Я (не) твоя, дракон!

Часть волос собрана на затылке вычурным плетением.

Елена Солт

Я (не) твоя, дракон!

1. Сюрприз

Ханни.

Экипаж резко останавливается. Вздрагиваю, выныривая из полусна. За окном уже вечер.

Провожу ладонями по волосам, поправляя тугой пучок на затылке. Разглаживаю складки чёрного траурного платья. Облизываю пересохшие губы. Шмыгаю носом.

Часто моргаю, кончиками указательных пальцев вытираю влажные нижние веки.

Меня не было дома два месяца. Случайно вышло, что я вернулась раньше положенного. Любимый не ждёт меня, это будет сюрприз. Причём, не один. Кладу ладонь на живот. Кажется, меня укачало. Скорей бы на свежий воздух!

Оказавшись снаружи, несколько секунд озадаченно смотрю перед собой. Первая мысль: ошиблась адресом. Но ошибки нет. Это наш дом.

Подъездная дорожка заставлена экипажами. Из окон особняка льётся яркий свет, падая на серую брусчатку неровными жёлтыми пятнами.

Из-за прикрытой балконной двери доносится смех, нестройный гул голосов, мелодичная музыка. Там что… оркестр?! В панорамных окнах сквозь воздушные занавески движутся силуэты танцующих пар. Кажется, у нас праздник, вот только по какому поводу?

Вряд ли Нортан стал бы устраивать вечеринку сразу после того, как матушка скончалась после долгой болезни. А ведь я ему писала об этом! Может, просто письмо не дошло?

Поправляю на безымянном пальце помолвочное кольцо с изящным сапфиром.

Поднимаюсь по ступенькам. Гулко стучат каблучки. Нажимаю дверную ручку и вхожу. В прихожей пусто. Из глубины дома доносится музыка. Пахнет запечённым мясом, свежим хлебом и ягодным пуншем. Ощущение праздника никак не вяжется с моим внутренним настроем, да и с моим внешним видом — тоже.

Иду по коридору, подсвечиваемому настенными канделябрами, в сторону главного зала. Мимо проносятся слуги в парадных ливреях.

На меня никто не обращает внимания. Я будто невидимка. Чужая в собственном доме. Два месяца прошло, всего-то. А как всё изменилось!

Неважно. Всё неважно.

Я так соскучилась! Скорее бы увидеть ЕГО, обнять, спрятаться на широкой груди от всех невзгод. Очутиться в кольце сильных рук, вдохнуть любимый запах.

Нортан Обертон — дракон из древнего рода, в ком течёт королевская кровь, родственник короля — мой будущий муж. Это то, что видят другие. Надёжный, верный, любящий мужчина с широким сердцем — это то, что знаю я.

Мне отчего-то тревожно.

Желание найти любимого как можно скорее, усиливается, завладевает мной полностью. Где же он?

После полутьмы коридора главный зал ослепляет ярким светом множества канделябров. Чувствую себя неуместно и чуждо в простеньком чёрном платье посреди цветника смеющихся гостей.

Боже. Я никого здесь не знаю! Ни одного знакомого лица. Как же так?

Во рту горько и сухо от волнения. Беру с подноса бокал ярко-красного пунша. Сладкий ягодный напиток растекается по языку, на зубах поскрипывают зернышки малины.

Мне чуточку лучше. Останавливаюсь у самой двери за спинами гостей. Осматриваюсь. Музыка затихает, среди гостей восхищённые перешёптывания и суета. Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть другой конец зала. Первые эмоции — облегчение и радость.

Потому что сквозь толпу людей я вижу ЕГО. Наконец-то!

Нортан возвышается над остальными, величественный и невозмутимый, в бордовом камзоле. Этот оттенок позволено носить лишь принцам и тем, в чьих жилах течёт королевская кровь. Цвет исключительности, статуса, влияния и власти. Цвет избранных.

Длинные серебристые волосы дракона уложены назад. На губах играет снисходительная усмешка. Так хорошо мне знакомая…

Ах!

Изо рта вырывается хриплый вздох, а в груди вдруг становится больно. Словно ледяной осколок попал туда, выбивая напрочь надежду, любовь и жизнь. Потому что мой дракон не один. С ним рядом ОНА. Другая. Кшатрия Тревор, наследница одного из шести могущественных семейств королевства. Драконица ему под стать.

Блестящие чёрные волосы ниспадают на острые белоснежные плечи гладким водопадом. Уголки ярко-красных пухлых губ чуть приподняты в натужной улыбке. Бархатное бордовое платье в тон камзолу Нортана выгодно подчёркивает все прелести её холёного тела. На её безымянном пальце сияет кольцо с большим и чистым, как слеза, квадратным бриллиантом в оправе из лунного золота. Сглатываю солёные слёзы, потому что моментально узнаю это кольцо — фамильный перстень Обертонов, передающийся по женской линии.

Всё и правда серьёзно…

Кшатрия блистает сегодня. А я на её фоне никчёмная замарашка.

Когда они успели так сблизиться? Их тела соприкасаются. Её рука покоится на сгибе его локтя. Два месяца. Меня не было всего два месяца, пока ухаживала за матушкой! Как?!

Чувствую, как ломаются ногти — настолько сильно я сжала ножку бокала. В ушах шумит кровь. Я не понимаю, что делаю, иначе чем ещё объяснить то, что иду прямиком туда, к ним. Пробираюсь через толпу гостей, не обращая внимания на возмущённое шипение.

Нет, нет, нет! Это не оно! Этого просто не может быть! Низкий голос Нортана разносится над головами притихших гостей и прошивает меня насквозь тысячами острых игл:

— Мы с Кшатрией счастливы официально объявить о помолвке. Свадьба состоится через месяц, в первый день лета. Будем рады видеть всех вас.

Аплодисменты. Нортан поворачивается к своей спутнице. Кшатрия льнёт к нему. Тянется своими красными варениками. Он смотрит на неё так, как раньше смотрел на меня, и от этого дыра в груди разрастается в целую пропасть.

Приобнимает её властно за талию. Их поцелуй совпадает с моим шагом из плотного круга гостей. По залу проносится испуганный вздох.

Я в чёрном траурном платье застываю напротив счастливых влюблённых.

— Женишься на другой? — будто со стороны слышу собственный надтреснутый голос. — А своей миссе ты ничего не забыл сказать?

Нортан поворачивает голову. Одного его взгляда хватает, чтобы весь мой воинственный запал исчез. Растаял серой дымкой, будто его и не было. Драконы рождены повелевать. И сейчас ледяные глаза с вертикальным зрачком повелевают мне заткнуться — отчётливо это чувствую. Как и накрывающую меня беспощадную нечеловеческую мощь, что давит на плечи железной плитой.

Он не удивлён. Не растерян. Ему не жаль.

Холодные голубые глаза смотрят сквозь меня, будто я лакей или и вовсе какой-нибудь стул. Я не знаю, как реагировать на это.

Поворачиваю голову и растерянно смотрю на соперницу. Кшатрия взирает на меня сверху вниз с высокомерным превосходством драконицы.

Её вот-вот порвёт от возмущения, что какая-то человечка посмела открыть рот. Стоит тут. Дышит одним с ней воздухом. Красивое лицо драконицы перекашивает злость, пухлые губы кривятся, превращаясь в оскал.

— Любимый, почему она здесь? — тихо шепчет, наглаживая рукав Нортана длинными красными ногтями. — Убери её! На нас все смотрят!

Лю-би-мый. Каждый слог — ударом копья в самое сердце. А

Промис — церемония помолвки — это отложенная во времени свадьба! По своей сути! Мисса для лорда всё равно, что жена в глазах общества! А раз так, то как она смеет? Это она здесь лишняя! Она пришла в чужую семью! Она должна убраться прочь!

Она, а не я!

Ревность и боль рвут на части. Только-только успеваю подумать, а рука с бокалом пунша уже взметается вверх, чтобы стереть с лица соперницы наглое превосходство.

Моё запястье перехватывает мужская рука. Нортан без труда его выворачивает и вместо того, чтобы оказаться на брезгливом лице драконицы, пунш тонкой струйкой льётся прямо на пол под возмущённый гул голосов и перешёптывания.

Дракон забирает у меня пустой бокал и ставит его на поднос подоспевшего лакея. Его горячая ладонь жжёт мою руку. Поднимаю голову и тону в голубой синеве:

— Нортан, — шепчу, рассматривая жёсткую линию губ, волевой подбородок, сурово сдвинутые брови.

Он взирает на меня сверху вниз. Время замирает вокруг нас.

На миг мне кажется, что за ледяной коркой льда, которой сейчас покрыты его глаза, мелькает сочувствие, но уже в следующую секунду волшебство разрушено ядовитым шипением Кшатрии:

— Любииимый, — тянет она с нажимом и виснет на руке дракона. — Она всё портит!

Кшатрия открывает было рот, чтобы сказать что-то ещё, но осекается под строгим взглядом дракона:

— Я разберусь, — в голосе Нортана отчётливо слышится сталь.

Он больше не смотрит на драконицу. Больно сдавливает мою руку выше локтя и тащит прочь из зала. На ходу даёт знак оркестру. Зал наполняется музыкой. Праздник продолжается.

Едва поспеваю за его широким шагом. Вверх по лестнице. Оступаюсь, но он не даёт мне упасть.

— К-куда мы? — шепчу запыхавшимся голосом.

Не удостаивает ответом. Направо по коридору, третья дверь. Выдыхаю с облегчением: это кабинет. Нортан заталкивает меня внутрь и закрывает за нами дверь.

Громким хлопком зажигает магические светильники на столе. Огибает массивный стол из красного дерева и опускается в хозяйское кожаное кресло. Щёлкает выдвижным ящиком, достаёт пачку листов пергамента и пухлый конверт.

Скользит по мне снизу вверх придирчивым взглядом.

— Мои соболезнования, — кивает на моё чёрное платье.

— Благодарю, — обхватываю себя за плечи. Не знаю, что ещё сказать. Передо мной словно не мой дракон, а пугающий незнакомец.

— Ты вернулась раньше, — не пытается скрыть раздражение.

— Хотела сделать сюрприз, — усмехаюсь невесело.

— Зря, — отрезает строго. — Я собирался послать за тобой экипаж. Твоё появление здесь не планировал. Это избавило бы всех от дешёвых сцен, — на этих словах он морщится. — Впрочем, уже неважно. Основное ты слышала. Вопросы?

Откидывается на спинку кресла и невозмутимо на меня смотрит. Вопросы? У меня? Да, пожалуй, есть парочка. Услышанное и увиденное за вечер, переживания последних дней — всё это обрушивается на меня с новой силой. А ещё его спокойная уверенность и невозмутимость — бесят!

Взмахиваю руками:

— После всего, что было! Ты женишься на другой? Как можешь?! — кричу и в голосе слёзы.

— Я не намерен отчитываться, — цедит дракон, обдавая меня холодом. — Она драконица. Что до тебя — получишь сполна отступных. Так что закончила истерику и села!

Он показывает подбородком на стул, пачку документов и конверт перед ним. Хочет откупиться от меня. Вот так просто. Боги…

Нашёл красивей, лучше, породистей. А меня разлюбил.

И ничего не исправить, и бессмысленно взывать к его чувствам — он всё решил для себя. Захотел — заключил помолвку. Захотел — вышвырнул прочь с оплатой услуг. Как же мерзко!

Немею от унижения. Не могу больше находиться здесь, в этом доме и с ним!

Вылетаю из кабинета прочь, хлопнув дверью. У лестницы меня резко разворачивает. Дракон сжимает моё запястье.

— А если я беременна? — шиплю ему в губы и жадно всматриваюсь в лицо, ища хоть каких-то эмоций.

Голубые глаза вспыхивают яростью, а затем дракон выплёвывает зло:

— Целитель решит эту проблему.

Что?! Вырываюсь из его рук. Обхватываю живот в защитном жесте. Делаю шаг назад, позабыв, что за спиной лестница. Беспомощно взмахиваю руками и падаю вниз.

2. Новая потеря

Ханни.

Горечь и сухость во рту. Дикая боль, скручивающая тело. Вспышки светильников и магии. Запах лекарств. Ворчливый голос пожилого целителя:

— Ещё тряпки! Как это нет? Рвите простыни! Мне самому пойти поискать? Сонное зелье где? Дай сюда!

Проваливаюсь в зыбкое безвременье. А когда открываю глаза, комнату заливает солнечный свет.

Поначалу я думаю, что всё ещё нахожусь в доме матушки.

Но массивная кровать с бордовым балдахином и дубовыми столбиками заставляет вспомнить. Я дома. Вернее, в том месте, которое считала таковым. До того, как…

Приподнимаюсь на локтях. Хмурюсь. Просовываю руки под одеяло. Ощупываю бёдра, промежность, живот.

Дверь отворяется.

Юэн Дроу, бывший однокурсник и друг, коренастый парень выше меня на голову с коротким ёжиком тёмных волос и внимательными карими глазами. Встревоженно всматривается в моё лицо. Из-за его спины показывается блондинистая кучерявая голова Агнес.

Мы дружим ещё с академии, хотя в последнее время общаемся меньше. Юэн и Агнес крылоборцы. Это королевское элитное подразделение для особо опасных заданий. Вот и сейчас на них чёрная кожаная одежда и амуниция. Когда-то я тоже подумывала стать крылоборцем, но не срослось.

— Ханни? — Агнес опускается на колени рядом с моей кроватью, сжимает мою прохладную руку своей горячей рукой. — Ты как?

Юэн останавливается на расстоянии.

— Весь город в курсе? — хмыкаю невесело. — Раз даже крылоборцы здесь.

Агнес и Юэн переглядываются.

— Мы были на задании неподалёку, — поясняет Юэн.

— Ну, конечно.

Хотят меня успокоить. Весь город, наверняка, обсуждает то, что вчера случилось.

— Позвать целителя? — тихо спрашивает Агнес. — Он уехал, но велен послать за ним, когда ты придёшь в себя.

В её глазах отчётливо читается жалость.

— Он говорил… что-то ещё?

Боже, я так редко о чём-то тебя прошу! Пусть случится чудо!

Но Агнес качает головой и отводит взгляд. Я хмурюсь.

— Скажи ей, — с нажимом произносит Юэн.

— Ты ведь уже поняла? — Агнес закрывает ладонью рот, её глаза становятся влажными. — Ребёночка спасти не вышло.

— Эту новость целитель ВСЕМ объявил? — в моём голосе откуда-то появляется яд.

Цепляюсь за незначительное, чтобы не думать о том, что действительно важно, не пропускать через себя то, другое. Одна только мысль о котором разнесёт меня в щепки.

— Нет, разумеется, — Агнес качает головой, — никому он ничего не объявлял. Я… служанки болтали.

— Отлично, — выплёвываю раздражённо и отворачиваюсь к стене. — Нортана нет, да?

— Лорд Обертон уехал, сразу как выпроводили гостей.

Уехал. Закутываюсь в одеяло. Поджимаю колени к груди.

Одиноко. Холодно. Пусто.

Целитель решит эту

Решил.

— Родная, всё наладится, — слышу тихий голос Агнес.

Ничего не наладится.

— Мы всегда рядом, ты же знаешь.

Плевать. Не хочу никого видеть.

— Я хочу спать, — словно со стороны слышу свой голос.

— Эээ… конечно, как скажешь. Мы зайдём к тебе завтра.

Мне. Всё. Равно.

В комнате становится тихо.

Корябаю ногтями указательного и среднего пальца ворсинки на наволочке, которые отчётливо видны в дневном свете.

Не знаю, сколько проходит времени. Не двигаюсь. Смотрю остановившимся взглядом в одну и ту же точку. Дневной свет сменяется вечерним, закатно-алым.

Тогда и открывается дверь. Без стука.

Не поворачивая головы, понимаю, КТО сейчас в комнате.

По магическим разрядам в воздухе и властной энергетике. По неслышным шагам. По запаху морозной свежести и терпкого одеколона. ОН здесь.

Заставляю себя повернуть голову. Смотрю на широкую спину дракона, застывшего у окна. В бордовом камзоле на фоне заходящего алого солнца. Кроваво-красного.

А у меня к нему только один вопрос:

— Доволен?

Нортан убирает руки в карманы брюк. Оборачивается медленно и неспешно. Солнце очерчивает его силуэт алым ореолом, оставляя в тени лицо.

Он делает шаг. Я инстинктивно приподнимаюсь на локтях. Ещё шаг. Я отползаю дальше и дальше, вжимаясь лопатками в подушку.

Дракон надвигается, заставляя моё сердце колотиться в груди, но не от радости, нет. Впервые в жизни я явственно ощущаю исходящую от него угрозу. Вижу его в истинном свете, не прикрытом флёром романтики.

Хищник, зверь. Смертоносный и безжалостный. Способный идти по головам ради собственных целей.

Нортан останавливается у изножья кровати.

— Как самочувствие? — спрашивает, как ни в чём ни бывало, бархатным низким голосом, от которого у меня раньше плясали бабочки в животе.

А сейчас — нет. Все передохли.

Нервным движением заправляю за ухо выбившуюся прядку волос, морщусь:

— Хреново.

— Не выражайся!

Закатываю глаза. Проклятые гарпии! Серьёзно? Отчитывать меня вздумал? Решаю сменить тему. Прояснить некоторые моменты:

— Наша помолвка…

— Расторгнута.

— Но церемония, бумаги…

Не совсем уж я дурочка! Помню ведь, что подписывала!

Дракон убирает руку во внутренний карман камзола. Достаёт свёрнутый вчетверо лист пергамента. Протягивает его мне, небрежно удерживая между двух пальцев, унизанных перстнями.

Забираю листок. Разворачиваю, пробегаю глазами и холодею.

Мелким-мелким шрифтом — соглашение о расторжении помолвки по обоюдному согласию, от той же даты, что и сама помолвка, подписанное… мной.

Пфф! Читаю снова, и снова, и снова, но от этого смысл не меняется.

Растерянно смотрю на дракона.

— Перестраховка, — пожимает плечами. — Ты даже не заметила тогда, в пачке других документов. Семейный юрист настоял. На всякий случай. Как видишь, случай представился. Впрочем, тебе не на что жаловаться, Ханни. Как бы то ни было, я о тебе позабочусь.

Смотрю на него немигающим взглядом, затем медленно и с наслаждением рву ненавистный пергамент.

— Это копия, — усмехается дракон. — Вижу, что тебе лучше. Раз так, будь готова завтра отправиться в путь.

— Куда?

— В монастырь Святой Анны. Тебе сейчас нужен уход. Побудешь там какое-то время.

Монастырь Святой Анны — тюрьма для забытых жён! Оттуда не возвращаются!

— Мне и здесь хорошо!

Голубые глаза дракона сверкают льдом. Он поднимает подбородок:

— Это семейный родовой особняк. Тебе здесь не место.

Отворачиваюсь. Кутаюсь в одеяло. Смотрю в стену, покрытую шёлковыми серебристыми обоями с золотыми цветами.

Тебе здесь не место.

— Рад, что мы друг друга поняли. Сейчас поешь и отдыхай, набирайся сил перед дорогой. Будь послушной девочкой, Ханни, не зли меня, и всё будет хорошо.

Моей щеки касается холодный камень фамильного перстня на руке дракона. Он ведёт им медленно сверху вниз, очерчивая скулу. Я не заметила, как он приблизился. Задерживаю дыхание. Терплю. Это наша последняя встреча. Оба это знаем.

Я снова одна. Закат сменяется сумерками, а потом наступает ночь.

От еды отказываюсь. Смотрю в пустоту.

Удивительно, как сильно всё может измениться за один день — думаю с отстранённым равнодушием, но даже ещё не догадываюсь — насколько.

Ночью начинается лихорадка. Я то горю на раскалённых углях, то бьюсь в ознобе, истекая литрами холодного пота.

Ночь, утро, день — в полубреду я не разбираю времени суток.

— Договоритесь заранее со жрецом, — советует кому-то целитель. — Очевидно, что она не выживет.

Ему отвечает чей-то злой голос, но разобрать слов я не могу. Целитель терпеливо выслушивает и отвечает со смиренным вздохом:

— Разумеется, я делаю всё возможное. Но такой исход вполне ожидаем для человечки со слабым резервом, вы и сами это знаете.

Ответ его собеседника расплывается, я проваливаюсь в небытие. Сон ли это или тот самый исход, который предрекал целитель, но он очень приятный.

Я бегу по летней зелёной лужайке, залитой солнцем. Наконец-то мне не холодно и не жарко. Жужжат стрекозы и бабочки. Пахнет полевыми цветами. На лазурном небе ни облачка.

Моё тело невесомое, в нём давно забытая лёгкость. Замедляюсь и останавливаюсь перед внезапно возникшей на пути фигурой в белой мантии с наброшенным на лицо капюшоном.

Это ангел? Фигура отбрасывает капюшон, и я радостно ахаю:

— Мамочка! Значит, я умерла?

— Глупая моя булочка, — качает та головой, а я вдруг думаю, что матушка посвежела, будто сбросила десятки лет, а может, это её вечно молодая душа. — Твоё время ещё не пришло, хоть ты и свернула не туда! Совсем не туда, Ханни!

— Здесь так хорошо! — задираю голову, расставляю в стороны руки, поворачиваюсь вокруг себя, любуясь безмятежностью этого чудного места.

— Ханни! — матушка мягко сжимает мои плечи и резко разворачивает, заставляя смотреть ей в строгие серые глаза. — Не для того я отдала часть своей жизни, чтобы тебе раньше времени заканчивать цикл. Многое не сделано. Уроки не выучены. Выводы не сделаны. Твоя аура совсем не поменяла цвет! Тебе здесь не место, девочка!

Мигом сникаю. Настроение портится, краски тускнеют. Где-то я уже это слышала.

— И где же мне место? — спрашиваю упавшим голосом.

Чувствую мягкое прикосновение маминой руки к своей щеке. В её глазах бесконечная любовь и мудрость:

— На развилке, где ты впервые свернула не туда! Ты должна вернуться назад и всё исправить. Если всё сделаешь правильно, то спасёшь как минимум две жизни. И обретёшь предназначение. Но ошибаться больше нельзя. Второй шанс он и твой последний. Используй реверс.

Мама подходит ко мне вплотную, обнимает. И меня вдруг таким теплом окутывает и бесконечной любовью. По щекам бегут слёзы облегчения, эйфории и радости. Я не хочу никуда уходить, не хочу обратно в мир, где у меня никого не осталось: ни матушки, ни маленького, ни любимого. Хочу остаться здесь, здесь так хорошо…

— Реверс, Ханни, — мама, один за другим, зажимает мои

Она делает шаг назад, а затем толкает меня с неожиданной силой. Я вскрикиваю и теряю равновесие, чувствуя леденящий душу страх свободного падения. Кажется, он теперь со мной навсегда.

Но вместо того, чтобы приземлиться на лужайку, я вздрагиваю и открываю глаза у себя в постели. В комнате полутьма. За окном занимается пасмурный серый рассвет.

Во рту сухо, на искусанных до крови губах запёкшиеся корочки. Всё тело ломит, будто по мне телега проехалась. Кажется, обезболивающее перестало действовать, и я могу прочувствовать все «прелести» недавнего падения с лестницы.

На столике у стены горит маленький круглый светильник. Рядом со столиком кресло, в котором… Сердце подскакивает к горлу и начинает колотиться, как бешеное. Потому что я в комнате не одна.

Нортан сидит, уперевшись лбом в кулак согнутой в локте руки. Рельефный бицепс натянул тонкую ткань белой рубашки. Длинные волосы рассыпались по плечам и кажутся пепельно-серыми в тусклом свете. Ресницы отбрасывают тени на острые скулы, покрытые двухдневной щетиной. Мощная грудь размеренно вздымается в вырезе рубашки, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц.

Нортан спит. Зачем он здесь?

Спящий дракон кажется беззащитным и нежным. Обманчивое впечатление. Теперь я знаю это.

Наверное, я должна его ненавидеть, но не могу. Нет в моём сердце ни обиды, ни зла. Лишь лёгкая светлая грусть по тому, что безвозвратно утрачено и стало историей.

Лишь тот, кто любит по-настоящему, сумеет найти в себе силы отпустить другого.

— Будь счастлив, Нортан, — шепчу одними губами.

Солёные слёзы текут по лицу и ссадины на губах чувствительно щиплет.

Опускаю голову и только сейчас понимаю, что сжимаю в пальцах кулон, который мне перед смертью отдала мама. Ровно так же, как во сне. Или это был не сон?

Вращаю его в кончиках пальцев. Реверс? Так она сказала? В памяти лишь смутные воспоминания. В последние дни мамы разбитый горем мозг отказывался воспринимать информацию. Помню только, что она просила никогда не снимать кулон.

Который сейчас будто бы раскалён. Пошарканная бронза обжигает подушечки пальцев. Кулон как будто вибрирует. Такое происходит впервые.

Нортан с шумом вздыхает. Резко поворачиваю голову. Проснулся? Нет, по-прежнему спит.

Возвращаюсь к кулону. Замечаю тонкую выемку по всей окружности. Хм, странно, раньше его поверхность казалась мне однородной. Просовываю в выемку ногти и раскрываю кулон как медальон.

Внутри крохотный циферблат с железной стрелкой. На тело накатывает слабость, перед глазами всё идёт тёмными пятнами. Кажется, мне становится хуже. Конец близок? Успеть бы понять, что хотела матушка? Что я должна сделать?

Вернуться назад и всё исправить.

Память возвращает забытые воспоминания яркими вспышками. Недостаточно быстро… В глазах неумолимо темнеет, конечности холодеют, я уже слабо чувствую руки. Эх, успеть бы…

— Ханни? — Нортан проснулся и смотрит на меня со своего кресла. — В чём дело?

Не отвлекаться. Не дать ему помешать. Что там? Ах да, реверс.

Снова смотрю на железную стрелку внутри медальона.

— Ханни, детка, — он встаёт и идёт ко мне. — Что ты делаешь?

Собрав последние силы, давлю подушечкой указательного пальца на железную стрелку, и она делает один полный оборот.

— Что ты… Это… — дракон всё-таки выхватывает из моих ослабевших пальцев мамин кулон.

Задумчиво смотрю на свои руки, охваченные розово-золотистыми искрами, а потом всё вокруг поглощает уютный белый туман. Я всё-таки умерла? Или…

3. Второй шанс

Ханни.

— Эй, соня, подъём!

— Она реально спит? Охренеть.

— Вот это нервы.

— Железные, ха! Не то, что твои яйца, да, Дроу?

— Свалил! Пока твои не проверил на прочность.

Кто-то безжалостно трясёт меня за плечо, рискуя его оторвать.

— Ммм? — разлепляю глаза и тут же их выпучиваю.

Резко выпрямляю спину и чувствую, как челюсть падает вниз.

Я сижу на низкой длинной скамье у стены в коридоре Академии Виантур.

Вокруг меня столпилась кучка адептов. Я их всех знаю, но… стоп, стоп, стоп…

— Фу, Бонс, подотри слюни! — презрительно морщится Эйзек Минч, дракон и избалованный сынок богатых родителей, поправляя идеально уложенную платиновую чёлку. — Я, конечно, понимаю, что при виде меня ты течёшь, но выглядит мерзко.

Инстинктивно вытираю рот. Гарпии! Как будто я и правда сладко спала, это ж надо! Что, блин, здесь происходит? Как я попала в Академию? Где Нортан?

— Свалил отсюда! — это уже Юэн впечатывает кулак в плечо Эйзека.

— Эй, крошка Бонс, не дуйся! — Эйзек подмигивает мне, ржёт и уходит к массивной деревянной двери у противоположной стены, где толпятся остальные адепты.

Пока они препираются, я жадно всматриваюсь в друзей. Юэн и Агнес выглядят… моложе тех их версий, которые я помню.

— Придурок! — шипит Агнес, провожая Минча взглядом, встряхивает копной пшеничных кудряшек и поворачивается ко мне.

Её большие голубые глаза тревожно всматриваются в моё лицо:

— Я уж думала, не добужусь тебя! — в её глазах пляшут смешинки. — Простите, господин ректор, мисс Бонс пропустит распределение, потому что она спит!

— Распределение? — повторяю за Агнес, словно эхо.

— Что с лицом? — лавка прогибается под весом Юэна, развалившегося слева от меня.

Он вытягивает длинные ноги в проход, наталкивается на мой ошарашенный взгляд и вскидывает изящную чёрную бровь:

— Ты вроде бы всё решила? Он стопудово возьмёт тебя, так что не дрейфь.

Массивная дверь открывается. Мы втроём дружно поворачиваем головы. Адепты расступаются, и я слышу тоненький голосок миссис Тауф, худенькой девушки с родинкой на щеке, секретаря ректора:

— Мистеры Минч, Дроу, Увас, мисс Леро, Хэндрикс и мисс Бонс, прошу вас!

— Идём! — Юэн и Агнес тут же соскакивают с лавки.

Я тоже встаю, а что ещё мне остаётся? Провожу руками по длинной юбке глубокого изумрудного цвета, поправляю форменный галстук на груди. Пропускаю сквозь пальцы каштановые пряди волос с медным оттенком. Такие длинные я носила, когда училась в Академии…

— Мисс Бонс! — поторапливает меня миссис Тауф и суетливо машет рукой. — Бегом, бегом!

— Простите! — спешу к двери, за которой уже исчезли мои друзья и те, кого вызвали вместе с нами.

Я сплю? Этого всего не может быть по-настоящему! На ходу щипаю себя за руку. Ай! Больно.

Если это не сон, тогда… не может быть. Каждый мой шаг вбивает гвоздь в обыденное «настоящее», руша привычную картину мира.

Сердцебиение учащается. Я почти не чувствую ног. Если это то, что я думаю, тогда…

Тук, тук, тук. Звук моих каблучков кажется оглушительным в тишине, висящей в Зале распределения. Просторное помещение со стенами, обитыми красным деревом. Высокий потолок. Кафедра на возвышении, за которой сидит комиссия, состоящая из ректора, деканов и руководителей направлений.

Я трусливо смотрю в

Миссис Тауф, быстро-быстро стуча каблучками, проходит мимо нас к маленькому письменному столику возле окна.

— Итак, — твёрдый голос ректора наполняет пространство. — Рад всех приветствовать.

Тиан Зорен — дракон, ему больше пятидесяти лет, но выглядит моложе. Так, по крайней мере, всегда с придыханием говорит Агнес. Длинные пепельные волосы ректора убраны в низкий хвост. На лице лишь несколько горизонтальных морщинок на лбу, да складка возле рта. Наверное, Агнес права.

Ректор смотрит в стол, шуршит листами пергамента, перебирая личные дела адептов:

— Кто у нас первый по списку?

— Мистер Дроу, — с готовностью подсказывает со своего места миссис Тауф.

— Мистер Дроу, — повторяет ректор и безошибочно смотрит на Юэна. — Вы выбрали направление?

— Да, господин, ректор! Крылоборство!

— Похвально, — кивает ректор и поворачивает голову налево, смотрит на мага со смуглой кожей и коротко стриженными чёрными волосами в чёрной кожаной куртке. — Мастер Киртис?

— Проходит, — сухо подтверждает тот, сверившись со списком.

— Принято. Дальше.

Агнес и Эйзек так же без проблем проходят на крылоборство. Увас на зельеварение. Хэндрикс на целительство. Всё идёт как нотам, пока что.

Поражаюсь тому, как точно сейчас воспроизводится очерёдность событий. Я вспоминаю каждую деталь, узнаю её.

Последний учебный год в Академии Виантур. Финальное распределение. Выбранное направление станет для нас основным и именно на него мы получим диплом. Мы шли к этому все четыре года.

Комиссия — всего лишь формальность. Списки давно утверждены, и каждый знает, куда попадёт.

В Академии Виантур есть постоянные кафедры: практической магии, целительства, зельеварения, иллюзий, ментальной магии. Помимо них есть два направления от короны, которые меняются время от времени, в зависимости от того, в каких специалистах королевство нуждается в данный момент.

Вот уже несколько лет это крылоборство под патронажем Королевского Министерства Крылоборцев и артефакторика под патронажем частной Корпорации Дратур, крупнейшего предприятия по производству артефактов.

В отличие от деканов факультетов академии, руководители временных направлений постоянно сменяются. И это неудивительно: у них другие задачи и цели, преподавание для них явно не зов души, а вынужденная повинность в угоду королю. Они не задерживаются здесь дольше года. Нет стабильности, но есть другие плюсы.

Лучшим адептам крылоборцев и артефакторики гарантировано трудоустройство. Мне с моим скромным магическим резервом сам Бог велел выбирать артефакторику, для которой всплески магии и большой резерв всегда считались усложняющими обстоятельством.

Медленно, но верно в голове всё укладывается по полочкам. Я не сплю и не сошла с ума. Реверс сработал.

— Мисс Бонс? — кажется, ректор уже второй раз называет моё имя. Или третий?

— Простите, господин ректор, — улыбаюсь несмело, — я волнуюсь.

Вокруг глаз дракона расходятся лучики морщинок:

— Вам не о чем волноваться, мисс Бонс. На это у вас было четыре года экзаменов и зачётов. А сейчас просто озвучьте ваше направление.

Облизываю сухие губы. Боги! Смотрю на деканов факультетов, которые сейчас откровенно скучают. На мастера Киртиса, поднёсшего к губам стеклянную бутылку с водой, на ректора, терпеливо ожидающего моего ответа. На того, кто сидит справа от ректора, намеренно не смотрю.

— Крылоборство, — стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Все присутствующие адепты резко поворачивают на меня головы. Мастер Киртис давится водой:

— Простите, что? — он вытирает рот белой салфеткой. — Мисс Бонс, это шутка? Вы даже не отожмётесь ни разу!

— Я справлюсь! Я долго думала, и решила! Я буду усердно работать! Я не подведу! Прошу вас!

Смотрю на него в упор. Другого выхода нет. На кафедрах явно всё занято, там места не резиновые, а вот у направлений, спонсируемых короной, всегда есть резерв.

Становится тихо. Мастер Киртис жадно пьёт из бутылки. Ректор вздыхает и трёт переносицу.

И в этот момент раздаётся спокойный ледяной голос справа от ректора:

— Мисс Бонс в моих списках. Как это понимать?

Заставляю себя повернуть голову. Вдох, выдох. А вот и руководитель направления артефакторики в Академии Виантур в этом году. Один из учредителей Корпорации Дратур. Дракон королевского рода. Нортан Обертон.

Именно к нему я попала в той, прошлой жизни, когда впервые свернула «не туда». Я в его списках. Он считает меня «своей». И явно не настроен отдавать.

Взгляды всех присутствующих сходятся на мне. И надо что-то ответить.

Вертикальные зрачки дракона сужаются до узких щёлочек. Голубой лёд радужки почти физически жжёт мои лицо и шею. Язык прилипает к нёбу, кончики пальцев дрожат.

Лорд Обертон откидывается на спинку кресла, поднимает подбородок, смотрит на меня внимательно из-под полуприкрытых век. Изучает, безошибочно считывает эмоции, после чего произносит бархатным вкрадчивым голосом:

— Девушка перепутала. Переволновалась. Бывает, — дракон осматривает меня, скользит взглядом сверху вниз и обратно. Задерживается на груди и снова глаза в глаза.

Гипнотизирует. Ломает волю. Путает мысли.

Как же хорошо я знаю этот взгляд! Оценивающий и удовлетворённый. Не хватает только штампика «одобрено». Впрочем, его роль выполняет безапелляционный вердикт:

— Она хотела сказать «артефакторика», — произносит уверенно. — И она проходит. Поздравляю, мисс Бонс.

Мастер Киртис пожимает плечами. Я ему на фиг не упала и конечно он не станет рвать за меня глотку. Скорее, порадуется, что не обзавёлся слабым звеном в команде. Деканы откровенно скучают. Ректор не смотрит на меня и что-то пишет.

— Хорошо, что разобрались, — кивает рассеянно и смотрит на миссис Тауф. — Давайте следующих.

Вот так, одно слово Обертона перечеркнуло всю мою пламенную речь.

Моргаю несколько раз, сбрасывая наваждение:

— Постойте! — делаю шаг вперёд, выходя из ровной шеренги адептов. — Я не согласна, нет! Я не ошиблась, я передумала и решила посвятить свою жизнь крылоборству! Сожалею, что делаю это в последний момент, но мои мотивы направлены исключительно на благо страны и короля!

Упоминание последнего действует на присутствующих волшебным образом. Да, есть кто-то, кто выше даже тебя, Нортан Обертон, и чьим именем я могу прикрыться! Судя по оживившейся комиссии, я выбрала верную тактику.

— Поясните, — позволяет ректор.

Он складывает руки на стол, сплетая пальцы, склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит. Нортан по-прежнему расслаблен, но уголок его рта опущен вниз, а левая бровь насмешливо выгнута, дескать, ну, давай, попытайся.

А мне терять нечего!

— Просто… — нервно поправляю галстук. — Любой адепт принесёт много больше пользы, занимаясь тем, в чём он талантлив, чем горит и к чему расположен. Учёба на направлении, к которому адепт не расположен, лишь увеличивает расходы короны и не сулит экономической выгоды, если адепт не будет работать по полученной специальности. Как я уже сказала, я хочу посвятить свою жизнь крылоборству и не планирую работать с артефактами. Вот

Вокруг становится тихо. Слышна болтовня и смех адептов за дверью. Нервный вздох Агнес за спиной. И ледяной голос Нортана Обертона:

— Надо было раньше думать о ваших склонностях. У вас на это было четыре года. Достаточно, чтобы выбрать. И вы выбрали. А сейчас морочите нам всем головы и отнимаете время. Вам так нравится быть в центре внимания, мисс Бонс?

Смотрю на него во все глаза. Что происходит, вообще? Почему он так вцепился в меня? Одной адепткой больше, одной меньше — подумаешь! Да у него их будет вагон и тележка! Но нет, Нортан Обертон не привык, чтобы ему отказывали, даже в такой малости. В этом всё дело?

Упёрся рогом и продавливает меня и всех остальных. О, он прекрасно это умеет, мне ли не знать!

— Мне нравится крылоборство, господин Обертон, — отвечаю тихо, но твёрдо и задираю подбородок.

Нет, я не сдамся и не отступлю. Это мой второй шанс, и я готова вгрызаться в него зубами!

Пока мы с руководителем направления артефакторики буравим друг друга взглядами, ректор наклоняется к мастеру Киртису и о чём-то с ним переговаривается, после чего возвращается в своё прежнее положение с прямой спиной:

— Будет вам крылоборство, мисс Бонс, — произносит с добродушной усмешкой. — Кто мы такие, чтобы впустую транжирить деньги короны? Вы уж их отработайте, каждый золотой, потраченный на ваше обучение.

— Для начала это обучение неплохо бы закончить, — вздыхает мастер Киртис, — в чём лично у меня большие сомнения.

Мне понятен его скептицизм, и он имеет на него полное право. Я не блистала на физкультуре, он это знает. Видел недавние занятия, видел списки. Моего имени не было в отличниках и среднячках.

Но это неважно. Всё это сейчас неважно!

Главное, что я добилась своего:

— Спасибо, господин ректор, мастер Киртис! Я не подведу, обещаю!

— Успехов, мисс Бонс, — устало кивает ректор и поворачивается к секретарю. — Миссис Трауф, пригласите следующих.

Мельком смотрю на Нортана, чей чеканный профиль повёрнут к окну. Делает вид, что ему всё равно. Нервничать из-за какой-то адептки? Слишком мелко для дракона королевской крови. Надеюсь, он не примет случившееся на свой счёт и благополучно забудет обо мне сразу, как только я выйду за дверь.

Собственно, туда я и направляюсь в окружении других адептов.

Внутренне горжусь собой! Верю, что это, пусть маленький, но всё же шаг на путь «долго и счастливо» с пути «поворот не туда». Теперь я под руководством мастера Киртиса.

Нортан Обертон не властен надо мной. Как руководитель иного направления, теперь он не приблизится ко мне. Не начнёт ухаживать. А я не влюблюсь. Наши дорожки уже разошлись в разные стороны и теперь всё будет хорошо. Мысленно убеждаю себя в этом, пока иду к выходу, чувствуя лопатками чужой тяжёлый взгляд.

Едва мы оказываемся в коридоре, Эйзек заступает мне дорогу:

— Каких гарпий, Бонс? — шипит ядовито. — Какое, на хрен, тебе крылоборство, а?

— Тебя забыла спросить! — нахожусь в ответ.

— Проблемы? — рядом со мной, плечом к плечу, останавливаются Юэн и Агнес.

— Да! — Эйзек скрещивает руки на груди. — Слабакам среди крылоборцев не место!

— И это решать тебе? — тёплая ладонь Агнес ободряюще сжимает моё плечо. — Не много ли на себя берёшь?

От прежней насмешливости Эйзека не осталось и следа. Взгляд колючий и злой. Вокруг нас начинают собираться адепты. Всем интересно посмотреть, чем кончится дело. Эйзек понижает голос:

— Не вздумай лезть в мою группу!

— И не собиралась!

— Я предупредил!

— Я услышала!

Смотрим друг другу глаза. Эйзек морщится и явно хочет сказать что-то ещё, но бросает быстрый взгляд мне за плечо, разворачивается и уходит. Оглядываюсь и вижу миссис Тауф со списками.

Агнес подхватывает меня под руку и тянет прочь:

— Ничего не хочешь мне рассказать? — шепчет на ухо.

— Ты тоже недовольна? — идём быстрым шагом по коридору.

— Как-то ты резко, Ханни, — Юэн догоняет нас и пристраивается к шагу. — Ты же реально на артефакторику шла! Что изменилось?

ВСЁ! Хочется крикнуть, но не могу. Надо успокоиться, но нервы на пределе:

— Передумала! Решила, что быть крылоборцем интереснее! К тому же так я буду с вами! Чем плохо? Вы будто не рады!

— Не в этом дело, — качает головой Агнес, касается моего запястья, вынуждает остановиться и развернуться к ней лицом к лицу. — Будь добра, объясни, потому что я не понимаю!

Поворачиваюсь к ней, смотрю усталым взглядом. У меня никогда не было секретов от Агнес, но сейчас явно не тот случай. Реверсы вне закона, их создание и использование признано опасным для государства и карается смертью.

Никто не должен знать о случившемся. И дело даже не в том, что я не доверяю друзьям. Доверяю. Но если вдруг что-то пойдёт не так, их объявят сообщниками. Словно невзначай поправляю галстук на груди. Чувствую под ним мамин кулон. Нужно будет его уничтожить при первой же возможности. Скрыть все следы. Обезопасить себя.

Но для начала придётся усыпить бдительность друзей. Вот только Агнес не унимается и не помогает:

— Эй, Ханни! Я ведь тебя знаю! Ты всегда мечтала о большой и дружной семье! — наседает на меня, давит на больное. — О любимом мужчине рядом! Для крылоборца всё это под запретом! Они дают обет безбрачия. А ребёнка, если даже он появится, обязаны отдать на усыновление и не знать о нём ничего! Забыла?

Ребёнок…

Воспоминания обрушиваются на меня внезапно и резко. Волевым усилием останавливаю эту лавину. Не хочу ни думать, ни осмысливать это. Слишком больно. Сердце изрезано на лоскутки, душа в клочья.

— Это было раньше, — отвечаю сухо. — Сейчас всё иначе. Я не прошу вас помогать, просто не мешайте. Я не буду обузой и слабым звеном. Обещаю! Надеюсь, этого достаточно?

Против воли в глазах копятся слёзы. Если они снова начнут отговаривать меня и убеждать, что я не справлюсь, что крылоборство не моё, то я уже не знаю, что делать.

Юэн первым нарушает молчание:

— Вполне, — убирает руки в карманы тёмно-синих форменных брюк. Выразительно смотрит на Агнес.

Подруга делает шаг и обнимает меня. Укутывает тёплым облаком и ароматом розовых духов:

— Не знаю, что с тобой стряслось, Ханни. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь. Но если ты уверена, что всё делаешь правильно, то, конечно, мы на твоей стороне. А Эйзек пусть катится к гарпиям. Не бери в голову! Прорвёмся!

— Спасибо! — обнимаю Агнес в ответ. Юэн остаётся в стороне и смотрит на нас с улыбкой, а я думаю, что, кажется, всё не так уж

Вечером объявлен первый сбор по вновь сформированным направлениям. В своей прошлой жизни в этот самый момент я садилась за парту в уютном кабинете в окружении стеллажей, снизу доверху забитых книгами и редкими артефактами. И с восхищением смотрела на учредителя Корпорации Дратур, ненадолго спустившегося с вершины мира к нам, простым адептам.

Встряхиваю волосами, отгоняя непрошенные воспоминания. Прошлое останется в прошлом.

А в настоящем мы вместе с Агнес идём в сторону выхода, потому что сбор крылоборцев назначен снаружи, на их главной тренировочной площадке.

Мягкое закатное солнце освещает пространство за Академией. Под ногами шуршат разноцветные мелкие камешки турмалина. Он здесь повсюду. Академия стоит на его залежах, и в этом уникальность места. Редкий минерал способен удерживать и накапливать магию. Пробуждать спящий дар, усиливать слабый и стабилизировать неустойчивый, поглощая излишки силы.

Идеальное место, если бы не одно «но». Залежи турмалина привлекают не только нас. Поднимаю голову и с тревогой смотрю на небо. Сейчас лазурно-чистое. Успокаиваю себя тем, что тревожиться не о чем. За всё время учёбы здесь я видела ИХ всего пару раз. И оба раза ОНИ держались на расстоянии. Но страх перед НИМИ сидит глубоко в подкорке каждого из адептов. Никто не забыл ИХ кровавые налёты десятилетней давности. Об этом писали все газеты, такое вообще невозможно забыть.

Останавливаемся у края открытой площадки за Академией. Площадка оборудована полосой препятствий и дорожкой для бега. По её краю разбросаны серые булыжники, виднеются останки старинной полуразрушенной часовни и хозяйственная постройка с раздевалками и инвентарём для тренировок.

Дальше обрыв и пушистая вата облаков. Академия Виантур находится на парящем острове. До земли около километра. Один неосторожный шаг, и нет тебя. К счастью, везде по периметру есть ограждения. Это место единственное, где их нет.

Человек двадцать адептов уже расположилась на булыжниках. Кто-то стоит, кто-то сидит. Туда подходим и мы с Агнес. Юэн в компании парней кивает нам. Эйзек демонстративно отворачивается. Что-то говорит троим дружкам, и они дружно ржут.

— Не обращай внимания, — шепчет Агнес.

— И не думала, — устаиваюсь на тёплом шероховатом камне.

Смотрю в сторону на белых упитанных чаек, кружащих среди облаков.

Спустя несколько минут появляется мастер Киртис. За ним плетутся два крепких адепта с огромными чёрными мешками наперевес. По команде наставника сваливают их на землю.

— Тишина! — рявкает мастер Киртис, хотя с его появлением все разговорчики и так смолкли. — Сейчас я называю фамилию, вы подходите за формой и расписаться. За форму отвечаете головой. Всем ясно? Поехали.

Свёртки с формой и амуницией крылоборцев — вот что было в пухлых мешках.

По мере того, как мешки худеют, я начинаю нервничать. Юэн, Агнес и даже засранец Эйзек с дружками — свёртки получили все! Кроме меня.

— Примерить сейчас же! — раздаётся голос мастера Киртиса. — Если есть претензии по комплектации и размеру, решаем на берегу! Раздевалки к вашим услугам. Все всё получили?

Несмело тяну руку вверх.

Заметив меня, наставник хмурится и кивает:

— Вы! Подойдите.

Спрыгиваю с камня и под тихий шум голосов и шелест обёрточной упаковки иду к мастеру Киртису. Наставник небрежно комкает пустые чёрные мешки.

— Вы у меня в списках, — бросает отрывисто, — но вашего личного дела у меня нет. Поэтому нет формы. А раз нет формы, то и к тренировкам я вас допустить не могу.

Внутри всё падает. Неужели, всё было зря?

— И как быть?

Мастер Киртис тяжело вздыхает:

— Добудьте мне ваше личное дело. Подозреваю, что оно до сих пор там, куда вы изначально собирались. Обертон мне его не передал, а у меня нет времени бегать за ним и выпрашивать. Займитесь этим. Будет дело — будет вам форма.

С тоской смотрю на остальных адептов, ровной вереницей тянущихся к раздевалкам.

— Поняла вас, мастер Киртис!

— И ещё, Ханни.

— Да?

— Если не успеете до первой тренировки, придётся вам остаться на артефактах. У меня нет времени возиться с отстающими. А вы и так не блещете, сами знаете.

