?

Чуть не рассмеялся, но вовремя остановился. Пусть поспит. Пусть подольше не видит, что со мной стало…

Не сдержался, посмотрел на ее лицо, прижавшееся к моей груди. Прямо там, где бешено колотилось сердце.

Она такая бледная, почти прозрачная. С темными ресницами, отбрасывающими тени на щеки.

Мой ключ к свободе. Мое проклятие.

Моя.

Глава 9

Хлоя

Очнулась я от мерного покачивания. Оно было необычным, не как верхом или в повозке. Удивленная, открыла глаза и увидела впереди далёкие, яркие звёзды на чёрном небе.

– Дождь кончился, – подумала вслух и вздрогнула, когда ответ прозвучал прямо надо мной:

– Совсем недавно.

Я подняла голову.

Лицо Авенара оказалось очень близко. Всё ещё пребывая на грани между беспамятством и возвращением к яви, я не почувствовала испуга. Напротив, начала его пристально разглядывать.

Высокий лоб, прорезанный вертикальной морщиной. Прямой нос, выдающий благородное происхождение. Скулы, впалые щёки, твёрдая линия подбородка. Губы были плотно сжаты. А глаза на меня не смотрели, позволяя и дальше бесстыдно разглядывать их обладателя.

Глаза… Едва скользнув по ним взглядом, я уже переметнулась дальше, но нечто заставило вернуться. Нечто другое, изменившееся, неправильное.

Несколько минут я пыталась понять, что именно меня зацепило. А затем увидела. Они были алыми. В его глазах пылало живое пламя, зрачки из точек превратились в тонкие серпики. Словно кто-то зажег в нем огонь.

Воспоминания ко мне вернулись вспышкой. Измученная Ильза. Окровавленные ладони Авенара, накрывающие мои. Пульсация, сопровождающая передачу жизненной силы от дракона к умирающей роженице.

А я считала его бесчувственным сухарём.

От этой мысли мне стало стыдно.

Я смущенно опустила взгляд, наткнулась на грудь дракона и замерла в ужасе. Там, где наши тела соприкасались, сверкали маленькие алые молнии.

Он не просто нёс меня на руках по раскисшей тропинке, он ещё и делился со мной своей силой.

– Поставь меня на землю, – потребовала я.

Слова прозвучали хрипло, но чётко. Хотя обычно после целительства я была способна лишь на невнятное блеяние. К тому же сейчас я не чувствовала себя истощенной. Не считая пересохшего горла, со мной всё было в порядке.

Дракон подчинился.

На мгновение крепко стиснул меня в руках, прижимая к себе, и отпустил. Я застыла, покачиваясь на нетвердых ногах, а он сделал шаг назад, не сводя с меня странного взгляда.

Мне бы обрадоваться, ведь раб моего жениха беспрекословно исполнил мою волю. Однако я ощутила бескрайнее одиночество. Не дракона, своё. Без его рук мне стало холодно.

Пытаясь скрыть смятение, я резким движением закуталась в плащ, который так и не высох, и мысленно себя отругала.

Что за глупости лезут мне в голову? Авенар еле стоит на ногах от усталости, а я тут вздумала тосковать по его рукам!

И тут же ужас прошелся мурашками по позвоночнику.

Он же дракон. Враг людей! Я вообще не должна о нём думать!

Щёки опалил жар. Наверняка они стали красными, как глаза дракона, в которые я теперь боялась смотреть.

– Тебе не стоило нести меня и делиться жизненной силой, – проговорила в сторону, потому что так было проще.

Да, не стоило, но он это сделал, и мой долг – поблагодарить за помощь. Но язык отказывался произносить это вслух. Пришлось заставить себя. Сжать кулаки, вдавить ногти глубоко в кожу, чтобы взять под контроль рвущиеся наружу эмоции, и произнести ровным тоном:

– Однако я благодарна тебе за спасение Ильзы и её сына.

Авенар смотрел на меня. Его обжигающий взгляд я ощущала всем телом. Смотрел и молчал. Будто ждал, что я скажу еще что-то. Но я не хотела ничего говорить, наоборот, хотела как можно быстрее избавиться от его взгляда.

Не выдержав, повернулась к нему. Наши глаза встретились. В его – вспыхнуло жгучее зарево. Что он увидел в моих – не знаю. Однако губы дракона скривились в усмешке, а его лицо замкнулось, приняв нечитаемое выражение.

– Рабов не благодарят, госпожа. Это приказ господина – сохранить вашу жизнь и доставить в Минрах живой и здоровой.

Его голосом можно было заморозить дальнее озеро, в котором били горячие ключи и не позволяли поверхности даже в самые суровые зимы покрыться льдом.

Мои слова, похоже, его задели. Но что я сделала или сказала не так? Я не понимала.

Авенар, который в доме Гаспара раскрылся совсем с другой стороны и даже на миг показался мне живым человеком, опять превратился в бесчувственную статую. Он будто отгородился стеной – сколько ни прыгай, через верх не заглянешь, что там у него в душе творится. И есть ли вообще у драконов эта душа?

Я уже открыла рот, чтобы извиниться, но вдруг рассердилась.

Плотно сжав губы, чтобы не вырвалось ни единого звука, я обогнула Авенара по скользкой размокшей земле с остатками пожухлого дерна, напоминающего водоросли, и зашагала по тропинке к дому. Оборачиваться и смотреть, идёт ли он следом, не собиралась. Слишком много чести.

Однако почувствовала себя увереннее на ночной дороге, когда различила за спиной его уверенные шаги.

Остаток пути прошёл в молчании и размышлениях. Не знаю, о чём думал Авенар, а я перенеслась мыслями домой, привычно накидывая список дел. Только на этот раз надо было успеть все до рассвета. Ведь потом я покину отчий дом навсегда. Мысль об этом лишала меня последнего самообладания и душевного равновесия. Но рутина могла все исправить.

Дракон не догонял меня и не отставал, так и шёл в десятке шагов позади. Поэтому я первой достигла двери, дёрнула на себя ручку и взбежала по ступеням.

Мне хотелось как можно скорее оказаться в своей комнате и закрыться ото всех до утра. Однако даже это оказалось недостижимым.

Как только я добралась до второго этажа, где располагались спальни, скрипнула дверь мачехиной комнаты.

– Хлоя, где ты была? – воскликнула она трагическим шепотом и заломила руки. – Нам срочно нужно поговорить!

Затем оглянулась на дверь, из-за которой раздавался храп отца, и на цыпочках поспешила ко мне.

Я едва сдержала тоскливый стон.

Какое “побыть одной”? На лице у Эммы ясно было написано: пожалуйста, помоги!

Но я даже злиться на мачеху не могла. Потому что слишком хорошо понимала: кроме меня в этом доме нет никого, кто может разделить с ней тяготы и проблемы.

Внизу хлопнула дверь.

Я вздрогнула, вспомнив про Авенара. Схватила Эмму за руку, быстро втащила в свою комнату. Затем заперлась на щеколду и посмотрела на мачеху:

– Что случилось?

Мой голос звучал хрипло и взволнованно. А сердце лихорадочно билось, будя ненужные воспоминания о надежных руках дракона и его пронзительном взгляде.

– Договор! – выдохнула Эмма, падая в кресло. – Я не знаю, что делать!

Она страдальчески всхлипнула и протянула мне уже знакомый конверт. На нем все еще красовалась печать.

– Вы его не вскрыли? – нахмурилась я.

Взяв конверт, покрутила его в руках.

– Как я могу его вскрыть? – мачеха снова всхлипнула. – Он адресован твоему отцу. А твой отец…

Мы обе прислушались. Мой отец безмятежно храпел. Даже толстые дубовые двери не мешали проникать сюда раскатистым звукам.

– А мой отец спит, – констатировала я с печальной улыбкой.

– И вряд ли проснется до обеда. А этот… Авенар предупредил, что договор ему нужен рано утром!

Слова Эммы заставили меня оцепенеть.

В памяти всплыла угроза дракона: “Если ваш отец не протрезвеет к рассвету и не подпишет бумаги, я заберу вас как трофей. Без выкупа и документов”.

Он это сделает, даже не сомневаюсь. Но кем я буду в доме герцога без благословения отца? Наложницей?

Странно, но эта мысль меня не пугала. Я слишком устала, чтобы бояться того, что случится, а может, и нет, в далеком будущем. Гораздо больше меня волновало другое:

– Без договора он не оставит вам деньги.

– Вот именно! – страдальчески воскликнула Эмма. – И что же нам делать?

Она смотрела на меня с надеждой и ожиданием. Как ребенок, который смотрит на вазу с конфетами и ждет, когда ему разрешат запустить туда руки.

– Мы не можем его отпустить просто так, – прошептала она с мольбой.

Я же различила тяжелые шаги. Сделала мачехе знак рукой, чтобы замолкла, а сама на цыпочках подкралась к двери и вся превратилась в слух.

Авенар поднимался по лестнице.

***

Судя по звукам, это ему давалось непросто. Он останавливался едва ли не на каждой ступеньке, шумно дышал, но через силу продолжал идти вверх.

“Прямо как я после лечения сложного больного”, – мелькнула в голове незваная мысль.

В груди закололо. Наверное, совесть. Но я запретила себе думать об этом.

Дракон знал, на что шел, когда решил мне помочь. Он мог не делать этого и сохранить пламя жизни, однако приказ господина превыше всего. Он сам так сказал. Это был его выбор.

Робкий внутренний голос попытался возразить, что я несправедлива к Авенару. Что он помог мне из человеколюбия, а вовсе не потому, что его господину нужна живая и здоровая невеста. Но я быстро заставила этот голос умолкнуть.

Из человеколюбия? Дракон? Да они ненавидят нас всех! И этот Авенар вовсе не исключение. Это ведь именно человек вырвал ему крылья. Человек сделал его своим рабом. А теперь человек приказал отправиться в нашу глухую деревню и привезти меня.

У поверенного моего жениха было слишком много причин ненавидеть людей, чтобы я поверила в его бескорыстность.

– Что там? – громким шепотом спросила Эмма.

Я приложила палец к губам.

Судя по звукам, дракон осилил лестницу и теперь двигался по коридору. У моей двери он внезапно замедлил шаг. Потом и вовсе остановился.

От напряжения я почти перестала дышать. Только сердце продолжало выбивать дикий ритм, да тревожный набат в висках звучал все громче и громче.

Эмма сделала большие глаза.

Я кивнула.

Мы обе застыли, не шевелясь.

Внутреннее чутье подсказало, что дракон стоит прямо за дверью. Я не могла его видеть, однако в тот миг четко представила, как он поднимает руку, чтобы постучать.

У меня кровь отхлынула от лица.

Слух различил тяжелое дыхание. Он и правда истратил слишком много сил. Значит, мы с Ильзой были на самом краю. Если бы не дракон…

Нет, не буду думать об этом! Он просто выполнял приказ господина. Вот пусть господин его и благодарит. Хотя как он там сказал? Рабов не благодарят!

Авенар в моем видении тихо хмыкнул. Я могла бы поклясться, что услышала этот хмык. Потом опустил руку и отступил от двери.

Спустя пару мгновений из коридора донеслись удаляющиеся шаги.

– Ушел, – облегченно выдохнула мачеха.

Вытащила из рукава платок и промокнула лоб, покрытый испариной. Затем кивнула на конверт в моих руках:

– Так что делать будем? Попробуем разбудить Гарольда, пока еще время есть?

Я

– Лучше его не трогать.

Эмма недоуменно моргнула:

– А как же тогда…

– Сами подпишем.

Мачеха резко подалась вперед и застыла, переваривая услышанное.

– Хлоя! – в ее голосе послышался страх. – Ты хочешь…

– Да.

– Но это опасно! – она прикрыла ладонями рот и теперь смотрела на меня с откровенным испугом. – Если кто-то узнает…

– Никто не узнает, если вы никому не скажете, – жестко припечатала я.

Глава 10

Эта мысль не возникла спонтанно. У меня было время подумать. Еще днем я сказала Эмме, что отец не должен узнать об этих деньгах. Как бы я ни любила и ни жалела его, он давно не нуждался ни в моей жалости, ни в любви. У него было в чем топить свои беды.

А вот мои сестры…

Капризные, легкомысленные, тщеславные… а еще наивные и беззащитные.

Они не заслужили такой жизни и такого отца. Мой долг, как старшей, о них позаботиться. Я сделаю все, что в моих силах. Остальное – на совести их матери.

– Но сначала, – проговорила я, глядя Эмме в глаза, и сломала печать. – Сначала вы мне кое-что пообещаете.

Тихий треск сургуча заставил мачеху вздрогнуть. Она побледнела и напряженно уставилась на конверт. Затем облизнула пересохшие губы и хрипло выдохнула:

– Все, что в моих силах.

– Пообещайте, что не продадите этот дом. Вы его отремонтируете и будете ежемесячно выделять моему отцу содержание, – заговорила я с нажимом, глядя в ее лицо. – Достаточное, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Но…

– Ганс пусть остается тут с ним. А Табиту возьмите с собой, Адриана ее очень любит.

– А как же ты? Ты не можешь путешествовать в компании мужчин, это недопустимо!

Я пожала плечами:

– Об этом стоило позаботиться моему жениху. Табита слишком стара и больна, чтобы ехать со мной, а искать кого-то в деревне у нас нет времени. Да и какая мать отпустит дочку в такой дальний путь?

– Еще и в Минрах, – Эмма тяжко вздохнула. – Хорошо, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ответив кивком, я развернула конверт и достала договор. Несколько листов плотной гладкой бумаги, украшенной герцогскими и королевскими вензелями.

Похоже, мой жених настроен очень серьезно. Наш брак будет действительным во всем Фрилузском королевстве, а не только в герцогстве Минрах.

Эмма громко сглотнула.

– Это все?

Я улыбнулась:

– Нет, – и положила бумаги на стол. – Я составлю список людей, к которым вы можете обратиться по поводу ремонта. За эти годы мне пришлось много кого лечить. Среди них были честные мастера, которые не обманут. А Гаспар Берантье вам поможет. Он очень радетельный хозяин, сделайте его управляющим.

– Это точно хорошая мысль? – мачеха передернула плечами. – Последний, кого я наняла на эту должность, сбежал с нашими деньгами!

– Гаспар не сбежит, – заверила я. – Он мне должен. Долг жизни сильнее, чем клятва чести.

– Хорошо, – она обреченно вздохнула. – Сделаю, как ты хочешь. Но что получу взамен?

– Свободу от моего отца и домик в Рокаллане. Вы же этого хотели?

Эмма смолчала. Но ее взгляд подсказал, что я недалека от истины.

– Герцог дает за меня баснословную сумму. Даже ее половины хватит, чтобы купить в предместье небольшой особняк, нанять слуг, выезд, отложить на приданое девочкам и…

– И?

– Пообещайте, что они выйдут замуж по любви. За тех, кто придется им по душе.

На последней фразе я все же не выдержала. Голос сорвался. Из меня словно выдернули стержень. Руки стали тяжелыми и упали вдоль тела, плечи сгорбились, будто я несла на них груз.

– Хлоя!

Мачеха сорвалась с кресла, обняла меня и прижала к себе.

Я всхлипнула ей в грудь, как бывало когда-то в детстве. А потом разревелась. Слезы, которые так долго скрывала, потекли по щекам.

Как бы я ни пыталась быть сильной, страх перед будущим оказался сильнее меня.

Жених, о котором ходят ужасные слухи…

Его раб с вырванными крыльями…

Два десятка незнакомых хмурых мужчин, в чьей компании мне предстоит долгий путь…

Все это до жути пугало.

Но тяжелее всего было смириться с тем, что я никогда не увижу своих близких. Ни отца, ни мачеху, ни сестер. Между нами окажутся море и горы, за которые идет война с драконами…

***

Уснуть этой ночью ни мне, ни Эмме так и не удалось. Мы долго сидели, обнявшись, и говорили друг другу слова поддержки. Обеим было тревожно начинать новую жизнь. Обеих страшило “завтра”.

Однако, когда далёкий горизонт начал сереть, я усилием воли взяла себя в руки, отстранилась от женщины, заменившей мне мать, и попросила её уйти. Как бы мне ни хотелось сохранить тепло родного дома, пришла пора его покидать.

– Мне нужно собрать вещи, – сказала я мачехе, стирая со щёк остатки слёз.

– Да, конечно, – Эмма поднялась, повторяя мой жест. – В Рокаллане я первым делом закажу алтарь в храме Всемогущего, пусть служители молятся за тебя.

– Спасибо, – мы снова обнялись.

Это объятие было последним, последним наедине, поэтому длилось дольше обыкновенного. И всё равно закончилось.

Я осталась одна. Долгим и внимательным взглядом окинула комнату, в которой прожила всю свою жизнь. Мне хотелось запомнить, вобрать, увезти с собой пусть не само прошлое, но хотя бы воспоминания о нём.

А затем решительно выдохнула и приступила к сборам.

Тяжелый и громоздкий сундук с “приданым” для путешествия не годился. К тому же мне нечего было в него положить.

Я откинула крышку и задумчиво посмотрела на жалкие остатки былой роскоши. Лежащие на дне вещи перебирать не стала, и так знала их наизусть. Вряд ли что-то из этого понадобится в доме мужа. Нужно взять с собой только то, что пригодится в дороге. Список был скромным. Всего пара штопаных платьев, сменное белье и сверток с запасной обувью.

Подумав, добавила еще стопку байковых салфеток и полотенце – всё же путь предстоял не близкий.

Все это я упаковала в холщовый мешок, с которым обычно отправлялась в город к больным. Он получился

Оставалась еще верхняя одежда: старый кожаный плащ и потертая заячья шубка. Что из них надеть, буду решать перед выходом, когда природа определится, чего ей больше хочется – пролиться дождём или опасть снежными хлопьями.

Серость за окном всё больше светлела. Ледяной ветер задувал в щели, заставляя зябнуть. Может, и зря я велела Гансу не тратить дрова на мою комнату. Провела бы последнюю ночь в тепле.

Надев единственное дорожное платье и накинув сверху теплую шаль, я спустилась на первый этаж.

В столовой царило чопорное молчание. Фелиция, которая, к моему удивлению, спустилась сегодня первой, и дракон сидели в разных концах стола.

Я вежливо поздоровалась и поцеловала сестру в щёку. Она вымученно улыбнулась. Видимо, перебрала все возможные темы для разговора и теперь не знала, как сбежать.

Опыта ведения светских бесед у неё почти не было. Да и откуда бы ему взяться? Но эту горькую мысль быстро сменила надежда, что всё образуется.

Авенар, судя по мрачному выражению лица, вовсе не стремился помочь Фелиции с разговором. Его губы были сжаты в такую тонкую линию, что, казалось, и вовсе не способны разомкнуться.

Мне хотелось сесть рядом с сестрой, подальше от дракона. И вообще оказаться в другом помещении. Наша внезапная близость вчера слишком сильно меня напугала. Подобное недопустимо, невозможно даже в мыслях.

Обстановку разрядили младшие сестры.

Они шумной стайкой впорхнули в столовую и наполнили ее взволнованным щебетом. Смолкли ненадолго при виде Авенара, но, оценив его сумрачную неподвижность, продолжили болтовню, разве что теперь не в полный голос.

Следом за ними вошла Эмма. В руках она держала конверт с документами, а ее лицо выражало неуверенность. Как и походка.

Я стиснула руки, молясь Всемогущему, чтобы дракон ничего не заподозрил.

Эмма подошла к Авенару и положила конверт на стол, справа от его руки. Тот поднял на мачеху хмурый взгляд.

– Вот, господин Авенар, мой супруг подписал договор…

Голос Эммы дрогнул. Самую малость, почти незаметно.

Дракон приподнял бровь, но ничего не ответил. Молча взял конверт в руки, а мачеха деревянным шагом направилась на свое место.

Я же, почти не дыша, следила, как Авенар открывает конверт и достает оттуда бумаги.

Его не интересовал весь договор, только последняя страница, где стояла подпись моего отца.

Несколько мгновений, превратившихся для меня в бесконечность, дракон смотрел на бумагу, затем перевел взгляд на меня.

В тот момент мое сердце словно оборвалось. Страх разоблачения перекрыл мне дыхание.

Но секунда прошла – и внимание Авенара вернулось к бумаге в его руках.

– Я правильно понимаю, – начал он ровным тоном, – лорд Бурджес не выйдет нас провожать?

Мы с Эммой быстро переглянулись. Она прижала руки к груди и несколько нервно улыбнулась дракону:

– Мой муж… ему со вчерашнего вечера нездоровится…

– Я видел, – припечатал тот, заставляя мачеху умолкнуть на полуслове.

Я почувствовала, что краснею.

Слова Авенара услышали все. Бубнеж сестер прекратился. Фелиция наклонилась, делая вид, что разглядывает выщербленный край стола. Юлиана и Юстина застыли, вжав головы в плечи. Адриана испуганно смотрела на мать. А та с мольбой уставилась на меня. Будто я была способна что-то ответить дракону.

А ведь и правда, я могла его приструнить. Раз уж вскоре мне предстояло стать его госпожой.

– Раз с бумагами покончено, то, полагаю, вам… Авенар, пора выполнить волю вашего хозяина.

Мне было непросто под тяжелым и явно оценивающим мужским взглядом. Но я справилась. Мой голос прозвучал ровно и даже бесстрастно. Лишь чуть-чуть выделил паузу перед именем дракона. Ту паузу, которую в разговоре с любым другим собеседником заполнило бы слово “господин”.

На губах дракона заиграла понимающая усмешка:

– Всенепременно.

Он вернул договор в конверт и спрятал за пазуху. Затем поднялся:

– Леди Бурджес, поскольку вашему мужу… нездоровится, а время не терпит, прошу вас засвидетельствовать получение выкупа.

Вот гад! Он же нарочно сделал паузу с точно таким же выражением, что и я!

– Ох, – Эмма в замешательстве стиснула руки. – Конечно-конечно. Когда пожелаете.

– Тогда сделаем это прямо сейчас.

Авенар первым направился к дверям, Эмма засеменила за ним. Ее лицо было бледным, с красными пятнами на щеках. Похоже, она до сих пор не верила, что дракон ничего не заметил и принял поддельную подпись.

Но я не была столь наивной. Все он заметил. Просто ему все равно. Он же не свои деньги отдает и не особо радеет за богатство хозяина. Его послали за невестой – вот он ее и привезет.

Когда эти двое вышли, сестры сбились в кучу и встревоженно уставились на меня.

– Так это правда, – неуверенно протянула Юстина, – ты все-таки уезжаешь.

– А ты думала это шутка? – шикнула на нее Юлиана.

Адриана подошла и обняла меня. Затем задрала голову и спросила:

– Хлоя, значит, ты станешь богатой? Будешь ездить в золотой коляске и жить в настоящем дворце?

– Кто тебе такое сказал?

– Фелли.

Я наградила Фелицию укоряющим взглядом.

– А что, разве я не права? – та моментально вскинулась, готовая дать мне отпор. – Ты же герцогская невеста, теперь уже официально. Большая госпожа.

Мне нужно было смолчать. Стерпеть ее детскую злость, не ссориться на пороге. Кто знает, увидимся ли мы еще в этой жизни? Что если поругавшись с сестрой сейчас, я потом до конца своих дней буду жалеть, что это были наши последние слова друг другу?

И я бы смолчала. Если б она не добавила:

– Таких, как ты, у него уже шесть невест было. И ты ненадолго задержишься.

Я ощутила, как кровь отливает от лица. Фелли била наотмашь. Она хотела сделать мне больно.

Кто-то из девочек ойкнул, кто-то испуганно прикрыл рот.

Все с тревогой ждали, что я отвечу.

А я усмехнулась:

– Ничего. Вам щедро за меня заплатили. Теперь вы тоже богаты.

Фелиция стала пунцовой.

– Дура! – крикнула мне в лицо, оттолкнула с дороги и скрылась в дверях.

Кажется, в ее голосе были слезы.

***

Авенар

Я шел за Эммой, не слушая ее трескотню.

Подпись на документе почти не отличалась от почерка лорда Бурджеса. Но никакая подделка не скроет дрожи в голосе леди Бурджес и запаха страха, что

Этой ночью я слышал каждый шепот, каждый треск сургуча. Слышал, как они вдвоем вершили судьбу этого прогнившего рода.

Но я промолчал.

Пусть подделывают. Если эта бумага заставит ее сесть в повозку без лишних сцен, я готов сделать вид, что верю. Она едет со мной добровольно – только это и важно.

И это – ловушка.

Впереди долгие дни, растянутые в недели. Они станут пыткой.

Она будет рядом. Ее дыхание, смешанное с запахом дорожной пыли. Ее упрямый голос. Ее волосы, которые отнимают разум своим совершенством – тяжелые косы цвета спелой пшеницы. Я представлял, каково это – расплести их, пропустить пальцы сквозь шелк. Узнать, пахнут ли они солнцем или просто травами с ее полей…

Я безумен. Хочу прикоснуться к коже на ее запястье, там, где проступают синие жилки. Прижать губы и почувствовать под ними пульс. Узнать ее вкус.

От одной этой мысли разум затягивает золотистым дымком. Инстинкт, древний и дикий, рычит внутри, требуя заявить права на эту женщину. Сделать ее своей…

Только боль в спине помогает сохранять ясность. Она не дает забыться.

Суженая?

Это плевок в лицо каждому дракону, павшему от руки человека.

Я должен вырвать из себя эту слабость. Сейчас. Пока мы еще здесь, в этом душном гнезде. Пока не оказался с ней один в четырех стенах постоялого двора.

Выжечь ее из своей крови. Как выжигают гнезда ядовитых змей – не оставив ни корня, ни памяти. Стать бесчувственным статуей, какой был до нее.

Иначе случится беда.

Я сжал кулаки, сминая бумаги. Эмма что-то говорила, но ее голос казался звоном назойливой мухи. Мне хотелось вернуться в столовую. К ней. Просто быть рядом и слушать, как она дышит…

Глава 11

Хлоя

Когда вернулись Авенар и Эмма, в столовой царила мертвая тишина. Младшие сидели, забившись в угол, где стояли два старых кресла, и боялись нос показать. Никто из них не понял, что случилось, но всем стало не по себе.

Войдя, Эмма отыскала меня взглядом и смущенно кивнула.

– Раз все в порядке, – начала я, поднимаясь с дивана, – то предлагаю вернуться к завтраку. Юлиана, Юстина, помогите накрыть на стол. Адриана, скажи Табите, чтобы подавала чай. Матушка, доставайте сервиз.

А потом, держа спину прямо и игнорируя взгляд ненавистного дракона, подошла к буфету, достала свежую скатерть – льняную, в бело-голубую клетку, отороченную шелковой бахромой – и застелила стол.

Эта скатерть была чуть хуже той, которую стелили на ужин. Чуть старее и чуть обтрепаннее. И пятен на ней было больше, а кое-где в углах уже светились заплатки, наложенные Табитой. Однако сегодня я больше не стеснялась. Будто что-то изменилось за последние полчаса. Я изменилась.

Вчера мне было стыдно за то, что Авенар увидел нашу бедность. Стыдно за отца, за наши старые платья, перелицованные и надставленные контрастной тканью. За потертые стены и продавленные кресла. Даже за крыс, которые облюбовали подвал и не желали его покидать, несмотря на то, что из еды там была лишь известка.

А теперь этот стыд испарился. Меня больше не тревожило,чтоАвенар думает о нашей семье. Гораздо сильнее меня волновало, что я покидаю этот дом навсегда.

Мачеха молчаливо меня поддержала. Начала носить из буфета посуду.

То, что я назвала чайным сервизом, предназначалось когда-то для чаепития на шестьдесят персон. Сейчас же от тонкого фарфорового великолепия с полупрозрачным стенками осталось всего пять чашек, причем одна без ручки, и восемь блюдец, три из которых были надщербнуты. Все остальное ушло в ломбард или разбилось.

Когда-то этот сервиз был частью приданого Эммы. Я не раз видела, как она задумчиво вздыхает над каждой чашкой и тайком утирает слезы. Но сегодня от обычной меланхолии на ее лице не было и следа.

Эмма двигалась несколько скованно. В глазах застыло пугливое выражение, но взгляд был сосредоточен. Она словно постоянно к чему-то прислушивалась. Зная ее, я тут же решила, что дело в отце. Эмма боится, что он снова появится невпопад, как вчера.

Поэтому, когда она оказалась у стола и начала расставлять посуду, я приблизилась к ней и тихо спросила:

– Как он?

Она метнула на меня предупреждающий взгляд, покосилась в сторону Авенара и только тогда шепнула:

– Спит. Я дала ему браги. Прости, но так будет лучше.

Она была права. Нам совершенно не нужно, чтобы отец проснулся, пока Эмма не спрячет деньги и пока я не уеду. И все же сердце неприятно заныло.

***

Прощание вышло недолгим.

Семья собралась в холле. Здесь были все, кроме отца.

Последний факт стал для меня и облегчением, и мукой. Я бы хотела поговорить с папой, как в прежние годы, обнять, попрощаться. Однако он давно стал другим. И с этим новым лордом Бурджесом, почти лишившимся человеческого обличья, было не о чем разговаривать. Даже лучше, что он крепко спит и не испортит своим появлением последние минуты в родном доме.

Я вздохнула. Всё равно грустно.

Сначала крепко обняла Табиту и Ганса. Для меня они давно стали частью семьи. Старик неожиданно смахнул слезу единственной рукой. Няня всхлипнула.

Мне тоже было нелегко, но я держалась.

Стоящий на крыльце Авенар внимательно наблюдал за проводами сквозь приоткрытую дверь.

Младшие плакали, не скрываясь. До них только дошло, что мы, возможно, никогда больше не встретимся.

Юстину и Юлиану я обняла одновременно.

– Слушайтесь маму, – велела им.

Близнецы вразнобой

– У вас теперь всё будет хорошо, – пообещала ей.

– Ты же приедешь к нам из своего замка? – спросила младшая тонким голосом, готовым прерваться слезами.

– Я постараюсь…

Договорить не успела. Адриана бросилась ко мне и, обхватив за пояс, вжалась лицом в живот. Не отпускала долго-долго, судорожно стискивая тонкими ручками, которые оказались неожиданно сильными.

Эмме пришлось вмешаться. Она кивнула близнецам, чтобы те увели Адриану, которая цеплялась за мой плащ. Юстине пришлось отдирать пальцы сестры буквально по одному.

– Не уезжай! – выкрикнула Адриана, когда её уводили.

Из коридора донеслись сдавленные рыдания младшей вперемешку с тихими уговорами близнецов.

Прежде я бы смутилась и устроила Адриане выговор за некрасивую сцену, но сейчас сердце сжималось от боли и тоски.

Эмма обняла меня сама, крепко и коротко.

– Спасибо тебе за все, Хлоя, – в её голосе скрывалась хрипотца. – Пусть Всемогущий освятит твой путь истинным светом! Напиши, как прибудешь в Минрах. Мы будем ждать весточки.

Я кивнула. Постараюсь, конечно, но всё будет зависеть от моего будущего мужа.

– И не беспокойся о нас, – продолжила мачеха. – Я сделаю всё, как ты сказала. Клянусь.

Она тихонько всхлипнула. Ей, как и мне, нелегко давалось это прощание. Кажется, сегодня мы обе забыли, что перед гостем нужно держать лицо.

Фелиция все это время пряталась за углом. Я почти отчаялась ее дождаться. Думала, Фелли так и продолжит делать вид, что не подсматривает тайком, но она вдруг бросилась мне на шею. Прижалась и горячо выдохнула в самое ухо:

– Прости меня, Хлоя! Прости, я такая дура!

– Ничего, я всё понимаю.

С груди словно камень упал. Даже дышать стало легче. Я боялась, что придётся уехать, так и не простившись.

– Не уезжай! Не выходи за герцога! – зашептала сестра внезапной скороговоркой. – У него было шесть невест, и все исчезли без следа. Не нужны нам эти деньги, проживём без них. Мы можем продать особняк и взять домик поменьше. Ну и пусть в тесноте! Зато все вместе и живы! Ну пожалуйста, Хлоя! Не надо!

– Всё уже решено, Фелли. Ничего не изменить.

Я сделала шаг назад, пытаясь выскользнуть из объятий сестры. Она не отпускала, судорожно вцепилась в меня и держала, совсем как Адриана. Я уже испугалась, что сейчас последует вторая сцена с истеричными рыданиями. И это даст Авенару возможность насмехаться надо мной все недели пути. Однако Фелиция молча разжала руки и выпустила меня из объятий.

Наши взгляды встретились. Сестра не плакала, хотя в её глазах и стояли слёзы. Но смотрела на меня так, словно хотела впитать мой образ до мельчайших деталей. Прощалась навсегда, безо всякой надежды. Будто заранее хоронила.

Вдоль позвоночника скользнул холодок. Я зябко повела плечами, отвернулась и быстро зашагала к выходу.

Всадники из сопровождения уже сидели в сёдлах. Могучие боевые кони нетерпеливо переминались под ними, топча копытами мерзлую землю. Но ни экипажа, ни свободной лошади для меня среди них я не увидела. Поэтому замерла на крыльце, не зная, что делать.

***

Все это время Авенар терпеливо ждал меня. В душе мелькнула благодарность к дракону, который не торопил, позволив как следует попрощаться со всеми.

– Это все? – спросил он, кивнул на мешок в моих руках. Затем перевел взгляд мне за спину. – Вы не берете с собой горничную?

– Нет, – сиплым голосом ответила я. Прочистила горло и осведомилась уже более твердо: – А где моя лошадь?

Дракон, усмехнувшись, указал на своего жеребца. Только тогда я заметила второе седло, точнее подушку со спинкой, привязанную к крупу животного. Такие подушки предназначались для женщин. Нам не положено ездить верхом, но иногда случаются исключения. Вот как сейчас.

– Хотите, чтобы я ехала с вами?

Сама мысль об этом пугала больше, чем будущий брак.

– Только до первого постоялого двора. Но если не хотите со мной, можете выбрать любого, – Авенар широким жестом обвел свой отряд.

Двадцать закованных в доспехи мужчин с опущенными забралами застыли в седлах молчаливыми статуями. Я о них ничего не знала. И ни один не вызывал желания доверить ему свою жизнь. А ведь путь предстоял неблизкий! Местность гористая, дороги размыло. Помнится, несколько дней назад сошел сель…

Я в раздумьях перевела взгляд на дракона. Тот терпеливо ждал.

– Хорошо, – протянула ему свой мешок. – Если это до ближайшего постоялого двора… пусть будет так.

Ладони дракона сомкнулись вокруг моей талии. Горячие ладони, жар которых я ощутила сквозь толстый слой одежды. И мне показалось, будто его дыхание изменилось. Стало взволнованным…

Миг – и он поднял меня вверх, как пушинку. Усадил на подушку боком, по-женски. Ловко привязал бечевкой, чтобы я не свалилась при тряске, подергал, убеждаясь в крепости узлов, и сам занял место спереди. Причем так ловко, что я только диву далась. Без грума, без скамеечки. Будто всю жизнь только и делал, что возил девиц позади себя.

Эта мысль заставила меня разозлиться. Я с трудом скрыла вздох, когда Авенар занял место передо мной. Хорошо, что у моего “седла” имелась дощечка, на которую я тут же поставила ноги. Но сидеть пришлось полубоком и, как мне это ни претило, обхватить дракона руками за пояс.

Натренированные лошади дружно тронулись с места. Спустя пару десятков шагов всадники перестроились. Окружили нас с Авенаром так, что мы оказались в середине. У одного из них я заметила вторую подушку, предназначавшуюся для моей несуществующей горничной. И тихо хмыкнула себе под нос: вот и все.

Теперь вокруг меня будут лишь незнакомцы. И ни одного родного лица.

Тряской рысью мы поднимались по склону холма, удаляясь от моего родного дома. Я вынужденно обнимала Авенара, крепко держась за его куртку и сожалея, что у меня нет ни собственного коня, ни какой-нибудь захудалой повозки. Тогда я могла бы не бояться каждую минуту соскользнуть с лошадиного бока.

Увы, уже давно я могла лишь мечтать о подобной роскоши. Впрочем, в герцогском доме у меня, скорее всего, будет карета. Разумеется, если я проживу достаточно долго в качестве жены Гидеона Минраха.

Вдоль позвоночника протянуло ознобом, словно проскользнула холодная змея. Осознание непоправимости принятого решения окатило меня, наполняя унынием.

Когда лошади поднялись на вершину холма, я оглянулась.

На крыльце, опершись на шаткие перила,

Ощутив мой вздох, обернулся и Авенар. Ему тоже хватило лишь одного взгляда, чтобы заметить отца.

– Этот человек не стоит ни вашей любви, ни ваших слёз, – произнёс дракон ровным тоном. – Такие, как он, умеют жалеть лишь себя и требуют жалости от окружающих. На дно они идут добровольно, но тащат за собой тех, кто имеет глупость испытывать к ним привязанность.

Я настолько опешила от его слов, что не сразу подобрала ответ. Хотелось спросить, а герцог Минрах стоит моей любви? Но что-то подсказывало, что лучше не надо.

Лошади уже миновали вершину, и родной дом скрылся из виду, когда я наконец раздражённо заметила:

– Вам, драконам, не понять человеческих чувств. Поэтому лучше следи за дорогой!

Авенар только хмыкнул. А я ощутила еще большую неприязнь к этому типу, который даже будучи рабом ведет себя так, будто имеет право давать мне советы.

Похоже, дорога в Минрах станет тем ещё испытанием.

***

…Следующие дни мы передвигались по гористой местности, разбавленной небольшими долинами. От деревушки к деревушке, от города к городу, от заставы к заставе. Днем привалов не делали, дорога и так была очень длинной. Ночевали в придорожных трактирах и на постоялых дворах, где Авенар обязательно проверял выделенную мне комнату и лишь потом разрешал входить.

В первый же день от неудобства и непривычки проводить время верхом у меня разболелись все кости. И, стыдно признаться, то место, на котором сидят.

Я смолчала об этом. Дракон тоже молчал, однако весь вечер бросал на меня странные взгляды. Будто чего-то ждал. Но я, сцепив зубы, старательно делала вид, что ничего не случилось. Не хватало еще получить от него порцию жалости.

Мысль, что он может меня жалеть – угнетала.

Он же раб, пленник с вырванными крыльями, вынужденный служить хозяину не по своей воле, а из-за магического клейма. Это я должна его жалеть! Но, странное дело, Авенар вызывал у меня какие угодно чувства, только не жалость.

Утром мне привели лошадь. Послушную пегую лошадку, умеющую бегать бодрой рысцой.

Ехать одной оказалось намного удобнее. Однако каждый раз, оказываясь в мягком седле со спинкой и удобной дощечкой для ног, я с сожалением вспоминала часы, проведенные за спиной дракона. И каждый раз мне не хватало крепости его мышц, необычного горьковатого аромата, шедшего от его одежды, щекочущих волос, концы которых иногда задевали мое лицо…

Теперь я могла лишь со стороны разглядывать Авенара да порой, когда ветер дул в мою сторону, вдыхать его запах. В какой-то момент пришло в голову, что он пахнет полынью, а его волосы напоминают тусклое серебро.

“Он из Высших драконов. Говорят, они самые жестокие! Эти твари вырезают людей целыми семьями!” – крутилась в памяти фраза, оброненная Эммой.

В изменившихся глазах дракона и правда было что-то такое, от чего инстинктивно хотелось укрыться. Нет, не враждебность. Он не видел во мне угрозу, для этого я была слишком слабой. Но смотрел пугающе и пристально. Будто хотел прожечь во мне дыру.

Глава 12

Сопровождающий нас отряд состоял из людей. Все они были свободными рыцарями, присягнувшими герцогу Минраху по доброй воле. К Авенару относились с опаской, но подчинялись беспрекословно. Видимо, таков был приказ их господина.

Мне же никак не удавалось с ними поговорить. Дракон пресекал любые попытки. Ехала я рядом с ним, ела за отдельным столом и ночевала в отдельной комнате. Причем, когда в первый вечер попыталась выйти, выяснила, что дверь невозможно открыть. Потому что сам Авенар сидит на пороге и подпирает ее спиной!

В тот раз я заметила на его лице гримасу боли. Видимо, раны на месте крыльев давали о себе знать.

– Могу помочь, – предложила без задней мысли. И пояснила в ответ на выжидательный взгляд: – Залечить твои раны.

Он усмехнулся:

– Вы, госпожа, видно, плохо знаете драконов.

– Зато знаю, что совсем не обязательно терпеть боль.

– Даже если она – единственное напоминание, что ты все еще жив?

Я смешалась под его взглядом. Ощутила, как щеки покрываются дурацким румянцем, и рассердилась.

– Не знаю, что там у тебя случилось, но упиваться страданиями не лучший выход.

– Это говорите мне вы, которая продала себя ради сестер?

