Я испорчу тебя на зачете, притворщица

Глава первая. Ошибка — тоже результат

Аннета Керн

Я испорчу тебя на зачете, притворщица

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Первый тактильный контакт с партнером часто вызывает учащенное сердцебиение и прилив крови к щекам. Это в пределах нормы. Настоящие проблемы начнутся, когда вы перестанете лишь смущаться и начнете хотеть чего-то совсем иного.

Я ненавидела опаздывать.

Еще больше я ненавидела, когда мои выверенные, записанные в ежедневник с цветными закладками планы, продуманные до секундочки, рушились.

Сегодня — из-за артефакта, который распределял на курсы. Говорят, его собрал какой-то талантливый третьекурсник лет сорок назад, и с тех пор никто не калибровал, ведь “нормально работает”. Так вот, я засунула бы ему хвост дракона куда поглубже.

Мчалась по коридору Западной башни, прижимая к груди стопку учебников и чувствуя, как очки то и дело сползают на кончик носа. Сегодня был последний день записи на факультативы, и мне было жизненно необходимо попасть на “Историю клановых печатей”.

Нет, вы не понимаете. Жизненно. Необходимо. Без последнего законченного курса меня просто не допустят к дипломному проекту, а без диплома можно попрощаться со стипендией и поздороваться с работой в лавке отца, где единственным приключением станет починка старенькой обуви.

Чуть не сбив с ног первокурсника с факультета Бытовой магии, я затормозила перед массивной каменной аркой. Отлично. Артефакт никем не был занят, у меня оставалось еще минут десять до конца распределения, так что… Фух.

Немолодая ведьма со скучающим видом подняла голову от книги.

— Факультет? Курс? Имя?

— Артефакторика, четвертый, Тесса Мур. — затараторила, пытаясь отдышаться. — Мне нужно записаться на “Историю клановых печатей”. Код курса АРТ-407.

— Записывайся, — лениво протянула ведьма, кивнув на артефакт.

Я вытащила из кармана серебряный жетон с гравировкой и прижала его к холодному облезлому камню. Кристалл мигнул, загудел, я облизнула губы, мысленно подгоняя артефакт думать быстрее. Мне еще работу писать в библиотеке.

— Готово, — ведьма достала из стопки лист, на котором проступали название факультета и мое имя, а затем хмыкнула. — Поздравляю. Ты теперь на “Прикладной эмпатии”. Аудитория 313, Северная башня. Начало через десять минут.

Я моргнула. Качнулась вперед, отчего очки вновь сползли на нос.

— Что? Нет, вы не поняли. Мне нужна “История печатей”.

— А артефакт решил иначе, — ведьма пожала плечами, равнодушная к моему недоумению и явную ошибку. — Можешь отказаться, но это означает автоматическое отчисление с факультатива и потерю допуска к диплому.

Я чувствовала, как внутри все обрывается. Что… Что значит. Простите, что?! Нет, мне нужно в другую аудиторию, к явно другому преподавателю. Да я даже понятия не имею, что за предмет мне всучил идиотский артефакт!

— А что такое вообще “Прикладная эмпатия”? — тихо спросила, в душе надеясь, что это нечто полезное.

Ведьма посмотрела на меня, приподняв бровь, и хмыкнула снова.

— Прикладная эмпатия и межрасовые аспекты магической совместимости. Практические занятия в парах. Будете изучать тактильный резонанс, зоны чувствительности, энергетический обмен… — она сделала нехорошую паузу и добавила с легкой усмешкой. — В общем, все то, чем обычно занимаются за закрытыми дверями, но с академическим обоснованием. Преподает профессор Гроул. Говорят, очень… познавательный курс.

Я смотрела на ведьму во все глаза. Межрасовая совместимость. В парах. Тактильный контакт. Зоны чувствительности. Мой опыт “совместимости” — это когда на первом курсе встречалась с парнем ровно неделю, пока не застряла в библиотеке, потому что хотелось поскорее разобраться с базовыми предметами. И то единственное свидание, на котором погуляли вокруг корпуса, вряд ли считается… за практику.

А теперь мне предстоит изучать зоны магической чувствительности с каким-то незнакомцем?!

— Отказываешься? — видя мое замешательство, спросила ведьма.

Я сглотнула и покачала головой, мысленно составляя план побега из академии, пока шла до башни. Можно перевестись в другую. В другую страну. На другой континент. Где нет факультативов. И парней. И…

Смотрела на тяжелую дубовую дверь аудитории 313 и с трудом решилась зайти.

Внутри царил полумрак. Вместо привычных парт стояли мягкие диваны, расставленные полукругом. На стенах висели гобелены с какими-то… двусмысленными сюжетами (русалка и кентавр? Вы… вы серьезно вообще?). В воздухе пахло травами и чем-то сладким, похожим не то на ваниль, не то на что-то еще. Студенты, около дюжины, сидели парами и подозрительно близко друг к другу.

В центре, перед камином, стоял профессор. Древняя горгулья с глубокими складками у глаз и когтистыми лапами, сложенными на груди. И смотрела горгулья прямо на меня сквозь очки-полумесяцы.

— Мур? — голос профессора напоминал скрежет камня о камень. — Артефакторика, четвертый курс, я уже получил запись с кристалла. Опаздываете.

— Простите, профессор, — пролепетала, мысленно уже плача от абсурда. — Там ошибка, я должна быть на другом…

— Ошибок не существует, — перебил Гроул. — Есть неожиданные возможности, так что проходите. Раз еще один студент задерживается, будете в паре.

Я прошла вглубь аудитории, чувствуя на себе взгляды остальных пар. Все они явно знали друг друга и пришли сюда на такое вот интересное времяпрепровождение. Нашла свободный диван в углу, села, вжавшись в спинку, и судорожно достала новенькую чистую тетрадь, понятия не имея, что на таких факультетах записывают.

Профессор Гроул начал вступительную лекцию о важности эмпатической связи между расами, о резонансе магических полей и о том, что “драконы, вопреки стереотипам, очень чувствительны к холоду, так что советую человеческим партнерам сначала растереть ладони друг о друга”.

Я почти не слушала и пыталась придумать, как выжить на этом курсе. Или обжаловать. Например. Можно ведь обжаловать решение артефакта?

Дверь аудитории снова открылась, на пороге возник парень, пустив широкую полосу света в полумрак.

Высокий, со светлыми волосами, которые лежали в художественном беспорядке, словно он только что проснулся и даже не пытался причесаться. Мантия факультета Стихийного контроля была расстегнута и небрежно наброшена на плечи, под ней виднелась простая белая рубашка с закатанными рукавами.

Смотрела на этого высоченного дылду, что улыбался этак нахально, не скрывая чуть заостренные драконьи клыки. Смотрела с ужасом, потому что если это тот самый опоздавший студент…

Я узнала его. Его, наверное, знал каждый студент в академии.

Кассель Нокс. Золотой дракон из древнейшего рода, наследник состояния, на которое можно было купить половину королевства и еще сдача осталась бы. Лучший на факультете Стихийного контроля и при этом известный повеса, ловелас, герой дюжины скандальных историй, о которых шептались в коридорах. Говорили, он ни разу не спал в одной постели дважды. Говорили, он разбил сердце дочери

Очаровательно. Передо мной он извиняться точно не станет.

— Нокс, — сухо произнес Гроул. — Вы опоздали на пятнадцать минут.

— Искренне прошу прощения, профессор, — в голосе Касселя не было ни капли раскаяния. — Задержался на полигоне.

Он обвел взглядом аудиторию, и его глаза остановились на мне. На единственном свободном месте. Не-не-не, нет, умоляю, богов заклинаю, нет.

— О, — сказал дракон, и улыбка стала шире. — А у нас пополнение.

— Садись с Мур, будете в паре.

— Так точно, профессор, — отдав честь двумя пальцами, Кассель пошел прямо ко мне, с каждым шагом приближая отчисление.

Мое. Не его.

Сердце начало биться где-то в горле. Кассель Нокс опустился на диван рядом, слишком близко, по моему мнению, и явно слишком далеко по стандартам этого курса, если смотреть на другие парочки. Повернул голову и посмотрел с откровенным любопытством.

— Артефакторша? — спросил, заметив эмблему на жилете. — Интересно. Обычно сюда попадают целители или стихийники. А ты, значит, любишь… трогать разные вещи?

В его голосе прозвучала легкая насмешка, и я почувствовала, как от двусмысленной фразы начинают гореть щеки.

— Это ошибка, — тихо сказала, глядя на конспект. — Я должна была быть на другом курсе.

— Ошибка? — он хмыкнул. — Профессор Гроул считает, что их не существует.

Кассель вдруг протянул широкую ладонь с длинными пальцами, на которых поблескивал тонкий золотой перстень с гербом рода Нокс.

— Кассель Нокс. И, судя по всему, твой партнер на этот семестр.

Я посмотрела на ладонь. Потом на его лицо — красивое, с острыми скулами и вечной усмешкой в уголках губ. Потом снова на ладонь. И очень медленно, едва касаясь пальцами, пожала.

— Тесса Мур, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И я понятия не имею, что здесь делать.

Кассель усмехнулся и, не выпуская моей руки, чуть наклонился ближе.

— О, артефакторша, это я тебе объясню и покажу на практике. Обещаю не слишком возбуждаться, пока ты изучаешь мои… энергетические каналы.

Я выдернула руку и снова уставилась в конспект, мечтая, чтобы пол разверзся и поглотил целиком. Неважно, где окажусь потом, все лучше, чем здесь.

Профессор Гроул продолжал лекцию, но не слышала ни слова. В голове билась только одна мысль.

Я, Тесса Мур, которая ни разу в жизни не целовалась по-настоящему, попала на курс по межрасовой совместимости в паре с Касселем Ноксом — драконом, который, по слухам, перецеловал половину академии и явно не остановится на достигнутом.

Это будет катастрофа.

Глава вторая. Тактильное знакомство

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Когда вы впервые касаетесь дракона с закрытыми глазами, помните: его кожа теплее человеческой на несколько градусов. Не сжимайте пальцы слишком сильно, драконы чувствительны. Особенно к тем, кто им интересен.

Вступительная лекция профессора Гроула закончилась неожиданно быстро. Я только стала приходить в себя и снова искать логические пути избежать позора и курса, как горгулья хлопнула в ладоши.

— Итак, теоретическая часть завершена, — объявил профессор, обводя взглядом притихшие пары. — Переходим к практике. Первое упражнение называется “Тактильное знакомство”. Цель — первичная настройка сенсорного восприятия партнера иной расы, все ясно?

Я почувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел. Ничего не ясно, я ничего не поняла еще из теории, можно повторить, желательно до конца семестра, миллион раз?

— Правила просты, — продолжал Гроул, и его каменные губы растянулись в подобии улыбки, от которой мне стало не по себе. — Один партнер закрывает глаза. Второй остается неподвижным. Тот, что с закрытыми глазами, должен исследовать тело партнера прикосновениями. Будьте внимательны. Ваша задача не просто ощутить тепло кожи, но и уловить магический отклик. У драконов, — он бросил взгляд на какого-то парня с середины зала, а затем на Касселя. — Зоны повышенной чувствительности расположены на шее, запястьях и вдоль позвоночника. Советую уделить им особое внимание.

По аудитории пронесся смешок. Кто-то из девушек с факультета Целительства, сидевших в паре с высоким эльфом, игриво толкнул партнера локтем. Другая пара уже начала перешептываться, поглядывая на нас с Касселем с откровенным любопытством.

— Начинаем с человеческих партнеров, — добивал гвозди в крышку моего гроба профессор. — Люди, как правило, менее чувствительны к магическим потокам, поэтому им требуется больше практики для настройки. Итак, Мур, — он посмотрел прямо на меня, черт побери. — Вы — человек. Закройте глаза и приступайте.

Я замерла. И осторожно перевела взгляд на довольного Нокса. Закрыть глаза. Прикасаться. К нему. К Касселю, который сейчас сидел рядом, развалившись на диване с видом человека, которому все происходящее доставляет искреннее удовольствие. Простите, с видом дракона.

— Я… — мой голос сорвался. — Профессор, я не думаю, что…

— Мур, — перебил Гроул, и в его голосе появились стальные нотки. — Вы находитесь на моем факультативе. Отказ от выполнения практического задания приравнивается к неудовлетворительной оценке за курс. А у вас диплом на носу, нет?

В висках застучало. Я представила лицо отца, когда он узнает, что вылетела с последнего курса из-за того, что побоялась прикоснуться к дракону. Представила мать, которая всю жизнь гордилась тем, что дочь поступила в академию. Представила лавку, ботинки и запах клея для подошв.

Кассель смотрел на меня все с той же легкой улыбкой.

— Боишься? — тихо спросил.

— Нет, — соврала, чувствуя, как горят щеки.

— Врешь, — констатировал дракон беззлобно. — Ладно, артефакторша. Давай так. Я помогу. Ты закрываешь глаза, а я веду твои руки. Технически ты прикасаешься сама, но я контролирую процесс. Идет?

Я хотела отказаться вообще от любого варианта, но профессор Гроул уже начал обходить пары, делая пометки в журнале, а я просто не могла себе позволить низкую оценку за курс, еще и какую-то там пересдачу.

— Идет, — выдавила и зажмурилась.

Темнота и звуки: приглушенный смех в углу, шорох ткани, скрип диванчиков. Ощущение тепла от дракона. Запах Касселя — что-то нагретое, янтарное, хотя янтарь, кажется, и не пахнет, но иначе не могла сформулировать.

— Расслабься, — раздался его голос совсем близко. — Я не кусаюсь. По крайней мере, пока это не доставляет удовольствие партнерше.

Почувствовала, как ладони Кассела накрыли руки, затем пальцы переплелись, и я вздрогнула.

— Начинаем, — прошептал он, и в его голосе почудилась усмешка. — Сначала запястья. У драконов здесь очень тонкая кожа. Чувствительная, в курсе, артефакторша?

Он медленно повел руки вверх по своим предплечьям. Ощутила хлопок, под которым перекатывались мышцы. И тепло. Много тепла. Как будто прикасалась к нагретому солнцем камню.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Кассель.

— Тепло, — прошептала она.

— Это я, малышка. А магический отклик?

Сосредоточилась, игнорируя это фривольное “малышка”. Под пальцами, где-то глубоко, на грани ощущений,

— Кажется… да. Что-то есть.

— Отлично. Двигаемся выше.

А можно не надо?

Повел руки к своей шее. Я сглотнула, почувствовав, как пальцы касаются кожи у воротника рубашки, и замерла. Шея. Одна из “зон повышенной чувствительности”, так ведь сказал профессор?

— Давай, Мур, — подбодрил Кассель. — Я не рассыплюсь. А ты, кажется, уже не так боишься?

— Я не боюсь, — прошептала, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Тогда дракон надавил сильнее на переплетение, заставляя руки скользнуть по боковой поверхности шеи от ключицы к уху. Я закусила губу. Кожа здесь была еще теплее, и под ней отчетливо билась пульсация магии, ритмичная, как второе сердцебиение.

— Вот здесь, — тихо сказал Кассель, и его голос вдруг стал ниже. — Чувствуешь? Это один из основных энергетических узлов.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Пальцы подрагивали, но он продолжал вести их вниз по шее, к плечам, затем к груди.

— Теперь, — его ладони провели дальше, за спину. — Позвоночник. Это особая зона, у драконов вдоль него идут магические каналы.

Под пальцами вполне различимы были позвонки. Кассель чуть выгнул спину, и я услышала, как он тихо, почти неслышно выдохнул сквозь нос.

Потом его руки повели мои ладони ниже. К пояснице. К самому краю брюк, где ткань заправлена за пояс. Я замерла, чувствуя, как щеки начинают буквально гореть. А когда пальцы остановились на границе между хлопком и поясом, услышала его низкий, с хрипотцой, смешок.

— А вот здесь, — прошептал вдруг на ухо. — Находятся самые главные потоки.

Я распахнула глаза и встретилась с его взглядом. Кассель смотрел с откровенным весельем, и его драконьи вертикальные зрачки сейчас казались почти круглыми от удовольствия.

— Ты!.. — выдохнула, пытаясь отдернуть руки, но он не отпускал.

— Шучу, — он ухмыльнулся. — Никаких потоков. Но реакция у тебя отличная, профессор Гроул оценит.

Рванула руки на себя, и на этот раз Кассель позволил. Вскочила с дивана, чувствуя, как лицо пылает, не в силах оставаться так рядом.

— Мур! Нокс! — раздался голос Гроула. — Закончили? Результаты?

— Отличные, профессор, — ответил Кассель, даже не пытаясь скрыть усмешку. — Мур обнаружила основной энергоузел на шее и проследила спинной канал.

— Хорошо. Продолжайте в том же духе. Следующее упражнение — на следующем занятии. Не опаздывать.

Я почти бегом направилась к двери, спиной чувствуя взгляд Касселя, раз отпустили даже раньше перемены. И, уже взявшись за ручку, услышала, как одна из целительниц шепнула своей подруге:

— Ты видела? Нокс сам вел ее руки. Это разве засчитывается?

— Говорят, она вообще случайно сюда попала, — ответила вторая. — Но с таким партнером… повезло же.

Повезло? Да вы… Да вы хоть представляете вообще? Я выскочила в коридор и прижалась спиной к холодной каменной стене. Губы горели, щеки горели, все горело.

Глава третья. Письмо

Из учебника «Основы межрасовой эмпатии» под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы крайне редко обсуждают свои чувства вслух. Если дракон начинает говорить о вас с другом, пусть даже в шутливом тоне, знайте, что вы уже заняли в его мыслях гораздо больше места, чем он готов признать.

Кассель

Я полулежал в кресле у камина в небольшой гостиной факультета Стихийного контроля и вертел в пальцах конверт из плотной золотистой бумаги.

Конверт был запечатан нашей родовой печатью — драконом, свернувшимся в кольцо вокруг пламени. Почерк на конверте принадлежал матери, а это означало, что ничего хорошего внутри меня не ждет.

— Ты уже час смотришь на него, — раздался ленивый голос от двери. — Оно что, взорвется, если открыть?

Я поднял глаза. В дверном проеме стоял Дэйн Харроу — высокий, темноволосый, с вечным выражением скепсиса на остром лице, темный эльф. И друг, свидетель всех скандалов и знаток всех смачных подробностей.

— Хуже, — ответил, помахав конвертом. — Ты же знаешь мою мать. Она умеет писать так, что никакие чары не нужны.

Дэйн прошел в гостиную, упал в соседнее кресло и закинул ноги на низкий столик.

— Ну давай уже, я хочу послушать, в чем ты опять провинился перед благородным семейством. Перепутал дочь герцога с дочерью графа?

Я хмыкнул и сломал наконец печать. Развернул письмо, пробежал глазами по строкам, но резко стало не до веселья. Еще раз прочитал, но нет, ноль сомнений.

— Ну? — поторопил друг. — Что там?

— Родители приедут в академию, — мрачно отвечаю. — Через полтора месяца.

Дэйн присвистнул.

— Ну что ж, поздравляю. Семейный визит — это же так всегда весело, — саркастично хмыкнул. — Особенно когда твоя мать начнет спрашивать, почему ты до сих пор не обзавелся достойной парой. О, подожди… — Он изобразил задумчивость. — Она же уже спрашивала. В прошлый раз. И в позапрошлый.