— Я всё принесу!

Вместо ответа мастер Киртис кивает и отворачивается к обступившим его адептам из тех, кто уже успел всё примерить, а я разворачиваюсь и быстрым шагом иду в сторону академии.

Проклятый Нортан! Чтоб гарпии тебя покусали! Зачем ты это делаешь?

Мысленно проклиная бывшего, сама не замечаю, как оказываюсь возле его кабинета. Я прекрасно знаю, где он находится. Стучу в тяжёлую деревянную дверь. Заперто!

— Гадство! — луплю ладонью по каменной стене.

Точно! У него же сейчас тоже установочное занятие! И Барт, помощник, видимо, с ним. Пойти туда? Или дождаться здесь?

Скрещиваю руки на груди. Сердито смотрю на магическую пластину справа от двери, и меня вдруг осеняет. Дыхание учащается, в груди становится жарко. Я знаю код!

Это не именная пластина! Чтобы Барт тоже мог попадать в кабинет в отсутствие своего начальника, Нортан установил код. Определённую последовательность линий.

Зачем мне лишний раз попадаться ему на глаза? Я решила свести наше общение к минимуму, и я это сделаю! То, что моё личное дело до сих пор у него — чистая формальность. Что, если я тихонечко заберу его и отнесу мастеру Киртису?

Опасливо смотрю по сторонам. В коридоре пусто. Другого такого удачного случая может не представиться. Облизываю губы, решаясь, касаюсь магической пластины подушечками пальцев, выписывая знакомые линии.

Раздаётся щелчок и дверь открывается. Почти не дыша, проскальзываю в кабинет и закрываю за собой дверь.

Внутри тихо и пусто. Пахнет чернилами, кожей и мужским парфюмом. Окна кабинета выходят на восток, и вечером здесь полутьма. Так, ладно. Прохожу к серому комоду, где хранятся документы. Выдвигаю нужный ящик. Быстро работая пальцами, перебираю папки.

Усмехаюсь уголками губ, когда нахожу свою. Это было вовсе не трудно! Мастер Киртис, у вас не получится так просто от меня отделаться! Довольная собственными находчивостью и наглостью, зажимаю папку под мышкой. Задвигаю ящик. Делаю шаг в сторону выхода и леденею. В ужасе смотрю на круглую ручку, которая поворачивается. Дверь начинает открываться.

4. Отпусти

Ханни.

Секунда — это много или мало?

Как быстро, оказывается, умеет работать наш мозг, просчитывая варианты. Я должна спрятаться, но куда?

В шкаф с одеждой? Слишком далеко.

За портьеру? Она не достаёт до пола, будет видно туфли.

Стол!

Один большой прыжок назад и вниз. Одновременно с распахнувшейся дверью я оказываюсь на полу и медленно, очень медленно и тихо пробираюсь под стол. Мягкий бордовый ковёр глушит мою возню.

С досадой шиплю, когда шуршит пергамент папки с моим личным делом, которую я прижимаю

К счастью, вошедшим не до меня. Судя по голосам, Нортан не один. Пол вибрирует под тяжёлыми шагами дракона. Вздрагиваю, когда над головой раздаётся глухой шлепок — кажется, Нортан швырнул что-то на стол, судя по звуку, пачку документов.

— Ты знаешь, зачем, — раздаётся голос Нортана. — Проект станций межмировых порталов на финальной стадии. Их строительство ляжет на нас. Корпорации надо увеличивать штат, и быстро. Если не сделаем это сейчас, потом всё на хрен встанет. Брать всякий сброд с улицы я не хочу. Политика корпорации всегда строилась на выращивании собственных сотрудников. Это повышает их лояльность и снижает любые риски в будущем.

Задерживаю дыхание, прислушиваясь к шагам по кабинету. Пожалуйста, пусть они уйдут!

— За этим ты здесь, — хмыкает ректор. — Лорд Обертон в академии собственной персоной. В поисках свежей крови для корпорации.

— Хватит паясничать, — звук откупориваемой пробки, плеск жидкости, аромат карамели и спирта. — Ты понял, к чему я. Мне нужно больше людей.

— Я и так отдаю тебе всех, кто изъявляет желание, закрываю глаза на квоты.

— И Киртису тоже! С хрена ли?

Вздрагиваю, когда прямо над головой раздаётся глухой удар — кажется, тяжёлый стакан впечатали в стол. Забываю дышать, когда рядом отодвигается кресло. Выпученными от страха глазами смотрю на мощные мужские ноги в тёмно-серых брюках, заслоняющие свет.

Нортан опускается в кресло. Спасибо, что не двигается вплотную. Сидит вполоборота, развалившись в нём.

Закрываю ладошкой рот и нос. Почти не дышу. Позвонки на спине вжаты в твёрдое дерево до упора, но всё равно между мной и коленом дракона несколько сантиметров и протяни он руку — легко обнаружит меня.

Ещё и при ректоре. Боже!

С наружной стороны стола слышно движение. Кажется, ректор опустился в гостевое кресло. Проклятье! Долго они собрались болтать?

— Это не моя компетенция, Обертон, — устало вздыхает Тиан Зорен. — Министерство крылоборцев…

— Давно не принимает новых сотрудников! — Нортан отпивает из бокала и возвращает его обратно на стол. — Им старых-то некуда девать! Гарпии несколько лет не нападают. Крылоборцы больше не актуальны. Не удивлюсь, если Министерство упразднят.

— Но сейчас оно действует.

— Мне нужны ещё адепты, — дракон нетерпеливо постукивает по столу кончиком перьевой ручки.

Раздаётся тяжкий вздох мистера Зорена, затем его голос:

— Если кого-то отчислят с их направлений, они смогут запросить перевод на твоё, хоть это и против правил. Это всё, что я могу предложить.

Тишина. Слышно, как Нортан снова подносит стакан к губам. Я инстинктивно сглатываю. Ну, всё? Поговорили? Пора и честь знать? А мне пора к мастеру Киртису.

— Пусть так, — неохотно соглашается дракон. — Для начала.

Слышу звуки отодвигаемого гостевого кресла и удаляющихся шагов. Возле самой двери шаги замирают:

— Ты своего не упустишь, да, Обертон? Поэтому именно ты сейчас здесь.

— Доброй ночи, Тиан. Кристине привет.

— Передам.

Открывается и закрывается дверь. С облегчением прикрываю глаза. Главного позора — быть обнаруженной при ректоре — удалось избежать. Это уже хорошо.

Пусть мне и дальше везёт. Пусть Нортан проваливает восвояси! Он ведь не ночует в академии. Он вообще здесь бывает редко, пару раз в неделю, а то и меньше, когда нет зачислений и экзаменов.

Контролирует процесс, так сказать. А занятия ведут другие.

Вот сейчас он уйдёт, я подожду минут пять и незаметно выберусь. Разыщу мастера Киртиса и отдам ему документы, чтобы покончить с этим уже сегодня.

Сижу, не двигаясь, сжавшись в комочек. Стараюсь не обращать внимания на затёкшие ноги. Мысленно я уже предвкушаю, как с победной улыбкой вручаю мастеру Киртису своё личное дело.

Вот только всё летит к гарпиям, когда сверху вдруг раздаётся:

— Весьма любопытный способ одуматься. Мисс Бонс, кажется? Так и быть, можете встать с колен.

Несколько секунд не двигаюсь, надеясь, что мне примерещилось.

Боковым зрением замечаю, как начищенный до блеска ботинок дракона принимается отстукивать нетерпеливую дробь.

— Ханни, верно?

Готова в голос застонать от разочарования. Неет! Не померещилось! И даже имя моё запомнил с первого раза? Совсем дело плохо.

Мысли носятся в голове, будто стая испуганных птиц. Спокойно!

Ситуация патовая, но выход же есть всегда? Должен быть, если его поискать! И для начала надо спрятать улики.

Пока ещё есть время, быстрыми движениями сминаю пергамент пополам, отодвигаю воротничок блузки и запихиваю его туда. Воланы на блузке и галстук неплохо всё маскируют. Шуршание прикрываю вознёй и нарочитым кашлем.

Нортан склоняет голову набок и насмешливо меня рассматривает:

— Рассчитываете просидеть там до утра? Как знаете. Лично я никуда не тороплюсь.

Мысленно призываю всех гарпий на его голову. Считаю до трёх, накидывая варианты. Собственно, их не так уж много. И только один сэкономит время нам обоим.

Пыхчу, встаю на четвереньки и начинаю пробираться наружу. Упираюсь глазами в дорогую обувь дракона. Вижу в ней своё перекошенное отражение:

— Позвольте пройти! — стараюсь, чтобы в голосе было побольше вежливости и поменьше яда.

— Что же вам мешает? — дракон сама безмятежность.

— Вы! — смотрю на него снизу вверх, сердито сдувая со лба надоедливую прядку волос. — Отодвиньтесь хотя бы!

Нортан приподнимает подбородок, смотрит на меня со снисходительной небрежностью, вскидывает бровь:

— И не подумаю. Вы ведь не думали, когда лезли туда. А теперь как хотите, так и выбирайтесь. Или не выбирайтесь. Дождёмся, пока кто-нибудь ко мне зайдёт. Как раз секретарша Зорена должна занести кое-что.

Миссис Тауф? Помощница ректора? Нет, нет, нет! С ней не только вся академия будет знать! До самого Шардена дойдёт, что меня застали на коленях под столом у Обертона! И иди потом доказывай, что я там пряталась, а не то самое! Что приличные девушки не делают! Разве что с мужем! За закрытыми дверьми спальни и с выключенным светом! И то! Не все согласятся!

От непрошенных воспоминаний щёки заливает горячей краской стыда. Гарпии, это всё здесь причём, вообще?! О чём я думаю?

Надо выбираться, и чем скорее, тем лучше. Проклятье!

Почему мне кажется, что Нортан придвинулся ещё сильнее, не оставляя мне выбора вправо и влево, а только вперёд? И что мне теперь, протискиваться у него между ног? Серьёзно?

Перед глазами встаёт, как живое, ошарашенное лицо миссис Тауф и её заговорщицкий нетерпеливый вид, если она всё это увидит. А потом каак понесёт по всем углам свежие сплетни! Нет, нет, нет!

Будь ты проклят, Нортан Обертон! Думала, что сбежала от тебя в другую жизнь, но даже здесь ты меня достал и всё портишь! Снова!

Вдох, выдох. Делать нечего. Надо покончить с этим, и чем скорее, тем лучше, пока и правда кто-нибудь не пришёл.

Кладу ладони на

Да, в теории всё легко, а вот на практике…

Нортан так и сидит неподвижно в кресле, расставив ноги. Нечаянно задеваю грудью внутреннюю поверхность его бедра, когда пытаюсь встать. Не так грациозно, как в собственном воображении, да и на деле места для манёвра оказывается намного меньше, но у меня получается.

Подняться между его ног. Теперь дело за малым — протиснуться между драконом и краем стола, вылететь прочь из кабинета, забыть всё, как страшный сон!

Вот только кто бы меня ещё отпустил!

Кажется, хищнику надоедает наблюдать за попытками своей жертвы выбраться.

Нортан подаётся вперёд. Хватает меня за плечо и грубо дёргает на себя. Я только пискнуть успеваю, а в следующий миг уже сижу у него на коленях, упираясь кулаками в твёрдую грудь.

Смотрю на него ошарашенно выпученными глазами. Взгляд дракона, наоборот, опасно сужен, губы сомкнуты в строгую линию. От прежней насмешливости не осталось и следа:

— И что ты здесь забыла, м?

Кажется, я что-то делаю не так, потому что в этой жизни мы перешли на ты ещё быстрее, чем в прошлой. Вернее, это Нортан перешёл. Я — нет.

Инстинктивно дёргаюсь, пытаясь встать, но он не даёт. Его ладони стальным капканом смыкаются у меня на талии, не позволяя двинуться ни на сантиметр.

— Отпусти-те! — шиплю зло, продолжая упираться в его плечи.

— Я задал вопрос, — в его глазах лёд, а в голосе сталь.

Мне не по себе от этой перемены в нём. Снова пытаюсь оттолкнуть его и подняться, но только зря трачу силы. Я вспотела и выдохлась, а дракону хоть бы что на мои бестолковые трепыхания. Он внешне расслаблен и невозмутим.

— От-ве-чай, — цедит сквозь зубы.

Да, Боже! С досадой фыркаю:

— Я зашла за документами! — быстро смотрю на него и отвожу взгляд. — Было не заперто. Не знаю, зачем полезла под стол. Глупо вышло. Можно, я уже пойду?

— Успешно?

— Что? — моргаю и смотрю на него во все глаза.

— Успешно зашла?

Гарпии! Это он на личное дело намекает? То самое, которое припрятано у меня под блузкой? Проклятье! Любой ответ будет не в тему. И как теперь быть?

Голубые глаза нещадно буравят меня. Он будто копается у меня в голове, читает мысли. Мне жуть, как неуютно под его пронизывающим взглядом. Но самое поганое в том, что я понятия не имею, как теперь выкручиваться.

Да! Документы у меня. Где? На мне!

Нет! Отдадите мне личное дело? У вас его нет? Ну, тогда в другой раз.

А что, неплохо…

— Н-нет, — выдавливаю из себя. Как же трудно ему лгать!

Дракон прищуривается и наклоняет голову, пристально меня рассматривая:

— Неет? — от его низкого бархатного голоса мысли разбегаются.

Медленно и неторопливо, не разрывая зрительного контакта, он ведёт большим пальцем правой руки по моим рёбрам. Его прикосновение жжёт через тонкую ткань блузки. Гарпии!

Происходящее за гранью допустимого, и это надо немедленно прекращать! Но я неотрывно смотрю в пульсирующий ртутью вертикальный зрачок дракона. И холодею, когда слышу:

— Уверена? А если найду?

Нортан догадывался, зачем она пришла сюда и что сейчас топорщится под её блузкой. Была только одна причина ей так рисковать. Проклятые бумажки, которые он упрямо не хотел отдавать, будто они могли привязать её к нему.

Зачем? Он и сам не знал. Но стоило увидеть её — зверь внутри сделал стойку. Нортан смотрел на девчонку и всё думал. Думал и вспоминал, откуда мог её знать. Где видел?

И по всему получалось, что не мог. Ни видеть, ни знать. Но всё внутри вопило об обратном вопреки здравому смыслу. Такое с ним впервые.

Её отказ пойти к нему вызвал ярость. Казалось бы, плевать, скатертью дорога, но нет. Всё внутри клокотало, требовало удержать, схватить, присвоить любой ценой. Воспринял её отказ от артефакторики как личный. Как отказ ему, Нортану Обертону. И что-то внутри подсказывало, что так оно и было. Как смеет?

Будь они в тот момент одни, разговаривал бы с ней иначе. Запугал. Надавил. Заставил бы остаться любой ценой. Объяснив самому себе, что дело в корпорации и адептах, что каждый из них на счету.

Вот только они были не одни. И пришлось отступить. Сейчас всё иначе.

— Не думаю, что это уместно, лорд Обертон, — тихий голос девчонки лишь распаляет.

Отчего-то касаться Ханни кажется так же естественно, как дышать. Нортан впивается пальцами в её тонкую талию, обхватив её почти полностью руками, и откуда-то знает, какая шелковистая наощупь её кожа.

— Отчего же, мисс Бонс? Вы шарились в моих вещах и явно что-то прихватили. Я обязан выяснить, что именно. Если это не так, принесу извинения, но что-то мне подсказывает, что прав я, а вы воровка и лгунья.

Разумеется, это лишь повод. По большому счёту, ему вообще срать, что она стащила. Ничего ценного у него здесь нет. Но ей это знать не обязательно. Что ему интересно совсем другое.

Проверить, каково это, когда тяжёлая бронза её волос скользит между пальцев.

Увидеть, вспыхивают ли в её затуманенных желанием ореховых глазах золотистые искорки.

Смять её пухлые губы и пить сбитое дыхание.

Нортан жадно втягивает носом воздух и откуда-то знает, что почувствует тонкий аромат корицы и ванильной сдобы. Почувствовал. Проглотил слюну. И его накрыл такой лютый голод, что впору наброситься и сожрать.

Прищуривается, впитывая через подушечки пальцев, сжимающих тело Ханни, пульсацию её крови, бегущей по венам. Дрожащее белоснежное кружево на груди. Которая с трудом поместится в его ладонях. Только если оттянуть тёмную ареолу вершинки и смять окружность. От этой мысли простреливает в паху. Твою мать, откуда он всё это знает?

Проклятье, он сейчас кончит, как прыщавый юнец, от одних только фантазий о ней. И это звездец, как не здорОво! Всё, что происходит между ними — не здорОво!

Единственное объяснение подобному — встреча истинной пары. Но девчонка не может быть его истинной. Ханни человек, а не драконица. Она не ровня ему. А значит, годится только для развлечения. Что тоже неплохо.

Взять её прямо здесь, в кресле. Потом на столе, потом у стены, после отбоя забрать и вместе свалить на всю ночь в Шарден, городишко неподалёку. Есть там один приличный мотель…

Нортан сам не заметил, как поддел большим пальцем край её блузки, едва успел коснуться нежной кожи. Хлёсткая пощёчина

Он морщится от досады. Не ожидал. Ослабляет хватку, и девчонка тут же этим пользуется.

Вскакивает на ноги, отбегает в сторону.

Нортан неотрывно следит за каждым её движением и поворотом плеча. Инстинкт зверя требует догнать убегающую добычу. А человек понимает, что с девчонкой что-то не так, и лучше бы ей, и правда, убраться прочь, чем скорее, тем лучше.

Да, он был прав насчёт золотистых искр в ореховой радужке. Вот только сейчас они сверкают явно не от желания. Ханни распирает от злости:

— Ещё раз тронешь меня, я нажалуюсь ректору! И в попечительский совет! — она ведь была уже у двери, но в последний миг вздумала обернуться и бросить через плечо. — И королю напишу! Всем расскажу, только посмей подойти!

Зря она это сделала.

Ханни.

Зря я это сделала! Ох, зря! Поверила в себя, захотела пригрозить, поставить на место! Дура!

Надо было не языком болтать, а бежать! Бежать со всех ног! Тем более, что дракон, кажется, не собирался меня догонять. Поначалу.

Передумал. В один большой прыжок он преодолевает широкий стол.

С испуганным визгом хватаюсь за ручку, которая предательски скользит во влажных от волнения руках, но у меня получается, получается открыть её! Свобода так близко! Увы…

БАХ!

Над головой раздаётся удар. Массивная дверь с оглушительным грохотом возвращается на место. Всхлипываю от страха, когда меня вдавливает в дверь горячим мужским телом.

Руки заломлены назад и зафиксированы на пояснице стальным капканом.

— Решила поговорить на грязном языке шантажа? — раздаётся над ухом ледяной голос дракона, в котором больше ни следа обволакивающих бархатных интонаций, что звучали недавно. — Будь готова к ответу на нём же.

И, прежде чем я успеваю что-то сказать, он грубым рывком дёргает вверх мою блузку.

5. Эффект бабочки

Ханни.

Всё мешается в один сплошной неразборчивый ком.

Настоящее, в котором Нортан — злейший враг, который — я знаю — испоганит мне жизнь.

Прошлое, где ОН любимый мужчина, первый, единственный, самый близкий. А как известно, ножи в спину от близких — самые болезненные.

Перестаю сопротивляться. Закрываю глаза. Усилием воли отключаю чувства. Игнорирую откровенные касания моего живота, груди и собственную реакцию тела на него.

Будто со стороны слышу свой ровный голос:

— Всё так плохо, господин Обертон? Раз приходится брать девушек силой?

В тот же миг в груди становится свободнее. Прохладный воздух кабинета холодит живот, обнажённый под расстёгнутыми нижними пуговицами блузки. Меня больше не держат. Слышу чёткие удаляющиеся шаги.

Обессиленно прислоняюсь щекой к двери. Перевожу дыхание, и только потом с ужасом понимаю…

— Не обольщайтесь, мисс Бонс! — раздаётся насмешливый голос дракона, затем скрип кожаного кресла. — Кому вы сдались, я вас умоляю!

Судорожно ощупываю себя. Гарпии! Вот, что это было! Он забрал документы!

Проклятье!

Раздражённо стягиваю к центру края блузки. Оборачиваюсь к нему. Смотрю обвиняюще и зло на развалившегося в кресле дракона.

Щёлкает задвигаемый ящик стола. Проворачивается ключ, который Нортан прямо у меня на глазах демонстративно отправляет во внутренний карман. Пододвигает к себе пачку пергамента, вероятно, оставленную ректором.

— Закрой дверь с той стороны, — цедит с невозмутимым лицом.

Бездна!

— Зачем вы это делаете? — дрожащими пальцами привожу в порядок блузку. — Отдайте мне личное дело! Или вам нравится издеваться надо мной?

Он больше не обращает на меня внимания. Что-то старательно пишет. Замирает на мгновение. Поднимает глаза:

— Ошибочно полагать, — чеканит сухо, переходя на официальный тон, — что мир вращается вокруг вас одной, мисс Бонс. Лично мне на вас глубоко наплевать. Но, как я уже сказал, вы в моих списках. Ваши данные УЖЕ внесены в кадровый резерв корпорации, проведены через бухгалтерию для выплаты стипендии. Утверждена отчётность. Сделана работа! Это всё не шутки, ясно вам? Сегодня хочу, завтра не хочу!

Он явно издевается, передразнивая мой тоненький голос, после чего опять переходит на угрожающе-низкий:

— Мы в академии, а не в детском саду! Взрослые люди обязаны отвечать за свои слова, и вам придётся усвоить это, хотите вы того или нет, — делает паузу, затем продолжает уже более спокойно. — Вы пропустили собрание вашего направления. Настоятельно рекомендую вам впредь относиться к учёбе ответственнее. Если не хотите остаться без стипендии. А сейчас свободны.

— Но я…

— Я сказал ВОН! — рычит, глядя на меня исподлобья. — На сегодня тебя достаточно!

Его неприкрытая агрессия вгоняет в ступор и страх.

Вжимаюсь лопатками в твёрдое дерево. Судорожно нащупываю ручку за спиной и выхожу. В коридоре едва не сталкиваюсь с миссис Тауф. Поворачиваю в другую сторону. Бреду, не разбирая дороги. Ноги сами несут меня вниз по лестнице, на выход мимо улыбающихся адептов.

Все вокруг такие радостные! Хохочут! Захлёбываясь, делятся впечатлениями о прошедших собраниях. А вот и группа в чёрных кожаных штанах и полном обмундировании крылоборцев. Смотрю на них с завистью и ускоряю шаг.

— О, букашка! — усмехается Эйзек Минч под дружный гогот своих дружков. — Что с лицом? Отжаться не получилось? Или присесть?

Слёзы копятся в глазах, в носу щиплет. Молча иду прочь.

Темнеет. На тренировочной площадке никого, и это радует. Карабкаюсь по громоздким валунам. Прячусь среди них. Прислоняюсь спиной к холодному камню. Закрываю лицо ладонями.

Столько всего навалилось в последние дни. Предательство, потери, собственная смерть, перерождение, новая жизнь, но опять старый путь, с которого не получается сойти, как ни стараюсь. Какой-то проклятый замкнутый круг!

Не знаю, сколько времени проходит. Вокруг становится темно, а мне зябко. Наверное, ужин уже начался. Вот только есть совсем не хочется.

Касаюсь шеи, тяну из-под воротника тонкую цепочку, нагретую теплом тела. Подношу к губам запретный кулон.

Позади раздаётся шорох. Вытираю щёки и нос, оборачиваюсь и прислушиваюсь.

— Кто здесь?

— Вот ты где! — с глухим стуком Юэн спрыгивает с камня и опускается на корточки рядом со мной, заглядывает мне в лицо. — Тебя не было на ужине. Агнес тебя везде ищет! Она сейчас пошла в столовую взять тебе что-то, хотя бы хлеба. Ты что? Плачешь?

Судорожно вытираю насухо щёки и глаза. Молчу.

— Что случилось? — допытывается Юэн. — Погоди. Это всё из-за Обертона? Он не отдал тебе документы, да?

Качаю головой.

— Вот же тварь! — рычит Юэн. — Сказал, почему?

Чужое сочувствие только сильнее разжигает внутри жалость к себе, и меня накрывает по новой.

— Сказал, — всхлипываю, — что меня уже оформили в его долбанной бухгалтерии и в кадрах, — икаю, — что сделана работа, и что мы не в детском саду, хочу и не хочу.

— Кабздец какой-то, — Юэн хватается руками за тёмные, до плеч, волосы. — А то, что люди могут менять решения

Пожимаю плечами. А что тут скажешь? Подтягиваю к груди коленки, кладу на них согнутые в локтях руки и упираюсь в них лбом.

— Я просто в ахрене! С чего, вообще, он решил, что ты его рабыня? — чем больше я сникаю, тем сильнее заводится Юэн. — Проклятый ящер, чтоб его гарпии драли! Грёбанные чешуйчатые все одинаковые! Мнят себя властителями мира! Думают, им всё позволено! Как же бесит, что нет того, кто надрал бы им задницы! На каждую силу должна быть другая сила! Почему здесь не так?!

Он зло пинает какой-то камешек, который отлетает в сторону и ударяется о валун.

Слёз уже не осталось, поэтому я просто согласно шмягаю, убирая из носа сырость. Юэн со вздохом опускается рядом. Прислоняется спиной к валуну, вытягивает вперёд ногу, другую сгибает в колене и опирается на неё рукой.

— Эй, не реви, иди сюда, — он притягивает меня к себе на худую грудь. Шумно втягивает воздух. — Ну, вот, от тебя пахнет булочками с корицей, опять хочется жрать.

— А от тебя лимонными леденцами.

— Хаах, — он чем-то шелестит в кармане, — хочешь? Мама опять прислала пачку.

— Спасибо! Она у тебя чудесная, — распечатываю шуршащий синий фантик и отправляю в рот кисло-сладкую конфетку. Перекатываю её по языку.

— Твоя старушка как?

— Эй! Мама вовсе не старушка! — чувствительно пихаю Юэна под бок локтем. — А женщина в самом расцвете сил!

Задумываюсь на миг: которую я попрошу пройти полное обследование у целителя уже сейчас! Не дожидаясь, пока грянет гром! Вот только хороший целитель стоит денег, причём немаленьких!

В памяти тут же всплывают слова Нортана про стипендию, без которой я останусь, если продолжу в том же духе. На крылоборстве платят меньше, да и тех денег мне, похоже, не видать, ведь мастер Киртис ясно дал понять, что без личного дела не оформит меня к себе.

Замкнутый круг какой-то, и выход из него, похоже, только один.

— Неужели, всё-таки придётся побитой псиной плестись на артефакторику? — размышляю вслух и от одной только мысли об этом становится тошно.

— Ещё чего! — фыркает Юэн и встаёт. — Что-нибудь придумаем. А сейчас пошли. Хватит сидеть на холодном. Агнес, поди, вся испсиховалась.

Агнес вот уже десять минут нарезает круги вокруг меня в нашей спальне. Вообще, спальни рассчитаны на троих, но нам повезло, одна кровать у нас пустует.

Красное лицо Агнес и её сжатые кулачки красноречивее любых слов. Впрочем, и на них она не скупится:

— Это, вообще, законно? — потрясает кулаками в воздухе. — Ты ведь живой человек, а не его собственность! Ты не собака или лошадь, которых можно держать на привязи! Нет, я просто поражаюсь!

Сидя на кровати, откусываю печёный пирожок с картошкой, который Агнес тайком стащила для меня с ужина. Забавно выглядит со стороны наше с Нортаном взаимодействие в этой жизни. Хозяин и рабыня. Хозяин и лошадь. Хозяин и собака. Просто блеск! Прогресс налицо, так сказать.

— Агнес, не мельтеши. Присядь, — хлопаю по кровати рядом с собой, пережёвывая рассыпчатые крупинки картошки с укропом. — Конечно, мне не хотелось бы идти к Обертону уже даже из принципа. Так что надеюсь, я что-нибудь придумаю, а если нет…

— А знаешь, — она резко падает на колени, наклоняется, затем достаёт из-под кровати свою сумки и принимается в ней рыться, — я уже придумала! Вот, держи!

Мне на колени падает пергаментный свёрток. Недоумённо смотрю на Агнес.

Запихиваю в рот остатки пирожка, отряхиваю ладони от крошек и разворачиваю пергамент. Внутри чёрная форма крылоборца.

— Примерь! — Агнес вытирает лоб тыльной стороной ладони, смахивая в сторону пружинку светлых волос. — Но я думаю, тебе подойдёт. Разве что в груди будет туговато! У меня-то не тройка!

Пропускаю мимо ушей плохо скрытую зависть, звучащую в последней реплике.

— Это твоя форма, — смотрю на свёрток, на Агнес, снова на свёрток.

— Это ТВОЯ форма, Ханни. А я завтра с утра схожу к завхозу и скажу, что потеряла свою. Скажу, она упала с острова вниз. Ветер унёс. И он выдаст мне новую.

— Тебе выпишут штраф!

— Я тебя умоляю! — отмахивается Агнес. — Ну, будут они удерживать что-то из стипендии в течение года! Невелика потеря! Я всё равно собиралась устраиваться на подработку в Шарден. Прорвёмся! Главное, что ты не пропустишь тренировки. А с бумажками позже разберёшься. По-хорошему, тебе бы пойти к ректору и всё ему рассказать. Другого пути я не вижу.

Агнес, наконец-то, плюхается на кровать рядом со мной. Раздаётся жалобный скрип.

— Я… не знаю, что и сказать, — шепчу ошарашенно, затем порывисто обнимаю подругу. — Спасибо тебе!

Мастер Киртис никак не комментирует моё появление на тренировке в форме крылоборца, которую мне не выдавали. Уже за одно это я ему благодарна.

Мы стоим, выстроившись ровной шеренгой вдоль края тренировочной площадки.

Агнес незаметно находит мою руку. Сжимаю её пальцы в ответ.

После краткой вступительной речи мастер Киртис даёт первое задание:

— Пять кругов лёгким бегом! Я сказал бегом, Корнелли! А не шагом! Мисс Бонс, подойдите ко мне.

Отстаю от всех и с обречённым видом иду к мастеру Киртису.

— Откуда форма? — интересуется он, строго сдвинув брови.

— Нашла случайно за камнями, — озвучиваю версию, которую придумали мы с Агнес.

Мастер Киртис смотрит на меня, на бегущих по кругу адептов, снова на меня:

— Друзья позаботились? Ладно. Что с личным делом? Вы забрали его у Обертона?

С полным скорби взглядом мотаю головой и кратко рассказываю, что Нортан отказался мне его отдавать. Без подробностей. Кажется, я слышу, как наставник сжимает челюсти:

— Ясно, — цедит сквозь зубы. — Что ж, мисс Бонс, считайте, что я оценил ваши находчивость и стремление заниматься. Хотя и уверен, что вы зря тратите время. Тем не менее, раз уж вы здесь, работайте. Себя вы можете обманывать, но цифры не обманешь. Аттестация покажет, кто чего стоит. И отсеет слабаков. Имейте в виду, поблажек не будет.

— Они мне не нужны! Благодарю, мастер Киртис! — складываю ладони в молящем жесте и уже делаю шаг назад, но останавливаюсь. — Мастер Киртис?

— Да, мисс Бонс?

— А что с моим личным делом?

— Я сам займусь этим вопросом. Работайте, мисс Бонс.

Фух! Будто крылья вырастают за спиной! На радостях спешу к остальным. Вот только радоваться мне предстоит недолго.

Я несколько дней не вижу Нортана. Судя по слухам, он покинул академию. Навсегда? Пищит в голове слабый голосок надежды. Увы, нет. Но дела корпорации требуют постоянного внимания, и регулярные отлучки её учредителя неизбежны, уж я это знаю. И это не может не радовать.

Остаток недели проходит относительно спокойно, если

— Я против! — презрительно кривится Эйзек. — Мы проиграем из-за этой курицы! Она ни бегать, ни летать не умеет!

— Ты не знаешь ещё, что за задание! — Агнес скрещивает руки на груди. — Может, Ханни принесёт нам победу?

— Ха! Ты бредишь, Леро! Да скорее феникс родится!

Обидное сравнение. Фениксы не рождались вот уже сотню лет. Последний из них совсем недавно умер от старости.

Поднимаю глаза и тревожно всматриваюсь в лазурное послеобеденное небо. Нам просто сказочно повезло, что гарпии больше не охотятся стаями. Что война с ними закончена и что мы живём в мирное время. Иначе бы — без шансов.

Самое обидное, что Эйзек прав. Я слабее всех, несмотря на свои старания. Но разве это повод постоянно нападать?

— Заткнись, Минч, — выплёвывает Юэн, глядя на Эйзека с неприкрытой ненавистью. — Хватит уже позориться! Цепляешься к девчонкам, как склочная баба!

— Кто-то что-то сказал? — тянет Эйзек с издёвкой. — Мне прицепиться к тебеее?

— Попробуй, — скалится Юэн, разминая плечи.

Они с Эйзеком начинают сходиться, как нахохлившиеся петухи. Вот только драки нам не хватало!

— Юэн, не надо, — пытаюсь остановить друга, но меня опережает подоспевший мастер Киртис.

— Двести отжиманий каждому, — проговаривает невозмутимо, скрестив руки на груди. — Рискнёте ещё раз устроить у меня на занятии срач — останетесь без Шардена до конца семестра. А если и это вас не угомонит, то вылетите на хрен отсюда! Я никого не держу! А вот лорд Обертон с радостью примет всех желающих! Будете растить задницу, сидя на стульчике и наглаживая волшебные коробочки! Хотите? Легко устрою! Я понятно объяснил? Кстати, касается всех!

Оу, оу, оу! Да у них с Нортаном, похоже, взаимная «любовь»? Раньше я этого как-то не замечала. Впрочем, я вообще мало что замечала, кроме самого Обертона, будь он неладен. Не замечала и не хотела замечать.

А вот сейчас всё иначе. И вместо тёплой ванны у меня холодный душ.

Мастер Киртис строго смотрит на притихших нас. Оставаться без Шардена не хочется никому. Не говоря уже о том, чтобы вылететь с направления.

— Хотите драться — ждите спарринги, — рявкает наставник. — А сегодня у нас полёты! Это всем ясно? Не слышу!

— Даа, — по нашим рядам прокатывается нестройный гул голосов.

— Наконец-то, — цедит Эйзек.

— К вам это не относится, мистер Минч, — проговаривает наставник обманчиво-сладко. — В вашем с мистером Дроу меню отжимания. Приступайте.

Он показывает подбородком на тренировочную площадку с прорезиненным покрытием и уличными тренажёрами. Мне жаль Юэна, а вот блондинистого сноба — нет. И я рада, что Минча не будет рядом во время моего первого полёта.

Выстраиваемся вдоль обрыва, поделенные на две команды, в зависимости от того, какого цвета лента повязана на плече, синяя или красная. У меня красная.

— Проверить, затянуты ли ремни, — мастер Киртис дёргает боевую портупею у себя на груди. — Убедиться в заряде артефакта. Активировать крылья только тогда, когда уверенно стоите! Ночью разбужу — обязаны знать эту последовательность как раз, два, три! Это важно! Особенно третий шаг! Не в полёте! Не в прыжке! Оставьте этот опасный для жизни выпендрёж опытным крылоборцам! Вам я его запрещаю! Всем! Надеюсь, понятно?

— Даа, — отвечаем снова.

— Чтобы открыть крылья, — мастер Киртис касается круглой выпуклой металлической конструкции у себя на груди серого цвета и размером с окружность стакана, — накрываем артефакт центром ладони и отчётливо произносим «крылос»!

В следующий миг у него за спиной, словно по щелчку, вырастают огромные чёрные крылья.

По нашим рядам проносится вздох восхищения.

— Пробуем, — разрешает мастер Киртис.

Почти ни у кого не получается с первого раза. «Крылос» — раздаётся со всех сторон то просяще, то зло.

— Крылос, — произношу и я, не особо на что-то рассчитывая, но в следующую же секунду у меня, одновременно с ещё тремя адептами, раскрываются крылья. — Ой!

— Почувствуйте их, — в лице мастера Киртиса удовлетворение и гордость за нас. — Попрыгайте вверх-вниз, научитесь управлять. Кто уверен в своих силах, прошу, — он поворачивает голову в сторону обрыва, — в свободный полёт. Каждая команда облетает свой колышек и возвращается обратно. Внимание! Задание НЕ на время! Сегодня нет.

Всматриваюсь вдаль и вижу метрах в ста от нашего острова два парящих колышка. Интересно, это иллюзия или они настоящие?

Приближаюсь к обрыву. Мыски чёрных ботинок нависают над пустотой. Несколько разноцветных камешков турмалина падают вниз. Земля внизу едва видна. Извилистые голубые змейки рек. Жёлтые и зелёные квадраты полей.

Один шаг до вечности — проносится в голове. Справа от меня два парня. Слева Агнес. Никто не решается шагнуть первым. А я так устала быть во всём последней! И так поверила в себя! Как же пьянит это ощущение собственной уникальности! Как хочется продлить его любой ценой!

И я спешу. Первая делаю глубокий вдох, затем шаг в пустоту.

6. Я сказал, моя!

Ханни.

Сделав шаг, отталкиваюсь от края и расправляю крылья, интуитивно чувствуя нужный размах, наклон тела и потоки воздуха, на которых планирую.

Разворачиваюсь вокруг оси, подставляю лицо ласковым лучам солнца. Крылья надёжно держат.

Кто говорил, что полёты это сложно? Это шутка такая?

Как опытный пловец чувствует воду, а всадник — коня, так же и крылоборцы чувствуют воздух. Боже, если бы я только раньше знала, какой это кайф!

Это самый лучший момент в моей жизни! Я хочу, чтобы он не заканчивался!

С радостным смехом оборачиваюсь и только сейчас замечаю, как далеко отлетела от парящего острова. Остальные замерли на краю обрыва и внимательно на меня смотрят. Выписываю ещё несколько пируэтов в воздухе, пытаясь ободрить их, показать, что это совсем несложно! Машу рукой, подзывая Агнес. Давай же!

Мастер Киртис смотрит на меня, нахмурившись, и как-то слишком внимательно, но потом встряхивает головой, поворачивается к остальным и поторапливает их. Один за другим адепты делают шаги в пустоту.

А потом случается странное.

Кто-то из них отчаянно машет крыльями. Кто-то висит вниз головой и не может выровняться. Движения рваные, нервные, неуклюжие. На лицах растерянность и страх.

Агнес худо-бедно держится в воздухе и даже поднялась выше остальных, но и её сильно кренит влево, а Питер, долговязый парень с веснушками и огненной шевелюрой, вдруг резко летит камнем вниз.

Мы испуганно ахаем.

Мастер Киртис невозмутимо протягивает ладонь, из которой бьёт серебристая нить, молниеносно достигает адепта, цепляется за ремни на его спине и

Выходит, летать не так уж легко? Это просто мне повезло? Хм…

Мастер Киртис затаскивает упавшего обратно на остров, а остальным делает взмах рукой, напоминая о задании. Ах, да, колышки! Мне уже недалеко до них. Отворачиваюсь и взмахиваю крыльями.

Внезапно усилившийся ветер швыряет меня в сторону, вынуждая чуть отклониться от курса. Да что за напасть? Свист ветра в ушах мешает сосредоточиться, глаза слезятся. Напрягаю крылья, стараясь выровнять траекторию.

Думаю лишь об этом и не обращаю внимания на испуганные голоса далеко за спиной. В нос ударяет жуткий запах гнили и падали. Меня накрывает чья-то тень. Одна, вторая. Вскидываю голову вверх и крик застревает в горле, потому что прямо над собой метрах в пяти я впервые в жизни вижу существа, про которых раньше только в книжках читала!

Уродливые монстры с человеческим телом и руками-крыльями с длинными, острыми, как бритва, когтями, которыми удобно рвать жертву на части. Их серая кожа грязная и сухая, как старый пергамент из-за жизни в Расщелине, куда не проникает солнечный свет. Заострённые, как у эльфов, уши, мясистый поросячий нос с ноздрями-щёлочками, спутанные косматые волосы.

Сколько крови на их руках, сколько смертей. Стая таких монстров могла выесть за ночь целую деревню.

Вот откуда шквалистый ветер. Он всегда предшествует их появлению. Они не показывались здесь десятки лет! Их и сейчас тут быть не должно! Но что-то пошло не так. И они здесь. Гарпии.

Секунда длиною в вечность.

Время замедляется, инстинкты обостряются до предела. Гниль забивается в нос и рот, вызывая рвотный рефлекс. Заставляю себя концентрироваться на другом. Чувствую ток крови, биение сердца и понимаю, что здесь без шансов. Двое матёрых чудовищ на одного зелёного крылоборца? Да я даже сражаться ещё толком не умею! Вот только мы не выбираем время для схватки за жизнь.

Наставник и остальные далеко. Никто не придёт на помощь. Не успеет.

Ветер, который приносят гарпии, глушит магию, а значит, рассчитывать приходится только на себя.

Очень медленно, не разрывая зрительного контакта с двумя парами угольно-чёрных глаз над собой, тянусь рукой вниз, к бедру, где спрятаны два маленьких метательных ножа. Это единственное оружие, которое у меня сейчас есть с собой и которым я худо-бедно успела научиться пользоваться.

Краем глаза замечаю движение на острове. Мастер Киртис расправил крылья и летит к нам. Быстро, но недостаточно. Не успеет. Подушечки пальцев нащупывают рукоять ножа. Я сглатываю и ухватываю его поудобнее. А в следующий миг гарпии одновременно бросаются на меня.

Удар! Нестерпимая вонь!

Острая боль пронзает плечо. Наугад рассекаю ножом воздух. Стальные когти размыкаются. Земля и небо вертятся в сумасшедшем круговороте, и я падаю вниз.

Пытаюсь сгруппироваться, выровнять тело и продышать боль. Переворачиваюсь на спину. Крылья чуть замедляют падение, и происходящее сверху в воздухе разворачивается прямо у меня на глазах.

Свист летящего ножа распарывает воздух. Одна из тварей издаёт протяжный раненый вой и, дёргая кожистыми крыльями, летит прочь. Мастер Киртис снова тянется за ножом, но в это время второй монстр делает рывок, складывает крылья и с кровожадным рёвом несётся ко мне. Если он схватит меня, мастер Киртис уже не сможет прицелиться так, чтобы гарантированно не задеть меня.

Острые смертоносные когти рассекают воздух в сантиметре от моего лица. Я чудом успеваю увернуться. Времени не остаётся совсем. Краткий миг перед смертельными объятиями, когда я стану куском мяса для голодной твари.

Запах тухлятины и грязи. Горящие красным глаза. Очередной рывок и лезвия когтей. Выставляю над собой скрещенные в запястьях руки. Зажмуриваюсь и кричу, осознавая, что это конец. Такой же бестолковый, как в прошлый раз.

Вдруг надо мной проносится огромная серая тень, сминая гарпию. Мне на лицо падают тёплые капли. У меня получается, наконец, выровняться и снова подчинить себе крылья.

Поворачиваю голову. В нескольких метрах от меня серебристый дракон безжалостно рвёт монстра зубами. Треплет в пасти, как пёс любимую игрушку. Когда гарпия перестаёт трепыхаться, дракон просто выплёвывает безжизненную тушу, посылая ей вслед столп жёлто-алого пламени.

Пахнет палёной кожей и шерстью.

Морщусь и отворачиваюсь. Не хочу смотреть на то, как полыхающая плоть с отчаянным криком падает вниз.

— Бонс, ты как, эй? — мастер Киртис облетает меня, придерживает за плечо.

Впервые смотрит на меня осмысленно и с интересом, а не как на бесполезную табуретку:

— Умница! Так держалась! Молодец!

— Я… ничего не сделала.

— Для новичка ты сделала более, чем достаточно.

Он мягко направляет меня к острову. Плечо жжёт, но я стараюсь не обращать на это внимания. Оглядываюсь по сторонам в поисках дракона, но его нигде нет.

— Лететь можешь? — мастер Киртис с тревогой всматривается в моё лицо.

— Да.

— Это ведь не первый твой полёт?

— Первый, а что?

— Хмм. Впервые вижу, чтобы у кого-то получилось так легко с первого раза.

Мы приближаемся к острову, на краю которого маячат суетливые силуэты адептов.

— Откуда здесь гарпии? — тревожно всматриваюсь в небо, вновь безмятежное и лазурно-синее. В воздухе ни ветерка.

— Хороший вопрос. Думаю…

— А можно пошевеливаться, а не трепать языком? — раздаётся впереди знакомый ледяной голос. — Как тебя, вообще взяли в крылоборцы, Киртис? С такой медлительностью?

Нортан, ну, конечно.

Скрестил руки на груди и застыл на краю острова неподвижной глыбой. Адепты смотрят на него с немым восхищением и держатся на отдалении.

Длинные серебристые волосы небрежно рассыпались по широким плечам. На белоснежном шейном платке и бордовом камзоле виднеются алые брызги, и тут меня осеняет. Это был он. Он спас меня.

Колючий взгляд голубых глаз скользит с мастера Киртиса на меня и обратно. Происходящее явно из ряда вон. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы руководители направлений и деканы выясняли отношения на глазах у адептов.

И Нортан всегда был выше этого. В той, другой жизни.

— И я рад тебя видеть, Обертон, — мастер Киртис касается ногами земли, всё ещё придерживая меня за плечо. Приземляюсь вслед за ним. — Спасибо за помощь, без которой бы мы обошлись.

— Я видел, как бы ты обошёлся, — криво усмехается Нортан. В его ледяных глазах колючая злость, а в голосе яд.

Да что с ним такое? Под пристальным взглядом Нортана морщусь от боли в плече, но сейчас не до неё.

— Просто вопиющая беспечность, — цедит Нортан. — Думаю, мне стоит обсудить этот инцидент с ректором.

— Не трудись, я и сам собирался к нему. Нужно созвать экстренный совет. Гарпии не появлялись здесь десятки лет. Надо выяснить причину и принять срочные меры. В любом случае, сейчас

— Целы? — голос Нортана звенит от едва сдерживаемой ярости. — Моя адептка ранена. И, кстати, какого хрена она вообще здесь делает?

Он расправляет руки и приближается к нам, застывает напротив меня, заслоняя от наставника. Нависает, цедит угрожающе:

— Ты что здесь забыла, м? Я ведь предупреждал насчёт прогулов?

Опускаю глаза, лишь бы не встречаться с ним взглядами и вижу, что моя чёрная рубашка в области груди и плеча насквозь пропиталась липкой кровью. Вот почему так больно — твари таки достали меня своими когтями.

— Во-первых, не твоя, Обертон! — мастер Киртис снова оказывается рядом. — Мисс Бонс теперь у меня в списках. Видел её в воздухе? То-то же! Она на своём месте, теперь я в этом уверен. Сегодня же попрошу у господина Зорена дубликат личного дела мисс Бонс, раз уж оригинал утерян.

Они сверлят друг друга глазами. Нортан выше на голову, но мастер Киртис со спокойным достоинством выдерживает зрительную атаку дракона. Несколько секунд напряжённой давящей тишины. Я окончательно перестаю понимать, что происходит.

Это что же, они сейчас делят… меня?

Наконец, Нортан усмехается криво уголком рта и презрительно выплёвывает:

— Не надо дубликатов. Получишь ты свой оригинал.

Мастер Киртис убирает руки за спину и сдержанно кивает. Боль в плече усиливается. Нортан поворачивает голову, злость в его глазах сменяется беспокойством:

— Идём-ка, я провожу к целителю.

— Эмм…

Среди толпящихся неподалёку адептов выцепляю глазами Агнес. Мастер Киртис, кажется, думает о том же:

— Не утруждайся, Обертон. Мисс Бонс больше не твоя проблема, друзья проводят её.

Радостно киваю, но осекаюсь под пронизывающим взглядом Нортана:

— Я сказал, МОЯ! — чеканит, пригвождая взглядом мастера Киртиса. — Пока её личное дело у меня, она моя адептка. Я отвечаю за неё, ясно тебе? А я привык серьёзно относиться к своим обязанностям, в отличие от некоторых.

— Ой, всё, Обертон, — кривится мастер Киртис и нетерпеливо отмахивается от нас. — Веди. Все ко мне, живо! Значит, так, насчёт случившегося…

Последнее относится к адептам, которые начинают подтягиваться к наставнику, позабыв о нас. Нортан делает шаг, оказываясь вплотную ко мне, касается моего здорового плеча, произносит тихо, чтобы слышала я одна:

— Идти можешь? Или пойдёшь на ручки?