– Я не продала! – прошипела, сжимая кулаки. – Я не рабыня! Это древний обычай, давать выкуп за невесту.

Его взгляд изменился. Снова стал пустым и холодным.

– Вам пора спать, госпожа. Вернитесь в комнату.

Со злости я постаралась посильнее хлопнуть дверью. Потом упала на кровать и разрыдалась. Так и уснула в слезах.

А в следующие три дня не обратилась к Авенару ни словом. Не призналась, что с трудом держусь в седле, не рассказала о боли, которая по ночам точит спину и ноги, о кровавых потертостях на ягодицах и о том, что в тот вечер вышла, чтобы попросить у хозяйки трактира лечебную мазь…

Он тоже молчал. Так мы и ехали в абсолютном безмолвии.

Не знаю, какие мысли бродили в его драконьей голове, а в моей царил полный хаос.

Я старательно внушала себе, что все хорошо. Я все сделала правильно. Меня ждет брак с одним из семи великих герцогов Фрилузии. Причем вторым по богатству и третьим в очереди на престол, ведь Гидеон Минрах приходится дядей нашему правителю. Я буду жить в роскошном замке, расположенном на неприступной скале. Носить дорогую одежду и драгоценности. У меня будут слуги и собственный выезд, как полагается герцогине. А может, я даже удостоюсь чести быть представленной ко Двору и своими глазами увижу его величество…

Меня, обедневшую провинциальную дворянку, ждала настоящая сказка. Но интуиция кричала, что нельзя обольщаться.

Шесть жен! У Гидеона Минраха уже было шесть жен, причем все, как и я, целительницы. И все умерли, не оставив наследника.

Одно это уже говорило, что с герцогом что-то не так. А клеймо раба на шее Авенара только укрепляло мои подозрения. Но я не

И все же тревожные мысли лезли мне в голову. Особенно по ночам, когда я оставалась одна в тишине съемной комнаты.

Мой будущий муж – темный маг. Только они способны поработить дракона.

***

…На четвертый день утром в мою комнату постучали. Это мог быть только Авенар. Я уже привыкла, что он будит меня на рассвете. Однако в этот раз за дверью стоял не дракон, а молоденькая служанка, которая вчера вечером обслуживала наш столик в обеденном зале.

– Госпожа, – она сделала быстрый книксен и протянула мне небольшой, размером с кулак, глиняный горшочек, – это вам.

Я удивленно глянула ей за плечо. Там, в трех шагах, стоял Авенар.

– Что это? – спросила, больше обращаясь к нему.

Даже забыла, что поклялась себе молчать до самого Минраха.

Но служанка решила, что вопрос адресован ей:

– Заживляющий бальзам, госпожа. Свежий, сделали специально для вас.

Я потянулась к горшочку, но внезапно опомнилась.

– Извините, у меня нет денег.

– Уже все оплачено. Возьмите, а то меня на кухне ждут.

Она буквально впихнула мне горшочек и убежала, не забыв кинуть на Авенара томный взгляд. Мне этот взгляд весьма не понравился. Особенно то, что дракон ответил на него легкой улыбкой.

– Ты заплатил? – обронила, мысленно четвертуя себя за ревнивые нотки. И постаралась закрасить их едким тоном: – Не стоило так обо мне беспокоиться.

Дракон коротко кивнул:

– Разумеется, госпожа, но я не о вас беспокоюсь. В моих интересах вернуться в Минрах как можно быстрее.

Меня задело то, каким сухим тоном он говорил. К тому же я хотела, чтобы последнее слово осталось за мной. Вот и спросила:

– Тебя кто-то там ждет? В Минрахе?

– Да, госпожа. Вас ждет жених, а меня ждет свобода.

Я только и смогла, что хмыкнуть, вернуться в свою комнату и погромче захлопнуть дверь.

Авенар злил меня всё сильнее. Даже то, что он заметил мою слабость и заказал мазь, не вызвало прилива симпатии. Ведь дракон сделал это не для меня. Для себя. Ко мне он был равнодушен.

Я для него лишь посылка, которую он доставит герцогу и взамен получит свободу.

Разумеется, свобода от рабского клейма важнее едва знакомой человечки. Ведь тогда он сможет вернуться домой. К своим. А я…

А кто я такая? Всего лишь представительница разорившегося рода, седьмая невеста темного мага.

Авенар всё правильно сказал, я отдала себя в жертву ради денег и будущего своих сестёр.

Я теперь такая же рабыня, как и сам дракон. Однако за мою доставку он получит свободу. А мое будущее зависит от Гидеона Минраха.

Я смахнула слезы с ресниц. Ещё не хватало расплакаться и выйти к Авенару с опухшими веками. Не доставлю ему такого удовольствия. Ни за что на свете!

Следующие несколько минут я смазывала натёртости лечебным бальзамом, чувствуя, как по коже и мышцам распространяется блаженная прохлада. Пусть ссадины и не заживут мгновенно, но мне станет чуточку легче переносить тяготы пути.

Из комнаты вышла полностью одетая, спокойная, с непроницаемым выражением на лице. По крайней мере, старалась выглядеть именно так.

Авенар никак не отреагировал на моё появление. Ничего не сказал, не спросил, в очередной раз доказывая, что ему всё равно. Лишь жестом указал, чтобы шла вперёд, а сам двинулся следом.

Мы завтракали в общем зале, но за нашим столом царила абсолютная тишина. Словно его накрыли плотным коконом. Сюда лишь изредка доносились звуки извне. Стук упавшей на пол ложки. Скрип открывшейся двери. Кокетливый смех служанки.

Всё это напоминало, что там, за границами моей несвободы, продолжается обычная человеческая жизнь. Которой отныне я лишена.

Каша была горячей и сытной, с кусками жареной свинины. Я съела всё до последней ложки. К каше дали ещё толстый ломоть ноздреватого хлеба с жёлтым маслом и бодрящий травяной отвар.

Большая глиняная кружка согревала ладони. Я наслаждалась этим теплом, с грустью вспоминая, что дома приходилось питаться намного скромнее. Пока Авенар не поднялся из-за стола, напоминая, что пора продолжить путь.

***

За ночь приморозило. Промозглое ненастье сменили срывающиеся с неба хлопья. Спустя полчаса они уже устилали землю белым пушистым ковром, однако ветер и не думал стихать.

Я горбилась, стараясь сохранить тепло, и куталась в плащ, сожалея, что шубку оставила дома. Но ехавший впереди дракон держался неестественно ровно, будто одеревенел. То ли тоже замёрз, то ли была другая причина.

Впереди раздался громкий треск, за ним – звук тяжёлого падения. Лошади заржали от страха и боли.

– К оружию! – закричал Авенар.

Но его голос перекрыл безумный вопль множества глоток, призванный нагнать страх на противников.

Я ничего не успела сообразить. Дракон вдруг оказался рядом со мной и, не церемонясь, сдернул меня прямо в снег.

– Беги к деревьям и спрячься. Не высовывайся, пока я не позову тебя по имени. Все поняла?

За его спиной разгорался бой.

Он отпустил мою руку, но я сама вцепилась в его рукав ледяными от страха пальцами.

– А если не позовёшь? – голос дрогнул, выдавая моё состояние.

Я ожидала, что Авенар, как обычно, усмехнётся небрежно. Однако он ответил предельно серьёзно:

– Если не позову, то жди, пока всё не утихнет. А потом иди обратно до постоялого двора. И возвращайся домой. Все, беги! – рыкнул вполголоса и оттолкнул меня.

Я ощутила, как моя рука соскальзывает с его рукава. Затем со всех ног припустила к кромке леса.

Первые деревья оказались тонкими сосенками. За такими не спрячешься. Пришлось пробежать шагов двадцать или больше, утопая в мягком дерне, едва прикрытом свежевыпавшим снегом. Пока, наконец, мне попалась старая раскидистая ель, лапы которой опускались до земли, образуя шатёр.

Внутри было сумрачно, зато разыгравшаяся пурга почти не проникала сквозь ветви, а под ногами лежала толстая подстилка из сухой прошлогодней хвои.

Я села на неё, закуталась в плащ и прислушалась к отзвукам сражения. Сюда доносились гортанные выкрики, лязг оружия, вой ветра и ржание лошадей. Однако невозможно было понять, что именно происходит, кто одерживает верх и не пора ли мне уже выйти. Вдруг дракон зовёт, а я не слышу? Или наоборот, его убили, и мне нужно бежать глубже в лес и прятаться

Я встала на колени, чтобы подползти ближе к краю “шатра”. Пальцы утонули в снегу.

Кто на нас напал? Обычные разбойники или враги Минраха, пожелавшие похитить его невесту? Глупости! Кому я могла понадобиться?

Однако переживания не позволили и дальше сидеть в неизвестности. Я должна была знать, что происходит снаружи. Что с Авенаром.

Приняв решение, поползла вперёд. Еловые лапы заслоняли обзор. Пришлось их раздвинуть. От резкого движения снег, не успевший ещё налипнуть, посыпался вниз. Я зажмурилась, пережидая снегопад. А затем выглянула наружу.

Сражение ещё продолжалось. Из-за плотной белой пелены, которая стояла стеной, я мало что могла рассмотреть. Но поняла, что против воинов из моего сопровождения выступал опасный противник. Даже на таком расстоянии я ощутила присутствие магии. Значит, это не случайные разбойники. Или разбойники, у которых есть маг-стихийник! Это он поднял вьюгу!

Противники нападали ордой и так же все вместе откатывались назад, получая отпор. У них было преимущество в численности. У нас – в мастерстве. На их стороне был маг, на нашей – дракон. Пусть и бескрылый, но все же он один сильнее десяти человек.

Я попыталась найти его взглядом. Мне даже показалось, что вижу его мощную фигуру, окруженную вражеским сбродом. Сунулась ближе, желая убедиться, что глаза меня не обманывают. И услышала свист.

Из леса вылетел арбалетный болт. Он пронесся мимо меня, едва не мазнув по щеке. Я застыла, не в силах двинуться с места, и в тот же миг у меня за спиной взвизгнула лошадь.

Оглянувшись, я успела заметить, как она тяжело оседает на круп. Всадник слетел с неё, переворачиваясь в полёте и вскакивая на ноги. Но следующий болт поразил и его.

Я тихо ахнула, наблюдая, как воин оседает на снег. Бросилась к нему, в надежде помочь, и краем глаза уловила движение справа.

В нескольких шагах от меня стоял страшный бородатый мужик в грязном зипуне, подпоясанном пеньковой бечёвкой. Его налитый кровью взгляд уперся в меня.

Похолодев, я шагнула назад.

Но было уже слишком поздно. Широко расставив руки, разбойник бросился на меня.

– Нет! – взвизгнула я, пытаясь увернуться.

Перекатилась по снегу. Но это не помогло. Бандит успел схватить край плаща, рывком подтянул меня к себе и навалился всем телом.

В лицо пахнуло несвежим дыханием, смесью лука и дешевой браги.

Наши взгляды встретились. Мой – испуганный. И его – затянутый хмелем.

Я едва сдержала рвотный позыв.

– А что это тут у нас? – щерясь, мужик начал меня ощупывать. – Никак баба?

Его ноги стиснули мои бедра. Руки облапали грудь.

– Точно баба!

Глава 13

Бандит сдёрнул с меня капюшон.

– Молоденькая совсем. Небось сла-а-адкая, – протянул он.

Его губы, заросшие грязной клочковатой бородой, расплылись в усмешке, обнажая желтые зубы, среди которых нескольких не хватало.

Я задергалась изо всех сил, пытаясь скинуть его с себя

– Тише ты! – просипел он мне в лицо. – Первый раз, что ли?

А потом, схватив мой плащ за ворот, дернул ткань в разные стороны.

Я закричала. Но силы были неравными. Бой шел за деревьями, на дороге. А здесь разбойник держал меня в тисках своих ног, не давая ни вырваться, ни увернуться.

Одной рукой он быстро зажал мне рот, и я захлебнулась криком. Его ладонь воняла тухлой рыбой и гнилым мясом. Второй – поймал меня за запястье и вывернул так, что я захрипела от боли. Мои глаза широко распахнулись. Небо стало невыразимо близким, почти родным, и в то же время бесконечно далеким, бездушным.

Никто не придет мне на помощь.

Никто.

– Не рыпайся, – просипел разбойник, обдавая смрадным дыханием мое ухо. – Я быстро управлюсь.

Я содрогнулась от омерзения, когда его горячий и липкий язык прошелся по моей щеке. А потом он задышал часто и возбужденно, вызывая у меня прилив животного ужаса.

– Вот так, послушная цыпочка, – бормотал он, задирая мне юбки. – Дядя больно не сделает, не боись. Я знаю, как с вами, благородными курочками, обращаться…

Он не договорил.

Дернулся странно, булькнул. Поднял голову. Наши взгляды сошлись, холод смерти коснулся меня. А вместо слов из его рта мне в лицо фонтаном хлынула густая и черная кровь.

Я не могла испугаться больше, чем уже была напугана. Поэтому просто вжалась в снег и оцепенела, когда насильник захрипел и задергался. На его шее медленно проступала алая полоса.

Миг – и неведомая сила сорвала разбойника с моего тела. Его отшвырнуло в сторону на добрых двадцать шагов. Прямо в столб той самой ели, под которой я должна была прятаться.

Раздался звук удара, предсмертный стон, и переломанное тело рухнуло в снег. Но я этого не видела. Я не могла оторвать взгляда от Авенара, который стоял надо мной с мрачным, серым лицом, и молча вытирал нож. Тот самый, которым спас Ильзу и ее сына. С необычным изогнутым лезвием, похожим на серп.

Я о таких слышала. Эти кинжалы вытачивали из когтя дракона. Нож убийцы, способный одним только кончиком вспороть человеку горло…

– Ты… – я судорожно втянула мерзлый воздух и облизала губы. На них была кровь. – Ты его… убил…

Рот наполнился мерзким вкусом. С трудом встав на колени, я уперлась ладоням в снег. В тот же миг меня вырвало.

– Извини, что прервал ваши брачные игры, – прозвучал надо мной ледяной от злости голос дракона. – Мой хозяин заплатил за твою девственность, значит, он ее и получит. Вставай.

Я не могла поверить своим ушам. Подняла голову и уставилась на него ошарашенным взглядом.

– Ну? – он холодно взглянул на меня. – Или понравилось лежать под этим куском дерьма? Может, зря я вмешался?

– Ты… – начала я, но от всей этой безумной ситуации, от чувств и эмоций, которые меня распирали, не могла подобрать нужных слов. – Ты…

– Я, – он зло усмехнулся.

Кинжал исчез у него в рукаве. А сам дракон наклонился, схватил меня за плечо и резко вздернул на ноги. Его пальцы всего на секунду с силой впились в мое тело. Потом он убрал руку,

– Поторопись, госпожа. Если не хочешь, чтобы кто-то из сбежавших разбойников вернулся и доделал то, что не успел тот ублюдок.

Я инстинктивно потерла плечо. Оно горело, будто его все еще стискивали пальцы Авенара.

Затем с опаской посмотрела вправо, где лежал неудавшийся насильник. Мысли о том, что едва не случилось, вновь заставили меня содрогнуться.

Я отвернулась от тела. Глянула в ту сторону, куда пошел Авенар.

Дракон меня спас. Если бы не он… страшно подумать, что со мной бы случилось.

Но даже в такой момент он повел себя так, словно всем сердцем меня ненавидит. За что?

Ответ находился прямо передо мной. Шел, поводя широкими плечами, будто пытался сбросить липкую паутину моего взгляда. Нелюдимый, неумолимый и беспощадный.

По щеке что-то текло. Будто ползло насекомое.

Я нагнулась, зачерпнула пригоршню снега и начала с яростью оттирать лицо. Снег быстро стал красным. Это была кровь разбойника.

Когда я подошла к отряду, там царило траурное молчание. На обочине лежали тела, судя по одежде, это были нападавшие. Но я заметила нескольких лошадей, стоящих без седоков. Их головы понуро клонились к земле.

– Они нас догонят, – сказал Авенар, заметив мой взгляд.

– Кто? – не удержалась я от вопроса.

Меня колотило после пережитого. Я нервно куталась в плащ, но никак не могла согреться. Холод шел изнутри.

– Люди Минраха. Похоронят своих – и догонят. А нам надо спешить – скоро ночь.

Считая объяснения исчерпывающими, дракон шагнул ко мне, подхватил и усадил в седло на свою лошадь. Сам запрыгнул следом, одной рукой обхватил мою талию, сжал точно железным обручем, не давая вдохнуть, и скомандовал:

– Держись!

Я едва успела вцепиться в гриву лошади, когда она вдруг сорвалась в галоп.

– Стой! – закричала, захлебываясь ветром и собственными растрепавшимися волосами.

Но Авенар лишь сильнее вжал меня в свое тело.

***

Авенар

Ее запах все еще стоял в ноздрях. Смесь страха, снега и проклятой мази, которую я ей купил. И вонь чужака – немытого тела, дешевой браги и смерти. Запах того, что посмело к ней прикоснуться.

Я вел лошадь почти вслепую, снежная пелена резала лицо. Но это была блаженная боль по сравнению с той, что выла внутри.

Я опоздал.

Увидел, как она высовывается из укрытия – глупая! – и тут же заметил в лесу движение. Болт. Потом второй. Я рванулся к ней, отсекая путь, но этот урод уже валил ее в снег.

Его грязные лапы пачкали ее, гнилые зубы впивались в кожу. А я…

Во мне затрещало и вспыхнуло. Не ярость. Не долг. Нечто древнее, слепое. Инстинкт дракона, увидевшего, как посягают на его драгоценность.

Моя!

Я с трудом проглотил это слово. Перерезал мерзавцу горло. Слишком быстро. Слишком милосердно.

Мне хотелось рвать, жечь, стирать в пыль.

Я швырнул его тушу и едва не набросился на саму Хлою. За то, что не сидела в укрытии. За то, что позволила этому отбросу трогать себя…

За то, что заставила меня испытывать чувства.

«Извини, что прервал ваши брачные игры».

Слова вышли ледяными, пропитанными ядом. Я хотел ее ранить. Унизить. Потому что безумно хотел сделать другое – притянуть и стереть с ее кожи память о чужих прикосновениях.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. И от этого я зверел. Не из-за крови на ее лице. А потому что она боится меня. Не разбойника! Я для нее – очередное чудовище.

Ярость заставила схватить ее, впиться пальцами в плечо, ощутить хрупкость костей.

Еще чуть-чуть – и сломаю. Как того урода. Потому что она делает со мной то же самое. Ломает изнутри.

Она посадила меня на крючок. Эта бледная человечка с ночными глазами. Подсекла, как рыбу, и теперь тянет к себе. А рыба, вытащенная из воды, не живет. Она бьется о палубу, задыхается. И я так же умираю от того, что она не моя…

Я должен ее ненавидеть. Ее род, ее кровь. А вместо этого каждую ночь подпитываю ее своей силой, покупаю мазь и реву изнутри, когда вижу синяк на ее запястье.

Сколько я еще выдержу?

Нужно быстрее доставить товар. Получить свободу. Вырвать этот крючок вместе с мясом и забыть.

Научился же жить без крыльев. Научусь и без нее.

Я пришпорил коня, чувствуя, как она инстинктивно вжимается в меня, ища защиты. Ее доверие жгло сильнее рабского клейма.

В Минрах.

Быстрее в Минрах. Сдать ее с рук на руки, стереть из памяти. Вернуть свободу и крылья. Стать собой.

А пока… буду держать ее так крепко, что ни один мужчина не посмеет прикоснуться. Потому что это мой долг. Только долг.

И если повторять это достаточно часто, возможно, поверю.

Глава 14

Хлоя

Дракон гнал коня во всю мочь. Снежные фонтанчики беспрестанно взметались из-под копыт, не успевая опадать. Я видела только снег и собственные пальцы, судорожно вцепившиеся в гриву.

От тряски и пережитого меня мутило. Кружилась голова. Во рту продолжал стоять металлический вкус чужой крови. Чужая кровь засыхала на щеках, неприятно стягивая кожу. А бесконечный снег внизу будто сводил с ума.

Резко навалилась апатия, обрушилась гранитной плитой. Я не закрывала глаза, веки опустились сами. И реальность начала отступать.

Перед внутренним взором возникло лицо того мужчины. Он смотрел на меня, когда умирал. Глаза в глаза. Его душа, отлетая, отщипнула кусочек моей души. Это была темная

Авенар об этом не знал. А я не успела сказать. Не успела остановить. Мне нельзя смотреть в глаза умирающим!

Дракон громко выругался, возвращая меня в реальность. Я почувствовала, как меня вздёргивают вверх, и от рывка очнулась окончательно.

Я сидела неестественно ровно, не в силах даже пошевелиться. И спиной ощущала тепло другого тела.

Теперь не я держалась за Авенара, боясь соскользнуть с лошади, как в первый день. Теперь дракон обхватил меня правой рукой и прижимал к своей груди очень сильно, затрудняя дыхание.

Однако я не стала вырываться. Его прикосновение не внушало страха, напротив, я чувствовала себя защищённой. С мыслью, что теперь никто не сможет меня обидеть, вновь позволила векам закрыться.

Затем последовал сон. Как и полагается сну, он был похож и одновременно не похож на реальность.

Сначала в этом сне продолжалась скачка, правда, она вроде как стала немного плавнее. Затем появился постоялый двор. Несколько деревянных строений, объединённых частоколом ограды. На фоне занесённой снегом дороги и деревьев постройки выглядели грязно-серыми. Неприветливыми. Мне совсем не хотелось идти внутрь. Я тихонько хныкала, но, как и бывает во сне, не могла даже рукой шевельнуть.

Успокаивающий мужской баритон, очень похожий на голос Авенара, шептал мне что-то умиротворяющее, ослабляя страх. Затем сильные, но бережные руки сняли меня с лошади. Где-то рядом находился и дракон, потому что я слышала отрывистые приказы, произнесённые его же голосом.

Кто-то нёс меня по лестнице на второй этаж. Затем скрипнула дверь. Я ощутила, как меня укладывают на спину, возвращая в кошмар.

Сильные руки, только что дарившие уверенность, превратились в руки насильника. Его вонючие пальцы с чёрными каёмками под обкусанными ногтями схватили полы моего плаща, разводя в стороны.

Ужас из леса вернулся, окуная меня в ледяную полынью пережитого кошмара. Я закричала. Надрывно. Отчаянно. Забарахталась, пытаясь вырваться из лап насильника. Вцепилась в его лицо, раздирая ногтями. Он вскрикнул от неожиданности и боли. Это стало сигналом, что и в кошмаре я могу защититься.

Однако он схитрил. Сделал вид, что отпустил меня, а затем схватил за ноги, разводя их в стороны.

Я забилась, задёргалась. Ударила, метя в лицо насильника. Снова отчаянно закричала.

Кошмар прекратился неожиданно. Так резко, как бывает только во сне. Вместо лесного сугроба я вдруг оказалась дома, на своей кровати. Табита, на лице которой было меньше морщин, чем я помнила, пела колыбельную, прихлопывая в такт ладонью по одеялу. В комнату заглянул улыбающийся отец, послал мне воздушный поцелуй и пожелал спокойной ночи.

От этого сна веяло теплом моего детства, когда всё было хорошо. Когда каждый новый день обещал безоблачное будущее. Когда меня любили, и я в ответ любила весь мир…

***

Проснулась резко, рывком выныривая из мира грёз и уютных воспоминаний. Села на кровати.

Я находилась в незнакомом помещении. Судя по обстановке, это была очередная комната очередного придорожного трактира.

Окно закрыто ставнями, значит, уже наступила ночь. Но на столе горела свеча, освещая убранство и накрытый полотенцем поднос. Вероятно, это ждал оставленный для меня ужин.

Стоило подумать о еде – и в животе заурчало, напоминая, что в последний раз я ела… А когда я ела? Кажется, утром, когда мы выехали с постоялого двора.

Дальше воспоминания были мутными, какими-то размытыми, словно прикрытыми кисеёй. Такой плохая хозяйка прячет немытые окна.

Я откинула одеяло и обнаружила, что спала в одежде. Только плащ висел на крюке у двери, да сапожки стояли у кровати.

В голове вертелись обрывки дурного сна, однако не складываясь в общую картину.

Решив, что не стоит вспоминать кошмары на ночь, я собралась проверить поднос. Уж больно проголодалась. Но сначала нужно было сделать кое-что поважнее.

Обувшись, чтобы не ходить босой по холодным доскам, я заглянула под кровать. Однако ночного горшка там не оказалось. Тогда взяла свечу и направилась к двери. Засов не был задвинут, но я уже привыкла, что дракон всегда караулит поблизости.

Надеюсь, уборная здесь хотя бы внутри здания. Не хочется ночью бродить по двору…

Дверь комнаты открывалась наружу. Я тихонько толкнула ее, молясь, чтобы не заскрипела.

Авенар наверняка сидит в коридоре и дремлет, прислонившись спиной к стене. Если услышит хоть шорох, тут же проснется. Тогда мне придется идти в уборную под его недовольным взглядом.

Однако дверь не двинулась с места. Что-то мешало. Я толкнула сильнее. И весьма удивилась, когда она чуть приоткрылась, но вернулась назад. Словно ее подперли снаружи, не позволяя мне выйти.

Авенар!

Я сразу поняла, кто это сделал. И почему. Он запер меня, чтобы не пришлось караулить. Наверное, решил провести эту ночь в окружении молоденьких смазливых служанок.

Злость придала мне сил. Навалившись всем весом, я толкнула створку резким движением.

Дверь распахнулась. Раздался глухой удар.

В коридоре упало что-то тяжелое.

Я замерла на секунду, затем выставила перед собой свечу и заглянула за дверь. На полу без признаков жизни лежал Авенар.

***

Первые мгновения я просто смотрела на него, не веря своим глазам. Пока горячий воск не капнул на руку, возвращая меня в реальность.

Тогда я бросилась к дракону. Опустилась на колени, приткнула свечу к стене, чтобы та не упала и не оставила меня совсем без света, а сама попыталась перевернуть Авенара на спину.

Сделать это было непросто, потому что он упал, как сидел. Его тело казалось одеревеневшим, кожа – холодной. Меня охватил приступ паники.

– Ты же не умер? – я в ужасе затрясла дракона за плечи. – О Всемогущий, только не это. Ты не можешь умереть! Не можешь бросить меня!

Он не откликался. Я попыталась просунуть руку под плотный воротник и нащупать на шее пульс – и обомлела. Мне показалось, что его нет. Лишь спустя несколько смертельно долгих мгновений, за которые перед глазами вся жизнь пронеслась, я ощутила очень слабый толчок.

Жив! Он жив, но в таком глубоком беспамятстве, что практически мертв.

В тот момент я не думала, как так случилось. Не было времени. Счет шел на доли секунды.

Мне нужен был доступ к его сердцу. Одежда мешала: Авенар был закутан в плащ и застегнут по самый подбородок. Мои пальцы соскальзывали

Наконец моим глазам предстала грудь Авенара. Я лишь мельком отметила старые шрамы, исполосовавшие гладкую кожу, набрала в легкие побольше воздуха, крепко зажмурилась и прижала ладони к этой груди.

До той минуты мне не приходилось лечить драконов. Больше того, никто из людей такого не делал. Я не знала, получится ли у меня. Я не знала, что с ним случилось. Но и бросить его умирать не могла.

Сила хлынула из меня ровным мощным потоком. Я направила ее к сердцу Авенара, толкнула его, будто маятник в часах, и замерла, ожидая реакцию.

Сердце пульсировало, но очень слабо. Казалось, ему не хватает жизненных сил. Присмотревшись, я обнаружила дыру в ауре дракона. Но еще вчера ее не было, иначе я бы почувствовала. Я всегда чувствую, когда рядом есть кто-то, нуждающийся в помощи целителя.

Паника нарастала.

Мое чутье и опыт подсказывали, что физически дракон здоров. Дыра в его ауре не от болезни, это что-то другое. Что-то, что не вылечить настойками и порошками. Но раз сердце борется, значит, я могу его спасти.

С этой мыслью послала в грудь Авенара новый толчок. Сильнее первого. Сильнее всего, что я делала прежде.

Магический импульс сотряс мужское тело, будто удар молнии. Дракон содрогнулся, его сердце резко сжалось под моими руками, замерло, как взведенная пружина, распространяя волны чудовищного напряжения, и вдруг робко толкнулось.

От облегчения у меня потемнело в глазах.

Не сразу, но я поняла, что это просто выступили слезы. Помотала головой, приходя в себя, а когда вновь посмотрела на Авенара, то наткнулась на его хмурый… нет, злющий взгляд.

– Дура! – рыкнул он и грубо скинул с себя мои руки.

Я потеряла дар речи.

Это что, его благодарность?

Он молча поднялся. Бросил на пол испорченный плащ, у которого я разрезала завязки и осмотрел себя.

Да, одежду я покромсала на совесть. Мне даже стало немножко стыдно, но я тут же мысленно шикнула на себя: пусть скажет спасибо, что не бросила его умирать!

– Ты не должна была этого делать, – прорычал он глухо, поднимая на меня жутковатый красный взгляд. – Глупая женщина!

Я все еще стояла на коленях, в той позе, в которой его лечила. А он смотрел на меня сверху вниз с ничем не оправданной яростью и ожесточением. Несколько мгновений мы мерились взглядами. Я постаралась вложить в свой все, что думаю, и подкрепила мысли словами.

– Ну знаешь, – начала, поднимаясь и отряхивая подол, – люди в такой ситуации обычно благодарят. Попробуй, это несложно.

Я передразнила тон дракона:

– “Спасибо, леди Хлоя, что спасли мою жалкую и никчемную жизнь”…

– Вот именно, – процедил Авенар, перебивая. – Люди. Я не человек, и я не просил меня спасать. Твоя помощь была не нужна.

Мне хотелось его ударить. Сделать шаг, сокращая расстояние между нами, занести руку, изо всех сил ударить его по щеке.

Но я не прачка, а леди. Поэтому только выпрямилась сильнее, подняла подбородок и холодно осведомилась:

– Неужели? Что ж, в следующий раз так и сделаю, позволю тебе умереть в дешевом трактире на грязном полу. Это будет достойная смерть для такого, как ты.

С этими словами отвернулась и пошла прочь, не желая слушать ответ.

В спину мне донесся скрежет зубов. Затем шаги. Авенар шел следом и угрюмо молчал. Даже не спрашивал, куда я иду. Так мы спустились по лестнице и оказались в холле, где в этот час не было никого, кроме дремлющего мальчика за деревянной стойкой.

– Мне нужна служанка, – обратилась я к мальчику.

– Служанки нет, – тот широко зевнул. – Но если леди ищет уборную, то она вот.

Он указал на дверь рядом со стойкой, она была прямо напротив лестницы. Я ощутила, как жар заливает щеки, кивнула и поспешила скрыться в нужном направлении.

– А иголка с ниткой у вас есть? – в спину раздался глухой голос дракона.

Я потянула дверь на себя, одновременно бросая взгляд через плечо.

Дракон стоял возле стойки. Выглядел он уже не таким бледным, как прежде, да и пугающая краснота в глазах поуменьшилась. А еще он был в одной рубашке. Моей рубашке! С дурацким соколом на спине.

Остальная одежда висела у него на сгибе локтя.

Глава 15

Авенар

Она захлопнула дверь уборной, оставив меня одного в полумраке трактирного холла. Воздух с силой вырвался из груди, больше похожий на рычание. Я сжал кулаки, и костяшки побелели. Глупая, самонадеянная девчонка!

Рубашка – ее рубашка – жгла спину. Наивная вышивка, кривой сокол, похожий на пьяную курицу. Но ткань до сих пор хранила едва уловимый запах ее рук. Запах моей истинной пары…

Я злился на нее. За глупую гордость, за человеческие глаза, полные жалости. За то, что она – не моя и никогда не будет.

Я хотел ее ненавидеть. А вместо этого ощущал ее боль, как свою.

Она страдала. А я, жалкий глупец, каждую ночь стоял над ее кроватью, ловил дыхание и тайно подпитывал ее своей силой.

Она не догадывалась. Но каждый раз я ощущал, как пылает на шее клеймо, выжигая магию и отрезая от потоков этого мира.

Я не мог пополнить резерв и отдавал ей свою жизнь, капля за каплей. Чтобы

А сегодня… кажется, я отдал последнее.

Знал, что нельзя. Но не смог иначе.

Тот ублюдок успел заглянуть ей в глаза в момент смерти. Его гниющая душа, отлетая, зацепила крюком ее светлую и потащила в бездну. Я почувствовал, как гаснет ее внутренний огонь, как искра сознания тонет в ледяном кошмаре.

Я не мог позволить ей умереть.

У меня был лишь один способ вернуть ее. И я сделал это. Вошел в ее разум, нашел в хаосе страха, обвил остатками силы и вытащил.

Это стоило мне всего.

Я едва сумел выйти из комнаты.

Думал, посижу, отдышусь. А вместо этого свалился. Последнее, что запомнил – грязные доски пола перед глазами.

Ничего, все спят, никто не увидит. А до утра я восстановлюсь.

Так я думал. Но она… не дала.

Настырная девчонка все сделала по-своему! Вломилась в мое одиночество со своим целительским даром. Вернула из небытия.

А сейчас еле стоит за той дверью, и я чувствую, как дрожат ее руки. Из-за меня.

Взбешенный этой мыслью, я сорвал с локтя изрезанный дублет и швырнул его на пол. Проклятая рубаха осталась на мне.

Ненавижу ее за то, что она есть! Ненавидел бы… если бы мог.

Мальчик за стойкой смотрел на меня испуганно. Замер, когда мой взгляд упал на него.

– Иголку, – просипел я. Он подпрыгнул, будто его хлестанули кнутом.

Бедняга судорожно обыскал ящики и протянул коробочку с нитками и парой ржавых иголок. Рука его дрожала.

Я отвернулся, сел на грубую лавку и принялся зашивать разрезы. Движения были резкими, точными. Каждый стежок – будто вбивал гвоздь в крышку собственного гроба.

«Она моя! – пульсировало в висках. – Но я должен отдать ее другому. Чтобы вернуть крылья. Чтобы спасти клан».

Железная логика.

Я потерял право на чувства, когда склонился перед Минрахом и позволил себя заклеймить.

Но почему тогда каждый вдох дается с таким трудом? Почему каждый раз, когда она смотрит на меня с ненавистью, сжимаются когти, которых больше нет?

Я закончил зашивать и дернул нитку, с силой разрывая ее зубами. Плечи горели огнем, но это была знакомая боль. Я был рад ей.

Дверь скрипнула.

Она вышла. Бледная, но с высоко поднятой головой. С лица исчезли следы крови, черные глаза смотрели сухо и прямо.

Глаза моей суженой.

Она прошла мимо, не взглянув в мою сторону. Будто я стал пустым местом. Кивнула мальчику и направилась к лестнице. Спина была идеально прямой, но я видел, как она едва заметно пошатывается. Чувствовал напряжение в каждом шаге.

Не выдержал.

– Ложись спать, – бросил ей вслед. Голос прозвучал глуше, чем хотелось. – Завтра на рассвете выезжаем.

Она не обернулась. Не ответила. Просто продолжила подниматься, цепляясь за перила.

Я остался внизу, сжимая в руке заштопанный дублет, и смотрел, как она уходит.

Моя. И не моя. Никогда не будет моей…

Остаток ночи я, как верный пес, просидел на ступеньках у ее комнаты. Остужал пылающий лоб о холодные перила и слушал, как она ворочается за дверью. И снова, не в силах противостоять своей сути, переживал ее боль.

Глупая девчонка! Я отдал все силы, чтобы на рассвете она могла сесть в седло и продолжить путь к своему палачу. А она… все вернула.

***

Хлоя

Утром я проснулась совершенно разбитой.

В теле болела каждая мышца, каждый сустав и даже волосы потускнели и отказывались ложиться ровно.

Похоже, ночное лечение Авенара вышло мне боком. Или у меня просто иссяк ресурс выносливости.

В первые дни я радовалась, что способна так долго выдерживать путь верхом. И даже натёртые днем ягодицы за ночь обычно заживали, благодаря чудесной мази, за которую заплатил Авенар.

Однако вчерашний день, а потом и ночь выбили меня из колеи.

Я целитель. Маг, дарующий жизнь. А теперь на моих руках человеческая кровь. Её брызги попали на лицо, губы и шею, засохли в волосах.

Ночью я об этом не думала. А сейчас посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Вспомнила, как пыталась оттереть с лица следы чужого зверства. Но смыть следы крови с кожи легче, чем с из памяти. Отголоски пережитого нападения и того, что случилось после, так и остались на мне грязными полосами.

Я смочила краешек полотенца в оставленном для умывания тазу. Вода оказалась холодной. Тем лучше, холод смывает не только плохое самочувствие, но и плохие мысли.

Лицо было чистым. Но я все равно растерла щеки и лоб до красноты. Затем нагнула голову и раз за разом прошлась частым гребнем по всей длине волос, надеясь, что капли крови высохли достаточно, чтобы осыпаться ржавой крошкой.

Провозилась долго. После вычёсывания волосы отказывались укладываться в гладкий узел, пришлось заплести косу. Ленты у меня с собой не было, завязала шнурком и перекинула за спину. Под плащом всё равно не видно.

Да и одевалась я в этот раз дольше обычного. Но вовсе не потому, что не хотела видеть Авенара после нашей ночной перепалки, которой вообще не должно было случиться.

Ладно, кого я обманываю?

Не хотелось мне его видеть.

Мне бы вернуться домой, провести день среди родных, прогуляться по лесной опушке, подышать свежим морозным воздухом. И эта тьма, поселившаяся у сердца, отпустила бы. Но дракон спешил в Минрах, чтобы выменять герцогскую невесту на свою свободу и больше никогда меня не видеть…

Резкий стук в дверь заставил замереть. С той стороны раздался суровый голос:

– Ещё провозишься – и поедешь без завтрака!

У-у, проклятый драконище, словно услышал мои мысли.

А может, и услышал. Об этой загадочной расе ходят разные слухи. Кто знает, на что способны те, у кого есть крылья. Или те, кто их лишился…

Накинув плащ, я вышла из комнаты.

Хмурый Авенар как обычно подпирал плечом стену у моей двери. О ночном обмороке ничто не напоминало. Если бы я не видела его обескровленное лицо и не пыталась тщетно нащупать биение венки на шее, ни за что бы не поверила, что несколько часов назад дракон был на грани жизни и смерти. И что мне пришлось

По лестнице он спускался первым. Я шла следом за ним, аккуратно придерживаясь за стену. Ночное лечение не прошло даром: движения были непривычно вялыми, а тело неподатливым. Приходилось чуть ли не вспоминать, как ставить ногу на ступеньку и на каждом шагу делать паузу, пытаясь справиться с головокружением.

Ничего, поем – и пройдёт. Всегда проходит.

Однако в этот раз не прошло. Напротив, мне стало хуже.

И не только от тошноты.

Погружённая в свои мысли, я вошла в обеденный зал следом за драконом.

– Осторожнее! – раздался недовольный окрик сразу за тем, как что-то ударило меня в плечо.

– Извините, – отозвалась я, а затем подняла взгляд.

Не может быть!

Передо мной стояла виконтесса Амалия дер Готтен. Наша бывшая соседка по имению и моя подруга детства. Тоже бывшая.

Когда-то я считала, что нам очень повезло, ведь летняя резиденция графов дер Готтен граничит с нашей. Сейчас я бы предпочла никогда не встречать Амалию, а лучше – провалиться сквозь землю.

– Хлоя? – изумилась бывшая подруга.

И не удержалась от оценивающего взгляда, прошедшего по мне сверху донизу.

Я знала, как выгляжу, поэтому не удивилась, когда на лице Амалии проявилась лёгкая брезгливость. Впрочем, она появилась лишь на долю мгновения. Дочь графа дер Готтен была слишком хорошо воспитана и умела держать лицо.

– Какими судьбами?

С секундной заминкой она взяла меня за руки и расцеловала в обе щёки. То есть слегка причмокнула губами, не касаясь моего лица.

– Что ты здесь делаешь? – переспросила она светским тоном.

Но я почувствовала ее любопытство. Слишком неожиданной оказалась встреча.

Мы не виделись… Сколько же мы не виделись? Сходу я даже не смогла вспомнить, настолько давно это было.

– Еду к жениху, – я постаралась выдавить улыбку.

– Он здесь? С тобой? – Амалия быстро оглядела зал.

Я невольно повторила за ней и… оцепенела.

Время будто замедлилось, останавливаясь, а затем понеслось назад. Сердце забилось часто-часто, поднимаясь к горлу.

Я солгала самой себе. Всё я прекрасно помнила. В последний раз мы виделись пять лет назад. Мне только исполнилось восемнадцать. И я летала, окрылённая первой любовью.

Он тоже меня заметил. Его лицо вытянулось, хотя эмоций отсюда было и не разобрать. А затем поднялся из-за стола и двинулся в мою сторону.