— Она не просто спрашивает, — я мрачно уставился в письмо. — Она пишет, что если я не представлю им “тихую, воспитанную, приличную девушку”, они сами подберут мне невесту из рода, с которым “давно пора заключить союз”.

— Жестко. И кто кандидатка? — поморщился эльф.

— Леди Белла Винтерс. Дочь лорда Винтерса из Северных пределов. Девушка с безупречной репутацией, превосходным воспитанием и прекрасными манерами, — зачитываю письмо матушки.

— О, я ее видел на прошлом балу. Она улыбается так, будто у нее деревянная линейка вместо позвоночника, и смеется по команде. Ну, друг, ты же сдохнешь с ней от скуки через неделю.

— Через три дня, — поправляю без веселья. — Максимум.

Я откинулся в кресле и уставился в потолок. Самое простое — отыскать здесь тихую, воспитанную девушку на время, чтобы произвела на родителей впечатление и заставила отложить планы о династическом браке хотя бы на год.

Резко сел. Точно. Перед глазами всплыла картинка с занятия по резонансу. Тесса Мур с пылающими щеками, в очках, которые сползают на нос, с трясущимися пальцами на моей шее.

— Дэйн, — начинаю задумчиво, повернувшись к ожидающему блестящих идей другу. — Как думаешь, артефакторша с четвертого курса — это достаточно прилично для моей матери?

— Что? — поперхнулся воздухом эльф.

— Есть у меня на примете девушка, — хлопаю по ладони письмом. — Тихая, скромная, отличница. Родители будут в восторге, а главное — она уже моя партнерша на факультативе, так что на публике мелькаем как надо.

— Подожди, — Дэйн поднял руку. — Это та, про которую я сегодня от каждого слышал, что досталась тебе парой на резонансе?

— Именно.

— Ты бредишь?

— Нет. Вот увидишь. Это сработает.

Глава четвертая. Не соглашаться никогда на его предложения!

Из учебника "Основы межрасовой эмпатии" под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы — существа территориальные. Если дракон целенаправленно ищет вас за

Кассель

Настроение было чудесным. Во-первых, у меня был план. Весьма легкий и приятный, сулящий решить проблему с приездом родителей на раз-два. Во-вторых, Дэйн остался сидеть с таким лицом, будто у меня выросли рога, и не верил в успех. Дурак. Оставалась сущая мелочь — найти ту, кто станет главной частью затеи.

Тесса Мур. Тихая, скромная, по ошибке якобы зачисленная на курс, во что я начал верить. Идеально.

Оставалось выяснить про нее побольше, хотя бы узнать, где бывает, чтобы не бегать по всей огромной Академии. В центральном холле, как всегда, было полно студентов, и я привычно скользил сквозь толпу, кивая на приветствия и не задерживаясь.

Итак, что я о ней знал? Почти ничего. Артефакторика, по виду — зубрилка та еще, но симпатичная. Рассмеялся тихо, вспоминая, как дрожали пальцы Мур даже на шее, что уж говорить про бедра. Большинство девушек в такой ситуации либо начинали хихикать, либо пытались отстраниться с кокетливым возмущением. А она словно никогда мальчиков не трогала.

Мне понравилось.

У стойки регистратуры скучала пожилая ведьма, спицы мелькали в морщинистых пальцах, а взгляд был устремлен куда-то в пространство. При моем появлении она встрепенулась, наверняка решила, что снова набедокурил.

— Нокс? Что-то потерял?

— Скорее, ищу, — я облокотился на стойку и широко улыбнулся. — Расписание Тессы Мур. Четвертый курс, Артефакторика.

— Зачем тебе?

— Хочу пригласить на свидание, — не моргнув глазом, выдаю, и ведь даже не соврал по сути. — Ну очень понравилась, думаю, это моя судьба, Истинная… Ну и всякое такое. Спать не могу, есть не могу.

Она хмыкнула, не поверив. Порылась в ящике, вытащила потрепанный журнал и провела пальцем по строчкам.

— Сейчас у нее окно, советую искать девочку в библиотеке. И, Нокс, прекрати бегать за юбками, тебе выпускаться скоро.

— Так точно, госпожа Шеврез. Обязательно, вот как повезло: любовь моя и подтянет в предметах.

Ведьма вздохнула, но что она сделает, кроме очередной нотации? И то только потому, что знала еще моего отца, когда тот учился в Академии. И, прямо скажем, не отличался ни покладистостью, ни здравомыслием. Чего от меня-то все хотят? Дракон от дракона далеко не улетает.

По пути в библиотеку меня успели перехватить дважды: парень с Боевого факультета, желавший обсудить вчерашний спарринг, пришлось отделаться парой фраз. А у самого входа в библиотеку догнал какой-то хмурый тип и заявил, что я оскорбил честь его невесты и он вызывает меня на дуэль.

— Завтра в полдень, полигон три, — бросил через плечо, даже не замедляя шага.

Он что-то крикнул вслед, но я уже толкнул тяжелую дверь библиотеки и нырнул в тишину. Вот бы еще помнить, что за невеста и как оскорбил. Но если завтра придет поболеть за своего парня, то узнаю. Но пока — Тесса Мур.

Здесь пахло книгами, и какой-то… Пылью, что ли. Вот от этих старых страниц, знаете, которые никто не открывал лет триста. Я редко сюда заходил, желания особого не было, выплывая по учебе за счет активности в спорте.

Прошел мимо центральных столов, за которыми сидели группки студентов, миновал секцию истории магии, где обычно дремал старый библиотекарь, свернул в узкий проход между стеллажами и оказался в секции артефакторской литературы.

Нашел.

Тесса сидела за маленьким столиком у окна, сгорбившись над учебником. Под полоской света из окна волосы отливали светлой медью. Очки сползли на кончик носа, но она, кажется, этого даже не замечала, погруженная в учебу. В одной руке — перо, в другой — конспект с десятком цветных закладок, испещренный аккуратным почерком.

Я остановился, прислонившись плечом к стеллажу, не выдавая себя. Улыбнулся, глядя, как чуть шевелились губы Тесс, словно она проговаривала прочитанное. Вот же… зубрилка, реально.

— Мур, — позвал я негромко.

Она вздрогнула так, что очки упали на стол. Вскинула голову на источник звука, растерянно заморгала, щурясь подслеповато, и несколько секунд явно не понимала, кто перед ней. Потом нашарила очки, надела, и ее глаза расширились.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила артефакторша, и щеки моментально порозовели.

Я усмехнулся. Еще ничего не сказал, а она уже краснеет. Вот что значит — произвел впечатление на первом занятии, а впереди у нас семестр.

— Искал тебя, — ответил и, не дожидаясь приглашения, выдвинул стул напротив.

Она напряглась. Пальцы сжали край учебника так, что побелели костяшки.

— Зачем?

— Да поговорить просто, расслабься, не съем.

— О чем? О том, как ты сегодня… — она запнулась, и румянец стал гуще. — Как ты…

Ну? Что как я? Откидываюсь на спинку стула, заложив руки за голову, и жду продолжения, но его не следует.

— Как я что? Как ТЫ меня трогала в разных местах и краснела от этого? Можем обсудить практику, чтобы получить у профессора высшие оценки.

Она задохнулась от возмущения и стала почти пунцовой, а я рассмеялся.

— Ладно, — поднял примирительно руки. — Я правда по делу. Мне нужна пара. Тихая, воспитанная, приличная девушка, которую можно показать родителям. Они приезжают через полтора месяца и хотят видеть рядом со мной кого-то эм… нормального.

Она моргнула.

— И причем здесь я?

— Ты идеально подходишь, — я пожал плечами.

— То есть ты хочешь, чтобы я притворялась твоей девушкой перед родителями? — медленно произнесла она. — Ты с ума сошел?

Ну вот, теперь их придется знакомить с другом, мыслят не креативно и похоже.

— А взамен, — подаюсь вперед. — Я помогаю тебе сдать “Прикладную эмпатию”. Тебе ведь нужен допуск к диплому и сохранение стипендии, м?

Ага, попал точно в цель, Мур заколебалась. Но молчала она долго, и я почти слышал, как в ее голове крутятся шестеренки. Ну, артефакторша, план же идеален.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но у меня есть условия.

— Справедливо. Слушаю.

— Ты… Ты не трогаешь меня без необходимости, — Тесс вдруг посмотрела на меня этак упрямо, еще сильнее сжимая конспект. — За пределами занятий — никаких рук. Никаких… фокусов, как сегодня.

— Малышка, а как мы докажем родителям? У меня тут отец учился, ему нашу легенду раскусить — две секунды, если нас никто не будет видеть на публике вместе.

Она замялась и потерла переносицу под очками.

— На людях… ладно. Но только то, что действительно нужно. И без… без импровизаций. Без. Без… — облизнула губы. — Ну вот без этого всего.

Я хмыкнул.

— А тебе не понравилось?

— Не понравилось! — она вспыхнула. — Это было… это было…

— Убедительно? — подсказал.

— Неуместно!

А, неуместно. Простите, что неуместно трогать партнера на предмете, где его нужно трогать, я так сразу и не понял.

— Ладно, Мур. Договорились, — рассмеялся. —

— Нокс!

— Да-да. Что-то еще?

Она помолчала, потом буркнула:

— И прекрати называть меня «малышка».

— А как прикажешь? — я наклонился ближе. — Тесса? Тесс? Мур?

— Тесса, — отрезала она.

— Договорились, Тесса.

Она выдохнула, будто все это время не дышала, а я поднялся и протянул ей руку в знак скрепления договора. Тесса посмотрела на руку, потом на меня, но все-таки осторожно, едва касаясь пальцами, пожала.

— Ммм, кажется, я чувствую, как потоки… Да шучу, шучу, — смеюсь на то, как резко отпрянула, убирая ладонь.

Ее пальцы были холодными, словно замерзла, и в месте прикосновения возникло какое-то странное покалывание, словно где-то там кто-то вправду скрепил договор.

Глава пятая. Цветы от дракона

Из учебника "Основы межрасовой эмпатии" под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы редко дарят цветы просто так. Если дракон преподнес вам букет, это означает одно из трех:

а) он пытается произвести впечатление

б) он метит территорию

в) он сам не понимает, зачем это сделал.

В любом случае, не советую вкладывать слишком много смысла в этот жест.

Я проснулась от того, что в дверь кто-то скребся, пытаясь попасть внутрь. Странный звук заставил напрячься и открыть глаза, приподнявшись на постели.

— Тесса! — раздался приглушенный голос Миры по ту сторону. — Открой, у меня руки заняты!

Фух, соседка, а то я уже подумала… Ну, неважно, Касселю тут делать нечего. Сползла с кровати, накинула халат и, зевая, поплелась к двери. Щелкнула замком, и в комнату ввалилась раскрасневшаяся Мира с мокрыми после душа волосами и с огромным букетом в руках.

Я замерла, во все глаза смотря на великолепие, за которым подруга и соседка потерялась. Потому что букет был не просто большим, он был огромным и безумно дорогим. Огненные лилии — редкие, их выращивают только в оранжереях с магическим подогревом, серебристые веточки лунника, который распускается исключительно в полнолуние. А в центре, гордо возвышаясь над остальными, красовались три бутона золотой розы. Стоит каждая как моя стипендия за целый семестр…

— Это тебе, — Мира буквально сунула мне букет в руки. — У двери стоял, там еще записка есть.

Машинально подставила руки, забирая цветы. Нащупала под пальцами… Что это? Бечевка? Серьезно? Вот это все перевязано просто веревкой? Словно кто-то зашел в лучшую оранжерею города, сгреб все, что выглядело достаточно дорого, и отправил мне, не заморачиваясь над упаковкой.

Я вытащила из букета маленький сложенный листок. Буквы на записке скакали в ужасном почерке, еще и с сильным наклоном вправо.

“Мур, поставь в воду, пусть радуют. К.”

Я перечитала дважды. Трижды. Потом еще раз. Но никто не мог мне больше прислать букет, кроме Касселя Нокса, тем более за такие деньги.

— Это… это что такое? — наконец, выдохнула, хотя ответ и так уже знала.

— Цветы, Тесса, — Мира уперла руки в бока. — Дорогущие цветы. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Ну…

Я села на кровать. Вздохнула. И принялась рассказывать по порядку, когда уселись на мою кровать, а цветы сунули в кувшин с водой. Вазы в комнате не имелось, до сего дня не то чтобы была нужна.

Рассказ вышел тихим и неловким. Про ошибку артефакта, про факультатив, про то, как меня поставили в пару с Касселем Ноксом. Про его предложение в библиотеке — притворяться его девушкой перед родителями в обмен на помощь с зачетом.

Когда я закончила, Мира глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сказала:

— Тесса.

— Что?

— Ты сошла с ума.

Я хотела возразить, но Мира не дала.

— Он же бабник! — всплеснула руками подружка. — Кассель Нокс! Ты вообще в курсе, сколько девушек через него прошло? Он меняет их как перчатки! Про него ходят такие слухи, что уши вянут! А ты согласилась притворяться его парой?

— У меня не было выбора, — пробормотала я. — Стипендия… Диплом… Меня не допустят.

— Стипендия! — Мира закатила глаза. — Знаешь что? Если он тебя обидит, я лично намешаю ему в чай такое зелье, что неделю будет сидеть в туалете. Поняла?

— Поняла, — я невольно улыбнулась.

Мира фыркнула, но уголки ее губ дрогнули. Она подошла и обняла меня за плечи, заглянула в лицо, все еще играя роль ну очень недовольной подруги.

— Ладно. Что сделано, то сделано. Но ты будь осторожна, слышишь?

Я кивнула, хотя внутри все сжалось, потому что быть осторожной уже как будто бы поздновато.

— Ладно, — Мира хлопнула себя по коленям и встала. — Хватит киснуть. Мы собирались в городок на ярмарку, сладкие булочки у госпожи Тилль, помнишь? Отвлечемся, погуляем, обсудим, что теперь делать.

Я посмотрела на букет. Огненные лилии, лунник, золотая роза — красивые цветы, безумно красивые. Но пугал меня этот набор за немыслимое количество золотых до чертиков.

* * *

Через час мы уже шагали по мощеной улочке поселения, что раскинулось у подножия холма, на котором стояла академия. Городок назывался Эшфорд-под-Холмом, но все звали его просто Подхолмье. Узкие улочки, увитые плющом каменные дома с островерхими крышами, вывески поскрипывали на осеннем ветру, и пахло очень вкусно — корица, печеные яблоки, свежий хлеб.

Магия здесь была повсюду: в фонарях, что зажигались сами собой с наступлением сумерек, в витринах, где красовались амулеты и зелья, в уличных музыкантах, чьи инструменты играли без прикосновения рук. В городок отпускали старших студентов, если не было проблем по учебе.

— Хватит думать о нем, — Мира толкнула локтем в бок. — У тебя на лбу прямо написано: “Кассель Нокс прислал мне букет, и я не знаю, что с этим делать”.

— Ничего там не написано, — буркнула я, поправляя очки.

— Написано, — Мира хмыкнула. — Крупными буквами. Давай-ка отвлечем тебя. Вот, смотри!

Она схватила меня за руку и потащила к небольшой лавке, зажатой между булочной и книжным. Витрина была заставлена манекенами в нарядах всех цветов и фасонов — от строгих академических жилетов до легкомысленных летних платьев, которые в середине осени выглядели откровенно неуместно.

— Мира, у меня нет денег на…

— А я и не говорю про сто золотых, — перебила она, уже толкая дверь. — У Агаты всегда есть что-то недорогое. И вообще, Тесса, посмотри на себя.

Я посмотрела. В отражении витрины стояла невысокая рыжая девушка в старом, но чистом пальто, с вечно сползающими очками и волосами, затянутыми в тугой пучок. И что не так?.. Рядом Мира — в яркой теплой накидке, с черными блестящими волосами, заплетенными в расслабленную косу. На мой взгляд, подруга была куда интереснее, как девушка.

— Ты красивая, — продолжила Мира, пока мы входили в лавку. — Но вечно

Я хотела возразить, но в этот момент из-за прилавка выплыла сама Агата — полная, румяная, с копной седых кудряшек. Ну вот. Теперь уже и сбегать как будто бы невежливо, так что с моей стороны раздался просто вздох, похожий на тихое отчаяние.

— Мира! Давненько ты не заходила, дорогая, как твои зелья? А это кто с тобой? Подруга? Какая скромная девочка.

— Вот именно, — Мира подтолкнула меня вперед. — Агата, спасай. Иначе она пылью за учебниками покроется, подбери что-нибудь. Недорогое. Студентки мы.

Агата оглядела меня с головы до ног, прищурилась, хмыкнула и скрылась за шторкой. Через минуту вернулась с ворохом ткани в руках.

— Вот, — она разложила на прилавке три вещи. — Это тебе подойдет, очень красиво будет смотреться с волосами. Примеришь?

Я опустила взгляд, поправив очки. Темно-синее платье с длинным рукавом и скромным вырезом. Вышивка по декольте и манжетам, немного кружева. Как по мне — слишком нарядное, куда в нем ходить?.. Второе — блуза кремового цвета с лентой на вороте. Мило, но… Третье — легкий шифоновый шарф с серебристой нитью, который, нынче был очень моден среди студенток, превращал самое скучное пальто в почти элегантный наряд.

— Шарф, — сказала я, потянувшись к нему, раз уж Мира все равно не отстанет. — Сколько?

— Пять серебряных, — ответила Агата. — И блузу за семь отдам, если вместе возьмешь.

— Тесса, — Мира посмотрела на меня умоляюще. — Блуза. Она тебе очень идет. И шарф. Представь: ты в этом, волосы распущены… Ну хотя бы примерь!

— Нет-нет-нет…

Когда вышла из-за ширмы, за которой переодевалась, Агата и Мира в два голоса стали уверять, как мне хорошо. И все-таки через десять минут вышла из лавки с небольшим бумажным пакетом, в котором лежали кремовая блуза и серебристый шарф, сдавшись под напором.

В груди теплилось странное чувство — смесь вины за потраченные деньги и… тихой радости? Когда я в последний раз покупала себе что-то просто потому, что понравилось? Не помню.

— Вот видишь, — Мира довольно улыбалась. — А ты боялась. Теперь осталось найти повод это надеть.

— Например, на твою свадьбу, — буркнула я.

— О, до моей свадьбы ты еще сто раз успеешь обновить гардероб, — рассмеялась подруга. — Ладно, пойдем. Я хочу булочку. И выпьем яблочного сидра, обмоем покупки.

Мы двинулись дальше по улочке. Впереди показалась вывеска “У старого дуба”, что-то вроде таверны, где старшие курсы могли выпить немного сидра, а еще пекли вкуснейшие булочки. Деревянный фасад, увитый плющом, большие окна, за которыми виднелись уютные столики, и дверь, над которой висел колокольчик, звенящий при каждом посетителе — все было таким милым, что отказывать Мире даже не думала.

Еще не зная, что внутри меня ждет совсем не сладкая встреча.

Глава шестая. Разборки у старого дуба

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы, сами того не желая, часто становятся причиной конфликтов между представительницами других рас. Если вы оказались втянуты в словесную перепалку из-за дракона, помните: он, скорее всего, даже не в курсе. А если в курсе — ему это нравится. В любом случае, сохраняйте достоинство. И не бейте первой.