— Смогу! — смотрю на него хмуро и отступаю назад.

Надеюсь, он не станет опять хватать меня при всех? Но Нортан слишком пристально взирает на моё плечо, и то, что он видит, явно ему не нравится, потому что дальше происходит совсем уж странное:

— Идём, Ханни, — произносит тихо, так, чтобы слышала только я. — Не могу на это смотреть. Вот же бескрылая бестолочь!

Ворчит себе под нос, когда мы удаляемся от остальных, шурша под ногами разноцветными камешками турмалина. Зажимаю здоровой рукой повреждённое плечо. Как же щиплет! Ещё и этот мерзавец обзывается!

— Уж извините! — оскорблённо поджимаю губы. — Вообще-то, я первый раз видела гарпий!

Он поворачивает голову и хмурится, потом его лицо озаряется пониманием:

— Я не про тебя, булочка, — вздыхает и убирает руки в карманы брюк. — Киртис накосячил, ты ни при чём.

Он что-то ещё говорит, но я не вслушиваюсь. Мысли шумят в голове так громко, что перекрывают собой все остальные звуки. Мне не по себе от этой его фразы. Ведь именно так он меня иногда называл в той, прошлой жизни. И как, каким образом всё повторяется вновь?!

— Почему булочка? — спрашиваю хрипло. Глупый вопрос, наверное. Глупее не придумаешь. Кажется, мне нехорошо.

Запинаюсь и чуть не падаю, но Нортан тут же подхватывает меня на руки.

— Я сама, сама! — пытаюсь упереться локтями в его твёрдую грудь.

— Хватит! — рявкает строго, но в его голосе я отчётливо слышу страх. — Пришли уже!

И правда.

Отпинывает серую железную дверь, которая открывается с протяжным скрипом.

Внутри полутёмное помещение с длинными скамьями вдоль стен. Приёмный покой для посетителей. Как-то раз Юэн сломал себе ногу, и мы с Агнес его навещали. Поэтому обстановка мне немного знакома.

Голова кружится и тело какое-то ватное. Дурацкие гарпии! Кажется, от меня несёт тухлятиной и гнилью, где он там унюхал булки?

— Есть кто? — рычит Нортан.

Слышу шорохи и какую-то суету.

— Лорд Обертон? Ох, матушка! — дрожащий голос миссис Олынь, нашей целительницы. — Ох! Сюда, сюда кладите на кушетку! Что…

— Это гарпии. Есть у вас противоядие?

— Конечно! Много не храним, только на экстренный случай.

— Это он и есть.

Пока миссис Олынь гремит склянками, Нортан в двух словах объясняет ей, что стряслось. У меня уже даже нет сил, чтобы открыть глаза. Чувствую невесомое прикосновение тыльной стороны руки к своей щеке, а затем его сменяет резкий запах трав и шёпот целительницы.

— Сейчас, сейчас. Вот так, — чувствую, как мою голову приподнимают тёплые маленькие руки миссис Олынь, в рот льётся холодная горькая жидкость. — Вот так, деточка, давай, ещё, ещё. Конечно, это не ягодный пунш, но что поделать. Теперь обработаем раны. Милорд, вы можете не беспокоиться…

— Я подожду снаружи.

Звук удаляющихся шагов. В голове постепенно проясняется. Боль стихает.

— Ауч! — шиплю, когда миссис Олынь касается моих ран на груди тряпочкой, смоченной травяным настоем.

— Терпи, моя милая. Рану надо промыть и перевязать. Тебе повезло, что быстро здесь оказалась! Яд из когтей гарпий опасен. Помедлила бы чуть дольше — заработала бы паралич. После него восстанавливаться намного дольше и не всегда можно обойтись без последствий.

Когда Миссис Олынь заканчивает с перевязкой, я чувствую себя лучше и уже без труда сижу на кушетке, свесив ноги. Рваная рубашка и портупея крылоборца лежат рядом. Из всей одежды на мне только обтягивающие форменные чёрные кожаные брюки. Грудь и плечо перемотаны тугими бинтами.

— Посиди пока тут, — миссис Олынь набрасывает мне на плечи простынку. — А я быстро к завхозу за свежим бельём. Как назло, только сегодня всё сдали в стирку и ещё не забрали. Ночь проведёшь здесь, а дальше посмотрим.

— Хорошо, миссис Олынь, — киваю и провожаю взглядом её хрупкую удаляющуюся фигурку в чепце и белой мантии целительницы.

Глазею по сторонам. На двустворчатое окно с белыми занавесками, на простенький рабочий стол, заваленный листиками пергамента для назначений и заставленный бутыльками со снадобьями, на стеллаж с карточками пациентов. Вот и всё нехитрое убранство.

Сжимаю край кушетки, обтянутый коричневой гладкой кожей. Беззаботно болтаю ногами и рассматриваю поцарапанные мыски своих сапог, когда раздаются шаги. Кажется, миссис Олынь вернулась.

— Быстро вы, — улыбаюсь и поднимаю голову. Улыбка медленно сползает с лица, потому что это не целительница.

Нортан переступает порог. Закрывает за собой дверь. Я выпрямляю спину, судорожно стискиваю края простынки,

Что он здесь делает? Я уже успела забыть про него! И вообще, я здесь полуголая!

Но, кажется, Нортана это совсем не заботит. Одной рукой он подхватывает деревянный гостевой стул. Разворачивает его в воздухе. Ставит напротив моей кушетки. Бесцеремонно садится. Подаётся вперёд, опираясь локтями в колени. Оказывается почти на одном уровне глаз со мной и неприлично близко.

— Наложили повязку? Я разбираюсь в таких ранениях. Позволь, взгляну?

— Ещё чего! — сильнее стискиваю ткань, но, как назло, именно сейчас один край простыни выскальзывает из непослушных пальцев и спадает с плеча. — Да что б тебя!

Пытаюсь его поймать и злюсь от того, что дракон нагло пользуется моментом и пялится мне на грудь, пусть и закрытую повязкой, но всё равно! С губ уже рвутся обидные слова, но сказать их я не успеваю.

— Это ещё что? — рычит Нортан, меняясь в лице.

Всевышний! Что там ему не понравилось? Опускаю голову и леденею, мигом поняв, что вызвало в драконе столь дикую ярость. Артефакт у меня на груди, с помощью которого я вернулась в прошлое и от которого так и не избавилась. Реверс.

7. Это другое!

Ханни.

У меня, наконец, получается справиться с краями простыни и взять себя в руки — тоже.

— Просто кулон, — пожимаю плечами, тереблю краешки ткани. — А вы не могли бы… ммм… отодвинуться, мистер Обертон, милорд? А ещё лучше выйти!

Он всё ближе и ближе, и ничего его не смущает! Он будто не слышит меня.

Отчётливо вижу скулы, подёрнутые тёмно-серой щетиной, хмурую складку между бровей. Знакомый запах морозной свежести и терпкого одеколона бьёт в нос. Чужое дыхание касается обнажённой шеи.

— Мистер Обертон, — смотрю в сторону, поджав губы. — Это неприлично, в конце концов! Вы посторонний мужчина, а я почти голая.

Забываю дышать, когда мои щёки обхватывают мужские пальцы. Нортан бесцеремонно разворачивает моё лицо, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.

Взгляд льдистых глаз пронизывает насквозь. Я почти физически ощущаю, как он копается в моих мыслях. Чуть смещает руку, большим пальцем бесцеремонно очерчивает нижний контур моей губы, сминает её.

— Что вы де…

— Мы встречались раньше, — не спрашивает, а утверждает низким рокочущим голосом. Жадно втягивает носом воздух рядом с моим лицом.

Проклятье… Откуда? Откуда в нём это знание? Он не может помнить, не должен!

Другая рука Нортана лежит на кушетке рядом с моим бедром. Методично и старательно, дракон загоняет меня в ловушку. Давит близостью. Опутывает словами, будит забытые воспоминания.

Надо с этим заканчивать.

Провожу языком по пересохшему нёбу. Заставляю себя вспомнить, ПОЧЕМУ всё в прошлом. Во рту горчит, а в животе болезненно и пусто. На миг закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями, затем открываю их снова

— Я понятия не имею, о чём вы, — шевелю губами, стараюсь, чтобы голос звучал ровно и холодно.

— Да что ты? — Он вдруг ловко перехватывает меня, на этот раз его пальцы впиваются мне в затылок, не позволяя отстраниться.

Его губы оказываются напротив моих. Между нами пара сантиметров. Голубая радужка дракона словно подёрнута коркой льда. Вертикальные зрачки сужены до узких щёлочек и внимательно наблюдают за мной, ловя малейшие эмоции.

— Ви-се-ли-ца, — проговаривает, смакуя каждый слог. — Вот, что обычно ждёт умников, которые пользуются запрещёнными артефактами.

— И при чём тут я? — подаюсь вперёд, чувствуя, как натягиваются волосы у меня на затылке, которые дракон продолжает удерживать.

Тонкие губы Обертона растягиваются в хищной усмешке:

— Дай-ка подумать, — проговаривает с издёвкой. — При том, что запрещёнка прямо сейчас на тебе? Милая моя, ты ведь знаешь, кто я. Неужели, думаешь, что я не распознаю реверс, если увижу его, м?

— Я. Не. Понимаю…

— Хватит! — дракон оставляет в покое мои бедные волосы, вместо этого впечатывает ладони в кушетку по обе стороны от моих бёдер.

Ёрзаю, пытаясь отползти от него назад, но огромная лапища придавливает меня чуть выше коленки, вынуждая оставаться на месте.

— Слишком много внимания от лорда Обертона к простой адептке, вам не кажется? — шиплю оскорблённо. — Оставьте меня в покое! Я просто хочу спокойно учиться!

— Сдаётся мне, ты не простая адептка, Ханни, — в голосе Нортана слышится странная грусть, но следующая его фраза заставляет меня напрячься. — Кстати, из реверса можно извлечь последнее воспоминание того, кто его применил. Так и устанавливается вина. Знала это?

Вдох, выдох. Глубже. Спокойнее.

Не признаваться! Не выдавать себя! Стоять на своём!

— Я не знаю, зачем вы всё это мне говорите! Если хотите в чём-то меня обвинить…

— Хочу понять, какого хрена с тобой не так.

Со мной?! Или с тобой, Нортан Обертон?! Глотаю эту дерзость. Молчу.

— И вот, как мы поступим, Ханни. Ты отдашь мне свою побрякушку, а я, так и быть, подумаю и решу, что с тобой делать. Возможно, получится обойтись без тайной полиции. Давай! Будь умной девочкой.

Смотрю на его ладонь, протянутую в требовательном жесте. Гарпии! Он ведь блефует насчёт полиции? Или нет?

Пальцы покалывает от волнения. Хочется прихватить зубами краешек ногтя. Это нервное. Нортан не конченный мерзавец и не станет силой лезть мне под простынку, чтобы отнять подозрительную побрякушку? Ведь нет?

Это было бы слишком даже для него.

Полиция, так полиция. Любая отсрочка — это шанс что-то придумать. Сдаваться легко я не намерена.

— Я…

— Мистер Обертон! — раздаётся звенящий возмущением голос миссис Олынь. — Это возмутительно, в конце концов!

Нортан досадливо морщится:

— За дверью ждите, — рявкает раздражённо, — у меня к девчонке разговор!

Вместо того, чтобы стушеваться и лебезить, миссис Олынь проходит к кушетке, кладёт рядом со мной стопку свежевыглаженного постельного белья. Расправляет шерстяной плед шоколадного оттенка, набрасывает мне его на плечи.

Продолжая стоять между мной и Нортаном, целительница смеряет последнего строгим взглядом:

— Мистер Обертон, — кладёт руку мне на здоровое плечо, — мисс Бонс сейчас нужен отдых! А не беседа с мужчиной, ещё и в столь непотребном виде! О чём вы только думали…

— Не надо! Меня учить! Выполняйте, что велено! — рычит Нортан, пока я продолжаю поражаться смелости миссис Олынь.

Со следующей её фразой всё встаёт на свои места:

— Ах, вот, как вы заговорили сейчас? Помнится, были покладистее, когда я сращивала вам переломы и молчала о ваших драках! Зря, похоже?

Вот оно что! Миссис Олынь уже не молода, и она работала здесь ещё когда Нортан учился… Теперь понятно, откуда её свободный тон и отсутствие благоговения перед учредителем крупнейшей корпорации и родственником короля.

И вот почему Нортан не спешит поставить на место зарвавшуюся целительницу. Чувствует

Несколько секунд они напряжённо смотрят друг на друга. Я забываю дышать. И неожиданно дракон уступает:

— Не зря, — цедит сквозь зубы, после чего встаёт, мажет по мне взглядом. — Сообщите мне, когда адептку Бонс будут готовить к выписке. Я лично сопровожу её в кабинет ректора по важному вопросу. Я с ней не закончил.

— Как угодно, мистер Обертон, — склоняет голову целительница. — Думаю, завтра утром у будет такая возможность.

— Хорошего вечера, миссис Олынь.

Только когда широкая спина дракона исчезает в дверном проёме и закрывается дверь, я откидываю голову назад, делаю глубокий вдох, а затем выдыхаю.

Итак, у меня есть краткая передышка перед смертью. Осталось подумать, как ею воспользоваться.

Поздно вечером, когда повсюду уже погашен свет, я лежу без сна одна в пустой палате и смотрю в побеленный потолок, где свет луны падает на круглую люстру, вырисовывая вокруг неё причудливые тени.

Прокручиваю в пальцах мамин кулон.

Нортан ясно дал понять, что не отступит и не оставит меня в покое. Дался ему этот реверс, даже если это действительно он! О чём Нортан не может знать наверняка! Зачем он мучает меня? Почему не оставит в покое? На этот раз мы должны были пойти каждый своей дорогой! Почему всё идёт не так? Снова…

Из-за заживляющего зелья и активной регенерации раны мучительно чешутся и зудят.

Наутро после бессонной ночи голова тяжёлая и ватная. Я почти не спала, зато успела тщательно обдумать план.

Сажусь на скрипучей узкой кровати, свешиваю ноги. Кончики пальцев касаются холодного каменного пола. На тумбочке ровной стопкой лежит чёрная форма крылоборца, которую вчера привели в порядок сразу после того, как сняли с меня.

Прямо поверх повязки натягиваю рубашку, штаны, портупею с оружием. Осматриваю себя в тусклом свете ночника. Штаны чистые и без пятен, рубашка целая и без дыр от когтей гарпий.

Я обязательно поблагодарю миссис Олынь за всё, но сейчас я должна сделать кое-что важное. Подхожу к окну, тихонько отпираю шпингалет и дёргаю на себя деревянную оконную раму, та поддаётся с жалобным скрипом.

В лицо ударяет прохладный влажный утренний воздух, напитанный запахами травы, земли и росы. Забираюсь с ногами на подоконник, смотрю вниз. Первый этаж, хотя и высокий. По низу стелется редкий молочный туман.

Оцениваю расстояние до земли. Выбраться я смогу, а вот забраться назад — вряд ли. Но выбора у меня в любом случае нет. Штрафные баллы лучше, чем виселица, как ни крути.

Не раздумывая больше ни секунды, перелезаю через подоконник, свешиваю ноги, а затем спрыгиваю вниз со звуком брошенного на землю мешка с песком.

Резкое движение отдаётся в плече болью. Терпимо.

Подошвы сапог скользят на влажной от росы и тумана траве. Чтобы удержать равновесие, касаюсь травы ладонью. Пальцы сминают тонкие травинки и тут же мокнут. Поднимаюсь на ноги, вытираю ладонь о штаны.

Оглядываюсь по сторонам. Небо из тёмно-серого становится розово-серебристым.

Чивик-чивик — громко поют вдалеке птицы. Замок спит. Идеальное время, чтобы осуществить задуманное.

Быстрым шагом иду прочь от замка, в сторону тренировочной площадки и обрыва. Мелкие камешки турмалина шуршат под ногами.

Реверс под рубашкой нагрелся, словно предчувствуя неизбежное. Накрываю его рукой. Оставлять бывший артефакт при себе слишком опасно. Я должна избавиться от него, причём так, чтобы не осталось следов.

Есть у меня на примете парочка заклинаний. Надеюсь, они сработают.

Останавливаюсь возле огромных валунов. Нащупываю на шее застёжку, раскрываю её. Увесистый кулон удобно ложится в центр ладони.

Смотрю на него в последний раз. Медлю. Позади раздаются уверенные шаги. Кто-то приближается.

Гарпии! Ну, кому, кому не спится в такую рань?

Надеть кулон я уже точно не успею, поэтому просто сжимаю его в ладони, прячу её за спиной и оборачиваюсь.

— Ты напугал меня! — сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в бёдра. — Зачем так подкрадываться?

— Прости, я не хотел! — Юэн виновато улыбается и ерошит коротко стриженные волосы. На друге надета форма крылоборца. — Пришёл пораньше, специально, чтоб никто не видел. Хотел потренироваться. Чтоб не обосраться на полётах. А ты… ты как, вообще? Уже выписали что ли?

— Потренироваться? — игнорирую его вопрос, задаю свой, оглядываюсь на обрыв. — Один? Ты нормальный, вообще? А если рухнешь?

— Спасибо что веришь в меня, Бонс! — Юэн сверкает рядом белых зубов с чуть выступающими вперёд клыками, затем хитро прищуривается, окидывая взглядом мою форму. — Постой! А сама? Небось, тоже полетать пришла?

Смотрю на него, решаясь, сказать ли правду?

Я знаю Юэна с первого курса. В прошлом году мы с Агнес и Кевином, одногруппником, гостили у Юэна на зимних каникулах. Я хорошо помню уютный домик в заснеженных горах, запах имбирных пряников и чая с мандаринами и гвоздикой. Знаю его маму с доброй улыбкой и плечистого папу. Помню стук топора при расколке дров.

Я знаю, что в будущем Юэн станет старшим крылоборцем и возглавит свой отряд. Они с Агнес будут рядом со мной в самые тяжёлые минуты. Кому ещё доверять, если не ему?

— Ханни, ау?

Вывожу руку из-за спины и раскрываю ладонь:

— Мне нужна помощь. Надо уничтожить этот кулон, — проговариваю тихо. — Так, чтобы не осталось следов. Думаю, одной мне не справиться. После ранения резерв наверняка пуст.

Зябкий ветерок треплет волосы. От Юэна сладко пахнет лимонными леденцами. Нетерпеливо заправляю за ухо выбившуюся прядку. Мы с Юэном склоняемся над моей рукой, наши лбы почти соприкасаются.

— У всех свои тайны, да, Ханни? — Юэн задумчиво чешет острый подбородок. — И нехилые, иначе ты бы не пришла сюда ночью и втихаря. Молчи! Есть одно заклинание, плавит железо и камень. Запоминай!

Старательно повторяю за ним несколько раз, после чего кладу реверс на землю, и мы с Юэном протягиваем руки. Произносим одновременно несколько фраз. Из центра ладоней вниз бьют потоки алого пламени. У меня тоненький, как ленточка, у Юэна широкий и мощный.

Когда всё заканчивается, дую на горящие ладони, размахиваю их, пытаясь остудить и согнать жар. И разочарованно стону:

— Неет!

— Не сработало, — кивает Юэн. — Тогда давай другое! Только я сам! Ты ещё слабая, не восстановилась, больше мешаешь, чем помогаешь! Я серьёзно!

Спустя десяток самых разных заклинаний даже я вымоталась и проголодалась. У Юэна и вовсе на лбу выступили капельки пота.

А реверс на месте! Ему хоть бы что! Цел и невредим!

Вот, что значит неуязвимый артефакт!

И что теперь? В памяти всплывает угрожающий голос Нортана.

Ви-се-ли-ца. Вот, что обычно ждёт умников, которые пользуются запрещёнными артефактами.

Сообщите мне, когда адептку Бонс будут готовить к выписке. Я с ней не

Плечи передёргивает от неприятных воспоминаний. Пока реверс здесь, в академии, я в опасности. А раз его не получается уничтожить, значит, придётся избавиться от него другим способом. Так, чтобы никто не нашёл!

— Секунду, Ханни, сейчас, — Юэн тяжело опускается на холодный серый валун. Его лицо бледное и покрыто испариной. — Я что-нибудь ещё придумаю!

Ну, уж нет! Хватит с тебя! Ещё одно заклинание, и хлопнешься в обморок!

Подхватываю кулон с земли. Сжимаю в ладони и быстрым шагом иду к обрыву.

— Эй! Ты что задумала? — несётся мне вслед.

Замираю на краю. Ветер усиливается, шумит в ушах. Швыряет волосы на грудь и в лицо, бьёт в спину.

Касаюсь губами гладкой медной поверхности бывшего артефакта. На миг прикрываю глаза, затем размахиваюсь и швыряю кулон как можно дальше от острова.

Пусть упадёт в лесную глушь, на дно реки или глубокого озера и навсегда упокоится там. А даже если кто-то случайно найдёт его, то увидит лишь обычный медный кулон. То, чем пугал меня Нортан — это высшая магия, не доступная простым смертным. Не о чем переживать.

Нет запрещённого артефакта — нет проблемы. Нортан больше не сможет мне угрожать. Отныне я в безопасности.

— Сраные гарпии! — долетает до меня ругательство Юэна.

— Они самые, — проговариваю одновременно с зевком, да так и застываю с открытым ртом, глядя вперёд и вверх.

Откуда-то снизу из-под острова взмывают в небо одна, две, пять, десять гарпий! Зависают над нами, планируют на ветру, готовясь атаковать.

Похоже, нам крышка — проносится в голове.

8. Наказание

Ханни.

— Спокойно, — Юэн оказывается рядом. — Я отвлеку их, а ты беги.

— Ещё чего!

— Не время спорить, — еле шепчет губами, не отрывая от гарпий полного ненависти взгляда. — Ты девушка.

Двигаясь осторожно и медленно, Юэн задвигает меня назад в попытке защитить. Вместо этого я разворачиваюсь. Когда враг окружает — спина к спине, как нас учили. Прикрываем друг друга.

Нахожу его ледяную ладошку. Стискиваю ободряюще, сплетая наши пальцы.

Смотрим на кружащих над нами тварей. Шквалистый ветер шумит так громко, что мешает думать, но даже он не может разогнать вонь тухлого мяса и спёкшейся крови. До нас доносится лязганье железных когтей и утробное рокотание. Сверкают красные глаза, скалятся жёлтые острые зубы.

Гарпий значительно больше, значит, наша магия ими загашена и воспользоваться ею не получится. Впрочем, у нас и так резервы на дне. Рассчитывать придётся только на себя. Благо, этому мастер Киртис учит нас в первую очередь.

— Я не девушка, а крылоборец, Юэн. Забыл? Четверо справа мои.

У меня шесть метательных ножей. И меч за спиной. Даже если промажу пару раз, всё равно должна справиться!

Юэн что-то бормочет. Молитву?

Твари кружат и кружат над нами.

А потом случается странное. Гарпии взмывают в небо и улетают.

— Эээм, — откашливаюсь, резко разворачиваюсь, оказываясь плечом к плечу с другом, часто-часто моргаю, чтобы увлажнить высохшие от сильного ветра глаза. — Это что сейчас было?

На губах Юэна мелькает странная улыбка. С опозданием понимаю, что по-прежнему стискиваю его пальцы:

— Прости! — пытаюсь высвободиться. — Чуть руку тебе не сломала, ахах!

— Ничего, — Юэн мимолётно улыбается, затем идёт вперёд к обрыву, упирается пальцами в талию и хмуро смотрит в рассветную даль. — Они реально улетели. Охренеть.

— Но почему? — подхожу и встаю рядом.

Небо вдалеке нежно-розовое, с пушистыми сахарными облаками. Просто идиллия. Сказочная безмятежность.

— Откуда же мне знать? — ведёт плечом. — Главное, что мы целы.

Каким-то невероятным чудом, но факт!

— Это точно!

— Кстати, — Юэн разворачивается, касается моего локтя и тянет за собой. Светает. Надо успеть на завтрак. Движемся к замку. — На выходных первая вылазка в Шарден. Идём в «Драконий коготь». Ты с нами?

— Да, давай. Заодно найду подработку.

— Подработку? — хмурится Юэн.

— Угу. Я должна Агнес за форму и хочу накопить на целителя для мамы.

— Она больна?

— Что? Нет, всё в порядке! — Пока что. — Просто возраст, сам понимаешь. Бережёного Бог бережёт, да?

— Угу, наверное, — мы почти у крыльца и Юэн отходит подальше. Старается меньше общаться со мной и Агнес там, где нас могут увидеть. — Про гарпий я сам скажу мастеру Киртису. А ты про купоны не забудь. Их вчера раздавали. Давай, увидимся!

Юэн перепрыгивает резво через две ступеньки, я же неохотно плетусь следом.

Купоны на портал до Шардена, точно! Их выдают наставники, строго по спискам и по два в руки, туда и обратно. Надо будет спросить у наставника.

Завтрак и утренние занятия проходят без происшествий. Несмотря на угрозы Нортана, никто не ищет меня, чтобы надеть наручники, всё как обычно.

Тренировки по крылоборству у нас сегодня только после обеда, поэтому на мне форма академии, зелёная юбка, галстук ей в тон и кружевная белая блузка.

Решаю разыскать мастера Киртиса заранее, чтобы спросить про купоны. Боюсь, во время занятий ему будет не до меня, а в Шарден хочется.

Придерживая юбку, быстрым шагом иду в преподавательское крыло. Почти все ещё в столовой, поэтому в коридорах пусто.

Остаётся последний поворот, когда на меня валится что-то прямо из воздуха! Что-то большое и испуганно пищащее.

— Эй! Осторожнее! — шарахаюсь назад, да не тут-то было!

На мне виснет блондинка с длинными вьющимися волосами в белой рубашке и апельсиновой юбке. Её одежда явно напоминает форму одной из соседних академий, но ведь та находится на отдельном парящем острове! А к нам попасть можно лишь двумя способами: по воздуху, если ты дракон, и через портальную арку! И всё! Или… не всё?

— Прости, прости, — пищит она и морщит нос. — Вашу ж мать, теперь я ненавижу порталы!

— Что? Ты… Как ты вообще тут оказалась?

— Ты не поверишь! Я видела эльфа! Настоящего! У него такие уши клёвые! Кажется, он умеет читать мысли и создавать порталы.

Шта?

Звучит, как бред! Но девочка выглядит милой, видно, что она растеряна и напугана, к тому же моя ровесница. Надо помочь!

— Эльф? Портал? — оглядываюсь по сторонам. — Если кто-нибудь узнает, будут проблемы! Зачем он, вообще, тебя сюда отправил?

— Я… Всё очень запутано. Слушай, это же академия, так? Мне нужно к ректору. Можешь меня отвести? Или показать в какую сторону идти, а я уже найду. Его фамилия же не Хартман?

— Нет, — мотаю головой, и до меня вдруг с опозданием доходит. — Поняла! То есть, ты хочешь учиться здесь? Даже не знаю, что сказать. Экзамены ведь прошли. Надо было твоему ушастому парню чуть раньше подсуетиться.

— Он вовсе не парень. А раньше я была немного занята. Муж скинул меня с моста. Кстати,

— Ханни, — отвечаю упавшим голосом и непроизвольно ёжусь от собственных жутких воспоминаний. — Так себе история.

— Ох, не слушай меня, — Шери нервно улыбается. — Я… должно быть несу бред после портала. Сейчас… В общем… я сегодня повздорила с одним типом и теперь мне закрыт путь на вступительные экзамены моего мира! А значит у меня одна дорога — замуж. Мой муж тиран и изменщик, с которым жизни мне не будет. Это если без жутких подробностей. Короче мне нужно срочно куда-то поступить! Всё равно куда, лишь бы выучиться и иметь возможность работать!

— Но ты же и так можешь, — пожимаю плечами. — Или это из-за правил в твоём…

— В точку, — кивает та. — Надо чтобы за мной приглядывал кто-то старший. Брат или отец. А у меня никого, только сестра, с которой…

Шери хмурится. Наверное, вспомнила что-то неприятное. Мне становится её жаль.

— Всё, всё, я поняла, — обнимаю её за плечи. — Сейчас что-нибудь придумаем. Теоретически у нас есть два направления, на которые ещё можно попасть, если очень постараться. Как у тебя с бегом? Отжиманиями? Скалолазанием?

Мотает головой. Но, может, не всё так плохо?

— Высоты боишься?

Кивает. Жаль…

— Понятно. Значит, крылоборство отпадает. Остаётся артефакторика, но лично я бы не советовала…

— Мне подходит! — Шери явно понятия не имеет, на что подписывается. — Сможешь показать, куда идти?

— Подумай ещё раз, — пытаюсь её образумить. — Твой муж может показаться зайкой по сравнению с руководителем артефакторики. Этот дракон махровый деспот! Ты рядом с ним даже вздохнуть не сможешь! Для него есть только два мнения, его собственное и неправильное!

Шери вдруг хмурится, глядя мне за спину:

— Ханни...

Мне бы задуматься, чего она вдруг резко напряглась, но при мысли о Нортане меня просто несёт, и поток «ласковых» в его адрес уже не сдержать! Шери милая и доверчивая, я просто обязана её предостеречь! Меня так распирает, что даже лицо покраснело. Всплескиваю руками:

— Желания адептов его не волнуют! Они для него просто мусор, расходный материал для аппетитов великой драконьей корпорации! — фыркаю и закатываю глаза, игнорируя то, что Шери уже белее мела. Кажется, это моя пламенная речь так на неё подействовала. Воодушевляюсь ещё больше. — И отношение к ним соответствующее! В общем, это грубый, эгоистичный, самодовольный, самовлюблённый павлин, который тащится от чувства собственной важности и самоутверждается за счёт молоденьких дурочек! Имей это в виду, когда решишься пойти на артефа…

— Здравствуйте! — мямлит Шери, испуганно глядя мне за спину.

Да, Боже, что она там увидела? Или… кого? Внезапная догадка проносится в мозгу.

Затыкаюсь и очень медленно оборачиваюсь. Нортан. Ну, конечно, собственной персоной.

Безупречный камзол бордового королевского цвета, длинные серебристые волосы убраны назад. Лицо каменное, а вот взгляд… Мамочки!

Возвышается надо мной гранитной скалой. И явно всё слышал.

Вот же задница!

И что сейчас будет?

— Шерилин!! — гремит над коридором чей-то оглушающий рык. — А ну быстро подошла ко мне!

Прямо на нас по коридору движется незнакомец. Высокий брюнет с короткой стрижкой в камзоле сапфирового оттенка. Дракон. Его глаза, будто угли, нещадно жгут Шери. Ага, значит, он по её душу здесь.

— Это кто? — спрашиваю шёпотом у новой подружки.

— Мой ночной кошмар, — хрипло отвечает та. — Алард, чтоб его, Хартман, у которого я не хочу учиться. Худший из драконов, поверь на слово.

Пока я соображаю, что делать с этой информацией, вперёд выступает Нортан.

— Харман, — произносит он, протягивая ладонь.

— Обертон, — чужак с готовностью пожимает руку Нортана.

Покусываю губу, наблюдая за этим жестом невиданной любезности. Кто бы сомневался, они знакомы. Блеск!

Брюнет поворачивается к Шери:

— Шерилин! Ты что вытворяешь? Сбежала, украла у сестры документы. Прорвалась сюда… Для чего?

— Не подходи… те, — Шери пятится назад. — Я ничего не сделала!

— Я же только что перечислил, что именно ты сделала. Серьёзные преступления для девушки. Знаешь, что тебе за такое будет?

Угрозы, запугивания, моральное давление! Сильный дракон и слабая девушка. Как знакомо! Шери вся сжалась и дрожит. Я словно вижу себя со стороны, и внутри такая злость поднимается! Острая потребность защитить её напрочь глушит инстинкт самосохранения, и я делаю шаг вперёд, заслоняя Шери плечом.

— Прошу прощения, мистер Хартман, — будто со стороны, слышу свой голос, звенящий колючим возмущением. — Шери как раз собиралась к мистеру Зорену, нашему ректору, насчёт её поступления в Академию Виантур, и я любезно согласилась проводить её. Желаете присоединиться? Нет? В таком случае, мы, пожалуй, пойдём.

Нахожу её руку и сжимаю холодные пальчики.

Дракон усмехается, словно я сморозила шутку.

— Что за день, а? — качает головой и складывает руки на груди. — Как твоя фамилия, девочка?

— Бонс, — отвечаю послушно, придавленная к полу ртутными вертикальными зрачками.

— Значит так, мисс Бонс. Насколько я могу судить, занятия в самом разгаре, а ты что забыла в коридоре? Думаешь, смазливого личика достаточно, чтобы избежать наказания за прогул? Или ты на него и нарываешься?

Слегка теряюсь от потока его язвительной грубости:

— Нет… я…

— Вот и славно. Возвращайся на занятие, если намереваешься закончить своё обучение без отметок в личном деле. Инициативность — хороший навык, но применять его нужно к месту. С местом, мисс Бонс, ты сильно не угадала.

— Но… — открываю и закрываю рот. — Вы не можете…

— Разве? Хочешь проверить?

— Это лишнее, Хартман, — раздаётся за спиной невозмутимый ледяной голос, после чего мне на плечо ложится ручища Нортана, сжимает его по-хозяйски, а потом и вовсе оттаскивает назад, к себе поближе. — Не о чем волноваться. Экзамены кончились, никто никуда уже не поступит. И к ректору идти смысла нет.

Наглый брюнет хватает Шери за плечо и дёргает на себя. Мы с Шери вынуждены расцепить наши пальцы.

Наши руки какое-то время повисают в воздухе, тщетно тянутся друг к другу. Бесполезно.

Стоим вчетвером друг против друга. Каждый дракон со своей добычей — горько усмехаюсь про себя.

— Я так понимаю, это твоё, — Обертон небрежно кивает на Шери.

— Моё, — хищно ухмыляется Хартман.

— Забирай. Сам найдёшь, где портальная станция или проводить?

Нет, вы это слышали? А нас спросить? Мы здесь! Ау! Обмениваемся с Шери возмущёнными взглядами. Только это нам и остаётся. Впрочем, есть ещё мысль:

— Я провожу! — пытаюсь шагнуть вперёд.

— Я найду! — чеканит Хартман, глядя на Нортана. — Идём, Шери, не будем злоупотреблять гостеприимством.

А потом этот наглец разворачивается и тащит Шери прочь. Перед поворотом на лестницу она оборачивается. Во взгляде — сочувствие и обречённость. Подаюсь вперёд, вслед за ней, и даже успеваю сделать пару шагов, когда за спиной раздаётся:

— Куда? — жёстким ледяным голосом. — А вас, мисс Бонс, никто не отпускал.

Оборачиваюсь

— Следуйте за мной, мисс Бонс.

— Но я хотела…

— Тшш! — вскидывает руку, жестом заставляя меня замолчать, в несколько шагов оказывается рядом.

— Желания мусора, — с наслаждением произносит каждое слово, — не волнуют самодовольного павлина, так, кажется?

Сжимаю с усилием губы, чувствуя, как горячая краска разливается по щекам и шее. Вот же ж! Это ж надо было умудриться так влипнуть!

Что за напасть? Почему «везучий» случай сталкивает меня с ним снова, и снова, и снова?

— Молчишь? — когда мы наедине, он снова начинает мне «тыкать».

— Это… это было не про вас, — выдавливаю из себя, делая вид, что разглядывание кончиков собственных туфель крайне увлекательное занятие.

— Да ну? — он начинает обходить вокруг. Я вся внутренне подбираюсь и слежу за ним боковым зрением. — Разве у нас несколько руководителей артефакторики, м? Отвечай!

— Нет.

— Нет, господин Обертон!

Гарпии! Ну, всё, кажется, я перестаралась и нажила себе врага.

— Нет, господин Обертон, — проговариваю едва слышно, не поднимая глаз.

— За мной иди, — цедит сквозь зубы.

— Но… у меня занятия! — выкрикиваю с отчаянием, глядя в его широкую ровную спину.

Тренировки по крылоборству никто не отменял! И я не могу их пропустить!

Нортан замедляется, слегка поворачивает голову:

— Тебе не придётся о них переживать, когда я вышвырну тебя из академии за оскорбление преподавателя.

— Но…

— Иди. За мной. Или можешь собирать вещи.

Я оглушена услышанным. В горле встаёт горький ком. Он не может меня отчислить! Или может? Хочу ли я проверить?

Сгибаю руки у груди и нервно кромсаю ногтями каёмку шёлкового изумрудного галстука.

Что-то мне подсказывает, что Нортан Обертон может всё… И не мне с ним тягаться.

— Куда мы идём? — спрашиваю у Нортана спустя пару минут, стараясь поспеть за его быстрым шагом.

— В мой кабинет.

Собственно, вот и он. Всё случается так быстро. Нортан распахивает дверь. Небрежно подхватывает меня выше локтя и бесцеремонно заталкивает внутрь.

— Погуляй! — бросает Барту, своему помощнику, тихому исполнительному парню в серых брюках, костюмном жилете поверх белой рубашки.

Барт выскакивает из-за своего стола в углу, низко кланяется:

— Конечно, господин Обертон! — поправляет очки на носу. Подхватывает пачку листов со своего стола. Секунда — и его нет.

Слышу металлический щелчок поворачиваемой задвижки.

Перевожу растерянный взгляд с двери на Нортана, и обратно:

— И что теперь?

— Теперь, — губы дракона дёргаются в усмешке, ртутные вертикальные зрачки неотступно следят за мной, — будешь наказана за свой грязный болтливый язык. Но для начала отдашь мне свою запрещёнку. Да, да, я про реверс. Думала, удерёшь из палаты, и все всё забудут? Давай его сюда!

Он идёт прямо на меня. Обхватываю себя за локти, отступаю к стене, вжимаю голову в плечи, отчаянно мотаю головой:

— Вам показалось! — упрямо смотрю на него исподлобья. У меня нет другого выхода, кроме как гнуть свою линию. — У меня нет и не было никаких запрещённых артефактов.

Нортан останавливается. Смещает взгляд с моего лица на галстук и кружево блузки, прикрывающие грудь. Мне вдруг становится не по себе от вида того, как темнеют его глаза, из льдистых голубых становясь штормовыми.

— Успела припрятать? Но ты ведь понимаешь, что чем больше темнишь, тем больше вынуждаешь других раскапывать твои грязные секретики?

— Нечего там раскапывать, господин Обертон, — смотрю на золотистые пуговицы на груди дракона, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Я обычная адептка.

Пальцы нещадно кромсают галстук. Кажется, я сейчас проковыряю в нём дыру. Напряжение в воздухе растёт.

Осмеливаюсь, наконец, поднять глаза на Нортана. Он даже не пытается скрыть усмешку! Не верит ни единому моему слову. И явно что-то подозревает. Проклятье!

Едва слышно выдыхаю, когда он проходит мимо. Рано. Потому что Нортан тут же возвращается, держа в руках складную деревянную стремянку. Невозмутимо устанавливает её возле высоких, под самый потолок, настенных стеллажей.

Возвращается к столу, щёлкает выдвижным ящиком. Наблюдаю за тем, как на край стола ложится лист пергамента, свёрнутый вдвое, и чёрная перьевая ручка.

— Меморисы, — показывает взглядом на ровный ряд хрустальных пирамидок размером с крупный апельсин на самой верхней полке стеллажа, — проговори вслух, переписав их все с составлением реестра. Займём твой рот чем-то полезным.

Пропускаю мимо ушей колкую шутку.

Задираю голову, пробегаюсь глазами по артефактам, каждый из которых хранит воспоминание, чей-то уникальный опыт. Меморисы не создаются для всякой ерунды, лишь для чего-то действительно ценного. В них заключаются самые важные заклинания в их идеальном, совершенном виде, в том самом, в котором их сотворили создатели.

— Их там не меньше сотни! — вздыхаю со стоном. — Это работы на несколько часов!

А значит, я гарантированно пропущу тренировку!

— Тогда не тяни, — произносит насмешливо Нортан, после чего возвращается за свой рабочий стол. — Если, конечно, не хочешь ночевать здесь.

Со мной — повисает в воздухе.

Нет, разумеется, он так не подумал и не сказал! Но отчего это лезет мне в голову?

— Почему именно я должна это делать? — громко стуча каблуками, прохожу к столу, хватаю лист пергамента и ручку.

— А почему нет? — дракон сверкает на меня голубыми глазами, в которых теперь плещется откровенная скука. — Давно пора навести там порядок, да всё недосуг.

— Барт мог бы заняться этим! — ворчу недовольно, взбираясь наверх по скрипучей лестнице.

Прикусываю себе язык, да поздно.

— Интересно. Знаешь, как зовут моего помощника? И когда же это вы успели познакомиться?

Нортан устраивается в кресле поудобнее. Соединяет кончики пальцев, наблюдает поверх них за женской фигуркой. А там есть за чем понаблюдать! Ракурс что надо!

Жаль, скучная юбка закрывает всё самое интересное, зато видны изящные тонкие щиколотки в аккуратных чёрных туфельках на каблуке. Прищуривается, пытаясь понять, на ней сегодня чулки или это голая кожа?

Сплетает пальцы, чтобы удержаться, не встать и не проверить прямо сейчас…

— Мы не знакомы, — Ханни подносит к лицу первый по порядку меморис, делает вид, что он её крайне интересует, — просто слышала, как девчонки в столовой болтали.

Враньё. По голосу слышно. Делаем пометку в голове: выспросить у Барта при случае, где он виделся с наглой врушкой.

— Ясно.

Нортан пытается вчитываться в документ, лежащий на столе. Получается так себе. Картина, разворачивающаяся на лестнице, в разы интереснее, чем тоскливые канцелярские штампы.

Сиськи что надо, и задница, скорее всего, тоже. А ещё он готов поспорить, что на ней всё-таки чулки. Тонкие, почти прозрачные, гладкие наощупь. А если провести по ним ладонью вверх, то коснёшься сначала кружевной резинки, а потом — горячей нежной кожи.

Скрипит зубами. Мать

Встаёт. Проходит к бару у стены. Наполняет стакан из графина. Снова поворачивается к девчонке. Та сосредоточенно всматривается в очередной меморис, что-то пишет.

И даже не догадывается, что он мысленно уже разложил её здесь во всех возможных позах. Терпкий глоток жжёт горло, на языке растекается шоколадно-ореховый привкус.

Странная реакция на неё. Нездоровая. Может, и впрямь трахнуть её, чтобы уже успокоиться? И всё-таки, в чулках она или без?

Ханни.

Каждый меморис представляет собой хрустальную пирамидку с молочно-белым туманом внутри. Такая сейчас в моих руках.

В ответ на прикосновение туман начинает рассеиваться и являет вместо себя содержимое артефакта.

И вот передо мной статная темноволосая девушка в железных доспехах, драконица, судя по её вертикальному зрачку. Она в эпицентре сражения. Быстрыми последовательными движениями вычерчивает перед собой светящийся алым круг, а центр его наполняет древними рунами. Скатум — повторяю её движения губ. Щит.

Возвращаю меморис на место, записываю.

Дальше. Один за другим, перебираю артефакты. В основном здесь заклинания драконов, непосильные для большинства магов. Нас всегда притягивает недоступное. Наверное, поэтому они так завораживают.

Фламмис — первозданный огонь. Вертексис — вихрь. Витаис — дыхание жизни.

Восторженно смотрю на то, как засыхающее дерево вновь покрывается листвой, зацветает розовыми лепестками и будто сам воздух наполняется ароматами цветущей вишни.

Магия драконов в её первозданном варианте. Строчки в пергаменте множатся, растут одна под другой.

Забываю о времени. Моргаю несколько раз. Разминаю пальчиками затёкшую шею, тянусь к следующему меморису. Что у нас здесь?

Ох! Вздрагиваю и отшатываюсь всем телом от хрустальной пирамидки. Внутри неё — оживший кошмар. Тьма, летающий по ветру пепел, огонь, крики, тела, лязганье стали. Разгар битвы с… зажмуриваюсь, но уже в следующий миг заставляю себя снова смотреть. Смотреть на то, как твари побеждают людей. Скрежет когтей, горящие алым глаза, ручьи крови, стекающие из голодных пастей. Их больше, они сильнее, они жрут своих жертв заживо, разрывая вместе с доспехами.

Этой записи лет сто, не меньше. То были тёмные времена. Когда так, как эта, заканчивались почти все битвы с гарпиями. И не было им конца и края.

Секрет их превосходства прост: когда гарпий много, они глушат всю магию, и даже драконы не могут обращаться. Мы против них всё равно что обычные люди. Все, кроме НЕГО.

Не дыша, смотрю на молодого парня с длинными пшеничными волосами в серебряных доспехах. На то, как в крошеве битвы он вскакивает на ноги с искажённым от муки лицом, как расправляет в стороны руки и кричит от боли. На то, как всё его тело вспыхивает огненным свечением, а из спины вырываются два мощных ослепительных крыла. Не кожистых, как у драконов и гарпий, а покрытых аккуратными золотистыми пёрышками.

Узнаю его по изображениям из книг.

Огуст Ссарийский, последний феникс…

Огуст взмахивает крыльями и взмывает в небо. Высоко-высоко, выше всех гарпий, под самые облака!

Домум — шепчу вслед за ним одними губами — заклинание открытия купола, доступное лишь фениксам. Золотой купол накрывает поле смертельной битвы. И магия возвращается. Магические щиты и разящие шары снова в деле. Драконы принимают истинный облик, рвут гарпий направо и налево, жгут их заживо. Рождение феникса решило всё.

Гарпии были истреблены. А те, кто уцелел, загнаны обратно в Хоррос — глубокую расщелину за Чёрными скалами, из которой они не показывались вот уже сотню лет. До недавнего времени… Вот только сейчас у нас феникса нет.

— Что там такого интересного? — раздаётся снизу, и тут же на моей щиколотке смыкается мужская ладонь.

Нортан! Я про него совсем забыла!

Подпрыгиваю на месте от неожиданности. Редчайшая хрустальная пирамидка выскальзывает из ослабевших пальцев. Пытаясь поймать её, разворачиваюсь слишком резко. Нога соскальзывает со ступеньки. Стремянка вдруг едет в сторону. Взмахиваю руками, чтобы хоть как-то удержаться, но куда там!

Ценнейший меморис падает вниз, стремянка тоже, а вслед за ними и я.

Только бы Нортан поймал артефакт — проносится в мозгу — иначе мне точно конец!

9. Девственница?

Ханни.

Раздаётся оглушительный звон, а в следующий миг желудок подскакивает к горлу, в нос и рот забивается запах мужского одеколона и морозной свежести.

— Поймал! — раздаётся насмешливо сверху.

Я чуть не умерла со страха, а ему смешно?!

Верчу головой по сторонам и понимаю, что Нортан держит меня на руках. Стремянка валяется у стеллажа, присыпанная книгами в дорогих переплётах.

— Нет, нет, нет! — выпутываюсь из лап дракона и бросаюсь на пол, туда, где над кучкой мельчайших осколков клубится облачко белого пара.

Касаюсь осколков кончиками пальцев в тщетной попытке собрать их воедино.

— Не трогай, а не то… Проклятье! Ханни! — гремит над головой, когда я прячу в рот безымянный палец с глубоким порезом.

Нортан подхватывает меня под руки со спины и оттаскивает прочь от осколков, после чего, не церемонясь, приподнимает за талию и сажает на свой рабочий стол.

Отмечаю раздувающиеся ноздри и плотно сжатые челюсти.

Злится, оно и понятно! Я расфигачила редчайший артефакт!

— Мне так жаль! — пищу, продолжая обхватывать губами кровоточащий палец. — Он, хотя бы не последний в мире? Ведь нет?

Вскидывает голову. Смотрит на меня потемневшим взглядом, хмурится:

— Что? Ах, это… — он даже не смотрит в сторону осколков. — У Его величества должен быть. Дай сюда уже!

Одной рукой упирается в край стола слева от моего бедра, второй перехватывает моё запястье и тянет на себя:

— Больно? Потерпи.

— Ерун…

Договорить не успеваю. Над моей рукой расцветает магический бутон с нежно-голубым свечением, в котором я узнаю целительскую магию. Простейшую для драконов или опытного лекаря. Секунда, две, и порез затягивается на глазах.

— Спасибо! — шепчу в тишине кабинета. За окном, оказывается, уже стемнело.

Когда от раны не остаётся и следа, Нортан, наконец-то, выпускает из рук моё запястье. Его правая рука, по примеру левой, впечатывается в край стола.