Всемогущий, ну почему я не могу провалиться сквозь землю, когда это нужно?!

Встреча с виконтом дер Готтен была намного-намного хуже, чем с его младшей сестрой.

– Здравствуй, Хлоя, – произнёс он тем самым хорошо поставленным голосом, что и много лет назад.

К счастью, не стал целовать меня. Ограничился приветственным кивком.

Но он смотрел. Смотрел так, что становилось ясно – он всё помнит. И то, как начиналась наша влюблённость, и то – чем она закончилась.

– Здравствуй, Фридрих, как поживаешь? – голос не дрогнул, и я была благодарна за это своему самочувствию.

Когда так плохо, на сильные переживания уже не хватает эмоций. Вместо них чувствуешь лишь усталость, а еще… равнодушие.

– Ну что мы тут стоим? Хлоя, идём за наш стол, – предложил Фридрих.

– А как же Зейна? Нам не будет тесно? – вмешалась Амалия, поигрывая бровями.

Однако Фридрих проигнорировал предупреждение.

– Она позавтракает в комнате. Малышка раскапризничалась.

– Кто такая Зейна? – спросила я, чувствуя ком внутри.

– Жена Фридриха, – с милой улыбкой, полной намека, ответила Амалия. – Она осталась в комнате с их дочерью.

Это пояснение было лишним. Но бывшей подруге хотелось сделать мне больно. Она и прежде считала меня недостойной своего брата. А уж после того, как он рассказал о нашей последней встрече…

Или не рассказал? Я не просила Фридриха молчать, но он всегда казался мне слишком благородным, чтобы опуститься до унижения бывшей невесты. Но из-за его благородства мне пришлось самой разорвать нашу помолвку…

Я не хотела идти за их стол, возле которого уже крутились подавальщицы, накрывая с куда большим усердием, нежели накануне для нас с драконом.

Авенар!

Я совсем о нём забыла.

Пройдясь взглядом по залу, увидела своего сопровождающего за ближним столом. Он смотрел на меня. Лицо как всегда хранило отстранённое выражение, а взгляд был нечитаемым.

Внезапно я поняла, что идти к нему хочу ещё меньше. И ответила согласием на приглашение.

Глава 16

– Как ты поживаешь, Хлоя?

Фридрих смотрел на меня с теплом и лёгкой грустью. Когда-то он любил меня по-настоящему.

Интересно, стала бы я счастливой, если б всё-таки вышла за него замуж? Уверена, сам он меня бы не бросил и сдержал данное слово.

Я вспомнила нашу последнюю встречу. И снова грудь пронзила боль обиды и унижения. Нет, я не была бы счастлива. И он тоже. Ведь мы оба всегда бы помнили, что тогда случилось.

Мы гуляли в нашем саду. Эмма доверяла нам обоим, а может, полагалась на моё благоразумие. Или даже не видела ничего ужасного в паре сорванных поцелуев, когда помолвка уже состоялась, и невеста носит родовое кольцо графов дер Готтен.

Поэтому мы вышли за пределы сада, туда, где нас не будет видно из окон особняка.

У нас с Фридрихом был секрет – я уже подарила ему свой первый поцелуй, даже два. Нам обоим понравилось, и мы хотели немного уединения, чтобы поцеловаться ещё раз. Ведь вечером мой жених уедет.

Семья дер Готтен вернётся в столицу, и там начнётся подготовка к свадьбе. Я была рада, что даже когда выйду замуж за Фридриха, смогу каждое лето видеться с родными. Без них я бы слишком скучала.

Мы шли по некошеной траве. Фридрих срывал луговые цветы, а я плела из них венок. И ждала, смущаясь и краснея, того момента, когда любимый остановится, возьмёт меня за руки и положит себе на талию. Затем обнимет меня сам, его лицо будет долго наклоняться к моему. И наконец наши губы встретятся друг с другом.

Это был удивительный момент, исполненный тайны и волшебства.

Фридрих такой нежный и внимательный, мне нетерпелось скорее стать его женой.

Жаль, что того, последнего, поцелуя

Наши губы не успели соединиться, из травы донёсся стон и невнятное бормотание.

– Здесь кто-то есть, – прошептала я и отстранилась от жениха.

Он тоже услышал, взял меня за руку, пытаясь увести оттуда. Однако стон повторился. Я не могла отвернуться от того, кто нуждается в помощи.

– Подожди, – остановила Фридриха. – Что если нужна моя помощь?

– Я посмотрю, – решил он.

И в одиночку двинулся туда, откуда доносились стоны. Я смотрела на стройную фигуру жениха, на его прямую спину и улыбалась. Он такой храбрый, решительный, оберегает меня от опасности.

Фридрих прошёл шагов десять или чуть больше, а затем остановился. Он стоял слишком долго, я почувствовала, что-то не так.

И подошла…

Уж лучше бы позволила жениху сразу себя увести, чтобы не видеть этого. В траве лежал мой отец. Он пытался встать, но был слишком пьян, чтобы у него получилось.

Фридрих стоял над ним и растерянно наблюдал за его тщетными попытками. Никогда прежде я не испытывала такого жгучего, невыносимого стыда. Мне хотелось убежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю.

Уйти и увести жениха, чтобы перестал смотреть на ужасный позор. Но это был мой отец.

Уже вечерело, а ночи стали холодными. Если он не сумеет дойти до дома, может простудиться и заболеть. Я не могла его бросить. Поэтому принялась поднимать.

На Фридриха даже не оборачивалась. Не могла смотреть на него, было слишком стыдно. Позже извинюсь и всё объясню.

Он ведь любит меня, он поймёт.

Кое-как удалось поднять отца на ноги. Он не мог стоять самостоятельно, приходилось поддерживать, подставив плечо.

– Хлоя, девочка моя, ты так похожа на мать, – произнёс лорд Бурджес, разведя губы в пьяной улыбке. – А это кто с тобой? А-а, женишок. Совет да любовь ва…

Он не договорил. Содрогнулся от спазма, и меня залило горячей рвотой. Я задохнулась от ужасного смрада. Едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть отца. Лишь Всемогущий знает, каких усилий мне это стоило.

Впору рассмеяться, но это оказалось не самым ужасным. Гораздо худшим испытанием стал взгляд Фридриха. Это то, что я никогда не забуду. И никогда не прощу моему отцу.

Потому что, глядя на жениха, я поняла с отчётливой ясностью, что он тоже никогда не забудет эту картину. И, вспоминая её, будет смотреть на меня с той же смесью отвращения и жалости, что и сейчас.

Я слишком любила Фридриха, чтобы допустить подобное.

Я попросила его уйти, а сама отвела отца в спальню и долго смывала с себя въедливый запах рвоты. А потом прорыдала почти до утра.

Сказавшись больной, несколько дней не выходила из комнаты. Мне было гадко и стыдно. И моё сердце было разбито вдребезги.

Я решила, что больше никогда не хочу видеть Фридриха и знать, что он помнит случившееся.

Отец ничего не помнил и не заподозрил неладного, а может, ему было всё равно.

Эмме я ничего не объясняла, только попросила написать письмо графу дер Готтену и вежливо отказать его сыну. Видимо, моё лицо выражало состояние гораздо лучше слов. Мачеха лишь спросила, уверена ли я. И получив утвердительный ответ, отправила в столицу глубокие извинения и родовое кольцо.

Наверное, я была слишком юной и наивной, потому что загадала – если, несмотря на письмо, Фридрих приедет, значит, он любит меня по-настоящему. И пьянство моего отца и та безобразная сцена ничего не будут значить.

Но он не приехал.

А затем мы начали продавать земли, и граница отодвинулась от имения дер Готтонов. Мы больше не выезжали, общих знакомых не осталось. Я даже не знала, приезжал Фридрих в летнюю резиденцию семьи или нет.

И вот сейчас я сидела напротив бывшего жениха и бывшей подруги. На стол подали самое лучшее, что нашлось в трактире. Однако я не чувствовала вкуса блюд. Я улыбалась, что-то отвечала, но внутри меня было пусто.

– Зейна! – Фридрих замолчал на полуслове и вскочил с места.

Я обернулась. В обеденный зал вошла молодая женщина, слегка располневшая после родов и очень хорошенькая.

Когда она увидела Фридриха, её лицо просияло, губы изогнулись в улыбке. Я наблюдала, как мой бывший жених бережно обнимает свою супругу. Его лицо тоже сияло в этот момент.

Виконт дер Готтен всё же нашёл своё счастье.

– Амалия, мне пора ехать, – мгновенно приняв решение, я поднялась из-за стола. – Извинись за меня перед Фридрихом. Я бы хотела побыть с вами дольше, но в порту меня ждёт корабль.

– Как зовут твоего жениха? – полюбопытствовала бывшая подруга.

Мне бы хотелось солгать, но я не умела, поэтому ответила, как есть:

– Герцог Минрах.

Лицо Амалии удивленно вытянулось.

– Тот самый? Твой жених – родственник самого короля?

– Да. Это он.

– Хлоя, а как…

В ее глазах вспыхнула зависть. Но я не хотела продолжать разговор. На душе и так было паршиво.

Скомканно попрощавшись, я направилась к выходу. Авенар молча отступи в сторону, пропуская меня.

– Хлоя, подожди! – Фридрих нагнал меня уже на крыльце.

Без плаща, в расстёгнутом камзоле, как сидел за столом. Ветер трепал его волосы, а я с облегчением поняла, что моя влюблённость давно прошла. Мне уже не было больно.

– Хлоя… – он взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой и мягкой. Совсем не такой, как у Авенара, без мозолей от рукояти меча, с идеально ровными и гладкими ногтями. Ладонь виконта, никогда не знавшего необходимости провести три недели в седле, чтобы привезти купленную невесту своему господину.

– Хлоя, давно хотел тебе сказать, что я не виню тебя за то, что тогда случилось. Мне очень жаль, что твой отец разорвал нашу помолвку…

– Это не он, – перебила я Фридриха.

– Не он? А кто тогда? – бывший жених смотрел с таким изумлением, что я хмыкнула.

– Это я. Думала, тебе будет противно на меня смотреть после того случая. И не хотела, чтобы наши чувства сменились отвращением.

– Но я… – виконт не нашёл слов, чтобы выразить то, что я уже поняла.

Тогда я была слишком юной и сделала неверный вывод. Фридрих вовсе не испытывал бы ко мне отвращения из-за отца. Возможно, даже сумел бы помочь и вытащить его из омута пьянства.

Впрочем, это уже не имело никакого значения.

Я отказалась от своего счастья давным-давно, а сейчас променяла свободу на счастье семьи. И не собираюсь плакать о прошлом. Оно уже случилось.

– У тебя прекрасная жена, – произнесла я мягко. – Будь счастлив, Фридрих.

Улыбнулась на прощание и ушла, не оглядываясь. К прошлому нет возврата, как бы больно ни было. Я должна думать о будущем.

Словно напоминая об этом, за спиной бесшумно вырос дракон.

***

Весь день мы провели в седле, не останавливаясь даже для коротких привалов. Авенар вел себя холоднее, чем обычно, но я не обратила внимания. Он спешил, недовольно глядя в небо, где сгущались набухшие тучи. Я же старалась молча терпеть боль в затекшей спине. Но к вечеру меня опять начала донимать знакомая тошнота.

Я нащупала флягу на поясе и сделала несколько больших глотков. Надеюсь, дело не в испорченном мясе, которое было подозрительно пережарено едва ли не в шкварки. Не хватало ещё позорного полоскания по кустам. Надеюсь, я просто отдала Авенару больше, чем нужно.

Задумавшись, не заметила, что предмет моих размышлений стоит рядом, держа лошадь на поводу. Только почувствовала обжигающее прикосновение к своему запястью и вздрогнула.

Наши взгляды пересеклись.

В его глазах горело алое пламя. Я почти сразу опустила ресницы, надеясь, что дракон не успел заметить моего недомогания. Его жалости я боялась едва ли не больше, чем презрения.

Во дворе трактира уже собрались наши сопровождающие. После встречи с разбойниками, их стало меньше, я насчитала шесть лошадей без всадников. Плюмажи у воинов были сняты. Это означало траур по погибшим братьям.

Меня кольнули жалость и стыд. Переживаю тут за себя, что стала свидетельницей чужой смерти. А ведь даже не подумала, что эта смерть была не одна. Какая же я эгоистка.

Не вытерпев, повернулась к выжившим и поклонилась как можно ниже.

– Спасибо, что защитили меня!

От наклона перед глазами все поплыло. Пришлось зажмуриться на пару секунд, чтобы не упасть и не опозориться окончательно.

Понял ли Авенар что случилось? Вряд ли. Когда я подняла голову, он даже не смотрел в мою сторону.

Этот факт вызвал досаду.

Солдаты ответили на поклон нестройными кивками. Авенар молча подхватил меня за талию и взгромоздил в седло. Вручил мне поводья. В следующее мгновение вскочил на своего жеребца и подал гортанный сигнал. Лошади тут же пошли рысью, набирая ход для галопа.

На широкой дороге всадники выстроились по двое, уже привычно разместив нас с драконом в центре.

Говорят, человек ко всему привыкает. Вот и для меня стала почти привычной установленная драконом скорость. Воины из сопровождения молча и единодушно приняли, что нужно спешить. И мы спешили.

Обычно я даже радовалась свежему ветерку, обдувающему лицо. Или меняющимся пейзажам. Полям, которые чередовались с густыми зарослями. Расположенным по обе стороны тракта деревушкам. Мостам, перекинутым через узкие реки.

Обычно. Но не сейчас.

Слабость не покидала меня. Перед глазами появилась странная дымчатая вуаль. Мне пришлось щуриться, чтобы разглядеть дорогу. Голова кружилась всё сильнее. Я тянула узду, стискивала её непослушными пальцами, пытаясь найти в ней опору – и не находя.

Деревья с правой стороны вдруг накренились, согнулись чуть ли не пополам. Лошадь качнулась. Седло подо мной поехало вниз…

Миг – и мир будто перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Я почувствовала удар, резкую боль.

А затем все вокруг заполнила тьма.

Глава 17

Авенар

Она рухнула на дорогу. Словно подкошенный колос – беззвучно и нелепо. Я оказался рядом раньше, чем осознал это движение.

– Хлоя!

Голос сорвался, хриплый и чужой. Я прижал пальцы к ее шее – едва слышный пульс, холодная кожа. Глупая, упрямая девчонка! Растратила на меня свои жалкие силы.

Я поднял ее, ощущая пугающую легкость тела. Словно в ней не осталось ничего, кроме этой проклятой магии, которую она так щедро раздавала.

«Фридрих».

Имя обожгло изнутри. Этот щеголь с барскими руками и телячьими глазами. Он держал ее за запястье. Смотрел с виноватой жалостью, которую я ненавижу больше всего.

Но он имел на это право. А я – нет. Я не имею права даже на ревность.

Когда ее пальцы дрожали в его руке, когда она улыбалась ему призрачной улыбкой, внутри меня что-то переламывалось. Он был частью ее мира. Ее прошлого. Ее «нормальной» жизни… до меня.

А я стоял в стороне. Как верный страж, прикованный так близко к сокровищу, что можно почувствовать его тепло, но тронуть – значит погубить свою душу.

Нет, хватит об этом.

– Вперед! – бросил солдатам. – Нужно успеть в Руддернат до заката!

Там все решится.

Я усадил Хлою в седло впереди себя, она безвольно привалилась ко мне. Руки сами потянулись поправить прядь ее волос – я отдернул их, будто обжегшись. И отвернулся, сжав кулаки.

Воздух в груди стал густым и едким.

Она застонала во сне. Тихий, жалобный звук.

И все внутри перевернулось. Ревность уступила место чему-то более древнему. Желанию защитить.

Обхватив ее за талию, прижал к себе и тронул поводья. Конь двинулся с места. А я вновь почувствовал, как пылает клеймо. Как моя жизнь превращается в тонкий поток. Я без раздумий отдавал его ей. Каплю за каплей.

Хлоя вздохнула глубже, и складка боли на ее лбу разгладилась. Обморок перешел в долгий сон.

Завтра она откроет глаза, и я снова буду для нее просто драконом. Хмурым, бездушным существом, ведущим ее к жениху.

Она

***

Хлоя

Я очнулась от тихого покачивания. На секунду показалось, будто вернулась в детство и лежу в колыбели. Даже глаза открывать не хотелось, чтобы не спугнуть такой прекрасный момент.

Но потом что-то глухо ударило в стену, к которой я прижималась. Мое ложе содрогнулось. Послышался натужный скрип старого дерева и приглушенные расстоянием мужские голоса.

Это меня окончательно разбудило.

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в небольшом помещении. Лежу в кровати с высокими бортами и ужасно хочу пить.

Надо мной нависал деревянный потолок, подпертый брусьями. Окошко было только в одной стене и то – закрытое ставнями. Все вокруг выглядело потемневшим от времени и смолы. А еще сильно пахло водорослями и морской солью.

– Леди? – за спиной прошелестел незнакомый голос.

Я обернулась.

Там стояла женщина в платье из коричневого сукна. Ее голову покрывал плотный черный платок.

– Кто вы? – нахмурилась я, разглядывая незнакомку.

Немолодая. Лет пятьдесят на вид. Уголки рта скорбно опущены, между бровей – глубокая морщина. Волосы тщательно убраны под платок. Единственное украшение – белый отложной воротничок, скрепленный агатовой брошью.

– Я Химена, ваша горничная, назначенная его светлостью.

Говорила женщина очень тихо. Мне пришлось напрячь слух, чтобы ее услышать. Но в то же время я почувствовала облегчение.

Горничная! Я больше не буду одна в окружении мужчин. Герцог позаботился о моих нуждах. Может, он вовсе не так плох, как я уже себе напридумывала.

– А где мы?

– На корабле, леди. Направляемся в Минрах.

– На корабле?!

Только теперь до меня дошло, что это за помещение, откуда качка и запах моря.

– Но как я тут оказалась? Ничего не помню. Мы же только утром покинули Варгорис.

– Это было вчера, леди. Вы вчера выехали из Варгориса и в дороге потеряли сознание. Раб господина и его люди прибыли в порт Руддернат поздно вечером. Раб внес вас сюда на руках и оставил на мое попечение. Вы пролежали больше суток, сейчас уже вечер.

Меня покоробило слово “раб”, но я удержалась от замечаний. Осмотрела сначала себя. Вместо привычного платья на мне была длинная плотная сорочка из мягкого льна. А поверх нее – еще одна из тонко выделанной шерсти. Ноги согревали вязаные чулки. Но и без них было тепло – рядом с кроватью пыхтела закрытая жаровня.

Закончив осмотр, я огляделась и наткнулась на стол. Там стоял кувшин из серебристого металла и несколько плошек, накрытых чистым полотном.

Стоило только увидеть кувшин, как жажда усилилась.

– Пить, – попросила я, касаясь горла. – Есть вода?

– Да, леди. И вода, и еда. Я ждала, когда вы проснетесь.

Самостоятельно выбраться из кровати оказалось не так-то просто. Мешала качка и высокие бортики, защищающие спящего от случайного падения. Так что пришлось принять помощь Химены.

Одновременно с этим я поняла, что недомогания больше нет. Меня не тошнит, голова не кружится, ноги не подгибаются. Только очень хочется пить. И есть тоже хочется.

Химена проводила меня к столу. Я с благодарностью заняла единственный стул, а она сняла полотно. Моему взору открылся по меньшей мере десяток серебряных пиал, украшенных гравировкой, которые я поначалу сочла обычными плошками. Они были доверху заполнены разнообразной едой: овощи свежие, тушеные и жареные, тушки перепелов, телятина в красном соусе, кролик – в белом, рыба нескольких видов, поджаристые круглые пончики с начинкой и без…

– Это все мне? – изумилась я, глотая слюну. – Его светлость очень щедр…

А сама потянулась к кувшину.

– Я позабочусь о вас, – Химена опередила меня.

Она наполнила серебряный кубок и подала его мне. Я отхлебнула прохладную, чуть кисловатую жидкость и едва не застонала от удовольствия.

Лимонад. Самый настоящий лимонад: сок лимонов, мед и немного мяты. Откуда такая роскошь среди зимы? Хотя о чем это я, герцог Минрах достаточно богат, чтобы позволить себе запастись лимонами на всю зиму…

После тягот недельного пути, ночевок в трактирах, тряски и неудобств я словно попала в обитель богов. Осушила кубок в три глотка, подождала, пока Химена снова наполнит его, а потом несколько минут просто сидела, блаженно жмурясь и потягивая прохладный напиток.

Темный флер, ждущий меня впереди, немного рассеялся. Будущее уже не казалось совсем беспросветным.

Неужели зря я переживаю? Ну не может плохой человек с черными замыслами быть таким щедрым и заботливым. А слухи и сплетни о герцоге наверняка распространяют завистники. У знатных людей всегда есть враги. Тем более мой жених еще и один из претендентов на трон.

Опустошив кувшин, я приступила к еде. Она тоже была потрясающей. Кажется, ничего вкуснее я в жизни не ела.

– Кто это готовил? – спросила, отправляя в рот восхитительное нежное мясо, тающее на языке.

– Повар капитана.

– Прямо здесь, на корабле? – удивилась я.

– Да, леди. Его светлость приказал хорошо ухаживать за вами. Нашему господину нужна сильная и здоровая жена.

Сердце предупреждающе ёкнуло. Но я отмахнулась от возникших сомнений. Какой мужчина не хочет сильную и здоровую жену? Это же естественно! Больная и слабая нарожает больных и слабых детей. А герцогу нужен наследник. Он заплатил за меня целый сундук золота, и явно не для того, чтобы я умерла по дороге.

Но мысль о шести моих предшественницах, некстати возникшая, поубавила радость. И аппетит тоже.

Я опустила вилку, которой только что тянулась за очередным кусочком, и спросила:

– Химена, это правда, что его светлость уже был женат?

“Шесть раз”, – хотелось добавить. Но я намеренно опустила это уточнение.

– Да, леди. Он был женат.

– И что случилось с его…

Женой или женами? Правда ли их было целых шесть, или молва увеличила количество втрое?

– Нашему господину не везло с супругами, – Химена ловко увильнула от прямого ответа. – Но мы очень надеемся, что вы исправите ситуацию. Весь Минрах молится за ваш брак.

Странно. Почему не сказать все, как есть?

– Они умерли?

– Если бы кто-то из них был жив, наш господин не искал бы новую супругу.

– А как они умерли?

– Умерьте свое любопытство, госпожа, – осадила горничная. – Оно выходит за рамки приличий.

Она с раздражением глянула на

Пытаясь разрядить обстановку, я перевела разговор:

– Значит, мы плывем уже третьи сутки? А где Авенар?

– Леди не должна интересоваться рабом, – в голосе Химены появились менторские нотки. – Это недопустимо для невесты его светлости.

Замечание было справедливым. Воспитанная леди не станет переживать о чужих рабах или слугах. Но вместо согласия оно вызвало во мне досаду. Не много ли берет на себя простая служанка, указывая невесте своего господина?

– Я не интересуюсь рабом, – произнесла, четко выделяя каждое слово. – Я интересуюсь сохранностью своего имущества. Ведь раб моего супруга – это и мой раб, не так ли?

– Брак еще не свершен, леди, – Химена поклонилась, будто извиняясь за свои слова. – Вы пока не имеете прав на имущество его светлости. К тому же тот, о ком вы беспокоитесь, вовсе не стоит такой заботы. Не переживайте о нем. Капитан Рифрайн выделил помещение для ваших сопровождающих.

Это был тонкий намек, что помимо раба мне стоило бы переживать и о солдатах. Раз уж меня так заботит движимое имущество герцога.

Намек я проглотила, но чувство досады только усилилось. Эта Химена мне совершенно не нравилась. Даже божественный лимонад и вкусная еда не могли это исправить.

А еще мне захотелось увидеть Авенара. Это желание нахлынуло резкой, нестерпимой волной. И ему не было никаких объяснений.

С первой встречи я мечтала о том дне, когда мне не придется выходить из комнаты и натыкаться на каменное лицо дракона и его пронзительный взгляд. Но сейчас ощутила, что именно этого взгляда мне не хватает.

– Химена, – произнесла я, окончательно откладывая приборы, – раз вы моя горничная, значит, должны были позаботиться и о моем туалете?

– Да, леди, – она поклонилась. – Его светлость побеспокоился, чтобы у вас было, что надеть во время пути.

Ее взгляд указал на большой сундук, стоящий в углу каюты.

– Его светлость очень щедр, – отметила я светским тоном.

Затем поднялась.

Похоже, пора вспомнить, что я из благородного рода и получила достойное воспитание. А уж как обращаться со слугами, знаю не понаслышке.

– Химена, подберите мне платье для прогулки. Я желаю подняться на палубу и засвидетельствовать свое почтение нашему капитану.

Мой голос даже не дрогнул. Хотя я уже давно ни с кем не говорила подобным тоном.

Лишь сердце сжалось. Ведь я надеялась увидеть Авенара.

Глава 18

Пока Химена помогала одеваться, я сохраняла благородную неподвижность и маску спокойствия на лице.

Движения горничной не были грубыми или неучтивыми, однако в каждом жесте чувствовалось её отношение ко мне. Даже в ее молчании сквозила снисходительная неприязнь, превосходство и полное отсутствие уважения к будущей госпоже.

Химена будто знала что-то, о чём я не догадывалась. И это знание позволяло ей смотреть на меня сверху вниз, хотя она была всего лишь служанкой.

А может, и нет…

Ведь я действительно ничего не знаю о месте, куда направляюсь. И о своём женихе.

Меня не удивило, что Химена ждала на корабле, а не приехала в Бурджес вместе с отрядом. Это как раз было понятно. Благородной даме полагается путешествовать с собственной горничной, которой у меня, к несчастью, нет.

Но знал ли об этом мой жених? Вряд ли. Ведь я могла взять любую незамужнюю женщину из деревни. Но мне и в голову не пришло оторвать кого-то от родного дома в угоду своим желаниям.

Минрах – это очень беспокойное место. Герцогство граничит с драконьими землями, и там вот уже много лет то вспыхивают, то затихают вооруженные стычки. По слухам, драконы постоянно пытаются прорвать оборону. А защитить от них наши земли могут только маги. Сильные маги. Такие, как герцог Минрах.

Размышляя об этом, я исподволь наблюдала за скупыми и точными движениями горничной. Отмечала наклон головы, поджатые губы, ровную спину, нейтральное выражение на лице.

Эта женщина не похожа на обычную служанку. Слишком много властности в манерах. Хотя и придраться к её работе нельзя. Одела она меня быстро и чётко, ни разу не дёрнула и не зацепила кожу крючком.

Кто же она такая?

Я уже поняла, что задавать этот вопрос ей бесполезно. Мало того, что ловко уйдёт от ответа, так ещё и прочитает лекцию о том, какой должна быть настоящая леди.

Одежда, присланная герцогом, выглядела изысканно и была высшего качества. Прежде я ничего подобного не носила, но сразу оценила её удобство.

Мое новое одеяние состояло из нескольких слоев: мешковатые штаны с узкими манжетами, льняная сорочка, нижнее платье из расшитого шелком муслина, верхнее – из мягчайшего велюра, а поверх всего этого великолепия – теплая длинная туника с разрезами по бокам.

Каждая деталь была искусно выполнена. Внутренние швы не натирали. Затейливая вышивка гляделась произведением искусства, а широкие юбки не стесняли движений.

Почему Авенар не привез эту одежду с собой? Этот костюм больше подходит для путешествия верхом, чем мое старое платье.

Ответов было два. Либо герцог не учел, что у меня нет платья для верховой езды, либо нарочно позволил мне пережить все тяготы дороги, чтобы сейчас я сполна ощутила разницу.

Я постаралась, чтобы ни эти размышления, ни эмоции не отразились у меня на лице. Да и настороженное отношение к горничной придержала глубоко внутри. Сохраняла спокойствие и безмятежность. Как и полагалось истинной леди.

Закончив с нарядом, Химена поднесла мне настоящее зеркало в серебряной оправе, чтобы я по достоинству оценила ее работу. Но я лишь мельком глянула на себя. Отметила волосы, заплетенные в две тугие косы и уложенные “калачиками” над висками, и скупо кивнула:

– Хорошо. Идёмте на палубу.

По лицу горничной скользнуло неудовольствие, однако эта эмоция настолько быстро исчезла, что я не могла быть уверенной наверняка. К тому же Химена прошла вперёд, чтобы открыть мне дверь каюты.

В лицо ударил холодный воздух, пахнущий рыбой и водорослями. И я забыла о странностях служанки. Какая разница, что она думает обо мне?

Кораблей я

В семь лет я даже решила стать капитаном и готовила побег из дома. Табита нашла меня, зацепившуюся за крюк ставня и провисевшую так несколько часов до рассвета. Няня объяснила, что капитанами становятся только мужчины. А меня могут взять разве что в юнги. Это такие мальчишки, которые с детства живут на корабле и выполняют разные поручения. Я согласилась быть юнгой, однако чтобы им стать, мне предстояло отрезать свои красивые длинные волосы.

Искренне желающая помочь Табита принесла огромные портняжные ножницы и взялась за основание моей косы, чтобы отрезать. На этом месте я испугалась и заплакала.

Мечты о дальних странствиях пришлось забыть.

Позже я поняла, что няня вовсе не собиралась помогать мне с побегом. Да и волосы резать не стала бы. Однако простой запрет еще больше разжег бы моё любопытство. А так вопрос был закрыт навсегда.

И вот я оказалась на корабле. Много лет спустя после того, как перестала мечтать об этом.

Первое, что меня поразило, это размеры. Судно оказалось большим и длинным. Оно было похоже на плавучий дворец, а три мачты с поднятыми парусами по высоте превосходили наш дом.

На палубе было шумно. Повсюду сновали люди.

Меня поразило, как отличаются реальные матросы от моих детских представлений. Чумазые, с отросшими сальными волосами, завязанными шнурками или вовсе обрывком бечёвки. У некоторых головы покрывали платки, повязанные на особый манер. Они все были в старой, местами рваной одежде, выгоревшей на солнце и заскорузлой от соли. А обувь отсутствовала вовсе, и это несмотря на холодный северный ветер, дующий в паруса.

Матросы не суетились. Они действовали резво и со сноровкой, говорившей, что эти моряки провели на корабле не один десяток лет. Одни с обезьяньей ловкостью вязали ванты, другие сворачивали паруса, третьи скользили по мокрой палубе, выполняя приказы капитана. Казалось, никто из них не ощущал качки.

Я же, едва ступила на палубу, сразу почувствовала холод зимнего моря, силу волн и даже мощь ударов, с которой они окатывали борт, заставляя корабль переваливаться с боку на бок, словно перевёрнутый маятник.

Моё решение подняться наверх уже не выглядело таким уж необходимым. Однако отступать я не собиралась. Ведь Химена шла за мной следом, сверля затылок недовольным взглядом.

К счастью, на палубе горели огни и оказалось множество перекрученных верёвок и канатов, за которые можно было ухватиться и спастись от постыдного падения.

Кое-как доковыляв до ближайшего борта, я прислонилась к нему, выдохнула и огляделась. Сердце замерло, когда мой взгляд наткнулся на одинокую мужскую фигуру.

В десятке шагов от меня, словно не ощущая ветра и ударов волн, стоял Авенар и глядел в бесконечную даль горизонта.

Я обрадовалась ему как родному. Не только потому, что он был мне знаком, но и потому, что снова спас меня. Я ведь так испугалась, увидев его без сознания, что даже не вспомнила о собственной безопасности. Не вспомнила, чего мне стоит лечение.

Охваченная внезапно вспыхнувшей благодарностью, я решительно направилась в сторону дракона.

– Леди, – в спину донесся недовольный голос Химены, – осторожнее! Вы можете упасть!

Я досадливо закусила губу, но ничего не сказала.

Сама служанка как привязанная следовала за мной. Ее взгляд сверлил мой затылок, наверняка посылая проклятья.

Авенар меня не заметил. Он так пристально изучал ночной горизонт, словно искал там ответы. Я не знала, что именно его привлекло, но он будто видел там что-то плохое. Его взгляд был очень серьезным, а брови сошлись к переносице, формируя глубокие складки.

Между нами оставалось несколько шагов, когда очередная волна ударила в борт. Корабль накренился, и я, всплеснув руками, полетела в сторону. А мужская фигура даже не шелохнулась.

– Авенар! – крикнула ему в спину.

Ветер швырнул в лицо брызги воды. Она была холодной как лед и соленой до горечи.

Дракон обернулся. На его лице мелькнула растерянность, словно он все еще пребывал в мире своих размышлений, но вот взгляд упал на меня и прояснился. В алых глазах появился вопрос:

– Госпожа? Что вы здесь делаете?

– Дышу свежим воздухом, – проворчала я, успев схватиться за снасть из пеньковой веревки. – Разве не видно?

Новый толчок вынудил меня прижаться к основанию мачты.

Авенар покачал головой:

– На палубе опасно. Вам лучше спуститься в каюту.

– И это все, что ты скажешь?

– Леди! – зашипела в спину Химена. – Вы не должны с ним разговаривать!

Я снова оставила ее слова без реакции. Потому что в упор смотрела на Авенара.

Тот несколько секунд наблюдал за моими попытками приосаниться и отлипнуть от мачты. Последнее было почти невозможно из-за постоянной качки. Кажется, она даже усилилась с тех пор, как я оказалась на палубе.

– Идемте в каюту! – снова зашипела служанка. – Иначе мне придется доложить его светлости о вашем поведении! Будущая герцогиня Минрах не должна общаться с рабами! Это позор!

Не выдержав, я бросила в ее сторону раздраженный взгляд:

– Что-то ты чересчур сильно печешься о моем женихе!

Новый удар волны, особенно сильный, отшвырнул меня в сторону. Я лишь ощутила, как ладони бессильно скользнули по гладкому, пропитанному смолой основанию мачты, и схватились за воздух.

Но я не упала. Вокруг меня сомкнулись знакомые руки. Горьковатый запах полыни ударил мне в нос. Моя спина оказалась прижата к широкой и крепкой груди…

Авенар. Он поймал меня, хотя стоял достаточно далеко, чтобы одним прыжком преодолеть разделяющее нас расстояние. Но он ведь дракон. Я не должна забывать об этом. Особенно сейчас, когда начинаю испытывать к нему ненужную благодарность.

– Пусти, – хотела сказать это громко и четко, но голос сорвался.

Объятия Авенара ослабли. Он убрал руки и отступил. Но я ощутила, как перед этим он на секунду прижал меня немного сильнее.

Нет, чушь. Мне показалось.

Однако сердце взволнованно ёкнуло.

Мои щеки предательски потеплели. Не в силах смотреть в лицо Авенару, я быстро перевела взгляд на море.

– Спасибо, что снова спас меня, – выдохнула, всей кожей ощущая, что он так

Он ответил не сразу. Будто подбирал слова. А когда заговорил, сказал совсем не то, что я ожидала.

– Вам не стоило этого делать.

– Что?! – я все же глянула на него.

Вид у дракона был недовольный. И смотрел он мне за спину, будто избегая сталкиваться со мной взглядом.

– Вам не стоило тратить на меня свои силы, – повторил Авенар почти по слогам.

– Но ты умирал!

– Я был в порядке.

– В порядке?! Я видела дыры в твоей ауре! Ты одной ногой стоял на том свете!

– Вы ошибаетесь, госпожа. Не забывайте, что я дракон. Вряд ли вы разбираетесь в ауре драконов так же хорошо, как в человеческой.

Это был щелчок по носу. Он будто намеренно злил меня!

Я раздраженно скрипнула зубами.

– Хорошо, – процедила, – в следующий раз буду смотреть, как ты умираешь.

С этими словами дернула плечом и шагнула к каюте. Хотела удалиться с гордо выпрямленной спиной, но все испортила качка. Меня снова швырнуло прямо в руки дракона.

– Надвигается шторм, – прозвучал над моим ухом его хриплый голос. – Вам лучше уйти…

Глава 19

Поддаваясь внезапному порыву, я обернулась. Авенар стоял вплотную ко мне. Так близко, что даже сквозь слои теплой одежды я ощутила жар его тела.

Он не успел ни отпустить меня, ни отвести взгляд.

На секунду мы застыли друг против друга. Ладони дракона сжимали мою талию. А я, вцепившись в его широкие плечи, заглянула в алые глаза.

Мне показалось, что вижу в них сожаление. Но оно быстро исчезло, сменившись привычной холодностью.

Авенар будто нарочно отталкивал меня от себя. Не давал ни шанса на мирное общение. Неужели все драконы такие? Если да, то нам никогда не достичь мира. Мы так и будем воевать, пока не уничтожим друг друга.

– Почему ты не можешь просто принять мою благодарность? – прошептала, продолжая упорно смотреть в его глаза. – Почему спасаешь меня, помогаешь, а потом ведешь себя так, будто я в чем-то виновата? Я ведь понимаю, что все это ты делаешь не ради меня, но все равно благодарна. Неужели тебе так сложно относиться ко мне немного теплее?

Его взгляд изменился. Стал непроницаемым, будто дракон спрятался за броню.

– Вы могли погибнуть в ту ночь, когда решили, что я нуждаюсь в вашей помощи, – произнес он с явным недовольством. – Не стоит больше так делать. Ваша жизнь важнее моей.

– Потому что в обмен на меня ты получишь свободу?

Мне хотелось, чтобы он опроверг эти слова. Сказал, что переживает за меня, а не за сделку с герцогом, и ему не все равно, что со мной происходит. Ведь нельзя быть так близко к человеку – и остаться к нему равнодушным.

За последние пять минут он успел два раза спасти меня от падения. Разве это не признак заботы?

– Да.

Всего одно слово – но оно прозвучало точно пощечина. Хлестко и грубо.

Мои губы задрожали от накатившей обиды. Я убрала руки с плеч Авенара и хотела отступить. Но он сам удержал меня рядом с собой.

– Я провожу вас в каюту. Ночь будет неспокойная, постарайтесь уснуть.

Глаза защипало. Я поспешно отвернулась, чтобы дракон не увидел слез, повисших на моих ресницах. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я плачу из-за него!

Нет, я оплакивала свое одиночество.

Мне предстояло провести все плавание в компании нелюдимых моряков, неприятной служанки и дракона, который только и думает, как побыстрее обменять меня на свободу. В тот миг мне казалось это трагедией.

Но настоящая трагедия ждала впереди.

***

Первая ночь в море прошла беспокойно. Из-за качки, скрипа деревянных частей корабля и криков вахтенных я то и дело просыпалась.

Ещё и Химена ночевала здесь же, в моей каюте. Её койка располагалась у противоположной стены. Однако казалось, протяни руку – и можно коснуться горничной. Иногда мне хотелось это сделать. Зажать ей нос, чтобы она перестала всхрапывать каждый раз, как корабль качало с одной высокой волны на другую.

Утром я не захотела покидать постель. Чувствовала себя обессиленной, безмерно одинокой, всеми покинутой и ненужной.

Отчуждённость Авенара. Холодность Химены. Отсутствие хотя бы одного человека, который проявил ко мне участие.

Я была одна во всём мире. И ничто не имело смысла.

– Вставайте, леди, я принесла воду для умывания.

Химена поставила таз и кувшин на столик, чьи ножки были накрепко прибиты к полу. Я проигнорировала её слова и натянула одеяло ещё выше, чтобы не видеть навязчивую служанку.

– Леди, вы должны встать! – произнесла она строгим голосом.

– А то что? – хрипло отозвалась я. – Вытащишь меня силой?

Мне даже захотелось, чтобы Химена попыталась это сделать. Ведь тогда я могла бы бороться, ударить её, выместить отчаяние, наполняющее душу и отдающее горечью.

Впервые я засомневалась в верности своего решения. Справлюсь ли я? Сумею ли выжить на чужбине, одна, без родных, разделённая морем и сушей с отчим домом.

Да, дома было непросто. Однако там я знала, что делать, как решать наступающие заботы. Все, кроме бедности…

А вот как справиться с едким чувством одиночества?

Что если мой будущий муж окажется таким, как рисует молва? Ведь слухи не рождаются из ничего. Что если он холодный и равнодушный к чужим страданиям?

А значит, я буду одинокой и после свадьбы. Да, матери находят отдушину в детях. Однако если бы это было так просто, то кто-то из прежних жён уже наградил бы герцога наследником…

– А-ах!

Ледяная вода окатила меня, заставляя задохнуться. Я отбросила одеяло. Вскочила на койку, выдыхая и отплёвываясь.

Химена, как ни в чём не бывало, спокойно стояла, держа в руках пустой кувшин. На её лице не дрогнул ни один мускул. Всё то же холодно-отстранённое выражение.

– Капитан приглашает вас разделить с ним поздний завтрак, госпожа. Или вы хотите отказать ему? – поинтересовалась она с непрошибаемым видом.