Внутри таверны пахло яблочным сидром, корицей и свежей выпечкой. Народу было немного — выходной, многие студенты разъехались по домам или гуляли по ярмарке, до которой мы пока так не дошли. Мира сразу потянула меня к столику у окна.

— Здесь отлично видно всю улицу, — заявила она, плюхаясь на стул. — И нас тоже видно. Пусть все любуются.

— Кому мы нужны, — пробормотала в ответ, ставя пакет с обновками на соседний стул.

— Всем, — Мира смешливо фыркнула. — Ты теперь, между прочим, девушка Касселя Нокса, сама в это вписалась по дурости. А официально или нет — неважно, вам же главное, что так думают.

— Никто так не думает, — я покачала головой. — Мы еще даже ни разу не появлялись вместе.

— Ну так появитесь. А пока давай закажем булочки.

К нам подошла разносчица — молоденькая девушка в переднике, и Мира сделала заказ: две порции сладких булочек с корицей, яблочный сидр для себя и травяной чай для меня.

— Ты как ребенок, — фыркнула подруга. — Чай. В таверне.

— Я не люблю алкоголь, — ответила я, поправляя очки. — От него голова болит.

— От сидра не болит.

— От всего болит.

Мира закатила глаза, но спорить не стала — этот разговор между нами повторялся из раза в раз и ничего не менялось. Через несколько минут нам принесли заказ, и булочки оказались правда восхитительными: мягкие, теплые, щедро посыпанные корицей и сахаром. Я откусила кусочек и едва не застонала от удовольствия.

— Вот видишь, — Мира улыбнулась. — А ты не хотела идти.

Я хотела ответить, но в этот момент над входной дверью звякнул колокольчик, и в таверну вошла компания девушек. Вот черт…

Я узнала их сразу — те самые целительницы с “Прикладной эмпатии”, которые сидели через пару диванов от нас с Касселем. Трое, все как на подбор ухоженные, в дорогих нарядах, с идеальными прическами, в общем, этакая элита Академии, до которой мне дела не было, как и им до меня. В центре, словно королева среди фрейлин, стояла высокая блондинка с холодными голубыми глазами и улыбкой, от которой у меня почему-то сразу свело скулы.

Летиция Велор. Дочь какого-то лорда, староста целительского факультета, признанная красавица и, по слухам, бывшая пассия Касселя Нокса. Или не совсем бывшая, в это я вдаваться не хотела… И до недавнего времени даже слухами не интересовалась. Но то, что она на него виды имела, знали все.

— О нет, — прошептала я, вжимаясь в стул, чувствуя себя донельзя странно, учитывая новые условия.

— Что? — Мира проследила за моим взглядом и нахмурилась. — А, эти. Не обращай внимания, дуры как они есть.

Легко сказать.

Девушки заняли столик в центре зала, явно желая быть заметнее меня. Летиция села лицом к нам, и ее взгляд скользнул по мне, задержался на секунду, а потом она улыбнулась так, что у меня внутри все похолодело. Не надо, умоляю, не надо, я моль, я гобелен, я кружка, меня тут нет и не было…

— О, смотрите-ка, — раздался ее голос, мелодичный и звонкий, и я прокляла весь этот поход в городок. — Это же та самая артефакторша, которая теперь в паре с Касселем.

Ее подруги обернулись, и я почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Не реагируй, — тихо сказала Мира. — Они только этого и ждут.

Я кивнула

— Как ее там? — она сделала вид, что вспоминает. — Тесса, кажется? Я слышала, она вообще случайно на курс попала. Бедный Кассель, представляю, как он мучается.

Ее подруги захихикали. Я сжала чашку с чаем так, что побелели костяшки.

— Интересно, — продолжала Летиция. — Он уже пожалел, что согласился быть с ней в паре? Или пока терпит ради зачета?

— Может, спросим у нее? — подала голос одна из целительниц.

— О, отличная идея, — Летиция поднялась и, покачивая бедрами, направилась к нашему столику.

За ней последовали две подруги, онипросто не могли пропустить такое представление.

Я все же заставила себя посмотреть на нее, потому что теперь игнорировать совсем не выходило. Высокая, стройная, с идеальной кожей и волосами цвета спелой пшеницы. На ней было темно-зеленое платье, которое подчеркивало все, что можно подчеркнуть, и наверняка стоило дороже, чем весь мой гардероб вместе взятый. Признаться, и то, что подчеркивало декольте, явно было на размер-два больше моего.

— Привет, — Летиция остановилась у нашего столика и улыбнулась так фальшиво, сладко, что Мира скривилась. — Ты ведь Тесса Мур, верно?

— Верно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я Летиция Велор, — она не протянула руку, просто смотрела сверху вниз. — Мы с тобой на одном факультативе. Ну, как на одном… Я там по собственному желанию, а ты, говорят, по ошибке?

Мира напряглась рядом со мной, но пока молчала, и я готова была поклясться — примеривается, как бы запустить кружку с сидром в блондинку.

— Бывает, — ответила я. — Ошибки иногда приводят к интересным возможностям, как гласит параграф в учебнике “Магические вероятности”.

Летиция приподняла бровь.

— Возможностям? — она усмехнулась. — Зубрилка, ты про Касселя что ли? Не обольщайся, мышь серая. Кассель Нокс — дракон. Он играет с теми, кто ему интересен, а потом выбрасывает. Ты для него — просто зачет. Поможет сдать курс, получит свое и забудет, как тебя зовут.

— Это тебе он так сказал? — неожиданно для себя спросила я.

Улыбка Летиции дрогнула.

— Что?

— Ну, ты так уверенно говоришь о том, что он чувствует и что сделает. Он сам тебе это сказал, когда выбросил? Или ты просто повторяешь слухи, которые сама же и распускаешь?

За нашим столиком повисла тишина. Мира смотрела на меня с плохо скрываемым удивлением. Подруги Летиции переглянулись. Лицо блондинки на мгновение стало жестким, и она подалась вперед, упираясь в наш столик.

— Какая дерзкая мышка, — процедила она. — Только вот дерзость тебе не поможет. Посмотри на себя. Очки, старомодный пучок, одета как библиотекарь на пенсии. Да кто с тобой встречаться-то будет? Ты же даже говорить с парнями не умеешь. Вон, пакет с обновками купила — думаешь, это что-то изменит? Зря тратишь деньги, Кассель на таких, как ты, даже не смотрит.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Не обида, а именно злость. Потому что она говорила то, что я сама себе иногда говорила по ночам, прекрасно зная, как выгляжу, сколько у меня денег и кому я ровня, а кому нет. И слышать это от нее было… невыносимо.

— А ты, я смотрю, хорошо разбираешься, на кого смотрит Кассель, — раздался голос Миры.

Она поднялась, скрестила руки на груди и посмотрела на Летицию с откровенной насмешкой.

— Видимо, большой опыт? Может, реально, Тесс права, он на тебя посмотрел, а потом перестал? И теперь ты бегаешь за каждой, кто оказывается рядом с ним, и пытаешься их унизить?

— А ты кто такая? Подружка-защитница? Твое мнение тут вообще никого не интересует.

— Зато твое, я смотрю, интересует всех, — Мира усмехнулась. — Особенно когда ты его навязываешь. Слушай, может, тебе тоже купить булочку? Говорят, сладкое улучшает настроение, может заодно наберешь чутка, а то дракону держаться не за что.

Они стояли друг напротив друга, и уже я думала, как бы разнимать. Кажется, подружки Летиции думали о том же, потому что коснулись ее плеча, призывая успокоиться. Иначе нас всех просто выгонят из таверны за шум и разборки.

— Ладно, — сказала блондинка, отступая на шаг. — Веселитесь. Только запомни, мышка: драконы не влюбляются в серых незаметных девочек. Они выбирают тех, кто им под стать. А ты Касселю не пара. И никогда ею не станешь.

Она развернулась и пошла обратно к своему столику, уводя за собой подруг. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как колотится сердце. Мира опустилась на стул и выдохнула.

— Вот же стерва, — сказала она с чувством. — Ты как?

— Нормально, — ответила я, хотя внутри все дрожало. — Спасибо, что заступилась.

— Всегда пожалуйста, мы ж подруги, — Мира взяла булочку и откусила. — Но знаешь что? Ты офигенно ответила, у нее аж лицо вытянулось.

Я слабо улыбнулась.

— Сама не знаю, как вырвалось.

— И правильно, — Мира кивнула. — Таких, как она, надо ставить на место.

Я кивнула, но где-то глубоко внутри слова Летиции засели занозой. “Драконы не влюбляются в серых незаметных девочек. Ты ему не пара”.

Я знала, что наша сделка — просто притворство. Знала, что не должна ничего чувствовать. Но почему-то от этих слов было больно. Посмотрела в окно, пытаясь успокоиться. Улица жила своей жизнью: студенты, горожане, уличные торговцы. И вдруг среди толпы я заметила знакомую фигуру.

Высокий, светлые волосы, небрежная походка. Рядом с ним — темноволосый эльф, что-то оживленно рассказывающий.

Кассель и его друг, кажется, Дэйн, шли по улице. И… кажется… направлялись прямо к таверне, где мы сидели.

— Мира, — прошептала я. — Кажется, у нас проблемы.

— Что? Какие опять проблемы? — она проследила за моим взглядом и присвистнула. — Ого. Ну, сейчас будет весело.

Я вжалась в стул, мечтая провалиться сквозь пол. Летиция и ее компания тоже заметили Касселя — за их столиком началось оживление, девушки зашептались, поправляя прически.

Колокольчик над дверью звякнул.

Глава седьмая. Когда все бывает впервые

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Будьте внимательны: если дракон объявил вас своей парой при свидетелях, это может означать, что вы ему действительно важны. Или что он просто защищает свою территорию. Различить эти два мотива практически невозможно. Даже сам дракон может их путать.

Кассель

Мы с Дэйном шли через городок, и он уже минут пятнадцать рассказывал про свою модификацию магического щита. Я слушал вполуха, иногда кивая, и сворачивал на улочку, где стояла таверна “У старого дуба”, где, бывало, сидели за кружкой сидра. Осенний ветер гонял по дороге сухие листья, пахло печеными яблоками, и куда сильнее болтовни про магию хотелось выпить.

— …и тогда я подумал: а что,

— Почти? — я покосился на друга. От тебя гарью пахло до самого вечера.

— Зато щит держался на две секунды дольше стандартного.

— Великое достижение. Запиши в автобиографию.

Дэйн фыркнул и уже открыл рот, чтобы парировать, потому что последнее слово должно остаться за эльфом, когда сквозь широкое окно таверны я заметил кое-что и замедлил шаг.

Тесса сидела за столиком у окна, рядом с ней стояла какая-то девушка, уперев руки в бока. А напротив, развалившись на стуле с видом королевы, сидела Летиция Велор. Черт побери, только этого цирка с конями мне не хватило.

— О, — Дэйн присвистнул. — Какая прелесть, твоя бывшая. Я думал, она в академии сегодня.

— Видимо, передумала.

— И что будешь делать?

Вместо ответа просто толкнул дверь. Колокольчик звякнул, Дэйн шагнул следом, не отставая. Кто бы сомневался, что он не захочет пропускать такое представление.

В таверне повисла тишина, и я даже не сомневался, что разговор шел обо мне, Летиция бы не смогла промолчать. И вот она, королева Академии, сидевшая лицом ко входу, чуть приподняла бровь и растянула губы в улыбке. На лице Тессы было отчаяние, а ее подруга еще сильнее напряглась.

Понятия не имел, что Летиция успела наговорить до моего прихода, но вряд ли разговор был приятным. Блондинка поправила складку на платье и улыбнулась мне той самой улыбкой, от сахарности которой у меня регулярно в свое время сводило челюсть.

— Кассель! — ее голос прозвучал мелодично, но с особой ноткой, которую Дэйн называл стервозной. — Какая приятная неожиданность. Проходи, присоединяйся. Мы тут как раз обсуждали твою новую партнершу по курсу.

— Не сомневался.

Я прошел мимо нее, даже не замедлив шага, и остановился рядом со стулом Тессы. Положил ладонь на спинку ее стула, наклонился почти к рыжим прядям, улавливая запах травяного чая.

— Я смотрю, Тесс, у тебя тут гости.

— Ага, гости, — Мира скрестила руки на груди и посмотрела на меня в упор. — Незваные. Пришли просветить насчет того, кто кому пара, прямо лекцию устроили. Очень познавательно.

Летиция наконец поднялась и сделала шаг навстречу, мешая аромат чая с цветочными духами, на самом последнем аккорде которых — горечь. Они мне нравились, я сам дарил последний флакон, еще когда встречались.

— Я всего лишь хотела убедиться, что твоя новая… партнерша понимает, во что ввязывается, — она говорила мягко, почти заботливо. — Ты же помнишь, Кассель, сколько раз твои родители напоминали тебе о долге перед родом. И я, как никто другой, знаю, как тяжело соответствовать их ожиданиям. Мы ведь через это прошли вместе, помнишь?

Она положила ладонь мне на плечо. Я не сбросил ее, но повел плечом, безмолвно прося убрать.

— Я помню, что мы расстались. И с тех пор мои родители тебя не касаются.

Летиция чуть сузила глаза, но улыбку сохранила.

— Они касаются меня ровно настолько, насколько лорд и леди Нокс все еще надеются на благоразумный союз. Или ты что, решил променять меня… — она бросила короткий взгляд на Тессу. — На случайную артефакторшу, которую распределитель назначил тебе в пару по ошибке? Боюсь, они будут разочарованы.

— Разочарование моих родителей — моя забота, — я убрал руку с плеча. — А ты, Летиция, занимайся своими делами. Тебя не касается теперь, с кем я.

— О, Кассель, ты не изменился, — засмеялась блондинка. — Все такой же самоуверенный, каким и должен быть дракон. Как забавно, ты правда думаешь, что эта мышка сможет стоять рядом с тобой на балах? Принимать гостей в поместье Ноксов? Вести светские беседы с герцогами? — она снова посмотрела на Тессу, на этот раз с откровенным презрением. — Она даже одета как библиотекарь. Ты хочешь представить ее родителям?

Я почувствовал, как Тесса сжалась на стуле, а ее подруга явно закипала.

— Я хочу представить им Тессу Мур. Как девушку, с которой я встречаюсь. Официально. И если тебе, Летиция, или кому-то еще есть что сказать по этому поводу — говорите мне. А не устраивайте допросы моей девушке за моей спиной.

В таверне снова повисла тишина, кто-то за соседним столиком перестал жевать, слушая наши препирательства. Подружки Летиции замерли. Сама она побледнела, сжала губы до почти бескровной линии.

— Что ж, — отступила на шаг, и ее голос стал ледяным. — Очень романтично. Особенно учитывая, что ты не способен на серьезные отношения дольше двух месяцев. Мы это уже проходили. Твои родители намекали на свадьбу, мой отец готовил договор о союзе, а ты… что ты сделал? Ты просто исчез. Сказал “прости, я передумал” и исчез! Так что прости, если я сомневаюсь, что твоя новая пассия продержится дольше.

Она развернулась к Тессе, и я даже сделал шаг между ними, потому что от Летиции всякого можно было ожидать в таком состоянии.

— Наслаждайся, пока можешь, мышка. Драконы не женятся на простолюдинках. А Ноксы — особенно.

И, не дожидаясь ответа, кивнула подругам и вышла из таверны, даже сохранив достоинство и не хлопнув дверью как следует. Я выдохнул и посмотрел на Тессу, затем выдвинул стул и сел рядом.

— Ну что. Кажется, теперь мы официально стали самой обсуждаемой парой. А ты…

— Мира. Ее подруга.

— Ты понимаешь, что она теперь меня возненавидит? Она мне мстить начнет, — глаза Мур за стеклами очков были огромными.

— Она и так тебя ненавидит, — я пожал плечами. — А теперь хотя бы знает, что надо сто раз подумать, прежде чем связываться.

— С нами связываться, — поправила Мира и наконец опустилась на стул. — Потому что если эта блондинистая змея еще раз подойдет к Тессе, я за себя не ручаюсь.

— Я бы заплатил, чтобы это увидеть, — вставил Дэйн, придвигая стул.

Мира бросила на него уничтожающий взгляд.

— А ты вообще кто?

— Дэйн Харроу, — он поднес руку к груди в шутливом поклоне. — Темный эльф, боевой маг, друг этого дракона и, судя по всему, твой новый оппонент.

— Оппонент? — Мира прищурилась. — Ты даже не дотягиваешь до оппонента. Так, мелкий раздражитель.

— А ты мне нравишься, — Дэйн усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Я не коллекционная вещь, чтобы нравиться или не нравиться, особенно тебе, — фыркнула Мира.

— О, коллекционирование — это отдельная тема, — он подался вперед. — Я собираю редкие экземпляры колкостей. Есть преподы, пара от декана и одна — от самой леди Нокс.

— Леди Нокс? — Мира приподняла бровь. — Мать Касселя? Что ты ей сказал?

— Что ее сын — дурак, которого я вынужден терпеть.

Мира не выдержала и фыркнула еще раз, но теперь смешливо, а Тесса

— Четыре кружки. И булочек. За мой счет.

— Мне чай…

— Три кружки и чай повторить.

— О, — Дэйн сделал большие глаза. — Сам Нокс открыл кошелек. Счас снегопад начнется.

— Заткнись.

Следующие полчаса мы провели за столом, слушая, как Мира и Дэйн препираются. Они перескакивали с темы на тему: чей факультет круче, чьи преподаватели строже, можно ли использовать зелья в боевых условиях и блааблабла. Заводили и провоцировали друг друга только так, ко взаимному удовольствию. Спор становился все громче, все смешнее, и я заметил, что Тесса уже не дрожит, а тихо смеется, подперев щеку ладонью.

— Ты как? — спросил я, наклонившись к ней, пока Мира и Дэйн увлеченно обсуждали, кто кого уделает на ближайшем экзамене.

— Лучше, — она поправила очки. — Честно говоря, я думала, что хуже этого дня уже ничего не будет. А оказалось… ничего.

— Летиция умеет испортить настроение. Но ничего, мы дали по носу.

Она робко улыбнулась, и в этот момент я вдруг понял, что смотрю на нее чуть дольше, чем нужно. Симпатичная, что тут сказать, у меня глаз наметан.

За окнами таверны начало темнеть, и пора было выдвигаться в общежития, чтобы не остаться ночевать под дверью. Мира и Дэйн все еще спорили, и я бы вот не рискнул их прерывать, поэтому просто расплатился, и мы все вместе вышли на улицу.

Сумерки сгустились над городком. Фонари зажглись сами собой, разбрасывая по мостовой теплые оранжевые круги, студенты спешили обратно в Академию. Мира и Дэйн, увлеченные друг другом, ушли вперед, не заметив, как мы отстали. Я специально замедлил шаг, и Тесса автоматически подстроилась под мой ритм.