И я только сейчас понимаю, что Нортан стоит непозволительно близко и прямо посреди моих разведённых в стороны ног. Заключил меня в капкан своих рук и нависает.

— Испачкалась, — произносит хрипло, а затем по-хозяйски сминает мне нижнюю губу большим пальцем. Проводит им в сторону, вытирая.

Смотрю в его пульсирующие ртутью вертикальные зрачки, на серую тень однодневной щетины. Кончики пальцев покалывает от нестерпимого желания коснуться напряжённой морщинки между его бровей, чтобы разгладить её.

Я не слепая и вижу, как его ко мне тянет. И меня к нему.

Как бы я ни бежала от него, история всё

Когда-то он был всей моей жизнью, а сейчас в его глазах снова горят желание и интерес, а не холодная отстранённость и скука, от которых было так больно...

Его рука зарывается мне в волосы на затылке, а лоб касается моего лба, один за другим взрывая в голове непрошенные воспоминания, болезненные и сладкие одновременно.

В носу начинает щипать, пальчики ног непроизвольно поджимаются, волоски на затылке электризуются от его прикосновений.

— Хан-ни, — его тихий рокочущий голос течёт по венам, тянет меня за собой, вынуждает поддаться снова, раствориться. — Что же ты со мной делаешь?

И вот уже его губы находят мои. Осторожно прихватывают нижнюю, неспешно и неторопливо пробуют на вкус. Дракон ступает на новую территорию, проверяя свою власть.

Как же я соскучилась по его губам, рукам, по его запаху. И как-то само собой получается, что я обхватываю пальчиками его мощную шею. Вершинки груди напряжены, натянули корсаж и кружево блузки, трутся сквозь ткань о бархат мужского камзола.

Раскрываю свои губы в ответ, позволяю ему углубить поцелуй, отвечаю на него, откровенно и уверенно, как привыкла делать это с ним, теряю связь с реальностью.

Нортан. Первый, единственный, любимый.

Будто и не было той, прошлой жизни. Поддаться снова... А прошлое закрыть и забыть. Почему я должна отталкивать его? Ведь теперь всё по новой, и ЭТОТ Нортан меня не предавал?

ПОКА ЧТО.

Ядовитый голосок на подкорке всё портит, но маховик мыслеобразов запущен, и его уже не остановить.

Обещания. Предательство. Измена. Лёд в глазах и ранящие слова. Падение. Разрывающая боль в животе. Пустота.

Прошлое должно оставаться в прошлом. Потому что будущего у нас как не было, так и нет. Он дракон королевского рода, а я простая девчонка, которая годится лишь на то, чтобы хорошо провести время, а потом вышвырнуть за ненадобностью и жениться на равной. Такова правда, нравится она мне или нет.

И единственный выбор, который я сейчас делаю — спустить свою жизнь в трубу снова или перестать быть тряпкой у ног Нортана Обертона и жить дальше. Без него.

И в тот самый момент, когда его рука добирается до кружевной резинки чулок у меня под юбкой, я сжимаю кулачки и упираюсь ими в твёрдую грудь дракона, отталкивая:

— Нет!

Нортан замирает. Отстраняется, тяжело дышит, глядя мне в лицо с болезненной злостью. Его грудь вздымается, на напряжённой шее пульсирует вена.

— Ты издеваешься? — рычит угрожающе, сдавливая моё бедро под юбкой, в том самом месте, где имеется полоска кожи между резинкой чулок и трусиками. — Вздумала играть со мной?

Хлопаю глазами и смотрю на Нортана так, будто впервые вижу. Впрочем, оно так и есть в каком-то смысле. Потому что никогда раньше, ни разу, ни на секунду мне не доводилось видеть его… таким.

— Мне жаль, — повторяю снова, облизывая распухшие губы, имея в виду то ли разбитый артефакт, то ли другое. — Я… хочу уйти.

Пытаюсь свести вместе ноги, но он не даёт. Грубым рывком разводит их шире.

— Уйдёшь, когда Я отпущу.

Выгибаюсь дугой, захлёбываясь от боли, когда его палец без предупреждения входит внутрь. Из глаз градом брызгают слёзы. Катятся по щекам огромными горошинами.

Сквозь солёную завесу слёз вижу перекошенное лицо дракона:

— Ты что, мать твою, девственница?

Хватаю ртом воздух, пытаясь продышать жуткую боль.

Вот же гадство! Я и думать забыла! Про этот нюанс!

В прошлый раз всё было красиво и нежно. В столичном особняке Нортана. После официальной помолвки и проставления подписей. Был лёгкий ужин, фрукты, вино, лепестки роз на шёлковых простынях. Нортан был нежен и терпелив, я чувствовала себя принцессой.

Такой кошмарный контраст!

Как унизительно и больно от того, КАК всё происходит сейчас!

Выходит из меня, пристально наблюдая. Вот только мне уже плевать, что подумает. Прячу лицо в ладонях, лишь бы не видеть его! Наконец-то свожу вместе ноги.

Не считаю нужным отвечать на его бестактный и похабный вопрос. Впрочем, мой ответ уже и не требуется. Нортан сделал свои выводы и вынес вердикт:

— Девственница, — произносит с насмешкой, отступая назад. — А целуешься как шлюха.

Чтооо?! Отдёргиваю ладони от лица.

ТАК меня ещё никто не оскорблял!

Соскакиваю со стола. Рука сама взлетает в воздух. Как я ненавижу его в этот момент!

Как хочу стереть с надменного лица эту самодовольную усмешку! Сделать больно!

Вот только на этот раз реакция дракона оказывается быстрее моей. Молниеносным движением он перехватывает мою руку. Прищуривается, склонив голову к плечу.

Вот теперь я вижу в его глазах знакомое раздражение и скуку!

Что не так, господин Обертон? Игрушка не годится? Хотелось по-быстрому, а возиться лень?

— Следи-те за языком, господин Обертон! — проговариваю срывающимся от злости голосом. — Вы всё-таки преподаватель!

— А что не так? — вскидывает бровь. — Не нравится правда? Не моя проблема.

Небрежно отбрасывает мою руку, разворачивается и идёт в сторону стола.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В бессильной злобе топаю, разворачиваюсь на каблуках. В несколько шагов оказываюсь у двери.

— Подойди, — раздаётся мне в спину.

— Катись в бездну! — бросаю через плечо и хватаюсь за дверную ручку.

— Бумажки свои забери, — припечатывает меня колючим льдом.

Гарпии!

Глушу в себе возмущение. Заставляю себя обернуться:

— Какие…

Мазнув по мне равнодушным взглядом, дракон небрежно швыряет на край стола пергаментную папку, в которой я даже с расстояния узнаю своё личное дело.

Гулко стуча каблуками, пересекаю кабинет. Быстрым движением хватаю многострадальную папку, каждую секунду ожидая подвох или ловушку, но её не случается.

Дракон даже не смотрит на меня. Методично и вдумчиво скрипит перьевой ручкой, склонившись над пачкой листов. Снова разворачиваюсь на каблуках. Беспрепятственно покидаю кабинет и быстрым шагом иду по коридору, обдумывая случившееся.

Нортан вернул мне документы — это хорошо. Значит, решил окончательно оставить в покое.

Всё к лучшему. Наконец-то история развивается по-моему. Это именно то, чего я хотела — моя окончательная свобода. Награда за то отвратительное распускание рук.

Просто забыть, перевернуть страницу. И ни за что не признаваться, даже себе самой, что где-то глубоко-глубоко внутри противно колет разочарование.

* * *

— Бесполезная курица! — зло выплёвывает Эйзек, принимая у меня из рук деревянный колышек, обтянутый алыми лентами.

Обессиленно падаю на колени, упираясь ладонями в траву, выдираю её, пытаясь отдышаться. В груди будто раскалённые железные меха вздымаются. Вот уже несколько недель тренировок я выкладывалась на пределе возможностей, но всё равно подвела команду. В очередной раз.

Мастер Киртис на возвышении заполняет журнал с результатами.

Наставник любит устраивать нам командное прохождение полосы препятствий. У каждого участника

Мы проиграли. И, разумеется, Эйзек спешил найти виноватых. Впрочем, он был прав. Я как была самым слабым звеном, так им и осталась. Во всём, кроме полётов. Но на них мастер Киртис меня не ставил. Он почти никогда не ставил нас на то, что получается.

А когда кто-то из адептов возмутился, что это нечестно, наставник невозмутимо сказал:

— Развивать талант легко и приятно, в то время как слабые стороны тренируются через боль, слёзы и пот. Но именно это может однажды спасти вам жизнь. Потому что на реальном задании не будет нравится — не нравится. А будет работа, которую требуется выполнить. И, уверяю, будет намного приятнее и легче, когда вы будете знать, что вам «нравится» всё. Потому что слабых сторон у вас нет.

Легко сказать… А что, если этих слабых сторон у тебя не одна и не две?

Постепенно грудь перестаёт печь, а Эйзек всё не унимается:

— Если кто-то, — он распинывает траву вокруг меня, — ещё раз выберет ЭТО в мою команду, я его придушу! Ясно вам? Эту бесполезную! Тупую! Курицу!

Шмоток травы с землёй прилетает мне в лицо. Вытираю щёку. Я слишком устала, чтобы собачиться с этим индюком. Пусть захлебнётся в собственном яде.

— Заткнись, Минч, — слышу голос Юэна. Он был в другой команде и сейчас как раз идёт к нам.

— А ты не лезь! — блондинчик визжит фальцетом.

— Я сказал, отошёл! — в голосе Юэна непривычная твёрдость.

Услышав глухие хлопки, тут же вскакиваю на ноги:

— Эй! Хватит! — втискиваюсь между парнями. — Прекратите! Киртис увидит, пойдёте ещё на десять кругов!

На удивление, угроза действует. Эйзек кривит губы, сбрасывает мою руку и идёт прочь. Мастер Киртис подзывает всех к себе. Поток адептов течёт к возвышению. Нам тоже пора, но Юэн заступает мне дорогу:

— Подожди, Ханни! — заслоняет меня от всех, склоняется к лицу. — У тебя грязь, вот здесь, позволь, я уберу.

От Юэна приятно пахнет лимонными леденцами. Его пальцы тёплые и мягкие, касаются моей щеки невесомо и нежно. Пухлые губы слегка обветрены. Юэн тепло улыбается и смотрит на меня слишком пристально и как-то по-новому.

— Спасибо! — шепчу в ответ, пытаясь понять для себя, что это прямо сейчас происходит? И как мне к этому относиться?

Юэн касается моей щеки уже явно дольше необходимого, не спешит отстраниться, и я инстинктивно накрываю его руку своей рукой, чтобы убрать.

В этот самый момент за спиной раздаётся голос, который я не слышала вот уже несколько недель, чему была только рада. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться.

— Я правильно понимаю, мисс Бонс и как там вас…

Юэн хмурится и отвечает нервным голосом:

— Юэн Дроу, господин Обертон.

Нортан возвышается над нами, заслоняя могучим силуэтом солнце. Взирает, будто на букашек каких-то. Смотрит на не Юэна, а на меня:

— Приказ наставника подойти, — цедит сквозь зубы, — прозвучал не для вас?

— Простите, господин Обертон, — Юэн низко склоняет голову, быстро смотрит на меня и тянет за руку. — Мы уже идём.

Не успеваю сделать и шага.

— Идите. А она останется.

Это он про меня?

10. Первое задание

Ханни.

С сожалением смотрю вслед удаляющемуся Юэну. Когда расстояние между другом и нами становится достаточным, Нортан предлагает:

— Пройдёмся, — показывает подбородком в сторону дорожки, ведущей к замку и сплошь усыпанной разноцветными турмалинами, переливающимися в лучах мягкого вечернего солнца всеми цветами радуги.

В последние дни заметно потеплело. На Нортане простая белая рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц. Руки убраны в карманы чёрных брюк, и это создаёт обманчивое ощущение безопасности.

— Я эээ… — начинаю было я и оглядываюсь на наставника.

— Считай, с Киртисом согласовано.

И всё равно это так себе идея. После того, что было в кабинете, нам вообще не о чем разговаривать. Тем более странно, что ему здесь понадобилось. Не виделись несколько дней, и оба жили себе спокойно.

— Это приказ, мисс Бонс, — хитро прищуривается дракон.

— Вы мне не наставник, чтобы приказывать, — скрещиваю руки на груди и не двигаюсь с места.

— Тогда просьба, — соглашается на удивление легко, а потом и вовсе произносит немыслимое. — Пожалуйста, Ханни.

Эти простые два слова, сказанные тихим голосом вместе с голубыми глазами, в которые напустили тумана и печали, застают меня врасплох. Примеряю мысленное твёрдое «нет» и сразу чувствую себя бессердечной сволочью.

— Эмм… Ладно.

В конце концов, мы на улице, и при всех он мне уж точно ничего не сделает.

Несколько шагов делаем в молчании. Слышно лишь шуршание камней под подошвами, да голоса адептов и Киртиса вдалеке. Нортан выше меня на две головы, а то и больше и я с удивлением понимаю, что он намеренно замедляет шаг, стараясь подстроиться к моему.

На пусти попадается деревянная беседка, увитая плющом. Вопросительно смотрю на Нортана, он кивает и делает жест ладонью, предлагая мне зайти внутрь первой.

Прохожу к дальней стенке. Прислоняюсь поясницей к внутреннему столбу, скрещиваю руки. Дракон останавливается на входном проёме, упирается согнутыми в локтях руками в верхнюю балку. Тонкая белая ткань рубашки натянута буграми мышц, того и гляди — треснет. Заставляю себя отвести взгляд и смотреть на круглые тёмно-зелёные листики плюща.

Тем не менее, боковым зрением отмечаю, что могучий силуэт дракона полностью перекрывает выход. Это заставляет напрячься. Но внешне этого не показываю.

Между нами метра четыре, но в замкнутом пространстве беседки Нортана слишком много. Я уже жалею, что согласилась пойти с ним. Не знаю, куда деться от его пронизывающего взгляда, которым он прямо сейчас нагло меня лапает:

— И как тебе крылоборство? — голос низкий, вибрирующий, но чудится какой-то подвох. — Не надоело?

— Мне всё нравится! ОЧЕНЬ! — вскидываю подбородок, смотрю на него с вызовом.

— Угу, особенно светить перед всеми обтянутой задницей, да?

Это он про форму. Кто-то видит в ней удобство, а кто-то — задницы! Блеск!

Вдох, выдох, Ханни. Спокойствие. Облизываю высохшие от ветра и жажды губы:

— Вы позвали меня, чтобы оскорблять?

Нортан не спешит с ответом. Сжимает зубы, с досадой смотрит в сторону:

— Нет, — признаёт неохотно. — Чтобы извиниться. Я вёл себя как последний козёл. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я более… кхм, неважно. В общем, ничего подобного больше не повторится и мне искренне жаль.

Поворачивает голову, смотрит на меня в упор, и я понимаю, что да, он говорит правду. Это радует, потому что мне не нужны проблемы. И тем более не

— Извинения приняты, — киваю, шёркаю подошвой по скрипучей дощечке под ногой. — И вы меня простите.

— За что? — сдвигает брови.

— За меморис, который случайно разбила. Мне тоже жаль. Обычно я более… ловкая.

— Пустяки.

Пожимаю плечами и улыбаюсь. Чувствую себя странно и глупо под пристальным взглядом дракона, чьё лицо остаётся непроницаемым. Самое время нам разойтись, вот только Нортан не торопится освободить проход. А я решаю сохранять разумную дистанцию между нами и приближаться не спешу.

— Я хочу загладить свою вину, — Нортан опускает руки, убирает их в карманы брюк, но по-прежнему загораживает входной проём. — И в качестве извинения, чтобы между нами наверняка не осталось напрягов, предлагаю поужинать вместе. Как насчёт завтрашнего вечера?

Изо рта вырывается нервный смех:

— Да нет никаких напрягов! Правда! Это лишнее.

— И всё-таки, я настаиваю.

— Я не могу, — мотаю головой. — Занята.

— Завтра выходной.

— Это уж у кого как, — усмехаюсь, вычерчивая носочком сапога невидимую дугу на деревянном полу. — Я вот работаю весь день, а вечером уже договорилась сходить в одно место… с друзьями.

— Работаешь? — Нортан вскидывает правую бровь. — И где же?

— В Шардене, — называю ближайший городок на стыке миров.

— Конкретней.

— При всём уважении, господин Обертон, но это… Не ваше. Дело.

Выдерживаю давящий льдистый взгляд, не моргая. Отталкиваюсь поясницей от столба беседки.

Чувствую, что причёска окончательно растрепалась. Резинка почти не держит волосы, часть из них вообще вывалилась и падает мне на щёку. Ну и видок у меня сейчас, наверняка. Пфф! Какая, вообще, разница? Злюсь на себя. Надо убираться отсюда, и поскорее.

Не разнимая скрещенных рук, иду по скрипучим дощечкам. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от дракона.

— Мне достаточно извинений, господин Обертон. Тема закрыта. Дайте пройти, пожалуйста.

Смотрю вниз, на чёрные носки спортивных ботинок и терпеливо жду, когда он отойдёт в сторону. Вот только он не торопится. Вместо этого протягивает руку, убирает прядку волос у меня с лица и пропускает её между пальцев.

— Ошибаешься. Я думаю, всё-таки моё.

Поднимаю на него глаза и меня ведёт от его притягательной энергетики, подчиняет спокойной уверенностью. Как это случилось, в какой момент произошло, я не заметила, но Нортан Обертон вдруг решил, что он в своём праве, когда дело касается меня.

— Хан-ни, — проговаривает неторопливо и хрипло, рассматривая мои губы.

Терпкий запах мужского одеколона усиливается, вертикальный зрачок расширяется, делая радужки темнее. Я хорошо знаю этот его взгляд… И в ответ на него коленки подгибаются, сладко ноет внизу живота, а в груди такая щемящая тоска разливается.

Лицо дракона приближается. Я знаю, что он сделает сейчас, а вот что делать мне — понятия не имею, и это пугает…

Внезапно воздух пронзает протяжный тревожный звук. Я вздрагиваю и закрываю уши ладонями, Нортан хмурится. Отворачивается, заслоняя спиной весь обзор. Пытаюсь обойти его, протиснуться между ним и дверью, но дракон разворачивается, удерживает меня за плечи, оттесняя вглубь беседки:

— Жди здесь и не высовывайся!

— Ещё чего!

— Ханни! — рычит угрожающе. — Не время сейчас!

— Что это за звук? Никогда его не слышала!

— Сигнальный горн, — цедит дракон, морщится, оглядывается и всматривается в небо. — Учебная тревога или…

— Нападение гарпий! — заканчиваю за него. — Тогда тем более я нужна там! Забыл, кто я теперь?

Приседаю и ловко ныряю под его ручищей. В спину несутся ругательства, но я уже не слушаю их. Со всех ног бегу к остальным. все крылоборцы выстроены ровными шеренгами. Встаю в последний ряд. Не верю своим ушам, это какой-то дурной сон:

— Нам передали, — хмуро вещает мастер Киртис, — что совершено нападение гарпий на Гриневку, это маленькая деревня в горах. — Отряд крылоборцев из столицы уже в воздухе, но они могут не успеть вовремя, поэтому мы должны принять бой. Считайте это первым заданием. Минч, Дроу… Где Дроу, мать его?

Наставник мрачнее тучи. С ним рядом возвышается Нортан.

Пока мы все вертим головами по сторонам в поисках Юэна, мастер Киртис и Нортан о чём-то тихо переговариваются.

Ловлю на себе вопросительный взгляд Агнес. Развожу руками. Последнее, что я видела, это то, что Юэн шёл к остальным. Куда он мог деться?

— Ладно, нет времени, — отрезает наставник. — Травен, Рай, Олис, Шан вы со мной! Минч и Ортего!

— Да, мастер! — Эйзек и Агнес делают шаг вперёд.

— Разбиться на команды, вы во главе! Минута до вылета!

Иду сразу к Агнес, когда слышу противный голос Минча:

— Бонс, ко мне!

Как собачку подзывает!

— Чего?

— Ты правда тупая или прикидываешься? — скалится блондинчик.

— Отвали! — вступается Агнес. — Она в моей команде, Минч!

— Хрен там! Все слышали, что я был первый? Все!

— Зачем я тебе? — распускаю волосы, чтобы собрать их заново, закрепив потуже резинкой. — Ты же меня терпеть не можешь?

— Потому что я хочу выиграть, Бонс! — выплёвывает презрительно и странно на меня смотрит. — А ты сносно летаешь. Может, и пригодишься!

— Это уже не игра, придурок!

— Все на взлёт! — гремит голос мастера Киртиса.

Эйзек и Агнес перестают пререкаться и спешно собирают остатки команд. К счастью, дальше обходится без споров.

— Крылос! — шепчу, касаясь артефакта на груди. С тихим шелестом за спиной раскрываются крылья.

Разбегаюсь, отталкиваюсь ногами от края парящего острова. Потоки воздуха мягко подхватывают меня. Моментально выравниваюсь, вырываюсь вперёд, оглядываюсь на остальных. После длительных тренировок все адепты сносно держатся в воздухе.

Наставник задаёт направление. Держимся за ним и капитанами своих групп. Пласты воздуха сменяются с холодных на тёплые. Внизу проплывают холмы и голубые ленточки рек. Внезапно нас накрывает тень.

Задираю голову и вижу дракона. Громадный силуэт в пару взмахов крыльев обгоняет нашу группу и вырывается вперёд. Смотрю вслед мощному телу огромного хищника, чьи стальные чешуйки поблескивают в лучах багряного закатного солнца.

Впереди показывается величественная гора, за которой, в узком ущелье виднеется небольшое поселение. Во рту пересыхает от страха, когда я вижу, как тут и там над аккуратными домиками в воздух поднимается сизый дымок. Слышатся крики, звон оружия, повсюду мелькают чёрные тени. Снуют по улочкам и кружат над крышами домов.

Дракон снижается за пределами деревни, не заходя в зону действия глушащих магию гарпий.

В крылосах, что у нас на груди, мельчайшие частицы пера феникса, поэтому они работают даже там, где вся остальная магия заглушена.

Снижаемся за крайними постройками.

— Бонс, Трэвоси, Дари, Илси, — Эйзек называет ещё несколько имён, большинство из которых не отличались успехами в спаррингах, — помогаете жителям! Остальные к оружию и за мной!

Неподалёку Агнес раздаёт

Обходим дома. В одном из них натыкаемся на тело в лужах крови. Кажется, это пожилой мужчина… был. Роза сгибается пополам. Я лишь сильнее сжимаю рукоять меча, перехватываю её поудобнее во влажной от страха ладони.

Узкие одинаковые улочки сливаются в сплошной калейдоскоп. Где-то мы находим пустые дома, а где-то уже побывала смерть. Роза белее мела и в какой-то момент отказывается заходить в очередное жилище. Тогда, сцепив зубы, это делаю я. Прохожу комнаты. Никого.

Когда возвращаюсь, напарницы нет.

— Роза? — верчу головой по сторонам. Улица зловеще пустынна.

Чувствую запах гари совсем близко. Где-то рядом пожар. Наверное, она побежала туда на помощь? Ускоряю шаг, перехожу на бег.

В самом конце улицы за углом полыхает деревянный дом и слышен детский плач.

Распахиваю дверь. Закрываю нос и рот локтем. Внутри темно от дыма и не продохнуть. Огонь трещит со всех сторон. Пламя охватило занавески, кухонный стол, лавки, стены и потолок, который вот-вот рухнет.

Где-то в глубине комнат надрывается ребёнок.

Глаза слезятся, горло дерёт. Оглядываюсь по сторонам. Розы здесь нет, но… явно есть те, кому нужна помощь!

Кашляя, пробираюсь вперёд. Толкаю ещё одну дверь. Сквозь слезящиеся от едкого дыма глаза различаю женскую фигурку, лежащую на полу без сознания. В кроватке годовалый малыш, совсем кроха. Личико красное от натуги, по щекам градом катятся слёзы.

За спиной раздаётся грохот — первая потолочная балка обрушилась. Вот-вот рухнет потолок! Я не успею вытащить двоих! Что же делать?

Отключаю эмоции. Они ни к чему. Только холодный разум и логика! Как учил мастер Киртис. Есть задача — задачу надо выполнить. Как?

Нужны свободные руки! Убираю меч.

Бросаюсь к кровати, вытаскиваю детскую простынку, обматываю вокруг шеи и плеч на манер кокона. Благо, все виды узлов доведены до уровня инстинктов, все виды носилок — тоже.

— Так, ко мне, мой хороший! Всё будет хорошо! Всё, всё! Мы выберемся.

— Ма-ма! — верещит, брыкается и тянет ручонки к женщине.

— И мама! Конечно, зайка! Мама тоже!

Малыш немного успокаивается. Сгружаю крошку в импровизированную переноску:

— Потерпи, хороший мой, знаю, что неудобно!

Маленькие ручонки беспомощно цепляются за мою шею и ремни портупеи.

— Держись, вот так! Умничка! — приговариваю, надеясь, что мой голос хотя бы немного успокоит малыша.

Держа спину ровно, приседаю на корточки рядом с женщиной, проверяю пульс на шее. Жива!

— Мисс? Мисс, очнитесь! — трясу её за плечо, без толку.

Закусываю до боли губу, тяну на себя безвольное тело, и откуда только силы берутся? А-а-а! Поднимаю её, забрасываю её руку себе на плечо, обнимаю за талию.

Её голова с копной пушистых русых волос безвольно болтается. Женщина совсем худышка, почти прозрачная, руки-веточки, но, блин, какая тяжёлая!

— Ахр! — встаю на трясущиеся ноги, удерживая обе свои ноши. Малыш снова плачет, тянется к женщине.

Делаю первые два шага, и в этот момент прямо перед нами падают, одна за другой, сразу две потолочные балки. Сознание плывёт. Кажется, я уже надышалась дыма, и сама готова рухнуть. Но — нельзя!

Вперёд! Не знаю, как мне это удаётся, но я пробираюсь сквозь полыхающую комнату. Щёки жжёт жаром. Я почти ничего не вижу. О, Боже, выход!

Вот он! Мы спасены!

Вываливаюсь на улицу, на подгибающихся от слабости ногах отбегаю подальше от полыхающего дома. Спустя секунду падают последние балки и рушится потолок, разбрасывая вокруг себя столпы искр и горячего воздуха.

Кашляю без остановки, не могу надышаться. Улица зловеще пустынна. Зато воздух потрясающе вкусный! И очень холодный! Прижимаю к себе крохотное детское тельце, целую его в горячий лобик. Выбрались! Живы! Женщина, нужно помочь…

Не успеваю. Тяжёлый запах… Хлопанье крыльев. Поднимаю голову, уже зная, что увижу. Три разъярённые и явно потрёпанные схваткой гарпии. Приземляются сверху, утробно рыча и щёлкая когтями-лезвиями. Мускулы перекатываются под землистой кожей. Кровожадно полыхают глаза. Они окружают нас. Обступают со всех сторон.

Ребёнок… я не могу отпустить его на землю, иначе он станет для гарпий лёгкой добычей. Пошатываясь, встаю на колени.

Остаётся только принять бой с крошкой на руках. Достаю из-за спины меч.

Ближайшая тварь бросается на меня. Разверзается красная пасть с острыми зубами, обдавая нас гнилостным дыханием. Воздух рассекают лапы-крылья с когтями-лезвиями.

Нагибаюсь, уходя от удара. Вскидываю руку, крепко сжимающую меч. Бью наотмашь, без сомнений, сожалений и страха. Просто делаю то, чему нас учил мастер Киртис.

Раздаётся хлюпающий звук. На лицо брызгают горячие капли. Серая дурно пахнущая махина с глухим звуком падает на землю, схлопывая кожистые крылья.

В следующий миг кисть обжигает болью. Меч падает на землю, я инстинктивно зажимаю на руке глубокий порез, сочащийся кровью. Вторая гарпия нависла над бессознательной женщиной. Третья надвигается на нас с малышом.

Отступаю. Упираюсь спиной в стену дома. Дышу, сердце колотится. Думай же!

Почти всё оружие спрятано в портупее на груди, мне до него просто не добраться из-за крохи. Метательные ножи! Они на ноге! Если дотянуться? Расстояние слишком маленькое, недостаточно, чтобы метнуть… Но других вариантов нет!

Сгибаю ногу в колене, выхватываю нож.

Поздно! Стальные когти-лезвия — последнее, что я вижу перед собой, прежде чем повернуться спиной, закрывая собой малыша.

Зажмуриваюсь, сжимаюсь до состояния камня, в любой момент готовясь к боли, но её не случается. Позади раздаётся странный свист, будто что-то острое рассекает воздух, знакомый хлюпающий звук, булькающее рокотание и два глухих удара.

Оборачиваюсь со страхом:

— Нортан! — шепчу дрожащими сухими губами.

У дракона в руках меч, как носят крылоборцы. Наверняка, забрал у кого-то. По стали катятся и падают на землю жирные бордовые капли. Три безжизненные серые туши со сложенными крыльями грудами лежат на земле.

Смрадный запах гнилого мяса и падали усиливается, становится нестерпимым.

— Цела? — на драконе лица нет. Тревожно всматривается в меня.

А у меня язык к нёбу прилип. Молча рассматриваю его в ответ и никак не могу уложить в голове, что так легко отделалась.

Рукава прежде белой рубашки Нортана закатаны на локтях. Одежда, мощная шея, лицо перепачканы брызгами крови. Кажется, чужой.

— Чего молчишь? Язык проглотила? — рявкает на меня, затем перешагивает через поверженную тушу.

Воздух, напитанный гнилостными парами от мёртвых гарпий, приходит в движение, ударяет в лицо. Мне как-то нехорошо, голова кружится.

— Подержи! — высвобождаю младенца из простыни и вручаю его опешившему дракону.

Едва успеваю отбежать за угол, где и сгибаюсь пополам. Меня выворачивает прямо на землю. Цепляюсь пальцами за деревянную стену и выпрямляюсь, прислоняюсь к стене лбом. Дышу.

Лоб покрыт ледяной испариной, в

Улочки вокруг наполняются отрядами крылоборцев в полной экипировке: подкрепление из столицы прибыло. Кажется, всё позади. Над женщиной, которую я вытащила из полыхающего дома, склонилась целительница в белой мантии.

— Как она? — спрашиваю, остановившись рядом.

Веки пострадавшей вздрагивают и она заходится в кашле.

— Надышалась дыма, — поясняет целительница, — но всё будет в порядке, не волнуйтесь!

Какое облегчение! Нахожу глазами Нортана.

— Эй! Так нечестно! — возмущаюсь тем, что вижу. — У меня на руках он только и делал, что орал!

— Потому что кто-то не умеет обращаться с детьми! — проговаривает дракон со смешной интонацией и строя малышу забавные рожицы.

Кроха хохочет и размахивает ручками. Чувствую внутри укол ревности. Вот, значит, как? Ладно, ладно!

— Можно подумать, вы умеете! — останавливаюсь рядом с Нортаном.

Так непривычно видеть грозного дракона с ребёнком на руках, ещё и такого счастливого.

— У меня четверо племянников, мисс Бонс, старшему четыре, младшей всего восемь месяцев. Так что опыт имеется, уж поверьте.

Нортан улыбается малышу, искренне и беззаботно, и я впервые вижу в его глазах какую-то особую нежность и даже голос звучит мягче:

— Люблю детей, в отличие от взрослых в них совсем нет фальши. С ними не приходится ждать притворства и здорово отдыхаешь.

Четверо племянников, надо же. Видимо, прошлая я не заслужила знать эту информацию. Чего ещё я не знала? Неприятненько. Картинка тут же теряет первоначальную прелесть.

— Ханни? — Нортан тревожно всматривается в меня, мигом ощутив перемену. — Что-то болит?

— Нет, я…

— Мисс? — к нам, пошатываясь, приближается мать малыша, смотрит на меня с восхищением. — Мисс, вы спасли меня и Тэдди! Если бы не вы, — она всхлипывает, — спасибо вам!

— Не за что! — я пожимаю её протянутые дрожащие пальцы. — Я просто делала свою работу, только и всего! Рада, что оказалась полезной!

— Ох, мисс! — шепчет женщина с придыханием. — Я Скарлетт. А вы моя героиня! Как ваше имя? Я буду молиться за вас!

— Ну, что вы…

— Ханни у нас скромница, — хмыкает Нортан, передавая Тэдди с рук на руки матери.

Игнорирую эту его реплику, тепло улыбаюсь женщине и крохе:

— Берегите себя, Скарлетт! Ну, пока, малыш Тэдди!

— Храни вас Драконий Бог, Ханни!

Продолжают прибывать крылоборцы, полиция и целители. Повсюду идёт расчистка улиц и первичный ремонт. Стучат молотки

— Ты молодец, Ханни, — вдруг говорит Нортан. — Признаться, не ждал подвига от нежной фиалки.

Характеристика дракона неприятно царапает, но мои мысли сейчас занимает другое: разочарование в самой себе. Качаю головой:

— Не было никакого подвига. Я лажанулась. Должна была защитить их, и не смогла. И если бы не ты, то есть вы… В общем, спасибо!

— Пожалуйста. Вот, дерьмо! — он вдруг резко останавливается и хватает меня за руку выше локтя. — Почему не сказала, что ранена?

— Пфф, просто царапины! — пытаюсь высвободить руку, и от резкого движения покачиваюсь, теряя равновесие.

Нортан удерживает меня за плечо.

Выворачиваем из-за угла, где стоит мастер Киртис в окружении двух незнакомых крылоборцев. Завидев меня и Нортана, наставник хмурится:

— Мисс Бонс, почему не на исходной точке? Сбор команд там, поспешите.

— Да, мастер Киртис, — киваю и делаю было шаг, но Нортан не даёт отойти.

Мастер Киртис пристально нас рассматривает:

— Нортан, ты нужен как представитель королевского дома, по результатам инцидента создана комиссия, и первые выводы неутешительные.

— Она ранена, Дитар, я доставлю её в Академию и вернусь.

— Упустим время, — качает головой наставник.

Нортан сжимает челюсти, но мастер Киртис прав: расследовать нужно по горячим следам.

Дракон разворачивается ко мне. Сжимает мои плечи и приказывает:

— Дождись меня! Обратно полетим вместе. Одной тебе нельзя в таком состоянии. Услышала?

— Услышала, — пожимаю плечами.

— Сядь, я прикажу позвать целительницу.

Судя по его тону, спорить бессмысленно. Опускаюсь на лавку. Нортан нависает надо мной:

— Ни шагу отсюда, мисс Бонс, иначе я разозлюсь, очень разозлюсь!

Вместо ответа прислоняюсь к спинке и устало прикрываю глаза, всем своим видом давая понять, что угрозы меня уже утомили. На каком основании он мне даёт указания? И вообще, с чего вся эта странная забота? Я её не просила.

Нортан, магистр Киртис и два крылоборца скрываются за поворотом. Выжидаю ещё пару минут, после чего встаю с лавки и быстрым шагом иду туда, куда сказал наставник.

11. Драконий коготь

Ханни.

Сижу за рабочим столом, скрытым от глаз посетителей высоким прилавком. Передо мной разобранный на части иллюзион — артефакт для создания магических иллюзий.

Правая рука забинтована. Когти гарпий содержат яд, и такие раны заживают дольше обычных, даже после обработки. К счастью, повязка не слишком сковывает движения руки и почти не мешает. Лишь временами в порезах отдаётся болью, на которую я не обращаю внимания — слишком меня увлекает процесс.

Кто бы мог подумать, что я соскучусь по работе с артефактами? Наверное, это и неудивительно, учитывая, сколько времени я провела с ними в прошлой жизни.

Красная металлическая коробочка размером с книгу, внутри которой несколько слоёв пластин с магическими символами.

Высунув язык от усердия, работаю отвёрткой, снимая очередную пластину.

Делаю губы трубочкой и сдуваю с пластины толстый слой пыли. Ага, кажется, теперь понятно, почему он не работал и почему у мистера Амоса получилось купить артефакт так задёшево.

За спиной хлопает дверь подсобки, затем раздаётся добродушный голос:

— Ханни, деточка, я прогуляюсь.

— Ммм… — держу над пластиной артефакта подушечки пальцев, от которых тянется тонкий золотой луч, обновляя на ней наполовину стёршиеся магические символы.

— Возможно, забегу к миссис Тоффи.

Мисс Тоффи — пекарь в «Ванили», кондитерской неподалёку. У них с мистером Амосом на годы затянувшийся флирт, хотя оба свободны и уже в возрасте. Порой мне кажется, что весь Шарден ждёт, когда же дело сдвинется с мёртвой точки, но всё никак.

Заканчиваю с последней руной и оборачиваюсь:

— Хорошо, мистер Амос! Я за всем прослежу!

— Что бы я без тебя делал, Ханни, деточка! — добродушно бормочет он, вертясь перед зачарованным зеркалом.

Прячу улыбку, наблюдая, как начальник причёсывает изящной карманной расчёсочкой седые пряди на макушке, а следом за ними белые пышные усы. Поправляет коричневые, в цвет штанов, подтяжки, разглаживает воротник свежей белой рубашки. Принюхивается к милому букетику полевых цветов у себя в руке. Подмигивает себе в отражении.

— Мисс Тоффи привет! — с улыбкой принимаюсь за сборку артефакта.

Аккуратно пристраиваю одну пластину на другую, тянусь за отвёрткой и болтиками.

— Передам! — довольно усмехается мистер Амос и, весело припрыгивая, выходит из-за прилавка.

Заканчиваю с иллюзионом. На очереди три миракла с трещинами в стекле. Ну, это совсем не сложно. Разогреваю ладони чтобы приступить,

Выглядываю из-за прилавка, после чего резко встаю:

— Добрый день! Приветствую в «Мастерской Бадди», могу ли я чем-то вам помочь?

Передо мной незнакомый мужчина. Высокий брюнет с длинными слегка вьющимися волосами. На вид ему явно за тридцать. Чёрный камзол из плотной дорогой ткани сидит чётко по фигуре. От незнакомца веет уверенностью и какой-то внутренней силой. Он явно не простой горожанин, да и не видела я его здесь раньше.

Мужчина скользит по мне неторопливым оценивающим взглядом сверху вниз. Чуть задерживается на груди, как назло, весьма выдающейся в светло-голубом платье с ровным рядом маленьких пуговичек.

Моментально считываю в его глазах интерес.

— Можете! — произносит, растягивая слова, смотрит на меня с лёгким прищуром. — Пустышки. Есть у вас?

Сглатываю. Мне ведь послышалось?

— Прошу прощения? — уточняю с вежливой улыбкой, выходя из-за прилавка.

Губы незнакомца дёргаются в усмешке.

— Не знаете, что это? Или делаете вид? — смотрит на меня в упор, взгляд пронизывающий и липкий.

Пустышки — это артефакты, очищенные от магии и подготовленные особым образом для того, чтобы магию впитать. Вот только какого рода будет новая «начинка» артефакта — не узнает никто, кроме того, кто эту самую пустышку напитает. В некоторых государствах, включая королевство Дратур, пустышки запрещены законом. В Шардене законы моего королевства не действуют, и всё-таки…

— У нас их нет, к сожалению. Только действующие артефакты, на каждый из которых даётся гарантия.

Незнакомец теряет ко мне интерес и теперь рассматривает торговые стеллажи, тянущиеся вдоль стен от пола до потолка. Выдыхаю с облегчением, когда вдруг слышу:

— Как, говоришь, тебя зовут? — он останавливается рядом с одним из стеллажей.

— Я не говорила, — одёргиваю рукав платья, натягивая его на повязку на руке. — Ханни, Ханни Бонс. Мистер?

— Рой, — незнакомец идёт вдоль стеллажей, скользит скучающим взглядом по артефактам. — Для тебя просто Рой. Что это?

Останавливается, как вкопанный, рядом с одним из стеллажей. Замечаю в его загорелой ладони круглые бусины глубокого зелёного оттенка.

— Это нефритовый браслет, — поясняю с готовностью. — Артефакт, способный блокировать связь с фамильяром. Применяется при любых видах нестабильности или агрессивности фамильяра, а также…

— Достаточно! — прерывает меня небрежным взмахом руки. — Я знаю, что такое блокираторы и как они работают. Лучше помоги.

Он поворачивается ко мне. Склоняет голову набок, рассматривает меня как-то слишком внимательно, так, что мне вдруг становится не по себе от того, что мы совсем одни с этим странным мужчиной.

Внутри неконтролируемо растёт тревога. Пытаюсь убедить себя, что причин нет.

Подумаешь, ну, нужна ему запрещёнка и нравятся блокираторы! У всех свои предпочтения! И всё-таки…

Пожалуйста, пусть кто-нибудь войдёт! Кто угодно! Но дверной колокольчик упорно молчит.

— Конечно! — натягиваю улыбку. — Упаковать для вас браслет? Что-то ещё?

— Для начала примерь его, будь добра. Это подарок для одной особенной девушки, вы с ней похожи, и я хочу взглянуть, как браслет будет смотреться на руке.

Странная просьба. Или нет? Фамильяра у меня нет, да даже если бы и был, несколько минут в блокираторе это ничтожно малый срок, чтобы получить неприятные последствия. К тому же я должна быть вежливой с посетителями.

— Конечно! — протягиваю ему левую руку.

Рой надевает на меня браслет. Тяжёлые бусины облепляют запястье, чуть тянут его вниз. Поднимаю вверх рукав платья, чтобы браслет лучше было видно. Рой крепко сжимает моё запястье и подносит к лицу. Хищный блеск в его глазах, когда он изучает браслет, откровенно пугает.

Мы стоим слишком близко друг к другу.

Если кто-нибудь прямо сейчас зайдёт в магазин, он может что-то не то подумать! Открываю было рот, чтобы попросить отпустить меня, но звенит спасительный колокольчик. Вот только я рано радуюсь, потому что следом за ним за спиной раздаётся до боли знакомый голос:

— Какого хрена тут происходит?

Шарахаюсь в сторону, прячу руки за спину, испуганно-виновато смотрю на Нортана. Злюсь на себя: с чего бы мне чувствовать себя виноватой?

Он не жених мне больше! В этой жизни я ничего ему не должна, как и он не должен мне. Вот только у дракона, похоже, на этот счёт другое мнение.

Нортан переводит разъярённый взгляд с меня на Роя и его глаза сужаются до опасных щёлочек:

— Рой, — произносит вкрадчиво, — что здесь забыл?

— Нортан, — кивает Рой, как ни в чём ни бывало. — Да вот, зашёл кое за чем, и милая Ханни любезно мне помогла.

Ох… Зря он это сказал. Закрываю лицо ладонью, касаясь бровей.

— Мисс Бонс уже «Ханни»? — обманчиво-мягкий тон Нортана пропитан ядом. Чувствую щеками и лбом его колючий взгляд. — Какая впечатляющая скорость сближения! Скажи-ка мне, Ханни, у тебя со всеми покупателями так?

Открываю рот и тут же его закрываю, растерявшись от этого внезапного наезда на ровном месте.

— Вы знакомы? — Рой растерянно смотрит то на Нортана, то на меня, и интерес в его глазах стремительно тухнет.

Нортан молчит и отвечать приходится мне:

— Да, — киваю Рою. — Господин Обертон…

— Её хороший друг, — чеканит Нортан, глядя на Роя в упор. — И он будет ОЧЕНЬ зол, если кто-нибудь её обидит.

Эти двое застывают друг против друга, глаза в глаза. Оба одного роста и схожей комплекции. Напряжение неумолимо растёт. Горло сдавливает тревога и хочется расстегнуть парочку верхних пуговиц платья. Хмурюсь, потому что окончательно перестаю понимать, что, вообще происходит?

Наконец, Рой ослепительно улыбается:

— Уверен, этого не случится. Ханни, — обращается ко мне, продолжая смотреть на Нортана, — упакуйте браслет, будьте так добры. Я спешу.

— Конечно! — разворачиваюсь на каблуках и иду к прилавку.

Убираю нефритовый браслет в чёрный бархатный мешочек. Рой расплачивается, почти не глядя на меня, сухо благодарит, кивает Нортану и уходит.

Мы с Нортаном остаёмся вдвоём.

Дракон прячет руки в карманы иссиня-чёрных брюк в тон камзолу, под которым виднеется чёрная рубашка. Тёмные оттенки красиво оттеняют серебристые волосы Нортана, лежащие на плечах. Вот только его хмурый взгляд не предвещает ничего хорошего:

— И?

— Что? — хлопаю ресницами.

Дракон приближается. Я мысленно радуюсь тому, что нас разделяет прилавок.

— Объяснись. Какого хрена он тебя лапал?

— Пфф! — моему возмущению нет предела. — Он попросил показать браслет, я показала. Вот и всё!

Нортан останавливается по другую сторону от прилавка. Играющие на скулах желваки выдают его внутреннее напряжение. Смотрю на него открыто и прямо, не отводя взгляд. Жёсткая линия губ дракона вдруг дёргается в усмешке:

— Ладно, проехали. Просто держись от него подальше. Он не из тех, с кем стоит сближаться приличной девушке. Значит, здесь ты работаешь?

Нортан разворачивается и принимается неспешно

— Да, — упираюсь ладонями в прилавок.

— И как это понимать? — дракон слегка поворачивает голову и насмешливо приподнимает бровь.

— Что именно?

— Призвание не скрыть, да, Ханни? Всё-таки тянет тебя на артефакты?

— Моё призвание — быть крылоборцем, господин Обертон. А это так, подработка. Ради денег.

Несколько его расслабленных шагов, совпадающих с ударами моего сердца. С тоской смотрю на свой рабочий стол. Артефакты сами себя не отремонтируют.

— Ты ослушалась меня, — Нортан рассматривает артефакты на стеллаже.

О чём он? Ах, да, вчера я не стала его дожидаться. Вернулась в Академию вместе с командой.

— Хотела поскорее попасть к целителю.

Дракон переходит к следующему стеллажу:

— Как твоя рука?

— Всё хорошо, спасибо. И спасибо, что спас меня тогда. Если б не ты, не знаю, чем бы всё кончилось.

С опозданием понимаю, что незаметно для себя самой тоже начала ему «тыкать». Прикусываю язык, но дракона, кажется, ничуть не смущает моя фамильярность.

— Пожалуйста. До скольки ты работаешь?

Вопрос застаёт врасплох. Зачем ему?

Заправляю за ухо волосы. Прокручиваю пальцами пуговицу на груди:

— Я эээ… трудно сказать, по-разному бывает.

— Сейчас у меня здесь дела в мэрии, а вечером я тебя встречу.

— Как это? Зачем?

— Чтобы не пришлось вытаскивать тебя из очередной задницы. К тому же ты ведь не думала, что одного «спасибо» мне будет достаточно?

Хочу рассмеяться, но Нортан, кажется, вовсе не шутит. Его лицо совершенно серьёзно, и во взгляде какая-то странная решимость.

Вспоминаю о договорённости с Агнес, Юэном и остальными ребятами.

— У меня уже есть планы на вечер! После работы я встречаюсь с друзьями!

— Отменишь.

— Пха! С какой стати?

Звенит колокольчик и в лавку заходят мужчина в добротном сером сюртуке и женщина в сиреневой шляпке.

— В восемь, — бросает Нортан, разворачивается и, не оглядываясь, уходит.

Я настолько поражена чужим самомнением, что забываю даже приветствовать посетителей.

Застываю за прилавком и думаю о том, что сказал Нортан. Нет никаких сомнений, что это плохая идея. Никуда я с ним не пойду! Придумаю что-нибудь, например, улизну пораньше.

И не придётся ему ниоткуда меня вытаскивать! Я всего-то хочу выпить с друзьями ягодного пунша и не собираюсь попадать в неприятности. Что может пойти не так? Ничего! Думала я и ошиблась.

На всякий случай решаю перестраховаться и заранее отпрашиваюсь у мистера Амоса. По вечерам в мастерской почти никого, поэтому хозяин соглашается.

Решаю выйти через запасной вход, ведущий в соседний переулок, и всё равно опасливо выглядываю из-за двери. Но, к счастью, на тихой улочке виднеется только парочка влюблённых в жёлтом пятне покачивающегося на ветру фонаря.

— Простите! — низко склоняю голову и спешу мимо них.

Решаю срезать дорогу по дворам. Уже стемнело, но надеюсь, друзья меня дождутся. После вчерашнего так хочется расслабиться, пить сладко-пряный пунш из высокого хрустального стакана с ручками, помешивать ярко-красный напиток палочкой корицы, вдыхать душистый аромат малины, красной смородины, звёздочек гвоздики и чёрного перца, болтать о пустяках и не думать ни о чём серьёзном!