– Не хочу! – ответила я.

Следовало бы сказать служанке спасибо за находчивость, но мне не хотелось повторения.

– Можно считать умывание состоявшимся, – произнесла тоном, который не позволял усомниться, что я этого не забуду. – Помоги мне слезть, дай полотенце и подготовь одежду для завтрака с капитаном.

С некоторой опаской Химена исполнила мой приказ и помогла спуститься на пол. Корабль по-прежнему покачивался из стороны в сторону, испытывая моё чувство равновесия.

Однако ступив на прохладные доски босыми ступнями, я почувствовала себя увереннее. Дома утро тоже начиналось с холодного пола.

Несмотря на мои слова о состоявшемся умывании, Химена отправилась за новой порцией воды, пока я вытирала полотенцем волосы.

Около часа она приводила меня в порядок. Расчёсывала и укладывала волосы. Помогала с одеждой – ещё одним нарядом из мягкой ткани, удобным для перемещений по кораблю. Тот, кто готовил гардероб для невесты герцога, хорошо постарался и продумал даже мелочи.

Это точно была женщина. Возможно, даже сама Химена.

Я окончательно убедилась в этом, когда служанка повесила мне на шею нитку серого жемчуга, подходящего к наряду.

– Химена, – окликнула её.

– Да, госпожа.

– Кто собирал гардероб для моего путешествия?

– Я, госпожа, – бесстрастно ответила она. – Вы чем-то недовольны?

– Напротив, хочу поблагодарить тебя за заботу и внимательность.

Химена коротко кивнула, принимая похвалу. Однако на её лице это никак не отразилось. Похоже, эту женщину ничто не сможет пронять.

Но я продолжу искать к ней ключик. Должно быть то, что заставит её стать снисходительнее ко мне. И я узнаю, что это.

Горничная первой вышла наружу, придерживая для меня дверь каюты. В лицо ударил порыв ветра, бросив пригоршню мелких солоноватых капель.

Что-то все сегодня поливают меня водой. Даже небо проливается дождём.

К счастью, далеко идти не пришлось. Каюта капитана располагалась рядом с моей.

– Можешь быть свободна, там я обойдусь без тебя, – сообщила служанке, когда она потянулась к двери, чтобы постучать.

– Нет, – заявила Химена, убирая руку и строго глядя на меня. – Я буду с вами. Или вы желаете, чтобы я оставила вас наедине с чужим мужчиной?

До меня тут же дошла глупость моего приказа. Я привыкла обходиться без горничной. И половину пути проделала без неё. В обществе чужих мужчин.

Однако для невесты герцога это недопустимо. Впрочем, как и для любой юной девушки дворянского происхождения. Не стоит испытывать судьбу и нарушать правила. Прежняя жизнь осталась позади.

Я нетерпеливо кивнула на дверь, показывая, что хочу, чтобы Химена уже постучала. И снова на её лице не дрогнул ни один мускул, когда она исполнила мой приказ.

Дверь распахнулась немедленно, словно капитан стоял за ней и ждал моего появления.

Глава 20

На вид капитану было лет сорок, высокий, худощавый и смуглый. Чёрные волосы с проседью небрежно собраны кожаным шнурком. Карие глаза с морщинками, разбегавшимися к вискам, излучали радушие.

– Наконец-то я имею счастье лицезреть мою дорогую пассажирку! – его улыбка с обилием золотых зубов могла осветить небольшой особняк. – Капитан Гессен Ларден, к вашим услугам.

А я подумала, что зря согласилась прийти на завтрак. Капитан был слишком радушен, слишком любезен и нетерпелив. Он схватил мою руку и тут же облобызал ладонь, изливаясь в комплиментах.

И снова я была благодарна Химене, которая не послушалась приказа и не оставила меня наедине с этим мужчиной.

– Прошу, миледи, проходите в мою скромную холостяцкую обитель и украсьте её своим обществом, – капитан Ларден изобразил изящный поклон.

Я сдержанно улыбнулась и шагнула внутрь каюты, разглядывая её.

Скромная обитель капитана оказалась вдвое больше выделенной мне. Стены отделаны красным деревом, мебель изготовлена из него же. В простенках висели картины с полуобнажёнными красавицами и морскими пейзажами.

В центре каюты ждал овальный стол с удобными обеденными креслами, накрытый на две персоны. Капитан помог мне устроиться в одном из них и сам сел напротив. Химена застыла у меня за плечом.

Не успела я осмотреться, как подскочил слуга и заставил меня вздрогнуть от неожиданности. У этого человека была очень тёмная кожа. Никогда прежде не встречала таких людей. Мне стоило большого труда не таращиться на него в священном испуге. Я усилием оторвала от него взгляд и перевела на стол. Темнокожий слуга наполнил две маленькие изящные чашечки с необычным рисунком из не менее изящного чайничка с витой ручкой и тонким изогнутым носиком.

– Какая интересная посуда, никогда такой не видела, – восхитилась я совершенно искренне.

Капитан Ларден удовлетворённо кивнул.

– Привёз из восточных земель. Люблю те места. Люди там совсем не похожи на нас и много необычных диковинок. Жизнь на корабле бывает однообразной, так что стараюсь радовать себя новинками.

Слуга поставил одну чашку перед капитаном. А вторую подвинул ко мне.

Формой чашка напоминала кувшинчик без горлышка: вместо расширяющегося края – тонкий пояс. И вместо рисунка – орнамент с растительными элементами.

Рассмотрев чашку, я вдохнула аромат. Никогда прежде не встречала такого черного и густого напитка.

– Капитан, что это?

– Прошу вас, мы здесь одни, давайте уже отставим политесы. Меня зовут Гессен, для вас – просто Гесс.

– Тогда и вы называйте меня… – я не договорила, почувствовав тычок в лопатку.

Довольно болезненный, надо сказать. Он заставил меня резко выпрямиться и закусить губу.

По всей видимости, Химена ткнула меня пальцем, напоминая, что я забылась. Невеста герцога Минраха не может фамильярничать с капитаном корабля, доставляющим её как посылку.

– Обращайтесь ко мне леди Бурджес, капитан Гессен, – закончила я, смутившись своей ошибки.

Он поднял взгляд на застывшую статуей Химену, безошибочно угадав причину моей заминки. Улыбнулся одной стороной рта и, чуть склонившись ко мне, тихо проговорил:

– Понимаю, на вашем месте я бы тоже не стал злить самого сильного тёмного мага западного побережья.

Я откинулась на спинку кресла.

– Почему вы на него работаете? – мне было интересно, зачем связываться

– Герцог хорошо платит, – капитан пожал плечами. – Хотя признаюсь, у него очень сложный характер.

– Насколько сложный? – осторожно спросила я.

Химена тут же сжала мое плечо. Но Гессен, взглянув на нее с усмешкой, с заговорщицким видом шепнул:

– Ну, как сказать. Вы же знаете, что он родственник короля? Ему на роду написано жить в столице и блистать при Дворе. Но наш правитель старается держать магов подальше от себя и поближе к опасным границам. Вот и его светлости Гидеону Минраху пришлось променять бальные туфли на меч и доспехи. Я бы на его месте озверел. Но его силы хватает, чтобы сдерживать драконов на Западном мысе и не дать им пройти вглубь континента. Правда, в последнее время они что-то притихли…

Пока он говорил, я поднесла чашечку к губам и сделала глоток. Лишь хорошее воспитание и умение держать лицо не позволили мне выплюнуть эту горькую гадость.

Я подняла взгляд на Гессена. Капитан хохотал.

– Простите, миледи, но у вас такое потешное выражение сейчас – не удержался. Вот, попробуйте добавить сахар и сливки.

Он кивнул слуге, и тот поставил передо мной розетку, наполненную коричневатыми кусочками.

– Что это? – теперь я была настороже.

– Сахар, – пояснил Гессен, – на востоке его делают из тростника, поэтому цвет и вкус слегка отличаются. Немного, не бойтесь. И ещё раз простите, я никогда не устану от этой шутки.

– Как называется этот напиток? – я жестом остановила слугу, показывая, что сливок достаточно.

А сахар положила сама. Один кусочек. Размешала. Напиток приобрёл приятный цвет. Однако пить его я не спешила. Возможно, у капитана приготовлена ещё какая-нибудь шутка для неопытного пассажира.

– Кофе, – ответил Грегори, делая глоток из своей чашки.

Он не добавлял ни сахар, ни сливки, пил маленькими глотками и с явным удовольствием.

– Тоже диковинка с востока?

– Вы угадали, миледи. Подсел на него во время одной из поездок. Кофе отлично бодрит и приятен на вкус. Если привыкнуть, – он подмигнул мне и добавил: – Попробуйте, сахар и сливки убрали горечь. Вам понравится.

Я нерешительно поднесла чашку к губам и слегка обмакнула их в образовавшуюся сверху пенку. Затем облизала губы. Действительно, вкус изменился. И я сделала глоток.

– М-м, – подняла взгляд на капитана и улыбнулась, – так намного лучше!

Он странно смотрел на меня. Точнее на мои губы.

– Даже жаль, что такое невинное создание достанется чудовищу, – негромко проговорил он.

– Чудовищу? – я похолодела.

– Простите, я не должен так говорить о вашем женихе, – Гессен перестал улыбаться. Его взгляд стал серьезным. – К тому же он мой работодатель. Но не могу промолчать. Ваша предшественница умерла всего полгода назад. Герцог даже не выдержал положенный траур, сразу отправил гонцов на поиски новой жены.

Сглотнув комок в горле, я обернулась к Химене. Та стояла с позеленевшим лицом, плотно сжав губы.

– Это правда? – спросила я, глядя на нее.

Она не могла не ответить. И солгать не могла, ведь капитан сразу уличил бы ее во лжи.

– Правда, – с видимым усилием процедила она. – На то есть причины. Его светлость отчаянно жаждет наследника. Сложно упрекать его в этом, учитывая обстоятельства.

Я опустила взгляд в чашку.

Что ж, Химена права. Сложно упрекать герцога в желании продолжить свой род, ведь я сама здесь лишь потому, что желала лучшей доли своим родным. Он искал жену, способную подарить наследника. Мне нужны были деньги. Каждый из нас получит то, что хотел. По крайней мере я уже получила…

Но в груди что-то заныло. Я сделала вид, что пью.

А слуга уже расставлял на столе блюда. В основном это были сладости и выпечка.

– Надеюсь, вы не привыкли плотно завтракать? – поинтересовался Гессен, добавляя: – К кофе не подходит тяжёлая пища. А я всегда начинаю утро с него.

– Благодарю, я с удовольствием отведаю творения вашего повара.

Тем более нежные тарталетки со сладким кремом действительно отлично подходили к этому напитку.

– Расскажите мне ещё о кофе. Уверена, вы многое знаете, – попросила я, стараясь отвлечься от мрачных мыслей.

– В восточных землях этот напиток очень популярен. Он растёт на плантациях, занимающих огромные территории. Его собирают рабы с тёмной, как сам кофе, кожей, потому что весь день проводят на солнце, – Гессен кивнул на своего слугу и пояснил: – Сиурис как раз оттуда родом.

Капитан оказался прекрасным собеседником. Если не обращать внимания на некоторые вольности, которые он себе позволял в разговоре со мной. Жалеть о том, что пришла к нему, я не стала.

– Прогуляемся по палубе? – предложил Гессен, когда мы оба насытились, и молчаливый слуга убрал со стола.

– Но там же дождь, – удивилась я.

– Дождь шёл два часа назад, сейчас должно быть солнечно.

– Два часа? – я удивилась ещё больше. Время пролетело совершенно незаметно. – Капитан Гессен, вы потрясающий рассказчик. Я даже не заметила, как промелькнули эти два часа.

Он довольно улыбнулся.

– Я тоже приятно провёл с вами время и надеюсь продлить его на прогулке. Если вы не устали, конечно.

Я представила, что меня ждет в случае отказа. Тесная каюта и малоприятная компания строгой Химены. Выбор был очевиден.

– Я полна сил. Ваш кофе действительно бодрит.

И проигнорировала недовольный взгляд горничной, который она не отводила, надеясь меня вразумить.

После накатившего утром отчаяния я впервые забылась. Снова улыбалась и не думала о будущем. И главное, не думала об Авенаре.

Эти минуты спокойствия и душевной гармонии мне хотелось продлить. Поэтому я приняла поданную Гессеном руку и вышла вслед за ним на палубу.

Дождь действительно прекратился. Хотя небо ещё хмурилось, и в воздухе висела тонкая взвесь мельчайших капель.

– Капитан! – окликнул Гессена один из матросов. – На северо-западе заметили кашалотов.

– Дай мне трубу, – велел капитан и обернулся ко мне. – Хотите увидеть морских тварей?

– Конечно, хочу! – я едва не захлопала в ладоши.

Не ожидала, что путешествие окажется таким интересным. По крайней мере, вторая его часть.

Мы подошли к борту. Мой спутник вскинул подзорную трубу и долго вглядывался в морскую гладь. А затем предложил мне.

– Смотрите.

Он продолжал удерживать трубу в нужном положении. А я подошла к нему совсем близко. Настолько, что ощутила пряный аромат, исходящий от его кожи. Наверное, это какие-то восточные благовония.

Капитан указал направление. Я приложила узкую часть к глазу, зажмурив второй, как это делал Гессен.

И вдруг почти мне в лицо плеснула волна. Я отпрянула, едва не выронив трубу. Без неё всё выглядело таким же, как и прежде.

– Впервые смотрите в подзорную трубу? – улыбнулся капитан.

Я кивнула.

– Там увеличительные стёкла. Они позволяют хорошо разглядеть то, что находится далеко.

Я снова приложила трубу к глазу. На этот раз не вскрикнула, когда вода плеснула мне в лицо. Уже знала, что та волна находится очень далеко от меня.

Видела я лишь небольшой участок моря. Поэтому пришлось водить трубой из стороны в сторону, чтобы увидеть тех самых кашалотов.

– Переместите чуть правее, – посоветовал капитан.

Я послушалась и вдруг увидела тёмные пятна на поверхности воды. Приглядевшись, поняла, что это огромные туши. Одна выпустила фонтан воды прямо в воздух.

– Потрясающе, – выдохнула я с восторгом.

В этот момент я ощущала себя счастливой. Все проблемы и страхи словно растаяли.

Пока позади не раздался загадочный звук. Будто кто-то скрипнул зубами.

Глава 21

Авенар

Я стоял в тени грот-мачты, впиваясь пальцами в шершавую древесину. Ветер, несущий соленую прохладу, был сплошным оскорблением. Он смешивал два запаха: ее – чистый, с горьковатой ноткой полыни, – и его. Вонь дешевого табака, благовоний и расчетливой любезности.

Они были на палубе. Она и этот капитан.

Мои уши слышали каждый их шаг из каюты. Как он наливал ей кофе. Его льстивый смех. Как ее собственный смех – легкий, словно звон хрусталя – вторил ему.

Он сидел с ней за одним столом. Брал ее руку своими грубыми пальцами. А она… позволяла. Улыбалась.

А теперь они стояли у борта так близко, что складки его плаща касались ее юбки. Он наклонялся, его дыхание оскверняло воздух вокруг, а он вручал ей свою проклятую трубу.

И она смотрела. С восторгом. С тем сиянием в глазах, которого я у нее никогда не видел.

Ради чего я все это терпел? Ради чего позволил вырвать крылья и заклеймить себя? Чтобы теперь стоять здесь, бессильный раб, и наблюдать, как другой мужчина заигрывает с моей суженой?

«Свобода в обмен на невесту». Ключ к моим цепям. Возможность снова стать тем, кем был рожден.

Но какая цена?

Что стоит свобода, если за ней последует вечное одиночество? Если с каждым вздохом в пустоте груди будет отдаваться эхо ее смеха, который сейчас принадлежит не мне.

Мысль об этом жгла сильнее магического клейма. Сильнее незаживающих ран.

Ярость, черная и слепая, поднялась во мне. Я впился пальцами в поручень, и раздался оглушительный хруст. Треснул прочный дуб, будто сухая лучинка.

Ее смех оборвался. Я почувствовал, как ее взгляд упал на меня.

Я поднял голову. Наши глаза встретились.

И я увидел: ее лицо, озаренное беззаботной радостью. Сияющие глаза. Счастливую улыбку.

Она была счастлива. Пока я сгорал, она наслаждалась вниманием первого встречного.

Это стало последней каплей. В моих глазах полыхнул огонь. В жилах закипела ярость предков, требующая растерзать соперника.

Улыбка сползла с ее лица. В глазах мелькнуло что-то – испуг? Растерянность? Мне было плевать. Я видел лишь, как ее счастье разбивается о мой взгляд.

Она что-то пробормотала капитану и поспешила к трапу. Спина неестественно прямая.

Химена, тенью следовавшая за ней, замерла. Ее взгляд, холодный и острый, впился в меня. Лишь чистая ненависть и предупреждение. Затем она скрылась вслед за госпожой.

Капитан Ларден проводил их насмешливым взглядом и подозвал помощника – тощего матроса с лицом, похожим на сморщенное яблоко.

Мой слух уловил его слова:

– Ну что?

– Стадо идет к Скалистому архипелагу. Крупные самцы. Но я приметил кое-что получше – самку с детенышем. Молодая. Будет драться до последнего.

– Отлично, – в голосе Лардена зазвенела хищная нотка. – Добудем амбру, отдадим девчонку Минраху и повернем на восток. Готовь лодки. Там дадут втрое больше.

Они отошли, строя планы. А я остался у разломанного поручня, сжимая кулаки.

Они собираются охотиться на кашалотов. Не ради еды – ради забавы и денег.

Так же, как Минрах охотится на драконов. Как я когда-то охотился на людей.

Мир – это хищники и добыча. А я по собственной воле стал охотничьим псом.

Но, видя ее улыбку, направленную не на меня, я впервые подумал, что даже у пса есть зубы, чтобы вцепиться в руку хозяина.

И, боги, как же мне хочется это сделать.

***

Хлоя

Мы шли к мысу Минрах на всех парусах. Ветер крепчал по мере того, как корабль углублялся в море. Качка усиливалась, у меня началась морская болезнь, и все дни я проводила в каюте.

Авенара больше не видела. Хотела увидеть, но запрещала себе думать о нем. Молча терпела надменность Химены, большей частью лежала на кровати, свернувшись в калачик, и размышляла о будущем.

Между тем с каждым днем становилось теплее, ведь корабль шел на юг. Он должен был обогнуть архипелаг мелких скалистых остров и лишь потом повернуть на запад.

Я радовалась солнышку, которое по утрам заглядывало в окно каюты. Подставляла лицо его лучам, не слушая ворчания служанки. И молила Всемогущего, чтобы быстрее увидеть берег.

Время шло. Я начала привыкать к качке и даже нашла в себе силы продолжить общение

А ночью меня разбудил громкий треск.

Я открыла глаза и прислушалась.

Треск повторился.

В тот же миг корабль сильно тряхнуло, отчего я ударилась плечом о перегородку. Каюта заходила ходуном.

Химена тоже проснулась и приподнялась на своей койке. Испуганная, в съехавшем чепце, из-под которого выбились седые пряди.

В полутьме каюты, разбавленной лишь тусклым светом лампы, служанка смотрела прямо на меня. Её глаза были расширены от страха.

– Что это? – голос звучал хрипло.

Я не ответила, вслушиваясь в окружающее пространство и пытаясь понять, что происходит.

Неожиданно треск повторился, и та часть каюты, где располагалась лежанка Химены, начала опускаться вниз. В глазах горничной заплескался ужас. Её рот хватал воздух. Кажется, она что-то говорила или даже кричала, но из-за оглушительного треска, перешедшего в грохот, я ничего не слышала.

– Надо выбираться отсюда! – закричала я, но не расслышала даже собственного голоса.

Лампа опрокинулась, лишая нас единственного источника света. Раздалось шипение. Затем послышался всплеск.

Всплеск?!

Его перекрыли громкие крики и топот десятков ног по палубе.

Ухватившись за бортики, я кое-как сумела выбраться из кровати. Ступила на пол и тут же, вскрикнув, отдёрнула ногу. Доски заливала ледяная вода.

Корабль тонет.

Эта мысль была чёткой, ясной и спокойной.

Не знаю, что происходит снаружи, но в стенах каюты мы с Хименой одни. И лишь от наших действий зависит, выберемся мы или нет.

Как так случилось, что корабль получил пробоину – в тот миг не имело значения. Даже если я выясню, что это изменит? Поэтому я сосредоточила мысли на двери каюты, которая располагалась на другой стороне.

Служанка по-прежнему оставалась в постели, только приняла сидячее положение и ещё возилась с чем-то в изножье.

Я задержала дыхание, подобрала подол и ступила в ледяную воду. Сначала опустила одну ногу, затем вторую.

Ступни обожгли сотни ледяных иголок.

Нет, слишком холодно. Может, вернуться в постель и подождать, пока нас спасут?

Однако корабль вновь содрогнулся с душераздирающим треском, и это заставило меня поторопиться.

Тем более что вода прибывала с большой скоростью. Несколько секунд назад она едва достигала щиколоток, а теперь доходила до середины голени.

Значит, пробоина большая. Нужно спешить, если мы хотим выбраться из каюты до того, как корабль полностью уйдёт под воду.

Я с трудом преодолела расстояние между постелями.

Еще вчера мне казалось, что каюта слишком маленькая. Что в этом крошечном помещении мало пространства и почти нет воздуха, а засыпая, я слышу дыхание своей служанки…

Однако сейчас разделяющие нас три шага показались мне вечностью. Вода прибывала с сильным напором, толкающим меня назад. Ноги мгновенно занемели от холода. Я почти их не чувствовала.

– Химена, шевелитесь, если хотите жить! – произнесла с раздражением, разозлённая медлительностью служанки. – Что вы там копаетесь? Нам нужно уходить отсюда. Немедленно!

Она подняла голову и глянула на меня. На ее лице застыл страх. Он подходил ей куда больше, чем прежнее высокомерие, с которым она смотрела на меня несколько часов назад.

Однако это было так неожиданно, что страх передался и мне.

– Что с вами?

В ее глазах плескалось отчаяние.

– Я застряла, – пробормотала она и вновь начала копошиться.

– Что?! Я не слышу!

Из-за очередного треска и вибрации, от которой содрогнулся корабль, я действительно не расслышала слов. А то, что смогла прочитать по губам, казалось глупостью. Ну как можно застрять в корабельной койке? Запутаться в одеяле?

Преодолевая сопротивление воды, которая уже доходила мне до колен, я приблизилась вплотную к служанке и тогда поняла, с чем она возится.

Там, где находились ноги Химены, ощетинилась острыми гранями груда обломков. Упавшая с той стороны балка проломила переборку. Она погребла под собой часть кровати и ноги Химены ниже колен.

– Я помогу!

Не тратя драгоценные секунды, я завязала подол узлом на поясе. Затем ухватилась за верхний обломок и откинула прочь. Он плюхнулся в воду, которая уже намочила панталоны и поднималась все выше.

Постель Химены и её саму начало заливать. Я надеялась, что деревянные обломки в воде станут легче и всплывут. Однако этого не случилось. Видимо, они мешали друг другу.

Пару минут я лихорадочно хватала один обломок за другим и отбрасывала в сторону. Пока в маленькое окошко не заглянула луна. Она осветила Химену – и я обратила внимание, что лицо у служанки стало бледным и вытянутым. Черты заострились, а сама она с такой силой стиснула челюсти, что на скулах выступили желваки.

Подол ее белой сорочки стал темным. То ли от воды, то ли от крови…

– Острожнее! – прошипела она, когда я задела обломком её ногу.

Похоже, все хуже, чем я думала.

– Я буду аккуратнее, – пообещала женщине сквозь выступившие слёзы. – Не двигайтесь. Мне надо вас осмотреть.

Бросив разбирать завал, я взяла ее руку. Ладонь была холодной, будто неживой. Но в ней еще ощущалось биение жизни. А аура… Аура медленно темнела и расползалась, как старая ветошь.

Увиденное не порадовало. Химену не просто завалило обломками и прижало рухнувшей балкой. Ее ноги ниже колен были раздроблены. Темные пятна на подоле – это кровь. Жизнь медленно уходила из женщины вместе с теплом. А я не могла ей помочь.

Вернее, могла. Но если сделаю это, то пострадаю сама.

На лицо Химены уже легла печать смерти. А Смерть – дама ревнивая, не любит, когда кто-то отбирает ее добычу. В прошлый раз, спасая Ильзу и ее сына, я нарушила главное правило целителя. Попыталась отобрать у Смерти то, что она уже считала своим. И сама едва не отправилась к праотцам.

Тогда меня спас Авенар. Поделился со мной своей силой…

– Авенар! – выдохнула я.

Вот он, выход! Нужно позвать дракона на помощь.

Глава 22

Я хотела отпустить руку Химены, но та внезапно стиснула мои пальцы.

– Нет, не бросай меня! – выкрикнула служанка с ужасом в голосе.

– Не брошу! Но ты сильно

– Нет! Ты хочешь бросить меня здесь и сбежать!

Эти слова она выплюнула мне в лицо с неожиданной злобой, перекосившей её черты. А потом вдруг начала кричать, срываясь на визг и трясясь всем телом так, что чепец упал с ее головы, и седые длинные пряди растрепались, делая Химену похожей на ведьму:

– Ты хочешь заполучить его! Но он не твой! Слышишь?

– Успокойся, – я добавила в голос властных ноток.

Обычно это действовало на моих пациентов и их родню, выводило из состояния паники и прочищало мозги. Но сейчас не сработало.

Химена подняла голову. Меня обжег ее ненавидящий взгляд. Глаза женщины пылали злобой, которой я не могла найти объяснения. А с губ вперемешку со слюной летели хлесткие, как удары, слова:

– Гидеон Минрах никогда не будет твоим! Моя дочь – единственная, кто родила ему сына. Моя Марцелла! А не расфуфыренные изнеженные аристократки, у которых только и было достоинств, что целительский дар. Да будь у них даже вся магия мира, это не помогло бы им выносить наследника от нашего герцога. И тебе не поможет! Все они просто сдохли, отравленные его семенем. А моя дочь понесла с первого раза и родила! Простая служанка, выносила и родила здорового мальчика. Когда наш господин устанет оплачивать и хоронить таких, как ты, он вспомнит о моем внуке. Моя дочь будет сидеть на герцогском троне! Мой внук станет новым хозяином Минраха! А ты просто сгниешь в земле, как и все до тебя!

Она захихикала. В её глазах зарождалось безумие, вызванное болью и предчувствием смерти.

В такие моменты люди не лгут. Она говорила правду. Ее дочь родила бастарда моему жениху. Но она не маг, а простая служанка, значит, ребенок не унаследовал главное – магию отца.

Так уж устроен наш мир, темный дар передается, только если оба родителя маги. Бедная Химена не понимает, что ее внук никогда не получит герцогский трон. Большее, на что он может рассчитывать, это стать оруженосцем у истинного наследника. Того, кто будет рожден от законной жены-магички.

Однако шесть жен-целительниц с этим не справились. Что наводит на мысли…

Я смотрела на брызжущую ядом Химену, и в моей голове росли подозрения. Бедные герцогини, похоже, им помогли умереть…

Но лучше подумать об этом потом. Сейчас надо действовать.

Пока Химена кричала, вода поднялась мне выше пояса. Рубашка, как я ни спасала ее, намокла. Узел развязался, и отяжелевший подол спеленал ноги.

У служанки на поверхности оставались лишь плечи и голова. А ещё ладонь, пальцы которой впились в моё предплечье. Я хотела их разогнуть, но ничего не вышло. Они, будто корни, вросли в мою кожу.

– Химена, ты должна отпустить мою руку, пока ещё не поздно! Отпусти, и я позову Авенара!

– Нет, – она вновь захихикала. – Ты сдохнешь здесь, вместе со мной! Я не позволю тебе забрать то, что принадлежит моей дочери!

С этими словами служанка дёрнула меня на себя. Потеряв равновесие, я упала вперед и полностью погрузилась под воду. Она была такой ледяной, что в голове зашумело.

Я задергалась, чтобы вынырнуть и вдохнуть, но обнаружила, что не могу. Химена обхватила меня за шею и с силой прижала к груди. Той самой груди, которой выкормила свою дочь. Ту дочь, о счастье которой настолько пеклась, что готова была совершить преступление.

Кто знает, может, и прежних жен герцога тоже она погубила?

Я забарахталась сильнее. Попыталась оттолкнуть обезумевшую женщину, продолжающую хихикать, или ухватиться за что-то, чтобы вырваться из ее цепких рук. Но близость смерти сделала ее очень сильной. Похоже, она решила забрать меня с собой.

А вот мои силы быстро угасали. Воздух в лёгких заканчивался.

Я поняла, что это конец.

Мы обе умрем в этой тесной каюте. Химена – с маской безумия на лице. А я – в ее крепких объятиях.

Мысли начали путаться. В глазах потемнело. Перед закрытыми веками заплясали алые точки, а легкие взорвались адской болью.

Сквозь толщу воды и гаснущий разум я услышала грохот. Но он лишь скользнул по краю сознания, как и голос.

– Хлоя!

Кто-то звал меня.

Но зачем? Кому я нужна?

Я медленно падала в бездну.

Внезапно падение прервалось. Кто-то рывком выдернул меня из воды.

– Очнись! Посмотри на меня! Ты слышишь?

Меня затрясли.

В нос ударил знакомый аромат полыни. А потом меня обхватили сильные горячие руки, прижимая к такому же горячему телу.

Я ощутила, как крошечные молнии пронзают грудную клетку. Авенар снова делился со мной жизненной силой. Глупый, глупый дракон…

– Давай, девочка! Нужно убираться отсюда!

Почти то же самое я сказала Химене. Кстати, а как она?

Этот вопрос заставил мои веки немного подняться. Перед затуманенным взором все расплывалось. Но я разглядела перекошенное волнением лицо Авенара. В его алых глазах был неприкрытый страх.

Кажется, это первый раз, когда он не скрывает эмоции.

Неужели дракон боится?

Чего? Умереть?

– Ну же!

Он развернул меня спиной к себе и с силой вдавил кулаки мне в грудную клетку. К горлу моментально подкатила тошнота. Она была горькой от морской воды и противной на вкус.

А потом меня вырвало.

***

Я задыхалась и кашляла, пока мое тело извергало воду из легких.

– Жива! – выдохнул Авенар с непередаваемым облегчением.

Он подхватил меня на руки и понес.

Только тогда я сообразила, что все это время стояла по плечи в воде.

– Хи… Химена… – прохрипела с усилием.

– Забудь о ней! Капитан приказал спустить шлюпки, но их разбили киты.

– Киты? – я подумала, что ослышалась.

В голове сильно шумело.

– Да, кашалоты! – процедил дракон с тихой яростью. – Мы наткнулись на стадо кашалотов, и наш дурак-капитан решил поохотиться! Мало ему денег, которые он получил. Что ж, теперь будет тратить их на том свете!

Он вынес меня на палубу.

Двери не было, ее снесло вместе с частью каюты, пока я тонула. Впереди бушевало море, корабль содрогался. Это были не рифы, не скалы. И даже не айсберг. Это были взбешенные кашалоты. Они разгонялись и на полной

Что-то треснуло совсем близко.

Палуба под ногами Авенара провалилась, но он успел отпрыгнуть. Реакция у дракона была быстрее человеческой.

Мы оказались возле проломленного борта.

На корабле никого не было, кроме нас. Похоже, моряки попрыгали за борт. Неужели Авенар тоже хочет?..

– Нет! – закричала я, цепляясь за его плечи.

А он уже шагнул в пустоту.

Нет! Только не в воду! Я не вынесу этого еще раз! Я умру!

Время словно застыло. Или мне так показалось. Но в последний момент я еще успела оглянуться.

Где-то там, под обрушившейся кормой осталась Химена.

“Прости”, – пронеслось в голове.

Мне стало жаль несчастную женщину. Такой судьбы я ей не желала.

Через мгновение холодные соленые воды поглотили нас с Авенаром.

Я захлебнулась, но не водой, а страхом близкой и ужасной смерти. Тьма стала для меня благословением, и я безропотно отдалась ей. Уж лучше погибнуть так, без чувств и сознания, чем ощущать, как тело перекусывают мощные челюсти кашалота.

Но эта тьма не принесла мне покоя.

Сначала ее наполнили сны. Они несли с собой ощущение ужаса. Я бежала от незримой опасности, но неизменно оказывалась на тонущем корабле. И дракон не успевал меня спасти…

А потом пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ. Она раздирала мою грудь, ломала рёбра, обжигала диким пламенем.

Я согнулась, выхаркивая воду из лёгких, застонала и открыла глаза. Надо мной, сжав мои бедра коленями, навис Авенар. Его рубашка превратилась в мокрые лохмотья. Руки, грудь и лицо испещряли свежие царапины. По виску тонкой струйкой стекала кровь вперемешку с водой.

– Дважды за одну ночь, – выдохнул он, увидев, что я пришла в себя. – Думал, уже всё, не вытащу тебя. Это не просто везение, это боги хотят, чтобы мы жили…

Он слез с моих бёдер и в изнеможении растянулся рядом. Я слышала его сиплое, прерывистое дыхание в перерывах между собственным кашлем.

Дракон второй раз за эту ночь не позволил мне умереть. Вытащил из пучины и вливал в грудь собственную магию, чередуя с ритмичными нажатиями на грудную клетку. Я видела, как такое делают лишённые дара лекари, чтобы заставить человека дышать. Никогда не думала, что и со мной может случиться нечто подобное.

Теперь понятно, почему рёбра болят. Авенар не рассчитывал силы. Хорошо, что ничего мне не сломал.

Впрочем, всё тело болело так, словно я всё же побывала в зубах у кашалотов. Меня трясло от холода, зубы стучали, кожа, казалось, покрылась корочкой льда.

Но это уже не имело значения. Главное – мы все еще живы.

Выкашляв наконец всю воду, я вдохнула полной грудью влажный ночной воздух.

– С-спасиб-бо, – просипела в сторону лежащего рядом дракона.

Авенар не ответил. Кажется, он уснул.

Я повернула неимоверно тяжёлую голову, чтобы убедиться в этом. Мой спаситель действительно спал. Глаза закрыты. На лице – умиротворённое выражение, какого я никогда у него прежде не видела. К изрезанным щекам прилипли влажные белые пряди, и я, поддаваясь моменту, протянула руку и убрала одну из них.

Кожа дракона оказалась горячей. А меня колотила дрожь.

Наплевав на доводы разума, вбитые с детства этикет и мораль, я сначала придвинулась ближе, так, что наши тела соприкоснулись. А потом и вовсе забралась Авенару на грудь.

От него исходили волны жара, которые мгновенно охватили меня. Я ощутила, как дрожь и внутренний холод медленно отступают. Ледяные пальцы, терзающие меня, ослабляют хватку. И тело уже не колет иголками…

Была ли это драконья магия или особенности его расы – неизвестно. Но я очень быстро согрелась и, чуть приподняв голову, посмотрела ему в лицо.

Он еще никогда не был так близко. Буквально нос к носу.

Во сне Авенар не казался сильным и грозным драконом. Не пугал своей сутью. Напротив, я вдруг обнаружила, что он очень молод. Может, лет на пять старше меня.

Потом вспомнила, что драконы взрослеют иначе и живут дольше людей. Значит, ему может быть и двадцать восемь, и пятьдесят.

Но его спокойное, ровное дыхание подействовало на меня умиротворяюще. Если дракон спит, значит, мы в безопасности.

Я опустила голову, уткнулась носом в его горячую шею, прямо в жилку, где билась кровь, и провалилась в сон как в дурман.

Проснулась от того, что солнце начало припекать. Причем почему-то и сверху, и снизу. Открыла глаза и наткнулась на внимательный взгляд алых глаз.

– Нужно уйти подальше от воды, – прохрипел Авенар сорванным голосом. – Здесь может быть опасно.

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец, и быстро отпрянула.

Точнее, мне хотелось сделать это быстро. Вскочить и отпрыгнуть подальше от дракона, ведь я лежала у него на груди. Но тело наотрез отказывалось это делать. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы заставить себя медленно, по-старушечьи сползти с такого удобного и горячего ложа…

Поднявшись, я отвернулась.

Оказывается, мы лежали на берегу, чуть выше кромки воды. Причем солнце уже взошло, и оно было достаточно жарким. Почти как дракон.

Оставшись без его тепла, я поёжилась и обхватила себя руками за плечи. С моря дул легкий ветер, ероша непросохшие волосы и пуская по открытой коже мурашки.

– Скоро станет теплее, – Авенар неслышно подошёл сзади. – Идем.

Я искоса глянула на него.

День, и правда, обещал быть теплым. Но я бы променяла солнце и безоблачное небо на возможность еще раз почувствовать жар дракона.

Глава 23

Берег, на сколько хватало глаз, был щедро усыпан досками, щепками и обломками судна.

Нам повезло, что в этом месте выход из воды был пологим. Волны за столетия искрошили камни и ракушки в песок, то выбрасывая их на берег, то снова утягивая за собой.

Но уже через полдесятка шагов во влажном песке плотно засели крупные валуны с острыми гранями. Будь они чуть ниже – и обессиленный Авенар со мной на руках мог бы вовсе не выбраться. Или истечь кровью от полученных ран.

Валуны соединялись в

Пока я разглядывала берег, пытаясь понять, куда нас занесло, Авенар успел дойти до первых валунов. Пришлось поспешить за ним, чтобы не потерять из виду.

Мы оба едва переставляли ноги. Однако дракон двигался с угрюмой решимостью. Так, словно знал, куда именно направляется.

– Где мы? – спросила, поравнявшись с ним.

– Не знаю, – бросил, не останавливаясь и не глядя на меня, – посреди моря.

– Посреди моря? – удивилась, не ожидая такого ответа. – Что значит “посреди моря”?

– То и значит! – он огрызнулся. – От Руддерната до Минраха нет ничего, кроме моря. Но это не Минрах. Так что нас занесло на один из мелких островов.

По его тону я догадалась, что он не рад случившемуся. Но мы ведь выжили. Разве это не повод быть чуточку добрее?

– Капитан говорил, мы должны повернуть на запад возле архипелага, – вспомнила я. – Это он?

– Кто?

– Архипелаг.

– Может быть.

– Ты не уверен?

– В чем? – он наконец-то соизволил посмотреть на меня и оскалился. – В том, что мы неизвестно где – да, уверен. В том, что нас выбросило на один из безымянных островков – тоже уверен. Но в том, что мы дождемся спасения – нет!

– То есть… – я почувствовала, как меня накрывает ужас, – что значит “нет”?

– То и значит. Архипелаг не жилой, здесь нет ни людей, ни драконов. Суда из Минраха в это время не ходят здесь из-за весенних бурь и опасности налететь на скалы. А из твоих земель и вовсе никто не придет на помощь. Никто не будет искать вас, леди.

Последнее слово он произнес с особой издевкой.

У меня в груди закололо.

Я ощутила, как к горлу подкатывает горький ком, и отвернулась. Посмотрела назад.

Там, насколько хватало глаз, стелилась серо-голубая гладь. Вода была всюду, до самого горизонта. Лишь кое-где темнели соседние островки, похожие на серые камешки.

А впереди ждали скалы, испещренные расщелинами. Именно к ним шел Авенар.

Меня охватил озноб.

Он прав. Мы забрались слишком далеко на юг. Дома никто не знает, что с нами стало, оттуда помощи ждать не стоит. Одна надежда, что в Минрахе забеспокоятся, если корабль не придет вовремя.

Я торопливо догнала дракона и зашагала рядом.

– Авенар, когда мы должны прибыть в Минрах?

– Через две недели.

– Значит, если через две недели мы там не появимся, за нами вышлют корабль?

– Нет, подождут еще неделю.

– Но потом вышлют?

– Может быть.

– Что значит “может быть”? Если не обо мне, то хотя бы о своем золоте герцог ведь должен побеспокоиться? Или ему все равно, что целый сундук пропал?

Авенар остановился и посмотрел на меня с таким выражением, что мне захотелось превратиться в один из камней и слиться с пейзажем.

– В этой части моря, – процедил он, с видимым усилием сохраняя спокойствие, – больше тысячи мелких вулканических островов. Вокруг них рифы и подводные скалы. Здесь даже в спокойную погоду случаются кораблекрушения, а сейчас еще и сезон весенних бурь. Как думаешь, будет ли герцог рисковать своим флотом, который стоит куда дороже одного сундука золота, чтобы найти тебя? Или ему проще потратить второй сундук на другую невесту?

Вопрос был риторический.

Закончив отповедь, дракон мазнул по мне яростным взглядом и отправился дальше.

А я пожалела, что в свое время невнимательно отнеслась к географии южных герцогств. Это казалось лишним, ведь они находятся очень далеко. К тому же мачеха продала все наши книги и учебники, чтобы погасить часть долгов…

– Но что же мы будем делать? – крикнула ему в спину.