Некоторое время мы шли молча, говорить-то было особо не о чем. Она прижимала к груди бумажный пакет с обновками и смотрела под ноги, изредка поправляя очки. Но как-то… Не знаю. Тесс не пыталась заполнить тишину пустой болтовней, и это было неожиданно приятно. Девушки, с которыми я имел дело раньше, обычно начинали щебетать о чем-то бессмысленном, лишь бы я не молчал, а сейчас, в тишине, было уютно.

— Летиция много чего наговорила, — вдруг произнесла она, не поднимая глаз. — Но кое-что из этого было правдой.

— Например?

— Что я серая мышь. Что я не ровня дракону. Родители тебе не поверят.

— Это не правда, — я остановился. — Это то, что она хочет, чтобы ты думала. Летиция собаку сожрала на том, чтобы манипулировать, забей.

Тесса тоже остановилась и посмотрела на меня, в глазах за стеклами очков читалось сомнение.

— Ты правда так думаешь? Или это часть сделки?

— Сделка — это когда я говорю то, что нужно для роли, — я сунул руки в карманы. — А сейчас я говорю то, что думаю. Она — стерва, слушать ее не надо.

Мур долго смотрела на меня, потом медленно кивнула. Мы снова пошли, впереди уже показались ворота Академии, но я решил идти до общаг обходным путем через парк — в нем было тихо, а в спальнях счас стоит гам. Устал за день от шума.

Я повернул на боковую аллею, что вела к восточному входу, и Тесса, не спрашивая, пошла следом, хотя я думал, что отправится за Мирой.

В парке было тихо, фонари горели редко, и их свет смешивался с лунным, создавая на дорожке серебристые лужицы. Деревья стояли в осеннем раннем золоте, хотя даже под ночь было тепло без накидок. Мы шли по аллее, когда я заметил над стеной старой постройки кое-что забавное.

Омела. Магическая омела, светящаяся в темноте, под которой обычно целуются. Я сбавил шаг.

— Мур, — кивнул наверх.

Тесса подняла голову и замерла. Ее щеки моментально порозовели.

— Это… это не то, что ты думаешь, — пролепетала она. — Омела тут сама по себе, она всегда тут висит, это просто…

— Ты слишком много болтаешь для той, кто целовалась только с учебниками, — произнес, делая шаг к Мур.

— Я не… — она попятилась, но недалеко. — Кассель, мы не должны… сделка…

— Сделка не запрещает омелу, это же просто так, — я наклонился и, прежде чем она успела возразить, поцеловал.

Она замерла. Я почувствовал, как ее плечи напряглись, как пальцы вцепились в бумажный пакет с обновками, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот оттолкнет меня. Но она не оттолкнула, а просто стояла, как маленький испуганный зверек. Ее губы были теплыми, чуть сухими от осеннего ветра, и пахли чаем.

Я отстранился первым. Она смотрела на меня огромными, как блюдца, глазами, и ее лицо горело так, что, казалось, можно было зажигать свечи.

— Ты… — выдохнула Тесса. — Ты с ума сошел!

— Да ладно, чего ты, просто поцелуй, — я коротко засмеялся.

— Это был мой первый поцелуй! — выпалила Мур и тут же захлопнула рот ладонью, будто хотела запихнуть слова обратно.

Теперь замер уже я. Вообще-то смеяться можно было, я никогда не ценил вот это “первое”, лицо у Тессы было донельзя забавным.

Но почему-то было не смешно. Наверное, впервые я почувствовал себя… мудаком? Просто украл поцелуй под омелой, без спроса, и таким обычно хвастаются в гостиной парней, я сам так делал. Но…

— Тесса…

— Нет-нет-нет, не подходи, — она выставила свободную руку вперед, другой все еще прижимая к груди пакет. — Ты… ты дракон! Вы все такие! Сначала цветы, потом таверна, потом… это! А у нас сделка! Сделка, понимаешь? Не поцелуй! Не омела! Не…

Она задохнулась и, резко развернувшись, почти бегом бросилась в сторону общежития. Ее тень мелькала между фонарями, и через несколько секунд она скрылась за поворотом.

Омела над головой все еще светилась. Я стоял и смотрел вслед Тесс. Да… Просто сделка. И мы просто поцеловались. Мы же ничего такого, ерунда…

С силой потер лоб, разгоняя странное ощущение неправильности произошедшего. Пытаясь убедить себя, что все нормально, нашла из-за чего ныть — поцелуй первый. Мог еще раз поцеловать и стал бы вторым, а еще мог бы показать что-нибудь классное по типу того, что было на занятии. Приятное.

Но…

Глава восьмая. Я идиот

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Синхронизация магических потоков через длительный тактильный контакт — базовое упражнение. Но помните: эмоции могут полностью заблокировать резонанс. Особенно если они связаны с событиями прошлой ночи.

Тесса

Я с трудом уснула на рассвете. Ворочалась в кровати и прокручивала одну и ту же сцену в голове: омела, его губы, поцелуй. И то, как сбежала, словно первокурсница.

Да-да, все целовались к моему возрасту, и

Миры не было, чтобы обсудить. Она вернулась под утро, я слышала уже в полусне, как тихо скрипнула дверь, а затем и кровать. А с утра она убежала слишком быстро, и не успела спросить, где пропадала. Хотя вполне могла с Дайном.

Занятие по “Прикладной эмпатии” стояло, как назло, первым. Судя по плану занятий, что выдал нам профессор Гроул, сегодня калибровка, а значит, вновь прикосновения. На глаза попалась новая блуза, которую повесила на дверцу шкафа, а теперь хотелось засунуть ее куда подальше, сама не знаю почему.

Нокс уже сидел на нашем диване, развалился, вытянул ноги, поигрывал монеткой, не обращая внимания на студентов вокруг. Но при виде меня поднял голову.

— Мур, выглядишь так, будто не спала.

— Я и не спала, — села как можно дальше.

— Надеюсь, из-за меня?

Фраза ударила под дых, я покраснела, зло глядя на Касселя. У него — ни капли смущения. Ну разумеется, ему-то чего стесняться, он еще и скалится довольно, отчего обидно вдвойне. На что я вообще рассчитывала после вчерашних мирных посиделок в таверне?

— Из-за тебя. Ты… ты вообще понимаешь, что вчера было?

— Понимаю, — он пожал плечами. — Был поцелуй. И что?

— Что значит “и что”?

— Ну, первый. Такое бывает, — дракон склонил голову. — Я не понимаю, из-за чего ты так переживаешь. Поцелуй — это просто поцелуй, все целуются, а там омела цвела, — он хмыкнул.

— Ты украл его под омелой, не спросив.

Профессор Гроул хлопнул в ладоши, и я замолчала, кипя внутри. Занятие начиналось, но я не могла сосредоточиться. Неужели ему настолько все равно? Просто можно поцеловать кого угодно и все? Ну пусть вот профессора поцелует.

— Калибровка! — объявил он. — Беремся за руки и держимся тридцать минут, стараясь настроиться как можно лучше на энергетические потоки друг друга.

Кассель протянул мне ладонь. Я помедлила, потом зажмурилась и вложила свои пальцы в его. Первые минуты старалась дышать ровно. Но ладонь горела, а пульс никак не хотел успокаиваться. Перед глазами стояла омела, в ушах звенело его “и что?”. Он правда не понимал. Для него это был просто поцелуй — один из многих. Наверняка сотни раз целовался с Летицией. А для меня…

— Мур, — прошептал он. — Расслабься. Я ничего не чувствую.

— Я не могу, — выдавила.

— Да почему?

— Потому что ты не понимаешь! — я открыла глаза. — Для тебя это просто поцелуй, а для меня…

Рука выскользнула из его ладони, и я встала, боясь, что разревусь. Даже не потому что украл, что все было не так и с тем, как представляла в фантазиях. А потому, что он относился к этому вот так, и я умом понимала, что нужно просто забыть, вычеркнуть из памяти, не быть истеричкой.

Эта его ухмылка, и вчерашние слова блондинки — все сжигало изнутри.

— Профессор Гроул, можно выйти?

Гроул поднял голову от песочных часов, что едва ли пересыпали песка на десять минут, оглядел меня.

— Мур, у вас резонанс на нуле. Идите, проветритесь, но на следующем занятии отработаете вдвойне.

Я вылетела из аудитории быстрее, чем он договорил. В коридоре прижалась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться. Глупо. Все глупо.

Кассель

Для меня всегда это было “просто”. Ну поцеловались. Ну переспали. Мы же молоды, хочется повеселиться, пока семейные дела не погребли под собой после выпуска. И да, бывало, что девушки реагировали так же, как Тесса.

И что? Мне что теперь, на колени встать? Поцеловались и забыли. Но. Да блин, это бесило. То, что она за это зацепилась, бесило, что все твердит про это — бесило. Не мог объяснить себе почему, это было не раздражение от девчачьего раздувания слона из мухи.

Что-то другое. И злило оно так, что я сам не мог сосредоточиться. И ни о каком резонансе вопрос не стоял. Тесса просто вылетела из аудитории, отпросившись у горгульи. А я остался на диване, как идиот, ловя на себе странные взгляды.

И вдруг я понял. Странное ощущение, когда ты злишься, оказывается, на самого себя, что поцеловал девчонку без спроса.

— Это ведь бред, Кассель…

— Вы что там бубните, Нокс?

— Эээ… Да ничего, могу сходить за Тессой?

Профессор отпустил, и я поднялся, дошел до двери, толкнул, обнаружив напарницу буквально в метре от аудитории.

— Мур.

Она не обернулась, приложившись лбом к стене.

— Что тебе?

— Ты сбежала прямо с занятия. Серьезно, просто из-за поцелуя? Ты как ребенок, Мур.

— Ты это пришел спросить? — она наконец развернулась, сжав слабенькие кулаки. — Это был мой первый поцелуй, Кассель. Первый. За всю жизнь. И ты даже не спросил, просто взял и поцеловал, потому что тебе захотелось. И знаешь, я понимаю, я правда понимаю, — нервно поправила сползшие очки. — Что это моя проблема, а не твоя, я ведь знала, кто ты, чего я ждала?

— И кто я, интересно? — сделал шаг ближе, чувствуя уже какую-то смесь злости внутри.

— Ты… Ты тот, про кого говорят… — она запнулась, не решившись выпалить все, что было на языке.

— Бабник? Шляюсь по кроватям?

Тесса сглотнула, а мне вдруг стало мерзко. Не от нее вообще, не от самих эпитетов — ну да, все так и было, это была моя репутация, такая же, как эпитеты вроде “наследник дома Ноксов”, “ой, да мальчику нужно нагуляться”, “говорят, его отец был таким же, пока не встретил леди Нокс”.

Мне стало мерзко, что она тоже так думает обо мне. Совершенно справедливо, что еще хуже. Но совершенно не понимал, с чего вдруг ее мнение стало таким важным. Вот этой рыжей заучки в очках, которая одета как серая мышь, которая ни с кем не целовалась, про секс вообще молчу.

Она развернулась и пошла к выходу из Северной башни, вновь оставив меня. Затем пошла быстрее, почти побежала.

— Мур, подожди!

Я пошел следом, ускорил шаг. Во дворе между башнями дул холодный осенний ветер, гонял по мостовой сухие листья. Дура, ты же сейчас…

Едва успел поймать. То ли споткнулась, то ли каблук попал в выбоину между камней ступеньки, но Тесса полетела вниз, взмахнув руками. Я обхватил за талию, прижимая к груди, и Мур пришлось схватиться за плечи. Мы замерли: я — все еще удерживая, выпрямившись, она — вцепившись

— Ого! — раздался чей-то голос. — Нокс времени не теряет!

Трое второкурсников с Бытовой Магии стояли неподалеку и смотрели во все глаза, глупо хихикая, считая, должно быть, что на их глазах разворачивается любовная сцена. И я не знаю, что на меня нашло. Просто смотрел на Тесс, в ее глаза за круглыми стеклами очков, на россыпь едва заметных веснушек по носу и щекам… И снова поцеловал. Прижался губами к губам, не спросив разрешения, но это было жизненно-необходимо сделать.

Но теперь Мур сопротивлялась. Замычала в поцелуй, уперлась в грудь, я отстранился, а потом получил звонкую и хлесткую пощечину. В глазах Тесс стояли слезы, она всхлипнула и вновь побежала прочь.

— Ууууу…. - затянули второкурсники.

Я остался на ступенях, щека горела, а внутри поднялась такая буря, что листья в мгновение разметало вокруг золотыми потоками. Развернувшись, посмотрел на студентов, и они решили, что лучше уходить по добру по здорову, пока не прилетело.

Сжал зубы, но магия все никак не хотела успокаиваться, била всполохами по ступеням, на пальцах показались острые когти, на запястьях — горящая на солнце золотом чешуя. Сжав кулаки, не обращал внимания, как больно рукам и на внутренних поверхностях ладоней остаются красные следы от когтей.

Я идиот.

Я придурок.

Какой же я придурок.

Глава девятая. Ты ничего не понимаешь в девушках, Кассель Нокс

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы редко признают свои ошибки. Если дракон все же решил извиниться — не ждите пафосных речей. Скорее всего, он сделает это неловко, неумело и будет ждать, что вы сами поймете. Иногда искреннее “я был неправ” говорит громче, чем сотня роз.

Кассель

Утро началось с мерзких шепотков за спиной. Я вышел из общежития и сразу понял, что все — капец. Привычно должно быть, сколько слышал разного, вечно перетирали косточки пассиям, смаковали подробности скандалов. И меня репутация вполне устраивала.

До этого момента.

— …разругались в пух и прах…

— …она ему пощечину влепила, прямо во дворе, при всех…

— …говорят, он ее бросил…

— …да нет, это она его!

Я стиснул зубы и ускорил шаг.

До этого момента мне и было неважно, что говорят. И про меня, и про девушку. Теперь бесился, прекрасно зная, что обсуждают Мур. Ничего такого, ничего такого, Кассель, нечего было давать пощечину и устраивать сцену. Тоже мне, развела драму из-за поцелуя.

Но чертов дракон внутри горел недовольством, что они — все они вокруг — наговаривают на нее, даже не зная правды. Вы же ни черта не понимаете, только и умеете, что слухи языками перетирать. Вырвал бы у каждого…

Дэйн нашелся не сразу. Я обошел гостиную факультета, заглянул в библиотеку, даже сунулся на тренировочный полигон, но везде было пусто. Наконец, проходя мимо лабораторного корпуса, услышал знакомый голос. Толкнул дверь в малую лабораторию Зельеварения и замер на пороге.

У котла, зажатого между двумя столами, стояли двое. Дэйн Харроу, которого я искал уже час, без мантии, с закатанными рукавами, с пятнами сажи на лице. И Мира Фейн, подружка Тесс.

— …я же сказала, на третьем обороте добавляй звездчатку, а не до! Ты цвет видишь? Он теперь зеленый, а должен быть синим!

— Женщина, у тебя в рецепте написано “до третьего оборота”, - Дэйн даже не обернулся, продолжая мешать варево в котле. — Ты бы еще на горгульем писала.

— Я три года эти рецепты составляю, и никто еще не жаловался!

— А я, представь себе, жалуюсь.

— Потому что ты единственный, кто имеет наглость…

Она осеклась, заметив меня. И мгновенно тон стал ледяным. Ну кто б сомневался, что я тут враг номер один.

— А, это ты. Чего пришел? Еще одну пощечину захотел?

— Мне нужен совет, — шагнул к ним, прикрыв дверь.

— О, — Мира скрестила руки на груди. — Совет? Тебе? А я думала, драконы советов не спрашивают. Они просто делают что хотят, а потом удивляются, почему все плачут.

— Мира, — Дэйн обреченно вздохнул, видимо, уже слушая эту проповедь об ужасных драконах не в первый раз.

— Что? — она развернулась к эльфу. — Ты вообще на чьей стороне? Твоя подруга вчера рыдала всю ночь, нет? Ну вот и все.

— Я на стороне… хм…

И я, и Мира смотрели на него, ожидая ответа. Эй, эльф. Друзей на женщине не меняют, забыл? Подкаблучник хренов, промолчать решил? Тебя это не спасет и не вздумай делать вид, что ищешь что-то в книге.

— Ладно, — я оперся ладонями о стол. — Признаю, что накосячил. И пришел спросить, что мне делать.

— Что делать? — проворчала Мира. — А что ты обычно делаешь? Цветы? Таверна? Золотое колечко с бриллиантом? Подкатить к ней на белом коне и спеть серенаду?

— Вообще-то, — Дэйн поднял палец. — Серенады работают. Но конь — перебор.

— Ты что, петь умеешь?

— Обижаешь. Все эльфы умеют петь, даже темные.

Я потер переносицу.

— Потом разберетесь, кто у вас поет. Я просто поцеловал ее…

— Ты поцеловал ее без спроса, — перебила Мира. — Впервые. В этом и проблема, Нокс, ты думаешь не тем местом, поэтому я говорила, что ваша затея — бред. И советую тебе отстань от нее, потому что ты понятия не имеешь, что н…

— Умолкни.

— Что ты сказал?

— Я сказал, чтобы ты затк…

— Так, тихо.

Дэйн встал сбоку, выставив руки. Потому что с пальцев Миры готова была сорваться магия, а у меня на руках уже показалась чешуя. Я даже не до конца понял, что именно так меня взбесило в ее словах. Что я думаю не тем местом? Или что она потребовала отстать от Тессы Мур?

— Давай успокоимся. Кассель признал, что накосячил. Ты переживаешь за Тесс. И так как зачет все равно нужно сдавать, лучше придумаем, как все исправить.

Мира фыркнула и помолчала, но искры погасли. Эльф смотрел на меня, пока я не заставил чешую исчезнуть.

— Так… Теперь думаем, — продолжил он. — Подарок нужно сделать, и я не вижу ничего плохого в цветах и ужине.

— Пусть дарит и ведет ужинать, — буркнула Мира, скрестив руки на груди. — Но Тесс этим не купишь, она не ваша эта Летиция или как ее там.

— Тогда что мне сделать? Ладно, я мудак, козел, ублюдок. Говори.

— Сразу бы так, Нокс. Есть одна вещь, на которую она заглядывалась уже месяц. Редкое издание “Энциклопедии магических материалов и их резонансных свойств”. Ее написал мастер Грегор из Северных Пределов. В академической библиотеке ее нет, в Подхолмье тоже.

— А где есть?

— Не знаю. Да правда не знаю,

Я записал все, забрав из стопки на столе лист пергамента. Грегор из Северных пределов, энциклопедия. Набор “типа” ювелирных инструментов. Задумался, приложив перо к губам. Надо бы отловить кого-нибудь с факультета Тесс, потрясти на предмет того, какие лучше. Или, может, тете написать, он алхимик, всяко ближе к теме, чем я.

— Цветы и рестораны, значит, не сработают, — хмыкнул эльф, тем временем. — Я бронь столика отменяю?

— Я тебе отменю.

— Все, препирательства без меня, пока, — я взмахнул ладонью, сложил лист и пошел к выходу. — Буду должен.

— Ты и так должен, дракон. За все годы дружбы знаешь сколько накопилось?

Я только показал эльфы неприличный жест, взявшись за ручку двери. Но у котелка разгорался новый спор, и парочке было явно не до меня. Готов был поклясться, что эти двое уже перестали притворяться, что у них просто работа над зельем.

А у меня был план. Оставалось только все это достать.