Выхожу из переулка на площадь перед мэрией, вытягиваю шею, рассматривая массивную дубовую дверь. Вывеска «Драконий коготь» светится в темноте. Мягкий знак в названии держится на одном честном слове, того и гляди, отвалится.

Останавливаюсь за несколько шагов и настороженно всматриваюсь в окна бара.

Кажется, сегодня там шумновато. Может, не стоит идти — неуверенно пищит в голове тоненький голосок разума. Да ну, к гарпиям! Я уже вся слюнями изошлась, представляя сладкую терпкость пунша на языке! Едва ли я откажусь от него! К тому же друзья ждут.

Толкаю тяжёлую дверь и тут же машу перед собой руками, разгоняя дым. Внутри душно, шумно, дубовые столы заняты так, что яблоку негде упасть! Но меньше всего мне нравится публика. Она и впрямь отличается от той, что бывает здесь утром и днём.

Замечаю группу мужчин сомнительной наружности. Откуда наёмники в Шардене? Сроду их тут не бывало. Может ли это быть связано с нападениями гарпий? Как знать.

В любом случае и ежу понятно, что оставаться здесь сегодня — это искать приключения на пятую точку. А я их совсем не ищу.

Вздрагиваю, когда верзила за ближайшим столиком ударяет по нему кулаком. Так, ну всё! Надо разыскать друзей и всем вместе поискать местечко поспокойнее, пусть и без пунша. Вот только ни Агнес, ни Юэна нигде не видать. Но ведь они не могли уйти просто так, не предупредив меня — куда?

Кажется, вон та девушка здесь работает, спрошу у неё! Пробираюсь через шумный зал к милой блондинке с тяжёлым подносом, заставленным напитками и едой. Судя по испуганному лицу, она, как и я, не в восторге от того, что приходится здесь сейчас быть.

— Добрый вечер! Вы не скажете… — начинаю я, но закончить не успеваю.

К девушке прижимается здоровенный мужлан и даже меня обдаёт тяжёлым душком перегара.

Девушка явно не привыкла к такому общению и пока она пытается выбраться из грубых лап, её поднос опасно наклоняется. Стакан с ягодным пуншем быстро и неумолимо съезжает и вот-вот упадёт.

Не раздумывая, оказываюсь рядом и помогаю удержать поднос.

Не знаю, что становится последней каплей. То ли вконец обнаглевший верзила за спиной у блондинки, то ли визгливая девица, которой на платье попала пара капель пунша, то ли парень в форме соседней академии, который решил заступиться за официантку.

Всё вокруг приходит в движение, будто кто-то бросил горящую спичку в сухой стог сена. Словно присутствующие только и ждали подходящего повода! Ругань и кулаки быстро сменяются магией.

Плохо дело!

Спасённый мною поднос летит в сторону. Переворачивается стол. Вспыхивает голубым чей-то магический щит.

Прячусь под стол и тут же тяну за собой блондинку:

— Сюда!

Где-то над головами летают стулья и грохочут проклятия. Незнакомка нервно смеётся. Я и сама близка к истерике. Попила, блин, пунша! Развеялась! Но, как бы то ни было, надо сохранять спокойствие. Касаюсь прохладной руки девушки:

— Это нервное! Надо выбираться отсюда. Попробуем под столами?

— Давай, — кивает та. — Только к основному придётся через весь зал. К чёрному ходу ближе. А там я тебя выведу.

Ползём под столами. Оборачиваюсь и перекрикиваю грохот:

— Я Ханни.

— Айви, — улыбается блондинка. — Спасибо, что помогла с подносом.

— Не за что! Всё равно его не спасли, жаль…

— Ах, да! О чём ты хотела спросить? Когда только вошла?

— Уже неважно, — отмахиваюсь. — Так, искала одногруппников.

Ближайший стол вдруг разносится в щепки. Я визжу.

Стол над нами швыряет в сторону. Какой-то парень хватает Айви.

— Уноси

Айви вырывается. Тяну к ней руки и пытаюсь подняться, но пол вдруг уходит из-под ног, а в следующую секунду я понимаю, что и меня взвалили на плечо и тащат!

— Пусти! Эй! — луплю наглеца кулаками по спине, но куда там!

Айви кричит что-то, что — не разобрать. Нас разделяет уже несколько столов и толпа.

Это какой-то кошмарный сон, который никак не закончится!

Надо было сразу разворачиваться и уходить — мелькает в голове запоздалая мысль.

Всё плохо!! Гарпии, да что же делать? Куда он меня тащит?!

— Отпустил! Девушку, — раздаётся за спиной знакомый ледяной голос. — Живо!

Да как так-то?! Нееет!

Чтобы не пришлось вытаскивать тебя из очередной задницы.

Почему?! Снова ОН? И именно сейчас? Теперь я и не уверена уже, хочу ли, чтобы меня отпускали, и что-то мне подсказывает, что на этот раз одними нотациями не обойдётся.

— Без проблем! — раздаётся рядом, и меня как попало сгружают обратно на пол.

Проклятье! Ноги порядком затекли и теперь не держат. Пошатываюсь, теряя равновесие. Я непременно шмякнулась бы, но Нортан протягивает руку и грубо дёргает меня на себя.

Впечатываюсь ему в грудь и задираю голову.

Смотрю на него обвиняюще снизу вверх, но тут же сникаю под злым прищуром и ёжусь от плотно сжатых челюстей. Весь вид дракона так и вопит: лучше молчи!

Пищу от страха и прижимаюсь к широкой груди, когда рядом пролетает чей-то кулак. В стену с треском врезается стул.

— Уходим, — дракон обнимает меня за плечи и ведёт к выходу, заслоняя собой от полнейшего хаоса вокруг.

Вот и спасительная дверь!

Холодный воздух мигом остужает щёки, обвивается вокруг шеи холодным обручем, лижет лодыжки. После духоты зала тянет поёжиться.

Моргаю, рассматривая незнакомого широкоплечего дракона в изумрудном камзоле, который выводит из бара Айви, удерживая её за шкварник, будто провинившегося котёнка. Смотрит на неё так, словно хочет дыру прожечь. Бедняжка…

— А-ах? — оборачиваюсь, ощутив мягкое тепло мужского камзола у себя на плечах и вопросительно смотрю на Нортана.

Дракон сухо кивает второму и тянет меня прочь, удерживая за плечи:

— Идём.

— Ку-куда? — едва поспеваю за его широким шагом.

Каблуки стучат по серому тротуару. Шумный бар, в котором продолжается драка, остаётся позади. Над головой светит луна и жёлтые уличные фонари.

Тепло его тела жжёт бедро и бок. Он слишком близко.

— Поговорим о твоём поведении, — бросает, глядя вперёд.

— Что?

От быстрого шага дыхание сбивается, лёгкие жжёт как после полноценной тренировки. Позади остаётся отремонтированный фонтан, здание мэрии, а мы всё идём и идём.

Нортан намеренно движется слишком быстро, словно наказывает меня.

— Хватит! Стой! — выворачиваюсь из его захвата и сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться.

— Какого хрена ты туда потащилась, м? — глухо рычит злобный ящер.

Этот внезапный допрос становится последней каплей. Выпрямляюсь.

— Захотела! — взмахиваю руками. — Пунша попить с друзьями, в свой законный выходной, нельзя?!

— И где они? Твои друзья? — цедит Нортан.

— Не знаю! — выкрикиваю с отчаянием. — Спрошу при встрече!

— Я ведь ясно сказал ждать меня! — он делает шаг, я отступаю.

— Это уже слишком! Ты мне никто, чтобы приказывать! Не ректор, не наставник, не парень, не жених и не муж! Так что оставь меня в покое, будь так добр!

Нортан опасно прищуривается. В повисшей вокруг тишине его голос звенит тихой яростью:

— Надо было, — один его шаг вперёд, два моих назад, наступаю каблуком на какой-то камень, чуть подворачиваю ногу, удерживаю равновесие, но уже в следующий миг чувствую, что спиной упираюсь в стену дома.

Нортан тут же оказывается рядом. Впечатывает руки по обе стороны от моих плеч, заключая меня в ловушку. Его лицо приближается к моему, синие глаза хищно блестят:

— Надо было не вмешиваться, чтобы тебя там разложили прямо на столе, и нафаршировали, как индейку. Тогда была бы довольна? — выплёвывает зло. — Отвечай!

Щёки вспыхивают от этого унизительного сравнения с двойным смыслом. Оглядываюсь по сторонам и понимаю вдруг, что мы уже в тени портальных арок. Вот и хорошо!

Дёргаю плечами, освобождаясь от мужского камзола.

Величественную Арка Академии Виантур из белого мрамора совсем рядом, за углом. Я не обязана слушать вот это вот всё! Не в этой жизни!

— Да пошёл ты! — сбрасывая с плеч камзол Нортана, впечатываю его ему в грудь, резко приседаю, ныряя вниз под его рукой и бегом приспускаю прочь, не оглядываясь.

До нужной портальной Арки остаётся всего ничего, какой-то поворот, и всё! Спасена! На территории Академии он ничего мне не сделает, я в этом уверена!

Вот только добежать я не успеваю. Сколько раз мы на занятиях отрабатывали всевозможные подсечки! Для чего? Чтобы в самый ответственный момент я её пропустила?

Рука-лицо просто! Да что за день такой сегодня?!

Вместо того, чтобы упасть, повисаю на руках дракона. Открываю было рот, чтобы закричать всё, что я об этом думаю, но Нортан шагает в портальную Арку прямо со мной на руках. И всё бы ничего, вот только эта Арка ведёт вовсе не в Академию.

12. Моя?

Ханни.

Нортан держит меня мёртвой хваткой, протаскивая за портальное деревянное ограждение.

— Куда м-мы… — пищу, когда он заталкивает меня на круглую каменную платформу.

— Увидишь.

Что?! На самом деле я знаю, куда ведёт этот портал и знаю, что мне там делать нечего, особенно в этот час, особенно с ним! Вот только дракона это мало волнует.

В его руке мелькает чёрная металлическая карточка — королевский пропуск, открывающий все двери.

Расширенными от страха глазами смотрю на то, как Нортан небрежным жестом активирует портал. Пытаюсь дёрнуться в сторону, чтобы соскочить с платформы, но он не даёт. Одной рукой удерживая меня за талию, притягивает к себе, вынуждая упереться ему в грудь согнутыми в локтях руками.

— Спокойно! — командует низким голосом, буравя меня глазами. — Всё будет хорошо. Доверься мне!

Довериться? Ему?!

Горький смех встаёт в горле тугим комом, когда платформа под ногами начинает вибрировать. Инстинктивно цепляюсь за отвороты камзола Нортана ровно за миг до того, как пол исчезает.

Холодный сырой воздух облепляет нас тугим коконом. Волосы виснут в невесомости. Желудок подлетает вверх.

Жмурюсь и прижимаюсь щекой к мягкой ткани мужского камзола, пахнущего морозной свежестью и терпким одеколоном. Горячая ладонь дракона надёжно держит меня за талию.

В голове монотонно кружатся крылоборцы, меня мутит.

Я не люблю порталы! Не люблю! Особенно такие дооолгие. Чувствую на волосах лёгкое дыхание. Нортан поцеловал меня в макушку, или мне показалось? Наверное, это всего лишь ветер.

— Аах! — каблуки, наконец, касаются твёрдой поверхности.

Ноги подгибаются в коленях,

Встревоженно всматривается в моё лицо:

— Ты как? Порядок?

Порядок?!

— А ты как думаешь? — шиплю сердито.

Усмехается уголком рта.

Поджимаю губы и смотрю на него снизу вверх с немой укоризной, но в следующую секунду жмурюсь — глаза слепит ярким светом огней, и они начинают слезиться.

Один за другим раздаются портальные хлопки. Грохочут колёсики чемоданов. Слышна ругань грузчиков и женский смех. И люди, люди — много людей.

Мы словно внутри пчелиного улья. Это главная портальная станция столицы.

— Идём! — Нортан тянет меня за собой.

Придерживает за локти, помогая спуститься по ступенькам, ведущим вниз с круглой платформы. Надо же, какая забота!

— Господин Обертон! — к нам подбегает человек в тёмно-синей ливрее портального служащего.

— Экипаж! — лениво роняет Нортан.

— Конечно, господин Обертон! Пожалуйста, следуйте за мной! — тот почти сгибается пополам.

— Стоп, стоп! — торможу, впиваясь каблуками в пол, вырываю руку, отступаю назад. — Я никуда не поеду! Мне нужно обратно в Академию!

Толпа идёт прямо на нас, разделяется вокруг, будто поток горной реки, напоровшийся на камень, огибает нас и смыкается снова уже позади.

Нортан оборачивается. Делает шаг мне навстречу, вновь сокращая расстояние. Прищуривается:

— Вот как? Есть план, как попасть туда?

— Эээ…

Вскидывает руку, прерывая:

— Портал в Академии работает на приём из столицы по простым купонам лишь в строго определённое время, — произносит вкрадчиво. — И сейчас не оно, мисс Бонс, увы.

Вот же ж! Сжимаю кулаки, топаю ногой от злости, потому что он прав!

И в Шарден напрямую отсюда простым людям не попасть из-за его статуса особой зоны между мирами. Только через Академию. Это что же получается? Я в ловушке?

Не явлюсь завтра утром на занятия без уважительной причины и…

— Зачем вы так? — от нервов снова перехожу на вы. — Меня же отчислят! В этом ваш план?

Сжимаю и разжимаю пальцы, борясь с обидным бессилием.

Нашёл, с кем тягаться! Он — дракон королевского рода, которому открыты все двери, а я обычная адептка, ещё даже не крылоборец! Что я могу ему противопоставить? И кому завтра утром поверят?

Моя нижняя губа предательски дёргается.

— Перестань! — рычит Нортан, затем достаёт из кармана шёлковый белый платок с вышитыми фамильными вензелями и раздражённо трёт мне щёку, убирая одинокую слезинку. — Никто тебя не отчислит. Пока я не позволю. Вернёшься обратно через пару часов, если прекратишь ныть. А теперь идём. Ну?

Переминаюсь с ноги на ногу. Глотаю солёные слёзы, недоверчиво смотрю на него:

— Куда?

— Ты ведь так хотела пунш? — насмешливо изгибает правую бровь. — Вот и выпьем. Заодно поболтаем. Хочу обсудить с тобой кое-что.

Элитная ресторация располагается на верхнем этаже здания в самом центре столицы. Вышколенные официанты в серебристых ливреях бесшумно скользят по залу.

Наш столик находится в стороне от остальных в отдельной нише, скрытой от посторонних глаз. О, я прекрасно помню это пафосное местечко. Именно здесь Нортан когда-то сделал мне предложение.

Как же я тогда была счастлива!

Настолько счастлива, что почти не глядя подписала бумаги. Как потом выяснилось — зря.

От неприятных воспоминаний сладкое послевкусие ягодного пунша на языке начинает горчить. Задумчиво помешиваю длинной ложечкой ярко-красный ароматный напиток в изящном хрустальном бокале на тонкой ножке. Подцепляю со дна звёздочку гвоздики. Поднимаю её вверх и смотрю, как она опадает сверху вниз обратно на самое дно.

— О чём думаешь? — спрашивает Нортан.

Отрываюсь от созерцания пунша, которого успела сделать всего пару глотков. Отставляю бокал, упираюсь локтями в стол, поворачиваю голову и смотрю в окно, за которым мерцают вывески магазинчиков и баров, проносятся экипажи. С высоты четвёртого этажа вся главная улица как на ладони.

— О том, что я устала, хочу в свою комнату и спать. А вместо этого зачем-то сижу здесь с тобой.

В ответ раздаётся тихий смешок. Нортан отпивает из крохотной чашечки кофе. Возвращает её на блюдце:

— Предлагаешь перейти сразу к делу?

Пожимаю плечами:

— Если это обязательно, чтобы меня наконец-то вернули в академию, — прикрываю ладонью рот и демонстративно зеваю.

Опускаю руку, но вернуть её на стол не успеваю. Дракон перехватывает моё запястье, кладёт его на середину стола и накрывает мои пальцы своей горячей ладонью:

— Ханни, посмотри на меня.

Перевожу недоумённый взгляд с наших рук на сосредоточенное лицо Нортана.

В приглушённом свете его серебристые волосы отдают мягком сиянием, тёмно-синий камзол кажется чёрным, на губах дракона играет лёгкая улыбка, лицо расслабленно, взгляд блуждает по моим губам, плечам, шее. Я словно кожей чувствую его ласкающие прикосновения.

Брови сами взлетают вверх, а щёки вспыхивают. Почему он смотрит на меня ТАК? Совсем как раньше? Ведь сейчас мы никто и ничто не предвещает…

— Ты очень красивая, Ханни, — вертикальные зрачки направлены чётко на меня, подчиняюще пульсируют ртутью, перекрывая собой большую часть голубой радужки. — Отважная, решительная, смелая. То, как ты сражалась с гарпиями, защищая ту женщину с ребёнком, выглядело впечатляюще.

Эмм? Он серьёзно хочет сейчас обсудить, как я справилась с первым заданием?

Нортан мягко перехватывает мою руку и принимается мягко массировать ладонь, вычерчивая на ней большим пальцем витиеватые узоры. От этого неожиданного и слишком интимного жеста по позвоночнику бегут мельчайшие магические разряды.

— Я… не понимаю…

— Несправедливо, что такой талантливой девушке приходится портить осанку и зрение, сидя после учёбы над артефактами. Да и вообще, Шарден не самое подходящее местечко для приличной девушки, особенно по вечерам. В чём ты сама могла убедиться сегодня, не так ли?

— Уверена, это была всего лишь досадная случайность, — пытаюсь высвободить руку, но Нортан не позволяет. Больше того, накрывает мои пальцы второй рукой.

— Уверен, что это не так. Поверь, детка, Шардэн та ещё клоака, незачем тебе таскаться туда. А если нужны деньги, то есть другой способ их получить, намного более приятный и намного менее хлопотный.

Смотрю на него во все глаза.

Внутри закрадывается подозрение. Слишком уж знаком мне этот вкрадчивый бархатный тон. Именно им дракон раньше искусно навязывал мне свою волю, выдавая её за мою собственную. Вот и сейчас, он явно что-то задумал.

Раз так, решаю ему подыграть. Оставляю попытки высвободить руку, расслабляю её. Склоняю голову набок, растягиваю губы в улыбке и добавляю в голос мёда:

— Какой же это способ, господин Обертон?

Нортан снисходительно прищуривается. Явно доволен собой и уверен, что рыбка уже заглотила приманку.

— Будь моей, Ханни. И ты ни в чём не будешь нуждаться.

О, как! Эта новая реальность пробивает очередное дно.

— Ты предлагаешь мне стать твоей ммм… содержанкой? — интересуюсь с милой улыбкой.

— Я прошу позволить мне позаботиться о тебе, — он подносит мою руку к своим губам, медленно и неторопливо целует каждый в отдельности пальчик. Завороженно смотрю на это. — Всё остальное останется на твоё усмотрение, когда и как ты будешь готова. Как тебе, м?

Теперь уже моя очередь прищуриться. Не спешу с ответом, обдумываю его. Испытываю какой-то мазохистский интерес, прощупывая всё новые и новые грани низости Нортана Обертона.

На этот раз он даже не потрудился завернуть своё желание затащить меня в койку в нарядную обёртку помолвки и будущей свадьбы. Что так?

— Если бы я собиралась устраивать свою жизнь через постель, — проговариваю с милой улыбкой, — разве пошла бы на крылоборство?

— Крылоборцы дают обет безбрачия, — невозмутимо произносит Нортан, буравя меня ртутными вертикальными зрачками.

— Спасибо, я в курсе.

— Тебе не быть ни женой, ни матерью. Хочешь и от секса отказаться? Смысл?

Так вот оно что! Сказать, что я возмущена — ничего не сказать. Выдёргиваю руку, скрещиваю запястья на груди и откидываюсь на спинку стула:

— То есть, по-твоему, если девушка не собирается замуж, то ей и терять нечего? Айда раздвигать ноги налево и направо? Расскажу завтра подругам, вот они обрадуются!

— Проклятье, — рычит Нортан и раздражённо закатывает глаза. — Причём тут это? Плевать мне на твоих подруг. Речь о тебе сейчас!

— Именно!! — вцепляюсь пальцами в край стола, царапая скатерть. — Именно МНЕ ты смеешь предлагать… такое!

Получается громко и на нас оглядываются соседние столики. Нортан сохраняет внешнее спокойствие, но играющие на скулах желваки выдают его истинный настрой, как и погнутая в его пальцах кофейная ложечка.

— И что тебя удивляет? — цедит ледяным тоном. — Любая другая на твоём месте скакала бы от счастья, а ты опять за своё, строишь из себя…

Взмахивает небрежно рукой и выплёвывает беззвучно ругательство, не предназначенное для нежных женских ушей, но которое я прекрасно читаю по губам.

Сердцебиение учащается. Чувствую, что закипаю. Отпускаю бедную скатерть, стискиваю хрустальную ножку бокала с пуншем. Надо бы успокоиться, но с этим проблема, потому что успокоиться уже не получается. Хочется дотошно докопаться до сути, понять, с чего он решил, что в этой реальности со мной можно — так?

— Продолжай? Кого я строю из себя?

Он подаётся вперёд, упирается локтями в стол, который жалобно трещит под его весом. Замечаю, как рельефные бицепсы проступают даже сквозь плотную ткань тёмно-синего камзола. Наверное, со стороны мы кажемся влюблённой парочкой, на деле же мне становится не по себе. Дракон смотрится угрожающе, и что-то мне подсказывает, что лимит его терпения уже на пределе и надо бы прикусить язык.

— Про-е-ха-ли, — проговаривает отчётливо по слогам, не сводя с меня пронизывающего взгляда, в котором я вижу уже знакомый холод из той, прошлой жизни.

Хочется поёжиться. Растираю ладонями плечи, разгоняя кровь. Смотрю в сторону, ощущая на себе тяжёлый взгляд Нортана, слышу его низкий голос:

— Давай не будем портить друг другу вечер, Ханни. У меня нет времени ходить вокруг, да около, поэтому я с тобой честен. Ты мне нравишься с первого дня, наверное, когда дерзила на том распределении. Уже тогда запомнил тебя и решил, что хочу… — он делает паузу, но почти сразу продолжает вкрадчиво. — Присматривать за тобой. Знаю, что и я тебе не противен.

Передёргиваю плечом, делаю вид, что меня крайне интересует пунш. Наверное, глупо спорить сейчас, после того, что тогда произошло в его кабинете. Да и бесполезно. Нортан Обертон убеждён в собственной неотразимости — это я усвоила давно. Рассматриваю алые волны, набегающие на хрустальные стенки бокала от помешивания ложечкой.

— Ты ведь умная девушка, Ханни. А раз так, то должна понимать, что лучше меня тебе не найти. Зачем строить из себя недотрогу, которой ты не являешься? Чтобы набить себе цену? Не стоит. Я и так не собирался дешевить. Как насчёт такой суммы? Для начала.

В немом оцепенении смотрю на то, как Нортан невозмутимо убирает руку во внутренний карман, достаёт чековую книжку и перьевую ручку. Не задумываясь, выводит на плотной бумаге семизначную цифру. Уверенным движением отрывает листок. Впечатывает его в стол, прижимает подушечками пальцев и двигает ко мне.

Завороженно смотрю на древний фамильный перстень с квадратным чёрным камнем на его безымянном пальце. Сглатываю, перевожу взгляд на проклятый листок с суммой, в которую этот мерзавец меня оценил.

Поднимаю ошарашенные глаза на дракона. Нортан надменно изгибает бровь. Думает, наверное, что я в шоке.

А я и вправду в шоке, вот только вовсе не от радости, как он явно решил.

Вскакиваю со стула и, прежде чем понимаю, что делаю, рука сама взлетает вперёд и вверх и красное содержимое моего бокала оказывается на проклятом чеке, на белоснежной скатерти и… на Нортане Обертоне, чьи глаза становятся цвета штормового моря.

Он убьёт меня, точно убьёт!

Разговоры вокруг стихают. В зале виснет зловещая тишина.

— Сядь! — цедит Нортан едва слышно одними губами, но его голос впивается в кожу сотнями мельчайших ледяных игл, пронзает слух повелительной интонацией.

Сглатываю, заворожённо наблюдая за тем, как алые капли пунша стекают по острым скулам дракона, тронутым серой однодневной щетиной.

И что теперь будет? А я понятия не имею, что! Потому что в прошлом ничего подобного себе не позволяла, оно и не требовалось! Всё было идеально, как в сказке! Тихо, мирно, ванильно, пока не грянул гром! И его отголоски, кажется, дрожат во мне до сих пор, потому что я не раскаиваюсь, вот нисколечки!

Единственное, что движет мною сейчас — инстинкт самосохранения, который велит убираться отсюда, как можно скорее и дальше! Кажется, что-то такое мелькает у меня в глазах, потому что Нортан подозрительно прищуривается и смотрит на меня предостерегающе:

— Ханни! — в голосе откровенная угроза. — Немедленно. Сядь!

Вокруг дракона, низко кланяясь, суетятся сразу двое официантов с пачкой белоснежных салфеток. Все вокруг смотрят с сочувствием на Обертона и с немым осуждением — на меня. Кто бы сомневался! Нашли злодейку, ага!

Раз уж терять нечего…

— Не надо! — тычу в остальные столики указательным пальцем. — Так на меня смотреть! Вы бы слышали, что он сказал! Сделали бы то же самое!

— Так, ну, всё! — Нортан раздражённо отшвыривает руку официанта с салфеткой, отодвигает кресло и встаёт.

С ужасом глядя на него, пячусь назад.

— Стой, кому сказал!

Ага, сейчас же! Чтобы мне прямо здесь открутили голову? Нет!

Разворачиваюсь и бегу к выходу. Просачиваюсь сквозь нарядно разодетую толпу столичных франтов со

— Нортан, дружище! — раздаётся за спиной. — Как сам?

— Ммм, господин Обертон, — вторит ему игривый женский голосок, кажущийся мне смутно знакомым.

Эта брюнетка…

Хмурюсь, но встряхиваю волосами. Не время сейчас!

Надеюсь, они его задержат, и я успею уйти. Что дальше — об этом я не думаю. Просто остро хочется остаться одной. Не видеть, не слышать, не думать об этот мерзавце, который раз за разом выворачивает мне душу и втаптывает в грязь. За что? Потому что ему так захотелось!

Ноги быстро-быстро сбегают по гладким мраморным ступенькам с чёрными прожилками. Гулкий звук каблучков отдаётся в ушах. Оказавшись в помпезном холле первого этажа, воровато оглядываюсь.

Гладкий мраморный пол, высокая позолоченная круглая люстра, пурпурные диванчики у стен, вышколенный управляющий и лакей в ливрее. Иду мимо них.

Радуюсь отсутствию погони. Впрочем, с чего я вообще решила, что она будет?

Распахиваю настежь тяжёлые деревянные двери и беспрепятственно выхожу на крыльцо. Холодный ночной воздух обжигает горло и нос. Судя по блестящим лужам вокруг, недавно прошёл дождь. Пахнет мокрой брусчаткой, прелой листвой и цветочной сладостью. Справа и слева от крыльца ухоженный газон с белыми розами. Вдыхаю их запах и вдруг замираю. Вспомнила.

Я вспомнила эту женщину, которую когда-то видела нечасто и мельком. Кшатрия Трэвор. Блистательная драконица, на которой не стыдно жениться, в отличие от меня! Я-то только для постели гожусь! Как выясняется в очередной, гарпии, раз!

Внутри болезненно колет. Накатывает воспоминание пустоты и потери и чувство тотального одиночества. Почему?! Почему я снова здесь? С ним?

Задираю голову к серо-синему небу, затянутому тучами.

Да сколько можно уже?!

Гадство!

— Мисс? — услужливый лакей в форме ресторации почтительно кланяется. — Могу я вызвать для вас экипаж?

Провожаю глазами несущиеся мимо кареты. Почти ночь на дворе, а движение такое оживлённое!

Вот только экипажа мне ждать не хватало! К гарпиям!

— Нет, благодарю. Я пройдусь.

Спускаюсь по скользким серым ступеням. Как назло, снова начинается дождь. Холодные капли падают за воротник лёгкого платья. Интересно, когда он начал путаться с этой Кшатрией? Когда я уехала, чтобы ухаживать за мамой? Или ещё при мне? Я была настолько наивна и глупа, так доверяла, что не разглядела змею под носом? А выходит, она всегда вертелась вокруг него, ещё со времён академии…

Гарпии, почему так больно?

Иду вдоль дороги. Хлюпаю по лужам. Не обращаю внимание на дождь и на то, что ботинки насквозь промокли. Мимо проносятся экипажи. Горят вывески магазинчиков. Столица никогда не спит. Ноги сами несут меня прочь.

Дождь усиливается. На другой стороне вижу работающую кофейню. Решаю переждать ливень там и заодно решить, как быть дальше, как выбраться из проклятой столицы и успеть вернуться в академию.

Дождь застилает глаза, катится по щекам, сливая окружающий мир в мутно-серое пятно с яркими кляксами фонарей.

Из-за нескончаемых капель воды с трудом разбираю, что вокруг. Ступаю на вроде бы пустую мостовую, делаю шаг, поворачиваю голову и застываю на месте. Ноги деревенеют и не слушаются, я заторможена от ужаса из-за не пойми откуда взявшегося экипажа, который несётся на меня во весь опор. Последнее, что я вижу — испуганные глаза кучера, пытающегося остановить лошадей. Безуспешно…

13. Не твоя!

Ханни.

Резкая боль простреливает плечо, меня дёргает назад. Экипаж на бешеной скорости проносится мимо, всего в десятке сантиметров от моего лица и одеревеневшего тела. Порыв ветра бьёт в глаза и щёки, заставляя моргнуть. Холодные брызги из лужи окатывают юбку.

Задумчиво смотрю вслед удаляющемуся экипажу, а потом меня резко разворачивает:

— С ума сошла? — рычит Нортан, встряхивая меня за плечи так, что голова болтается как у игрушечного фарфорового болванчика, который был у меня в детстве. — Бестолочь! Тебе что, жить надоело?!

Голубые глаза дракона сверкают злостью, ноздри раздуваются, челюсти плотно сомкнуты, брови сдвинуты на переносице. Светящаяся белым вывеска какого-то заведения создаёт вокруг его волос серебристый ореол.

Вокруг шумит дождь, разбиваясь о твёрдую брусчатку. Спешат запоздалые прохожие, стучат копыта лошадей и колёса мимо проезжающих экипажей. Во рту горько-ягодное послевкусие от пунша. От усталости подгибаются колени.

Можно было бы возмутиться, начать вырываться, скандалить посреди улицы, но я вдруг понимаю, что эмоционально на нуле. А Нортан, каким бы он ни был, только что спас меня, вытащив из-под колёс.

Смотрю на него и впервые задумываюсь: а что мы, собственно, делим?

Былого не вернуть, ничего уже не исправить, я выбрала новый путь.

Реальность изменилась. И чем дальше, тем больше случается необратимого.

Я от задуманного не отступлю. Нортану придётся принять это.

Сейчас в нём говорит инстинкт охотника, от которого ускользает добыча. Но терпение дракона не бесконечно, как и его мужской интерес, мне ли не знать? Совсем скоро ему наскучит, он отступит, обратит свой взор на блистательную драконицу, что настойчиво вертится вокруг, остынет ко мне и каждый из нас пойдёт своей дорогой. А если всё так, тогда какой смысл в бесполезных спорах? Если всё само собой образуется и рассосётся, и надо лишь подождать? И поберечь нервы друг друга.

Как бы то ни было, когда-то Нортан сделал для меня много хорошего. Он не плохой человек. Просто… не для меня. Но ведь с этой проблемой яужеразобралась, так к чему эти бесконечные склоки? Не правильней ли будет попридержать эмоции, перетерпеть и остаться в приятельских отношениях?

Нортан Обертон — дракон королевского рода. Надо быть беспечной идиоткой, чтобы наживать в его лице врага.

Лишние эмоции и обида мешали мне осознать всё это раньше, а теперь я отчётливо вижу и другую сторону медали. Что, если, отталкивая, я лишь распаляю его ещё больше? И тем самым только отодвигаю неизбежный разрыв?

Закрываю глаза, подаюсь вперёд, прижимаюсь щекой к широкой и твёрдой груди дракона. Сгибаю руки в локтях и касаюсь пальчиками мягкой ткани его камзола. Закрываю глаза, втягиваю носом запах морозной свежести, смешанный с шелестящим дождём.

— Прости за пунш, — проговариваю уверенно. — Я была неправа, мне следовало ответить ртом, а я… вспылила. Мне жаль, что так вышло. Спасибо, что спас. Снова.

Нортан стоит недвижимо, он словно окаменел. Не ожидал? Не знает, как реагировать? А у меня на душе становится легче.

В следующий миг чувствую, как сильные руки дракона отпускают мои плечи, его хватка ослабевает. Тёплые ладони скользят вниз по моим рукам, переходят на поясницу, движутся вверх по спине, успокаивающе поглаживают между лопаток, одной рукой Нортан касается моих влажных волос, осторожно и почти невесомо.

Сразу становится одиноко и холодно. Мокрое платье противно липнет к груди, бёдрам и животу. По щекам катятся капли дождя.

— Идём! — одной рукой оплетает меня за плечи и тянет за собой.

— Куда? — упираюсь каблуками в мокрые камни.

— Увидишь, — роняет сухо.

— Но мне нужно в Академию! — переминаюсь с ноги на ногу, обхватываю руками живот, который под мокрой тканью покрылся гусиной кожей.

Нортан поворачивает голову. В ночном небе сверкает молния, освещая его лицо, полное холодной решимости, от которой мне вдруг становится не по себе.

— Ты будешь там завтра утром, — чеканит твёрдо. — Обещаю, что проблем не возникнет. Если сейчас сделаешь, как сказал.

Вздрагиваю от оглушительного раската грома над головой. С трудом разлепляю ресницы. Замечаю рядом с нами экипаж. Давно он здесь?

— Ханни! — требовательно подгоняет Нортан, держась за приоткрытую дверцу. — Поехали!

— Зачем? Куда? — пытаюсь перекричать шум дождя и звук проносящихся мимо карет.

Зубы начинают отбивать барабанную дробь, но сдаваться так просто я не намерена и уж тем более не собираюсь слепо доверяться дракону. Уже проходила, спасибо, хватило!

Но и терпению Нортана приходит конец. В пару шагов он оказывается рядом:

— Ко мне, мать твою! Куда ещё? Нет, в парк погулять! Тебе надо согреться и обсохнуть, если не хочешь свалиться с простудой! Переночуешь у меня и завтра утром спокойно вернёмся! Шустрее, Бонс! Ну же!

Тянет меня за локоть. Вырываю его.

Переночуешь у меня?!

Девственница, а целуешься, как шлюха!

Вон оно что! Ну, конечно! Интересно, он всё это спланировал заранее?

— Никуда я с тобой не поеду! — решительно мотаю головой и отступаю назад, подальше от проклятого экипажа.

Холодные капли ручьями текут по щекам, жалят затылок и плечи. Сверкает молния. Жмурюсь.

— Серьёзно? Здесь будешь стоять? — рычит Нортан. — Лишь бы не со мной? Не видишь, какая хрень творится вокруг? Тащиться в академию сейчас точно не вариант!

— Значит, буду стоять!

Дракон запрокидывает голову вверх, слово обращается к небесам, призывая все кары небесные на одну непутёвую бестолочь, из-за которой он вынужден мокнуть.

Испытываю в этот момент сладкое злорадное торжество.

Не всё и не всегда бывает по-твоему, господин Обертон! Не в этой жизни. Придётся отступить. И ничего ты не сделаешь.

Верчу головой по сторонам, пытаясь высмотреть укрытие. Отвлекаюсь, поэтому не сразу замечаю, как дракон оказывается рядом. Губы сомкнуты в жёсткую складку. Брови нахмурены. Вскидывает руку на уровень моих глаз. От кончиков его пальцев к моему лбу тянется серебристый дымок, и мне вдруг резко хочется спать. Колени подкашиваются, я начинаю оседать прямо в лужу, но меня подхватывают чужие руки. А потом наступает темнота.

Ноздри щекочет дразнящий аромат свежих булочек и кофе. Пустой живот тут же отзывается урчанием.

Что? Кто? Где?

Щека лежит на чём-то мягком, я почти вся с головой закутана в тёплую пушистую ткань, приятно пахнущую лавандой. Приподнимаюсь на локте, стаскиваю с головы коричневый шерстяной плед. Осматриваюсь и хочется застонать.

Резной комод из орехового дерева с позолоченными ручками. Кресло из синего велюра. Тяжёлые лимонные портьеры, из-за которых пробивается серый утренний свет.

Хуже и быть не может. Я в городском особняке Обертона.

Пытаюсь вспомнить события вчерашнего вечера, и ничего не получается.

Тревожно ощупываю себя под пледом и холодею, потому что на мне из всей одежды лишь нижнее платье и бельё. Единственная хорошая новость в том, что я лежу на диване в гостиной, а не в постели Обертона. Это несколько обнадёживает.

Щёлкает замок и раздаются шаги. Натягиваю плед до самого подбородка и поворачиваю голову.

В поле зрения появляется молоденькая Китти, наша горничная. Не наша — одёргиваю себя мысленно. И я не должна знать её имени!

— Доброе утро, мисс! — служанка приветливо улыбается, на её щеках появляются ямочки. — Вот ваша одежда! Я привела её в порядок! Позвольте, я помогу вам?

Смотрю на собственное голубое платье, раскачивающееся на вешалке.

— Кхм, спасибо, я справлюсь сама. А ты не знаешь, кто меня вчера раздевал? — задаю мучающий меня вопрос и напряжённо всматриваюсь в смешливое личико Китти.

— Я, мисс!

Фух! Одной головной болью меньше! Это радует!

— Господин сказал, что вчера на улице вы потеряли сознание, я по приказу господина избавила вас от верхней одежды, а господин высушил остальное.

Г-гарпии!

Заглядываю себе под плед, чтобы оценить это «остальное» — нижнее платье из полупрозрачной белой ткани, через которую просвечивает лиф и трусы. И это они сейчас сухие! А когда были мокрые?!

Щёки против воли начинают гореть.

— Если помощь с одеждой вам не нужна, тогда я предупрежу господина, что вы скоро будете! Он уже ожидает вас за завтраком! Ванная комната прямо по коридору.

— Благодарю!

Закончив с одеждой и наспех приведя себя в порядок, вхожу в просторную столовую.

У меня куча вопросов к дракону, не знаю, с какого начать. Китти уверена, что я сама грохнулась в обморок, ни с того ни с сего, и бедолаге «господину» не оставалось ничего, кроме как притащить меня в дом. Вот только я отчётливо помню голубоватый дымок из пальцев Нортана! Не мог же он мне примерещиться? Или мог?

Это место…

Прямоугольный стол из белого дерева. Изысканный фарфоровый сервиз. Серебряная трёхуровневая круглая подставка с красными яблоками. Розетки с разноцветными джемами на блюде в виде листка.

Гоню прочь непрошенные воспоминания. Сколько таких вот завтраков было у нас в прошлом? Не счесть. Сказать, что всё происходящее сейчас странно это ничего не сказать.

Линдси, другая служанка, почти слилась со стеной, обтянутой кремовыми шёлковыми обоями.

Нортан сидит на привычном месте во главе стола. Допивает чашечку кофе, внимательно изучая утреннюю газету. Заслышав мои шаги, мажет по мне быстрым ничего не выражающим взглядом:

— Доброе утро. Завтракай и будем выдвигаться.

Выразительно смотрит на карманные часы. Это тонкий намёк, чтобы я не копалась? Я и так не собиралась. Только попробую изумительные воздушные булочки Марты. Они такие вкусные, что ум отъешь! Я помню.

Занимаю отведённое место в середине стола. Кладу на тарелку пушистую сдобу, присыпанную снежной крошкой сахарной пудры. С трудом сдерживаю стон предвкушения от того, как нежнейшее тесто растает на языке.

Дворецкий услужливо наполняет мою фарфоровую чашечку ароматным чёрным кофе.

— Спасибо, Фассет! — брякаю в тишине столовой.

Гарпии!

Тут же прячу глаза в чашечке с кофе, молясь всем богам, чтобы Нортан был слишком увлечён газетой и не обратил внимание на мою преступную оплошность.

Я не дышу. Перестаю чувствовать запахи, теряю аппетит, но шелест откладываемой газеты всё-таки раздаётся, а затем и вопрос:

— Ты только

Дракон делает знак прислуге, и все тут же выходят. Мы остаёмся одни в пустой столовой.

Горячий напиток обжигает горло. Дрожащими пальцами возвращаю чашечку на блюдце. Выпрямляю спину. Смотрю на Нортана.

Дракон откидывается на спинку кресла. В цепком взгляде, направленном на меня, ни намёка на недавний интерес, лишь холодный расчёт. Въедливый, подозрительный, холодный.

Подозревает что-то? Догадывается?

Я сплоховала, а он с готовностью вцепился в добычу и даже не думает её выпускать:

— Я жду.

— Йаа…

Нортан подаётся вперёд, упирается локтями в стол, всем своим видом показывая, что он весь внимание. Приходится вспоминать на ходу один из эпизодов, случившихся в той, прошлой жизни. Отмахиваюсь в сторону:

— Ой, да так, слышала, как служанки сплетничали в коридоре, дескать, Фассету пора бы взять выходной, а то кидается на всех, как бешеная гарпия, ну и ещё там всякое…

— Что именно?

— Да не помню я уже! И вообще! Что за допрос?

Подношу ко рту булочку, прихватываю губами пушистое тесто, зажмуриваюсь от удовольствия.

Как я и думала — тает во рту! Ммм!

— Сделаю вид, что поверил, — Нортан нервно расправляет газету, хлопая бумагой.

— Кстати, — я откладываю булочку на тарелку и отпиваю кофе. — Не хочешь объяснить, что это вчера было? Почему я здесь?

— Твоя истерика меня утомила, и я тебя усыпил.

Ложечка выскальзывает из пальцев и ударяет по блюдцу. Нет, вы это слышали?!

— Поверить не могу! Считаешь это нормальным? С другими девушками тоже такое проворачиваешь?

Я не вижу лица Нортана, скрытого газетой, поэтому всё, что мне остаётся, это жечь взглядом серую бумагу. Ладони начинает припекать от нестерпимого желания послать заклинание и в самом деле подпалить проклятую газету.

Уверена, он намеренно меня злит, давая понять, что в газете нечто куда более интересное, чем я! А потом из-за газеты раздаётся скучающий голос Нортана:

— Другие не ведут себя как припадочные. Не швыряются пуншем, не визжат под дождём, будто рожающая гарпия. Когда я зову, послушно приходят. Когда хочу — раздвигают ноги. С радостью. На кой мне их усыплять? У нас находятся занятия поинтереснее, если ты понимаешь, о чём я. Впрочем, что ты понимаешь? Маленькая наивная девственница.

— Всё так, — соглашаюсь легко. — Куда мне до бесподобной и, несомненно, опытной Кшатрии Трэвор!

В комнате становится тихо. Секунда, две, три. Шелест откладываемой газеты и вопрос:

— Причём здесь она?

Удивлён?

Надо же, как мы умеем играть! Ну-ну. Теперь, когда я точно знаю, что эта женщина была постоянно в его окружении! Ещё с моей учёбы и даже раньше! Но какая сейчас разница?

Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор:

— Проехали.

Задумчиво отщипываю от булочки кусочки теста. Есть больше не хочется. Кофе горчит. Смотрю в своё отражение в чашке, память, не спрашивая, утягивает в больнючие воспоминания.

Звук приближающихся шагов застаёт врасплох. Меня вдруг резко разворачивает вместе с креслом:

— Ох!

Нортан упирается двумя ладонями в подлокотники. Наклоняется, нависает, заставляя меня вжаться лопатками в спинку кресла, но и это мало помогает. Лицо дракона оказывается напротив моего, глаза в глаза:

— Нет уж, давай, объяснись.

Отвожу взгляд. Смотрю на край подлокотника. Корябаю ногтями краешек орехового дерева:

— Болтают, что вы поженитесь.

— А ты веришь всему, что болтают?

Поворачиваю голову, смотрю в чернильно-чёрные вертикальные зрачки дракона:

— Нет, не всему, но этому верю. Она драконица из древнего рода. Богата, красива, магически одарена. Идеально подходит тебе. Почему бы и не да?

— Считаешь, тебе и сплетникам виднее? Кто мне подходит? А если у меня другое мнение?

Горько усмехаюсь, качаю головой.

Увы, Нортан. Точь-в-точь такое же. Я знаю.

Вслух предпочитаю ничего не говорить. Достаточно уже на сегодня прокола с Фассетом. Неопределённо веду плечом. Пытаюсь сменить тему:

— Мы не опаздываем?

— Что, если по моему мнению мне подходишь ты? Не хочешь быть любовницей, будь женой. Серьёзно, Ханни, выходи за меня?

От удивления я аж дар речи теряю. Язык липнет к нёбу. Дракон по-своему воспринимает моё молчание. Усмехается самодовольно, уверенный, что глупенькая девчонка сейчас будет пищать от восторга.

Ещё бы! Вытянуть такой счастливый билет! Самого Нортана Обертона, дракона королевского рода! У него даже и тени сомнения не возникает. Отталкивается от подлокотников, встаёт, обхватывает мои запястья, утягивая вверх за собой. Встаю. Замираю напротив.

Нортан касается рукой моего подбородка, приподнимая лицо, заставляя смотреть на него:

— Мы проведём церемонию промис и ты станешь моей миссой. Пока не закончишь учиться и пока мы не утрясём все формальности. А потом сыграем свадьбу. Как тебе план?

И пока ты не наиграешься, да, Нортан? Это ж каким надо быть прожжённым циником! Заранее знать, что никакой свадьбы не будет и так хладнокровно лгать?

И ведь я бы поверила! Собственно, я и поверила. В прошлый раз. А сейчас…

— Нет! — отвечаю тихо, но уверенно, глядя ему прямо в глаза.

Судя по сжавшимся челюстям, дракон явно ждал другого ответа. Взгляд голубых глаз отливает сталью.

— Что ты сказала? — спрашивает обманчиво мягко.

— Мне, безусловно, льстит твоё внимание, Нортан, но, боюсь, я его недостойна.

— Ханни! — произносит угрожающе с нажимом. — Не надо этого.

— Чего именно? — невинно хлопаю ресницами.

Физически чувствую, как между нами растёт напряжение. С каждой секундой воздух всё больше напитывается магическими разрядами. Наши взгляды скрещиваются как клинки. Прежняя «я» давно бы склонила голову, настоящая я смотрит с вызовом, до боли в глазах.

Ногти впиваются в твёрдое дерево подлокотников.

— Ауч! — дёргаюсь, когда мои запястья стискивает горячими капканами мужских рук, намертво фиксируя их на манер наручников.

Лицо дракона приближается. Воздух наэлектризован до предела. От нервов я не могу вдохнуть, грудь словно раскалённым жгутом скрутило. Хватаю ртом крохотную порцию воздуха, ощущая на корне языка остро-пряный мужской парфюм.

— Эти кудрявые фразочки, — произносит дракон мне в губы, обдавая ароматом мяты и кофе. Чувствую, как его правая ладонь приходит в движение, скользит вверх по моему предплечью, очерчивает плечо, — оставь для малолетних лохов, твоих дружочков. А мне отвечай! Правду! В чём, мать твою, дело?

Одним быстрым движением дракон прихватывает волосы у меня на затылке, чувствительно их натягивая, вынуждая меня задрать голову и смотреть ему в глаза. Ни отвернуться, ни пошевелиться не получается.

Внутри против воли разливается тепло. Его близость действует на меня ненормально. По плечам и животу бегут бешенные мурашки, закручиваются к вершинкам груди в болезненные камушки.

Прошлое и настоящие сплетаются в голове в неделимый болезненный вихрь.

Это безумие. Настоящее безумие. И эта неожиданная грубость со стороны дракона вместо того, чтобы напугать, вдруг распаляет новыми ощущениями.

Никогда раньше

Терплю боль от натяжения в волосах. Чувствую, как уголки губ вздрагивают и растягиваются в нервную улыбку:

— Что такое, господин Обертон? — шепчу сладким голосом. — Не привык к отказам? Не переживай. Какое тебе дело до глупой девчонки, когда рядом вечно вьётся красотка-драконица, которую только пальчиком помани?