Голос выдал мое волнение.

– Попытаемся выжить, – не оглядываясь, буркнул дракон и продолжил путь. – Для начала найдем убежище и добудем огонь.

Ну вот, у него есть план. Значит, все, Хлоя, паника отменяется, ты в надежных руках.

И плевать, что эти руки не очень-то добрые. Как бы Авенар ни относился ко мне, главное, он меня спас. Не бросил тонуть. А еще он такой горячий…

От этой мысли я вновь покраснела.

***

Небо с каждой минутой становилось все чище, а солнце – все ярче. Песок под ногами перешел в мелкий щебень, появились чахлые кустики. А мы все шли, петляя между больших валунов, пока не достигли подножия ближайшей скалы.

Там Авенар остановился и окинул нависающий склон задумчивым взглядом.

Скалу изрезали трещины. Одни были такими узкими, что я туда и ладонь не смогла бы просунуть, другие выглядели достаточно широкими, чтобы там смог протиснуться человек.

– Нам туда, – произнес дракон, глядя на ту, что казалась шире остальных.

Не оглядываясь, он шагнул в темноту. Я – за ним.

Сердце глухо забилось, когда мы оказались внутри расщелины. Она сужалась кверху, но была достаточно свободной внизу, чтобы я не терлась плечами о стены.

Через несколько шагов стало темно и прохладно. Поэтому я не увидела, как Авенар остановился, и налетела ему на спину. Ойкнула, хватаясь за нос.

– Здесь, – сказал он, будто не замечая моего вскрика.

– Здесь?

– Да, сиди здесь. А я поищу что-нибудь для костра.

Я услышала шорох гравия под его шагами. Авенар обошел меня, даже не задев. Значит, места тут много. Но оставаться одной мне не хотелось.

– Подожди, – я бросилась за ним. – Я с тобой!

За спиной был вход в расщелину. На его светлом фоне чернел удаляющийся силуэт Авенара.

– Нет, ты и так еле держишься на ногах. Сиди здесь, я скоро вернусь.

Ноги у меня действительно подкашивались от усталости и всего пережитого. Но я не желала в этом признаваться.

– Ты правда вернешься? – догнав, схватила его за рукав. – Правда не бросишь?

Дракон глянул на меня сверху вниз. Холодно и отрешенно. Перевел взгляд на мои пальцы, стиснувшие ткань его рукава, и усмехнулся. Затем указал на свою шею, где чернела рабская печать. Теперь, когда он потерял дублет с высоким воротником, ее ничто не скрывало.

– Даже если бы я хотел вас бросить, эта штука не даст. Так что да, я вернусь. Очень быстро.

Мои пальцы разжались. Рука бессильно упала и повисла вдоль тела.

Вот значит как.

Он спас меня не потому, что хотел, чтобы я выжила. А потому что все еще надеется получить свою награду.

Я ощутила на губах соленую влагу и не сразу сообразила, что плачу. А потом просто села там, где стояла, и дала волю слезам.

Я оплакивала своё бескрайнее одиночество и невозможность что-либо изменить.

***

Не знаю, сколько так просидела. Слёзы текли и текли по щекам, а в мыслях проносились картинки счастливого прошлого. Жизни, которую я уже никогда не смогу вернуть.

По странной причуде, память подбрасывала только хорошее. Все плохие воспоминания исчезли, будто их никогда не было. Будто печаль и одиночество настигли меня только сейчас.

Даже когда слёзы высохли, я всё равно продолжала сидеть, сгорбившись и подтянув колени к груди. Мне хотелось стать маленькой, незаметной, незначительной. Может быть, тогда слова Авенара не станут меня задевать, и я обрету прежний душевный покой?

Мысли иссякли вместе со слезами. В голове поселилась звенящая пустота. Я бы порадовалась ей, если б мои эмоции не притупились, лишив меня способности испытывать хоть какие-то чувства. Но это было благословенно.

Единственное, что я сейчас ощущала, кроме бесконечной усталости – жажду. Обострившийся слух подсказывал, что неподалёку есть источник воды. Капли срывались со стены и падали в небольшую лужицу. А звук разносился под сводами.

Мне хотелось пить, но я не вставала, не желая двигаться. Ведь движение – это жизнь. А жизнь наполнена болью и страданиями. Лучше оставаться в своём коконе как можно дольше. Так меньше ран…

Случайно дёрнув плечом, я обнаружила, что сижу близко к стене. Развернулась немного, прижалась к ней спиной и нахохлилась.

На мне все еще была сорочка из теплой фланели. Пусть грязная и с разорванным подолом, зато сухая, с длинными рукавами и высоким воротом. В ней я чувствовала себя как в доспехах.

Из глубины пещеры доносились шорохи и потрескивания. Поначалу я пыталась вглядываться во мрак перед собой, а затем просто закрыла глаза. Разницы не заметила. Та же непроглядная тьма. Тут было лишь одно светлое пятно – это выход наружу.

Но, раз Авенар сказал, что в пещере безопасно, значит, эти шорохи мне не страшны. Впрочем, я и так не боялась. Даже на это не было сил.

Как уснула – сама не заметила. Последние вялые мысли угасли, сменившись абсолютной пустотой.

Разбудил меня цвет. В центре сомкнутых век, там, где ещё недавно царил густой мрак, вдруг проявился рыжий лепесток. Он пощекотал веки, заставляя сознание очнуться.

Я открыла глаза. И тут же закрыла их снова. Ещё и отвернула голову, спасаясь от света. Посреди пещеры горел костер. После привычной антрацитовой тьмы его пламя казалось ослепительно ярким, а сама пещера медленно наполнялась теплом.

Мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли. И лишь после этого я вновь повернула голову.

Возле костра спиной ко мне сидел Авенар. Мои движения остались для него незамеченными. Не спеша тревожить дракона, я огляделась.

Пещера была не такой уж большой, как казалось в темноте. Не широкой, но вытянутой. Дальняя стена скрывалась в темноте, костер освещал лишь ближайшие пару-тройку шагов.

Но где-то там, в глубине пещеры, находился источник воды.

Я слушала, как падают капли, и моя жажда росла. Однако подниматься я не спешила. Не хотела привлекать внимание Авенара.

Между мной и драконом пролегла пропасть. И как бы я ни пыталась наладить через неё мостик, Авенару это не нужно. Его слова, сказанные перед уходом, причинили мне боль. Понимал ли он это? Или нарочно делал пропасть между нами шире и глубже?

К горлу подкатил ком.

Я сердито укусила себя за губу.

Все, хватит лить слезы. Они ничего не изменят. Я должна нарастить толстую шкуру, если хочу находиться рядом с драконом. Ведь другого выхода нет, без него я погибну. Нужно сделать все, чтобы выжить и выбраться с этого острова.

Авенар пошевелился. Отблески костра заиграли на его коже, притягивая мой взгляд. От изорванной рубашки дракон избавился, а другой одежды, видимо, не нашёл.

Однако моё внимание привлекла не гладкая кожа и не играющие под ней рельефные мышцы, не свойственные худощавому телосложению.

Я смотрела на шрамы. Кроме двух безобразных дыр на уровне лопаток, по спине и плечам багровели рваные борозды. Они были разной длины и глубины. Самые глубокие всё ещё кровоточили. А ведь регенерация драконов лучше человеческой.

Авенар повел плечами, разминая затекшую спину. И я поняла, что ему больно. Слишком уж осторожными и медленными были движения, чересчур напряжённой – поза. Дракон оберегал свои раны. Старался не тревожить их лишний раз.

Он получил эти травмы, спасая меня. Вероятно, поранился о днище судна или о камни на берегу. И пусть сделал это из-за клейма – только благодаря ему я до сих пор жива. Он помог мне. Защитил. Сохранил мою жизнь.

А значит, я тоже должна ему помочь.

Осторожно, стараясь не шуметь, поднялась. В босые ступни тут же впились мелкие камешки.

Я сдержала желание всхлипнуть и осторожно двинулась вперёд.

Авенар не обернулся.

Это меня подбодрило. Наверное, спит.

Вот и отлично! Подлечу его немножко – и все. Он даже не заметит. Зато я буду спокойна, что он не помрет и не оставит меня тут одну.

Движимая этой мыслью, подошла к нему очень близко. Погружённый то ли в сон, то ли в раздумья дракон меня не заметил. Я присела на корточки позади него и осторожно поднесла ладони к его спине. Не прикасаясь к ранам, послала волны живительной силы.

Даже успела порадоваться, что мой план удался. Но это продлилось мгновенье, не дольше.

Авенар резко повернулся и схватил меня за руку. Ойкнув, я покачнулась и упала на колени. А ладонь… та ладонь, которую он не держал в жёстком захвате, упёрлась ему в грудь.

Наши лица оказались очень близко. Так же близко, как этой ночью, когда он спал. Только теперь алые глаза, не моргая, смотрели в мои, и я видела в них своё отражение.

В груди стало тесно. По телу промчался жар. Горло вдруг пересохло.

Не зная, что делать, я облизнула губы. И ощутила, как под моей ладонью дрогнуло драконье сердце. Затем

Глава 24

Взгляд дракона скользнул вниз, к моим губам. Я увидела, как дернулся кадык Авенара. Но сам он даже не двинулся. Застыл, будто статуя, и я тоже застыла.

Сколько это длилось – не знаю. Весь мир словно исчез, отодвинулся. Я больше не слышала ни раздражающего звука капель, ни треска костра. Ничего, кроме собственного сбившегося дыхания. Вся вселенная сузилась до алых глаз и ритмичных ударов чужого сердца в мою ладонь.

В какой-то миг глаза Авенара стали больше и ближе. Его дыхание коснулось моих губ, пощекотало, вынуждая раскрыться. Словно завороженная, я выпустила тихий вздох и опустила ресницы.

Сейчас…

Сейчас он меня поцелует…

Хочу ли я этого? – пронеслось в голове.

Додумать не успела. Потому что моя ладонь, только что упиравшаяся в грудь дракона, провалилась в пустоту.

Но упасть лицом в землю мне не позволили. Авенар успел удержать меня за плечо.

– Кажется, – раздался его хриплый голос, – вы уже выспались, леди. Значит, присмотрите за костром, пока я раздобуду нам завтрак.

Я открыла глаза и глянула на него. Лицо дракона ничего не выражало. Он быстро отпустил мое плечо и поднялся. А меня охватила острая смесь разочарования и обиды.

И почему я решила, что он меня поцелует?

Нет, не так. Как я посмела желать его поцелуя? Откуда вообще взялись эти мысли?

Я мысленно отругала себя, но вслух не сказала ни слова. Не хотела, чтобы Авенар заметил мое смятение. Но он вел себя так, будто ничего не случилось. С раздражающим спокойствием указал на кучу хвороста возле костра:

– Будете подкидывать, чтобы огонь не погас. Разжечь его снова у меня вряд ли получится.

И двинулся в сторону выхода.

– Подожди! – я все же не вытерпела. Вскочила за ним. – Снова уходишь? Снова оставишь меня одну?

Дракон не замедлил шага. Просто пожал плечами:

– Кто-то должен позаботиться, чтобы мы не умерли с голоду.

– И как ты собираешься добыть нам еду? У тебя нет никакого оружия!

– Для начала обыщу берег. Если море выбросило обломки нашего корабля, то могло выбросить и бочки с едой или что-то, что можно использовать для охоты.

– Тогда я с тобой!

– Нет.

Короткое “нет” прозвучало так грозно, что я застыла, будто налетев на преграду.

– Вы останетесь здесь, – припечатал Авенар безапелляционным тоном. – И будете делать то, что я вам говорю. Если хотите выжить.

От его суровой отповеди у меня внутри все смешалось. Благодарность за спасение моей жизни, желание помочь ему, страх остаться одной, злость, что он смеет так со мной разговаривать – меня накрыл шквал противоречивых эмоций. Но все, что я могла, это смотреть ему вслед, сжимать кулаки и скрипеть зубами от бессилия.

А когда он скрылся из виду, я дала себе волю. Топнула ногой, забыв, что стою босая, взвыла от боли и сквозь подступившие слезы с обидой крикнула в темноту:

– Ну и ладно! Ну и иди!

“Можешь даже не возвращаться!” – вертелось на языке. Но высказать это вслух я побоялась. А вдруг и правда не вернется? Что я тут буду делать одна? К тому же в ночной сорочке.

Мысль, что Авенар видел меня полуголую, нес на руках и прижимал к себе – разозлила меня еще больше.

Гнев требовал выхода. Не придумав ничего лучше, я подняла с земли камешек и со всей мочи швырнула его в темноту. Он упал, но легче мне почему-то не стало.

Я вернулась к костру.

***

Не знаю, сколько сидела, понемногу подбрасывая хворост в огонь.

Время шло, меня снова клонило в сон. Но лечь на землю я не осмелилась, а спать сидя оказалось очень неудобно. Едва моя голова безвольно падала на грудь, как я тут же дергалась и просыпалась.

Куча хвороста постепенно уменьшилась. Еще и жажда вернулась. С каждым вдохом она становилась все больше, и все меньше оставалось сил с ней бороться.

В конце концов я не выдержала.

Где-то недалеко есть вода. Ничего не случится, если я оставлю костер на несколько минуточек и быстро схожу вглубь пещеры, посмотрю, что к чему.

Выбрав ветку подлиннее, я сунула ее в огонь и подождала, пока она загорится. Света от такого факела было немного, но это лучше, чем совсем ничего. Держа горящую ветку перед собой, я пошла на звук капель.

Через десяток шагов путь перекрыл острый выступ. В этом месте пещера снова сужалась. Но щель была достаточной, чтобы я смогла в нее протиснуться. А за выступом меня встретила еще одна пещера, на этот раз огромная, с высоким сводом, с которого гроздьям свисали сталактиты.

Потрясенная открывшимся видом, я опустила свой факел. Да он был и не нужен. Света здесь оказалось достаточно – стены и свод пещеры были усеяны светящимся мхом. Изумрудно-зеленые нити, казалось, прошили камень насквозь и плотным сияющим полотном укрыли его поверхность.

Несколько мгновений я смотрела на эту красоту, пока звук упавшей капли не заставил меня очнуться. Только тогда встряхнулась и огляделась.

В стенах пещеры чернело несколько входов. Вероятно, это были тоннели, уходящие вглубь скалы. Из одного доносился звук воды, но из-за многократного эха я не могла понять, откуда именно. Оставалось лишь выяснить это опытным путем.

Чтобы не потеряться, я положила погасшую ветку поперек входа, через который вошла. Затем шагнула в ближайший тоннель.

Нет, здесь капель стала глуше. Значит, это не то.

Следующие две попытки тоже были бесплодными. Наконец, в четвертом тоннеле, который находился на противоположной стороне пещеры, мне улыбнулась удача. Здесь звук капающей воды был четким и звонким.

Подгоняемая жаждой, я поспешила к нему.

Но тусклое свечение, испускаемое мхом, внезапно оборвалось. Вытянув руки, я по инерции пробежала еще пару шагов и ощутила, как нога ушла в пустоту.

Миг – и от резкого чувства падения желудок подпрыгнул вверх. Горло сжалось от ужаса. Тело сковал озноб. А следом я ощутила рывок и адскую боль в плече.

Кто-то в последний момент выдернул

Я упала на спину. Но не на землю, а на вполне себе горячее, живое и почти голое тело.

Тело издало придушенный вопль и выругалось голосом Авенара.

***

– Я же сказал, ждать меня у костра! – прорычал дракон, отчего по спине и плечам прошла вибрация.

Однако я даже не испугалась и приняла заслуженный выговор как должное. Сама виновата.

И только когда Авенар ссадил меня со своей жаркой груди на холодный пол пещеры, почувствовала острое разочарование. Попыталась отругать себя за эту глупую эмоцию, но росшая в груди обида отказывалась исчезать.

Весь путь обратно до нашей пещеры Авенар проделал быстрым шагом, даже не думая остановиться и подождать меня. Мне с трудом удавалось не отставать. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть. Тут уж не до обиды.

Зато когда мы вернулись в пещеру, а дракон по-прежнему даже не взглянул в мою сторону, эмоции захлестнули меня с новой силой.

– Прости, что ушла от костра, – стиснула пальцы до боли, – я не должна была.

Авенар никак не показал, что услышал мои слова. Он подошёл к костру, подбросил в огонь хвороста, отчего сноп искр взвился вверх. Затем подхватил связку рыбин, оставленную у стены, и направился к выходу.

Я последовала за драконом.

Солнце ярко светило, заставляя меня жмуриться после пещерного мрака.

Авенар принялся разделывать рыбьи тушки, ловко вспарывая им животы. Я наблюдала за его скупыми движениями. А сама ощущала странную смесь из желания объясниться и злости на его равнодушие.

– Мне просто хотелось пить, – начала скороговоркой, спеша всё рассказать, чтобы не передумать. – Я услышала, что в дальней пещере капает вода, и пошла попить. Понимаешь? Просто попить!

Последние слова уже выкрикивала, теряя терпение.

Однако дракон словно не слышал. Он даже не шевельнулся, так и продолжал спокойно потрошить рыбу.

Его обнажённая спина маячила в двух шагах передо мной. Я видела сокращение каждой мышцы, даже различала запах крови, слабо сочившейся из ран. Но казалось, что он очень далеко от меня. Так далеко, что докричаться до него возможно.

Я вернулась в пещеру. Снова села у костра, подтянув колени к груди и обхватив их руками. От нарастающей жажды туманилось в голове.

Авенар пришел через несколько минут. Рыбины были вымазаны слоем глины, таким толстым, что превратились в глиняные свёртки.

Он сдвинул горящие ветки в сторону и закопал рыбу в угли.

Прежде я не сталкивалась с таким способом приготовления. Мне стало любопытно. Однако задавать вопросы этому мрачному, хмурому мужчине, занятому делом, я не решилась.

Отчитав меня в дальней пещере, больше дракон не смотрел в мою сторону. А заговорил, только когда вновь собрался уйти:

– Не отходите от костра.

Я отметила, как он демонстративно перешел на “вы”, но спорить не стала, отвечать тоже. Просто смотрела на танец огненных лепестков.

Авенар ещё несколько раз возвращался в пещеру. Судя по всему, он сносил сюда всё, что удавалось найти на берегу. Я слышала звон металла, стук дерева, шелест влажной ткани, однако так и не обернулась.

Предложить ему помощь я не решилась, а сам он не попросил. То ли не нуждаясь в моём участии, то ли не желая его.

Лишь раз обратился ко мне с вопросом:

– Сумеете перевернуть рыбу?

– Да.

Он спросил в спину, спиной я и ответила. Негромко, даже не зная, услышал он или нет.

Авенар больше ничего не сказал. Когда спустя несколько мгновений я всё же обернулась, в пещере уже никого не было.

Вздохнув, я сдвинула горящий хворост. Помогая себе короткими веточками, перевернула глиняные свёртки и вернула костёр на место.

А дракон все уходил и приходил, сгружая у входа разные вещи, которые, по его мнению, пригодятся нам, чтобы выжить. Я усилием воли заставляла себя не оборачиваться, когда слышала его шаги.

В пещеру он шёл медленно и тяжело, нагруженный скарбом, зато на берег возвращался легко, почти не слышно.

В очередной раз Авенар не ушёл, остался в пещере. Я напряглась, стараясь на слух угадать, что он делает. И вздрогнула от неожиданности, когда дракон протянул мне обтянутую кожей флягу.

– Возьмите, – он даже вытащил пробку.

– Благодарю, – пальцы слегка дрожали, когда я принимала подношение.

Однако прежде чем я отпила, Авенар вдруг добавил:

– Это, конечно, не вода, но лучше, чем ничего.

Я с опаской поднесла горлышко к губам и сделала глоток. Внутри оказалось вино. Холодное, немного терпковатое, но необычайно сладкое. Хотелось выпить всё до дна. Я с трудом заставила себя остановиться и, глядя в сторону, протянула флягу дракону.

– Нет, – возразил он, – оставьте у себя. Только расходуйте экономно. В округе нет питьевой воды, я всё осмотрел.

Обрадованная тем, что Авенар снова заговорил со мной, я повернулась к нему:

– Тебе тоже нужно попить.

– Не нужно, – он покачал головой. – Свою жажду я уже утолил.

Я не стала спрашивать, где и чем. Не было никакого желания спорить и расшатывать хрупкий мостик перемирия, который он проложил между нами. Молча заткнула флягу пробкой и отложила в сторону, обещая себе, что чуть позже сделаю ещё глоток. Вино, судя по вкусу, сильно разбавлено водой, но лучше все же не увлекаться.

Авенар зашуршал чем-то у меня за спиной. Я обернулась, радуясь, что мы снова можем разговаривать. Он держал в руках темные тряпки. Заметив, что я смотрю, кинул их рядом со мной.

– Вот, выберите то, что вам подойдёт, и наденьте.

Я потянула за верхнюю тряпку, оказавшуюся потёртыми мужскими штанами.

– Что это? – спросила брезгливо и бросила чужую вещь обратно в кучу.

– Одежда, – жестко проговорил Авенар. – Вам необходимо переодеться.

– Где ты взял её?

Он не ответил.

А до меня внезапно дошло. Одежда влажная, ношеная и мужская, пропитанная запахом корабельной смолы.

– Ты снял её с мёртвых тел?! – воскликнула я, в ужасе вскакивая на ноги. – Убери! Ни за что не надену!

Глава 25

Я ожидала, что он будет спорить. Но Авенар лишь пожал плечами:

– Как хотите. Покойникам она уже ни к чему, их на том свете и голыми примут.

Он направился к выходу.

– Снова уходишь? – я недоуменно глянула ему в спину.

Дракон замер на пороге пещеры, посмотрел в небо, приставив ладонь козырьком ко лбу, и ответил:

– Ненадолго. Соберу, что смогу, и пойдем вглубь острова, пока солнце в зените. Здесь нельзя оставаться.

– Почему?

В голосе Авенара не было причин для волнения, но я все же встревожилась. Такая уютная пещера. Я к ней почти привыкла. Зачем уходить?

– Ночи тут холодные, мы замерзнем без огня. Днем, наоборот, будет жарко. Скоро начнут гнить трупы, а закопать я их не смогу. Тут на локоть песка, а дальше – скальная порода.

От его равнодушного, обыденного тона мне захотелось передернуть плечами.

– Но разве нам не лучше быть ближе к морю? Вдруг мимо пойдет корабль? Мы бы могли подать ему знак.

– Да? – Авенар с интересом взглянул на меня. – И каким же образом?

– Ну… мы могли бы разжечь большой костер.

– Из чего? Обломки, которые выбросило на берег, слишком мокрые и не разгорятся. А то, что можно использовать как топливо, я уже принес.

Он кивнул в сторону костра, в котором потрескивали последние веточки. Я не нашлась, что сказать, и просто поджала губы, недовольная, что последнее слово осталось за ним.

Но я ошиблась. Последнее слово дракон еще не сказал. Мазнув по мне бесстрастным взглядом, он сухо заметил:

– Раз госпожа желает и дальше ходить в ночной сорочке с драным подолом, то я ничего не имею против.

Я на секунду потеряла дар речи.

– Ты!..

Хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле вместе с воздухом. Потому что Авенар был прав, и осознание этого хлестнуло меня по самолюбию словно плеть.

На мне ведь и правда была лишь сорочка. Все это время дракон понимал, что я под ней голая!

Плотный ворот и длинные рукава не пострадали, но подол, заметающий пол пещеры, обтрепался и отяжелел от налипшего песка. Спереди в паре мест появились прорехи, сквозь которые белели мои колени. Авенар не преминул указать мне на них.

Но если он думает, что заставит меня надеть одежду покойников, то он ошибается.

Хотя…

Дракон ушел, а я скосила взгляд на кучу тряпья.

Вон та рубашка сверху выглядит неплохо. У нее даже есть кружевная манишка. Может, принадлежала самому капитану…

К глазам подступили слезы. Я вдруг осознала, что мы с Авенаром единственные, кто выжил после ночного кораблекрушения. А весь экипаж и Химена стали кормом для рыб.

В памяти всплыли детали катастрофы. Особенно то, как я безуспешно пыталась спасти пожилую служанку, и ее внезапное безумие. Бедная женщина. Даже умирая, она думала о своей дочери!

Я поймала себя на том, что хлюпаю носом.

Нет-нет, сейчас нельзя раскисать! Мы выжили, значит, не все потеряно. Авенар прав, на берегу нам нечего делать. Тут нет ни дров, ни воды. Значит, придется идти вглубь острова, ближе к деревьям. Где деревья, там пресная вода. А где вода, там и живность. Наверняка на острове обитают мелкие звери. Мы могли бы поставить силки…

Мысли лились сплошным потоком. Я озвучивала каждую, бормоча себе под нос. Потому что только звук собственного голоса мог отогнать надвигающуюся истерику.

Мои руки тряслись, когда я перебирала одежду, принесенную Авенаром. Судя по ткани и ее состоянию, вещи и правда могли принадлежать капитану. Исподнее из отбеленной бязи, узкие кожаные бриджи, батистовая рубашка, шитый золотом шелковый жилет, камзол из синей саржи с красными отворотами…

Помимо прочего здесь нашлись даже портянки и промокшие насквозь ботфорты.

Сидя на коленях, я разложила трофеи вокруг себя и застыла в раздумьи. Надеть чужую одежду, еще не утратившую запах прежнего владельца, казалось выше моих сил. Но и продолжать радовать Авенара видом голых ног, я тоже не собиралась.

За спиной что-то грохнуло с металлическим звоном.

Я испуганно оглянулась. Но это был всего лишь дракон, сваливший у входа в пещеру охапку коротких абордажных сабель и топоров.

Он выпрямился и посмотрел на меня. Затем на разложенную одежду.

Видимо, муки выбора отразились у меня на лице. Потому что Авенар неожиданно сжалился.

– Эта одежда не с мертвецов.

– Тогда откуда она? – я недоверчиво поджала губы.

– К берегу прибило остатки кормы. Там был сундук с вещами.

Мой спутник не отличался красноречием. Остальное пришлось додумывать самой: Авенар обыскал то, что осталось от капитанской каюты, нашел сундук, тот треснул от удара, вода просочилась внутрь и намочила вещи. Если так, то можно считать, что одежда чистая. Вряд ли капитан стал бы хранить в каюте грязные вещи.

Сам дракон уже переоделся. На нем были свободные матросские шаровары из парусины и такая же безрукавка, трещавшая на его могучих плечах. Спереди у безрукавки был разрез до середины груди. Прежний хозяин стягивал его шнуровкой, но если бы Авенар рискнул это сделать, точно бы задохнулся.

Так что мне выпала честь лицезреть мощные грудные мышцы и впечатляющие бицепсы дракона. Я даже не сразу поняла, что откровенно разглядываю его. А когда поняла, то ощутила, как мои щеки заливаются жаром, и быстро отвела взгляд.

– Ладно, – произнесла севшим голосом. – Дай мне пять минут, я оденусь.

Он молча отошел к выходу и сел, повернувшись ко мне спиной. Я несколько мгновений с недоверием наблюдала за ним. Но Авенар не собирался подглядывать. Он принялся связывать вместе собранное оружие.

Я же, решившись, первым делом схватила исподнее – короткие нижние штаны. Морщась и с трудом сдерживая желание брезгливо отбросить их, надела на себя. Затем натянула длинные шерстяные чулки, именуемые шоссами, и прикрепила их верх завязками к низу нижних штанов. Сверху надела бриджи.

Одежда была рассчитана на мужчину, который в два раза выше и крупнее меня. Но мне повезло – у исподнего имелись завязки на поясе, а у бриджей – петли, в которые я вставила веревку и затянула потуже. Все это проделывала, копошась под подолом сорочки и ежесекундно бросая взгляды на Авенара. Но дракон не смотрел в мою сторону.

На всякий случай я все же повернулась к нему спиной. Быстро сбросила потрепанную ночную сорочку и завернулась в мужскую рубашку.

Тонкий батист приятно льнул к

Поморщилась.

Даже сквозь толстый слой фланели ощущалась сырость. Но я утешила себя мыслью, что ноги быстро согреются.

Последний штрих – синий камзол.

Наконец с переодеванием было покончено. Я выпрямилась и повела плечами, пытаясь привыкнуть к чужой одежде. Она была настолько большой, что штанины бриджей достигали лодыжек, а рукава камзола свисали печальными флагами.

– Надо укоротить, – задумчиво произнес Авенар, привлекая мое внимание.

И, держа абордажную саблю плашмя, выразительно похлопал клинком по ладони.

– Нет, – я сходу отвергла предложение.

Вдруг отрубит что-нибудь лишнее. Мне нравятся мои пальцы. Хотелось бы сохранить их в целости.

А рукава можно подвернуть. Что я и продемонстрировала Авенару. Без слов, разумеется, но старательно передала язвительность взглядом.

Ожидала, что он хотя бы улыбнётся. Однако дракон никак не отреагировал. Вообще. Даже плечами не пожал. Просто отвернулся и принялся вытаскивать из догорающего костра затвердевшие глиняные “свёртки”. Наверняка они были обжигающе горячими, однако дракон даже не морщился. Хотя я видела, как его пальцы касаются красных углей.

***

Наблюдая за Авенаром, я сделала глоток из фляги и в очередной раз мысленно восхитилась его скупыми и уверенными движениями.

Разбив два “свёртка” крюком абордажного топора, мой защитник убрал из одного верхние куски глины и положил передо мной своеобразную посудину с запечённой рыбой. Затем занялся своей порцией.

Я посетовала про себя, что негде умыться и вымыть руки перед едой. Да и последний хворост сгорел, лишив возможности сделать столовые приборы из веток.

Выбора не осталось. Наблюдая, как дракон ловко отщипывает пальцами кусочки рыбы и отправляет их в рот, я последовала его примеру.

Еда была несолёной, лишённой приправ и масла. Однако эта рыба оказалась самой вкусной из тех, что я когда-либо пробовала. Я съела всё до последнего кусочка и не отказалась бы от добавки, но попросить не решилась.

Авенар, покончив со своей порцией, продолжил возиться со спасенными из воды вещами. Нужно было связать их для переноски, но разногабаритный скарб отказывался принимать единую форму и рассыпался. Дракон раз за разом терпеливо перекладывал свои трофеи. Менял предметы местами, переворачивал или откладывал в сторону.

Я долго наблюдала за ним, наконец не выдержала:

– Я тоже могу что-нибудь нести.

На мой взгляд, это было разумное предложение.

Но упёртый драконище по-прежнему меня игнорировал.

Ладно, не очень-то и хотелось.

Я сделала ещё пару глотков из фляги, напоминая себе, что жидкость необходимо экономить. Неизвестно, когда мы доберёмся до воды.

Покончив со сборами, Авенар подхватил тюки. Два больших были связаны между собой, их он закинул на плечо, а третий, поменьше, взял в руки и выпрямился. Окинул пещеру прощальным взглядом и нахмурился. Я тоже огляделась. У потухшего костра лежал забытый абордажный топор.

– Я возьму! – радуясь, что могу быть хоть чем-то полезна, я схватила топор и лихо закинула его на плечо.

Думала, выйдет так же ловко, как у дракона. Однако не рассчитала с весом и сильно ударила себя рукоятью, а абордажный крюк процарапал спину даже через слои плотной ткани.

Я втянула воздух сквозь зубы и тут же столкнулась с внимательным взглядом Авенара.

Пришлось выдавить легкомысленную улыбку.

– Ну что, идём? – спросила таким же легкомысленным тоном.

Дракон молча направился к выходу из пещеры. Я двинулась за ним, давая наконец себе волю и кривясь от боли.

Пусть лучше считает меня странноватой, чем неуклюжей и ни на что не способной.

Плечо ныло. Пришлось переложить топор на другую сторону. В этот раз я действовала осторожно и аккуратно. Всё-таки схватывала с первого раза. Ну иногда со второго.

Чтобы унять боль и стыд, сделала ещё глоток из фляги.

Драконище шёл вперёд уверенными шагами. Будто всю жизнь ходил по этому острову. Мне же приходилось внимательно смотреть под ноги, а ещё повыше задирать носки сапог. Если я забывала об этом, тут же спотыкалась о камни или торчащие между ними корни. Шипела, ругалась про себя и шла дальше.

И снова меня поразило, как Авенар выбирает путь. Он словно знал этот остров. Вел нас в самые широкие расселины между скал, если они шли вдоль нашего маршрута, ловко избегал тупиков и опасных провалов.

Медленно, но неуклонно мы отдалялись от берега и поднимались всё выше.

Топор с каждым шагом становился тяжелее, будто наливаясь свинцом. Я перекладывала его из руки в руку, с плеча на плечо. Смотрела в спину дракону, с кажущейся лёгкостью несущему все остальные вещи. А ведь там только сабель и алебард с десяток.

Неужели я не дотащу какой-то топорик?

Когда становилось совсем тяжело, я останавливалась, чтобы пару минут перевести дух. Делала глоток-другой из фляги. Оборачивалась и смотрела на море.

Вскоре обозначились края бухты, в которую нас занесло, и острые пики подводных скал. Именно на них налетели остатки нашего корабля. Я увидела то, что от него осталось, как и темные вытянутые кучи из камней на песке – это были тела погибших. Авенар похоронил их, как смог. Но камни хотя бы защитят тела от хищных чаек, которые уже с криками носились над взморьем.

Я ощутила благодарность к дракону. Как бы он ни ненавидел людей, как бы ни отрицал нашу схожесть, но в этот раз поступил человечно.

Хотела сказать ему об этом, однако посмотрела на суровую молчаливую спину и передумала. Обойдется. И сделала еще пару глотков.

Глава 26

Чем выше мы забирались, тем голубее становилась морская гладь. Она напоминала гигантское зеркало, обронённое неловким великаном. Или скорее великаншей. Зеркалами пользуются женщины, мужчинам они ни к чему.

В голове немного шумело. А еще появились странные мысли. Я вдруг решила, что мир ужасно несправедлив. Почему от женщин всегда что-то требуют? Мы должны быть тихими, послушными, всегда опрятными, красивыми, одеваться по моде, даже если придётся шить наряд всю ночь напролёт, а потом неделю смачивать целебным отваром исколотые

А мужчины? Им это всё не нужно, и от них такого не требуют. Мужчина может дважды поехать в гости в одном и том же камзоле. И никто не станет его высмеивать в будуаре, хихикая за спиной и делая большие глаза.

Да им даже умываться не нужно. А о чистке зубов большинство из них будто вообще не слышали или считают это глупой забавой.

Зато они сильные и выносливые. Вон как Авенар держит спину. Я бы давно согнулась под такой тяжестью. А он идёт так быстро, что мне постоянно приходится его догонять.

Он ещё и красивый. Не женской изящной и нежной красотой, а мужской – суровой, аскетичной. Эта его скупость на слова и эмоции, она прямо будоражит. А редкая улыбка, расцветая на его лице, освещает всё вокруг, будто солнышко.

Я еще немного отпила из фляги, отдышалась и двинулась дальше. Шум в голове усилился, ноги по непонятной причине начали заплетаться.

А дракон, не оглядываясь, ушёл вперёд шагов на сто. Его спина служила мне ориентиром.

Интересно, он считает меня красивой? Или драконьи женщины привлекательнее человеческих? Авенар определенно красивее многих знакомых мне мужчин. Вот бы увидеть дракониц хоть одним глазочком!

Мне вдруг очень захотелось спросить Авенара, красива ли я. Что он ответит?

Перехватив топор обеими руками и прижав к груди, я прибавила ходу, чтобы догнать дракона и узнать у него лично.

– Авенар! – позвала, когда поняла, что догнать не получается. – Стой!

Язык тоже почему-то стал заплетаться.

Однако дракон послушно остановился и обернулся. На лице у него было привычное хмурое выражение. “Ну что тебе ещё надо?” – говорил его взгляд. Но за время путешествия я привыкла, что маска недовольства не сходит с его лица, и не обратила внимания.

– Авенар, скажи… – начала я ещё на подходе.

Увлечённая мыслью, забыла о сапогах. И чужая обувь не преминула мне отомстить. Запнувшись носком за камень, я взмахнула топором, будто прорубая окно в воздухе, и полетела вперёд.

Летела недолго. Но за эти мгновения успела представить, как сейчас встречусь с землей.

К моему удивлению, встреча не состоялась. Резкий удар выбил топор из пальцев, а следом я распласталась по драконьей груди. Влетела в нее всем весом, ударилась носом и застонала. Хотела отодвинуться, но обнаружила, что Авенар придерживает меня одной рукой.

Тогда я подняла голову и заглянула ему в лицо.

Дракон смотрел на меня с таким видом, будто хотел разорвать.

– Осторожнее, леди, – процедил он, убирая руку с моей спины, – смотрите под ноги.

Нужно было отодвинуться от него, но я поняла, что не могу этого сделать. Все вокруг подернулось пеленой и качалось.

Кстати, зачем я к нему бежала? А, точно! Хотела спросить.

– Авенар, – улыбнулась, с трудом ворочая непослушным языком, – я красивая?

– Нет.

Я как стояла, так мешком и пустилась на землю. Дракон чуть нагнулся, втянул воздух носом и брезгливо добавил:

– Вы пьяная.

Заявление было несправедливым, и мне не понравилось.

Я, кряхтя и пошатываясь, поднялась. Авенар наблюдал за моими потугами, но даже не подал руку. Это стало последней каплей в и без того переполненной чаше моего терпения.

Одной рукой нащупала на поясе флягу, а палец другой обвинительным жестом уперла дракону в грудь. Еще и покрутила им, будто проделывая дыру.

– Если я и пьяная, то по твоей вине. Это ведь ты дал мне вино, а не воду. Ты же должен меня защищать. Должен доставить к жениху в Минрах живой и здоровой. А вместо этого я теперь здесь!

Махнула рукой, желая охватить это “здесь”, и вновь покачнулась. На этот раз гораздо сильнее. Меня повело в сторону, шум в голове стал почти нестерпимым. И я бы точно упала, если бы Авенар не успел меня подхватить.

Снова.

Он снова оказался рядом, когда это нужно. Но его лицо не изменилось, на нем по-прежнему было так раздражающее меня бесстрастное выражение.

– Пусти! – прошипела злобно и дернулась.

Но вопреки приказу хватка стала сильнее.

– Вы правы, леди, – произнес дракон, наклоняясь так близко, что наши носы едва не столкнулись друг с другом, – я плохо выполняю свои обязанности. Но вам придется меня терпеть, потому что вы сами согласились на это.

– На что согласилась? – возмутилась я и снова задергалась. – Спать на земле, есть руками и носить мужское исподнее, хозяин которого отправился к праотцам? Кажется, в брачном договоре были немного другие условия!

Авенар держал крепко. Причем казалось, мои танцы червя на крючке его ничуть не тревожат. Только выражение его глаз слегка изменилось, потускнело. Теперь в них плескалась усталость и некая обреченность, причины которой я не могла объяснить.

Он стоял молча, просто ждал, пока я уже надергаюсь и успокоюсь. Но я не собиралась успокаиваться, наоборот, немой укор в его глазах злил меня с каждой секундой все больше.

– Что, скажешь, я не права? Или, думаешь, не понимаю, что происходит? Я все-е-е понимаю. Все! – погрозила ему пальцем, как еще недавно грозила Адриане за шалости. – Герцог меня купил, а я продалась. Так ты сказал? Так вот, ты тоже продался. Только я за золото, которое можно пощупать, а ты за обещание без всяких гарантий. Не довезешь меня и все, плакала твоя свобода. А золото оно уже там, где надо. Моя семья его получила и больше не будет нуждаться! Даже если я тут погибну и никогда не увижу Минрах!

Под конец я уже кричала ему в лицо, ощущая, как меня захлестывают странные, ни с чем не сравнимые и нестерпимые чувства. Будто огненные батоги хлещут по сердцу. Или колючие ветки шиповника.

Это была новая, незнакомая боль. От нее хотелось кричать и плакать. Хотелось ударить Авенара, чтобы он тоже почувствовал боль. Стереть с его лица это отрешенное выражение. Узнать, какой он без своей вечной маски. Какой настоящий.

Но он просто стоял и смотрел. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Будто мой защитник и правда был из гранита.

Я еще долго кричала, кажется, что-то обидное. То тыкала пальцем в Авенара, то колотила его по груди. А когда силы закончились и внутри стало пусто, как в обезвоженном колодце, неожиданно для себя разревелась. Навзрыд.

И снова он молча ждал, пока я успокоюсь.

Но от его молчаливой поддержки мне становилось лишь хуже.

– Ну почему? Почему ты такой? – закричала в отчаянии, подняв на него заплаканные глаза. – Сделай хоть что-нибудь! Неужели не видишь, мне плохо!