Глава десятая. Ты тоже ничего не понимаешь в драконах, Тесса Мур

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Попытка извиниться перед драконом — задача не из легких. Драконы ценят искренность, но не всегда способны ее распознать, особенно если привыкли к дорогим жестам.

Мира

Тесса появилась в лаборатории через полчаса после ухода Касселя. Просунула рыжую макушку в дверь, держась за косяк, как за спасательный круг. Сначала увидела меня, улыбнулась, затем — Дэйна и стушевалась.

— Да заходи уже, все свои. Ты опять плакала?

Она помотала головой. И все равно выглядела она неважно: глаза красные, волосы выбились из пучка, очки поправляла еще чаще, чем обычно.

— Мира, я… кажется, я перегнула палку. Мне кажется… — она бросила взгляд на эльфа, что сидел на столе и даже не пытался сделать вид, что не слушает.

— Да что ты, — я скрестила руки на груди.

— Не надо было бить Касселя… Боги, я даже не знаю, зачем я это сделала. Он ведь извинился перед этим. Сказал, что не знал, что для меня это важно. Но…

Она замолчала и сняла очки, чтобы потереть и без того красные глаза. Тесса такая Тесса. Вечно переживает обо всем подряд. Что ее обижают, что она якобы обидела, раздувает из мухи слона, а потом переживает и за это. Хотя в данном случае я бы просто зарядила Ноксу между ног и все. Но то я.

— Он вел себя как идиот. Ты имела право его ударить.

— Но пощечина — это слишком. Я хочу извиниться. Только не знаю как.

Дэйн, который до этого сидел молча и делал вид, что-то невнятно крякнул, и мне пришлось ударить его локтем под ребра. Не смотри на меня так, эльф. Без тебя знаю, что тут было полчаса назад и зачем приходил дружок-пирожок твой.

— Уверена… что надо перед Ноксом извиняться?

Тесса кивнула, а я лишь вздохнула. Отговаривать ее бесполезно, сама что-нибудь такое выдумает, что потом спасать придется. Переглянувшись с эльфом, пришли, похоже, к единому мнению. Мешать не станем, а вот наблюдать — да.

— Ладно. Какие идеи? — Дэйн деловито потер руки. — Раз я тут, то помогу.

Тесса беспомощно развела руками.

— Никаких. У меня нет денег... А он наверняка привык… к дорогим подаркам.

— Забей, — перебил Дэйн, снова поднимая голову. — Ему барахла надарили на все праздники и всякие пассии… — увернулся от моего нового удара. — Короче, он эти подарки даже не открывает. Не парься насчет дорогого.

— И что мне тогда делать?..

Я потерла переносицу, переняв дурацкую привычку у Тессы. Повернулась к эльфу.

— Он сладкое ест?

— Еще как.

— Слушай, Тесс, а что если тебе испечь что-нибудь?

— Мира, я даже чай завариваю с третьего раза. Какая выпечка?

— Да что-то просто, печенье, например. Или кекс. Ну что там. Мука, масло, шоколада кинь.

— Ягод, — вставил эльф.

— Ягод. На ягоды наскребешь? Я тебе добавлю.

— …через час пожарные стражи будут тушить кухню, — пробормотал Дэйн, в этот раз не увернувшись и глухо выдохнув от сильного тычка под ребра. — Но вообще идея неплохая. Такие подарки я редко помню.

Тесса явно задумалась, глядя на нас нахмуренно, но все-таки кивнула, соглашаясь. Сняла очки, протерла краем форменного пиджака стекла.

— И если он не оценит… — подняла я палец.

— То ты намешаешь ему зелье? — хмыкнул Дэйн.

— И ты не хочешь знать, какое.

— Ладно, — слабо улыбнулась Тесса. — Спасибо вам обоим.

Когда Тесса ушла, я повернулась к Дэйну. С секунд десять мы молча смотрели друг на друга. Оба не сказали Мур, что дракон приходил. Эльф сделал жест у губ, как будто закрывает замок, я кивнула. Вот и славно. Ноксу тоже не следует знать правду.

Глава одиннадцатая. Никогда не звоните теткам

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Помните: если дракон ради вас обратился за помощью к родственникам — это серьезно. Очень серьезно.

Кассель

Список в моем кармане жег ладонь, как уголек. Три раза перечитал, с каждым чувствуя себя все большим идиотом. Кассель Нокс, наследник древнего рода, тот самый дракон, который никогда ни перед кем не извинялся, теперь думает, где достать книгу, о которой никогда не слышал, и инструменты, назначение которых знает… ну так.

Я вздохнул, глядя на листок. Северные Пределы. Ни о чем, кроме географического расположения, мне не говорило. Помедлив, все-таки решил обратиться за помощью, как бы этого не хотелось избежать. Сложив вчетверо список, отправился в комнату связи в восточном крыле, где можно было поговорить с родственниками через магические кристаллы.

Не то чтобы студенты, особенно старших курсов, хотели через день болтать с мамами и папами, так что там обычно заседали сопливые первокурсники. А теперь и я, вызывая на связь леди Айрин Нокс, в девичестве — Айрин из дома Вэлл, владелицу сети чайных “Золотая чаша”, самого модного места для встреч высшего света в трех столицах.

Вышла замуж за брата моего отца и была вхожа во все дома, зная все сплетни. И любила меня как сына, не имея возможности получить своих детей.

Через несколько секунд над кристаллом возникло изображение. Леди Айрин сидела в кресле у камина с бокалом вина в одной руке и каким-то каталогом в другой. Темные волосы были убраны в высокую прическу, яркие губы улыбаются.

— И тебе доброго дня, тетя, — я усмехнулся. — Ты, как всегда, проницательна.

— Я слишком хорошо тебя знаю. Опять дуэль? Дочь герцога? Или на этот раз что-то действительно интересное?

— Мне нужна книга.

— Книга? — Айрин приподняла бровь. — Тебе? Кассель, я знаю тебя с пеленок. Единственное, что ты читаешь — романы о пиратах.

— Да тетя… Мне правда. Нужна. Книга.

— Удиви меня. Какая?

– “Энциклопедия магических материалов и их резонансных свойств”, - прочитал я с бумажки, игнорируя смешок. — Автор — мастер Грегор из Северных Пределов.

Айрин расхохоталась от души, откинувшись на спинку кресла. Мне было не до смеха и, клянусь, готов был бросить всю эту затею, но что-то остановило.

— Кассель, эта энциклопедия — редкость даже для Северных Пределов. Ее тираж был всего в сотню экземпляров, и половина осела в частных коллекциях. Я сама держала ее в руках один раз, у герцога Эшвила. Зачем она тебе?

Я помолчал, затем с неохотой все-таки ответил, потому что тетя уже не отстанет.

— Подарок.

— Сомнительно, что Дэйну, — Айрин прищурилась и отставила бокал. — Кому? Девушке?

— Тетя, это правда важно. Так достанешь?

Я даже через не слишком ясный кристалл видел, как ее взгляд стал острым, будто у кошки, выслеживающей мышь. С каждым словом я закапывал себя все глубже, но как иначе попросить о помощи, не знал. И у кого.

— Девушке... Артефакторше...

— Ты просишь меня, свою тетку, найти редчайшее издание за сотни золотых, чтобы подарить его девушке. Кассель, ты влюбился?

— Ни в кого я не влюбился! Это просто подарок. В знак…

— В знак чего? — она подалась вперед еще больше, а улыбка стала шире.

— В знак извинения, — признал ворчливо. — Я… накосячил. Прям серьезно накосячил, и ее подруга сказала, что эта книга точно понравится.

Айрин расхохоталась еще громче, и я поморщился. Этот смех был мне знаком с детства — тетка нашла новую тему для подколов на ближайшие полгода.

— Кассель Нокс признает, что накосячил! Я должна запомнить этот день. Книга. Редчайшая энциклопедия. Для загадочной артефакторши. Ну же, дракончик, расскажи мне все, кто она?

— Просто студентка. Мы в паре на факультативе.

— Кассель, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты никогда и ни для кого не искал книг, ты в библиотеке занимался тем, за что отец бы дал подзатыльник. Признайся уже.

— Не в чем признаваться, — проворчал я.

— Ну-ну. Влю-бил-ся.

— Ничего подобного, — я чувствовал, что скоро начну рычать. — Просто… она не такая, как другие. В смысле. Не в том смысле, боги, тетя.

— О, Кассель. Знаешь, сколько драконов до тебя говорили то же самое своим теткам? “Она не такая, как другие”. А через год получали приглашение на свадьбу. Где мое приглашение?

— Никакой свадьбы не будет, — отрезал я. — Мы просто… партнеры по учебе, ее случайно закинуло на предмет по межрасовой эмп… — заткнулся, понимая, что глаза у тетки огромные, а улыбка уже до ушей. — Эмп… Эмпатич… — не зная, какой предмет выдумать, махнул ладонью. — Я отключусь сейчас, клянусь.

— Когда ты привезешь ее знакомиться?

— Тетя!

— Ладно-ладно, дракончик, — хмыкнула тетя. — У меня есть связи в Северных Пределах, постараюсь помочь, но ничего не обещаю. Пришлю экземпляр в академию в течение трех дней, если получится.

Я вздохнул.

— Спасибо.

— Вот и славно. Жду в гости, племянник с рассказом. И передай своей загадочной артефакторше, что я ее заочно одобряю.

— Я ничего ей не буду передавать.

— Конечно, не будешь. Ты же не влюбился.

Кристалл погас под ее смех. Несколько секунд я еще мрачно смотрел на него, затем чертыхнулся и провел ладонью по лицу. Она всегда умела вывернуть разговор так, что я чувствовал себя загнанным в угол. Вот что она выдумала? Глупости какие, было бы в кого влюбляться, пф.

С книгой разобрались. Оставались инструменты.

* * *

Я направился к корпусу Артефакторики, потому что сам точно не разберусь в том, какие инструменты нужны, а торговцы легко могут впарить дорогую ерунду. Хотя с каких пор меня это беспокоит… Девушкам нравились самые дорогие цветы, самые дорогие таверны, самые дорогие украшения.

Но не рабочие инструменты. Это логично, логично, логично, Кассель.

В холле корпуса было тихо, только за одним из столов, сгорбившись над какой-то крошечной работой, сидел второкурсник в очках. Перед ним лежали пинцеты, лупа и детали, похожие на часовой механизм. Ну что-то похожее на то, что я ищу, нет?

— Эй, — я остановился у стола. — Ты артефактор?

Парнишка поднял голову, увидел меня, и его лицо побелело. Он буквально подпрыгнул на стуле и, даже не прихватив инструменты, хотел слинять.

— Стоять, — ловить пришлось буквально за шкирку. — Еще раз спрашиваю. Ты — артефактор?

— Я-я-я… д-да. Второй курс. А вы… вы Кассель Нокс, — он произнес мое имя так, словно появится круг под ногами, и демоны выпрыгнут.

— Я в курсе, кто я. Я не собираюсь тебя бить. Мне нужен совет.

— С-совет? — он замер, вцепившись в стул, на который я посадил обратно. — От меня? Точ-чно бить не будете?

— Если не будешь тупить, то и бить не буду, усек? Молодец. Мне нужен набор инструментов вот этих ваших… Да не твой. Какие инструменты нормальные, от какого мастера там, из какого материала?

Второкурсник на мгновение замер, потом в его глазах мелькнуло что-то помимо страха. Я отпустил его, он поправил очки почти как Тесса.

— Лучшие инструменты… — сбивчиво стал думать вслух. — Лучшие делает мастер Тибальт из Старого города. У него лавка “Серебряный резец”, это в двух кварталах от Подхолмья, там… там нужно пройти через рынок и... и кажется свернуть у старой часовой башни. Налево. Или направо… Или… Или налево.

— Я понял, дальше. Набор какой брать?

— Набор из десяти предметов… — еще раз поправил парень очки. — Резцы с алмазным напылением, захваты с регулируемым прижимом, калибровочные иглы трех размеров, — бодрее стал тараторить, чуть ли не слюни пуская. — Они вечные, их даже профессора заказывают. Но они… дорогие.

— Сколько?

Он назвал цену. Я присвистнул про себя — для обычного студента это было целое состояние, несколько месяцев стипендии. Тесса такое точно себе не может позволить. Ничего, малышка, я принесу, не парься. Будешь там алмазными чем-то там ковырять что-то там. Для меня сумма была вполне подъемная — с Дэйном большее тратили на ужин в столице.

— Отлично. Спасибо, — забрал у него перо, достал список и записал все, что парнишка рассказал.

— П-пожалуйста…

Я уже пошел к выходу, но на полпути обернулся.

— Слышь, парень.

— А-а?

— Ты Тессу

Он часто-часто закивал.

— Она шарит в ваших этих артефактах, да?

— Она… Она очень крутая, у нее лучшие… — парнишка осекся, но продолжил. — Лучшие работы на курсе, специализируется на боевых артефактах.

— Чего? — я рассмеялся. — Боевых?

— Ну… Да…

Не шутит. Я внимательно посмотрел на второкурсника, но он, хоть и боялся, слова назад не брал.

Глава двенадцатая. Никогда не злите Тессу Мур с боевым амулетом

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Совет: если вы решили применить магию в качестве аргумента, убедитесь, что ваш артефакт не старше трех лет. Пробные образцы, как правило, слабее, но все еще способны оставить вред. На щеке. И в академическом досье.

Я стояла на кухне женского общежития и молилась всем богам, каких только знала. Здесь редко кто-то был, все ели в столовой, так что никто не мешал.

— Ну же… Поднимитесь хоть чуть-чуть.

Рецепт нашла, попробовала раз и выкинула тесто. Никаких проблем с артефактами, самыми сложными материалами, кристаллами, рунами… Но все, что касалось кулинарии или зельеварения прошло мимо меня. И мне правда было стыдно, потому что девушки готовили что-то так, словно родились с этим. Но я вечно сжигала, недосаливала, неправильно готовила соусы…

Мира, глядя на мои потуги еще на сдаче зельеварения, уговорила-таки списать и обмануть преподавателя на варке, подсунув ее склянку. И за это мне тоже ужасно стыдно, невообразимо стыдно. Перед тем, как покинуть стены Академии, обязательно признаюсь в преступлении.

Поэтому первая порция теста не получилась. Вторая была… лучше. Я не отходила от печенья, пока его не нужно было вытаскивать из печи. Выглядело оно откровенно неказисто и точно не тянуло на то, к чему привык Нокс. Кривые и плоские, слишком твердые, но с кусочками шоколада. Ягоды перевела на неудачную попытку.

Но это было моим кулинарным шедевром. Чувствовалась ваниль, шоколад спасал положение, так что… Так что знаете, что, господин дракон! Ешьте что дали. Вот будет у вас настоящая невеста, будет вам готовить разносолы. А я — так. Фиктивная девушка.

Дождавшись, пока остынет, завернула печенье в большую салфетку, еще одну, а потом в красивый платок, который отдала Мира. Перевязала лентой и придирчиво осмотрела. Вышло очень скромно… Слишком скромно для Нокса. Я вздохнула, но иных вариантов все равно не было.

Убравшись, вышла во двор Академии и села на скамейку у фонтана. Поставила сверток рядом — внутри было семь печенек, самых… не подгоревших. Записка Касселю была готова еще до выпечки, хоть и переписывала ее раз десять.

“Кассель, я хочу извиниться за пощечину. Если у тебя есть время, давай встретимся сегодня в восемь у фонтана. Т.М.”

Ничего такого. Ничего же? Все строго, официально… Сложила листок, прошептала на него заклинание, и бумажка на ладонях дрогнула, превращаясь в маленькую птичку-оригами. Магический вестник чирикнул, вызвав улыбку, вспорхнул и полетел в сторону мужского общежития.

— Как трогательно, — раздался голос за спиной. — Мышка научилась писать письма.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. К скамейке неторопливо подходила Летиция Велор с подружками. Нет, умоляю, только не сегодня… Напряглась и подвинула печенье ближе.

— Что тебе нужно?

— Ничего особенного, — блондинка остановилась в паре шагов. — Просто проходила мимо, смотрю — ты сидишь, радостная такая. А это что за мусор?

Она кивнула на сверток.

— Это не твое дело, Летиция.

— Судя по ленточке за пару медяков — подарок, — вставила, хмыкнув, подружка.

— Мышка стала дерзкой, — Летиция сделала еще шаг. — Подарок, значит? Не Касселю ли? Ты такая смешная, думаешь, что Кассель Нокс, наследник древнего рода, будет… трогать вот это? Дай посмотреть, — Летиция протянула руку.

— Нет.

— Я просто хочу взглянуть. Что, боишься?

Мне стоило быть проворнее, а лучше сразу уйти, но вторая подружка Велор зашла сбоку и успела схватить сверток раньше, чем я среагировала.

— Летиция, я прошу тебя отдать мне печенье, — поднялась, сжав кулаки.

— Или что? Ах, так там печенье? Сама пекла?

— Я. Прошу тебя. Отдать мне. Сверток.

Они смеялись, а я чувствовала, как внутри меня поднимается злость. Да, это было ужасное печенье. И еще более ужасный подарок. Особенно для Касселя, и я была готова к тому, что он хмыкнет и пошлет меня куда подальше с такими презентами. Но пусть лучше он, чем Летиция.

— Нет, мышка.

Велор бросила печенье на землю, а затем припечатала каблуком. Раздался характерный хруст, а следом — хохот.

— Ой, какая жалость. Прости меня, Тесса, я нечаянно.

Она подняла ногу и наступила снова. Я не могла пошевелиться. Слышала все как сквозь вату, просто смотрела. Затем шагнула заторможенно вперед, но одна из подружек Вэлор грубо толкнула в плечо.

— Знаешь что, мышка? — Летиция наклонилась, подняла раздавленный сверток и швырнула его в фонтан. — Ты никто, просто ошибка. И Кассель это поймет рано или поздно, ему возиться пока просто весел...

Договорить Летиция не успела. Печенье, что я пекла все утро, превратилось в куски каши в воде. Платок Миры, лента… Не знаю, наверное, я просто устала быть в тот момент мышкой, о которую вытирают ноги. А еще не зря ходит присказка о том, что нельзя злить боевых артефакторов, какими бы тихими они ни были.

Взялась, не думая, за амулет на груди. Одна из первых моих работ, которые хранила как память. Прекрасно зная, что такие артефакты нельзя активировать вне полигона или аудитории. Прекрасно зная все правила…

С камня сорвался ослепительно всполох. Он ударил Летицию по щеке коротким острием, и та вскрикнула, отшатнулась, на коже расцвела красная полоса, наливаясь кровью. Ничего серьезного, артефакт был слабеньким и пробным, но след оставил. И я клянусь, еще никогда не испытывала такую смесь ярости и удовлетворения.

— Ты!.. — Летиция прижала ладонь к щеке и отступила. — Ты напала на меня!

Я стояла, тяжело дыша, прижимая к груди теплый амулет. Подружки вокруг нее бесполезно суетились, не зная, чем помочь.

— Поделом тебе, — прошептала я, сама испугавшись в итоге смелости.

— Стража! — закричала Летиция, и ее голос разнесся по всему двору. — СЮДА! Нападение на студентку!

— Что?.. Ты ведь первая…

Но из светлых порталов уже появилось два стражника Академии — высокие мужчины в серых мантиях. Летиция, все еще зажимая щеку, указала на меня.