Чувствую, как хватка дракона ослабевает. Он отпускает мои волосы, вскидывает брови наверх:

— Ревнуешь? В этом всё дело? Понятия не имею, чего ты прицепилась к этой Кшатрии, разве я дал повод? Если уж кто и вьётся, так это я, — двумя пальцами дракон поддевает прядку волос возле моей щеки, пропускает её сквозь пальцы, — вокруг тебя.

Опускает голову вниз, к груди, тяжко вздыхает.

— Ханни, — произносит тихо и вкрадчиво-грустно, мягко берёт меня за руки и тянет вверх, помогая встать с кресла.

Подчиняюсь и оказываюсь напротив дракона, который не спешит выпустить мои руки из своих ладоней.

— Тебе не о чем волноваться, — продолжает он, вибрируя низким бархатом. — Я никому не предлагал этого. Только тебе. Думаю о тебе постоянно. Чем занимаешься? Поела ли? Не расшиблась ли на проклятой тренировке, да раздерут гарпии Киртиса с его грёбанным крылоборством! Когда увидел тебя там, с тварями, думал сдохну от страха. Ничего и никогда не боялся так, как в тот раз — потерять тебя. Понял, что без тебя жизни нет. Странно, знаю, но как есть говорю. Знаю, что и тебя ко мне тянет. Не спорь! Ты можешь обманывать себя, но зверя не обманешь, я знаю, когда женщина хочет. Этот запах ни с чем не спутать. И ты тоже хочешь меня, Ханни. Так к чему вся эта мышиная возня? Если хочешь быть со мной, то просто будь! Я с тобой честен. Будь и ты честна, хотя бы с самой собой. Ну же, Ханни. Кивни, если «да»?

Остановившимся взглядом смотрю на прозрачные пуговицы белоснежной рубашки, скрывающей широкую мускулистую грудь дракона. Вместо того, чтобы воспламенить и пронять, речь Нортана меня остудила. Особенно одиноко, холодно и пусто сделалось в животе. Это невосполнимое фантомное чувство острой потери будет между нами всегда. И ничего не исправить.

— Нортан, — качаю головой.

— Молчи! — рявкает раздражённо и накрываем мои губы большим пальцем. — Я не прошу ответ сейчас. Подумай.

Дёргаю головой, сбрасывая его руку, отступаю назад. Смотрю на него воинственно снизу вверх:

— Нечего тут думать! Я свой выбор сделала! Я крылоборец! Замужество не вписывается в мои планы. И ты — тоже! Прими с достоинством этот ответ! Другого не будет! И оставь меня, наконец, в покое! — не выдерживаю испепеляющий взгляд, отворачиваюсь и смотрю на деревянное трюмо у стены, на котором ровными рядами расставлены хрустальные кувшины с напитками. — Пойми, наконец. Твоё навязчивое внимание утомляет.

Проговариваю всё это вслух и устало закрываю глаза. Отворачиваюсь к окну. Равнодушно смотрю за стекло, на пролетающих мимо птиц.

Мой ход сделан. Ответ за Нортаном, и я не берусь его сейчас предсказать. Одно знаю точно — Обертон не принимает отказов. Снова начнёт хватать меня? Давить? Убеждать? Но дракон удивляет.

— Я тебя услышал. Как закончишь с завтраком, тебя проводят. Экипаж доставит на портальную станцию. На твоё счастье, составить компанию не смогу. У меня здесь ещё дела.

Звук удаляющихся шагов. Щелчок дверного замка и ти-ши-на.

Падаю на ближайшее свободное кресло. Шмыгаю носом, глотая солёную влагу. Я всё правильно сделала. Тогда откуда это мерзкое чувство сдувшегося шарика и горечь во рту?

14. Самая тёмная ночь

Ханни.

Быстрым шагом иду по коридору просыпающейся академии. Из полукруглых окон на серый каменный пол ломаными линиями падает утренний солнечный свет.

Только-только начинают хлопать двери ванных комнат девочек-третьекурсниц. Парни, наверняка, ещё десятый сон досматривают. Им ведь не надо наводить марафет!

— Ой! — вскрикиваю и отскакиваю назад, прижав к груди ладонь. — Гарпии! Как ты меня напугал!

Из тени пристенной ниши показывается знакомый силуэт.

— Где ты была? — Юэн в тёмно-синих брюках, белой рубашке и пиджаке с эмблемой академии. При полном параде в такую-то рань.

Руки скрещены на груди, взгляд строгий и исподлобья, направлен на меня.

— Нуу… Яаа…

Нервно заправляю за ухо несуществующий волосок. Как-то не ожидала подобного допроса с порога. Особенно от Юэна. Поэтому толком и не подготовилась.

— Ты! — впечатывает он обвиняющим тоном, делая шаг навстречу. — Не пришла вчера в «коготь», как договаривались. Не ночевала. Мы беспокоились, между прочим. Заявилась порталом, судя по времени прибытия, из столицы. Не одна ведь там была. Сним?

Эмм… О ком он? Не может быть, чтобы об Обертоне. Вспоминаю, как Нортан совсем недавно небрежно прогнал Юэна, чтобы остаться со мной наедине, тогда, перед первым заданием. И ещё до этого Юэн успокаивал меня на камнях после стычки с драконом. Неужели, сложил два и два? Только этого не хватало! Если поползут слухи, это может повредить моей карьере крылоборца!

Спокойно! Юэн не станет болтать. Но раз заметил он, заметили и другие, так? Проклятье. Впредь надо держаться от дракона подальше.

Замечаю под глазами парня серые болезненные тени, отмечаю про себя его осунувшийся и помятый вид. Переживал из-за меня? Становится совестно.

Впереди всё чаще хлопают двери спален. Академия просыпается. Подхожу к Юэну, беру его под руку:

— Давай не здесь, проводишь?

Кивает молча. Идём дальше по коридору в моё крыло:

— Это долго рассказывать, — начинаю я.

— Не тороплюсь.

Киваю, всё ещё придавленная чувством вины:

— Я пришла в «коготь», искала вас, но там такой бардак начался, ты не представляешь! Драка, стулья в труху, еле выбралась! Собственно, Нортан, то есть… кхм… господин Обертон случайно оказался рядом и помог.

— Случайно! — ядовито выплёвывает Юэн.

Да что это с ним? Заходим в пустой переход между жилыми секциями. За спиной хлопает дверь. Замкнутое пространство. Темно и душно. Пахнет пылью. Останавливаюсь, чтобы открыть следующую дверь и выйти в своё крыло со спальнями. Уже берусь за дверную ручку:

— Ну, да, наверное, я так думаю, — беззаботно пожимаю плечами.

— Думаешь? — Юэн рывком разворачивает меня к себе, сжимает плечи, нависая и жадно заглядывая в лицо. — Тогда ты наивная д-дура, Ханни Бонс!

Прирастаю к полу. Мне послышалось? Потрясённо смотрю на него. Мне не послышалось!

Его руки продолжают сжимать мои плечи. Резко взмахиваю своими, рывком высвобождаясь из захвата. Отступаю назад:

— Совсем обалдел?! — смотрю на Юэна, будто впервые вижу.

Кожа вокруг глаз друга покрывается серыми трещинками. Моргаю несколько раз, снова всматриваюсь.

— Определись уже, с кем ты, Ханни! — гремит Юэн. — Ты крылоборец и часть команды или драконья подстилка, а?

Руки Юэна спрятаны в карманы брюк, ёжик коротко стриженных тёмных волос нервно топорщится, взгляд набычен:

— Тебе понравилось?

Отступаю назад, упираюсь спиной в дверь, нащупываю ручку:

— Поверить не могу! — шиплю презрительно. — Ни тебя, ни Айрис там не было! Я чуть не умерла в той забегаловке!Онспас меня! За что ему спасибо! И увёз в столицу, хотел успокоить! А потом начался ливень! И пришлось остаться! Осталась у него, да! Но!! Спала на диване! На этом всё! А ты!

Вскидываю руку и больно тычу указательным пальцем в плечо друга, от чего тот покачивается назад:

— Отвратителен, Юэн Дроу! И не смей больше ко мне подходить!

Резко разворачиваюсь и тяну на себя дверь.

— Ханни! — раздаётся в спину упавшим дрогнувшим голосом.

Замираю. Тяжело дышу от обиды и злости. Решаю: пусть выскажется до конца, чего уж там!

— Мы с Айрис и ребятами пошли за тобой по главной аллее. Хотели встретить, но твой старик сказал, ты уже ушла. Видать, разминулись, — тяжело вздыхает. — Когда вернулись в коготь, там уже полыхало и прибыл констебль. Перепугался жутко за тебя. Прости.

— Это не даёт тебе право так со мной разговаривать! — дёргаю дверь и быстро иду по коридору. Стук острых каблуков отлетает к стенам.

Слышу спиной:

— Драконы не главные! Скоро увидишь!

Пфф! В смысле?! Это здесь причём? Бред какой-то!

Не оборачиваюсь. Ускоряю шаг. Встряхиваю волосами, смешиваюсь с толпой адепток с полотенцами через плечо. Пахнет духами и мятным зубным порошком.

Сегодня плотное расписание и сразу две тренировки. Это хорошо. Выложусь на них, как никогда. Утру нос этому снобу Минчу! То, что нужно, чтобы отвлечься от всяких глупостей и сосредоточиться на главном — думаю я, приближаясь к двери нашей с Агнес спальни и не догадываюсь, что как раз самое главное в этот момент упустила.

Ближайший месяц наполнен дикой зубрёжкой и тренировками на износ.

Газеты пестрят тревожными заметками о нападениях гарпий. Их всё больше, и явно огласке преданы не все, а значит, ситуация ещё хуже. Больше всего страдают мелкие деревушки. Последние разы совсем недалеко от столицы. Настроение адептов упадническое. Никто не говорит этого вслух, но все понимают — что-то надвигается, назревает.

Мастер Киртис добавляет в расписание ещё занятий. Сегодня сдача обязательных нормативов. Полоса препятствий на время. Кто не сдаст — вылетит.

— Руку! — Юэн уже здесь, пришёл одним из первых, и теперь помогает мне взобраться на верхушку острова, улыбается искренне и тепло. — Ты молодец, Ханни! Уложилась!

Всё ещё злюсь на него за тот случай, но сейчас как-то не до того. Падаю на колени. Подушечки пальцев зарываются в мелкие разноцветные камешки турмалина. Впитываю их магическую энергию. Опускаю голову. Тяжело дышу.

— Неет! — отказываюсь от бутылки воды, заботливо протянутой другом. — Я сейчас… выплюну лёгкие.

— Двадцать пять минут, Бонс! — равнодушно сообщает мастер Киртис, глядя на карманные часы и делая пометку у себя в журнале.

Меньше тридцати! Юэн прав! Я уложилась! Сдала! Падаю на спину и смеюсь, глядя в сумеречное небо.

В расписание добавляются обязательные вечерние полёты и дневной урок теории. Как раз он и идёт сейчас. В классе душно. После сытного обеда так клонит в сон. Глаза слипаются.

Нортан больше не ищет встреч со мной. Вижу его редко и только издалека. Это хорошо. Наверное. Задумчиво грызу кончик перьевой ручки. Обиделся, что ли? Или переключился на Кшатрию? Если так, то и скатертью дорожка! Я всё правильно сделала. И всё-таки, дело наверняка в Кшатрии, я в этом уверена…

— Бонс! — раздаётся над головой, и я подпрыгиваю на стуле.

Испуганно вскидываю голову и ёжусь под колючим взглядом магистра Киртиса. Наставник упирается ладонями в парту, за которой сижу.

— Я жду!

— Яаа…

Гарпии! Судя по мерзкой ухмылочке Минча, Киртис задал мне вопрос. Который я благополучно прослушала.

Нортан, чтоб тебя гарпии драли! Доволен? Портишь мне жизнь, даже когда ты не рядом!

Встаю из-за парты:

— Простите, мастер Киртис, кажется, я не поняла вопрос. Не могли бы вы его повторить?

— Не поняли? — Киртис скрещивает руки на груди. Смотрит на меня сердито сверху вниз. — Или не слышали, Бонс? Думаете, не вижу, чем вы заняты? Решили, раз сдали нормативы, то всё «ок»? Ни хрена у вас не «ок»! Как были первой на выход, так и остались! Хотите ковыряться в артефактах? Я вам это легко устрою!

Лицо заливает багровая краска. Спину прошибает ледяным потом. В груди печёт. Мастер Киртис в последнее время капец, какой нервный, нотакорёт на меня в первый раз.

— Я хочу, — голос звучит хрипло, но ровно. — Ответить на вопрос.

— Место обитания гарпий! — рявкает грубо. — Теперь достаточно понятно?

Стискиваю пальцами край парты. Я не привыкла, чтобы на меня кричали. Вот только не хватало расплакаться! Вздёргиваю подбородок, смотрю вперёд на классную доску:

— Местом обитания гарпий является Хоррос, глубокая расщелина на пути в Небытие, где живут гарпии и куда они утаскивают своих жертв. Хоррос являет собой острые чёрные скалы и комплекс пещер. Туда не проникает солнечный свет. Из-за повышенной кучности гарпий магия там не действует.

В кабинете становится тихо. Минч досадливо трёт ключицу. Смотрю на него победно. Съел?

— Сядьте, — выплёвывает мастер Киртис, после чего добавляет уже спокойнее. — И больше не отвлекайтесь. Для крылоборца рассеянность недопустима, она может обойтись слишком дорого.

— Да, мастер Киртис.

Пользуясь тем, что наставник стоит спиной к нему, Эйзек гримасничает, беззвучно меня передразнивая и закатывая глаза. Получается похоже. И от того только обиднее. Справа и слева раздаются смешки. Поджимаю губы. Придурок.

— Минч! — Киртис словно видит затылком. — Дхаррас. Общая характеристика и тактика крылоборца.

Минч неохотно поднимается, я обессиленно падаю на сиденье. Смотрю на этого клоуна, мечтая, чтобы ему прилетело тоже! В учебнике по этой теме всего пара строк. Остальное — закрытая информация.

И вообще-то, странно, что мастер Киртис решил поднять эту тему. Но куда более странно то, что Минч свободно по ней отвечает:

— Дхаррас монстр Хорроса. Огромный чёрный змей, крупнее в пять раз, чем любой дракон. Его взгляд смертелен для людей и сродни удару молнией. На драконов не действует, на остальных — да. У дхарраса разящий длинный хвост, яд в клыках и рубиновые глаза. Тело змея бессмертно. Его нельзя убить, лишь вернуть в сон. Для этого нужно найти хозяина. Мага, что пробудил его от вечного сна обрядом и связал себя с ним. От обряда

По классу проносится удивлённый шёпот. Блондинка Дэйзи округляет глаза. Юэн, нахмурившись, смотрит на парту.

Переглядываемся с Агнес. Голубые глаза подруги полны беспокойства. Она тянет руку, в то время как я смотрю на Минча. Как-то подозрительно много блондинчик знает о змее. Откуда бы?

— Да, Леро? — устало вздыхает мастер Киртис.

— Наставник, а разве Дхаррас существует? В учебнике сказано, что это только легенда…

— В учебнике сказано то, что следует знать массам. Чтобы не вгонять людей в панику и не вводить разных умников в опасное искушение.

— Простите, наставник, — встряхивает волосами Агнес, — под искушением вы имеете в виду пробуждение Дхарраса, этого кошмарного змея?

— Конечно.

— Но… кто пойдёт на такое?

Минч презрительно скалится, глядя на Агнес, всем своим видом показывая, как его оскорбляют столь тупые вопросы.

Мастер Киртис улыбается грустно, впервые за долгое время. Задумчиво смотрит в сторону:

— Тот, чья жажда величия и власти затмевает разум?

— Надо быть полным безумцем! — шепчет Агнес побелевшими губами.

— История ими полна, Леро. Там, — наставник показывает глазами на потолок, — уверены, что, скрывая правду, действуют во благо. Истина доступна немногим. Узнав её, каждый крылоборец приносит клятву неразглашения. Вы тоже её принесёте, когда придёт время.

Мастер Киртис проходит к своему столу. Встаёт к нему спиной, прислоняется поясницей и упирается ладонями по бокам. Обводит нас, притихших, тяжёлым взглядом:

— Но уже сейчас, вы обязаны знать, против кого эта война. Дхаррас истинный повелитель всех гарпий, чистое зло, жаждущее одного — убивать. Если он пробудится, то без феникса этот мир обречён. А феникса у нас нет.

Мы потрясённо молчим, переваривая услышанное. В это сложно поверить, но и игнорировать растущее число нападений гарпий нельзя. Так не должно быть. И так не было в той моей, прошлой жизни. Что-то их встревожило.

— Мастер Киртис! — поднимаю руку. — Вы правда думаете, что змей может пробудиться?

— Я думаю, Бонс, — снова усмешка, на этот раз горькая. — Что этоужепроизошло. Как бы то ни было, свяжитесь с родными и близкими. Успейте сказать все важные слова. Не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня. Потому что «завтра» может не наступить.

Жуткое предупреждение оглушает. А сразу после звучит тревожный сигнальный горн. Вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что за окном. Что стряслось на этот раз?

Ханни, спустя два месяца.

Быстро иду вдоль шатров временного военного штаба, развернувшегося на окраине столицы. Вокруг тихо, только часовые негромко переговариваются. В стороне потрескивает костёр, оранжево-красные языки которого лижут блестящий жестяной котелок. Негромко переговариваются часовые. Остальные упали без сил и спят по палаткам.

Завидую им, потому что сама в последнее время почти не сплю. Никому про это не рассказывала. У Юэна и Агнес и без меня забот по горло, чтобы навешивать на них ещё и собственные страхи. Кажется, у меня проблемы. Может быть даже, я умираю.

Иначе чем ещё объяснить то, что со мной творится?

То вдруг тело наливается нестерпимым жаром, таким, что впору в ледяную купель нырять. То снятся одни и те же кошмары, природу которых не могу разобрать, как и то, что вижу в них. Слепящие вспышки, взмахи золотистой парчи с причудливыми выпуклыми овальными узорами. На этом моменте у меня начинает зашкаливать пульс, и я просыпаюсь в холодном поту и с дикой мигренью, которая уже не утихает. Чем так мучиться, лучше вообще не спать!

Кофе мне в помощь!

Подошвы ботинок чавкают по серой грязи. Из-за затяжных дождей всё вокруг раскисло.

Сегодня первая ясная ночь. Запрокидываю голову, смотрю на графитовое небо, на котором рассыпаны сотни мерцающих звёзд.

Воздух сырой, морозный, лижет шею, пробирается со спины и боков под форменную кожаную куртку. Ёжусь, но тут же переключаю внимание. Сейчас есть вещи поважнее личного комфорта.

Сжимаю в руке срочное донесение для мастера Киртиса. Стискиваю зубы. В груди разливаются досада и горечь, потому что новости ужасающие.

Ещё несколько городов пали. Армия гарпий, управляемая древним злом, наступает. А мы лишь теснимся и хороним воинов. И не видно этому конца и края.

Если бы кто-то два месяца назад сказал мне, что всё изменится за день, перевернётся с ног на голову, а спустя недели привычный мир утонет в железе, крови и пепле, я бы покрутила у виска.

Но в ушах до сих пор стоит тот тревожный горн, который два месяца назад разделил жизнь на до и после. Тогда теория крылоборства для нас закончилась и началась непрерывная практика. В основном это были патрулирование и защита небольших деревушек, как та, в которую нас отправляли на первое задание. А так хотелось уже чего-то большего, масштабного и значимого!

Выскакиваю из-за угла шатра и едва не попадаю под копыта огромного вороного коня.

— Ай! — вскидываю руки и закрываюсь ими словно от удара.

— Стой! — рычит сверху знакомый голос.

Замираю, как вкопанная, не сразу сообразив, что команда предназначена животному, а не мне. Медленно отвожу скрещенные запястья от головы, опускаю их.

Поднимаю голову. В свете луны замечаю мужчину. Ох, вот так встреча! Мы не виделись… месяца три? Больше? Сразу узнаю этот могучий силуэт.

Нортан спрыгивает с коня прямо в грязь, мигом пачкая начищенные сапоги. На драконе военный мундир королевской гвардии. Длинные серебристые волосы стянуты в хвост на затылке:

— Ханни? — спрашивает как-то растерянно. — Ты здесь откуда?

— Я крылоборец, Нортан, — развожу руками в стороны. — Где ещё мне быть, как не в штабе?

— Верно, — соглашается легко, делает шаг навстречу, удерживая одной рукой поводья коня. — Просто ты и… война, штаб, как угодно, не звучите в одном предложении, ну никак. Скорее ты и гостиная в шикарном доме, ты и уютная детская, если понимаешь о чём я. Что-то более нежное, женское, более подходящее тебе.

— Мне пора! — киваю сухо, начинаю обходить его по дуге. — Рада была повидаться!

— Постой! — резко протягивает руку и хватает меня за запястье, после чего добавляет уже мягче. — Я, звездец, как рад тебя видеть. Не убегай. Давай, поговорим?

Его горячая ладонь железной хваткой жжёт мне запястье. Пытаюсь высвободить руку, но никак:

— Но я, правда, спешу! — потрясаю в воздухе срочным донесением для мастера Киртиса.

Нортан даже не поворачивает головы:

— Подождёт! — произносит уверенно, отбрасывает поводья и одновременно с этим дёргает меня к себе.

От неожиданности теряю равновесие и едва не впечатываюсь ему в грудь. К счастью, успеваю в последний момент выставить вперёд согнутую в локте руку. Она и принимает на себя весь удар и

— Нортан, что ты де…

— Замолчи! Я соскучился, Ханни, мать твою, сюда иди! — рычит угрожающе, утягивая меня вслед за собой за угол в укромный закуток между постройками. — Какого хрена сейчас-то уже из себя строить? Не видишь, что творится кругом? Мы, может быть, завтра все сдохнем!

Без церемоний и деликатностей разворачивает меня и впечатывает грудью и щекой в деревянную стену. Двумя руками упирается справа и слева от моих плеч, заключая в ловушку.

— Может и так, что с того? — пытаюсь оттолкнуться от стены, но оказываюсь тут же придавлена сзади твёрдым телом. — Что ты предлагаешь?

То, что он сейчас делает — совершенно за гранью! Не даёт ни пошевелиться, ни толком вдохнуть. Воздух пропитан опасностью и адреналином с привкусом горького мужского парфюма и морозной свежести.

Проклятье! Вокруг никого. Я один на один с обезумевшим драконом в этом новом слетевшем с катушек мире!

— А сама как думаешь? — раздаётся позади над ухом низкий рокочущий голос, а в следующий миг наглая лапа Обертона болезненно сжимает мою ягодицу.

Наверное, правильно было бы закричать. Позвать на помощь. Влепить пощёчину?

Но вместо того, чтобы сделать это, я просто стою, уперевшись лбом в шероховатое дерево. Я устала. Страшно устала бороться с тварями. Теперь ещё и с Нортаном надо бороться? А есть ли на это желание и силы?

Наваливается странная апатия. В конце концов, если мы скоро умрём, то не всё ли равно, есть у нас с Нортаном будущее или нет?

Может, он прав, и я могу согласиться просто быть с ним здесь и сейчас? Раз все обязательства больше не имеют смысла?

Ради чего тогда всё было? В чём этот долбанный второй шанс? Для кого он? Если всё летит в безднову срань?! Что я сделала не так? Почему всё сломалось? В прошлом этого всего не было! Выходит, я виновата? И это всё — из-за меня?

Дракон словно тут же улавливает произошедшую перемену.

Рывком разворачивает меня к себе:

— Эй! — приподнимает подбородок, всматривается в лицо. — В чём дело?

— Ни в чём, — мотаю головой.

Откидываю голову назад, упираясь затылком в стену, равнодушно смотрю вдаль, туда, где в конце построек виднеется штаб командования.

— Ханни, — угрожающе тянет Нортан, продолжая одной рукой упираться в стену рядом со мной. Вторая его рука убрана в карман брюк и чисто теоретически ничто не мешает мне сейчас отойти.

Но я не двигаюсь с места.

— Выкладывай! — требует своим фирменным командным тоном. Так хорошо мне знакомым.

Поворачиваю голову, смотрю на него:

— Ты правда думаешь, мы все умрём?

Тяжкий вздох вместо ответа — и есть ответ.

— Конечно, нет, — лжёт Нортан. — Всё наладится. Мы со всем справимся, так или иначе.

— Только если случится чудо, — хмыкаю я, скрещивая руки на груди.

— Что за унылый тон, а? — он поддевает меня за нос.

— Какой смысл в этой борьбе, если результат предрешён? — шепчу горячо, рассматривая лицо дракона в полумраке лунного света. — Против Дхарраса нет оружия! Значит, и шансов у нас нет! Так?

— Послушай, Ханни, я ведь предлагал позаботиться о тебе. Я и сейчас могу это сделать. Хочешь? Чтобы всё это, — он делает небрежный взмах рукой, обрисовывая многочисленные постройки штаба, — для тебя закончилось?

Вот так просто взять и уйти? Трусливо спрятаться в безопасную раковину? И пусть гибнут другие? Он это серьёзно? Так он обо мне думает?

Хмурюсь:

— Нет!

Нортан беззвучно смеётся:

— Так я и думал. Тогда слушай. Не так. Шанс есть, пока ты не сдался. Если сдался, значит ты проиграл. Если уж ты здесь и стоишь в этой нелепой форме, которую лично я бы с удовольствием сменил на платье, а лучше вообще без него, и не смотри на меня так! Мы ведь начистоту говорим? Так вот! Раз всё так, как есть, то оставь эти пораженческие мысли, поняла?

Он прав. Конечно, прав. Кажется, это именно то, что мне нужно было услышать. Но вслух я всего этого не скажу, чтобы не зазнавался:

— Поняла.

Молча смотрю на Нортана, запоминая каждую черточку лица. Кто знает, вдруг мы видимся в последний раз? Нортан проводит по моей щеке тыльной стороной пальцев, склоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая:

— Когда я вижу тебя, мне кажется, что мы знакомы целую жизнь. С чего бы?

— Родство душ? — пытаюсь перевести разговор в шутку.

— Или мы и правдаужевстречались, а, Ханни? Хватит у тебя смелости не соврать? Хотя бы сейчас?

Замираю под подчиняющим взглядом ртутных вертикальных зрачков. Дракон не держит меня больше, а чувство такое, что припёрта к стенке так прочно, что не отвертеться! Горло сжимается от необходимости лгать, а глупое сердечко рвётся сказать правду.

— Яаа… — начинаю сипло, приходится откашляться.

А потом звучит тревожный сигнальный горн, и мы оба с Нортаном одновременно оборачиваемся.

Всё вокруг мигом приходит в движение. На улицу из шатров выскакивают сонные крылоборцы, на ходу поправляющие амуницию и портупею. Тревожно ржут лошади на конюшне неподалёку.

Дракон меняется за долю секунды. Мрачнеет, становится собранным. Сжимает мою руку выше локтя:

— На вылете не геройствуй! Услышала?

— Так не геройствовать? Или не сдаваться? — не могу удержаться от шпильки.

Вот только вряд ли для неё подходящий момент. Нортан грубо притягивает меня к себе:

— А знаешь, лучше я запру тебя где-нибудь, для безопасности и чтоб не умничала!

— Ладно, ладно! — смеюсь и поднимаю вторую руку ладонью вверх. — Услышала!

Мы разделяемся. Я спешу к штабу мастера Киртиса. Воздушная тревога не утихает. Новое нападение. Нам приказано отправиться в прямо в обитель гарпий, Хоррос, и попытаться спасти выживших, которых твари утащили с собой.

Обычное задание, как десятки других до него, казалось бы. Никто и представить не мог, чем оно обернётся.

15. Перед рассветом

Ханни.

Я, Агнес, Юэн и Минч приземляемся на землю у основания двух высоких гор. Перед нами вход в Хоррос — глубокое ущелье, ведущее в Небытие.

— Крылос! — гашу артефакт, касаясь центра груди. То же самое делают остальные. В месте, где магия не действует, заряд артефакта следует расходовать особенно экономно.

Вскидываю голову, втягиваю носом воздух. Вокруг глубокая ночь, не видно ни зги. Но вокруг разящей пасти ущелья и вовсе, такое чувство, что клубится чернильная тьма.

— Ну, и вонизма! — морщится Агнес, зажимая нос рукавом. — Это тухлые яйца?

— Это гниющая плоть, — усмехается Минч. — Не для неженок. Останешься здесь? Ты тоже, Бонс?

— Ещё чего! — смотрю на него исподлобья.

— Не пойму логику мастера, — шипит Агнес, приближаясь к Эйзеку вплотную, — но тебя назначили

Они замирают друг против друга, напоминая двух упёртых петухов. Как и на тренировках, не могут поделить лидерство.

Тревожно всматриваюсь в сторону входа в ущелье. Тонкий слух вдруг улавливает какой-то звук. Не то писк, не то детский плач? Во рту становится кисло.

— Ребят, давайте потом, а? — забыв обо всём, словно заворожённая иду вперёд.

— Ханни права! — поддерживает Юэн. — Нашли время меряться письками! Делом займёмся, может?

— Леро и Бонс, на вас правый склон, — презрительно выплёвывает Эйзек. — На нас с Дроу остальное ущелье. Задача без лишнего шума провести разведку и собрать информацию до прибытия основной группы. Вновь обнаруженных пленников выводить в укрытие, — показывает подбородком в сторону рощи неподалёку. — Работаем!

У самого входа в ущелье замираю. С усилием моргаю. Кажется, у меня снова начинается жар.

Дёргаю воротник куртки, ослабляя его. Выдыхаю белое облачко пара. Холодно.

И страшно, чего уж там. Но те крики, которые слышала, не дают покоя. Желание помочь сильнее страха.

Агнес и Минч идут первыми, мы с Юэном оказываемся позади.

— Ханни! — Юэн трогает меня за рукав, мягко разворачивает к себе, завладевает обеими руками. — У тебя пальцы ледяные.

Подносит их ко рту, заботливо дует, обдавая горячим дыханием. Я почти не вижу его глаз, но голос тихий и грустный:

— Будь осторожна, хорошо? Высоко не забирайся. Чтоб без геройства.

Гарпии! Да они сговорились что ли? Прежде, чем успеваю ответить, Юэн наклоняется вперёд. В последнюю секунду инстинктивно успеваю отвернуться, и его губы по касательной проходятся по моей щеке.

— Ты чего? — толкаю его ладонями в грудь.

— Прости, хе-хе, это нервное!

— Вообще не время сейчас! — разворачиваюсь, чтобы уйти, но Юэн снова удерживает.

— А когда всё закончится, найдёшь на меня время? Поговорить?

Неопределённо дёргаю плечом:

— Конечно!

Странный вопрос.

— Эй, ну вы где там? — шипит Агнес.

Ускоряю шаг, догоняя её. После короткого разговора с Юэном остаётся стойкое тревожное послевкусие. Но сейчас думать об этом некогда.

Оказавшись внутри ущелья, разделяемся, как и приказал Минч.

— Крылос! — активирую артефакт, чтобы взобраться на то место на склоне, где просматриваются очертания каменных навесов и пещер. Мог ли странный звук раздаваться отсюда?

Агнес взлетает ещё выше. Глаза привыкают к темноте. Держу краем глаза силуэт подруги и начинаю осторожно пробираться по склону, осматриваясь.

Скальная порода под ногами покрыта мелкими острыми камушками. Они скользят и похрустывают. Касаюсь пальцами влажного свода пещеры. Пахнет сыростью, мхом и гнилью.

Тут и там валяются обглоданные кости. Не хочу думать, чьи именно. Но судя по размеру, сомнений не остаётся. Человеческие.

Как-то неестественно тихо. Капает вода.

Основные силы гарпий сейчас должны сражаться, как и крылоборцы. Но ведь не может быть, чтобы здесь не осталось совсем никого, а значит, нужно быть осторожнее.

— Сюда, быстрее! — внизу Юэн ведёт к выходу человек десять.

А вот Минча нигде не видно.

В одной из пещер за задвинутым камнем нахожу целую семью, невысокого худого мужчину, его жену и троих детей, лет десяти, восьми и шести.

— Спасите моих детей! — плачет женщина, давясь слезами и падая передо мной на колени.

— Ваших детей, мисс? — растерянно смотрю на три перепачканные мордашки.

— Даа! — женщина завывает, оглашая пещеры громкими криками, цепляется за мои ноги.

В разговор вступает мужчина:

— Не этих, — отрывисто поясняет он, пытаясь поднять жену с колен. — Они забрали других, младших, малюток совсем! Двойняшки, крохи!

— Что они с ними сделали? Чтооо? — громко воет женщина.

Нас явно слышит всё ущелье!

— Тише, мисс, прошу! — испуганно оглядываюсь по сторонам. — Не шумите, умоляю! Идёмте, я отведу вас в безопасное место! И продолжу поиски!

— Вы найдёте их? Обещаетее?

— Да! Клянусь! Я их найду!

— Крылос! — активирую артефакт на груди.

Не думаю о заряде, думаю о жизнях людей, на счету каждая секунда! Спускаю одного за другим со склона мужчину, их троих детей, женщину.

Теперь на выход, в укрытие, ждать подкрепление!

Вдруг резкий порыв ветра едва не сбивает с ног. Сильный запах гнилого мяса бьёт в нос. Ущелье оглашается скрежещущим криком, словно железом ведут по стеклу прямо у тебя в голове. Заслоняю собой остальных.

Прямо перед нами со звуком тяжёлого мешка, брошенного на землю, опускается крылатая тварь.

Разъярённая гарпия!

— Кхра! — хруст, хлюпанье и тело гарпии тяжёлой тушей валится к моим ногам.

В ущелье заглядывает луна, озаряя всё вокруг бледным серым светом.

— Просил же не геройствовать! — укоризненно произносит Нортан, опуская окровавленный меч.

Позади дракона мастер Киртис и ещё четверо крылоборцев. Они тут же рассредоточиваются по ущелью, а я думаю о другом.

Обертона здесь быть не должно, не его уровень — возиться с желторотиками вроде нас, но он здесь, почему-то…

Глупая радость просто видеть его топит изнутри горячим сладким сиропом. Бесит, но ничего поделать с ней я не могу. К тому же сейчас, в пекле войны каждая встреча ценна. Потому что может оказаться последней.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу одними губами.

Вместо ответа Нортан делает шаг ко мне, переступая поверженную серую тушу. Притягивает ближе, наклоняется к уху:

— Уводи людей и не возвращайся сюда. Поняла?

Растерянно смотрю на своих подопечных. Дети испуганно жмутся к матери. Их отец заслоняет собой всё семейство, нервно сглатывает. Вижу, как трясутся кончики его худых тонких пальцев.

Шум вокруг нарастает. Отовсюду слышится хлопанье кожистых крыльев. И визгливый скрежет гарпий. Силуэты тварей показываются тут и там. Выныривают из пещер, выползают из тёмных её уголков. В смысле не возвращаться?

— Ханни! — рявкает на меня так, что даже волосы на голове вздрагивают. — Прочь! Вы-пол-няй!

В голубых глазах дракона колючая злость.

— Хорошо! — отвечаю невпопад и не по уставу.

В голове беспорядочно роятся мысли. Я не хочу трусливо отсиживаться с гражданскими! Мой долг — сражаться с тварями, для этого я здесь! Но и оспаривать вышестоящий приказ не имею права, это прямая дорога под трибунал.

Проклятье!

Неуверенно отступаю назад. Дракон кивает, разворачивается и уверенно идёт вперёд, в самую гущу разъярённых гарпий, чтобы прикрыть наше отступление.

Замечаю Агнес с группой пленников. Вместе бежим к выходу, на ходу отбиваясь от одиночных тварей.

У самого выхода вновь слышу тот самый звук, что и в начале. То ли плач, то ли писк. На этот раз мне кажется, я понимаю, откуда он. Оттуда же примерно, где была заперта эта семья. Там ещё были другие пещеры…

— Я не пойду никуда! — женщина надает на колени. — Там мои детиии!

— Не беспокойтесь! — кидаюсь к ней и поднимаю её за руки с земли. — Я верну их вам, как и обещала!

— Ох, мисс, спасибо! — причитает со всхлипыванием. — Храни вас Драконий Бог!

— Ханни! — ахает Агнес.

— Позаботься о них! — наспех сжимаю тёплые пальцы подруги. — Я должна вернуться!

— Но…

Не слушаю до конца, бегу обратно вглубь ущелья. Подошвы ботинок скользят на мелких камушках.

В гуще сражения сверкают лезвия крылоборцев. От ржавых визгов гарпий больно в ушах.

Тварей всё больше. Проклятье, да сколько же их, вообще?!

— Крылос! — активирую артефакт.

Нортан приказал увести людей. Я увела, но не всех! Я ведь не лезу в самое пекло, я просто забираю оставшихся. Кроме меня некому! Разве смогу потом спокойно спать? Зная, что не сделала всё возможное?

Крылья странно себя ведут, плохо держат в воздухе. Или гарпий слишком много и артефакт барахлит, или заряд заканчивается. Ничего! Карабкаюсь вверх по склону, хватаясь за камни и выступы, сдирая до крови колени и пальцы.

Есть!

Знакомые очертания проходов и пещер! Мне нужно выше! Вот сюда! Прижавшись спиной к отвесной скале, двигаюсь в противоположную сторону, пробираюсь по узкой каменной тропке над обрывом. Звук, который слышала, усиливается, и у меня больше нет сомнений, что это детский плач!

Каменный карман на выступе. Легко не пробраться.

— Крылышки, милые, давайте! — умоляю сдыхающий артефакт. — Аахр!

Заряда хватает, чтобы перелететь в неприступный карман. Приземление получается не самым удачным. Не обращаю внимание на резкую боль в лодыжке. Поднимаюсь с земли.

Рука взметается ко рту, прикрывая вздох:

— Боги!

Каменный карман небольшой, всего метр на метр, по краям усыпан костьми.

Ограждение по периметру невысокое — сантиметров двадцать — опасно низко для такой высоты. За бортиком — отвесная скала и острые камни ущелья. Жуткое местечко.

Тем удивительнее и кажется истинным чудом то, что я вижу по центру на ворохе соломы два младенческих тельца в тряпье. Живых!

Один из них лежит на спинке и отчаянно дрыгает ручками и ножками, второй перевернулся на животик и пытается поднимать головку с тёмным пушком волос. При виде меня оба начинают хныкать.

— Тише, тише, мои хорошие! Я отнесу вас к маме!

Подхватываю сначала одного ребёнка, затем второго. Та ещё задачка! Кроме того, что тяжёлые, так они ещё и брыкаются и заливаются криком. Расстёгиваю куртку примерно до середины, подсаживаю их внутрь неё, придерживаю снизу. Хоть какая-то надёжность.

Что за карма у меня в этой жизни — спасать младенцев? Отрабатываю то, что в прошлой жизни не уберегла? Эта мысль отзывается противной горечью во рту. Я не забыла, не отболела, не приняла. Не простила — понимаю отчётливо!

Встряхиваю волосами — сейчас не о том! Сейчас надо понять, как выбираться.

К счастью, одной проблемой становится меньше — словно почувствовав тепло моего тела, малыши успокаиваются и затихают под курткой. Удерживая их снизу напряжёнными руками, подхожу к краю каменного выступа. Прищуриваюсь, оценивая обстановку.

— Гадство! — срывается с моих побелевших губ.

Двое крылоборцев безжизненно сидят, прислонившись спинами к стене. Мастер Киртис отчаянно бьётся с десятками тварей. Нортан крошит гарпий мечом направо и налево. Где Эйзек и Юэн?

Но даже без них, мне кажется, или мы побеждаем?

Внезапно ущелье наполняется оглушительным жутким шипением, пробирающим до костей. Краем глаза замечаю движение. Справа, из глубины, величественно и неотвратимо надвигается тень. Огромная, в пять раз больше дракона в истинном облике и опасная для всего живого в силу своей смертоносной природы.

Багровые огни не оставляют сомнений.

Инстинкт заставляет зажмуриться и отвернуться. Потому что я понимаю, кто здесь.

Дхаррас, истинный повелитель гарпий. Чистое непобедимое зло.

Крохотные детские тельца доверчиво прижимаются ко мне. Чувствую, как у меня под веками копятся кипучие слёзы.

Мы проиграли. Никому не справиться со змеем, способным убивать одним лишь взглядом. Лишь у драконов иммунитет, но из-за гарпий истинный облик не принять, а значит, без шансов.

Как раз тогда, когда я думаю, что главная проблема сейчас внизу, за спиной раздаются глухие звуки. Один, второй, третий.

Шмыгаю носом. Оборачиваюсь и очень медленно приоткрываю глаза до тонких щёлочек.

Гадство…

Сразу три гарпии приземлились на верх выступа. Хищно скалят зубастые пасти. Лязгают когтями, переступают с лапы на лапу, готовясь атаковать.

Понимаю, что не смогу сражаться — руки заняты детьми. Если отпущу их, одна только куртка не выдержит.

А значит, надо отступать. Инстинкт толкает назад, к краю выступа.

Времени на подумать — нет! Одна надежда на остатки заряда артефакта.

С громким скрежещущим звуком первая гарпия бросается на меня. Острые лезвия её когтей проходятся в миллиметре от моего лица. Нога соскальзывает, не ощутив опоры, и я падаю вниз:

— Крылос! — рвётся из груди отчаянный хрип, но артефакт не отзывается.

Дальнейшее остаётся в памяти отдельными вспышками.

Меч Нортана, занесённый для удара перед огромным чёрным змеем.

Всё прибывающие гарпии, берущие в смертельное кольцо оставшихся крылоборцев. Крылатые твари будто с цепи сорвались. Рвут всех подряд направо и налево.

Сырой спёртый воздух шумит в ушах. Пытаюсь сгруппироваться, чтобы удар пришёлся на спину, защитить от удара малышей.

Проклятье!

Гарпии падают со скалы вслед за мной. Расправляют тёмные крылья, скалят зубастые пасти, готовясь вцепиться в добычу.

Нет! Нет! НЕТ!

Я не могу допустить этого! Сколько можно уже?Хватит!

Вдруг лопатки взрываются дикой болью, словно кто-то вспарывает мне спину раскалённым железом. Ущелье вспыхивает ослепляющим золотым светом. Жмурюсь. Съёживаюсь от нечеловеческого крика, и только спустя секунду понимаю, что он мой собственный.

Резкий поток воздуха бьёт в лицо, мешая вдохнуть. Уши закладывает, будто от резкой смены высоты. Внезапно становится тихо. И я понимаю ещё кое-что.

Я не упала! Значит, артефакт сработал?

Помня о смертоносном взгляде Дхарраса, осторожно, один за другим, приоткрываю сначала один глаз, затем второй.

— Кхаах! — горло дерёт нервный кашель.

Я не только не упала. Я вознеслась.

Земля, ущелье, кишащее гарпиями, смертоносный змей — всё это осталось далеко внизу. Я зависаю между небом и землёй, на высоте пары сотен метров.

Покрепче перехватываю плачущих от испуга малышей.

— Тшш! Всё хорошо!

Спасибо куртке!

Поворачиваю голову направо и вздрагиваю. Мамочки!

У меня за спиной крылья! Вот только не те, что даёт артефакт.

Огромные и мощные, покрытые золотистыми пёрышками. Это… что?

Догадка проносится в голове. Нет, быть того не может!

Это ведь я, просто я. Девочка со слабым даром, которого в прошлой жизни хватило только на то, чтобы возиться с несложными артефактами, и всё-таки… Единственный способ проверить — это произнести нужное заклинание.

— Домум! — проговариваю отчётливо.

В следующий миг внизу подо мной ослепительной золотистой волной разрастается купол.

Он

Прямо сейчас, у меня на глазах творится истинная магия феникса. Моя…

Полоска неба на горизонте розовеет. Тьма отступает. Скоро рассвет.

Устало закрываю глаза. Во рту появляется металлический привкус. Межбровье пульсирует от напряжения. Под носом становится горячо и липко. Достаю кончиком пальца — кровь. Кажется, силы на исходе. Как бы не потерять сознание и не рухнуть с такой высоты.

Шевелю крыльями. Непривычно немного, но чем-то похоже на то, к чему я привыкла, летая с артефактом. Потихоньку снижаюсь.

— Феникс! Феникс! Слава Драконьему Богу! — раздаётся отовсюду.

Взгляды всех внизу устремлены на меня.

В ущелье светло, как солнечным днём. Тут и там раздаются магические вспышки и хлопки. Купол феникса вернул на землю магию. Большая часть тварей повержена, остатки расползаются по пещерам и глубоким щелям.

Чёрный змей ревёт, объятый драконьим пламенем. Против него — серебристый дракон. Мощь и величие истинной ипостаси Обертона поражают.

Железные бугры мышц перекатываются под стальными чешуйками. Увенчанная шипами голова повёрнута к истерящему и бьющемуся в агонии врагу.

Выпад, взмах лапой, и острые, как лезвия, когти дракона вспарывают туловище змея до кровавых порезов. Змей шатается, а затем огромная туша с глухим стуком падает на землю, поднимая вокруг себя облачко серой пыли. Глаза Дхарраса, его смертоносное оружие, медленно закрываются.

Вокруг тут же вспыхивают синие лучи — мастер Киртис и ещё двое крылоборцев обступают поверженного монстра и активируют магическую ловушку.

Дхарраса невозможно убить, пока жив пробудивший его хозяин. Но запереть под заклятием — вполне. И искать безумца, его пробудившего. Кем бы он ни был…

— Мисс, спасибо, мисс! — причитает не пойми откуда взявшаяся женщина, мать спасённых детей, протягивая к ним руки. — Не знаю, как вас благодарить!

— Никак, это моя работа, держите, вот так, аккуратно…

— Мисс! У вас кровь!

Рассеянно киваю, вытираю горячую влагу под носом. Купол вокруг медленно тает, магия феникса рассеивается. Тело вдруг становится лёгким. Поворачиваю голову — золотистые крылья за спиной исчезли. Пульсация между бровей становится чуть слабее.

В ущелье пробивается утренний тусклый свет. Всё позади.

Внутрь ущелья входит новый отряд крылоборцев. Мастер Киртис раздаёт указания.

Силы покидают меня. Чёрная земля так и манит. Хочется рухнуть вниз и закрыть глаза.

— Аах! — отшатываюсь назад, когда прямо передо мной показывается звериная морда.

Голубые глаза с вертикальными зрачками угрожающе смотрят прямо на меня. Из ноздрей дракона вырываются облачка пара, голову огибают шипы. Морда зверя багровая от чужой крови.

Слишком близко. Я растеряна и даже забываю дышать.

Суета вокруг вмиг становится незначительным шумом. Смотрю на дракона, на этого коварного смертоносного хищника, более умного, сильного и опасного, чем поверженный змей.

Опасность позади. Враг разбит, но дракон не спешит принять человеческий облик. Почему? Что он задумал?

Чего он хочетот меня?

Протягиваю руку, касаюсь ладонью горячих стальных чешуек, подаюсь вперёд. Наверное, я сошла с ума, но вместо того, чтобы напугаться, обвиваю руками морду и мощную шею хищника, ища в нём опору слабеющим ногам.

— Нортан! — шепчу заплетающимся языком.

Раздаётся фырканье, а затем плечо обдаёт горячим воздухом из звериных ноздрей. Что ещё? Дракон подталкивает меня в сторону, разворачивается, припадает к земле.

Эмм…

Вскидываю брови:

— Ты хочешь, чтобы я…

В ответ — раздражённый поторапливающий рык, и снова мягкий толчок.

Предлагает забраться на него. А у меня даже сил нет спорить. Главное — куда-то уже сесть… Из последних сил карабкаюсь на огромного зверя. Ложусь грудью на могучую спину, состоящую сплошняком из железных мышц. Твёрдые чешуйки царапают щёку.

Сердце ухает вниз, когда зверь взмывает в небо. Уши закладывает, инстинктивно сглатываю слюну. Меня прижимает к твёрдой спине, обхватываю её руками, чувствую подушечками пальцев, как при каждом взмахе крыла работает груда мускулов. Стискиваю бёдра, чтобы наверняка удержаться.

Сквозь прикрытые веки чувствую первые лучики солнца. Наверное, сейчас внизу очень красиво. Взглянуть бы, а то когда ещё доведётся? Но сил нет даже открыть глаза. Кажется, мой магический резерв на нуле.

Вместо того, чтобы пугать, тесная близость древнего зверя успокаивает. Рядом со свирепым хищником безопасней всего. Я так близко сейчас, что, кажется, сливаюсь с ним в единое целое. Чувствую ток чужой крови по венам, ловлю отголоски мыслей. Он защитит и не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое.