В тот момент я сама не знала, чего от него хочу. Что он должен сделать, чтобы унять мою боль. Но, видимо, мои глаза о чем-то молили. Запекшиеся губы слиплись, я мимолетно скользнула по ним языком и вдруг ощутила, как рука Авенара на моей спине стала тяжелой и горячей. Она буквально вдавила меня в его тело. Миг – и губы дракона накрыли мой рот.

Они были твердыми, неподатливыми, такими же, как он сам.

Я тихо пискнула, дернулась и обмякла.

Голова закружилась. То ли от выпитого вина, то ли от поцелуя, который из злого и властного вдруг превратился в нежный.

Краем уплывающего сознания я уловила, как из-под ног исчезла земля. Мир внезапно перевернулся, появилось ощущение покачивания. Но я уже не понимала, что происходит. Похоже, последний глоточек был лишним…

***

Кап-кап… Кап-кап…

Словно из-под толстого слоя ваты доносился противный звук и бил меня прямо в темечко.

Кап-кап…

Да что ж там такое? Неужели дождь, а Фелиция опять не поставила ведро на чердаке, и вода капает с потолка? Еще и пить страшно хочется. В горле все пересохло, губы шершавые…

Я с трудом разлепила воспаленные веки, но вокруг было темно. Ах да, мы же экономим свечи…

– Пи-и-ить… – простонала на выдохе.

Язык, казалось, распух и стал в три раза больше.

Почему мне так плохо? Наверное, вчера кого-то лечила.

Моих губ коснулась скрученная мокрая тряпица. Я потянулась за ней, виски прострелила боль. Не успев смочить губы, со стоном откинулась на подушки. Только подушки были какими-то жесткими… Неудобными…

– Фелли, это ты? – спросила темноту.

Рядом что-то зашевелилось. Я услышала шорох, затем разглядела очертания силуэта. Глаза понемногу привыкали к темноте, которая оказалась полумраком.

– Вашей сестры здесь нет, – ответила темнота голосом ненавистного дракона. – Выпейте, станет легче.

– Станет легче, когда я от тебя избавлюсь! – буркнула в сердцах, но протянутую флягу все же взяла. – Снова вино? Кажется, мне уже хватит.

И снова кап-кап…

– Да что ж там такое?!

– Вода. Я нашел нам укрытие с пресной водой.

– А почему так темно?

– Потому что ночь.

– И ты не разжег костер?

Силуэт Авенара качнул головой:

– Здесь только камни. Завтра наберем воды во все фляги и пойдем дальше. А пока спите.

– А ты? – меня охватил холодок, едва дракон отдалился. – Ты куда?

– Никуда. Я буду у выхода.

– Это обязательно?

Мне стыдно было признаться, но я внезапно осознала, что не хочу оставаться одна в этой темноте. Она меня пугала.

– Да. Неподалеку бродят волки.

Я крепче вцепилась во флягу, чтобы скрыть, как дрожат мои руки. Глотнула. Внутри и правда была вода. Необычайно свежая, сладкая, вкусная. Настоящий нектар богов. Такую пьешь – и не можешь напиться. Вот и я, едва сдерживая стон наслаждения, поглощала ее глоток за глотком.

Пока в мою голову не постучала нежданная мысль.

Поцелуй…

Дракон меня поцеловал? Нет, чушь. Он бы не посмел. Он раб, а я невеста его господина. Это все вино виновато. Чего только не померещится спьяну…

Но почему так горят мои губы?

Глава 27

Авенар

Она наконец заснула. Дыхание, еще недавно прерывистое от слез, выровнялось. В полумраке пещеры я видел лишь смутный силуэт, свернувшийся на груде веток. Но все еще чувствовал на губах ее вкус.

Казалось, она прикоснулась ко мне раскаленным железом. Выжгла на сердце тавро, куда страшнее клейма Минраха…

Что я наделал?

Я хотел заткнуть ей рот. Остановить этот поток отчаяния. Она кричала о продаже, о золоте, и каждое слово было обо мне, о моей собственной сделке. Да, она продала себя за сундук. А я? Я продал душу за призрачный шанс.

И когда она взглянула на меня глазами, полными вселенской боли, я не выдержал. Не ее истерики. Своего собственного ада.

Ее губы были солеными от слез и сладкими от вина. Такими, как я представлял. И смертельно опасными.

Этот поцелуй был капитуляцией. Взрывом плотины.

Идиот. Слабый, жалкий идиот!

Я до сих пор ощущал тепло ее тела. Она пахла хмелем и безысходностью, но прижималась ко мне, будто ребенок. Я нес ее – легкую, как пушинку, и тяжелую, как моя вина.

Я нашел эту расщелину, уложил ее. А сам остался сидеть у входа, вглядываясь в ночь. Где-то там ждали Минрах и свобода, но я видел только пропасть.

Я должен отдать Хлою герцогу. Должен!

Взамен получу свободу. Верну крылья. Спасу клан.

Исполню долг.

Цена непомерна. Меня ждет медленная казнь. Я буду чувствовать ее даже через море. Ощущать ее боль. Видеть, как гаснет ее свет.

Мне предстоит стать свидетелем ее гибели. И после этого моя свобода будет пахнуть предательством. Крылья не поднимут того, кто предал самое ценное.

А если оставлю ее себе?

Украду. Сбежим…

Нет. Это смертный приговор всему моему роду. Минрах не простит. Уничтожит моих братьев, сестер, стариков и детенышей. Ради чего? Ради нескольких украденных лет с женщиной,

Один поцелуй – и на чаше весов мое счастье против жизни целого клана.

Я подобрал камень и сжал его так, что тот рассыпался.

Глупая девочка. Она считает меня спасителем. Не видит, как во мне дерутся два зверя: тот, что хочет защитить ее, и тот, что обязан принести в жертву.

Хлоя спросила, красива ли она. Боги, будь она проклята за этот вопрос. Она не красива. Она… необходима. Как воздух. Как биение сердца. Это болезнь. Проклятие.

С первыми лучами солнца я встал. Спина горела огнем, но эта боль была верным другом. Она напоминала, кто я.

Хлоя зашевелилась.

– Фелли, это ты? – прошептала она.

Мое сердце сжалось. Она ищет родных. Но здесь только я. Ее палач.

Я подал воду. Отвечал коротко, бесстрастно. Смотрел сквозь нее. Возводил стену.

– А ты? Ты куда? – в ее голосе послышался страх.

– Буду у выхода, – сказал я, лишь бы держаться подальше.

Я отвернулся к серому рассвету.

Пусть думает, что я бесчувственный камень. Пусть ненавидит. Так будет проще, когда придет время отдать ее Минраху.

А пока я буду ее защищать. От волков. От мира. И от самого себя.

Жаль, что меня защитить от нее уже невозможно…

***

Хлоя

Следующий день мы тоже провели в пути.

Авенар вылил из фляги разбавленное вино, наполнил водой и снова вручил мне. Я вздохнула и потупилась, чувствуя себя виноватой. Надо же было так глупо напиться. Ещё и вела себя по-идиотски.

Воспоминания в голове были обрывочными, но их хватало, чтобы не встречаться взглядом с драконом.

Поднимались мы всё выше, и местность постепенно менялась. В расселинах меж скал начали появляться небольшие клочки земли, видимо, нанесённые ветром за долгие века существования острова. В этих местах зеленела мелкая щёточка травы или приземистый стебель первоцвета с набухающим бутоном.

Кустарники становились выше, массивнее, сменяясь на стволы деревьев, искривлённые постоянными ветрами.

За пару дней нашего пребывания на острове почки начали выпускать первые смятые, неуверенные листочки. И теперь, шагая за Авенаром, я вдыхала настоящий весенний аромат.

Первым шум услышал дракон. Он остановился, долго и напряжённо вглядываясь в сторону. Я приблизилась, перевела дух и глотнула из фляги, чувствуя, как к щекам приливает жар под его мимолётным взглядом. Мог бы и не намекать на вчерашнее. Но дракон не стремился щадить моё самолюбие.

Я тоже услышала шум. Что-то мощное и сокрушительное пряталось за отрогом скалы.

– Что это? – спросила, вглядываясь в небо.

В той стороне, куда смотрел Авенар, в воздухе сформировалось туманное облако и висело над склоном.

– Идёмте.

Мой спутник вновь не удосужился что-либо объяснить, просто шагнул в сторону шума.

Мне пришлось последовать за ним.

Про себя я ругала драконищу, который ну никак не желал поддаваться моему обаянию. Он был замкнут, хмур и неразговорчив. Из такого не выйдет друга или хорошего собеседника. Однако с ним я ощущала себя в безопасности.

Поэтому, когда Авенар двинулся на шум, я поспешила следом.

И восхищённо ахнула.

Оказывается, пока мы изнывали от жажды без пресной воды, по другую сторону скал находился целый водопад. А я и не заметила, как мы прошли вдоль них по расщелине.

Здесь огромная масса воды стекала с утёса и отвесно падала вниз, издавая тот самый шум, который вблизи стал и вовсе оглушающим. Над водопадом висела прозрачная взвесь из мириадов мелких капель. Солнечные лучи отражались в ней и делали розовой, словно кисея. Так и хотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть её и потрогать.

Авенар сгрузил тюки на землю и шагнул к краю, чтобы глянуть вниз. Я шла за ним след в след, как нитка за иголкой.

– Стойте здесь! – раздался приказ.

Тон Авенара был таким властным, что я не посмела перечить. Как обычно.

Драконище всегда остается драконищем. И ничего с этим не поделаешь.

Я осталась стоять в полусотне шагов от обрыва. Там был отличный вид на окрестности.

Справа от меня темнел вход в пещеру. Небольшой, похожий на расщелину, где мы провели первую ночь. Чтобы туда войти, Авенару пришлось бы нагнуться. Вряд ли там может жить крупный хищник. Скорее, местные чайки устроили себе гнезда в выемках на склонах скал. Авенар находил пару таких гнезд по пути, и на обед у нас были сырые яйца. Не скажу, что мой любимый деликатес, но голод я ими утолила.

Мой спутник скрылся из виду за очередным изгибом скалы, и я решила проверить пещеру.

Быстренько загляну туда и вернусь назад. Драконище даже не заметит. А вдруг здесь можно будет остаться на ночь? Всё же мы шли весь день. У меня уже гудели стёртые ноги. Даже портянки не помогли.

Я снова глянула в сторону водопада, куда ушёл Авенар, и направилась к темнеющему передо мной входу.

Подойдя ближе, вновь услышала шум воды. А когда заглянула внутрь, не сдержала радостного возгласа. Это было гораздо лучше чаячьего гнезда.

Водопад пробил скалу, и от него отделился небольшой водопадик. Всего лишь ручеёк по сравнению с основным потоком. За те столетия, что он падал на каменную плиту, в ней образовалось углубление, напоминающее большую каменную чашу. Вода перетекала через её край, недолго шла по полу пещеры, а затем исчезала под очередным пластом базальта.

Я подошла к чаше, зачерпнула пригоршню прозрачной прохладной воды и попробовала на вкус. Она оказалась пресной. Я с удовольствием напилась и умылась, плеская себе в лицо. Прохлада бодрила и радовала. Правда недолго.

– Что в словах “стойте здесь” вы не поняли?! – судя по голосу, драконище было злым.

Однако я даже не дрогнула. Обернулась к нему и с улыбкой произнесла:

– Смотри, что я нашла, – обвела пещеру рукой. – Вода пресная, я уже попробовала. А пещера сухая. Разве мы не это искали?

– Вам не стоило соваться сюда одной, здесь может быть опасно, – драконище не хотело радоваться и настырно продолжало стоять на своём.

– Ну ты уже здесь, значит, мне ничего не грозит, – я пожала плечами.

Драконище спасовало перед логикой и промолчало, радуя меня тишиной.

Напротив водопадика в пещере виднелось ещё два проёма. Авенар внимательно вслушивался и вглядывался в том направлении. Мне показалось,

Наконец что-то для себя решив, дракон оставил тюки у каменной чаши двинулся через пещеру.

– Оставайтесь здесь и никуда не суйтесь! – процедил мне через плечо.

Даже обернуться не соизволил.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше драконшество, – пробормотала я тихо.

Но он, кажется, услышал.

– Если ещё раз ослушаетесь, свяжу по рукам и ногам! – пригрозил, прежде чем скрыться в одном из проёмов.

Глава 28

Я скорчила ему вслед рожицу, села на один из тюков и приготовилась ждать.

Но пропадал Авенар недолго. Я даже заскучать не успела. Вернулся подозрительно довольный. Хотя это никак не отражалось у него на лице, но я будто сердцем почувствовала, что он в приподнятом настроении.

– Здесь есть второй ход, – сообщил он привычным ворчливым тоном. – Он ведет на ту сторону, вглубь острова.

– Да? И что там?

– То, что нам нужно: лес.

– Нам нужен лес? – я немного озадачилась.

– Нужен. Лес – это топливо и еда. Так что можем остаться здесь.

Авенар обвел взглядом пещеру. Я проследила за ним. Вода, еда и дрова – Авенар прав, это все, что нам нужно. К тому же тут и помыться можно. А мне в последнее время хочется этого больше всего: скинуть с себя чужую одежду, нырнуть с головой в чистую прохладную воду и смыть с себя грязь, песок, запахи кострища и пота…

Вот почему Авенар не потеет? Это даже обидно, что драконы не пахнут…

– Хорошо, – я кивнула.

Но он уже не смотрел в мою сторону. Ему не нужно было мое согласие. Подхватив вещи, Авенар двинулся к одному из проемов. Мне пришлось бежать за ним вприпрыжку. А он по дороге давал мне наставления:

– В левом проеме – ход сквозь скалу. Он очень ветвистый, одна туда не ходите – заблудитесь. В правом проеме – тупик. Но там есть расщелина в полотке – отличное место для очага.

Он исчез в проходе. Я нырнула за ним.

Тут и правда была небольшая пещерка, выстеленная желтым песком. Сквозь трещины в ее своде виднелось небо, а солнечные лучи, несмотря на приближение заката, пронизывали воздух золотистым сиянием.

Это было так неожиданно и красиво, что я на миг забыла о голоде и усталости. Просто шагнула в стену света, подняла голову и застыла, зажмурившись.

Солнечное тепло щекотало сомкнутые веки. Я стояла и улыбалась, сама не зная чему. Просто этот момент оказался самым спокойным и самым счастливым с тех пор, как я покинула дом.

Я бы так стояла до бесконечности, если бы рядом что-то не грохнуло. Пришлось открыть глаза и обратить внимание на Авенара. Дракон выглядел угрюмее, чем был, когда мы сюда вошли. Он бросил один тюк на землю, потом другой и сказал:

– Я должен уйти.

– Опять? Надолго?

– Скоро вернусь. Надо нарубить дров для костра, веток для лежанки и поймать нам что-то на ужин.

– Хорошо, а мне что делать?

Он с сомнением посмотрел на меня, обведя взглядом от носков чужих сапог до макушки, которую я повязала платком, чтобы солнцем не напекло.

– Можете выкопать яму под очаг. Вот здесь.

Авенар ногой начертил крест прямо под падающим столбом света.

– А чем копать?

Он молча подошел к связке с оружием, вытащил алебарду и отломал древко. Причем без видимых усилий, будто в его руках треснула веточка. Отбросив древко, протянул мне плоский наконечник.

– Попробуйте этим.

Онемев от изумления, я ухватила наконечник обеими руками и едва не выронила себе на ногу – таким тяжелым он был. По сути алебарда представляла собой топор на длинном древке. Сверху у топора был острый железный шип для колющих ударов, а вместо обуха – крюк или багор. Таким крюком можно было запросто разобрать тот завал, который стал могилой Химены. Я представила, как ловко могла бы откидывать в сторону доски, подцепляя их этим багром, и вздохнула. Что теперь об этом жалеть? Бедную женщину уже не вернуть.

***

Авенар ушел, снова оставив меня в одиночестве.

Какое-то время я сидела, глядя на чужое оружие и заново переживая самые кошмарные мгновения моей жизни. Мысль, что я едва не погибла, возвращалась снова и снова. Накатывала ледяной паникой. Если бы не Авенар, сейчас меня не было бы в живых. Я бы лежала на дне под штабелями из ломаных досок…

Но что было – то прошло. Я жива и здорова, не считая нескольких синяков, которые почти не беспокоят.

Поднявшись, подошла к тому месту, где Авенар начертил крест, опустилась на колени и, держа лезвие алебарды двумя руками за остатки древка, начала острием ковырять песок.

Верхний слой был рыхлым, но тонким. Шип погрузился в него на ширину ладони – и все, дальше шла твердая порода. По крайней мере я так думала, пока не разгребла песок, помогая себе то шипом, то плоским лезвием, орудуя им как лопаткой, то прямо руками. Моим глазам открылся слой глины. Такой сухой и плотной, что я вспотела, пока сумела проковырять в нем небольшую дыру.

Скинув камзол, продолжила копать.

Руки отваливались от усталости, спина затекла, по вискам стекали, прожигая кожу, соленые капли. А я все долбила глину, раз за разом остервенело всаживая в нее шип алебарды. Казалось, это не глина. Это все мои неудачи. Моя судьба, на которую я никак не могу повлиять.

Смешно, но Авенар прав. Я не властна над собственной жизнью. Я вообще ничего не решаю, и мое мнение никого не волнует: ни его, ни моего жениха, ни моего отца или кого бы то ни было из тех, с кем меня сводила судьба. Меня будут спасать, пока я имею значение, но бросят, как только надобность во мне отпадет. Он думает, я этого не понимаю? Думает, я глупа?!

С моих искусанных и обветренных губ срывалось рычание вперемешку с рыданием. Слезы смешались с потом и капали на лезвие алебарды. Но я не замечала, что плачу. Я была слишком зла.

Зла на свое бессилие, на невозможность ничего изменить. На

Особенно на Авенара. Вот кто был источником всех моих бед! Конечно, драконище!

Ладонь обожгло болью.

– Проклятье! – взвыла я.

От тяжелой работы мои ладони покрылись волдырями, и один из них лопнул.

– Ненавижу! – закричала, задрав голову к расщелине в своде. – Ненавижу драконов!

Но это было неправдой. По крайней мере, в отношении одного дракона. Но от понимания этого я лишь больше зверела.

Что со мною не так?

Всхлипнув, отбросила оружие и огляделась.

Небо быстро темнело. Авенар все еще не вернулся. Ну и пусть. Пусть хоть вообще не возвращается. Ничего, без него проживу. Жила ведь как-то эти двадцать три года? И дальше сама справлюсь.

Сквозь обиду, горечь и боль моего слуха коснулся шум падающей воды.

Водопад! А я о нем и забыла.

Глянула на ямку, которую мне удалось выкопать, и поскучнела. Она оказалась такой крошечной, что не стоила вложенных усилий. Пусть драконище сам копает!

С этой мыслью поднялась с колен и бегом направилась в сторону шума. По пути сорвала с головы платок, скинула надоевшие сапоги и портянки. Последними сняла бриджи и отвязала шоссы. Все бросила на край каменной чаши. А сама, оставшись в одной рубашке, ступила в холодную воду.

У края было совсем мелко. Вода покрыла ноги до лодыжек. Она оказалась настолько холодной, что моментально напомнила страх, пережитый на тонущем корабле. Однако желание наконец-то помыться было сильнее этого страха.

В несколько шагов я достигла центра чаши. Здесь было углубление, и вода доставала мне до бёдер. Сделав несколько глубоких вдохов, я зажмурилась и резко присела, уходя в воду по грудь.

Но сразу же вынырнула.

Нет, не вынырнула – вылетела. Взлетела над водою, словно у меня выросли крылья.

Вода была не просто холодной. Она была ледяной!

Но, как ни странно, окунувшись, я взбодрилась. Прошла злость, сменившись лёгкостью. Говорят же, что вода смывает невзгоды. Удивительно, но в этот раз людское присловье оказалось правдой. Пусть и не все невзгоды, но боль и гнев отступили. Зато желание искупаться стало только сильнее. По-настоящему, с мылом. И белье постирать…

Но такая роскошь была мне сейчас недоступна.

Вздохнув, я с тоской оглянулась на одежду, снятую с погибшего капитана или вытащенную из его сундука. Может, и хорошо, что мы с ним не успели познакомиться ближе.

***

В пещере быстро темнело. Падающего из расщелин света становилось все меньше. В надвигающихся сумерках я окинула взглядом “апартаменты” – из голого камня, мрачных сводов и природного водопада вместо купальни.

Если так подумать, не хуже, чем отчий дом после упадка, в котором нам приходилось мыться в тазу. Зато у меня в качестве горничной настоящий дракон. Пусть и клейменый.

Я рассмеялась. Нет, это не был истеричный смех отчаявшейся девицы. Просто представила Авенара в чёрном закрытом платье с накрахмаленным фартуком и воротником, какие носила Табита, в ее же чепце. И при этом с его нечитаемым выражением на лице.

Возникшая картинка показалась ужасно уморительной.

Мой смех разнёсся под сводами, отражаясь эхом и меняясь до жутковатого гула, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника.

Я вздрогнула, пугливо озираясь, но тут же одернула себя: глупости! Авенар сказал, что здесь безопасно. К тому же он скоро придёт. При нём я ни за что не решусь на задуманное безрассудство. А значит, нужно спешить.

Решившись, я больше не медлила. Стянула с себя мокрую и ставшую оттого ещё более неприятной рубашку, бросила на дно чаши и стала топтать ногами. Так в деревнях крестьянки стирали белье. Позволила ей всплыть, прополоскала и снова хорошо потопталась. Затем отжала, как смогла, и бросила на край чаши стекать.

Верхнюю одежду тоже стоило бы постирать, но не сейчас. Если Авенар, вернувшись, застанет меня голышом, точно сочтёт ненормальной.

По телу скользнул лёгкий ветерок, кожа покрылась волной мурашек. На секунду сердце в груди остановилось, замерло, будто испугавшись чего-то, а затем понеслось вскачь.

К этому времени в пещере царил полумрак, позволяющий различать лишь очертания крупных предметов. Сквозь проделанное водой отверстие проглядывало тёмно-серое небо без единой звезды, обещающее непогоду.

Однако я ощутила пристальный взгляд, пронизавший тёмно-серую мглу и безошибочно нашедший меня.

Авенар!

Мне нужно было испуганно вскрикнуть, спрятаться в воду, прикрыться…

Сделать хоть что-то, чтобы он понял, что я обнаружила его появление.

Но по причине, которую сама не смогла бы назвать, я не двинулась места.

То ли это темнота повлияла на мой рассудок, то ли – ледяная вода. Но я не собиралась бежать. Наоборот, выпрямила и даже слегка прогнула спину, уверенная, что это движение не останется без внимания. Прошлась ладонями вдоль бедер, лишь слегка прикасаясь. Зачерпнула воды и, плеснула на себя, резко выдохнула от неожиданности. Я и забыла, насколько она ледяная! Особенно по сравнению с разгорячённой внимательным взглядом кожей.

Из темноты донёсся гортанный звук. Тихий, едва уловимый. Однако мой обострённый слух безошибочно распознал его. Мои губы изогнулись в довольной улыбке.

Ты не настолько холоден, как желаешь показать. Давай проверим твою выдержку, дракон? Что скажешь?

Глава 29

Я снова набрала воды в ладони, вылила себе на грудь и, смежив веки, начала растирать кожу плавными медленными движениями. Постепенно спускаясь все ниже, проходясь по изгибам тела, ещё более отчётливым из-за напряжения, поселившегося внизу живота.

Сначала вода перестала быть ледяной, затем и холодной. Казалось, во мне сейчас столько жара, что я могу вскипятить не только эту жалкую чашу, но и весь водопад, грохот которого по силе сравнялся с биением крови у меня в голове.

В очередной раз пройдясь кончиком языка по пересохшим губам, я уловила в темноте тихое, отчётливое рычание. Оно должно было испугать меня. Да, наверное. Однако этого не случилось. Напротив, этот тихий, явно сдерживаемый рык придал мне смелости. Уничтожил последние крохи разума, сорвал оковы воспитания. Повелел, даже принудил открыть в себе такое, о чём я никогда не подозревала. Даже не догадывалась, что есть во мне нечто,

Мои движения становились раскованнее. Ладони нажимали сильнее, будто стремились вплавиться в кожу, раствориться в ней. Я сжимала, щипала, вонзала ногти в собственное тело, опьянённая потоком острых ощущений.

Мне было мало. Я хотела… чего-то большего. Сама не понимая, в чём именно нуждаюсь так сильно, что готова просить. Нет, умолять дать мне это.

Вода давно перестала остужать этот бушующий пожар. Я открыла глаза и смело шагнула за пределы чаши.

В темноте пещеры мерцали две алые точки. Словно тлеющие угли, только и ждущие, когда в них раздуют пламя. И огонь загудит, завоет, ворвётся завоевателем, сжигая меня и одновременно даря освобождение.

Я уже давно не осознавала себя, только этот жар, распространяющийся по моим венам, охвативший меня всю без остатка. Хлоя Бурджес растворилась в нём, и вместе с ней её воспитание, предубеждения и страхи.

Та, что стояла у подножия чаши, страха не ведала. Она смело смотрела в алые глаза охватившего её безумия. И ждала, когда оно ее поглотит.

Сердце билось с утроенной частотой. Минула секунда, за ней другая, потом третья. Ничего не происходило. Алые глаза по-прежнему смотрели издалека, только холодно и бесстрастно. Не собираясь приближаться.

Я моргнула, а когда вновь посмотрела в ту сторону, они исчезли.

Пещера была пуста. Я почувствовала это так явно, будто сейчас царил белый день, и солнце освещало каждый уголок.

Кто бы здесь ни был – он ушел.

Сразу вернулось и осознание, и воспитание, и понимание, что я чуть не совершила нечто невообразимое. Такое, о чём незамужней леди даже подумать страшно. Да и замужней не пристали подобные мысли.

Щёки запылали, на этот раз от стыда. По телу пробежал озноб. Я осознала, что всё ещё стою мокрая на ветру. С волос стекают ледяные капли, расчерчивая прозрачными дорожками моё тело. Я ведь не подумала ни о том, чем вытереться, ни о том, чем прикрыть наготу.

На ощупь отыскала сброшенную одежду и быстро натянула на себя. Тщательно отжала волосы, снова обвязала косынкой, оставив пряди сохнуть на воздухе.

Из дальней пещеры, которую Авенар выбрал нашей стоянкой, показались отсветы костра. Затем потянуло ароматом жарящегося мяса. А я всё стояла, дрожа от холода и стыда, не решаясь выйти на свет. Ведь тогда придётся встретиться взглядом с тем, кто видел мое безумие.

***

В конце концов мне пришлось двинуться с места. Слишком уж аппетитным был запах мяса и слишком уж невыносимым – сосущее чувство в пустом животе. Как несколько минут назад желание смыть с себя грязь оказалось сильнее страха холодной воды, так теперь голод оказался сильнее стыда.

Щеки еще горели, когда я, пряча взгляд и прижимая к себе скомканную мокрую одежду, бочком переступила порог нашего убежища. Ждала, что Авенар встретит меня с осуждением, но тот даже не обернулся.

Когда я вошла, он сидел спиной ко входу над небольшим углублением, в котором тлели угли, и ворошил их длинной веткой. Над углями, на импровизированном вертеле, жарилась тушка невинно убиенного зверя. То ли суслика, то ли сурка.

На миг я ощутила разочарование. Неужели Авенару все равно? Неужели я зря целый час топталась у входа, то дрожа, то бледнея?

Но нет, напряженная спина и застывшие плечи дракона говорили, что мое появление не прошло незамеченным. Но что именно он видел в пещере с водопадом и видел ли? Может, мне все почудилось?

Я ждала, что он как-то озвучит то, что случилось. Но Авенар молчал. Впрочем, это было его обычное поведение.

Не зная, как себя вести, я обошла его по широкой дуге. Остановилась в пяти шагах от костра, с другой стороны (отойти дальше не позволяла площадь пещеры) и замерла.

– У меня тут… – начала неожиданно хриплым голосом и скосила глаза на свидетельство моего позора, которое до сих пор держала в руках.

Чужое исподнее и рубаха, мокрые и холодные, жгли ладони будто куски раскаленного металла. Они буквально кричали, что под камзолом и бриджами на мне ничего нет. Без белья я не смогла закрепить шоссы, и длинные мужские чулки просто сползли к голенищам.

Одна радость, что бриджи принадлежали мужчине, который был гораздо выше меня. Так что сейчас их штанины надежно прикрывали мои голые колени. К которым почему-то был прикован взгляд Авенара…

Заметила я это не сразу. Слишком нервничала, чтобы замечать хоть что-то, кроме собственных переживаний. Да и дракон молчал. Только перевел взгляд с затухающих углей на мои ноги и продолжил молчать.

В красных отсветах костра его лицо выглядело напряженным и даже усталым. Я внезапно обнаружила, что он похудел. Кожа на его лице стала бледнее, черты – резче, тонкие морщины на лбу и возле плотного сжатого рта – глубже.

Этот Авенар выглядел старше, чем тот, который забрал меня из отчего дома.

Тот Авенар пугал. Он был чужаком, неуправляемой силой, подобной стихии, с которой невозможно справиться, нельзя подчинить. А этот Авенар заставил мое сердце сжаться в непонятной тоске.

– Я… – попыталась снова что-то сказать.

Слова застряли в горле стеклянным песком.

Нечитаемый взгляд дракона поднялся от моих коленей к скомканному белью. Затем и сам дракон тоже поднялся. Не проронив ни слова, направился к дальней стене, принес оттуда две толстые ветки с рогатинами на конце. Такие обычно используют, чтобы подвесить котел над костром. Но котла у нас не было…

Сопровождаемый моим недоуменным взглядом, Авенар подошел к костру и одним ударом вогнал концы веток в землю.

А я ведь помнила, какая она твердая, эта земля! Я пыталась ее копать!

Внезапная демонстрация силы заставила меня вздрогнуть. По губам Авенара скользнула усмешка. Скользнула – и пропала, но привкус горечи остался.

Он заметил, что я испугалась.

Мне стало неловко. И это незваное, абсолютно ненужное чувство меня разозлило.

– Вот, – кивнул дракон на рогатины и даже не взглянул на меня, – можете развесить одежду. Так быстрее просохнет.

Вернувшись к костру, добавил:

– Ужин готов.

И все, больше ни слова.

Мне бы смириться, принять его правила, тоже сделать вид, что ничего особенного не происходит. Но я не смогла.

В меня словно вселился мелкий злобный цверг и забрал мой покой. Хотелось рыдать и

Все это бурлило внутри, как кипящая смола бурлит в плотно закрытом котле. И так же, как смола, искало выхода.

Руки подрагивали, пальцы не слушались, пока я, кусая губы, развешивала белье на рогатинах. Нарочно повернулась спиной к Авенару, чтобы тот ничего не смог прочитать по моему лицу.

Возилась долго. Гораздо дольше, чем требовалось. А когда обернулась – дракона и след простыл!

Я растерянно уставилась на кострище. В яме снова пылал огонь. Рядом лежал плоский камень. На нем истекал жиром мой ужин. Там же была знакомая фляга.

А где Авенар? Он ушел? Бросил меня на ночь глядя?

Из темноты, заполнившей выход в соседнюю пещеру, донесся тихий всплеск и шипение.

Страх, охвативший меня, отступил. Я выдохнула, чувствуя неимоверное облегчение: Авенар не исчез! Он просто тоже решил помыться.

Ох, лучше бы я об этом не думала! Потому что воображение тут же нарисовало картинку, от которой мое лицо запылало пуще прежнего.

Вспомнился день, когда Авенар впервые постучал в наши двери. И то, как я сопроводила его в купальню. И глупая сцена, когда я вошла, чтобы оставить белье, а он стоял там, обнаженный по пояс, с мощным, отмеченным шрамами торсом и теми ужасными ранами на спине.

И снова, как тогда, меня охватило непонятное чувство. Не жалость. Что-то другое, щемящее, смешанное с неясным томлением. Не то безумие, которое накрыло меня во время купания. Тогда казалось, что внутри бушует пожар. А сейчас – будто там медленно поднимаются и взрываются крошечные пузырьки.

Никогда прежде меня так не бросало из крайности в крайность. Я не знала и не понимала, что со мной происходит. Но подозревала, что все дело в драконе.

Мне вдруг захотелось немедля оказаться рядом с ним, осмотреть его спину. Вдруг ему нужна помощь целителя?

Но я вовремя вспомнила, что моя помощь ему не нужна. И осталась на месте.

Пытаясь отделаться от грешных мыслей, одним махом опустошила флягу, благо, что в этот раз там была вода, и принялась за ужин. Ела быстро, не размениваясь на церемонии. Да и какие церемонии, когда ужинаешь при свете костра, под аккомпанемент урчания собственного желудка, с камнем вместо тарелки и пальцами вместо приборов. У меня не было даже салфетки! Но за эти дни я почти привыкла вытирать руки обо что придется: траву, песок или собственную одежду. Видела бы меня Эмма! У нее случился бы обморок.

Мачеха тоже некстати вспомнилась. С самого начала путешествия я старалась не думать о родных. Понимала, что могу никогда их не увидеть. Но тоска по родному дому никуда не девалась. Наоборот, с каждой пройденной лигой усиливалась. Чем дальше меня увозили от дома, тем тяжелее мне было. А сейчас, ощутив на глазах слезы, я не стала их вытирать. Позволила течь.

Они капали на обглоданную кость, которую я держала в руках. Еще недавно эта кость была частью милого пушистого зверька, который жил своей жизнью и ни о чем не задумывался. А стал чьим-то ужином. Так и я была частью семьи, а стала… Кем же я стала? Кто я на этом острове? Кто я для Авенара?

Последняя мысль меня испугала.

Да что со мной такое? Почему я вообще о нем думаю?

Рассердившись, швырнула кость в угли и поднялась. Прошла в угол, где лежала охапка еловых веток, принесенных Авенаром. Поверх них были заботливо расстелены матросские одеяла, которые собрал с корабля Авенар.

Авенар… Авенар…

Почему он не уберется из моей головы?!

С каждой минутой я злилась все сильнее. Может быть, потому, что из соседней пещеры доносились тихие всплески, а меня сжигало желание подсмотреть за драконом…

Глава 30

Я долго лежала без сна на твёрдом колючем ложе, ворочалась и гнала из своих мыслей образ полуголого Авенара. Костёр догорел, угли угасли, а драконище всё не возвращался, словно нарочно издеваясь надо мной.

Я надумала себе всякого, злилась на него, переживала, что он обо мне думает. Видел он, в конце концов, меня при купании или не видел?!

Время тянулось издевательски медленно. Сна не было ни в одном глазу. И ничего не помогало. Слишком много мыслей, переживаний и напряжения скопилось внутри меня.

Перевернувшись в очередной раз, я решила, что, когда он вернётся, выскажу ему всё накопившееся у меня на душе. Я ведь живой человек, к тому же слабая женщина. А он оставляет меня одну в кромешной тьме, мучиться сомнениями, и купается в своё удовольствие. Или что он там сейчас делает?

Я прислушалась. Плеска воды больше не было слышно, как и драконьего фырканья.

Приподнялась на локте и замерла, задержав дыхание, чтобы усилить слух. Однако из темноты соседней пещеры не доносилось ни звука.

Первую мысль – он меня бросил – я сразу откинула. Авенар не сможет меня бросить, даже если очень захочет. Однако ночевать со мной в одной пещере, чтобы мне было спокойнее, его ничто не заставит.

Но будет ли мне сейчас спокойно рядом с ним? Или я продолжу мучиться всё той же навязчивой мыслью?

Наконец в темноте раздались тихие шаги. Я облегчённо выдохнула – идёт. Но, когда Авенар появился в нашей пещере, сердце у меня вспорхнуло заполошно, как вспугнутая птица. И все попытки дышать глубоко и ровно, изображая спящую, пропали зря.

Я слышала, как дракон прошёл мимо моей постели. Его шаги не замедлились ни на секунду. Даже, казалось, наоборот, стали быстрее.

Он подошёл к противоположной стене. Опустился на свою лежанку из ветвей и одеял и больше не шевельнулся.

Я тоже изо всех сил старалась не двигаться, хотя острые ветки и мелкие камешки через одеяла так и норовили впиться поглубже в мое тело. Совсем как в той сказке о наследной принцессе.

Она ведь тоже уехала далеко от дома, правда по своей воле. Бежала от власти отца, желающего выдать её замуж. Да и испытания той принцессы даже тогда, в детстве,

Это стало последней отчётливой мыслью, прежде чем я провалилась в сон.

Меня разбудили прикосновения. Кто-то щупал меня, тормошил и похлопывал по щекам.

– Хлоя, очнись! Хлоя, не смей засыпать! – всё повторял взволнованный голос Авенара.

Я приоткрыла глаза. Это удалось мне с трудом. Веки будто налились свинцом и отказывались подниматься. Да и во всём теле поселилась гадкая слабость.

– Что случилось? Кто тебя ранил? Это был зверь? – и снова чужие руки ощупывают мое тело.

На этот раз назойливее.

Все еще сонная, я удивленно уставилась на Авенара. Тот навис надо мной и смотрел встревоженным взглядом. На лбу у дракона пролегли три глубокие вертикальные морщины.

Я хотела спросить, что случилось, но не успела.

– Только не нервничай! Я найду рану и остановлю кровь! – пробормотал он что-то странное и начал стаскивать с меня бриджи.

Я моментально проснулась. Десяток мыслей за миг пронёсся у меня в голове. От “что этот негодяй себе позволяет?” до “он всё-таки видел меня вчера и теперь пришел наказать”.

Понять, что именно нашло на дракона, я не успела, но реакция себя ждать не заставила. Взвизгнув, я начала отбиваться.

– Пусти! Не трогай меня! – взмолилась, когда стало понятно, что Авенар сильнее, и бриджи, которые и так были мне велики, начали сползать с бёдер. – Нет! Отпусти!

Я задёргалась изо всех сил, пытаясь натянуть бриджи обратно. Но дракон дёрнул, спуская их едва ли не до колен и одновременно задрал вверх камзол.

Я зажмурилась от страха. Из горла вырвалось отчаянное рыдание. Вчерашняя смелость и желание были забыты. Надо мной навис насильник, которому ещё недавно я доверяла свою жизнь.

И вдруг всё прекратилось.

Авенар отпрянул и неловко натянул камзол обратно мне на бёдра. Я открыла глаза. Дракон стоял в паре шагов, повернувшись ко мне спиной. Его плечи были ссутулены.

– Простите, – выдал он глухим голосом, – я почуял кровь и решил, что вы ранены.

А потом просто вышел. Причем так быстро, будто хотел оказаться подальше от меня, и лишь чудом не сорвался на бег.

Вот и пойми этих драконов! То набрасывается, то убегает. Что с ним не так?

Я чувствовала, что с Авенаром происходит что-то не то. Но мерки, которыми можно измерить поведение мужчины-человека, не подходили к мужчине-дракону. Я не понимала его, а то, чего люди не понимают, вызывает у нас отторжение. Так что его побег подарил мне облегчение. Если бы он остался и продолжил начатое, я бы никогда его не простила.

Убедившись, что дракон действительно ушел, я приподнялась. Хотела поправить одежду. Но глянула на себя – и застонала. Щеки залил жар стыда.

Внутренняя сторона бёдер, бриджи и низ камзола были испачканы красным.

Так вот о какой крови твердил дракон! Ко мне пришли лунные дни. А он, похоже, принял это за кровь из раны, нанесённой зверем.

Какой позор!

Я быстро поправила одежду, подтянула колени к груди и уткнула в ладони пылающее лицо.

О Всемогущий! Какой позор!

То, что Авенар видел – просто чудовищно. Лунные дни принято скрывать ото всех. Это не должен видеть даже муж. В такое время женщине положено сидеть на женской половине дома, проводя часы в посте и очистительной молитве.

Если вчера мне было стыдно показываться дракону на глаза после того, что я устроила под водопадом, то сейчас и вовсе хотелось провалиться сквозь неуступчивую глину, куда-нибудь во тьму подземных пещер. И остаться там навсегда.

Зато теперь стало ясно, почему в последние дни мои эмоции так искрили. Одна загадка раскрыта.

Но как мне теперь быть? Как скрываться от дракона? Здесь на острове, в малюсенькой пещере?

Несколько минут я искренне ждала, что земля разверзнется под ногами и укроет мой стыд. Но время шло, а я все сидела и никуда не проваливалась. Видимо, пол пещеры был не очень отзывчивым. Подождав ещё немного, я поняла, что придётся решать проблему иным путём.

Поднялась, вдоль стены прокралась к выходу и украдкой заглянула в большую пещеру. Авенара там не было. Его шагов я тоже не услышала.

Что и было понятно. Сам дракон, казалось, смутился не меньше меня. Надеюсь, он ушёл надолго и даст мне время, чтобы привести в порядок тело. И мысли тоже.

Решившись, я стянула с рогатин просохшую одежду и, придерживая бриджи, направилась к купальне.