— Она напала на меня, активировала артефакт!

Смотрители переглянулись и направились в мою сторону.

— Это была самозащита, — ответила растерянно.

— Разберемся, — один из смотрителей взял меня за локоть. — Имя и курс.

— Тесса… Мур… Я…

— Ты пожалеешь, мышка, — прошипела Летиция. — И вылетишь отсюда, я лично об этом позабочусь и сообщу родителям.

Глава тринадцатая. Кровь и честь

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Древние дома имеют право требовать сатисфакции. Это дуэльный кодекс, который старше многих из ныне живущих. Если дракон вызывает кого-то на поединок — не вмешивайтесь. Наблюдайте внимательно. Возможно, вы увидите нечто более важное, чем бой.

Кассель

Птичка-вестник нашла меня у выхода из факультета Артефакторики. Сунул пополнившийся список в карман и уже думал, как бы успеть в Подхолмье и не поздно ли идти, потому что солнце слишком уж клонилось к горизонту.

Может, прогулять завтра первые пары?.. Хмхмхм. Подговорить Дэйна? Подарок Мире посмотрит, а то друг, походу, сильно вляпался в отношения с ней. Перед лицом вспорхнула бумажная птичка, чирикнула, привлекая внимание, и я машинально отмахнулся ладонью.

Но она настойчиво лезла в руки, намекая, что послание мне.

— Ну что тебе надо?

Развернул ее и сразу узнал аккуратный почерк Мур.

“Кассель, я хочу извиниться за пощечину. Если у тебя есть время, давай встретимся сегодня в восемь у фонтана. Т.М.”

Я перечитал еще раз. Серьезно? Мы что, решили извиниться друг перед другом? Смешно как-то… Но я осознал, что стою посреди пустого коридора и улыбаюсь, как идиот. Похлопал пару раз по ладони сложенным вдвое листом. Надо написать, что приду, тут до восьми осталось-то всего-ничего. И вернуться к пареньку, у него там было перо с чернилами.

— Нокс!

Дэйн бежал по коридору, и на лице не было ни усмешки, ни эльфийской лени. Слишком собранный, серьезный, каким давно не видел друга.

— Что случилось?

— Тесса, — он выдохнул, остановившись. — Попала в беду.

Улыбка сползла с моего лица.

— Что это значит?

— Летиция… Фух… У фонтана. Смотрители уже там, а Тессу ведут к ректору. Мира прислала вестника, сказала только, что все плохо и чтобы я тебя нашел.

— Что произошло-то, можешь объяснить?

— Да не знаю, говорю же, Мира сказала бежать и все.

Я уже бежал, Дэйн следом. Коридоры мелькали перед глазами: центральный холл, арка перехода, лестница в ректорский корпус. Я понятия не имел, что произошло, но знал, что Летиция устроила пакость, иначе зачем смотрители и ректор. Зараза…

В приемной уже стояла толпа. Смотрители нас с трудом пустили в кабинет, где Летиция сидела на стуле у стены, прижимая к щеке целительную зеленую ткань. Красный рубец на белой коже казался еще ярче. Подружки суетились рядом.

У окна, вжавшись в стену и не шевелясь, стояла Тесса. Смотрела куда-то на пол, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Но вроде целая… Что произошло-то, боги? Очки сползли на нос, но она даже не поправляла их.

Миру пустили только с нами, и она метнулась к Мур, но ректор кивком головы не дал ни ей, ни нам идти дальше двери.

— …немедленного отчисления! Это нападение! Активировала боевой артефакт посреди двора!

— Леди Велор, прошу вас, — ректор попытался ее успокоить.

— Мой отец — попечитель Академии! — Летиция не унималась. — Эта девчонка подняла руку на представительницу старого рода! Это оскорбление чести, и я требую немедленных мер!

Я едва услышал голос Тесс, которая так и не подняла головы.

— Была причина… Она растоптала мое печенье. Я… Я предупреждала ее, просила, несколько раз, а потом защищалась.

— Печенье? — Летиция расхохоталась. — Вы слышите? Она напала на меня из-за печенья! Мои подруги свидетели, они подтвердят, что она набросилась первой!

— Летиция, прекрати орать, — наконец подал я голос, потому что от голоса блондинки звенело в ушах у всех.

— Кассель! — глаза Летиции стали огромными. — Ты пришел. Надеюсь, чтобы поддержать меня?

— Чтобы узнать, что здесь происходит.

— Происходит то, что твоя мышка напала на меня, — она прищурилась. — Активировала боевой артефакт. И ты не хуже меня знаешь, что за это бывает.

Дэйн придержал за плечи Миру и заткнул рот ладонью, боясь, что наговорит на порцию проблем. Тессу в самом деле ждало отчисление. Если бы Велор не состояли в попечителях, может, и спустили бы с рук, но она добьется своего…

— Кассель. Разве я не смею требовать сатисфакции за пролитую кровь древнего рода?

Я, помедлив, кивнул. Смеет. Дуэль в наших кругах считалась одним из методов восстановления чести, и никто не гнушался бросить перчатку. Мы сами с Дэйном в них участвовали, ибо отказаться — значит струсить, запятнать себя позором. Отцы бы не простили.

— Но это слишком, Летиц…

— Наши родители видят в нас пару и ждут свадьбы. И я требую, чтобы ты не позволял пятнать мою честь.

— Ты хочешь… Чтобы я дрался за твою честь с Мур?

— Именно. Тогда я отзываю прошение об ее отчислении. Даже если мы расстались, Кассель… Ты обязан защитить меня. Кровь за кровь.

В кабинет повисла тишина. Летиция смотрела на меня, и в ее глазах медленно разгорался огонек предвкушения, который я знал и ненавидел. Она уже представила, как я выхожу на полигон и размазываю Тессу по песку, унижая перед всей Академией.

— Кассель… — глухо произнесла Тесса.

— Ты права, Летиция, — я поднял взгляд на блондинку. — Кровь за кровь, я сражусь за тебя. Ректор, я официально бросаю вызов Тессе Мур за нанесенное оскорбление Летиции Велор и требую провести дуэль незамедлительно.

Тесса

Меня вели на полигон, как преступницу, со смотрителями по бокам. А я просто пыталась осознать, что произошло. Кассель… Кассель вызвал меня на дуэль от имени Летиции, и… И. И да, ведь… Ведь так у них положено? Ведь там их древние дома и…

Я не понимала. Я не могла поверить.

Меня тошнило от ужаса.

Отказаться мне никто не позволил. И когда мы пришли к полигону, вокруг уже собралась толпа. Весть о дуэли между Ноксом и мной разлетелась мгновенно, и никого не волновали ни занятия, ни дела. Преподаватели, студенты, ректор…

Мира и Дэйн стояли у самого ограждения, подруга была бледной, эльф что-то шептал ей на ухо. Летиция уже сидела на скамье, как пострадавшая. Как королева на троне. Подружки стояли рядом, перешептываясь и постоянно хихикая.

Кассель вышел на полигон первым.

Я смотрела на него и не видела ни веселья, ни насмешки, ни расслабленности, к которым уже, кажется, начала привыкать. Холодное, собранное лицо, сброшенная кому-то в руки мантия… Легким движением материализовал длинное золотое лезвие, блеснувшее в закатном солнце.

— Тесса Мур, — раздался голос распорядителя дуэли — седовласого мужчины с усами. — Вам надлежит сдать артефакты и выйти на арену. Вам будет выдано оружие.

С меня сняли амулет, которым поранила Летицию, а взамен дали меч. Я сжала рукоять, но… Но я понятия не имела, что делать с ним. Я — артефактор. Все

Кассель стоял в метрах десяти, затем поднял меч и указал острием прямо на меня.

— Защищайся, Мур.

— Кассель… — прошептала я. — Пожалуйста…

— Защищайся, — повторил дракон громче.

Я с трудом подняла меч, он казался мне безумно тяжелым и холодным, руки тряслись. Толпа зашумела, кто-то выкрикнул мое имя.

Кассель сделал первый выпад — небрежный, медленный, но я отшатнулась, едва не выронив оружие. Он ударил снова, так медленно, что я успела неловко блокировать удар. Мечи столкнулись со звоном, от которого у меня заложило уши. Сила удара прошла через руку до самого плеча, и я не сомневалась, что Кассель прольет мою кровь за секунду.

Всхлипнув, я замахнулась, зажмурившись.

А затем открыла глаза от странного сопротивления лезвия. Кровь стремительно красила хлопок рубашки в алый. Мой меч вошел ему в левое плечо.

Кассель покачнулся, опустил меч, но улыбнулся, а я смотрела на него в немом шоке. Не знаю, кто из нас вытащил лезвие, потому что перед глазами плыли разноцветные круги. Дракон повернулся к скамье, где сидела Летиция.

— Кажется, я подставился. Прости, Летиция, я правда старался. Но дуэль состоялась.

Повисла тишина, а потом взорвалась смехом, криками, обвинениями, радостью. Летиция вскочила со скамьи, ее лицо исказилось яростью.

— Это подстава! Он специально! Все это видели!

— Дуэль окончена! — объявил ректор еще вперед распорядителя. — Победительница — Тесса Мур. Вопрос чести закрыт.

В какой-то момент, завороженная пятном крови, я будто очнулась и бросилась к Касселю, отбросив меч. Он уже опустился на одно колено, зажимая плечо ладонью. Кровь текла сквозь пальцы.

— Кассель! — я рухнула на песок рядом с ним. — Зачем… Зачем ты это сделал?!

— Хехехе… Дурная артефакторша. Потому что ты отлично дерешься.

— Ты врешь!

— А ты… Черт, докажи это.

Он подмигнул, а я вновь всхлипнула. Вытащила из кармана платок, прижала к ране, хоть руки все еще тряслись так, что я едва могла надавить.

Рядом опустилась Мира с бинтами, подбежал эльф. Ее руки тоже дрожали, но она быстро и умело наложила повязку поверх моего платка.

— Ты идиот, — сказал Дэйн радостно. — Но какой же красивый идиот. Я бы даже сказал — эпический.

— Заткнись, — прошептал Кассель, улыбаясь сквозь боль.

Целители уже неслись к нам. Толпа шумела, а Летиция и ее подружки исчезли, растворились в толпе, я даже не заметила этого. Просто сидела на песке и не могла оторвать взгляда от дракона.

Глава четырнадцатая. Когда во всем виноваты десерты

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

После того как дракон подставился под ваш меч на глазах у всей Академии, рекомендуется дать себе время подумать. Если вы сразу после дуэли бросаетесь к нему с платком, а потом не можете уснуть всю ночь — это нормально. Аномалией считается, если вы оба верите, что это все еще просто сделка.

Тесса

— Рассказывай, — Мира поставила передо мной чашку с горячим травяным чаем. — Что случилось у фонтана? Как ты умудрилась поранить стерву?

Я нервно выдохнула, обхватила кружку двумя руками. Пальцы еще подрагивали, но я, как могла, объяснила про фонтан, сверток, Летицию. Ну а дальше несложно было сложить дважды два, Мира меня хорошо знала.

Касселя увели в лекарское крыло, Дэйн пошел с ним, а меня позвал ректор на короткий разговор. Попросил быть аккуратнее… Я кивала и все думала о том, что сделал Кассель.

— Ты не виновата, — качнула головой Мира. — Ты защищалась, но ректор прав — эта стерва… Она еще может устроить.

— Он не так сказал…

— А смысл такой. Фух, — уперев руки в бока, смотрела на меня. — Вот если бы Нокс не вмешался, что бы мы делали?

— Он… Он подставился, Мира. Мог меня ранить легко, — я запнулась, колупая выбоинку на кружке ногтем. — Зачем он это сделал?

— Ну потому что он не хотел, чтобы тебя исключили.

— Но это же глупо! — подняла на нее взгляд. — Кассель — дракон, наследник рода, а я… я никто. Ошибка распределителя.

Мира помолчала, затем взяла меня за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Тесса. Вот увидишь его и спросишь. Я — не знаю, этот дракон вообще ку-ку, я тебе сразу сказала. А теперь пей чай.

Я послушно пила. Мята, душица и еще что-то… Мира всегда делала вкусные чаи. Потом заставила смыть песок, переодеться и лечь. Заснуть не получалось, но я хотя бы дала отдых рукам и ногам, переживая, как там Кассель. Столько крови было на рубашке… И он так морщился. Ну еще бы, Тесса! Он получил мечом в плечо, еще бы он не морщился.

Вздохнула и уткнулась в подушку, прислушиваясь к шорохам в комнате. Надеялась, что эльф пришлет весточку, ту же птичку, потому что было далеко за полночь, и ходить по чужим общежитиям запрещалось. Но вестника не было, и я просто лежала с открытыми глазами.

Ближе к часу ночи в стене за старым гобеленом, который висел у изножья кровати Миры, послышался тихий скрежет. Я села, испуганно оглядываясь. Мира, читающая книгу за столом, подняла голову и фыркнула, отложив томик.

— Не бойся. Это Дэйн.

— Как…

— Мира, ну ты как маленькая. Думаешь, студенты друг к другу не ходят? — она хихикнула.

Гобелен отодвинулся, и в комнату, пригнувшись, шагнул Дэйн во всем черном. Отвесил шутливый поклон.

— Доброй ночи, дамы. Прошу прощения за поздний визит, надеюсь, я никого не напугал.

— Меня — еще как напугал… — пробормотала я, прижимая руку к сердцу. — Как Кассель?

— Хммм, целители отпустили его из лекарского крыла, потому что рана неглубокая, но он сейчас у нас в комнате, один, и, скажем так, ему не спится. Больно и все такое, даже под снадобьями Я хотел бы за ним присмотреть, но… — эльф бросил выразительный взгляд на Миру. — У меня другие планы.

— Планы? — я перевела взгляд с Дэйна на Миру и обратно. — Почему ты не остался тогда с ним?

— Я пригласил Миру на свидание. Не менять же планы из-за дурного друга, пф.

— Ночью?..

— Темные эльфы — ночные создания, у нас все самое интересное начинается после заката, — укоризненно ответил Дэйн. — Но кто-то должен присмотреть за Касселем, он очень страдает.

— Очень?..

— Очень, Тесса, ему очень больно.

Мира, которая все это время стояла с невозмутимым видом, наконец подала голос:

— Тесс, ты же слышала. Касселю нужен присмотр. Я заварю ему завтра восстанавливающее зелье, но до завтра надо, чтобы кто-то за ним проследил. Ты ведь хочешь убедиться, что с ним все в порядке?

У меня перехватило

— Вы… вы хотите, чтобы я пошла к нему? Сейчас?

— Я провожу тебя через старые переходы, они соединяют все корпуса. Пока Мира собирается и прихорашивается, успеем.

— Но куда именно мы идем? — спросила я, поднимаясь с кровати.

— Туда, где Кассель, — туманно ответил эльф.

* * *

Мы шли по лабиринту довольно долго. Дэйн поворачивал в нужных местах, подсвечивая дорогу маленьким магическим светильником. Низкие своды, холодные стены… Пахло сыростью… Я старалась запомнить дорогу, но сдалась на перекрестке пятом, не понимая, как эльф ориентируется.

Или он был здесь очень часто.

— Пришли, — сказал эльф, останавливаясь у глухой стены.

Он нажал на несколько плиток в определенной последовательности — я не успела увидеть, на какие именно. Стена дрогнула и отъехала в сторону, открывая освещенную камином уютную и просторную комнату.

Это была спальня. Обшитая темным деревом, с двумя кроватями у противоположных стен с балдахинами. Книжные полки, заставленные учебниками и всякими безделушками, стол с остатками ужина. И Кассель, сидящий на кровати, откинувшись на подушки. Он был без рубашки, но с широкой полоской бинта через левое плечо.

— Мур? — он уставился на меня. — Какого…

— Это… Это мужское общежитие?!

— Ага, — эльф кивнул, шагнул обратно во тьму. — Я оставлю вас ненадолго. Плитки — верхний левый угол, третий ряд, нажимать нужно одновременно. Не скучайте, детки.

И исчез. Я осталась одна в их спальне. В ночнушке, тапочках и накинутой сверху теплой мантии.

— Вот же скотина, — произнес Нокс, поднимаясь.

— Он… он сказал, что у него свидание. С Мирой. И что тебе… очень больно, что ты страдаешь.

Кассель фыркнул, потом поморщился, видимо, движение все-таки вызывало боль, но выглядел дракон явно не так, как я успела себе нафантазировать.

— Ладно. Раз уж ты здесь, Мур, садись.

Он кивнул на стул у камина. Я неловко прошла, кутаясь в мантию и старалась не смотреть на Касселя. Но все равно видела крепкие плечи и руки, как напряглись мышцы на его животе, когда чуть повернулся. Как отблески огня играют на его ключицах. О чем ты только думаешь, Тесс. Захотелось похлопать себя по щекам.

— Чай? — спросил он.

— Что?

— Чай, говорю, будешь пить? — Кассель указал на столик у окна, где стоял поднос с чайником и несколькими чашками. — У нас тут вкусный, Дэйн балуется.

Я кивнула неуверенно. Нокс активировал руну, чтобы вода согрелась, и повернулся ко мне.

— Так что там случилось у фонтана? Я ничего не понял.

— Я испекла печенье. Хотела извиниться перед тобой за пощечину.

Кассель слушал, но при этом занимался чаем. Хотела помочь, но дракон только махнул ладонью, мол, сиди. Пока вода закипала, открыл коробку на том же столике, и начал выкладывать на блюдо сладости. Песочные корзиночки с кремом, меренги, пирожные с золотой глазурью, явно из лучшей кондитерской Подхолмья.

Я продолжала рассказывать, глядя на эти безупречные десерты.

— Написала письмо и отправила птичку. Ну, про фонтан и встречу… А потом пришла Летиция. Увидела сверток и начала смеяться, выхватила его у меня… И растоптала. А потом толкнула меня. И я не выдержала.

Он поставил блюдо на стол передо мной. Я подняла глаза и встретилась с его, золотистыми в свете камина. Кассель посмотрел на меня, потом на блюдо с пирожными, которое только что выставил. Песочные корзиночки, меренги, золотая глазурь. И мое кривое, пересушенное печенье, которое давно размокло в фонтане.

Два разных мира.

— Мы не пара, — вырвалось у меня быстрее, чем я сообразила. — Ты прав. Мы не настоящая пара. И мое печенье… оно бы все равно не сравнилось с этим. Летиция… Она права. Тебе подходит кто-то вроде нее.

Кассель все еще смотрел на прекрасные пирожные. Потом заторможенно, не поднимая глаз, произнес:

— Мы и не были настоящей парой.

Я вскинула голову. Конечно, Кассель подтвердил и согласился, мы оба это знали с самого начала, мы просто заключили сделку. Но почему-то от этого стало в сто раз хуже, словно меня саму ударили мечом, только не в плечо.

— Вот именно, — я облизнула пересохшие губы и поднялась. — Раз тебе не так плохо, как он говорил, то спасибо за чай, Кассель. Я пойду.

Я повернулась к стене, туда, где, как сказал Дэйн, должны были быть потайные плитки. Верхний левый угол, третий ряд, верно? Я начала лихорадочно простукивать камни. Или этот? Этот? Ничего не происходило.