Это окончательно расслабляет.

Манящая тьма обволакивает, сознание ускользает, и я проваливаюсь в безвременье.

Нортан шёл хорошо знакомой дорогой по коридору, освещаемому лишь светом факелов. Взглянул на девушку, обмякшую на руках безвольной куклой. Ханни не весила почти ничего.

И так и не пришла в себя, даже когда они приземлились.

Тем не менее зверь отчётливо слышал: жива. Просто истощена, выпита до последней капли. От вида запёкшейся крови над верхней губой девчонки челюсти раздражённо сжались. Пожалуй, лучше смотреть вперёд.

На пути ожидаемо не встретился никто. Оно и не удивительно, ведь хозяин давно забыл дорогу в дальний фамильный замок. И сейчас его здесь никто не ждал.

С ноги открыл дверь в спальню, залитую утренним серым светом. Осторожно и бережно пронёс Ханни и опустил на кровать. Выпрямился и некоторое время просто смотрел на неё.

— Ммм, — Ханни застонала во сне, её веки дрогнули.

— Спи! — проговорил тихо и коснулся тыльной стороной пальцев нежной девичьей щеки.

От этого простого прикосновения по телу будто разряд прошёл. Хотелось смотреть на неё бесконечно.

Межбровье Ханни теперь украшал крохотный золотистый символ расправившего крылья феникса. Гипнотизировал, притягивал взгляд, заставлял зверя суетиться и драл нутро слепой ревнивой жаждой обладать.

Вот почему к ней так сильно тянуло. Феникс. Охренеть просто.

Любой захочет себе такую.

Глаза жадно шарили по тонкой изящной шейке, как раз обхватить одной рукой и чуть сжать, по синей венке на краю лба.

Ноздри втянули одуряющий запах карамели и сладких булочек, так пахла толькоона. Рот тут же наполнился слюной. Сглотнул.

Моя!

— Не отпущу, — поклялся себе, а её предупредил.

Ханни спала в безмятежном неведении. С усилием оторвался от неё. Зашторил окна, скрывая солнечный свет и железные прутья решёток.

Тихо прикрыл за собой железную дверь. Задвинул наружный засов.

Обернулся и только тогда заметил Глену, здешнюю экономку хрен его знает сколько уже лет.

— Господин! — низко склонила голову. — Вы вернулись.

— Я отлучусь по делам, — посмотрел на покорно склонённую голову Глены. — У нас гостья. Когда очнётся, предложи ей ванну, поесть и переодень её во что-то

Глена поспешно кивнула и покосилась на засов. Усмехнулся её понятливости:

— Из комнаты не выпускай. Отвечаешь головой.

— Да, господин!

Ещё раз оглянулся, убеждаясь, что засов достаточно крепок, и двинулся по коридору в сторону большой башни.

Нужно уладить всё с Киртисом, пока тот не поднял лишний шум. Потом можно будет потолковать и с Ханни. Обрисовать ей новый расклад, так сказать. В котором от её мнения ничего не зависит, но знать это ей вовсе не обязательно.

16. Хочу

Ханни.

Веки дёргаются быстро-быстро, глаза досматривают убегающий сон. Память подбрасывает последние события, и я резко открываю глаза. Сажусь на незнакомой кровати, в незнакомой комнате. Какой-то странный наружный шум не даёт покоя.

Где я?

Из-за щели в задёрнутых тёмных занавесках пробивается слабый красноватый свет. Спускаю с кровати ноги в ботинках. Встаю. Тут же хватаюсь за столбик балдахина. Под носом становится горячо. Вытираю указательным пальцем, принюхиваюсь: кровь.

Пошатываясь, пересекаю комнату, стискиваю края портьер, резким движением распахиваю их в стороны.

Ох!

Жмурюсь от алого закатного солнца.

А потом, постепенно раскрыв глаза, вижу остальное.

Железные прутья решёток. Бушующее бескрайнее море. Резко перестаёт хватать воздуха. Тянусь рукой к задвижке и открываю окно. В лицо ударяет сырой солёный воздух, пахнущий рыбой.

Медленно оборачиваюсь. Ощупываю взглядом комнату. Замечаю знакомый герб расправившего крылья и распахнувшего пасть серебристого дракона над помпезной кроватью с пурпурным балдахином, и его же повторение в некоторых местах на рисунках на стенах.

Ну, конечно. Обертон. Устало сдавливаю переносицу.

Снаружи раздаётся лязганье железа, а затем открывается дверь.

Ожидаю увидеть Нортана и потребовать от него объяснений, но порог переступает невысокого роста женщина плотного телосложения. Служанка, если судить по закрытому серому платью и белому переднику.

Она тут же прикрывает за собой дверь, закрывает её на ключ, который прячет у себя в переднике.

Заметив это, я поджимаю губы.

— Мисс! — женщина сгибается пополам, смотрит в пол. — Желаете сначала принять ванну или поужинать?

Какая прелесть. Скрещиваю руки на груди, стараюсь, чтобы голос звучал вежливо:

— Желаю поговорить с твоим хозяином.

Потому что кто ещё даст мне объяснения?

— Конечно, мисс! — служанка по-прежнему смотрит в пол. — Как только господин вернётся, я тотчас передам ему вашу просьбу. А пока что…

— Когда? — цепляюсь за её же слова. — Он вернётся?

— Не могу знать! — отчаянно мотает головой, её взгляд бегает по полу. — Он мне не докладывается! Но я уверена, что надолго он вас не оставит.

За этим следует тихий вздох и несмелая просьба:

— Прошу, мисс! Можно, я помогу вам помыться, переодеться и поесть? Мне… приказано.

Зарываюсь пальцами в растрёпанные волосы, грустно усмехаюсь. После всего, что стряслось предложение звучит весьма заманчиво.

Кроме того, всё равно ждать Нортана. Судя по тому, что я вижу за окном, без него мне отсюда не выбраться. Впрочем…

Вновь провожу пальцами под носом, ощупываю лопатки, вспоминая недавние события.

Даже если забыть про бесполезный разряженный артефакт крылоборца, я, кажется, кое-что смогу и сама? В смысле улететь отсюда? Вот только…

Если выбираться самой, для этого тоже нужны силы. А значит, отказываться от помощи глупо:

— Да, пожалуйста, — улыбаюсь женщине. — Как я могу вас называть?

— Глена, госпожа!

— Глена, — натягиваю улыбку, — я бы хотела помыться и поесть. Если можно.

Шторы распахнуты, солнце встаёт над бескрайним морем. Чайки проворно падают к воде и вновь взмывают над ней. Завидую их крыльям.

Лениво смотрю на ненавистные решётки. Я не хочу огорчать услужливую Глену, к которой успела проникнуться и которая всякий раз плачется мне на суровый приказ господина, но терпение моё не бесконечно.

Рассматриваю бушующее море. Лёгкий малиновый атлас облепляет тело, трепеща на ветру, рвущемуся из распахнутого настежь окна.

Идут третьи сутки моего нахождения здесь. Я выспалась. Сыта. И даже кровь из носа почти не идёт.

Слышу лязганье наружного засова за спиной. Не оборачиваюсь, уверенная, что это служанка. Опять.

Но на этот раз входит не она.

Вокруг что-то незримо меняется. Понимаю это сразу.

Тяжёлая мужская поступь. Уверенная.

И запах. Морозная свежесть, смешанная с терпким мужским одеколоном, напрочь перебивающая морскую дымку.

Оборачиваюсь резко и вижу Обертона.

На драконе чёрные штаны и белая рубашка, облепляющая рельефную грудь, словно вторая кожа.

— Ханни, — произносит моё имя как-то по-особенному. — Как ты, детка?

Его обращение проезжается по нервам, словно железо по стеклу. Кривлюсь:

— В порядке. Где я?

— В моём фамильном замке, — руки Нортана спрятаны в карманы брюк.

Могучий торс обманчиво расслаблен.

Дракон начинает приближаться ко мне. Крадётся, как хищник.

— О! — склоняю голову к плечу. — А… почему я здесь?

— Потому чтоятак решил, — шаг, ещё и ещё.

Расстояние между нами стремительно сокращается.

Дракон останавливается напротив меня. За спиной окно с решётками.

Мотаю головой, решаю перевести тему:

— Чем всё закончилось тогда? Я…

— Всё хорошо! — пресекает расспросы. — Не переживай.

— Эмм… — касаюсь рукой основания шеи. — Мы уничтожили Дхарраса? И всех гарпий?

— Почти.

— Постой! В каком смысле? Почти?

Нортан с шумом втягивает воздух. На миг закрывает глаза, открывает их снова:

— Не думай об этом.

— А о чём, прости, мне думать?

Шаг, ещё один и ещё.

Между нами почти не остаётся пространства.

Дракон протягивает руку. Подхватывает прядку моих волос, прокатывает её сквозь пальцы, усмехается уголком рта:

— Оглянись вокруг, Ханни. Ты в моём замке. Со мной. Моя. Впереди долгая ночь. И если ты думаешь, что я куда-то тебя отпущу, то ты просто, — он мягко приподнимает мой подбородок, приближается к губам, — сошла с ума.

Смотрю на Нортана снизу вверх. С высоты моего роста он кажется огромной гранитной глыбой.

Отмечаю про себя осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, словно он почти не спал все эти дни. Мощная шея напряжена, всё его тело — одна сплошная угроза. Взвинчен. Обозлён. И явно на пределе сейчас.

Одна случайная искра — и полыхнёт.

Поднимаю руку, касаюсь его скулы. Подушечки пальцев царапаются о грубую тёмно-серую щетину. Смело шагаю вперёд, приближаясь вплотную. Сквозь тонкую ткань платья чувствую жар его тела. Улыбаюсь уголками губ:

— Тогда не отпускай!

Наблюдаю за тем, как меняется выражение его лица. Эмоции сменяют одна другую. Удивление, недоверие, настороженность, страх.

Нортан прищуривается. Вертикальные зрачки расширяются из-за тусклого света, так что голубые глаза кажутся почти чёрными.

Чувствую мягкое, но уверенное прикосновение к пояснице. Другой рукой дракон приподнимает мой подбородок, наклоняется очень медленно, словно даёт время передумать, но я для себя всё решила.

Приоткрываю губы, с готовностью встречаю его поцелуй.

Неожиданно нежный, осторожный, ласкающий. С привкусом карамели

— Ханни, — рычит хриплым шёпотом, покрывая поцелуями мою щёку и шею. — Ты с ума меня сводишь. Хочу тебя.

Тянусь к пуговицам его рубашки. Справляюсь с одной, второй, третьей.

Нортан подхватывает меня на руки и несёт к кровати, всё это время неотрывно всматриваясь в моё лицо.

Кровать пружинит под поясницей и лопатками, когда он осторожно меня на неё опускает. Потолок балдахина и его занавеси добавляют уютной тьмы.

Выгибаюсь дугой, когда губы дракона прихватывают поочерёдно одну и вторую вершинку моей груди, уже высвобожденной из лифа. Кончики моих пальцев беспорядочно блуждают по его напряжённому торсу. Пересчитывают кубики пресса, выводят узоры на косых мышцах живота.

Зарываюсь пальцами в его волосы. Позволяю поцелуям дракона спускаться ниже.

— Ханни… Ты потрясающе красивая. Вкусная…

Прикусываю нижнюю губу и комкаю простыни. Жёлто-оранжевая полная луна смотрит в окно.

— Хочу видеть твоё лицо! — послушно поворачиваю голову.

Нортан нависает надо мной, чувствую давление горячей твёрдой плоти между ног и понимаю, что сейчас всё случится.

— Расслабься, — приказывает хриплым сбивчивым шёпотом. — Я буду осторожен.

— Аах! — съёживаюсь от резкой пронзающей боли.

Нортан останавливается, легко целует меня в висок, давая время привыкнуть к себе. Глотаю воздух, облизываю губы, солёные то ли от моря, то ли от непрошенных слёз.

— Я… в порядке! Не останавливайся!

Его тяжесть на мне, знакомые ощущения. Более острые в своей новизне. Тягуче-сладкое чувство внизу живота. Нарастающее, будоражащее, запретное.

— Но-нортанн!! — вздрагиваю от волн наслаждения, расходящихся по всему телу.

Перед мысленным взором с бешеной скоростью распускаются золотые цветы.

— Скажи ещё раз! — требует он.

— Ноортан, — повторяю тихим шёпотом.

Затихаю, не в силах даже ответить на поцелуй. Нортан сплетает наши пальцы, отводит мои руки наверх за голову и в несколько движений догоняет меня. Прижимается колючей щекой к моей шее, нежно целует и только после этого перекатывается на спину.

Рассматриваю потолок балдахина. Задумчиво пропускаю сквозь пальцы прядку волос. Делаю движение, чтобы встать и уйти в ванную комнату, но дракон не даёт. Перехватывает мою руку.

Вопросительно смотрю на него.

— Иди ко мне, Ханни, — приподнимается и, удерживая меня за плечи, тянет к себе на грудь.

Когда подчиняюсь, гладит меня по волосам, по обнажённой спине, снова целует, на этот раз в макушку. Крепко сжимает в объятиях, словно боится отпустить.

— Ты потрясающая, Ханни, мне ни с кем не было так, как с тобой. Всё, что было до тебя, теперь как мутно-серая пелена. Будто и не жил вовсе, а так… существовал. И мне впервые по-настоящему страшно. Потерять тебя.

Лежу с широко распахнутыми глазами. Слушаю стук его сердца. Что за нежности? Не замечала за ним раньше ничего подобного! В воздухе повисает пауза. Надо что-то сказать, наверное?

— Мне тоже, — успокаивающе провожу кончиками пальцев по его широкой твёрдой груди, — было хорошо.

Ещё минутку, и надо всё-таки подняться и пойти в ванную. Но в горячем кольце мужских рук так уютно, тепло и спокойно. Гоню прочь все остальные мысли. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Утром обнаруживаю себя отвернувшейся, но по-прежнему в объятиях дракона. Нортан обнимает меня со спины, жадно сграбастав, прижимает к себе. Слышу его размеренное дыхание. Жарко.

Который час? Судя по тому, что солнце уже встало, часов девять утра.

Осторожно, чтобы его не разбудить, выпутываюсь из рук дракона. Пробираюсь к изножью кровати, где лежит смятая белая простынь. Закутываюсь в неё ниже плеч, пряча обнажённое тело. Сажусь, свесив ноги. Смотрю в окно, где виднеется серая морская гладь, синее небо и чистая линия горизонта.

— Ханни! — раздаётся позади.

Слегка поворачиваю голову, боковым зрением отмечаю, что дракон приподнялся на локте и наблюдает за мной.

— Доброе утро, — отвечаю спокойно. Голос чуть сиплый после крепкого сна. Прочищаю горло.

Снова смотрю вперёд, на бескрайние небесные просторы.

— Ханни, давай поженимся? В бездну всё это дерьмо с помолвкой. Просто приедем в храм и проведём обряд. Сразу. Ты согласна?

Медленно закрываю веки, открываю их снова.

Думала, получив желаемое, дракон, наконец, оставит меня в покое, а оно вон как… Впрочем, это всё равно ничего не меняет.

Отвечаю, по-прежнему глядя вперёд:

— Нет.

В комнате становится так тихо, что слышен плеск волн за окном и отдалённые крики чаек.

— Что ты сказала? — нежность в голосе дракона сменяется требовательными интонациями. — Почему?

Веду правым плечом, по-прежнему не оборачиваюсь:

— Скоро я стану крылоборцем, принесу присягу и не смогу вступать в брак. Да это и не входит в мои планы. Так что…

— Вот как? А тебе не кажется, что после этой ночи твоипланы, — выделяет последнее слово с издёвкой, — должны были поменяться?

— Нет.

— Я хренею просто! — не вижу его лица, но чувствую, что сейчас он прожжёт мне дыру в затылке. — А если окажется, что ты беременна?

Уголок моего рта дёргается в горькой усмешке.

Остановившимся взглядом смотрю вперёд. Медленно и с достоинством оборачиваюсь через плечо.

Нортан расслабленно лежит на подушках, забросив руки за голову, ничуть не смущаясь своей наготы. И, судя по напряжённому естеству, готов повторить вчерашнее.

Будто со стороны слышу собственный голос, безжизненный и чужой:

— Целитель решит эту проблему, — возвращаю ему его же фразу из той, прошлой жизни.

Внутри вспыхивает огонёк удовлетворения от этой маленькой мести.

И тут же гаснет, сменяясь страхом, когда я вижу, как дракон меняется в лице. Черты его лица заостряются, голубые глаза вспыхивают сталью и льдом. Молниеносным движением он подаётся вперёд.

Перехватывает меня за талию, опрокидывает на кровать, чувствительно выворачивает мои руки, дёргает их вверх, уводит за голову и держит:

— Пов-то-ри! — цедит мне в лицо с нескрываемым бешенством.

— Дети не входят в мои планы, Нортан, — отвечаю прохладным голосом. — Ты знал!

—Мне, мать твою, по хрен, что входит или не входит в твои плааны, — тянет, коверкая мою интонацию. — Надо было думать об этом раньше, до того, как легла под меня. Теперь ты принадлежишьмне.

Не разрывая зрительного контакта, ведёт рукой вниз, стягивая с меня простынку, в которую я до этого куталась.

— Это, — оглаживает полушария моей груди, — это, — чувствительно сминает ягодицу, — и это, — кладёт ладонь мне на плоский живот, который я инстинктивно втягиваю. — Думаешь, я так просто от всего этого откажусь?

Смотрю на него открыто и прямо:

— Думаю, ты забываешь, что я феникс. Теперь всё куда сложнее.

— О, нет, моя дорогая. Наоборот! Намного проще, просто потому что…

Снаружи раздаётся протяжный горн. Мы с Нортаном одновременно поворачиваем головы в сторону распахнутого окна. Вдалеке на горизонте

— Кажется, у нас гости, — цедит дракон.

Быстро поднимается с кровати. Натягивает штаны, я за это время успеваю вновь закутаться в простынь.

— Я разберусь, а ты будь здесь! — бросает приказ и уходит, не оглядываясь.

Закатываю глаза, поднимаюсь с кровати и иду, наконец, в ванную.

Резкие порывы ветра рвут бордовые флаги на главной башне и сбивают с ног. Две группы мужчин застыли друг против друга.

Нортан Обертон, дракон королевского рода в чёрных доспехах и наброшенном поверх чёрном плаще. Его рука сжимает рукоять меча, насупленный взгляд из-под бровей направлен на противника.

Дитар Киртис прибыл не один, разумеется.

— Я так понимаю, с тварями сейчас никто не сражается? Все здесь? С тобой? — Нортан небрежным кивком показывает на отряд крылоборцев, неподвижно застывший за спиной их главаря.

И здесь не только прихвостни Киртиса — отмечает про себя — ещё и личная гвардия короля. Надо же.

— Обертон, нам не нужны проблемы, — Киртис подходит вплотную и понижает голос. — Но ты должен понимать. У меня приказ освободить девушку. Ты не можешь насильно удерживать её.

— Ханни здесь по своей воле, — Нортан поднимает подбородок, смеряет крылоборца надменным взглядом.

Борется с искушением принять истинную ипостась и спалить их всех к хренам собачьим.

— Я бы хотел услышать это от неё лично, — невозмутимо отвечает Дитар.

— Не слишком ли много ты хочешь? — Нортан опасно прищуривается, чувствуя ладонью прохладную гладкую рукоять, сжимая её сильнее. — Ханни и так достаточно вам помогла. Дальше сами! Так что проваливай!

— Опомнись, Обертон! — Киртис качает головой. — Ханни феникс!

— Вот именно! — Нортан подходит к Дитару вплотную, ударяет того грудью. — Иначе вы не притащили бы сюда свои задницы! Будь она обычным крылоборцем, вам бы на неё было плевать!

— А тебе самому? — тявкает долговязый щенок из-за спины Киртиса, кажется, Дроу.

Вечно крутится вокруг Ханни. Нортан стискивает зубы. Игнорирует этот выпад. Ещё не хватало собачиться со всякой мелюзгой. Смотрит на Киртиса:

— Она едва на ногах стояла! Я не позволю ей больше так рисковать! Хватит!

— Боюсь, решать не тебе! — раздаётся позади знакомый женский голос, и Нортан медленно оборачивается.

Взгляды всех сходятся на хрупкой девичьей фигурке.

Ханни успела переодеться в свою проклятую форму, которая облепила всё, что можно, вывалила напоказ. Руки чешутся от острого желания содрать её с девчонки и хорошенько отшлёпать. Сказал же не выходить!

Волосы в строгом хвостике. Лицо бледное, пухлые губы, которые целовал совсем недавно, решительно сжаты. В межбровье поблескивает золотистый феникс, расправивший крылья. Вечное напоминание о том, кто она теперь — недостижимая мечта, мечта многих.

И впервые внутри эта мысль отзывается сожалением. Насколько проще было бы, будь она, как раньше, простой девчонкой. Которую явно дожал бы, рано или поздно, и она принадлежала бы ему безраздельно, а теперь…

— Ханни! — снова тявкает щенок.

— Как вы, мисс Бонс? — сдержанно интересуется Дитар.

— Я готова, мастер Киртис, мы можем отправляться, — со спокойным достоинством кивает крылоборцу, на дракона даже не смотрит.

Взгляд затравленный какой-то, пальцы дрожат. Нортан ясно чувствует это — нервничает.

— Отлично, — в голосе Киртиса явственно слышится облегчение. — Тогда… Проклятье! Обертон!

Нортан и сам не заметил, как вскинул руку. Сомкнул запястье на плече Ханни выше локтя.

Не отпускать! Моя!

Зверь рвёт и метчет, требуя удержать её! Любой ценой! Защитить свою территорию и свою женщину! Спрятать, забрать, беречь, ни с кем не делиться ею, владеть безраздельно! Любить!

Близость не только не погасила влечение к ней, а напротив! Разожгла с новой силой. Нельзя дать ей уйти, ведь столько слов не сказано! Про чувства, которых не понимал, и только сейчас понял.

И как же больно видеть в её глазах отторжение и испуг!

— Обертон! — ещё и проклятый крылоборец лезет, куда не просят, встал между Нортаном и Ханни, вцепился в руку Нортана, пытаясь отодрать его от плеча девчонки.

Как будто ему это под силу!

— Нортан, отпусти пожалуйста! — просит Ханни, глаза влажные, нижняя губа дрожит. — Прошу! Мне больно!

Пальцы разжались сразу.

— Ханни, послушай! Давай поговорим! — Нортан пытается подойти к ней, но Ханни почему-то отшатывается, прячется за спину долговязого щенка, который встаёт на пути дракона.

Бессмертный что ли?! Или просто тупой?

— Нет, это ты послушай! — тявкает опрометчиво и явно боится, вон как подбородок дрожит и коленки трясутся. — Ханни не хочет здесь оставаться! Не хочет оставатьсяс тобой!

В глазах темнеет от гнева. Хочется вскинуть руку и открутить этому доставучему муравью башку! Чтобы впредь знал, на кого открывать пасть!

— Достаточно, Дроу! — глухой приказ Киртиса помогает вернуть контроль. — Уведи её!

Ветер усиливается. Волны с шумом бьются о скалы внизу. Небо хмурится. Где-то вдалеке гремит гром. Словно сама природа отражает творящийся внутри Нортана хаос.

Киртис вздыхает, подходит ближе и продолжает тихо, так, чтобы слышал только Обертон:

— Ты ведь и сам всё понимаешь. Это дело государственной важности. Сегодня король прислал нас, а завтра пришлёт за ней целую армию. Никому не удержать у себя феникса, Обертон, даже тебе. Я ценю, что обошлось без кровопролития. В последнее время крови и так было достаточно. Правда, спасибо тебе.

Киртис похлопывает Обертона по плечу, а сам дракон неотрывно смотрит вперёд.

Туда, где феникс расправляет свои золотистые крылья и взмывает в небо. Единственная, кого он за всю свою жизнь захотел удержать, ушла от него навсегда.

17. Клятва

Ханни, несколько месяцев спустя.

Учёба в Академии позади. Города и деревни практически очищены от гарпий. Дхаррас пленён высшей драконьей магией и удерживается в магической ловушке. Для контроля за ловушкой в Хорросе теперь постоянно дежурит отряд крылоборцев. Остатки гарпий затаились в пещерах ущелья и редко покидают их.

Тот, кто пробудил чёрного змея, до сих пор не найден, и это единственное, что тревожит. Тем не менее, жизнь входит в мирное русло.

Сегодня важный день. Вытягиваю шею, рассматривая из-за кулис просторный зрительный зал Главного управления Ордена крылоборцев.

Из-за яркого света магических прожекторов, направленных на сцену, сидящих в зале почти не разобрать. Только серые силуэты.

Впрочем, кое-что я знаю точно. В почётной ложе на возвышении вся верхушка Ордена и сам король. Его Величество впервые за несколько лет решил лично присутствовать на принятии в Орден крылоборцев новых членов.

Напряжённо всматриваюсь в тех, кто с ним рядом, ожидая увидеть там… кого? Глупости. С чего бы Нортану быть здесь?

Мы не виделись с того самого дня. Кажется, он подался в политику, до меня долетали такие слухи, что-то связанное с законодательными инициативами. Не вникала. Запретила

Массирую виски, злясь на себя, что даже в такой важный день в моих мыслях — он.

Потому что — смысл? Получил желаемое. Поставил галочку. Оставил меня в покое, наконец. И теперь наверняка преспокойно тискается с Кшатрией. Ведь я заранее знала, что так и будет! Да что б тебя! Хватит уже о нём!

Надо думать о клятве! Только бы не запнуться и не забыть ничего! В конце концов, в зале сам король!

В животе мурашки бегают от волнения. Я начинаю беспокоиться о том, что что-то пойдёт не так, или что я не справлюсь. Мысли путаются, я не могу сосредоточиться.

— Мисс Ханни Бонс!

Сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым. Мои ладони становятся влажными, а руки начинают дрожать. Напряжение сковывает моё тело.

— Ханни, пора! — шепчет Агнес.

— Всё будет хорошо! — ободряюще улыбается Юэн. — Ты всё помнишь! Не переживай!

На негнущихся ногах пересекаю сцену. Мастер Киртис отступает в сторону, освобождая для меня трибуну.

Стискиваю её шероховатый деревянный край. Это добавляет телу устойчивости.

Кладу ладонь на бело-жёлтый кристалл, лежащий на трибуне, древний артефакт Ордена.

Окидываю взглядом зал. Задерживаюсь на королевской ложе. У меня получается рассмотреть нашего пожилого монарха, на нём и фиксирую взгляд, начинаю произносить заученный текст:

— Я, Ханни Бонс, клянусь быть верной королю и королевству Брайтария, защищать людей от гарпий даже ценой собственной жизни, не причинять вреда невинным, — как только первые фразы сказаны, становится легче, текст льётся свободным потоком. — Я клянусь добровольно не вступать в брак, не заводить семью и не иметь детей, чтобы ничто не отвлекало меня от исполнения долга перед орденом и королевством. Я клянусь хранить секреты ордена и не разглашать их никому, кроме посвящённых. Я клянусь беспрекословно подчиняться приказам старших по званию и выполнять все обязанности, возложенные на меня орденом. Клянусь следовать этим принципам всю жизнь, и пусть моя честь и верность будут мне опорой и защитой.

Становится тихо. Кристалл вспыхивает зелёным светом, и зал взрывается аплодисментами.

— Поздравляю, посвящённая Бонс! — громко произносит мастер Киртис. — Орден крылоборцев принимает вас в свои ряды!

Фух! Я справилась! Я смогла! Чувствую облегчение, радость, триумф!

Поворачиваю голову в сторону зала и всё внутри тревожно замирает. В самом его конце в дверях мелькает знакомый силуэт. Нортан был здесь? А может, мне просто привиделось.

Когда с официальной частью покончено, все перемещаются на открытую террасу, где накрыт праздничный фуршет и оркестр играет мелодичную музыку. Повсюду вокруг снуют лакеи с полными подносами напитков и закусок.

Я, Агнес и Юэн соединяем хрустальные бокалы с игристым.

Слегка пригубливаю сладкий напиток. Пузырьки воздуха щекочут язык.

— Я не видела Эйзека Минча, — проговариваю задумчиво, наблюдая за соломенно-жёлтым напитком в своём бокале на тонкой ножке.

— Соскучилась что ли? — хмыкает Юэн, в два больших глотка осушая бокал.

— Вспомнишь его, вон и оно, — Агнес показывает подбородком куда-то мне за спину.

Оборачиваюсь и замечаю вдалеке своего недруга в окружении каких-то важных драконов. На Эйзеке багровый камзол королевского оттенка.

— Он не стал приносить клятву? — внимательно рассматриваю блондинистого сноба, попортившего мне немало крови.

— Думаю, он и не собирался, — пожимает плечами Агнес. — Сама посуди, зачем это богатенькому сыночку из королевского рода? Пусть и дальнего.

Действительно, зачем?

Вращаю в пальцах тонкую ножку бокала. Вдруг Эйзек досадливо трёт основание шеи и морщится, после чего что-то говорит своим собеседникам, разворачивается и уходит.

Адепты-крылоборцы имели доступ в особую секцию библиотеки, посвящённую тайным знаниям по борьбе с гарпиями. И могли посещать хоррос, где обитает чёрный змей. Которого кто-то пробудил…

От обряда остаётся печать, татуировка змея вверху на грудине в основании шеи, собственно, по ней и следует искать его хозяина.

Эйзек как раз в этом месте сейчас чесал…

И в тот день, когда во мне пробудился феникс, в разгар битвы, я не видела Минча среди сражающихся…

Вздрагиваю, когда прямо передо мной возникает насупленное лицо Юэна. Друг машет ладонью у меня перед лицом:

— Ау! Ханни? Ты здесь?

— Прости! Ты что-то сказал? Я задумалась, — касаюсь рукой напряжённого плеча Юэна.

У парня розовеют щёки. Наверное, от игристого. Юэн ставит на поднос пустой бокал и берёт полный. Я вежливо улыбаюсь лакею, лицо которого кажется мне смутно знакомым. Наверное, уже видела его сегодня, и не раз.

Юэн прокашливается:

— Я говорю, какие планы на выходные?

Ах, да, последние длинные выходные перед службой. Целых четыре дня.

— Выезжаю рано утром. Хочу навестить маму! — отвечаю с готовностью.

Ещё перед тем, как мир погрузился во мрак войны, я выслала матушке все заработанные в мастерской деньги и взяла с неё обещание обратиться к целителю. Вовремя. Опухоль в животе только-только образовалась и длинное лечение имело все шансы на успех. Сейчас я ехала, чтобы своими глазами убедиться в том, что оно помогло.

— Можно с тобой? — поигрывает бровями Юэн.

— Оу! — хлопаю ресницами, переваривая эту неожиданную просьбу. — Мама оправляется после лечения, поэтому думаю, сейчас не самое лучшее время. Мне бы хотелось побыть с ней вдвоём, без посторонних. Так что в другой раз, ладно?

— Как скажешь, — судя по натянутой улыбке друга, он явно ждал другого ответа.

— Не обижайся, Юэн…

— Всё нормально! Забей! Я всё понимаю!

— Спасибо тебе!

Следующим утром выхожу из дома на окраине столицы, в котором снимаю у хозяйки комнату. Поправляю ленту под шляпкой лимонного цвета, разглаживаю юбку ей в цвет.

Прямо перед крыльцом ожидает экипаж, о котором я договорилась накануне.

Странно только, что возница другой. Молчаливый верзила в добротном тёмно-сером сюртуке. Без лишних слов он забирает мой саквояж, грузит его в багажный отсек, после чего распахивает дверцу и помогает забраться внутрь.

Всё происходит так быстро, что я даже возразить не успеваю.

И только откинувшись на спинку сиденья, обитого дорогой коричневой кожей, понимаю, что я внутри не одна.

При виде человека напротив горло сдавливает тугим обручем, а глаза распахиваются сами собой. Ногти нервно впиваются в гладкую кожу сиденья.

Первым порывом — выскочить прочь, и я даже тянусь пальцами к дверной ручке, но не успеваю. Экипаж срывается с места, меня отбрасывает назад, и всё, что я могу, это хрипло спросить:

— Ты? Что ты здесь делаешь?

Нортан насмешливо вскидывает бровь:

— Везу тебя к матушке, что же ещё?

Мотаю головой, окончательно переставая понимать что-либо:

— Зачем? В смысле… почему ты?

Одно дело думать о нём издалека, трезво оценивая при этом, что вместе быть нам не суждено и что я всё сделала правильно. Совсем другое — смотреть на него, сидящего напротив, в интимной

Вот только у Обертона на этот счёт другое мнение:

— Ждала кого-то другого?

Кажется, зря я отказалась от круглосуточной королевской охраны, которую ко мне пытались приставить. Хотела продолжать жить привычной жизнью. А вот сейчас бы охрана не помешала…

Вздыхаю:

— Нет, то есть, да, ждала, возницу с соседней улицы!

— Мой экипаж удобнее, поверь, — дракон самодовольно ухмыляется, как ни в чём ни бывало, устраивается поудобнее на противоположном сиденье, похлопывает рядом с собой, — давай поближе? Нет? Ладно. В общем, расслабься, Ханни. У меня как раз выдался выходной. Так что не благодари.

Он и я. Снова вместе. И так трудно игнорировать проклятое влечение, которое никуда не делось! Как же это бесит!

Всё повторяется…

Какой-то дурной сон. Кошмар, из которого не выбраться. От быстрой езды и нервов меня укачивает. В ушах словно слой ваты, воздуха не хватает.

Меня накрывает знакомое чувство безвыходности и беспомощности. В животе растёт ледяной холод. Я ведь знаю, чем это всё кончится, если позволю, если уступлю.

Так старательно от него бежала, и думала, убежала. Оказалось — нет. В глазах щиплет от надвигающихся слёз.

Смотрю на дверную ручку, затем на Нортана:

— Останови! — прошу сиплым голосом у дракона, старательно прикидывающегося спящим.

Обертон лениво размыкает веки, но при взгляде на меня самодовольное выражение его лица вдруг резко меняется, уголки губ опускаются вниз, в голубых глазах мелькает раздражение, однако выполнить мою просьбу он не спешит.

А я не могу больше находиться здесь. Сним!

Подаюсь вперёд всем телом, нажимаю на ручку, распахивая дверцу на полном ходу:

— Останови сейчас же! — срываюсь на крик.

— Идиотка! — рявкает Нортан, захлопывая дверцу и отталкивая меня обратно на сиденье в глубину экипажа. — Жить надоело?

Оглушительно щёлкает задвижка двери, после чего дракон протягивает руку, перехватывает меня за талию и тянет к себе на колени, вызывая этим простым жестом новую волну сокрушительной паники. Луплю его кулаками по плечам:

— Выпусти меня! Выпусти!! Не трогай! Не прикасайся! Хватит!!

— Да что с тобой не так?! — Нортан разжимает объятия, и я падаю обратно на своё сиденье, больно ударяясь бедром о плотную кожу.

За стеной из слёз почти не вижу происходящего. Слышу только два глухих удара в переднюю стенку кареты, после которых экипаж сначала замедляется, а потом останавливается.

Почти наощупь дёргаю ручку вниз и спрыгиваю на брусчатую мостовую. Яркий солнечный свет слепит глаза и заставляет часто моргать. Иду быстрым шагом прочь, не понимая куда, главное — подальшеот него.

Жадно хватаю носом и ртом прохладный уличный воздух, пахнущий свежей зеленью. В раскидистых ветвях деревьев безмятежно щебечут птицы. Вытираю щёки и только сейчас осматриваюсь. Мы всё ещё в городе.

На улицах только-только появляются редкие прохожие. Зеленщик гремит тележкой, полной укропа, салата и лука. Мимо проносится чей-то серый экипаж.

— Ханни! — раздаётся за спиной.

Обречённо закрываю глаза и оборачиваюсь. Нортан стоит на расстоянии пары шагов. Камзол распахнут, белоснежная рубашка натянута на мощном торсе, руки убраны в карманы брюк. Серебристые волосы рассыпаны по плечам. В требовательном взгляде из-под сдвинутых бровей тревога и боль.

Смотрю на него затравленно и взглядом умоляю не подходить. Вижу, что дракон понимает меня без слов. Не приближается, но и не отступает:

— Почему? — поднимает и опускает широкие плечи. — Почему ты от меня постоянно бежишь? Почему у меня такое чувство, будто боишься? Почему, Ханни?

Мир вокруг сливается в невнятную акварель. Снова мы друг против друга, он и я. История новая, а герои всё те же.

Как бы сладко он не пел в этой жизни, я всегда буду помнить и видеть в нём того,другого.

Резким движением смахиваю со щеки новые солёные капли, улыбаюсь грустно, чувствуя, как дёргаются уголки губ, как с них срывается страшное обвинение:

— Потому что когда-то ты меня убил. Меня и нашего нерождённого ребёнка!

Выпаливаю это и вижу, как бледнеет Нортан. Смотрит, не моргая, на меня, затем по сторонам, убеждаясь, что рядом нет ненужных ушей.

Делает шаг, второй. Останавливается рядом. Задерживаю дыхание, когда дракон склоняется к моему уху, и, не касаясь, вкрадчиво проговаривает:

— Значит, это всё-таки был реверс, — не спрашивает, а утверждает.

Жадно втягиваю носом воздух, устало прикрываю ресницы, глядя строго вперёд. Вновь раздаётся тихий голос Нортана:

— Я ничего не могу сделать, чтобы изменить твоё мнение. Так?

Обречённо качаю головой. В этот момент мы оба понимаем, что прозвучавшая правда фиксирует жирную точку невозврата. И ничего уже не поделать и не изменить. Повисшее вокруг тягостное молчание красноречивее любых слов.

Дракон первым прерывает его:

— Ясно, — проговаривает надтреснутым голосом, кладёт мне ладонь между лопаток и притягивает к себе на грудь.

Успокаивающе похлопывает по спине, и в этом жесте скорее дружеская забота, без намёка на флирт:

— Как бы то ни было, ты мне не чужая, Ханни. Теперь-то я точно знаю это, хотя и не понимаю, как могло всё сложиться так… как ты говоришь, — Нортан тяжело вздыхает. — С первой же секунды как увидел тебя, больше всего хотел защитить, уже потом всё остальное. Впрочем, какой смысл мусолить это? Одно прошу, позволь отвезти тебя. Всё-таки путь неблизкий. Ты феникс, и безопасность твоя теперь дело государственной важности. Моё в том числе, как близкого друга Его Величества. Пальцем тебя не трону. Слово дракона.

Поразмыслив немного, нахожу его доводы разумными:

— Хорошо.

Несмотря на мои опасения Нортан держит слово. Остаток пути дракон смотрит в окно остановившимся взглядом и будто совсем забывает обо мне. Тем не менее, его присутствие ощущается слишком остро и не даёт мне расслабиться.

Когда экипаж останавливается перед маленьким домиком из песчаника с коричневой черепицей и палисадником, огороженном кованым чёрным забором, я вздыхаю с облегчением.

Нортан первым выбирается из экипажа и подаёт руку мне:

— Дай знать, когда соберёшься обратно, — смотрит хмуро и будто бы сквозь меня.

— Конечно, — киваю поспешно. — Благодарю.

Ухожу, не оглядываясь. Саквояж оттягивает руку. Под подошвами туфелек шуршит мелкий гравий. Тук-тук-тук каблучки отбивают ступеньки.

Сжимаю кулачок, чтобы постучать. Так страшно перебороть страх и разогнать призраки воспоминаний.

Когда я приезжала сюда в это же время в той, прошлой жизни, я приезжала, чтобы проводить матушку в последний путь. А сейчас…

Дверь распахивается. Каштановые, с лёгкой проседью, волосы мамы убраны в аккуратную причёску. Такая молодая и красивая, совсем как в моём сне! На ней зелёное платье с белоснежным передником, под глазами ни следа

— Ханни, доченька! — переступаю порог, и матушка заключает меня в объятия.

Обнимаю её в ответ и прячу лицо у неё на плече, чтобы скрыть слёзы. Не получается.

— Ну, что ты, что ты? — мама замечает, принимается вытирать мои щёки чистым вафельным полотенцем, тянет за собой через прихожую, в уютную гостиную с низким кофейным столиком и коричневым диванчиком с пухлыми кремовыми подушками.

— Прости, — шмыгаю носом, глотая аромат свежей выпечки, которым напитан воздух. — Просто я очень соскучилась! И вот, привезла ещё лекарства.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю на трюмо в углу сундучок с эмблемой известного столичного целителя, полный бутыльков.

Опускаю на пол саквояж, в котором подзинькивают бутыльки с такими же лечебными снадобьями.

— Ну, что ты, дочка! Зачем беспокоилась? У меня всё есть!

— Я думала, они должны были заканчиваться? — растерянно моргаю.

Матушка беспечно отмахивается, гладит мои плечи:

— Главное, что сама приехала! Как я соскучилась! Наконец-то всё закончилось и тебя отпустили! Дай хоть наглядеться! — мама смотрит мне промеж бровей и восторженно вздыхает. — Какая же ты красивая! Ох, доченька, да ты не одна?

Она вытягивает шею и напряжённо всматривается в окно. Услышав с улицы стук копыт по грунтовой дороге и конское ржание, оборачиваюсь. Сквозь тюлевые занавески наблюдаю за тем, как к не успевшему отъехать экипажу Нортана подлетает гонец на взмыленной лошади.

Нортан показывается из кареты. Не слышу их разговора, вижу только, как мужчина, низко склонившись, протягивает дракону конверт. Нортан тут же ломает печать и разворачивает письмо. Его лицо мрачнеет, а мне тоже становится тревожно.

— Доченька, это ведь сам господин Обертон? Неужели, он с тобой? — спрашивает матушка.

— Эээ… Нууу…

Хочется пристукнуть себя саму за это потрясающее красноречие! К счастью, матушка находится быстрее:

— Пригласи его к нам, дочка! Я как раз испекла ванильные булочки! И чай со смородиной заварила!

У матушки полно дорогостоящих столичных лекарств. Она легко распознаёт в драконе «господина Обертона», хотя в глаза его раньше не видела. Нортан привозит меня домой и даже ни разу не просит показать дорогу.

И тут я начинаю кое-что подозревать:

— Постой, — поворачиваюсь к матушке, — ты что, его знаешь? Но откуда?

Мешаю изящной серебряной ложечкой ароматный смородиновый чай в белоснежной фарфоровой чашечке. Чай почти остыл, а я так к нему и не притронулась.

Всё никак не могу уложить в голове то, что Нортан не только разыскал маму, но и помогал ей. У меня за спиной. Ещё и добился от неё обещания не рассказывать о происходящем мне.

— Знал, что ты будешь против, — пожимает плечами, сидя в кресле напротив и буравя меня тяжёлым взглядом.

Мама суетится вокруг дорогого гостя:

— С чего бы Ханни быть против? Она у меня воспитанная и послушная девочка, и никогда не станет перечить своему наставнику. Господин Обертон, ещё чаю? Или, может, булочку? Печенья? — в её голосе сладость и горячее желание угодить.

Сжав губы, быстро смотрю на дракона. Наставнику? Вот, значит, как? Ну-ну.

Дракон отвечает мне непроницаемым взглядом и снова смотрит на маму:

— Благодарю, миссис Бонс, — при обращении к ней обворожительно улыбается, — не стоит. Всё потрясающе вкусно, спасибо.

— Рада, что вам понравилось, господин Обертон! Такой приятный сюрприз! Право, мне так неловко! Если бы я знала, что вы приедете, я бы приготовила что-то более существенное!

— Не беспокойтесь об этом, не нужно. Я лишь сопровождаю мисс Бонс. Ваша дочь слишком важная персона теперь, чтобы оставлять её без присмотра.

— Ох! — матушка прижимает ладонь к вздымающейся груди. — Вы даже не представляете, как радостно мне это слышать! Теперь, когда я знаю, что личновыприсматриваете за Ханни, мне будет намного, намного спокойнее!

— Безусловно, миссис Бонс. Безопасность Ханни в надёжных руках, даже не сомневайтесь.

Раздражённо покусываю уголок губ. Почему меня злит то, что я слышу? Чувство такое неприятное, будто два близких человека сдружились у меня за спиной. Стоп. Близких? Из них двоих близкая только мама.

Отставляю на столик нетронутый чай. Фарфоровая чашечка жалобно звякает о блюдце. Часть напитка расплескивается на белоснежную кружевную салфетку.

— Я уберу! — мама всплескивает руками и убегает на кухню, вероятно, за тряпкой.

Остаёмся с драконом вдвоём. Повисшая тишина давит на уши.

— Злишься? — Нортан вальяжно разваливается в кресле, наблюдает за мной из-под полуприкрытых век.

— С чего бы, да? — отвечаю ядовито, скрещиваю руки на груди, выпрямляю спину.

— Злишься, — констатирует дракон с усмешкой.

Соскакиваю с диванчика, принимаюсь расхаживать взад и вперёд вдоль столика, нервно впечатывая каблуки в мягкий ковёр:

— Ты влезаешь без спроса в мою жизнь! Туда, куда тебя не звали, Нортан Обертон! Туда, где тебе не место! С чего бы мне злиться, неправда ли?

Он молчит. Я сердито пыхчу. Останавливаюсь. Разворачиваюсь к нему:

— Как давно?

Нортан морщится, небрежно взмахивает рукой, отвечает с неохотой:

— С тех пор, как узнал, что ты таскаешься в Шарден в эту убогую мастерскую. Поручил кое-кому выяснить, зачем тебе деньги. Узнал диагноз, навестил миссис Бонс. Кстати, не злись на неё. Это я виноват. Взял с неё слово, что не расскажет тебе. Я ведь хотел как лучше, Ханни. Хотел помочь.

Перебор. Это явный перебор! Я постепенно отхожу от первичного шока, вызванного новостью о том, как глубоко дракон пробрался в мою личную жизнь. Влез в сокровенное, в самое-пресамое… под кожу залез!

И что теперь? Выходит, это не я спасла маму? А он? Как теперь узнать наверняка? Ведь если он, то это что же получается, мне быть у него в вечном неоплатном долгу? Мрак.

Качаю головой:

— Это уже слишком, Нортан. Тебе лучше уйти.

— Ты права, — он тут же отталкивается от подлокотников кресла и встаёт.

Недоумённо смотрю на него. Да ладно? Так просто послушается?

— Я должен срочно вернуться в столицу. Томас отвезёт тебя обратно, когда будет нужно.

Хмурюсь, отмечая потухшие глаза дракона и его поникшие плечи, будто какой-то непосильный груз придавил их и не даёт распрямиться. Нортан досадливо поправляет камзол в области груди, как раз там, где находится внутренний карман.

Вспоминаю про письмо, которое ему недавно передали. Это после него он так явно переменился. Обхватываю себя за локти, склоняю голову к плечу:

— Что-то случилось? — спрашиваю и внимательно смотрю на Нортана.

Чувствую за собой моральное право влезть в его жизнь так же беспардонно, как он влез в мою. И жду подробного и честного ответа.

Нортан медлит с ответом, словно решает, стоит ли со мной откровенничать или нет. Едва заметно морщится, глядя в сторону, качает головой:

— Передай миссис Бонс, что

— Но… — поднимаю руку, будто пытаясь удержать его, но пальцы хватают только воздух. Сжимаю их в кулак.

Моргаю от звука захлопнувшейся двери. Сзади раздаются шаги:

— А где господин Обертон? — спрашивает вернувшаяся с кухни мама.

— Ему пришлось срочно уехать, просил передать, что сожалеет, — отвечаю эхом, глядя на запертую дверь.

— Ох, как печально. Господин Обертон такой приятный мужчина! Что же там такого срочного? — в голосе мамы искреннее сожаление.

— Не знаю, — задумчиво постукиваю кончиком указательного пальца по губам.

Хмурюсь, размышляя. Сейчас Нортан здесь, со мной. А в тот, прошлый раз, он был в это время в столице. И, вероятно, получил это известие там. Может ли это как-то быть связано с тем, что случилось потом между нами? Могло ли как-то на него повлиять?

Да ну, вряд ли! Подумаешь, какая-то новость, которая его расстроила. Мало ли что это могло быть? Почему это обязательно должно быть связано?

Встряхиваю волосами, только сейчас понимаю, что прослушала то, что говорит мама:

— Прости, мам, что ты сказала?

Мама понимающе улыбается, приобнимает меня за плечи:

— Идём в гостиную, расскажешь, как ты живёшь, я хочу знать всё-всё…

Позволяю увести себя и запрещаю себе думать о Нортане. Уехал, и уехал. Ему и вовсе не стоило приезжать, так что всё к лучшему.