Сняла испачканное и бросила в воду. Надеюсь, кровь отойдёт. Иначе при каждом взгляде я буду вспоминать тот ужасный момент.

Пока бельё отмокало, я тоже вошла в холодную воду. Долго стояла и тщательно оттирала кровавые потёки с кожи.

Чистой тряпицы и булавок у меня не было. Пришлось использовать один из длинных мужских чулок, свернув его несколько раз. Чтобы не потерять свое “хозяйство”, поплотнее завязала нижние штаны веревкой на поясе. Затем надела длинную мужскую рубашку, которая дала мне хоть какое-то ощущение защищенности, и принялась за стирку.

К счастью, кровь ещё не успела напитать волокна. Мне удалось её отстирать. Развесив одежду на рогатинах, я вернулась в спальную пещеру и, не зная, что делать дальше, завернулась в одеяло по самое горло.

В голове стучала назойливая мысль. Что мне делать? Что делать? Нужно найти что-то, что можно использовать вместо чулок. Ведь их надолго не хватит.

***

В пещере с каждой минутой становилось все светлее, это всходило солнце. Вернется Авенар, увидит меня – и я снова не буду знать, куда деть глаза от стыда.

Надо что-то делать. Внутренний голос назойливо шептал это, заставляя нервничать. Но, видимо, недостаточно. То ли от бессонной ночи, то ли от пережитого позора, но я сама не заметила, как задремала, а потом и вовсе уснула.

Когда проснулась – в пещеру сквозь дырявый свод вовсю светило солнце. Один из лучей щекотал мои веки. Наморщив нос, я чихнула и подскочила. Воспоминания нахлынули все сразу, заставляя меня застонать, а щеки – покрыться румянцем.

Я прислушалась.

В пещере было тихо. Значит, Авенар еще не вернулся.

Это немного подбодрило меня.

Поднявшись, я направилась во вторую пещеру. То самую, из которой был выход на другую сторону скал. Идти пришлось недолго. Извилистая расщелина, уже изученная Авенаром, была заполнена светом, льющимся сквозь щели в своде. Через нее я вышла наружу.

Здесь все было иначе.

Если с той стороны, откуда мы с Авенаром попали в эти пещеры, был лишь голый камень и соленое, неприветливое море, бьющееся о подножия скал, то здесь моему взору открылся настоящий зеленый оазис.

Лес? Это мягко сказано! Передо мной расстилалось море зелени всех возможных оттенков. Оно колыхалось на ветру и подобно морским волнам спускалось по пологому склону вниз, в долину.

Гора, которую ветер со стороны моря выдул до чистого камня, здесь была зеленым пологим холмом. Слева и справа от меня высились такие же холмы, заросшие деревьями, кустарником и травой. Здесь солнце щедро дарило свои лучи, и, несмотря на раннюю весну, растения уже давно зеленели, а птицы – заливались громким щебетом.

Я даже разглядела цветы – яркие капли желтого, голубого и алого в этом зеленом море. А у самых моих ног оказалась тропинка. Это дракон уже притоптал траву.

По этой тропинке я и зашагала вперед. Причем совершенно не думая об опасностях, которые могут меня поджидать.

От солнца, прекрасного вида и запахов леса настроение поднялось. Я даже начала напевать. Так и спустилась к первым деревьям.

Из учебников по травологии помнила, что мох обычно растет на северной стороне. Но солнце стоит в зените, как узнать, где тот север? Ах да, буду смотреть по коре. С северной стороны кора на деревьях темнее и грубее, чем с южной.

Вооружившись знаниями, которые прежде были мне не нужны, я бодро прибавила шаг. Побродила между елок, с которых, по всей видимости, Авенар срезал лапы для спальных мест, осмотрела стволы и двинулась дальше. Уже, как мне казалось, на север.

Протоптанная драконом тропинка незаметно исчезла. Но я не обратила внимания. Потому что молодой подлесок внезапно закончился. Я оказалась в настоящем дремучем лесу, и здесь было то, что мне нужно.

Теперь меня окружали могучие ели. Их густые кроны не давали солнечному свету пробиться к земле. И здесь, в королевстве мрака и сырости, царствовал кукушкин лен.

Я даже захлопала в ладоши от радости. Всего-то минут десять шла. Сейчас быстренько наберу, сколько смогу унести, и вернусь, пока Авенар ничего не заметил.

Особо густые и длинные стебли мха с небольшими зелеными листьями росли между узловатых, выпирающих корней. Я склонилась к нему, начала рвать и складывать в поднятый подол рубашки.

Кукушкин лен легко отделялся вместе с землей. Вскоре я поняла, что под ним скрывается камень. А еще поняла, что мох очень сырой и скользкий, и мне постоянно приходится помнить о равновесии.

Меня отвлек тихий шорох.

Я замерла, вслушиваясь в окружающие звуки. Но все было тихо. Однако едва я потянулась за новой порцией мха, шорох повторился. Теперь он был громче и ближе. Прямо у меня за спиной.

Я обернулась.

В тот же момент левая нога соскользнула с влажного камня. Лодыжку прострелила острая боль. Я замахала руками в отчаянной попытке удержать равновесие, коротко вскрикнула, зажмурилась и рухнула навзничь.

Глава 31

Собранный мох разлетелся в разные стороны.

Но встреча затылка с землей не состоялась. Меня поймали надежные руки, носа коснулся знакомый запах. Даже не глядя, я уже знала – это был Авенар.

– Что вы здесь делаете? – спросил дракон, не скрывая недовольства.

Сердце в его груди билось как сумасшедшее.

Я открыла глаза и попыталась высвободиться из неловких объятий. Но едва встала на ноги, как лодыжку снова сковала боль.

– Ой! – вскрикнула я, поджимая пострадавшую ногу.

– Больно? – дернулся Авенар.

– Да, кажется, подвернула.

– Сядьте, я посмотрю.

– Не надо, – я вдруг смутилась, – все хорошо. Ты иди, я тут сама…

Не заставлять же его собирать рассыпанный мох? Еще спросит, зачем он мне. Я тогда быстрее сгорю со стыда, чем отвечу.

Но так легко избавиться от дракона не вышло.

– Сядьте, – приказал он суровым тоном.

Я послушно опустилась на торчащий из земли корень. Спорить с таким Авенаром мне не хотелось. Больше того, он меня немного пугал.

Сам дракон опустился рядом на одно колено. Взял меня за больную ногу, снял сапог, задрал штанину и размотал портянку. Все это быстрыми скупыми движениями. Движениями человека, привыкшего делать такие вещи.

Снимать сапоги с других женщин?

От этой мысли меня бросило в жар. Внутри поднялось волнение, и сердце заколотилось, забухало, забило в грудную клетку, словно желая сломать ее и вырваться прочь.

А пальцы Авенара из жестких и равнодушных стали вдруг нежными. Теперь он не торопился. Осторожно ощупывал мою лодыжку, поставив ногу пяткой себе на колено. Дыхание дракона стало тяжелее, на виске вздулась вена.

Будто завороженная, я уставилась на эту вену и отсчитывала по ней биение пульса. В то время как от теплых рук Авенара по моей коже вверх бежали мурашки. Выше колена мурашки становились горячими, затем начинали жечь и собирались внизу живота пылающим жаром.

Мои щеки тоже пылали. Я даже не догадывалась, как это приятно, когда кто-то гладит твои лодыжки. Нет, почему “кто-то”? Мне нравилось, как это делает Авенар!

Не сдержавшись, я застонала. Но тут же прикусила язык, потому что пальцы дракона резко остановились.

– Перелома нет, – сухо заметил он. – Небольшое растяжение.

А то я сама не знала!

Меня охватила злость. Я оттолкнула его руки, подобрала упавшую портянку и начала наматывать на ногу.

– Но дойти до пещеры вы не сможете. Я вас донесу.

– Обойдусь без тебя, – буркнула себе под нос.

– Не выйдет. Вам нельзя нагружать ногу.

– Боишься, что твоему хозяину достанется хромая невеста? – снова буркнула я. – Подай сапог!

Сама я не

Мне почудилось, что Авенар хмыкнул. Но я упорно сидела с опущенной головой и не желала смотреть в его сторону.

В поле зрения появился сапог. Однако дракон его не отдал, а сам аккуратно надел мне на ногу. Затем поднялся и, прежде чем я успела издать хоть звук возражения, подхватил меня на руки.

***

Я не вырывалась. Напротив, прильнула к груди Авенара и положила голову на плечо. Разумеется, исключительно потому, что так удобнее было меня нести. Это единственная причина.

Поднимался дракон не спеша, осторожно переставляя ноги. То ли боялся поскользнуться на сыром мху, как я. То ли ему просто нравилось нести меня на руках, и он хотел продлить эти минуты.

Я решила ни о чём не думать. Просто вдыхала его запах.

Странное дело, но в его руках я ощущала себя совершенно расслабленной и защищенной. Как никогда раньше.

И все же до пещеры мы добрались слишком быстро. Я с трудом сдержала разочарованный вздох. Кажется, мох искала гораздо дольше.

Мох! Я совсем о нём забыла. И что теперь делать?

Как всегда, стоило мыслям проникнуться приятной негой, как она сменилась беспокойством. Я напряглась. Словно почувствовав это, Авенар ускорил шаг.

В пещере он осторожно усадил меня на лапник, убедился, что мне удобно, и направился к выходу.

Уже в проёме дракон обернулся, посмотрел на меня с непонятным выражением и сказал:

– В тюках есть рубашки. Вы можете использовать их. Я вернусь примерно через час, никуда не уходите.

Я почувствовала, как мои щёки зарделись от смущения. И спрятала лицо в ладонях. Он всё понял. Потому и не отругал за вылазку в лес.

Когда его шаги смолкли, я дохромала до тюков и отыскала в них несколько чистых рубашек. Выбрала те, что похуже, чтобы использовать в своих целях. Некоторые выглядели достаточно крепкими. Почему Авенар их не носит?

Я неожиданно задумалась над этим вопросом. Казалось, дракона вообще не интересует, во что он одет. Возможно, он лишь отдает дань приличиям. Надел первое, что подвернулось под руку. Ради меня. А если бы меня не было, то и вовсе ходил бы обнажённым, ничуть не смущаясь своей наготы.

Зато она смутила меня. В мыслях промелькнуло видение, как обнажённый Авенар поливает себя водой из ладоней. Оно заставило меня крепко зажмуриться и помотать головой.

Нет, такого Авенара мне тут не надо. Уходи из моих мыслей. В конце концов, у меня ещё масса дел до твоего возвращения, дракон!

***

Так потянулись долгие дни уединения. Я молилась, чтобы они побыстрее закончились, но мое тело было со мной не согласно.

Спасибо Авенару, он старался меня не тревожить и никак не показывать, будто знает, что со мной происходит. Я боялась, что в его присутствии буду испытывать неловкость. Однако он почти всё время проводил в лесу. Возвращался ненадолго, чтобы принести дров или сменить высохший лапник моей постели. А готовил еду и спал в соседней пещере.

Я понимала, что он не хочет меня смущать, но всё равно смущалась. Поэтому вздохнула с облегчением, когда, проснувшись однажды утром, обнаружила, что лунные дни наконец-то закончились.

На радостях я закопала подальше от пещеры последний использованный лоскуток рубашки и решила искупаться.

Авенар ушел до того, как я проснулась. Я уже знала, что вернётся он нескоро. И даст мне знать о своём возвращении.

Это в первый раз я испугалась, услышав стук камня о камень. Теперь это стало нашим сигналом. И я не уставала благодарить Всемогущего за чуткость посланного мне дракона.

За эти дни я, оставаясь одна, все реже думала о семье и все чаще – об Авенаре. Меня поражало, как этот хмурый и молчаливый воин становится внимательным и заботливым, когда это необходимо.

Прежде обо мне никогда не заботились так ненавязчиво. Да и вообще не особо заботились. Обычно эта задача ложилась на меня.

Вовремя пополнить припасы. Проследить, чтобы обед не подгорел. Чтобы сёстры умылись и выглядели опрятно. Чтобы не пытались поджечь волосы гувернантке или не плевались в учителя танцев.

Сейчас мне не нужно было заботиться о других. Я сама получала заботу. И это смущало. А ещё наполняло сердце теплом и нежным трепетом.

Проклятый дракон – враг людей – за несколько недель сделал для меня больше, чем вся моя родня за долгие годы. Хотя нет, Авенар уже давно мне не враг. Он мой защитник. Он…

Я задумалась. А кто он для меня?

Тот, кто помогает выжить? Кто заботится и оберегает по приказу своего господина?

Нет, дракон оберегал меня не поэтому. Не потому, что ему велел герцог. Авенар не настолько равнодушен, как старается показать. Ему не всё равно, что со мной происходит. Он чуток к чужой беде и страданию. И его не нужно просить о помощи, он помогает по своей воле.

Может, потому в моей голове стало очень много мыслей о драконе. Он заполнял их все. Однако меня это больше не возмущало. Мне было приятно думать об Авенаре. Анализировать, разбирать его поступки. И что там скрывать – немного фантазировать.

Вот если бы всё было иначе. Он – обычный человеческий мужчина. Я – не просватана. Если бы мы встретились при других обстоятельствах. Без долгов и обязательств. Что было бы тогда?

На эту тему я размышляла очень осторожно, стараясь не скатываться в пустые и жестокие мечты. Мне это совсем не нужно. Совсем.

Вот и сейчас я усилием воли отогнала их от себя и залезла под водопад.

***

Вода была холодной. Однако я уже привыкла и почти не замечала этого холода. Главное, что у меня была возможность смыть с себя последние следы лунных дней.

Настроение после бодрящего купания стало ещё лучше. Одеваясь, я негромко напевала простенькую мелодию, услышанную в детстве от Табиты. Няня всегда мурлыкала её себе под нос, если у неё было светло на душе.

Проглотив оставленный на камне завтрак, я наконец вышла из пещеры. Прячась в своём закутке, я почти забыла, как ярко сияет солнце. И теперь с удовольствием подставляла под его лучи то одну щеку, то другую.

С непривычки пришлось закрыть глаза и любоваться розовым свечением сквозь веки, которые от яркого

За дни уединения камни вокруг пещеры покрылись щеточкой вереска. Он был похож на зелёное покрывало с цветными вкраплениями. Где-то в лесу радостно пели птицы. Раскрывшиеся первоцветы дарили свой аромат и пыльцу деловито жужжащим пчёлам. Природа словно ждала моего возвращения в большой мир и теперь стремилась порадовать обилием красок и звуков.

Только моего дракона не было видно. Наверное, он снова ушёл в лес. Это единственное, что омрачало мое настроение.

Возвращаться в пещеру не хотелось. Вздохнув, я поискала взглядом валун поудобнее, чтобы сесть. И этот момент сверху послышался шорох.

Я запрокинула голову и увидела, как со скалы, набирая скорость, слетел мелкий камешек. Он упал в десятке шагов от меня. Но не он приковал мое внимание.

На вершине скалы я разглядела Авенара. Дракон стоял, выпрямившись во весь рост, и смотрел в сторону моря. Причем так внимательно, что не заметил меня. А за его спиной поднимался столб дыма.

Глава 32

Несколько минут я наблюдала за ним, тайно любуясь, как ветер треплет его серебристые волосы. Суровый облик дракона, его хмуро сведенные брови и немигающий взгляд заставили мое сердце взволнованно дрогнуть. Опомнившись, я мысленно отругала себя и проследила за его взглядом.

Авенар всматривался в горизонт. С той стороны приближалась мрачная туча. А внизу над потемневшими волнами беспокойно носились чайки. Их крик смешивался с шумом волн, бьющихся о скалы.

Буря. Вот что нас ждало сегодня. Это я поняла так же четко, как и то, зачем Авенар зажег костер на вершине скалы.

Теперь мне стало ясно, куда он постоянно сбегал из пещеры. Но как же его слова, что в это время года корабли здесь не ходят? Или он просто надеялся на удачу?

Чтобы не потеряться во времени, я каждый день процарапывала по одной полоске камнем на стене пещеры. Сейчас этих полосок было уже десять. А помнится, Авенар сказал, что если через две недели мы не прибудем в Минрах, то за нами вышлют корабль.

Хотя нет… Он сказал, что герцог подождет еще неделю и лишь тогда станет меня искать. Значит, на помощь жениха можно пока не рассчитывать, и все равно мой дракон не теряет надежды.

Мой дракон?!

От изумления я едва не прикусила язык.

Я правда его так назвала?

Будто почувствовав что-то, Авенар посмотрел в мою сторону. Его алый взгляд обжег меня, заставив смутиться еще больше. Я быстро отвернулась, делая вид, что оказалась в том месте совершенно случайно. Но глупое сердце уже колотилось вовсю, а губы сами собой расползались в дурацкой улыбке.

Да что со мной происходит? У нас нет ни единого повода для радости, однако у меня на душе будто птицы поют! Наверное, все дело в весне и хорошей погоде.

Так я себя убеждала целый день.

К ночи ветер усилился и стал холодным, пронизывающим, будто снова пришла зима. Туча закрыла большую часть неба и продолжала ползти.

– Будет буря? – спросила я Авенара, лишь бы не молчать.

Тот давно спустился со скалы и сидел на камне возле пещеры. Но вести со мной светские беседы о погоде у него, по всей видимости, желания не было.

– Гроза, – ответил он коротко. – Возможно, она затянется на пару дней.

– Гроза на пару дней? – такого я еще не встречала.

У нас Бурджесволе грозы и ливни были редкостью, а вот мелкий противный дождь мог моросить целый месяц, превращая дороги в грязь, а поля – в непроходимые топи. Единственная гроза, которую я могла вспомнить за последние пять лет, началась в тот день, когда в наш дом постучал Авенар.

– В этих широтах такое часто бывает, – дракон пожал плечами. – Но вам бояться нечего, еды хватит, вода в достатке.

Он смотрел не на меня, а на деревянную чурку, которую крутил в руках.

– Тот костер… – я сделала еще одну попытку наладить общение. – Ты разжигаешь его каждый день, чтобы привлечь к нам внимание?

Авенар наконец-то оторвал взгляд от деревяшки. Однако вопреки моим ожиданиям, глянул не на меня. Он посмотрел на небо. Оттуда уже срывались редкие, но крупные капли. Одна из них упала мне на нос.

– Нет, – услышала я. – Не разжигаю. Просто подбрасываю дрова. Костер горит там круглосуточно.

Это была самая длинная фраза, сказанная Авенаром за сегодня.

Он поднялся, показывая, что беседа окончена, и добавил:

– Идите внутрь. Дождь начинается.

Но я сложила руки на груди и вздернула подбородок:

– А если не пойду? Заставишь силой?

Дракон покачал головой:

– Вы промокнете и можете заболеть.

– Я целительница, если ты не забыл.

– Я не забыл, – его губы тронула короткая усмешка. – А вот вы, леди, забыли, что не можете лечить саму себя.

Я мысленно застонала.

Ну почему у нас никак не получается диалог? Авенар будто нарочно отталкивает меня, отдаляется, сам не делает шаг навстречу и мне не дает. А ведь мы тут только вдвоем! Больше поговорить не с кем. И сидеть нам вот так еще неделю как минимум. Я же с ума сойду!

Внезапно что-то изменилось в окружающим пространстве. Стало неестественно тихо. Замер ветер, деревья перестали шуметь, куда-то исчезли все звуки.

Я отметила, как напряженно застыл Авенар. А через миг над нашими головами прозвучал раскат грома. Такой сильный, что я на секунду оглохла.

Темные облака взорвались. Их прочертила яркая молния. Она осветила бледное лицо дракона и отразилась в его глазах.

Нам на головы хлынул ливень.

– Идите внутрь! – глухо повторил Авенар.

Уже не споря, я поспешила спрятаться под козырек пещеры. Все же оттуда безопаснее и комфортнее наблюдать за грозой.

А погода, похоже, сошла с ума. С каждой минутой раскаты грома становились все оглушительнее и чаще. Молнии – все длиннее и ярче. Вскоре пелена дождя уже стояла сплошной стеной, земля у порога пещеры превратилась в болото и потекла ручейками между камней, устремившись в сторону леса.

– И вот так будет

– Может, и больше, – “обрадовал” Авенар.

Сам он уже расположился с комфортом возле костра и что-то вырезал ножом на той деревяшке, которую принес с собой.

Я оторвалась от наблюдения за стихией и села на соседний камень напротив него.

– Что ты делаешь? – кивнула на деревяшку. – Что это будет?

Меня удивило, с какой осторожностью Авенар держит кусок бесполезного дерева, годящегося только в костер. И как почти любовно снимает с него ножом слой за слоем.

Ответа пришлось ждать несколько томительных минут. Но за это время чурка брела грубую форму, отдаленно напоминающую то ли голову лошади, то ли вставшую в угрожающую позу змею, то ли…

– Делаю такаск, – расщедрился Авенар. – Вместилище духов.

– Никогда о таком не слышала…

– Это как ваш оберег, только драконий.

Точно! Вот на что это похоже!

Авенар продолжил вырезать, и вскоре деревянная заготовка прямо у меня на глазах обрела черты дракона. Настоящего! Он стоял на четырех лапах, расправив крылья и подняв зубастую голову.

Прежде я нечасто задумывалась о второй ипостаси моего защитника. Привыкла, что он человек, мужчина. Но сейчас внезапно с ужасающей ясностью вспомнила: драконы потому и драконы, что превращаются в огромных крылатых чудовищ!

– Это правда? – с удивлением услышала собственный голос. – Правда, что твой народ может превращаться в настоящих драконов? С крыльями и хвостом?

И вновь по его губам скользнула усмешка. Она отдавала горечью.

– Нет. Мы не превращаемся в драконов.

Подняв взгляд, Авенар в упор посмотрел на меня и добавил:

– Мы превращаемся в людей.

***

Я не успела осмыслить его слова.

Раздался очередной раскат грома. Тьма за входом пещеры заискрилась от молний. Авенар втянул воздух носом и резко поднялся.

– Что? Что случилось? – ничего не понимая, я тоже вскочила на ноги.

– Запах гари. Кажется, лес горит.

– Как горит? – переспросила взволнованно. – Разве это возможно в такой ливень?

Авенар не ответил. Он вообще не слышал моих слов. Быстрым шагом дракон направился к выходу из пещеры, ведущему в лес.

Напуганная выражением его лица, ещё более мрачным, чем обычно, я последовала за ним. Не доходя до проёма, дракон резко остановился. Не ожидавшая этого, я врезалась ему в спину.

– Вернитесь в пещеру! – велел Авенар напряжённым голосом. – И будьте рядом с огнём.

Я выглянула из-за плеча дракона, чтобы выяснить, что его так напугало.

Мощный порыв ветра пригнул верхушки крайних деревьев едва не до земли и плеснул мне в лицо фонтан холодных капель с отчётливым запахом дыма.

Лес действительно горел. Видимо, ветер оказался слишком сильным и не позволял дождю потушить пламя.

Внезапно сквозь шум ливня послышался странный гул. Глухой и невнятный, но нарастающий с каждым мгновением. А затем земля под ногами отчётливо задрожала.

– Быстро внутрь! – крикнул Авенар.

Однако его голос потонул в оглушающем шуме. И сразу из-под гнущихся к земле деревьев выбежали звери. Их было так много, что они казались черной рекой, запрудившей берега. Десятки или даже сотни. Всех мастей и видов. Медведи, кабаны, олени… Они изо всех мчались вперёд, спасаясь от преследующего их дымного тумана, из которого то и дело вырывались языки пламени.

Кто-то заревел, пронзая пространство криком боли. Затем завизжал, завыл, так пронзительно и тонко, что я остолбенела от ужаса.

Даже порывы ветра и хлёсткие удары дождя, долетающие под своды пещеры, не могли сдвинуть меня с места.

Животных этот вой заставил припустить ещё сильнее. Сотрясая землю, мимо пещеры сплошным потоком промчалось стадо косуль, а за ними – пума с подпалинами на шерсти. Большой кошке было не до поживы, она несла в зубах котенка.

– Я же сказал – внутрь! – Авенар схватил меня за плечо и тряхнул, словно нашкодившего щенка.

Но я не успела испугаться, как взгляд дракона переместился за мою спину и застыл, наливаясь алым пламенем.

Я начала оборачиваться, чтобы посмотреть, что такое он там увидел. Однако Авенар задвинул меня себе за спину.

– Держись за мной, – велел он низким, рычащим тоном.

Я почти не разобрала слов, настолько далеки они были от человеческой речи.

Перед нами, заблокировав выход, стояли и угрожающе скалились три крупных лобастых волка. Вздыбленная на загривках шерсть заставляла их выглядеть ещё крупнее. У одного, выступившего вперёд, на боку была подпалина, сквозь которую проглядывала обожжённая кожа. Однако это не делало его менее опасным. Напротив, словно бы изведав прикосновение огня, он задался целью привести свою стаю в безопасное место. И таким оказались наши пещеры.

Вожак слегка пригнул голову к земле и обозначил свои намерения низким, утробным рычанием.

– Когда они бросятся на меня, беги через второй вход и постарайся забраться на скалу. Туда они не полезут.

Это были последние связные слова, которые я услышала от Авенара. Следом за ними он издал гортанный рык, который вряд ли способно повторить человеческое горло.

А затем волки бросились. Одновременно. Все трое. Однако за секунду до рывка дракон сам кинулся им навстречу. Он был неимоверно быстр, мой защитник. Умудрившись обойти тех, что прыгнули с двух сторон, он выбрал целью того, кто привёл волков в нашу пещеру.

Они сшиблись, Авенар и волки. Сплелись в рычащий и визжащий ком, от которого во все стороны летела шерсть, брызги крови и вырванные из тел куски плоти.

Эта битва велась не на жизнь, а на смерть. И лишь один мог выйти из неё победителем.

Даже мне, целительнице, привычной к виду крови и ранам, было жутко смотреть на развернувшуюся передо мной кровавую феерию, раскрасившую пол и стены пещеры.

Сглотнув ставшую вязкой слюну, я попятилась. У меня за спиной оказалась преграда. Не отрывая взгляда от клубка тел, я попыталась нащупать проём, чтобы двинуться дальше. Как нельзя кстати вспомнились слова Авенара. Надо бежать под дождь и лезть на скалу!

Однако стоило мне нащупать проход и сделать шажок к нему, как за спиной тоже раздалось рычание. Я оглянулась.

С той стороны стоял ещё один зверь. Чуть мельче остальных. А может, такое впечатление складывалось из-за намокшей шерсти.

Он начал с оскалом наступать на меня, загоняя обратно в пещеру. На его морде читалась уверенность в своей победе. Зверь пришел сюда, чтобы остаться. А я в его глазах была вкусным

Странное дело, но я вдруг успокоилась. Убедилась, что выхода нет – и страх отступил. Осталось лишь ясное понимание – если Авенар не одолеет волков, мы оба умрем.

Я перевела взгляд на своего защитника, своего дракона, свою единственную надежду.

Окровавленный клубок почти перестал двигаться, затем и вовсе распался на части.

Один волк лежал на боку. Его грудь вздымалась в отчаянной попытке ухватить ещё порцию воздуха, продлить жизнь ещё хоть на вдох. Двое других, изломанных, тонко и жалобно скулили, точно обиженные щенки. Один за другим, они стихли. Их вожак дернулся и застыл.

А дракон тяжело поднялся на ноги.

Выглядел он жутко. Весь измазанный в крови, словно искупался в ней. Почти голый, лишь кое-где одежда свисала рваными багровыми клочьями. И такими же лоскутами повисли куски его кожи, оторванные острыми клыками зверей.

Дракон обвёл пещеру ярко-красным, будто сама кровь, взглядом и издал жуткий рев. Так мог рычать лишь очень крупный и смертельно опасный зверь.

У меня внутри что-то дрогнуло. Сердце тревожно сжалось. А волк, угрожавший мне, вдруг заскулил, припал к земле и стал отползать. Будто понял, что этот соперник ему не по зубам.

Зверь медленно пятился к выходу за спиной, не спуская глаз с Авенара. Тот не двигался. Лишь его взгляд перешел на меня и застыл.

– Авенар? – тихо позвала я, когда волк исчез из пещеры.

Дракон промолчал. Он продолжал стоять и смотреть. Причем невозможно было понять, видит ли он что-нибудь из-за крови, которая заливала его глаза. Понимает ли, кто перед ним? Узнает ли меня?

– Авенар… – я осмелилась сделать шаг в его сторону. – Ты ранен…

Даже протянула руки.

Однако он вдруг улыбнулся, обнажив белые зубы. Эта улыбка на красном от крови лице была жутким зрелищем. Затем покачнулся. Выдавил:

– Всё! – и рухнул лицом вперед.

Глава 33

Я едва успела его подхватить. Но моих сил было слишком мало, чтобы удержать тяжелое мужское тело. Я смогла лишь смягчить падение. А потом упасть рядом с ним на колени, ощущая, как задыхаюсь от слез.

Мое горло сдавило рыдание.

За стенами пещеры природа словно сошла с ума. Ливень усилился. Казалось, сам небосвод решил смыть в море этот остров и все, что на нем. Гром теперь гремел непрестанно. За моей спиной молнии разрывали темное небо, освещая мрачные силуэты деревьев. Где-то там от пожара спасались животные. Но я даже не глянула в сторону выхода. Не подумала, что, возможно, мне тоже надо спасаться. Я забыла о мертвых волках. Обо всем, кроме мужчины, чья голова безжизненно лежала у меня на коленях…

Сердце Авенара билось тяжело и прерывисто. Только это указывало, что он все еще жив. Потому что тело дракона превратилось в кусок освежеванного мяса, которое мне предстояло наполнить дыханием жизни.

Мое же сердце замирало от ужаса. Мне много раз приходилось лечить больных и спасать людей после несчастных случаев. Я видела всякое. Но сейчас…

Сейчас меня охватили сомнения.

Справлюсь ли я? Хватит ли моих сил? А главное: что мне делать, если Смерть решила забрать Авенара? Ни один целитель не смеет оспаривать ее выбор. Тот, кто рискнет – отдаст свою жизнь.

Я уже чуть не умерла, когда пыталась спасти Ильзу. Тогда я ясно видела черные метки смерти и все равно использовала свою силу. Если бы не Авенар, та ночь стала бы последней в моей жизни.

А что же теперь?

Если Смерть отметила моего дракона – мне придется сделать выбор. А я не хочу выбирать! Что моя жизнь без него? Так или иначе, этот остров убьет меня, если я не спасу своего защитника.

Я зажмурилась, чтобы не видеть ауру Авенара. Привычное тепло наполнило тело и сосредоточилось в кончиках пальцев. Закрытые веки озарил золотистый свет моей магии. Я услышала собственный, лихорадочно шепчущий голос:

– Только не оставляй меня. Только не оставляй. Ты не можешь. Я тебе не позволю.

Я не рыдала. Мои глаза были сухи, несмотря на ком в горле. И не кричала. Мой голос был тихим, почти неслышным. Только тепло внутри росло с каждым словом, и свет снаружи становился все ярче.

Мои ладони легли на грудь Авенара. Ран было слишком много, чтобы тратить драгоценное время на каждую из них. Дракон потерял много крови. Я не знала, смогу ли вообще ему чем-то помочь, хватит ли моих сил. А потому решила направить всю магию в самый центр его ауры. Оттуда, как по паутине, исцеляющая сила заполнит все его тело.

Золотистый свет стал почти нестерпимым, как и жар, разрывающий мою грудь. Поддаваясь порыву, я склонилась над Авенаром и выдохнула:

– Ты должен жить! Ты не смеешь оставить меня одну!

А потом поцеловала его прямо в плотно сжатые холодные губы.

Не знаю, зачем это сделала. Может, надеялась своим дыханием согреть его душу. А может, во мне не осталось сил скрывать свои чувства.

Но стоило моим губам ощутить его губы – и сердце Авенара глухо ударило мне в ладони. Жар наконец-то покинул меня и устремился непрерывным потоком наружу сквозь кончики пальцев. Ослепительный свет ударил по закрытым глазам.

***

Как долго я так сидела – не знаю. Страх потери был настолько силен, что я забыла о пропасти, которая разделяла нас с Авенаром. Я целовала его, молясь лишь о том, чтобы он выжил. Перемежала поцелуи с настойчивым шепотом:

– Пожалуйста, не оставляй меня. Я не смогу без тебя. Не хочу без тебя…

Короткий вздох прервал последнюю фразу.

Губы дракона, только что безучастные, шевельнулись, отвечая на поцелуй.

Я открыла глаза и хотела отстраниться от Авенара, но обнаружила, что не могу.

Когда, в какой момент он очнулся? Не знаю. Но моя талия оказалась в замке его рук, а поцелуй из невинного превратился в глубокий и жадный.

Авенар завладел моими губами. Как воин владеет захваченной крепостью. Мне оставалось лишь подчиниться ему, что я и сделала.

Наверное, слишком устала, чтобы бороться с самой собой. А потому покорно закрыла глаза и

Внутри меня будто дрожала и пела натянутая струна. Губы и язык Авенара исследовали мой рот, его ладони скользили по моим волосам, по плечам и спине, исследуя каждый изгиб тела под тканью одежды.

Я ощутила его ладони на своих ягодицах. Вздрогнула. Это заставило его разорвать поцелуй. Задыхающиеся и возбужденные, мы с трудом оторвались друг от друга.

– Хлоя… – раздался низкий и хриплый голос.

Были в нем особые нотки, от которых по моим оголенным нервам побежала искра.

– Авенар… – шепнула в ответ.

И наткнулась на взгляд дракона. Пристальный, пылающий и безумный, он блуждал по моему лицу.

Авенар смотрел так, словно видел меня впервые.

Я же начала мелко дрожать.

Свет, наполнивший раны дракона, медленно гас. Вместо него появлялась тонкая кожица. А в моей груди, где недавно пекло от избытка исцеляющей магии, постепенно разверзалась дыра. Ее стремительно заполняли холод и мрак. Мгновение назад мне еще было жарко, а теперь я ощутила озноб, который усиливался с каждой секундой. Так всегда случалось после сильного магического истощения.

– Ты спасла меня, – недоверчиво произнес Авенар.

Его взгляд прояснился. Однако он все еще смотрел на меня с изумлением.

Я выдавила слабую улыбку:

– Ага.

И прикрыла глаза рукой, потому что пещера вдруг поплыла, а пол под ногами начал качаться, как палуба корабля.

Объятия дракона стали сильнее. Он потянул меня на себя. Моя голова безвольно упала ему на грудь. Не сразу, но я поняла, что он поднялся на ноги и держит меня на руках.

***

Наверное, я все-таки потеряла сознание. Потому что очнулась, когда ощутила, что Авенар отпускает меня. Испуганно ухватилась за его плечи:

– Нет! Не уходи!

– Не ухожу, – раздался глухой ответ.

– Не уходи! – повторила в истерике.

А затем обхватила дракона за шею и настойчиво притянула к себе.

Он будто этого ждал. Его горячее, почти обнаженное тело накрыло мое. Губы слились в безудержном поцелуе, еще более глубоком, жадном и властном, чем все, что были до этого.

Под спиной была уже не земля, а мягкие одеяла. Но я едва ли заметила это. Я таяла и плыла, отдаваясь губам и рукам дракона.

Из головы вылетели все мысли. Все страхи и сомнения бесследно исчезли. Мне стало абсолютно плевать, кто я и что я. Кто он. Какая пропасть нас разделяет. И что за пределами этого острова – мир, в котором у каждого из нас свое место.

Он – дракон. Враг людей.

Я – человек. Враг драконов.

Он мой раб, я невеста его хозяина.

У нас нет права быть вместе…

Может, от этого его поцелуи и ласки горчили. И может, именно потому я не стала отталкивать его руки, когда ощутила, что он снимает с меня одежду.

***

Авенар

Тепло. Первое, что я ощутил, пробиваясь сквозь боль. Не тепло костра – живое, пульсирующее. Оно текло от нее через ладони, прижатые к моей груди, через ее губы…

Голос доносился сквозь грохот бури в сознании:

– Только не оставляй меня. Ты не можешь. Я не позволю.

В этом голосе не было просьбы. Это был приказ. И в нем я услышал то, чего боялся признать даже самому себе: ей не все равно.

Все мои барьеры, выстроенные за недели, рассыпались в прах.

Долг? Герцог? Свобода?

Призраки. Бестелесные тени перед реальностью ее дрожащих губ, слез на моих веках, тела, прижатого к моему.

Я ответил на поцелуй прежде, чем осознал это. Инстинктивно, жадно, как тонущий хватается за воздух. Хлоя отдавала мне часть себя.

Мои руки сами обвили ее талию, сжали так, чтобы не осталось щели между нами. Я завладел ее ртом, дыханием.

– Хлоя… – мой голос прозвучал хрипло, будто рычание.

Мне нравилось, как звучит ее имя. Песня, которую хочется повторять.

Она вздрогнула, когда мои ладони скользнули ниже, ощупывая изгибы. Это была не дрожь страха. Это был отклик. Тот самый, о котором я не смел грезить.

– Авенар… – прошептала она, и в этом шепоте было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

Мир сузился до размеров пещеры. До ее расширенных зрачков, в которых отражались всполохи магии и пылающая страсть.

Снаружи все еще выла буря. А здесь между нами зарождалось что-то новое. Я чувствовал, как оно растет в груди.

Хлоя попыталась улыбнуться, но силы иссякли. Глаза закатились, она обмякла у меня на груди. Холодный ужас кольнул сердце. Она отдала мне слишком много!

– Не уходи! – ее пальцы впились в мои плечи с силой, которой у нее не должно было остаться.

Этот испуганный крик добил последние остатки разума. Не было долга. Не было будущего.

– Не ухожу, – прорычал я, поднимая ее.

Ее тело было легким и беззащитным. Но теперь я знал – это обман. Она сильная.

– Не уходи! – повторила она, уже почти без сознания, снова обвивая мою шею руками.

Последняя стена рухнула.

Пусть потом пожалею. Пусть возненавижу себя. Сейчас я хотел быть с ней.

Я вновь нашел ее губы. На этот раз поцелуй был другим. Не исцелением. В нем не было нежности – только острое до боли желание, которое так долго скрывал.

Язык, зубы, дыхание – все смешалось. Я больше не думал. Чувствовал, как ее пальцы впиваются в волосы, как тело выгибается навстречу.

Я срывал с нее одежду, и она не сопротивлялась. Ее тихие стоны, ответные прикосновения были единственным разрешением, в котором я нуждался.

Дракон и человек? Здесь, на краю света, не было никаких драконов. Были только я и она.

Я покрывал ее лицо, шею, плечи поцелуями, стирая память о рабстве, о крови, о долге.

– Хлоя, – прошептал я, с трудом отрываясь от кожи ее живота. – Я не хочу, чтобы ты пожалела…

Она не дала договорить. Обожгла взглядом, полным согласия, оплела руками и притянула к себе.

И я сдался. Окончательно.

Гром заглушал стоны, но я слышал каждый ее вздох. Она была самой жизнью, самой свободой.

У меня не было ни прошлого, ни будущего. Была только Хлоя. Ее тело, дыхание, сердце, бьющееся в унисон с моим. И я

Но теперь мне было плевать.

Решение принято.

Глава 34

Хлоя

Где-то еще гремела гроза, шумел дождь и сверкали молнии, а под сводами нашей пещеры творилась настоящая магия.

Авенар преображался у меня на глазах. Исчезли его замкнутость и сдержанность. Разгладилась глубокая складка на лбу. Взгляд наполнился неподдельным теплом.

Он был томительно нежен, мой дракон. Его прикосновения разгоняли сонмы мурашек по коже, отчего внизу моего живота нарастало тепло.

Постепенно движения из осторожных, почти робких, становились увереннее, в них появилась властность. Он сжимал меня, сминал своими сильными пальцами, даря ощущения на грани удовольствия и боли.

Я капризно хныкала, когда он вдруг отстранялся. Тянулась к нему и требовала, просила, молила, стонала, чтобы его ладони вернулись на своё законное место – на моё обнажённое тело. Касались моей кожи, тревожили мои чувства и рождали другую меня, о которой я и не подозревала прежде.

Если бы меня спросили, что это было между нами, я бы сказала – безумие. Оно накрыло меня так внезапно и так стремительно, что я не успела ничего возразить. Но ничуть не жалела об этом. Ведь то, что случилось, стало самым прекрасным и сокровенным событием за всю мою взрослую жизнь.

Я стала женщиной. С мужчиной, который никогда не будет моим. Нас найдут и разведут в стороны. Но пока этого еще не случилось, я буду с ним, буду только его. Пусть даже потом пожалею об этом.

Я больше не была той Хлоей Бурджес, что добровольно пошла на сделку с совестью ради семьи. Та девушка умерла в бушующем море, на обломках корабля, или, может, позже, когда пьяная от отчаяния бросила вызов дракону под водопадом.