Сердце колотилось в горле, щеки горели пожаром, в глазах подозрительно защипало. Только бы он не заметил, не подошел, а я поняла, где эти чертовы плитки

— Ты не знаешь, как открыть проход, — раздался голос Касселя за моей спиной.

Я замерла и сглотнула, не оборачиваясь. Дракон почти бесшумно, и теперь стоял прямо позади меня

— Тогда… тогда покажи мне.

— Нет.

Я замерла. Он шагнул ближе. Чувствовала тепло его тела буквально в нескольких сантиметрах от себя. Вздрогнула, когда здоровая рука Нокса легла на плитки прямо у моего лица, перекрывая потенциальных выход.

— Зачем ты уходишь? — тихо спросил он.

Его дыхание обожгло ухо, и по спине побежали мурашки. Кассель стоял так близко, что я могла ощутить каждый его вдох и выдох. Голого торса. И если обернусь… Если я обернулась, то окажусь лицом к лицу с драконом.

— Потому что так нужно, — прошептала я.

— В самом деле?

Кассель не двигался, просто стоял, отрезав мне путь к отступлению, и ждал ответа, которого у меня не было. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание очень-очень близко. И это было совсем не так, как на первом занятии.

— Тесса, — его голос стал ниже. — Я хочу тебя.

Мое сердце пропустило удар, и вот теперь я резко обернулась, встретившись с его взглядом. Дракон смотрел очень серьезно, янтарь радужки потемнел, словно в расплавленное золото добавили чего-то темного, с чем на меня никогда не смотрели.

Кассель смотрел. Как, наверное… Смотрел на многих до меня. Которые вот также могли оказаться в его спальне. После подвига? Чая? Разговора? Он говорил ведь и Летиции так? Мог говорить точно.

Ловелас. Бабник. Меняет девушек как перчатки. Ни разу не спал в одной постели дважды. Разбил сердце дочери герцога. Нокс стоял сейчас передо мной, раненый, полуобнаженный, говорил, что хочет меня. Как остальных.

Что-то внутри меня оборвалось второй раз за этот день.

— Это все, чего ты хочешь? — спросила я, и голос дрогнул.

— Тесса, я не…

— Ты не что? — я уперлась ладонью ему в грудь, отстраняя. Выпусти

— Тесс. Ты не так поняла меня.

Я отвернулась снова к стене, и на этот раз мои пальцы нашли нужные плитки почти сразу. Я не помнила, как угадала, высвободила руку, которую Кассель успел схватить, и шагнула во тьму.

Кассель

Твою ж мать драконью.

Она ушла.

Я стоял у стены и смотрел на закрывшийся проход, где Тесса исчезла. Плитки сомкнулись без единого зазора, оставив меня одного в опустевшей спальне.

В сердцах стукнул кулаком по стене и тут же выругался от боли, прошившей плечо. Идиот. Дважды идиот. Трижды.

Отошел от стены и сел обратно на кровать, потер здоровой рукой лицо. Что я вообще сказал? Придурок. Хочу ее. Отлично, Кассель. Просто великолепно. Именно те слова, которые она ожидала услышать от кого-то вроде меня с репутацией бабника.

Черт побери.

Я правда хотел Мур, ляпнул, не подумав. Но не так, как раньше хотел других, и даже не успел это объяснить. Да даже себе не успел, что уж про Тессу говорить. Раньше просто хотел покувыркаться в постели, на утро разбежаться и все.

Теперь… Теперь хотел, чтобы она осталась в этой комнате. Сидела рядом и пила чай, рассказывала мне про свои артефакты, амулеты и чертово печенье. Посмотрел на десерты. Угораздило же меня, я просто угостил хотел.

Я хотел. Чтобы она была моей. Не из-за сделки, боги, совсем нет.

Откинувшись осторожно на подушки, закрыл глаза. Все же могло быть иначе, совсем иначе.

Вот она стоит у стены, я не даю ей уйти, кладу ладонь ей на щеку, она замирает, но не отстраняется. Только краснеет еще сильнее. Я неторопливо наклоняюсь, давая ей время передумать, а потом снова целую. Долго. Пробуя на вкус.

Я представлял, как подхватываю Тесс на руки, как несу к кровати, как она смотрит на меня снизу вверх. Как я наклоняюсь, целую ее шею, плечи, ключицы, давая привыкнуть к ощущениям и довериться мне. Как она выдыхает мое имя, и это… Черт, у меня крышу сносит, если представить, как она меня зовет.

Потом стягиваю мантию нелепую, касаюсь ее нежной кожи, Тесса дрожит под моими пальцами…

Я застонал и открыл глаза. В паху потяжелело, несмотря на отвлекающую боль в плече. Теперь, Кассель, прошу, у тебя еще рука одна есть, можешь развлекаться хоть до утра с фантазиями.

Стоп.

Резко сел, снова выругавшись.

Она же не знает дороги.

Ее привел Дэйн, Мур понятия не имеет, где сворачивать, лабиринт старый, там полно заброшенных ответвлений, осыпающихся ступеней и тупиков. Если ошибется поворотом, то может забрести туда, где не бывали годами, попав в ямы или старые заклинания.

Черт. Черт, черт, черт.

Я подхватил со спинки стула рубашку, набросил на плечи, даже не застегнув, схватил светильник и бросился к плиткам. Сжал зубы от боли и нырнул в темноту.

— Мур! — крикнул в пустоту. — Стой, не сворачивай никуда! Да чтоб тебя, — пробормотал я и побежал, молясь, чтобы Тесса просто шла вперед.

Впереди раздался девичий крик.

Глава пятнадцатая. Где мы не очень рады новым знакомствам

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Подземелья Академии совсем не место для романтических прогулок, особенно ночью. Особенно с раненым драконом. Если вы все же оказались там, то нужно помнить, то старые ловушки понятия не имеют, что нельзя срабатывать на студентов.

Кассель

Я бежал по лабиринту, не обращая внимания на плечо, хоть каждое движение и отдавалось острой болью. Главным было спасти Тессу. Светильник выхватывал из тьмы грубую каменную кладку, паутину, осыпающиеся куски каких-то рисунков и рун.

Когда Мур закричала, рванул вперед, но коридор резко обрывается. Я затормозил у самого края, едва не упав вниз. Часть пола обрушилась, и внизу зиял провал глубиной метра в три. Внизу, на куче осыпавшихся камней, сидела живая, растрепанная Тесса, прижимающая ладонь к лодыжке.

— Ты как, живая?

— Кажется… — она подняла голову и всхлипнула, поправила очки, которые чудом не разбились. — Но лодыжку подвернула.

Я, примерившись, спрыгнул вниз. При приземлении плечо взорвалось болью, пришлось сжать зубы так, что клыки скрипнули. Вот дура, вот зачем побежала, ну не изнасиловал бы я ее, боги.

— У тебя кровь, — произнесла Тесса обеспокоенно, глядя на мое плечо.

— Ерунда, — я протянул ей руку. — Встать сможешь?

Она оперлась на мою ладонь, охнула, но все-таки поднялась, перенеся вес на здоровую ногу. Теперь мы оба были с ранениями, но что еще хуже — я не то чтобы понимал, где мы находимся и куда упали. Видимо, уровень лабиринтов под Академией ниже, и что может скрываться за вот тем поворотом — без понятия.

— Идем, надо выбираться.

Я огляделся. Через провал обратно мы не залезем, а коридор слишком мал, чтобы даже крылья раскрыть. Оставался только темный и узкий коридор впереди.

— Ты знаешь, куда он ведет?.. — спросила Тесса.

— Понятия не имею. Но Дэйн нас хватится нескоро, потому что свалил на свидание с Мирой.

— Да, я знаю… Тогда. Идем? — неуверенно предложила и взяла меня за ладонь.

Мы двинулись вперед. Мур хромала, опираясь на мою руку, да и я сам шел медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Своды становились все ниже, стены здесь были почти повсеместно покрыты выцветшими рунами.

— Эти руны намного старше, чем те, которые я видела в Академии, — тихо подала голос Тесс. — Но я почти ничего не могу прочитать. Прости…

— Да глупости, я вообще ни черта не понимаю. Вряд ли тут указатели, типа, идите направо, там таверна.

Она тихо рассмеялась, а я выдохнул. Нужно вывести ее отсюда — это все, о чем думал. И радовался, что, пусть и девчонка, не закатывает истерику и не начинает реветь, лишь иногда шмыгает носом. Летиция бы уже пищала и орала, чтобы я вытаскивал, даже если невозможно вот прям счас это сделать.

Пахло сыростью, плесенью, где-то капала вода. И сквозь это все я услышал шорох.

Остановился и выставил руку, чтобы Тесса тоже замерла. Шорох повторился, он был странным, быстрым, цокающим, как будто кто-то перебирал лапками по камню. Хреново. Очень хреново.

Из мрака на нас выскочила тварь.

Мелкая, размером с крупную собаку, но быстрая, как змея. Я рассмотрел лишь тонкое тело, покрытое чешуей, и длинные лапы. Светильник несла Тесса, он выхватил узкую морду, а я успел материализовать меч и рубануть наискосок.

Тварь завизжала, отпрыгнула, оставляя на камнях черный след.

— Сзади! — крикнула Тесса.

Я обернулся. Из темноты выскочила вторая тварь, чуть крупнее, с шипами на горле, как воротник. Ее тоже встретил мечом, но

Мур вскинула руку, с ее ладони сорвался слабый серебристый импульс магического разряда, который ударил в третью тварь. Та взвизгнула, дернулась, замедлилась на пару секунд, но все равно рванула вперед. Тесса ударила снова, вложив больше энергии, и монстр отлетел к стене.

— А ты молодец, — искренне сказал я.

Тесса нервно поправила очки и встряхнула ладонью от щекочущих мелких разрядов. Из глубины коридора донеслись снова цоканье и шорохи, только тварей там явно было куда больше.

— Зараза… Подмога подоспела. Бежим, Мур!

Бежать не получалось, но она честно старалась. Цоканье становилось громче, ближе. Я пустил огненную вспышку в темноту позади нас, но она лишь на секунду осветила кишащую массу тел и погасла. Похоже, подмога была куда сильнее. Или не боялась пламени, что еще хреновее.

— Кассель!

— Идем, Мур!

— Нога, не… могу. Иди один, иди!

— Ты дура, что ли?!

Зарычав, растворил меч в воздухе и подхватил Тессу на руки. Сбежать? Без нее? Да я что, прыщавый первокурсник с факультета Травоведения?! Уже не разбирая дороги и чувствуя, как перед глазами от боли в плече начинают плыть круги, понесся вперед, насколько хватало сил.

Стены, стены, стены. Руны, провал в никуда, руны, стены. Цокот нарастал, он уже бил по ушам.

Дверное полотно возникло так резко перед глазами, что я затормозил, чуть не упав. Шибанул дверь здоровым плечом со всей дури, но она поддалась слишком легко, и мы буквально ввалились внутрь какого-то помещения. Поднявшись, рванул обратно и захлопнул вход в комнату буквально у носа первых монстров.

Засов… фух. Сполз по дверному полотну, тяжело дыша. Тесс сидела на полу, вся в пыли, паутине, но хотя бы живая. Светильник мы давно потеряли, и я запустил золотого светлячка. Мур следом за мной своего электрического.

Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные старыми свитками, колбами, флаконами. Пыль покрывала все толстым слоем. Тесса, со стоном поднявшись и прихрамывая, подошла к одному из стеллажей, вгляделась в надписи на склянках.

— Осторожнее там. Мы в лаборатории, что ли?

— Похоже на то. Похоже на старые экспериментальные составы. Здесь написано… — она прищурилась. — Свойства не изучены. Здесь что-то про воду… Не все руны могу прочитать.

— Отойди от них.

— Я ничего не трогаю. Кассель… — Мур обернулась, бледная как полотно. — С-спасибо.

Только махнул ладонью. А затем мир странно покачнулся, что-то щелкнуло по углам. Просто в воздухе, знаете, как пружина у механизма или… Включение.

— Мур, осторожнее!

Мир погас.

Глава шестнадцатая. Я — ее повелитель

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Иллюзорные миры, созданные старой магией — очень и очень опасная вещь. Они вытаскивают из подсознания то, о чем вы даже не подозревали и извращают как только могут. Если вы попали в иллюзию вместе с партнером, то будьте готовы к тому, что после вам придется многое объяснять и заново учиться смотреть друг другу в глаза.

Кассель

Зал был полон.

Я сидел на троне, откинувшись на спинку, и наблюдал, как советники что-то обсуждают в стороне от ступеней. Их голоса сливались в привычный гул, полный докладов о податях, северных границах и торговых договорах. Я практически не слушал, поигрывая золотой монеткой. Все это было донельзя скучно.

Дракон внутри дремал, сытый и довольный, потому что сегодня был ну очень хороший день: утром я подавил мятеж в восточных склонах, а к ужину мне должны были доставить новую партию дани.

— Повелитель, — старший советник склонил голову, повернувшись ко мне. — Прибыл дар из южных провинций. Прикажете ввести?

Я лениво кивнул и устроился поудобнее на троне.

В залу, подталкиваемые стражниками, вошли десять девушек, низко опустив голову. Рабыни. Южные провинции славились красотой своих женщин, и этот дар должен был продемонстрировать их лояльность к короне. И ко мне.

Разве дракон откажется от того, чтобы поразвлечься?

Я неторопливо осматривал тех, кого мне привезли. Все они отправятся в гарем, девочки были как на подбор хороши. Брюнетки, блондинки, одна с необычными бирюзовыми волосами. Хотелось поразвлечься немного, и кого бы выбрать… Хм.

Луч света из высоких окон скользнул по рыжей макушке, делая ее огненной.

Рабыня стояла с краю, опустив голову, как и все прочие, дрожа от страха. Темно-рыжие волосы, практически медные, были распущены. Кожа — бледная, совсем не южная, словно в стан птичек затесалась чужая.

Она была не похожа на остальных. Я поднял руку, и гул голосов мгновенно стих, присутствующие внимали каждому моему слову.

— Хочу эту, — я указал на рыжую.

Стражник подтолкнул ее вперед, от чего девушка споткнулась, но устояла на ногах. Подошла к возвышению и опустилась на колени, не поднимая взгляда. Какая послушная птичка. Или, скорее, кошечка. Не знаю, почему такое прозвище возникло, рабыня была недостаточно грациозна для этих зверей. Но что-то…

— Твое имя.

Она молчала, а я не привык ждать, а тем более терпеть, когда мои приказы не выполнялись.

— Имя, — повторил я с нажимом. — Или тебе отрезали язык?

— Я… — ее голос дрожал, как и плечи. — Я не помню, Повелитель.

— Подними голову.

Она подчинилась, и я наконец увидел ее лицо вблизи. Веснушки были рассыпаны по носу и щекам. Огромные, испуганные зеленые глаза с длинными ресницами. Пухлые, мягкие губы. Румянец на щеках…

Дракон внутри поднял голову и заинтересованно принюхался. Да, рабыня была хороша, и мне хотелось ее попробовать на вкус.

— Откуда ты?

— Не знаю. Я ничего не помню. Простите, Повелитель, — лепетала она.

Я помолчал, разглядывая ее, но лжи дракон не ощущал, и я качнул двумя пальцами, подзывая ближе. Кошечка послушно сделала пару шагов.

— Ближе. Сюда, — похлопал по своему колену.

Она подошла, неловко опустившись сверху и стараясь меня не касаться своими тонкими пальчиками. Я наклонился и взял ее за подбородок, заставляя поднять лицо. Милая, милая кошечка.

Я положил ладонь ей на бедро, чувствуя, как она вздрогнула от этого невинного жеста. Провел дальше, едва касаясь. Ткань одеяния была тонкой, почти невесомой, и я чувствовал тепло нежной кожи сквозь. Рабыня задышала чаще, и дракон внутри довольно заурчал. Да, мне тоже нравится ее реакция. Такая… чувствительная.

Я поднял руку к талии, затем к ребрам. Другая ладонь скользнула к внутренней стороне бедра, так медленно, растягивая удовольствие. Она вздрогнула, напряглась и едва заметно постаралась отстраниться, так что я рывком подтянул ее ближе за талию.

— Ты смеешь убегать от меня?

— Н-нет, Повелитель.

Я взял ее тонкую слабую

— Чувствуешь? — спросил я.

— Да, Повелитель.

Повел руки выше, к шее, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. И прикосновения ее были так приятны, что я прикрыл глаза, сам не знаю почему. Вот здесь, еще раз. По моему телу пробежала сладкая дрожь, и еще немного, я возьму эту рабыню прямо здесь.

— Это один из основных энергетических узлов, — прошептал в медные пряди.

Слова вырвались сами собой, такие странные и незнакомые, но такие правильные, что даже не хотелось думать, с чего вдруг я заговорил про какие-то узлы. Хотелось получить еще ласки от рабыни, чьего имени так и не узнал.

Вниз по шее, к плечам, к груди, почти не слыша дыхания рабыни. Ее пальцы слегка сжимались на моей коже и царапали ноготками, как будто она хотела коснуться сильнее, но не решалась. Я наклонился и коснулся губами уже ее шеи. Она тихо выдохнула, и этот звук отозвался во мне горячей волной, опустившейся вниз.

Но ее руки повел обратно вниз, к своим бедрам. Уложил на них, напряженные, затем ближе к поясу и накрыл пах. Возбуждение было уже слишком явным и натягивало светлую ткань штанов.

— Здесь, — прошептал ей на ухо. — Находятся самые главные потоки.

Снова эти странные слова, словно я их уже когда-то говорил, но совершенно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах и кому. Отстранился и посмотрел на нее. Румянец на щеках, приоткрытые губы, огромные потемневшие глаза. Боги… Ну что за прекрасная девочка.

Вплетая пальцы в темные пряди, притянул ближе и поцеловал. Прикусывал ее мягкие губы, изучал языком и ловил такое удовольствие, какое ни с кем до этого. Еще раз. Ладони сами легли на грудь кошечки, сжали податливую и упругую, идеально лежащую в пальцах.

— Развяж…

Дверь снова открылась, и спешным шагом вошел один из старших советников. Меня никто не посмел бы отвлекать, если бы не что-то важное.

— Повелитель, срочные дела, гонцы с восточной границы. Требуется ваше присутствие.

Я поморщился. Дракон внутри раздраженно рыкнул, не желая оставлять эту рабыню. Или от чего-то другого, не мог понять, что не так.

— Иду, — я отстранил девушку, заставляя соскользнуть с колен и снова опустилась на ступеньку, тяжело дыша. — Ночью ее в мои покои. Остальных в гарем.

Глава семнадцатая. Он — мой повелитель

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Иногда то, что происходит в иллюзии, пугает сильнее, чем сама иллюзия. Особенно если вы не можете отделить, где заканчивается морок и начинаетесь вы сами.

Тесса

Меня проводили в покои Повелителя, когда наступила ночь, как он того и требовал.

Две молчаливые служанки забрали меня из зала, отвели в купальню, вымыли, расчесали волосы и помогли одеться в ткани еще тоньше и откровеннее. Одеяние было невесомым и прозрачным, и бессильно пыталась прикрыться хотя бы распущенными волосами.