18. Хозяин

Ханни.

Столько всего хочется обсудить с мамой, о стольком рассказать! Не могу на неё наглядеться! Как же я люблю эту новую реальность, ведь в отличие от старой она не забрала у меня самого близкого человека. Но всё хорошее заканчивается, заканчиваются и мои выходные.

С лёгким сердцем покидаю родной дом. Обратную дорогу дремлю, прислонившись головой к стенке кареты.

Когда экипаж останавливается возле дома, за окном уже смеркается. Спрыгиваю на мостовую:

— Благодарю! — улыбаюсь Томасу, принимаю из его рук саквояж.

Судя по чересчур крепкому телосложению и цепкому взгляду, быть возницей явно не основная работа этого мужчины. В его обществе мне немного не по себе.

— Я провожу вас до двери, — проговаривает Томас и окидывает хмурым взглядом фасад трёхэтажного дома, в котором я арендую комнату.

— Не стоит! — мотаю головой. — Вот ведь дверь, считайте, проводили!

— Уверены?

— Абсолютно! — пока он сомневается, отступаю назад, к крыльцу. — До свидания, Томас!

Под его пристальным взглядом нащупываю ручку, пячусь назад и скрываюсь за дверью. Оказавшись одна, с облегчением выдыхаю. Наконец-то!

Поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, иду по тёмному коридору, мимо дверей, ведущих в другие комнаты. Бренчу ключами. Распахиваю дверь и переступаю порог.

В комнате полумрак и приятно пахнет чем-то лимонным. Хм… Пожимаю плечами. Опускаю саквояж на пол. Решительно прохожу к окну, раздвигаю в стороны занавески.

Я не слышу звука шагов за спиной, но улавливаю чужое присутствие неким шестым чувством. Обернуться не успеваю. Затылок пробивает чем-то тяжёлым. Взмахиваю руками и начинаю оседать вниз. Последнее, что я помню — меня подхватывают чужие руки, а потом наступает темнота.

Темно. Твёрдо. Холодно. Воздух тяжёлый и затхлый. Кап-кап-кап — где-то рядом капает вода.

Закашливаюсь и открываю глаза, но ничего не меняется. Меня захлёстывает паника. Я ослепла?!

Руки связаны. Похоже на какое-то хитровыдуманное заклинание, понять бы какое именно, но в голове какой-то вязкий туман, он мешает думать.

Нащупываю ладонями влажный холодный пол, отталкиваюсь от него. Затылок тут же простреливает пульсирующей болью. Моргаю и только потом понимаю — я не ослепла, просто вокруг темно, как в пещере, и пахнет так же…

Где-то вдалеке слышится жалобный скрежещущий писк.

Приподнимаюсь наощупь, удерживая связанные руки перед собой. Встаю на нетвёрдых ногах, пошатываясь. В этот момент неподалёку раздаются шаги. Слышу знакомое потрескивание. Так звучит снимаемая магическая завеса. Пространство наполняется оранжево-жёлтым светом факела, но даже от него у меня с непривычки режет глаза.

В образовавшемся впереди проёме показывается силуэт.

Подношу руку к глазам и щурюсь. После того, как получается немного привыкнуть и проморгаться, с облегчением выдыхаю:

— Слава драконьему Богу, это ты! Что происходит? Ты здесь, чтобы спасти меня? — в ответ тишина. — Почему ты молчишь?

Юэн усмехается. В окружающей нас тьме факел отбрасывает на его лицо пляшущие зловещие тени:

— А ты, я смотрю, теперь весьма разговорчива, да? Не то, что раньше.

В голосе друга отчётливо слышатся ядовитые интонации, но я решаю их не замечать. В конце концов, сейчас важнее выбраться отсюда, а там уже разбираться, какая муха укусила Юэна.

— Ты о чём? — встряхиваю волосами, протягиваю к нему связанные руки. — Развяжи меня! Кто-то напал на меня дома и притащил сюда!

— Это был я.

Шок. Поднятые руки падают вниз безвольными тряпками. Тяжело сглатываю разлившуюся во рту горечь:

— Что ты сказал? — переспрашиваю сипло, до последнего надеюсь, что мне примерещилось.

Юэн ступает по полу пещеры, теперь я уже не сомневаюсь, что это именно она.

Запахи, звуки, сама атмосфера дают понять, что мы в одной из пещер Хорроса, того самого места, где состоялось переломная битва. Шаги всё ближе.

Заставляю себя оставаться на месте, хотя инстинкт подсказывает пятиться назад, не подпускать его близко. Но это ведь Юэн. Крылоборец. Друг.

Поднимаю на него глаза. Что-то в знакомом лице незримо изменилось. Будто сейчас приспущена маска, и оттого отчётливей видится тьма в его глазах, в саркастичном изломе губ, во всём его облике. Как я раньше её не замечала? Или не хотела замечать?

Вся была в мыслях о Нортане, а потом мир погрузился во мрак и стало не до любовных страданий.

Откашливаюсь, вскидываю подбородок, смотрю открыто и прямо на Юэна:

— Ты не ответил на мой вопрос. Что происходит?

Где-то снаружи усиливается скрежещущий писк. Теперь я понимаю, что это за звук — гарпии. Вот только откуда их так много? Ведь мы их почти истребили.

— Не всех, — усмехается Юэн, всё это время внимательно за мной наблюдавший. — Ущелье это лишь врата. Прихожая, если так тебе будет яснее. Вход в настоящий Хоррос открыт только избранным. Гарпиям, Дхаррасу и…

Юэн принимается обходить вокруг меня. Боковым зрением и поворотом головы слежу за ним, чувствую на лопатках и плечах его въедливый взгляд.

Останавливается у меня за спиной, наклоняется к моему уху:

— Его хозяину, — произносит тихим шёпотом, от которого у меня кровь стынет в жилах.

Резко разворачиваюсь. Вскидываю вверх связанные руки, онемевшими пальцами дёргаю воротник его рубашки изо всех сил вниз и в сторону, обнажая шею и грудь друга.

Жалобно трещит рвущаяся ткань.

Юэн даже не сопротивляется. Смотрит на меня в упор, поглощая взглядом мои

Тело змея бессмертно. Его нельзя убить, лишь вернуть в сон. Для этого нужно найти хозяина. Мага, что пробудил его от вечного сна обрядом и связал себя с ним. От обряда остаётся печать, татуировка змея вверху на грудине в основании шеи, собственно, по ней и следует искать его хозяина.

Беспомощно хватаю ртом воздух. Губы дрожат, в глазах копятся слёзы, холодные пальцы нервно дёргаются.

Я не хочу верить в то, что вижу, но правда жестока и беспощадна. Преступный символ. Чернильно-чёрный изогнувшийся змей с кровожадно раскрытой пастью зияет на гладкой мальчишеской груди лучшего друга.

Словно наяву слышу звуки сражений, лязг железа, шум ветра в ушах, когда я снова и снова взмывала в небо, чтобы распахнуть над полем битвы магический купол феникса и позволить драконам рвать тварей в истинном облике и в полную силу, а магам — использовать магию.

Перед глазами проносятся тысячи безжизненных тел, крылоборцев и просто невинных людей, за которых они отдавали жизни, спасая. Всё могло закончиться намного быстрее, если бы не пробуждение древнего зла, за которым стоял он.

Лучший друг и крылоборец. Свой.

Случившееся просто не укладывается в голове и сродни ужасному сну. Я не понимаю!

Крылоборец и хозяин змея, которому подчиняются гарпии.

Юэн и сумасшедший монстр, что напал на меня.

Всё это — один человек?! Я просто обязана спросить, чтобы понять для себя:

— Почему?

В ответ — молчание. Секунда, три, пять. И, когда я уже думаю, что не дождусь объяснения, раздаётся голос Юэна, надтреснутый и глухой:

— Девчонки так падки на силу. Тебе ли не знать, а, Ханни? — рот Юэна растягивается в кривой ухмылке, обнажая неровные заострённые клыки.

— О чём ты? — непонимающе морщу лоб, всматриваясь в того, кого считала другом.

— Решила дурочку включить? — глумится Юэн. — Ну-ну.

— Проклятье! — топаю каблуком. — Хватит уже говорить загадками!

Одно за другим, подбираю заклинания, пытаясь освободиться от верёвки на руках. Ничего не работает.

— Не трудись, — хмыкает насмешливо. — Она особым образом зачарована.

— Сама разберусь! — пыхчу сердито и пробую снова, и снова, и снова.

— Скажи. Ты и правда ничего не замечала?

— Чего именно? — продолжаю терзать свои стянутые запястья.

— Это ведь всё ради тебя.

Замираю. Поднимаю на него непонимающий взгляд. Юэн принимается расхаживать по периметру пещеры. Его высокий худой силуэт отчего-то напоминает мне растрёпанного ворона. Дроу вроде бы расслаблен, но в то же время очевидно преграждет мне путь к выходу:

— Помнишь, я нашёл тебя тогда среди камней? Ты ревела из-за одного козлодракона? Такая нежная, беззащитная, хрупкая. Он решил с чего-то, что ты принадлежишь ему! С чего-то вздумал указывать! Я так хотел тебя защитить! — с опаской вижу, как кулаки Юэна нервно сжимаются, как дрожат его худые предплечья и горят тёмным гневом глаза. — Как же у меня всё внутри закипело, ты бы знала! Но я не мог. Он дракон, а я… никто. Надо было с этим что-то делать. Как-то исправлять.

Выбившись из сил, оставляю свои запястья в покое. Смотрю на друга и поверить не могу, что та случайная встреча среди камней, которую я толком даже не запомнила, изменилавсё. Стала тем самым взмахом крыла бабочки, повлёкшим ураган уже в другом месте и в другое время.

— И как? Исправил? — спрашиваю с горечью, вспоминая все ужасы, через которые мы все прошли. — Оно того стоило?

— Да. Только я ещё не закончил.

Глаза Дроу лихорадочно горят.

— Ты сумасшедший! — потрясённо качаю головой.

— Да брось! — в пару больших шагов он оказывается рядом, сжимает мои плечи, склоняется к лицу, обдавая кисло-сладким запахом лимонных леденцов и пота. — Скажи, что тебя никогда не возмущало то, что нами правят драконы? Устанавливают свои порядки, законы, отбирают наших женщин? Встают на пути снова и снова! Влезают, не спрашивая! Настало время всё изменить!

Его горячий сбивчивый шёпот откровенно пугает. Это ничуть не смешно уже! Юэн не замолкает. Его движения резкие. Кончики пальцев подрагивают. Он то и дело оглядывается назад, туда, где нарастает скрежещущий визг гарпий.

Кажется, я начинаю ощущать их тяжёлое присутствие, магия внутри тухнет. Хочется выбраться отсюда на свежий воздух, взмыть в небо, вдохнуть полной грудью. Внутри растёт острое желание защитить…

— Постой, — прижимаю связанные запястья к груди, — выходит, всё это ты провернул в одиночку? Но как?

— А зачем мне кто-то ещё? Достаточно целой армии гарпий и Дхарраса. А если ты про него, то да, будь наш тупоголовый блондинчик не таким болтливым, всё было б куда сложнее, — хмыкает Юэн. — Но Эйзек так прётся от чувства собственной важности, когда тайком вещает про запретные техники, ха-ха, ты бы его видела!

— Ясно, — досадливо качаю головой.

Снова прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи. К писклявому скрежету добавляются хлопки кожистых крыльев. Сколько же там гарпий? Надо что-то делать.

— Постой, — подхожу к Юэну. — А то нападение гарпий, на первой тренировке, тоже… твоих рук дело?

— Нет! — раздражённо рявкает Юэн. — То есть, не совсем. Это вышло случайно. Тогда я только начал практиковаться, всего не умел. Так что прости.

Прости?!

Он серьёзно? Я чуть тогда не погибла! Если б не Нортан… При воспоминании о драконе внутри словно тёплый огонёк загорается.

Досадую мысленно на путаные объяснения Юэна о ненависти к драконам, в которые он каким-то образом приплёл и меня. Если всё то, что он сказал, правда, то его поступку нет оправдания. Но сейчас нужно что-то делать, хоть как-то попытаться исправить всё, что он натворил. И я обязана помочь, хотя бы в память о нашей дружбе:

— Юэн, взгляни на меня! — подхожу к нему вплотную, смотрю в его глаза открыто и прямо. — Освободи меня и сдайся! Довольно крови! Война закончилась. Всё! Ты же сам понимаешь — даже змею не победить нас! Сейчас, когда есть я…

Внезапно осекаюсь, увидев на глубине глаз Юэна нечто ужасное, то, что заставляет содрогнуться.

— В том-то и дело, Ханни, — усмехается он. — Что тебя больше нет. Все эти месяцы, пока вы торжествовали победу, мы собирались с силами. Тысячи гарпий призваны из Хорроса. Ловушка сломана. Змей жаждет крови. Твоим друзьям его не остановить. Никому его не остановить. Без феникса они ничто!

Сама не замечаю, как начинаю отступать назад. Пячусь до тех пор, пока не упираюсь спиной в холодную каменную стену.

В руках Юэна сверкает металлический ошейник с нанесёнными на него магическими символами. При виде него мои глаза в ужасе расширяются, потому что я мигом узнаю, что это — запрещённый артефакт, принудительно вытягивающий силу, а вместе с ней и жизненную энергию.

В давние времена он

Не верю, что Юэн сделает это. Пытаюсь метнуться в сторону.

Бряц! Тугой металл щёлкает, стискивая горло и нестерпимо жжёт, тут же начиная тянуть из меня силу и жизнь.

Падаю на колени, больно ударяясь ими о твёрдый камень, затем валюсь на бок. Висок царапается о мелкие колючие камешки на холодном полу.

— Ааа! — подгибаю ноги к груди, а лоб прижимаю к сырому полу.

Юэн небрежно касается меня мыском ботинка, а потом сверху раздаётся его отстранённый голос:

— Я ведь хотел, чтобы ты была рядом, со мной. Как человек. Представь же моё разочарование от того, что ты всё испортила, грёбанный ты феникс, — из-за дикой боли во всём теле почти не чувствую пинок в живот, — а теперь сдохни и не путайся под ногами.

Слышу как удаляются его шаги, как возобновляется потрескивание магической завесы. И остаюсь наедине с тишиной и раздирающей болью. Жизнь утекает из меня с каждой секундой. Я ничего не исправила, только сделала хуже — мелькает горькая мысль, а потом всё меркнет.

Первыми возвращаются ощущения. Тепло, мягкое струящееся покалывание в межбровье и золотистый свет, который проникает даже сквозь сомкнутые веки. А ещё запах морозной свежести и вкусного мужского одеколона, на уровне подсознания навевающий мысли о безопасности и уюте.

— Ханни, детка, — будто сквозь вату слышу глухой голос. — Проклятье, нельзя было глаз с тебя спускать! Все расслабились, безмозглые бестолочи, я в том числе.

В горле першит, кожу на шее печёт и щиплет. Затылок упирается во что-то твёрдое, плечам и спине уютно и мягко.

Память возвращается очень медленно. Разрозненные картинки скрепляются в более-менее последовательный сюжет. Резко открываю глаза, тут же щурюсь от яркого золотого свечения, закрываю их, затем повторяю попытку, на этот раз более осторожно.

Проморгавшись, фокусируюсь на железном ошейнике с символами, который завис прямо у меня над головой. При виде него по телу проходит паническая дрожь. От ошейника тянется искрящаяся золотая нить прямо ко мне, вливается в область межбровья, как раз туда, где расположен мой символ. С каждым мгновением мне становится лучше, смертельная слабость и холод отступают.

Забранная артефактом сила возвращается ко мне.

Следующее осознание — я устроена на чьих-то руках. Поворачиваю голову, пытаясь разглядеть:

— Лежи спокойно! — раздаётся тихий властный голос и моей щеки касается чужая рука.

Чей-то большой палец мягко очерчивает мою скулу. Я всё-таки изворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это. Золотистая нить, идущая от артефакта, разрывается. В шее тут же отдаётся болью, морщусь.

— Несносная девчонка, я ведь сказал тебе лежать спокойно!

— Нортан! — губы сами собой растягиваются в глупой улыбке.

Лицо дракона напряжено, в голубых глазах беспокойство и страх. Он сидит, привалившись спиной к стене, я лежу у него на коленях, затылок покоится на сгибе локтя дракона.

Вокруг всё та же пещера и даже магическая завеса на месте.

— Ждала кого-то другого? — тихо смеётся Нортан.

Ему весело! Невероятно просто! Ворочаюсь, приподнимаюсь на локтях. Глаза оказываются на уровне его губ, сомкнутых в жёсткую складку. Подбородок и скулы покрыты серой щетиной.

— Что в словах «лежи спокойно» вам не понятно, мисс Бонс? — Обертон переходит на официальный тон.

А у меня в голове неясный туман, мысли путаются, иначе как ещё объяснить то, что я вдруг поддаюсь порыву, поднимаю руку и касаюсь пальчиками его щеки. Как я и думала, колючей наощупь. Раздаётся тихий вздох, после чего дракон перехватывает моё запястье, разворачивает его и целует в ладонь.

— Я думала, что умерла, — проговариваю тихо и невпопад, наслаждаясь его прикосновением.

Нортан тяжело вздыхает. Отпускает мою ладонь, проводит рукой по моим волосам, приглаживая их, мягко надавливает. Я подаюсь вперёд, Нортан наклоняется. Наши головы соприкасаются лбами.

— Думал, с ума сойду, когда ты пропала.

Тянусь к нему первая губами. Дракон тут же отвечает на поцелуй, перехватывая инициативу. Его губы ласкают мои осторожно, неторопливо, почти невесомо, будто это наш первый поцелуй.

Зажмуриваюсь, впитывая его исцеляющую близость, такую манящую, несмотря ни на что. Есть только здесь и сейчас, и так не хочется думать о прошлом!

О его предательстве. О моём недоверии. О нашем отвратительном разрыве. О трагедии, которая была после. Гоню из головы ранящие воспоминания.

Потом… пусть это всё будет потом, а сейчас хочется, чтобы этот миг не заканчивался.

Смелею, слегка прикусываю его нижнюю губу. Нортан сжимает мою талию обеими ладонями, почти смыкая пальцы. Отстраняется первым:

— Перестань, — глухо рычит мне в губы. — Не время и не место сейчас.

Он прав. Вместо ответа киваю. И всё-таки становится немного стыдно от того, как откровенно ластилась к, пусть и жениху, но всё-таки бывшему. Наверное, это последствия путаницы сознания или удара головой, не иначе.

Отталкиваюсь от широких и твёрдых плечей дракона и пытаюсь встать.

— Я ещё не закончил с тобой! — он показывает подбородком в сторону артефакта, лежащего рядом на каменном полу.

А мне даже смотреть на этот ошейник жутко, не то, что снова взаимодействовать с ним, так или иначе, к тому же мне значительно лучше. Просто немножко шумит в ушах. Это пройдёт.

— Я в порядке! — приподнимаюсь на локтях и встаю.

— Уверена? — Нортан не спешит убрать свои руки с моей талии, помогает подняться, и, только убедившись, что я твёрдо стою на ногах, нехотя разжимает ладони.

Отталкивается рукой от пола и тоже встаёт.

Поворачиваюсь к нему, обхватываю себя за плечи. В воздухе повисает чувство неловкости. Он ведь даже не спросил о том, как я здесь очутилась и о нападавшем. Знает и так? Или не знает? А если не знает, то должна ли я сказать? Выдать Юэна…

И что с гарпиями и змеем? Юэн и правда освободил его? Или блефовал?

Снаружи подозрительно тихо. Присмотревшись, замечаю красные нити и понимаю, что на этот раз на проходе висит не только зрительная, но и шумовая завеса.

В этом разгадка тишины. А что там творится на самом деле?

Как ни крути, пора возвращаться в суровый взрослый мир.

Делаю над собой усилие, чтобы перебороть смущение и неловкость и снова смотрю на дракона:

— Что я пропустила?

19. Только твой

Ханни.

Нортан проходит мимо меня к выходу. Наблюдаю за уверенными движениями его рук, снимающих магическую завесу. Как только это происходит, пространство наполняется лязгом железа, человеческими криками и скрежещущим визгом гарпий.

Быстрым

Это место мне незнакомо. Справа, слева внизу сколько хватает глаз, разворачивается битва. Стискиваю пальцами ткань платья в области груди, где болезненно колет. Внутри разливается горечь.

Неужели, опять всё по новой? Сколько можно уже?

— Дхарраса и правда освободили? — спрашиваю бесцветным голосом, ища глазами в гуще сражений смертоносного монстра.

— Нет. — Отвечает Нортан. — Он не успел.

С облегчением прикрываю глаза. Нортан сразу понял, о ком речь, а значит, моральной дилеммы предавать друга или нет передо мной не стоит.

Да, он опустился до предательства первым, и я не должна испытывать к нему жалости, но, несмотря ни на что, перед глазами до сих пор стоит другой Юэн. Верный друг. Отважный крылоборец.

В какой момент всё свернуло не туда?

Нортан останавливается у меня за спиной, чувствую лопатками тепло его тела.

— Ты знала? — спрашивает бесцветным голосом.

Будто невзначай задан самый важный вопрос.

— Нет, — мотаю головой. — Конечно же нет!

Напряжённо всматриваюсь вниз. Тьма тьмущая гарпий только на первый взгляд кажется непобедимой, но, присмотревшись как следует, я понимаю, что к этой схватке готовились не только они.

Сотни самых лучших крылоборцев сошлись с тварями в последней битве.

Стискиваю пальцами холодный шероховатый камень природного ограждения, опираюсь на него, усилием пытаюсь побороть внезапно накатившую слабость. Сейчас… Кажется, отпускает.

Я должна восстановиться как можно скорее. Принять обратно и переварить собственные насильно отнятые силы. Глубоко дышу. Немного лучше, вот так.

В гуще сражающихся ищу глазами Юэна и не нахожу.

— Как он умудрился провернуть всё это в одиночку? Уму непостижимо.

— О, он был не один, Ханни. Дроу лишь пешка в паутине самого высокого уровня. Большего не скажу, оно тебе ни к чему. Просто знай, что у твоего дружка были весьма влиятельные покровители среди магов. Собственно, это одна из причин, по которой он так быстро продвинулся по карьерной лестнице и так долго оставался вне подозрений.

А ведь и правда. Юэн уже был командиром отряда. Невероятно рано для его возраста. И в той, прошлой жизни, тоже. Раньше я как-то не заостряла на этом внимание, а теперь всё совпало? Выходит, и тогда всё было нечестно и нечисто? Как теперь узнать наверняка? Никак. Вот только если хотя бы на мгновение допустить мысль, что всё это случилось в том, другом мире, где нет феникса и не будет, то от неё становится истерически не по себе.

— Что с ним теперь будет? — массирую виски, пытаясь как можно скорее усвоить возвращённые силы и восстановить концентрацию.

— Его ждёт суд и Рархан, — отрезает Нортан ледяным голосом, затем проходит к ограждению и останавливается справа от меня на расстоянии пары шагов. Держит дистанцию.

Мигом улавливаю эту перемену. Думает, стану просить за друга? Не стану. Я приносила присягу крылоборца, поклялась защищать невинных. Ничто и никогда не станет для меня важнее, чем эта высшая цель.

Рархан — самая строгая тюрьма-крепость на отвесной скале в горах. Из неё невозможно сбежать.

Дхарраса невозможно убить, пока жив пробудивший его хозяин.

Но если уничтожить этого змея, возродится следующий, и всё начнётся по новой. Поэтому дракон нашёл вариант получше, который я и озвучиваю вслух:

— Юэна не казнят, потому что так безопаснее. Хозяин Дхарраса, который надёжно заперт. И сам змей, погружённый в магический сон. Оба не живы и не мертвы по большому счёту и оба не представляют угрозы.

Дракон медленно поворачивает голову. Смотрит на меня сверху вниз с нескрываемым удивлением, от которого мне даже немного обидно. Усмехается и снова отворачивается. Смотрит вперёд:

— Всё так. А теперь, будь добра, вернись обратно в укрытие и жди меня. Проводите мисс Бонс, — роняет сухо кому-то и я только сейчас замечаю два молчаливых силуэта в серебристых доспехах с красными плащами. Личная императорская стража.

Мужчины медленно движутся ко мне с двух сторон. Растерянно смотрю на Нортана:

— Ты шутишь? Вернуться в укрытие? Сейчас?! Когда я всем нужна?

— Ты слаба, — отбивает невозмутимо мой выпад. — И прежде всего нужна мне. Целой и невредимой.

— А как же они? — показываю рукой вниз на тех, кто прямо сейчас бьётся с тварями в неравной схватке, противостоя им без магии.

— Всё под контролем, Ханни, — устало уверяет Нортан. — Мы справимся.

— Но какой ценой? — шепчу тихо и начинаю медленно пятиться назад и в сторону.

Отхожу от дракона и стражников подальше, пячусь в сторону.

— Ханни! — рычит угрожающе Нортан, глядя на меня в упор. — Иди сюда, кому говорю!

Хочет запереть меня? Заставить отсиживаться, пока гибнут люди?

— Я феникс, Нортан! — шиплю обвиняюще. — А не какая-то канарейка, и сидеть в клетке не буду!

Всё это время я отступала назад, в сторону многочисленных пещер. Стражники тоже. Нортан внимательно следит за всеми нашими перемещениями, взгляд хмурый из-под сдвинутых бровей. Руки спрятаны в карманы брюк, весь его вид обманчиво расслаблен.

Я стараюсь незаметно смотреть по сторонам, оценивая сокращающееся расстояние между мной и стражниками и перебирая в голове варианты. Дракон хитро прищуривается:

— Мне плевать, кто ты, Ханни. Феникс, крылоборец, драконица, да хоть пустышка! Всегда было плевать, и ты это знаешь. Прежде всего ты моя женщина, если ты до сих пор этого не поняла. В прошлый раз я ошибся, доверив твою безопасность тебе. Получилось хреново. Больше этого не повторится. Что…

Перекошенное в бессильной ярости лицо Обертона — вот последнее, что я вижу, когда в доли секунды оказываюсь рядом с ограждением в той его части, где оно ниже всего. Все были уверены, что я драпану в пещеры и никто не ожидал, что — к обрыву.

Шаг, шаг, прыжок и — пустота под ногами. Настал момент истины узнать, хватит ли у меня сил призвать Феникса, правильно ли я рассчитала магический резерв? Или, как выразился бы дракон, сделала это хреново?

Четыре, три, два… Чёрная земля стремительно приближается…

Глубокий вдох. Успокаиваюсь. Обращаюсь к внутренней силе, и она тут же отзывается. Окутывает тёплым золотистым коконом и уносит наверх, на ослепительных золотых крыльях.

Знакомые ощущения, от которых чуть закладывает уши, щекочет лопатки и в груди. Сколько раз я чувствовала это, и всё равно каждый раз как первый раз. Я парю под самым потолком пещеры, под отверстием, в котором виднеется звёздное небо.

Сладкая эйфория. Я на своём месте, там, где должна быть, где полезна людям.

Кажется, это и есть счастье?

— Домум! — раскрываю над потолком сверкающий золотистый купол.

Чувствую, как сила феникса легко откликается на мой призыв, струится по телу и покидает его, позволяя всем тем, кто внизу, использовать свою магию.

Из пасти серебристого дракона вырываются столбы оранжево-красного пламени. Оно сжигает тварей пачками.

Игнорирую чёрные мушки, летающие перед глазами. Встряхиваю головой, открываю и закрываю глаза.

Всё почти кончено. Ещё немного!

Удерживаю купол ровно столько, сколько требуется, чтобы крылоборцы зачистили пространство внизу. Последняя битва позади. Пахнет палёной кожей, пеплом и дымом. Тут и там тлеют костры, между которыми передвигаются крылоборцы и целители, ищут раненых.

Скрываю купол и старательно игнорирую слабость в теле. Я недостаточно восстановилась, а сейчас потратила много сил. Надо взять себя в руки, сосредоточиться и аккуратно спуститься, а не рухнуть камнем вниз.

Сглатываю во рту металлический привкус. Под носом становится горячо. Провожу под ним рукой и кончики пальцев окрашиваются в алый. Снова кровь идёт носом, как в первый раз.

Внезапно в лицо и грудь ударяет резкий поток воздуха. У меня перехватывает дыхание.

— Аах! — шарахаюсь назад, взмахиваю руками и едва не падаю вниз.

Прямо передо мной резко из ниоткуда появляется серебристый дракон с холодными голубыми глазами.

— Нортан! — шиплю возмущённо. — Напугал меня! Я иду, иду.

Киваю и взмахиваю крыльями, чтобы начать снижаться.

— Арр! — дракон подныривает снизу, преграждая мне путь.

— Что ты… Ауч!

— Арр! — резкий взмах крыльями, и он оказывается прямо подо мной. Широкая мощная спина, покрытая стальной чешуёй, упирается мне в ступни, затем в согнутые колени.

— Что ты творишь? — внезапно понимаю, что оказываюсь сидящей на нём верхом. — Снова решил украсть меня? Ой!

Рефлекторно обхватываю зверя руками и ногами, когда дракон без лишних объяснений взмывает верх, через отверстие в потолке пещеры, прямо к далёким звёздам.

Мы быстро летим, стремительно удаляясь прочь от высоких гор, в которых затаился Хоррос.

Спустя некоторое время скрываю крылья, а осмелев, даже приподнимаюсь на локтях и с любопытством смотрю по сторонам. На этот раз мне не так паршиво, как после самого первого обращения. Меня не размазывает по спине зверя и вообще сознание вполне себе ясное.

Платье задирается, хлопает на ветру, будто парус. Грязный и местами мокрый парус. Мда уж. Ну, и видок у меня! Спасибо тебе, Юэн, гад такой! Удивительно, но даже после случившегося у меня нет злости к другу. Скорее горечь, грусть и разочарование.

Под нами проплывают поля, холмы, извилистые трещинки рек.

Пролетаем над вековым сосновым лесом, снижаемся над гладкой, как зеркало, поверхностью лесного озера. Летим так близко к воде, что я вижу её рябь и нашу огромную тёмную тень.

Это так весело! Понимаю, что хохочу, как в детстве! Наверное, это нервное после всего пережитого.

Стремительно приближается берег озера с маленьким деревянным пирсом, но вместо того, чтобы взмыть в небо, мы приземляемся на него.

Спрыгиваю на землю, разминаю ноги и руки, потягиваюсь вверх и в стороны.

Среди деревьев замечаю тропинку, которая упирается в какое-то строение из серого камня. Делаю шаг по тропинке, ещё один. Мягкий хвойный ковёр пружинит под ногами. Прищуриваюсь, различаю жёлтый фонарь над тяжёлой дубовой дверью. Хм, похоже, это чей-то дом. Непонятно только, зачеммыздесь?

— Ханни! — раздаётся за спиной, и я оборачиваюсь. От резкого поворота волосы бьют по лицу.

Убираю несколько прядей, наблюдаю за приближающимся Нортаном.

Зачарованный бордовый мундир, сурово сжатые губы, въедливый взгляд. Хоть что-то в этом мире неизменно. Вздыхаю, заранее готовясь к нотации.

Обхватываю себя ладонями за локти, разгребаю мыском туфельки сухие еловые иголки.

Дракон касается моего подбородка, мягко приподнимает его, кончиками пальцев, осторожно и нежно, убирает в сторону оставшиеся непослушные пряди волос, хмурится, зачем-то тянется во внутренний карман. Платок? Ах, да, у меня же была кровь.

Послушно позволяю вытереть мне следы крови из-под носа.

— Спасибо! — буркаю тихо. — Зачем мы здесь? Надо возвращаться, нас будут искать, у тебя опять будут проблемы!

— Тсс! — он прижимает большой палец к моим губам, заставляя умолкнуть. — За этим мы здесь. Чтобы никаких проблем больше никогда не было.

Морщу лоб, всматриваясь в его лицо.

— Я не понимаю…

— Ханни, — прерывает Нортан, — выслушай меня и не перебивай. Пожалуйста.

Киваю с опаской, уже не зная, чего ждать, но вокруг так хорошо и спокойно. После смрадных пещер Хорроса лесной воздух такой вкусный, что хочется есть его ложками. Здесь пахнет хвоей, смолой и влажным мхом, а ещё свежестью, прохладой и немножко — грибами. Ухает филин. Где-то высоко в кронах деревьев шумит ветер, играя с пушистыми ветвями сосен. Скрипят старые стволы.

Нортан находит мои прохладные руки. Накрывает их своими тёплыми ладонями, продолжает:

— Ханни, ты самое большое чудо в моей жизни. Появилась из ниоткуда и раскрасила унылую серость яркими красками. Я думаю о тебе каждый день и каждую минуту. Ты мой свет во тьме, моя надежда. Стоит тебе уйти, и вся радость уходит, растворяется будто дым. Я хочу разделить с тобой жизнь, оберегать и защищать от всех невзгод. Я люблю тебя больше всего на свете и готов доказывать это каждый день, каждую ночь и каждый миг.

Ошарашенно перевариваю в голове это неожиданное признание. Расширенными глазами смотрю на то, как Нортан опускается на одно колено, затем достаёт из внутреннего кармана мундира круглую коробочку из алого бархата.

Моё дыхание учащается, когда он её открывает и я вижу кольцо с большим и чистым, как слеза, квадратным бриллиантом в оправе из лунного золота. То самое, что в прошлой жизни досталось другой.

— Ханни, детка, выходи за меня? Безо всех помолвок и бумаг. Сразу брачный обряд. Здесь и сейчас. Просто скажи «да». Ты согласна?

Как я ждала этих слов когда-то!

Как мечтала услышатьот негоименно их!

Самый завидный холостяк, дракон королевского рода, склонённый предо мной с кольцом. Желанное признание, красивые слова. Казалось бы, мечта сбылась?

Тогда почему мой язык онемел и в груди пустота?

Что-то вертится на подкорке сознания, что-то важное, что не даёт покоя. Закрываю глаза и отвечаю вопросом на вопрос:

— Это потому, что я феникс, да?

Говорю это вслух, и становится легче. Ну, вот, правда прозвучала. Повисла над нами гранитной плитой. Дракон замирает. Сжимает коробочку с кольцом в огромной ладони. Стискивает её так, будто жаждет раздавить. Смотрю на его побелевшие костяшки пальцев, на проступающие вены.

Волшебство момента рассеяно, красивой сказки не вышло и дракону больше не нужно стоять на колене, но подняться Нортан не спешит.

Опирается на колено согнутой в локте рукой, в которой

Тот Обертон, которого я знаю, никогда не стыдился своих намерений, даже когда они оказывались корыстными или циничными. Он бы, не задумываясь, вывернул в свою пользу любую ситуацию, включая эту. Солгал, надавил, запудрил бы мозги, но добился бы своего. Поэтому внутренне я готова услышать что угодно, кроме того, что звучит:

— Да! — Обертон поднимает голову. Смотрит на меня снизу вверх. — Да, это потому, что ты феникс, Ханни.

— Хха, — вырывается из горла хриплый смешок.

Вот как?

— Ясно, — киваю, а подбородок предательски дрожит. — Что ж, спасибо за честность.

Теперь это точно конец. С шумом втягиваю воздух и смотрю на ночное, усыпанное звёздами, небо. Несколько раз моргаю.

Отступаю назад. Разворачиваюсь. Я в порядке. Скоро буду.

Хочу уйти отсюда. Сейчас.

— В нашей прошлой жизни ты тоже была фениксом? — раздаётся мне в спину.

Губы дёргаются в нервной усмешке. Упираюсь ладонями в талию, запрокидываю голову, рассматривая тонущие во тьме верхушки вековых сосен.

— Нет, — проговариваю ядовито. — Поэтому мне и не перепало в тот раз подобной чести. Как теперь выясняется. Ты выбрал более достойную, Кшатрию Трэвор. А меня, беременную, отправил на аборт.

— Шэйла, жена брата, скончалась родами, ребёнок тоже не выжил, — слышу вдруг жуткую новость, застываю на месте, затем медленно оборачиваюсь. — Вот почему я срочно уехал, когда мы были у твоей матери.

Шэйла, Шэйла… Это такая красивая блондинка, худенькая, с карими глазами и забавными золотистыми веснушками. Я видела их с Бьером всего пару раз, но и тех мне хватило, чтобы влюбиться в их пару. Вот где за версту веяло любовью, заботой и нежностью! Я тогда впервые поймала себя на том, что завидую…

— Постой, но как же так, — непонимающе смотрю на Нортана, замершего в той же преклоненной позе. — Они ведь вот только недавно поженились?

— Год прошёл, Ханни.

— Как летит время! — зарываюсь пальцами в волосы. — В уме не укладывается!

— Бьера предупреждали насчёт Шэйлы. Не драконица. Слабый магический резерв. Он никого не стал слушать. Я тогда ещё подумал, надо же, какой молодец, пошёл до конца, против всех. Красавчик! Но природу не обманешь. Чтобы выносить потомство, дракону нужна равная по силе, а иначе — имеем, что имеем. Грёбанную лотерею.

Осмысливаю услышанное. В голове никак не укладывается образ смеющейся Шэйлы и слово «скончалась». Нортан устало сдавливает переносицу и растирает лоб, продолжает:

— Ханни, я, правда, не знаю, что стряслось в нашей с тобой прошлой жизни, но знаю, как поступил бы в этой. Помнишь, я сказал тебе, что с самой первой встречи хотел защищать тебя и беречь?

— Да, я помню, — проговариваю эхом, начиная догадываться.

Нортан кивает с грустной усмешкой:

— Тогда ответь, как бы я поступил, будь ты просто человеком? Как бы я смог защитить добрую и милую девочку? Открыть ей всю правду? Она отважная, жертвенная, у неё огромное сердце. Правда её бы не остановила. А если бы она к тому времени уже была беременна? Она бы точно захотела пойти до конца.

Целитель решит эту проблему.

В носу становится горячо и начинает пощипывать. Так вот, почему?

— Так что, Ханни, я бы действовал жёстко. Обрубил бы раз и навсегда. Сделал бы так, чтобы не осталось ни сомнений, ни сожалений, ни дерущих душу воспоминаний. Сделал бы всё, чтобы та девочка меня возненавидела, зато жила дальше. Живая и здоровая. Прости. Но если бы пришлось, я поступил бы так же. Потому что не готов жить в мире, где тебя нет.

Ноги сами приводят меня обратно, к нему. Колени подгибаются, и я падаю вниз, оказываясь на одном уровне с драконом. Сухие сосновые иголки колют колени даже сквозь ткань платья, но я не обращаю на это внимания.

Как и на горячие ручейки слёз, стекающих по щекам.

Протягиваю руку, накрываю пальцы Нортана, всё ещё сжимающие коробочку с кольцом. Другой рукой тянусь к щеке. Щетина царапает пальцы.

Наклоняю голову, ищу глазами его глаза:

— Нортан, — голос срывается от раздирающих эмоций, — теперь я понимаю, как тебе было нелегко. Прости и ты за то, что не доверяла. Я…

— Скажи!

— Люблю тебя.

Поцелуй получается с солёным привкусом слёз. Слишком глубокий, слишком откровенный, слишком чувственный. Держусь за напряжённые плечи дракона, подставляя под его требовательные губы лицо, шею и грудь.

— Другое, Ханни, — Нортан сжимает мою талию, притягивает к себе, пропускает сквозь пальцы пряди моих волос на затылке, натягивает их чувствительно-нежно, вынуждая меня запрокинуть голову и смотреть в его голубые глаза.

Спокойные как то лесное озеро:

— Я задал тебе вопрос. Ответь на него.

Пробегаю взглядом по его лицу. Внешне спокойному, но я отчётливо вижу в глубине его глаз напряжение и тревогу. Ах, да, тот самый вопрос.

— Но как же обет безбрачия, моя клятва? Я крылоборец, ты забыл?

Дракон усмехается уголком губ:

— Такое забудешь! Это, конечно, добавило проблем, но я решил их. Ты разве не слышала о десятой поправке в Кодекс крылоборцев? Пункт про обет безбрачия больше не действителен для всех крылоборцев.

Подозрительно щурюсь и легонько ударяю его кулачком в плечо:

— Так вот зачем ты потащился в политику!

Дракон на миг прикрывает глаза, а в следующую секунду ловко подхватывает меня и встаёт. От неожиданности обхватываю его за мощную шею:

— Ты что делаешь? — пищу от испуга, оказавшись вдруг высоко от земли в его крепких объятиях.

— Тащу своего феникса в часовню, — он и вправду направляется к серому домику среди сосен.

— Ты серьёзно? — с опаской рассматриваю древнюю постройку. — Здесь?

— Женщины, — смеётся дракон, — чуть позже сыграем королевскую свадьбу в Главном храме столицы, с гостями и платьем, не переживай. А эта церемония пусть пройдёт только для нас. Я слишком долго ждал, Ханни, больше не хочу. С этой минуты ты под моей защитой, днём, ночью. Моя навсегда.

— А ты тогда мой! — смеюсь ему в губы, отвечая на поцелуй.

— Давно только твой.

Эпилог

Ханни, 8 лет спустя.

Ласковое летнее солнышко заливает лучами деревянный пол террасы, расположенной с обратной стороны дома. Мы с Агнес сидим за круглым столом, накрытым белой кружевной скатертью.

На столе пузатый фарфоровый чайник, ваза с фруктами и блюдо с домашним печеньем.

Перед террасой лужайка с горкой и песочницей. По периметру участка высажены яблони и груши. Лёгкий ветерок гоняет опавшую листву.

— Мам, мам, сматли! — трёхлетний Вильям скатывается с горки, лёжа на животе. Волосы серебристые, как у отца. Первого обращения

Улыбаюсь ему и машу рукой, показывая, что видела и что он молодец.

Пятилетняя Мэнди старательно хлопает розовой лопаткой по перевёрнутому вверх дном ведёрку. Высовывает язычок и аккуратно его снимает. Серебристые волосы дочки затянуты в высокий хвост и скреплены алмазной заколкой в форме короны. Не самое подходящее украшение на каждый день, но наш папочка плохо знает чувство меры, когда дело касается его принцессы. А Мэнди и рада стараться — верёвки из него вьёт.

Радуюсь, наблюдая за тем, как на пухлощёком личике расцветает довольная улыбка. Десятый по счёту песочный куличик готов, у кукол и мишек, рассаженных на бортике песочницы, скоро чаепитие.

Дочка смотрит на меня из-под ресниц лукавыми голубыми глазками с вертикальными зрачками. Посылаю ей воздушный поцелуй. Вытягиваю шею, смотрю по сторонам. Тристан опять куда-то запропастился.

— Ты уверена, что хочешь вернуться на службу? — спрашивает Агнес.

За то время, что я бегала из декрета в декрет подруга успела стать командиром отряда.

— Уверена! Нортан против вылетов, но они мне и не светят, по крайней мере первое время. С гарпиями стало намного спокойнее. С небольшими стаями справляются дежурные отряды. Мастер Киртис зовёт в Академию, хочет, чтобы я помогала ему с занятиями по полётам.

Агнес одобрительно кивает:

— Кому как не тебе, истинному фениксу, учить желторотиков. Помню, как легко и сразу у тебя получилось.

— Ахах, это точно, хотя бы что-то получилось с первого раза.

Агнес улыбается в ответ. Наверное, думает, что я про физподготовку. И про неё тоже.

— К тому же это безопасней, — добавляет подруга, — чем стычки с гарпиями. Вот, держи, это заявления о возвращении на службу. Заполни, а я передам куда нужно.

Делаю глоток ароматного чёрного чая с душицей. Возвращаю белую фарфоровую чашечку на блюдце. Протягиваю руки, принимая у Агнес пачку бумаг.

На мгновение наши руки соприкасаются. Задаю вопрос:

— Про Юэна ничего не слышно?

Агнес пожимает плечами:

— Содержится в Рархане в полной изоляции. Посетителей к нему не допускают, письма не передают. Так что…

— Поняла, — отвечаю тихо, становится грустно без причины.

Агнес тут же улавливает это:

— Не забивай голову, — она накрывает мою руку своей, — это был его осознанный выбор. Заполняй спокойно бумаги, я заскочу за ними через пару дней.

Агнес встаёт из-за стола.

— Уже уходишь? — спрашиваю у неё.

— Да, хочу успеть в управление за маршрутными листами, завтра у меня вылет в составе дежурной группы.

— О, будь осторожна!

— Всегда!

Тепло обнимаемся с ней на прощание.

Оставшись одна, наблюдаю за детьми, делаю несколько глотков тёплого чая.

— Паапааа, папочкаа!! — Мэнди вскакивает и несётся со всех ног к углу дома.

Нортан подхватывает дочку на руки, подбрасывает несколько раз, после чего вместе с ней на руках направляется в мою сторону.

Нортан.

Легонько щёлкаю Мэнди по носику-кнопке:

— Ну, здравствуй, принцесса, как прошёл день?

Мэнди с энтузиазмом болтает о миссис Эль, своей учительнице, жалуется на Вильяма, с которым они постоянно собачатся, доверительно сообщает о подружке матери, которая недавно ушла. Угу, Леро, встретил её на выходе.

— Беги, поиграй! — опускаю Мэнди на траву, и она убегает куда-то к деревьям, вслед за Вильямом.

Останавливаюсь позади Ханни.

— Здравствуй, детка, — упираюсь ладонями в спинку её стула, наклоняюсь, целую Ханни в щёку. — И что это за куча мусора на столе?

Ммм, весь день скучал по её запаху. Сладкие булочки и тягучая карамель. Так одуряюще пахнет только она.

— Это не мусор! — сопит сердито, шелестя бумажками. — Это заявления на восстановление в Управлении.

Да твою ж мать! Звездючее управление. Вот зачем притащилась Леро. Вслух говорю другое:

— Ты не передумаешь, да? — не переставая целовать её в уголок рта, смещаю руку со спинки стула на бедро Ханни. Стол хорошо всё скрывает.

— Ноортан! — Ханни вырывается, накрывает мою руку своей рукой, мешая движениям. — Сто раз обсуждали уже! У тебя есть любимое дело, я тоже хочу!

— М-м-м, дети?

— Их уже трое!

— И что?

— Хватит! Взгляни, что с моей талией! Она расплылась!

— Не болтай ерунду! Ты самая красивая, Ханни, была, есть и будешь.

Касаюсь губами её запястья и встаю. Прохожу к краю террасы. Прищуриваюсь, глядя вдаль. Детей как ветром сдуло и какая-то суета за деревьями. Что там творится?

— Через пару дней Агнес заедет за бумагами, — настаивает на своём Ханни.

— Ладно, ладно, — соглашаюсь рассеянно.

— Для начала буду помогать Киртису в Академии.

— Угу.

— Даже спорить не будешь? — подозрительно тянет Ханни.

— Нет. Если ты так этого хочешь.

Рядом раздаются шаги. Руки жены оплетают меня со спины:

— Спасибо!

— Пожалуйста, дорогая, всё для тебя.

— Мама! Папа! — все трое бегут к нам через лужайку, удерживая, кто в рубашке, кто в подоле горы сочных наливных яблок.

— Тристан! — возмущённо шипит Ханни. — Ты опять лазал по деревьям?

— Ладно тебе! — прошу тихо так, чтобы дети не слышали. — Он же пацан, что ещё ему делать?

— Он ребёнок!

— Шестилетний пробудившийся феникс, — возражаю с нажимом. — Высота яблони ему явно не смертельна.

— Ты их разбалуешь! — ворчит Ханни, но уже не так воинственно.

— Мам, а мы приготовим яблочный пирог? — спрашивает Тристан.

Треплю сына по вьющимся каштановым волосам. В межбровье первенца сияет золотистый символ феникса, такой же, как у матери.

— Конечно! — улыбается Ханни. — Будете мне помогать?

— Да, да, да!! — раздаётся наперебой.

— Тогда идёмте!

Провожаю их взглядом. Ветерок шелестит брошенными на столе бумагами. Морщусь, но придавливаю их вазой с печеньем, чтобы не разлетелись.

С чего бы мне спорить, любимая? Ведь идею Киртису подкинул я сам. Видел, что дома ты заскучала. Знаю, что полёты твоя страсть, что порой ты тоскуешь по былым временам.

В природе дракона ревностно сторожить своё сокровище. Но разве можно удержать в золотой клетке феникса?

Свой урок я выучил. Поэтому — отпущу. Но недалеко.

Потому что поклялся любить, защищать и беречь. Как могу и умею. Потому что ты только моя.

Конец.