А та, что лежала сейчас рядом с Авенаром, дыша с ним в унисон, была другой. Чужой самой себе и одновременно – наконец-то собой. Ее поступки не умещались в рамки приличий, ее желания не вписывались в договоренности. И она, зажмурившись, уже готова была принести в жертву свое прошлое, будущее, репутацию, долг – все ради этих преступных, но счастливых мгновений.

Я ластилась, словно кошка. Хотела слиться с ним телом и остаться так навсегда. Он шептал мне слова, от которых сердце билось сильнее, а душа задыхалась от страсти и нежности.

Я вдруг с ужасающей ясностью поняла, что люблю своего дракона. Люблю уже давно. Безнадежно. И эта любовь не идет ни в какое сравнение с тем детстким чувством, что некогда вызывал во мне Фридрих.

Это была ночь безумия и откровений. Мы спали урывками, не размыкая объятий. Точнее проваливались в короткую дрёму от изнеможения. А затем по новой ласкали друг друга, целовались и говорили. И так почти до рассвета.

– Когда впервые увидела тебя, ты показался мне холодным и жестоким, – призналась я, рисуя пальцем линии бровей, носа, губ на лице Авенара. – И лицо у тебя было злое.

Дальше он не пустил, обхватил мои пальцы своими и прижал к губам, целуя. С кончиков пальцев его губы скользнули на ладонь, затем – запястье, проложили цепочку поцелуев до самого плеча и наконец накрыли мои губы.

– А сейчас что думаешь?

Вопрос прозвучал много минут спустя.

– О чём? – мурлыкнула, удобнее устраиваясь у него на груди.

– О моём злом лице, – хмыкнул Авенар.

Я почувствовала это по движению грудных мышц.

Приподнялась на локте, чтобы полюбоваться его лицом. Не удержавшись, легонько поцеловала в краешек губ и выдала:

– Оно мне нравится.

– Даже злое?

– Нет, у тебя не злое лицо, просто оно было хмурым. Может, потому, что тебя никто не любил…

Последнюю фразу я произнесла очень тихо. Скорее, для себя, потому что еще не была готова признаться вслух. Однако чувства жгли грудь и рвались облечься в слова.

Дракон удивлённо приподнял брови.

А я закивала, будто оправдываясь:

– Да-да, ты хмурился. А сейчас улыбаешься.

Едва я это сказала, как улыбка сошла с его губ. Авенар перевернулся, опрокидывая меня на спину. Сам навис сверху.

– А ты что подумал обо мне, когда впервые увидел? – спросила я замирающим тоном.

Лицо дракона стало серьезным, взгляд – внимательным.

– Что? – повторила, с нарочитой игривостью толкая его кулаком в плечо.

Дракон поймал мой кулак, точнее кулачок по сравнению с его большой, широкой ладонью, крепко стиснул в пальцах и поцеловал.

– Что мое задание проще, чем я ожидал, – сообщил странным тоном. А потом вдруг добавил: – Но я ошибался. Стоило лишь коснуться тебя…

Он замолк, между бровей вновь появилась глубокая складка.

– И? – поторопила я, ощущая нарастающую неловкость.

– И я понял, что судьба надо мной посмеялась. Жестоко.

Авенар не шутил. Слишком серьёзным было выражение его лица. А взгляд прямым и пытливым. Он явно ждал моей реакции, но я не понимала, что происходит, о чем он вообще говорит. В чем меня обвиняет и обвиняет ли?

Я растерянно улыбнулась:

– Что ты хочешь сказать? Я сделала тебе что-то плохое?

Он покачал головой:

– Нет, Хлоя. Ты сокровище, которое должно быть моим. Моя истинная пара. Но, чтобы тебя получить, я должен предать свои клятвы.

Моя тревога усилилась.

– Это признание в любви по-драконьи? – я попыталась сгладить возникшее напряжение.

Однако Авенар больше не улыбался. Складка на его лбу стала глубже. Я потянулась, чтобы разгладить её поцелуем. И удивилась – впервые за ночь это не сработало.

– Что за истинная пара? – спросила

Авенар подтянулся повыше и прислонился спиной к стене. Впервые за эту ночь он выпустил меня из объятий. Мне стало холодно и неуютно. Я завернулась в одеяло и положила голову ему на колени. Быть далеко от Авенара казалось невыносимым. Желание постоянно касаться моего дракона стало жизненной необходимостью.

– У драконов всё устроено намного сложнее, чем у людей, вы более примитивны, – начал он.

Ну и самомнение! Я хмыкнула:

– Даже не сомневаюсь.

Однако Авенар словно бы не заметил. Он продолжил говорить. Завороженная его низким голосом и сдержанным тоном, я внимательно слушала.

– Дракон не может выбрать любую понравившуюся драконицу и вступить с ней в брак. Точнее может, но в таком союзе не будет потомства. В этом людям повезло, ваши женщины могут зачать детей с любым мужчиной. Поэтому людей так много, и поэтому мы до сих пор не разбили вас окончательно. У драконов же всё иначе. Мы вступаем в брак только с истинной парой, а она одна на всю жизнь.

– А как же вы узнаете, кто ваша пара? – тихо спросила я, когда он замолчал.

– Достаточно прикоснуться – и ты все понимаешь, – он невесело усмехнулся. – Одно прикосновение, и ты либо в раю, либо…

– Либо?

– Либо твоя пара уже принадлежит другому, а твой удел – жизнь в одиночестве.

***

Авенар замолчал и будто бы отдалился. Между нами повисла неловкая тишина. А я вдруг осознала, что он говорит обо мне. Это ведь я принадлежу другому. Но даже если бы не принадлежала…

– Ты говорил о драконицах, – прошептала, пытаясь поймать его взгляд. – А я человек. Как я могу быть твоей парой?

– Не знаю. Просто чувствую это – и все.

Он произнес это почти безразличным тоном. Почти, потому что, как он ни прятал чувства, как ни пытался скрыть их от меня и принять легкомысленный вид – я все поняла. Аура Авенара, еще недавно пылающая от переполнявших его эмоций и страсти, сейчас поблекла, в ней появились лиловые пятна, которые ширились и росли – свидетельства сильной душевной боли.

Придвинувшись ближе, положила руки поверх его сжатых кулаков.

– И что же нам делать?

Он не смотрел на меня. Его взгляд сверлил пустоту у меня за спиной, а тело вмиг напряглось. Я почувствовала, как закаменел каждый мускул.

– Не знаю, – выдохнул Авенар через время. – Не знаю. Мой долг – доставить тебя к жениху. Только так я получу свободу и смогу вернуться в свой клан. А я должен вернуться, Хлоя. Обязан!

Он наконец-то посмотрел на меня. И я задохнулась… нет, не от боли. Боли в его глазах не было. Там было нечто страшнее боли. Пустота. Выжженная пустыня.

Мой дракон разрывался между мной и своим обещанием. Между любовью и долгом. Между счастьем двух сердец и чем-то большим, способным сделать счастливыми целый клан.

– А клан… это много драконов? – спросила негромко.

Кончики его губ дрогнули в полуулыбке.

– Это все ветви одной семьи, связанные кровным родством, и те, кто присягнул им на верность.

– Тебя там кто-то ждет? – мой голос стал еще тише.

Я боялась услышать ответ, который мне не понравится. Хотела трусливо зажмуриться, будто это могло как-то помочь. Но усилием воли заставила себя смотрел в лицо Авенара.

– Да, Хлоя, – произнес он, разбивая мое сердце на части. Затем мягко коснулся рукой щеки, по которой, щекоча, побежала соленая капля. – Ждут. Меня ждет весь клан, ведь я его лаэрд – вожак и источник жизни.

Я замерла, впитывая его слова, как сухая, растрескавшаяся земля – воду.

Значит, зря я переживала? Зря надумала себе невесть что? Его не ждут там жена, любовница или дети. Он хотя и сказал про истинную пару, но я все же не верила в свою исключительность. Драконы живут гораздо дольше людей, и кто знает, сколько истинных пар они могут встретить на своем веку?

Но кое-что все же требовало объяснений.

– Расскажи мне, – попросила, опуская голову на грудь Авенара.

– О чем?

– О твоем клане. И почему ты – источник жизни?

Он вздохнул и задумался, медленно поглаживая меня по спине. Я не торопила. Притихла и терпеливо ждала. А сердце выстукивало с глупой радостью: “У меня нет соперницы! Я у него одна!” В тот момент это казалось безумно важным.

Наконец он заговорил:

– Я дракон клана Эридан – Лунного клана. Так называют нас за белые волосы и светлые глаза, которые меняются, только когда мы встречаем пару. Мой клан насчитывает тысячи лет. И все эти тысячи лет среди моих предков были лаэрды. Я – один из них. Лаэрд не просто правитель, как ваш король. Это сильнейший дракон в клане. Он получает титул не по наследству, а в настоящем бою. Потому что только сильнейший в клане может обуздать магию рода и стать ее проводником.

– А что это за магия? – спросила я, завороженная его голосом.

Авенар на мгновение замолчат. А когда заговорил, его голос был тихим и безразличным:

– У каждого клана – своя. Но она нужна, чтобы мы могли оборачиваться. Без нее мы всего лишь жалкие двуногие пародии на людей, лишенные крыльев и прикованные к земле…

Однако эта нарочитая безразличность не могла меня обмануть.

– Хочешь сказать, что герцог, заклеймив тебя, лишил крыльев весь твой клан?

Я услышала, как Авенар скрипнул зубами. Но голос его звучал по-прежнему ровно:

– Да.

– Но как же он это сделал? Неужели он настолько силен?

Мысль об этом заставила меня задрожать.

– Человеку не нужно быть сильным. Достаточно быть коварным и хитрым. Он поймал меня в ловушку. Я сам позволил вырвать мне крылья и поставить печать.

Голос все-таки дрогнул, выдавая истинные чувства, когда Авенар коснулся рукой своей шеи – того места, где чернело рабское тавро.

– Но почему ты пошел на это?

– Таким был его ультиматум. Моя жизнь и свобода в обмен на жизнь и свободу молодых драконов моего клана.

Я чувствовала, что он не хочет вспоминать об этом. И потому не стала настаивать. Однако он начал вдруг говорить, с мучительной болью, через силу выталкивая слова.

Глава 35

Я знала о затянувшейся войне между людьми и драконами. Ее первопричины давно стерлись из человеческой памяти, конфликт то затухал, то разгорался, как пламя, в которое нет-нет – и подбросят дров. В последний раз дровами стал младший брат Авенара.

Мальчишка опасался бросать вызов лаэрду, видимо, еще не чувствовал себя достаточно сильным, однако его заносчивости и самонадеянности хватало на десятерых. Он быстро собрал вокруг себя такой же отчаянный молодняк и убедил их следовать “праву сильнейшего”.

Эти драконы начали совершать дерзкие набеги на Минрах. Жгли поля и дома, воровали скот, насиловали женщин.

Люди, конечно, давали отпор. Но их сил было слишком мало, чтобы защититься от огромных драконов. Тогда они обратились за помощью к своему герцогу, а тот – к силамТьмы. Магия в нашем мире – это единственное оружие против драконов. Потому что огонь и железо их не берет.

– Он поймал их, – рассказывал Авенар, опустив веки. – Устроил магическую ловушку и поймал. Тридцать молодых, самонадеянных и глупых драконов – будущее наше клана. А потом начал показательно убивать их по одному и бросать со скалы прямо в море. Их матери и отцы рыдали, прося меня сделать хоть что-то. Моя мать тоже рыдала. Тогда я спросил, чего же он хочет? Он ответил: “Приди ко мне один, в человеческом облике и без оружия. Склони колени, признай мою власть, и я отпущу этих глупцов. Тех из них, кто еще сможет встать и уйти”.

– И ты согласился…

Это был не вопрос. Я сама догадалась, что было дальше.

– У меня не было выбора. Двадцать пять молодых драконов вернулись домой, к своим семьям. Мой брат – утешение матери – тоже.

– Но зачем вообще ты их спас? – я даже приподнялась от возмущения. – Разве они не заслужили смерти? Насильники и убийцы не достойны жизни!

– Да? – он скривился. – Скажи это людям, которые убивают наших детей только потому, что не могут справиться со взрослыми драконами. Ты ведь знала об этом?

Я похолодела:

– О чем?

– О рейдах на наши земли. О том, что взрослого дракона может убить только маг, а детеныша, не вставшего на крыло, способна разрубить на куски даже женщина. И они это делают, выходят на охоту целыми селениями, с серпами в руках. Можешь не сомневаться. А из зубов и когтей делают талисманы.

Да, я это знала. В детстве у меня даже был такой талисман. Тогда я не задумывалась, что он стоил кому-то жизни.

– У нас не осталось детей, – закончил Авенар мертвым голосом. – Драконы не плодятся, как люди. Те тридцать молодых идиотов были гарантией, что клан не вымрет. Именно потому я их спас.

Я промолчала. Не хотелось бередить его старые раны. Хотелось, чтобы он закончил рассказ. Поэтому я смиренно вздохнула ему в шею, поцеловала и спросила:

– Получается, из-за твоего брата весь клан лишился крыльев и магии?

– Зато они живы. Остальное можно исправить.

Последнюю фразу он произнес без всякого энтузиазма. Словно сам в это не верил.

И снова в пещере воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием веток в костре. Шум дождя давно прекратился. Иногда доносились глухие раскаты грома, но такие далекие, что я их почти не замечала. Гроза уходила все дальше.

– Но это же не конец, да? – я заглянула ему в глаза. – Ты говорил, что я – залог твоей свободы.

Он скользнул по мне отсутствующим взглядом. Будто все это время пребывал в глубокой задумчивости, а я отвлекла.

– Верно. Ты залог моей свободы, Хлоя. Когда я доставлю тебя в Минрах, герцог снимет с меня рабскую печать. Тогда я смогу зарастить свои раны. Тогда мой клан вернет свои крылья.

Я задрожала. Не от холода, а от нечеловеческого равнодушия в этих словах.

– Ты… ты все же отдашь меня герцогу?

– Разве я могу поступить иначе? – сквозь напускное безразличие пробилась едкая горечь. – Кем я буду, если выберу личное счастье вместо собственного народа? Ты бы, Хлоя, что выбрала?

Я не знала, что ответить. Просто кусала губы, а внутри жгло от боли.

Он был прав. Тысячу раз прав, мой дракон. Я ведь тоже сделала выбор, когда согласилась стать невестой Гидеона Минраха. Пожертвовала личным счастьем ради счастья моей семьи. Так есть ли у меня право упрекать Авенара за то, что он собирается поступить точно так же? Мы оба заложники долга. Оба пленники наших чувств и чудовищных обстоятельств.

Я так ничего и не сказала. И не стала удерживать, когда Авенар отвел мои руки. Они безвольными плетьми соскользнули с его шеи, а он поднялся.

– Принесу еще дров, – сказал глухим голосом.

Развернулся ко мне спиной, чтобы двинуться к выходу. А я потрясенно застыла.

На спине Авенара больше не было ран!

Я дернулась, чтобы сказать ему об этом. Но меня остановила обида.

Он признал, что отдаст меня герцогу. Даже не попытался найти другое решение!

Пусть идет!

Так с обидой я и уснула.

***

Утром проснулась одна. Авенара не оказалось ни в импровизированной постели, ни в пещере. Даже звука его шагов я не слышала.

Поднялась и огляделась вокруг. Всё было как всегда, как и каждое утро: пустая пещера, завтрак, ожидающий на плоском камне, уже привычная фляга рядом. И при этом всё неуловимо изменилось.

Этой ночью я стала женщиной. Познала страсть в объятиях мужчины, который не был моим мужем. И даже женихом.

Ощущала ли я стыд из-за своего грехопадения? Нет. Только горечь оттого, что моя любовь для него ничего не значит.

Авенар назвал меня своей парой и сам же заранее от меня отказался. Да, цель благородная – спасение клана. Но мне куда ближе собственное счастье, которое я могу в любой миг потерять, чем его неизвестные родственники.

Они драконы. Они убивают людей. Почему ради них я должна стать несчастной?

На этот вопрос у меня не было ответа. И я понимала – у Авенара его тоже нет. Он поступит так, как задумал. Потому что на его месте я бы тоже пожертвовала собой ради близких.

Глупо? Глупо. Но иначе никак.

***

Я нашла его на той же скале, где он много дней подряд

Авенар позволил огню потухнуть? Не хочет, чтобы нас нашли?

Мысль казалась невероятной. .

Видимо он хочет сделать отсрочку. Хочет насытиться моим телом, которое я сама щедро ему предложила. А затем передаст меня в руки Гидеона Минраха, избавится от клейма и вернётся в свой клан. Я стану женой нелюбимого мужчины и умру в родах, давая жизнь его наследнику. А дракон проживёт долгую жизнь и будет рассказывать детям, рождённым от очередной “истинной пары” романтическую и лживую историю о любви с человеческой женщиной.

Я намеренно сгущала краски. Так было больнее. Однако понимала – это все правда. Именно так и будет.

Дракон (теперь я даже в мыслях не называла его “мой”, потому что моим он никогда не был и не будет) пошевелился, меняя положение. Я поспешила скрыться под сводами пещеры. Не хотелось, чтобы он меня увидел. Даже не представляю, как реагировать на его внимание. Что ему сказать? Делать вид, что ничего не случилось? Лгать себе и ему?

Внутри меня бушевал ураган эмоций. Они закручивались в спиральные вихри, поднимались, туманя разум, опускались и рвали моё сердце на части, словно оно было бумажным.

Завтрак из запечённых яиц прибрежной чайки я проигнорировала. Есть не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Только лечь обратно, закутаться в одеяло с головой и лежать так, пока моя жизнь перестанет быть такой мучительно трудной, невыносимой, перевёрнутой с ног на голову.

Ещё недавно всё было просто и понятно. Я согласилась выйти замуж за герцога и стать герцогиней в обмен на огромную сумму и будущее моих сестер. Кто бы на моем месте посмел поступить иначе? Даже сейчас, находясь в полном отчаянии, я не корила себя за это.

Но кто я теперь? Падшая женщина, предавшая своего жениха? Дрянь, отдавшаяся врагу человечества…

Я могла не стараться, подбирая жестокие слова. И без них обида тлела в груди раскалёнными докрасна угольками. Она выжигала слёзы, растила злость, но вместе с тем лишала меня сил.

***

Не желая быть застигнутой в постели, я все-таки поднялась. Накинула на себя рубашку и поправила лапник с одеялами. Теперь ничто, кроме моего тела и памяти, не хранило следов минувшей ночи. Но это я тоже собиралась исправить.

Перед водопадом скинула рубашку и забралась в холодную воду нагишом. Я знала, была абсолютно уверена, что дракон не решится войти. По крайней мере, сейчас.

А если и решится, что же – пусть смотрит! Это была отчаянная бравада, необходимая, чтобы окончательно не раствориться в серой кустистой хмари, заполнившей меня изнутри.

Я набрала побольше воздуха и, присев, полностью погрузилась в воду. Мне хотелось, чтобы она смыла с моей кожи и волос запах Авенара, нашей близости, а потом – и моего отчаяния.

Дракон вернулся, когда я досушивала волосы у костра. Кинул на меня быстрый взгляд и промолчал. Мы словно вернулись на сутки назад. Внешне. Будто надели маски, скрывающие наши истинные чувства, боль, горечь и обиду.

До самого вечера мы хранили молчание, прерываемое лишь короткими, рублеными фразами.

– Я на охоту.

– Хорошо.

– Будешь фазана?

– Да, спасибо.

И самое ужасное, невыносимое, крайне болезненное – мы больше не касались друг друга. Хотя этого мне хотелось до безумия. До жжения в кончиках пальцев. Провести по его щеке. Снова прочувствовать гладкость белых волос. Ощутить крепость мышц. Вдохнуть его запах.

И полная невозможность осуществить это.

Мы будто находились не по разные стороны костра, а по разные стороны света. Настолько далеки были друг от друга в этот момент.

Когда Авенар выходил, я бросила взгляд ему в спину. Она была прикрыта рубашкой. Но ткань над лопатками потемнела.

Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять: чуда все-таки не случилось. Раны снова разверзлись и кровоточили.

Спать мы легли порознь. Я на постели, ещё прошлой ночью бывшей нашим общим ложем, дракон – в соседней пещере.

Я лежала на спине, смотрела в бесконечную темноту, за которой скрывался свод, и слушала, как купается Авенар. Плещет водой, отфыркивается.

Когда он вытерся и прошлёпал мокрыми ступнями в мою сторону, я вся напряглась. Неужели?

От предвкушения дыхание стало прерывистым и поверхностным. Я инстинктивно задерживала его, прислушиваясь к отчётливо слышимым в темноте шагам.

Однако до меня Авенар не дошёл. Опустился на вторую лежанку, устроенную по ту сторону стены. Послышался долгий выдох. Дракон вытянулся на лапнике и затих.

Я горько усмехнулась. Идиотка! И на что надеялась?

Вчера Авенар выразился предельно ясно – между мной и кланом он выбрал свой клан. А значит, нечего продлевать это безумие. Лучше сразу начать отдаляться. Я должна заново научиться жить. Без него. Но это не будет сложно. Жила ведь я как-то без него столько лет. И прекрасно жила.

А он разбил мое сердце.

Сама не заметила, как тихонько заплакала. Слёзы скатывались из уголков глаз, затекали прямо в уши и ужасно щекотали, отвлекая от горя. Что ж, плакать, лёжа на спине, не самая лучшая затея. Надо это запомнить.

Я вытерла слёзы и, тяжело вздохнув, перевернулась на бок. Тут же тёплые сильные руки потянулись ко мне из темноты, окутали запахом, от которого все внутри задрожало в истоме, прижали к горячему, безумно нужному телу…

– Прости, прости меня, я идиот, – шептал Авенар, целуя мои соленые губы.

В ответ я молча обхватила его руками за шею и увлекла за собой.

Нет, не простила. Но дала себе право стать счастливой еще на пару ночей.

Глава 36

Это были самые прекрасные дни и самые безумные ночи за всю мою недолгую жизнь. Мы любили друг друга то нежно и трепетно, то жарко и яростно. То пестовали друг друга, как мать – долгожданного ребенка, то сплетались в страсти, похожей на битву. И каждый раз Авенар открывал мне новые чувства, новые ощущения. Он возводил меня на вершину безумия, а затем низвергал в пучину отчаяния. С ним я познала саму себя – свое тело и его

Засыпали мы теперь лишь под утро, тесно переплетя наши руки и ноги – усталые и счастливые. Просыпались, когда солнце стояло в зените, но ни голод, ни жажда не могли заставить нас разжать объятия. Потому что нас снедали голод и жажда другого рода. Ненасытные, мы упивались друг другом, будто спешили урвать кусочек запретного счастья. А мысль о неизбежной разлуке подхлестывала и подгоняла. Она незримой тенью постоянно присутствовала между нами, и от этого у нашей страсти был особый вкус – вкус отчаянного безумия.

Была одна странность, не дававшая мне покоя. Раны Авенара зарастали, а потом появлялись вновь. Он объяснил, что их лечит моя страсть. Ведь я не просто истинная пара дракона – я еще и целительница. Но рабская печать не дает ему обернуться. Поэтому раны от вырванных крыльев не могут зажить окончательно.

Но самое страшное – они ужасно болели. Авенар пытался скрыть это от меня, но я видела, как он мучается. И я мучилась вместе с ним. А еще мое сердце сжималось от мысли, что будет, когда нас найдут.

Однажды, лежа на груди у любимого, я не выдержала и прошептала:

– Не хочу тебя оставлять. Даже ради спасения мира. Пусть все катится в Бездну.

Я была уверена, что он спит. Поэтому с затаенной надеждой озвучила свои мысли. Но мышцы дракона под моей щекой стали тверже, сердце глухо стукнуло мне в ладонь.

– Хлоя…

Тон у Авенара был странным – глухим и будто бы виноватым.

Я напряглась.

– Хлоя, – повторил он, кладя руку на мои плечи, – скажи, ты сможешь любить того, кто предаст своих близких?

Это был коварный вопрос. Но за эти дни я уже дошла до той стадии, когда личные чувства и желания стали важнее чужих ожиданий.

Поэтому приподнялась на локте, заглянула Авенару в глаза и четко сказала:

– Да, если речь идет о тебе.

Несколько секунд наши взгляды выбивали искры, как скрестившиеся мечи. Каждый из нас искал в глазах другого ответы на свои самые потаенные мысли. Но пока было неясно, что победит: наша любовь или долг. Долг Авенара перед его семьей и мой долг перед герцогом.

Он первым отвел взгляд. Опустил ресницы и вздохнул. Я решила, что это конец: долг победил. Тихонько опустилась обратно, закрыла глаза и затаила подкатившие слезы.

Несколько долгих мгновений в пещере стояла пронзительная тишина. Она давила на меня своей тяжестью. Не было слышно ни нашего дыхания, ни потрескивания веток в костре, ни крика ночных птиц.

А затем прозвучало:

– В любом случае сначала надо выбраться с острова.

Это было так неожиданно, что я не сразу нашлась, что сказать.

– О чем ты?

– О нас. Нам надо выбраться с острова, а без помощи извне мы этого сделать не сможем.

– А потом? – спросила я с надеждой и страхом одновременно.

– Потом я верну себе свободу и крылья.

– Отдашь меня герцогу?

Как ни пыталась говорить ровно, голос все-таки дрогнул.

– Так надо, Хлоя. Только так он снимет печать.

Нет! Это невыносимо! Невыносима сама мысль об этом!

– Я не смогу, – прошептала ему в грудь. – Не смогу быть с другим…

– И не надо.

– Не надо?..

В ожидании его ответа мое сердце забилось быстрее.

– Не надо, – твердо повторил Авенар. – Я приду за тобой. Получу свободу и приду, слышишь, Хлоя?

Он перевернулся и навис надо мной. Добавил, вглядываясь в мое залитое слезами лицо:

– Я жить не смогу, зная, что ты с другим и несчастна.

– А если ты ошибаешься? – прошептала мокрыми губами. – А вдруг я буду с ним счастлива?

Авенар покачал головой:

– Герцог Минрах не тот человек, который может сделать кого-то счастливым. Особенно женщину.

В этой короткой фразе было все, о чем я уже сама догадалась.

– Ты обещаешь, что придешь за мной?

– Клянусь. Приду и заберу тебя. Если ты согласна оставить людей и пойти со мной.

Я судорожно выдохнула:

– Куда?

– В мой клан.

– А если… а если другие драконы меня не примут?

– Тогда мы уйдем от них.

– Но ты же лаэрд?

– Я могу отказаться от этой чести. Но мне нужно знать, что ты не передумаешь.

В его голосе не было особых эмоций, но я вдруг поняла, что он боится. Сейчас, в это мгновение, Авенар испытывал страх.

Большой и сильный дракон боялся не смерти, не встречи с врагами, не того, что меня не примет его семья. Он боялся, что я передумаю!

Ведь люди непостоянны. У них нет истинных пар, они легко влюбляются, женятся, рожают детей, а потом так же легко ненавидят своих супругов.

Мне захотелось стереть этот страх с его лица. Но я не могла подобрать нужных слов. Таких, чтобы у него не осталось сомнений. Поэтому просто сказала:

– Я не дракон, ты сам это знаешь. Но я не смогу жить без тебя.

А потом обняла его за шею и притянула к себе. В тот миг во мне вспыхнула острая потребность прижаться к нему всем телом и ощутить его жар.

А утром мы проснулись от звука камешков, осыпающихся под чужими шагами, и мужских голосов.

***

Все еще сонная, я приподнялась на локте и прижала к груди одеяло, будто оно могло меня защитить. Авенар вскочил на ноги, вставая между мной и входом. Большего ни он, ни я сделать не успели.

В пещеру ворвались вооружённые люди. Много, больше десятка. В одно мгновение они окружили нас, выставив перед собой мечи и алебарды.

Острие одной упёрлось в грудь Авенару, но он не двинулся с места, продолжая закрывать меня своим телом.

Меня сковал ужас. Сердце заполошно билось. В голове проносились тысячи мыслей и сотни вопросов. Что делать? Что нам делать?

Я сразу поняла, кто это.

И не потому, что на воинах была форма в цветах Гидеона Минраха, а на рукоятях мечей – герб его герцогства. Не потому, что, окружив нас, солдаты не издали ни единого звука. На меня они старались вообще не смотреть, словно перед ними находился только обнажённый дракон, закрывающий собой пустую постель из лапника.

Нет, не поэтому.

Я сразу поняла, что это жених явился

Сегодня это случилось.

В рядах воинов произошло шевеление. Я напряглась, изо всех сил сжимая пальцами край одеяла. Дыхание стало поверхностным и тихим, а взгляд устремился за спины солдат. Туда, где из полумрака пещеры приближался некто, вызывающий безотчётный ужас одним своим появлением.

Гидеон Минрах вышел на свет и остановился, позволяя себя рассмотреть.

Мой жених был высоким. Даже слишком. С широкими плечами и бычьей шеей, переходящей в мощную грудную клетку. Его чёрные вьющиеся волосы и густая борода растрепались от быстрой ходьбы, но едва бы это вызвало у кого-то улыбку.

Глядя на него, я ощутила ужас. В моих глазах он стал воплощением силы и жестокости. Но больше всего меня пугал его взгляд – холодный и безжалостный, полный тьмы. Этот взгляд замер на Авенаре, затем перешёл на меня.

Чёрные глаза смотрели на меня с презрением, будто на крысу, копошащуюся в отбросах. И пусть в пещере царил полумрак, герцог разглядел всё. И мои обнажённые плечи, и пальцы, судорожно прижимающие к груди край одеяла, и разворошенную постель подо мной.

– Так-так-так… И кто это тут у нас? – голос Минраха был под стать его облику: низкий, грубый, заставляющий кожу покрыться ледяными мурашками. – Никак моя невеста? Леди Бурджес. Значит, не зря я решил выйти навстречу. Так и знал, что с кораблем что-то случилось.

Его губы раздвинулись, обнажив белые зубы. На фоне чёрной бороды это смотрелось звериным оскалом. Впрочем, им и было. Вряд ли кому-то из присутствующих пришло бы в голову улыбнуться в ответ на слова Минраха, до того жутким он был.

Его воины двинулись с места лишь раз, расходясь в стороны при появлении господина. А затем снова замерли, окружив нас с Авенаром полукольцом из выставленных клинков.

– И мой ручной дракончик, который сорвался с поводка, – холодный взгляд вернулся к Авенару.

Герцог оглядел его так же медленно, как и меня, с тем же выражением брезгливости.

– То-то ты так рвался привезти мне девку из-за моря. Не терпелось опробовать ее вперёд меня? – голос превратился в рычание.

Минрах не смог долго удерживать ироничный тон, пусть и продирающий до мурашек. Ярость и гнев моего жениха рвались наружу, пугая до дрожи не только меня, но и его собственных солдат.

Лишь Авенар не дрогнул.

– Не трогай её, – дракон шагнул вперёд.

Острие алебарды, царапавшее его грудь, проткнуло кожу. Вниз потекла тонкая красная струйка, пугающе яркая на фоне его белой кожи.

Но Авенар будто не заметил этого. Он продолжал спокойно смотреть в лицо герцогу. А затем повторил ровным тоном:

– Не трогай её. Она не виновата.

Тишину взорвал низкий раскатистый звук. Я вздрогнула и втянула голову в плечи, и лишь спустя мгновение поняла, что это был смех. Герцог смеялся. Но от его смеха страх пробрал меня до костей.

Когда Гидеон Минрах отсмеялся, в пещере вновь воцарилась тишина. Но страх внутри меня только усилился.

– Я сам решаю, кого мне трогать. И не рабу мне указывать, – наконец процедил Минрах.

Он уже не смотрел на Авенара, словно потерял к нему интерес. Двинулся ко мне, однако дракон сделал шаг и встал у него на пути.

– Не трогай ее, – повторил с тихой угрозой.

Герцог лишь бровь приподнял. А потом махнул своим людям:

– Взять его.

Воины бросились к Авенару. Я почти не волновалась. Знала, что он их всех одолеет. В памяти еще было свежо его сражение с волками. Что ему обычные люди? Пусть и солдаты. Пусть и с оружием. К тому же, отобрав меч у одного из них, дракон вооружится сам и станет ещё опаснее.

Тем сильнее было моё удивление, когда его схватили за руки, выкрутили их назад, заставляя его взвыть от боли, а затем швырнули мне под ноги.

Я словно наяву ощутила, как лопнула его кожа от удара о каменный, покрытый мелким крошевом пол.

И вскрикнула:

– Авенар!

Дернулась к любимому, но не успела даже покинуть ложе.

На голову Авенара, склоненную до земли, опустился тяжелый сапог.

– Смотрю, у нас тут любовь, – хмыкнул герцог.

Пещера, еще недавно казавшаяся просторной, сузилась, будто он заполнил ее своей аурой. Тяжелой и темной. Мне даже стало больно дышать, будто его присутствие выжгло воздух.

А он вновь скользнул по мне взглядом. На этот раз раздевающим. Это заставило меня сильнее сжать одеяло.

– Да, мы любим друг друга, – заявила, дрожа всем телом. – Пожалуйста, отпустите нас. Я… я не хотела, чтобы так получилось… мы вернем вам все деньги…

Лепеча какую-то бессмыслицу, я пыталась выиграть время. Мне казалось, у Авенара есть план. Иначе почему он безвольно повис на руках солдат и даже не пытается бороться? Он ведь сильнее людей. Он дракон! Наверняка он что-то придумал.

Поймав мой умоляющий взгляд, брошенный на любимого, герцог вновь рассмеялся:

– Тянешь время? Что ж, мне тебя даже жаль. Но, видишь ли, в чем дело…

Он сел на корточки рядом со мной, и все равно мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Тем более что он жесткими пальцами удерживал мой подбородок.

– Видишь ли, – повторил, изучая меня немигающим взглядом, – твой любовник бессилен. Я владею им безраздельно, как и тобой.

Глава 37

Я попыталась отвести взгляд, но рука герцога крепко держала мой подбородок. Его пальцы врезались в кожу, как когти хищника, и я ощутила, как в груди разрастается паника.

Во мне всё сжалось – не просто от страха, от ужаса, как будто каждая клеточка тела осознала: спасения не будет. Не здесь. Не с этим человеком.

Разум осознавал: надо что-то сделать! Что-то сказать, чтобы изменить ситуацию. Но слова застряли в горле, словно занозы. Я задыхалась от молчания и бессилия, ненавидя себя за то, что не могу даже кричать.

– Я сделаю с вами обоими всё, что захочу, – рассмеялся мучитель, разглядывая меня. Его голос резал по нервам, как ржавый нож. – И никто мне не помешает. Сегодня же, как только

Я застыла. Не от угроз, а от безжалостной уверенности, с которой он произносил каждую фразу. Будто решал судьбу дерева, которое можно срубить. Или животного, у которого забирают потомство.

Он не видел во мне человека.

Он видел утробу.

Сосуд.

Мысль ударила с такой силой, что на миг в глазах потемнело. С рождения я готовилась к роли жены. Думала, это и есть мое предназначение – стать частью другого человека, опорой и продолжением. Но Минрах вывернул все наизнанку. Ему не нужна жена, он не искал опору. Моя душа, мой разум, мои страхи и мечты – все это для него дым, не стоящим внимания. Ему нужно лишь мое тело…

Он ждал.

Ждал истерики, мольбы, слез. Я видела это в его глазах – голод хищника, предвкушающего борьбу с добычей. Но во мне ничего не осталось. Страх выжег все до тла, оставив после себя лишь плотную, беззвучную пустоту.

Я смотрела на Гидеона Минраха. Моего жениха, защитника людей. Мужчину, ради которого покинула дом. За которого собиралась выйти замуж. И поняла, что никогда, никогда не буду с ним. Даже за все золото мира. Даже ради спасения собственной жизни.

Прежде я не испытывала такой всепоглощающей ненависти, перемешанной с ужасом. Она выжгла все чувства: страх за Авенара, жалость к себе, даже боль. Осталась одна пустота.

– Даже не возразишь мне? – наконец процедил мой жених. – Давай, рыдай на коленях, умоляй тебя пощадить!

Я не шевельнулась. Не отвела взгляда. Мое молчание стало моим последним бастионом. Оно раздражало его. Я видела, как крошечная мышца на его скуле дернулась. Его власть была абсолютна, но ему нужно было сломать мою волю, убедиться, что я подчинюсь.

Я решила не доставлять ему такой радости.

Минрах повернулся к солдатам.

– Дайте мне меч, – велел он.

В его голосе не было эмоций. Только скука.

Кто-то протянул клинок – длинный, чёрный, с узорами, будто впаянными в лезвие. От него тянуло холодом, как от раскрытой могилы.

Герцог направился к Авенару. По его знаку воины отпустили пленника, но мой дракон, словно марионетка, остался стоять в той же позе – на коленях, с опущенной головой и неловко вывернутыми руками.

Он был сломлен. Не телом – волей. Минрах подчинил его себе с помощью темной магии, той самой, которую хотел передать своим детям. Но что-то внутри Авенара ещё жило. Что-то сопротивлялось. Я чувствовала это, даже не видя его лица.

– Хочешь посмотреть на неё? – спросил герцог, подходя ближе.

Авенар не двинулся, не издал ни единого звука. Однако Минрах усмехнулся:

– Тогда взгляни в последний раз. Позволяю.

Дракон содрогнулся и резко вывернул шею. Впрямь, как марионетка. Герцог действительно владел им, его телом. Лишь глаза Авенара жили на его лице собственной жизнью.

Наши взгляды столкнулись.

Мой мир сузился до алых глаз. Всё остальное исчезло: пещера, воины, боль в подбородке от хватки Минраха – всё распалось как дым. Остался лишь он. И я.

В глазах, которые недавно смотрели на меня с теплом и любовью, застыли боль и отчаяние. А ещё – обещание. Авенар будто угадал мои мысли и сейчас беззвучно молил не причинять себе вреда. Молил жить. Будто это могло что-то исправить.

Может, он просто знал больше, чем я?

Я даже не заметила, как слёзы потекли по щекам. Они были горькими и тяжелыми. Как прощание.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, Эридан Авенар, – отчётливо произнесла я, глядя в лицо моему дракону.

Его зрачки дрогнули. Лишь на миг, но этого было достаточно. Он услышал. Он был жив, несмотря ни на что.

– Заткнись, шлюха! – зарычал герцог и пронзил мечом грудь Авенара.

Я закричала.

С глухим, непереносимым звуком дракон рухнул на каменный пол. А я захлебнулась криком.

Казалось, мою шею сдавила невидимая петля. Хрипя и царапая горло, я потянулась к любимому. Но мы были слишком далеко друг от друга, чтобы я смогла к нему прикоснуться. Эти несколько жалких шагов превратились в огромную пропасть.

“Нет! Нет! Нет!” – билось в мозгу, не позволяя поверить в то, что случилось.

Такого не может быть. Это иллюзия. Герцог нарочно меня пугает. Он не мог… Не мог убить Авенара. Авенар не может бросить меня и умереть!

Но внутри будто что-то оборвалось. Или погасло.

А мучитель… он лишь стряхнул кровь с клинка – спокойно, небрежно, как сбивают пыль с рукава.

– Сбросьте его со скалы, – приказал, поворачиваясь ко мне.

Окинул меня изучающим взглядом и усмехнулся:

– Добро пожаловать в мои владения, дорогая невеста.

***

Авенар

…Руки не двигались. Сердце билось с перебоями. Все в нем ломалось – медленно, неотвратимо.

Я не ощущал ни камней, по которым меня волокли, ни толчка. Не слышал ни грубого смеха солдат, ни ветра.

Не чувствовал даже боли. Только странную тяжесть, будто что-то тянуло вниз – не только тело, но и душу.

Ветер холодно скользнул по щекам, и вдруг что-то отдаленно знакомое вспыхнуло в глубине сознания.

«Я люблю тебя».

Голос. Ее голос. Ее слезы. Ее слова, от которых я ожил на целое мгновение. От которых сердце успело дрогнуть в последний раз, прежде чем меч пронзил грудную клетку.

Я падал. Но разум, несмотря на тьму, еще жил. Еще цеплялся за жизнь. За нее…

Выжить…

Мысль, как последняя искра. Нельзя умирать. Она там. Она одна.

Нет… не одна…

Я должен…

Вернуться.

Не для мести. Не ради долга. Ради нее.

Перед внутренним взором промелькнул ее силуэт – в белом, среди пепла, с дрожащими руками, протянутыми ко мне. По ним стекала кровь и просачивалась, как вода, между пальцев.

Я хотел дотянуться. Хотел шепнуть ей, что все еще жив. Что меня не сломали. Не

Но тело не слушалось. Голос был заперт. Сила – стреножена проклятой печатью.

“Я найду тебя… Я вернусь…” – отголоском мелькнуло в угасающем разуме, и все потемнело.

Наступило забвение.

Конец 1 книги