Покои Повелителя были огромными, с высокими узкими окнами, задернутыми тяжелыми шторами. На столе — вино, фрукты, едва заметно тлели благовония. В центре стояла широкая кровать, застеленная темно-красным покрывалом.

Я знала, зачем меня сюда привели. Дотронулась ледяными пальцами до простыни и сглотнула. Повелитель касался так… жарко в зале, но я боялась большего. Внутри смешался этот страх и странное, трепещущее ожидание.

Дверь открылась.

Я обернулась. Повелитель стоял на пороге и несколько секунд просто смотрел на меня. Рассматривал… Взгляд скользил по всему телу, по закрытым, но таким видимым участкам, и я подняла руки на уровень груди, затем опустила к бедрам, прикрываясь и все сильнее краснела.

Когда Повелитель подошел, то не посмела поднять взгляд. И даже когда он взял меня за подбородок, все равно отводила глаза.

— Ткани на тебе все еще слишком много.

Повелитель провел пальцами по моему плечу, спуская тонкую бретельку одеяния. Та соскользнула вниз, открывая ключицу. Ниже. Грудь… Он наклонился и поцеловал медленно обнаженную кожу, затем провел влажно языком, а я стояла, забыв, как дышать. Его губы были горячими, и от них по всему телу разбегались мурашки.

— Ты будешь моей послушной и ласковой кошкой, — его голос прозвучал у самого уха. — Не слышу.

— Да, господин.

Мое тело отзывалось на его прикосновения против воли. Когда его губы коснулись шеи, я чуть не застонала и закрыла глаза. Пыталась отстраниться мысленно, не думать о том, что происходит, но внутри разгоралось пламя.

Повелитель потянул за шнурок на моем поясе, и одеяние распахнулось, и под его ладонями соскользнуло с плеч, упало к нашим ногам.

Я стояла перед ним обнаженная и все-таки скрестила руки на груди, пусть не имела права. Щеки горели, но Повелитель взял крепко за запястья и развел их в стороны, неторопливо разглядывая меня, полностью открытую.

— Если ты будешь закрываться, я заставлю ходить тебя голой. Ты вся принадлежишь мне.

Он провел ладонями по ребрам, талии. Своими горячими-горячими пальцами... Изучая каждый участок тела. Я против воли поджала живот, когда пальцы скользнули по груди, мимолетно коснулись сосков, затем вернулись на бедра. И потом его рука… Накрыла меня там… Там, где…

Я коротко простонала в губы Повелителя, дрожа от гаммы чувств, а затем он снова поцеловал. Уже не так, как в зале, а куда глубже и требовательнее. Его язык скользнул в мой рот, и я робко, неумело ответила. Повелитель одобрительно рыкнул и прижал меня к себе крепче. Теперь я чувствовала жар его тела, твердость мышц под рубашкой, его желание, упирающееся в меня так явно.

Подхватив меня на руки, уронил на кровать и навис сверху, опираясь на руки. Глаза Повелителя казались совсем черными, и завораживали чем-то, что я не могла понять.

Он наклонился и провел губами по шее, затем скользнул к ключице, груди. Он поцеловал сначала одну, потом другую, и я вцепилась в покрывало, кусая губы. Его язык описывал медленные круги, и каждое движение отзывалось во мне горячей волной.

— Приказываю тебе смотреть на меня. Я хочу, чтобы ты знала, кто делает это с тобой.

Его губы продолжили путь вниз по животу. Я выгнулась ему навстречу, не в силах сдерживаться, чувствуя, как мокро между ног. Пальцы Повелителя скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше, и я тихо застонала.

Он развел мои колени, устраиваясь между ними, затем выпрямился, и я почувствовала, как в меня упирается его твердое, горячее, большое желание. Я не должна была смотреть, не

Повелитель сейчас… Его рука сжала мое бедро почти до боли. Я закрыла глаза, готовясь к тому, что должно было случиться.

Он замер на самом краю. Еще мгновение. Еще и…

Я открыла глаза, потому что ничего не происходило. Повелитель смотрел на меня сверху вниз, но иначе, почти растерянно или даже испуганно.

— Что-то не так, Повелитель? — прошептала. — Я сделала что-то не так?

Он не ответил, но смотрел на меня так, будто видел впервые и не понимал, что мы здесь делаем. Скользнул еще раз взглядом сверху вниз, а потом резко отстранился, словно ошпарился кипятком. Встал с кровати, подобрал рубашку с пола, набросил на плечи и торопливо принялся застегивать.

— Прикройся, — бросил он, не оборачиваясь.

Я села на кровати, прижимая покрывало к груди. Сердце колотилось где-то в горле, и я не понимала, что сделала не так. Разве… Разве он не хотел меня? Облизнув губы, не смела спросить снова, лишь наблюдала, как он отошел к камину, уперся рукой в каминную полку, опустив голову и тяжело дыша.

Тишина затягивалась, и я не знала, что мне сделать. Остаться? Заговорить? Я была рабыней, и моя судьба зависела от его слова, а если я ему не понравилась, то меня… меня убьют? Сошлют? Отдадут кому-нибудь другому? Может быть, я не понравилась ему… там?

В дверь постучали так резко, что я едва не подпрыгнула на постели.

— Повелитель, — раздался голос советника. — Ваши родители прибыли и желают видеть вас немедленно.

Повелитель выпрямился, бросил на меня странный взгляд. Я сидела на его кровати обнаженная, прикрытая лишь тонким покрывалом. И вздрогнула, когда дверь открылась.

Глава восемнадцатая. Мороки и реальность

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Пробуждение от морока — процесс не из приятных. И помните: то, что происходило по ту сторону… не всегда отражает ваши истинные желания. Но иногда — отражает, и это самое трудное.

Кассель

Я стоял у камина и не мог заставить себя обернуться. Рабыня все еще сидела на кровати, я слышал шорохи, дыхание, иллюзорно чувствовал запах, вкус ее кожи, которые сводили с ума.

Хотел ее. До боли в паху, до дрожи в руках, до драконьего рыка. Еще минуту назад был готов взять, совсем не благородно вжимая в кровать. И она была готова, была такой мокрой…

И именно это меня остановило.

Дракон внутри ревел от ярости, потому что требовал, хотел обладать, подмять, присвоить. А я… Я смотрел на нее и видел кого-то другого, кого не мог вспомнить, и это сводило с ума. Рабыня дрожала, и это тоже напоминало нечто другое. Что было сильнее желания.

Поэтому я встал, оделся и приказал ей прикрыться, чтобы не соблазняться. Теперь стоял, как идиот, глядя в огонь, и пытаясь понять, что, черт меня побери, происходит. Пока не пришел советник с вестями о прибытии родителей.

Я выпрямился и посмотрел сначала на кошечку, прижимающую покрывало к груди, а затем на дверь. В покои вошли отец и мать. Отец — высокий, с сединой на висках, в темном, потому что никогда не кичился золотым цветом нашего дома. Что?.. Нашего… Дома? О чем я вообще? Мать — с безупречной прической, в таком же темном платье, расшитом драгоценными нитями.

— Сын, — произнес отец, оглядывая комнату, останавливая взгляд на кошечке, полный брезгливого неодобрения. — Ты все еще возишься с этой рабыней?

— Я занят, — холодно ответил. — Что вам нужно?

Мать шагнула вперед, и пусть голос прозвучал мягко, но со стальной ноткой, которой обычно отчитывали нас с Дэйном.

С кем?..

— Мы хотели убедиться, что ты не забыл о своем долге и предназначении. Ты — Повелитель, но тратишь время на какую-то девку.

Служанка с подносом, на котором стоял кувшин вина и чистые кубки, тихо вошла и надеялась прошмыгнуть мимо отца с матерью.

— Ты еще тут шастаешь, — бросила она сквозь зубы служанке. — Поставь поднос и убирайся, тебе никто не разрешал входить!

Служанка, дрожа, опустила поднос на столик, рука дрогнула, и один из кубков покачнулся, звякнув громко о край.

— Бесполезная, — процедила мать и замахнулась, чтобы ударить.

Я перехватил ее руку, сам не поняв, как оказался так быстро рядом.

— Не смей.

— Ты защищаешь прислугу? Ты — Повелитель, а ведешь себя как мягкосердечный юнец!

— Ты никогда не поднимала руку на слуг, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ни ты, ни отец, никогда. Ты всегда говорила, что сильный не унижает слабого, и они — часть нашего дома.

— Что за глупости, — отец шагнул ближе. — Твоя мать всегда…

— Моя мать, — перебил я. — Как и ты, носит золото только на приемы и при гостях. И мой отец, — продолжил я, поворачиваясь к нему. — Никогда не входит в мои покои без стука. Кто вы такие?

Их лица мгновенно исказились, черты смазались, стали нечеловеческими, и сквозь маски проступило нечто злое, я услышал позади крик кошечки.

Отец бросился первым, но я уже встретил его клинком. Меч прошел сквозь грудь, из раны хлынула настоящая тьма, завывая. Фигура отца покачнулась, схватилась за грудь, следом рванула ко мне мать. Удар, как учили еще до Академии, и голова покатилась с плеч. Из шеи прорвались те же дымные чернила, растворяясь с воем.

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, сжимая меч, а затем схватился за плечо, которое прошило болью. Обернулся к рабыне. Она сидела на кровати, смотря на меня с ужасом и чем-то еще, непонятным.

— Тесса… — произнес глухо, это имя вырвалось само собой.

Она открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент мир снова погас.

Тесса

Я открыла глаза на холодном каменном полу, в голове жутко звенело, тело ломило. И даже не сразу поняла, где нахожусь, потому что еще как будто была в теплой спальне.

Спальня!

Я резко села и тут же пожалела об этом, потому что перед глазами поплыло, а лодыжка дала о себе знать приступом боли. Я зажмурилась, пережидая, а когда открыла глаза снова, увидела его.

Касселя. Он лежал на полу в нескольких шагах от меня, и еще не очнулся. Я зажала рот ладонями, в ужасе глядя на дракона. Его волосы, уже без короны, бледное лицо, грудь, живот… Нет-нет-нет-нет-нет! И он ведь меня там видел. Там, где никто…

И ушел после этого. Я сидела на холодном полу и горела, как в лихорадке.

Кассель глухо застонал, встретился со

— Ты, — произнес он вдруг с раздражением и облегчением разом. — Вечно убегаешь вместо того чтобы нормально поговорить. А могла пострадать еще больше, чем подвернуть ногу! Могла шею свернуть, дура!

Я моргнула на эту ругань, тяжело дыша. Все еще молчала, когда он со второго раза поднялся на ноги, подал руку мне. Схватила за нее, не сводя взгляда с дракона. Сжала зубы, чтобы не выпалить вопрос, страшась услышать ответ.

Почему ты… Я не та? Я не нравлюсь?

Тесса, ты должна радоваться, что ничего не произошло! Что бабник, который признался, что хочет тебя, получив голой, рассмотрел и решил, что не подхожу. Все — подходили, а я…

— И вообще, — продолжил дракон — Надо выбираться отсюда, пока нас не нашло что-то похуже тех монстров.

Я кивнула, чувствуя, как щеки все еще горят. Где-то в глубине хранилища снова послышался шорох, и сердце замерло, пропуская удар. Кассель схватил за руку, сцепил клыки от боли и шагнул в узкий провал между стеллажами.

Глава девятнадцатая. Шантаж — дело благородное

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы обнаружили в подземельях Академии нечто, о чем не знает ректор… Не спешите всем рассказывать. Может быть, эту информацию можно обменять на что-то полезное.

Кассель

Мы шли по этому чертовому коридору уже около часа. Повороты, повороты… Светильник, который создал после выхода из лаборатории, почти погас, потому что и энергии у меня осталось всего-ничего. Да и у Тессы тоже.

Она хромала, держала меня за руку, и сил даже просто на разговор уже не было. Но хотя бы никто больше не пытался откусить нам части тела.

Лабораторию осмотрели мельком, я для себя ничего интересного не нашел и соображал не то чтобы отлично. Мур нашла какие-то записи, засунула во внутренний карман мантии, и это правильно, мало ли, может всякие секреты алхимические, пригодится…

— Смотри, свет!

Я устало поднял голову и сощурился. В конце коридора и вправду было что-то такое… серенькое, что ли. Не магическое, судя по всему, и мы ускорились, учитывая усталость и ранения.

Удивительно, но коридор закончился каменной лестницей с частично осыпавшимися ступенями. А наверху был деревянный старый люк с ржавыми петлями. Я раз-другой толкнул его здоровым плечом и... Мы выбрались наружу.

— Боги, ура…

Старая, заброшенная оранжерея, на задворках академического парка со стеклянными заросшими стенами. Я рухнул на траву, привалившись спиной к какой-то каменной вазе. Тесса осторожно села рядом. Какое-то время мы просто пытались надышаться свежим воздухом, оба чумазые, грязные, крови монстров, я так вообще… Хоть счас на парадный портрет Ноксов.

— Надо к ректору.

— Сейчас? — Мур повернулась ко мне. — Ты… Уверен? Нам к лекарям нужно.

— Да они все равно позовут ректора, так что пошли. Уж прости, на руках все-таки не донесу.

Поднялся первым, помог ей встать, и мы побрели через тропинку позади Академии. На востоке занимался рассвет, окрашивая башни Академии в розовый, и все было таким до отвращения мирным…

* * *

— Я отправлю туда боевых магов. Проверят, запечатают, если нужно, а вас, Нокс, и вас, мисс Мур… Благодарю.

Вокруг нас хлопотала парочка лекарей, стояли стаканы с водой. Мы не произвели фурор только потому что почти все студенты спали, но охрана провела тут же в кабинет, как увидела. Спасибо, что не приняла за монстров.

Я посмотрел на Тессу, которая сидела на диванчике, обхватив себя за плечи и наблюдая за тем, как лекарка бинтует крепко ногу. Вправить-то вправили, но это пока нога успокоится, даже под мазями и травами.

— Однако, — ректор поднял палец. — Очень интересно, как вы вообще туда попали.

Парам-пам-пам… Мур метнула в меня взгляд, затем покраснела и принялась совсем уже сосредоточенно следить за руками лекаря.

— Ну ректор, ну что вы…

— Нокс, как вы туда попали?

— Скажем так, это была чистая случайность. Например… Хм. Например, туда попасть можно у третьей статуи в малом саду, где фонтан с кентавром.

— Но вы попали не там?

— А у вас в подвалах под Академией, где куча студентов, чудовища, — парировал я. — И, предположим. Ну просто предположим, что моя мать, как попечитель, будет ну оооочень не рада это слышать.

Ректор скрестил руки на груди и укоризненно посмотрел на меня. А я что? Я приличный маменькин сыночек, сразу бегу рассказывать, кто обидел. Ага, счас. Ну не подставлять же Тесс под наказание? Она вон, уже на дуэли побывала.

— А еще думаю… Что совершенно не скажу, что пострадал там в этих подвалах, — хитро улыбаюсь. — Потому что нам с Мур катастрофически нужен отдых. Например, в Столице, под присмотром тети Айрин Нокс.

Ректор приподнял бровь.

— Прости, что?

— Ей нужен покой, мне нужен. А какой здесь покой? Занятия, библиотека, лаборатории, студенты любопытные пристанут. Ужас.

— Ты хочешь увезти студентку к своей тете? — наше начальство нахмурилось. — Это не совсем…

— Под свою ответственность. К тому же, ректор, мы оба понимаем, что чем быстрее придем в норму, тем быстрее эта история забудется… Всеми сторонами. И я не решу вдруг во сне сообщить матери…

— Это шантаж, Нокс.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, ректор!

Ректор помолчал, постучал пальцами по столу. Мы оба, наконец, посмотрели на Тесс, которая была, мягко сказать, в шоке. Глаза огромные за стеклами очков, которые чудом уцелели.

— Мисс Мур, вы согласны?

— Нет! — выпалила она.

— Она согласна, — перебил я. — Просто стесняется, ректор.

— Я не стесняюсь!

— Видите? Стесняется.

Ректор вздохнул, потер переносицу и махнул рукой, устав спорить. Да и смысла никакого не было, я не собирался отступать, тетку надо было умаслить за книгу, ну и… Да черт знает, просто вот пришло в голову.

— Неделя. В столице, — указал на нас по очереди. — Под ответственность леди Айрин, а не твою, и чтоб я вас обоих не видел и не слышал до конца недели. Идите.

Глава двадцатая. Бессонница — дело ужасное

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы провели ночь в подземельях, сражались с тварями, провалились в иллюзию, а потом выбрались на рассвете, примите горячую ванну. И ложитесь спать.

Тесса

Я вернулась в комнату и первым делом наполнила ванну. Мочить ногу мне было нельзя, но как же хотелось отмыться от всего этого… приключения. Безумия. Я никогда, никогда не

И не…

Не…

Вода была почти горячей, я не пожалела магического нагревателя. Пар окутал душевую комнату плотным облаком, и я наконец стянула грязную, порванную мантию, ночнушку. Лодыжка противно ныла, плечо саднило, ребра тоже, но тепло расслабляло мышцы.

Еще бы кто-нибудь стер мне память. Чтобы не помнила то, что случилось, что увидела в мире иллюзии. Я погрузилась в воду почти по глаза. Закрыла их и очень зря. Потому что тут же увидела его.

Повелителя. Нет, Касселя. То есть Повелителя, который был Касселем. Боги, я запуталась.

Его руки на моем теле. Его губы... Как развел мои колени. И то, как я сама выгнулась ему навстречу.

Я резко открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось, как сумасшедшее. В спальне общежития оттолкнула, а там — нет, в этом дурацком мороке. Я правда… Я правда его хотела. И впервые увидела мужской… Ну вы поняли что.

Вот такого размера.

— Или такого?.. — прошептала, сама уже не будучи уверенной в правдивости памяти, но в мороке он показался таким большим.

Но ничего не случилось все равно. Сначала потому что я испугалась, что только это Ноксу и нужно. А потом потому что он отстранился сам. Даже ушел в другую половину комнаты, подальше от меня.

Я застонала и сползла в воду еще ниже, чудом не бухнув в нее и ногу. Вопросов было слишком много, ответов — ноль. Нужно просто отмыться и заняться чем-нибудь другим. Поспать, например, потому что портал до тети Касселя будет завтра, судя по обсуждениям с ректором.

Дракона увели к лекарям, убедив, что все будет в порядке, и следом не пустили. Но и у меня сна не было ни в одном глазу, вообще.

Поэтому после воды переоделась, нашла оставленную Мирой еду и, устроившись удобно на кровати, чтобы не беспокоить ногу, взялась за дневник. Он лежал просто на столе в лаборатории, и я не могла не схватить его, надеясь на какие-нибудь интересные формулы.

Правда… Это было совсем не то, что я думала. Каждая страница была заполнена небольшими надписями, совсем как писала я, а подпись — Лиара.

“Мы встретились у фонтана. Я уронила книгу, он просто поднял и представился, но чужим именем — Эдвард. Только потом я узнала, что на самом деле он Рейнхард Вэлл, наследник древнего рода драконов. Я бы никогда не посмела даже посмотреть в его сторону, если бы знала”.

Я моргнула и перечитала еще раз. Дракон. Опять дракон. Мне что, одного мало?

“Он сказал, что любит меня, и что никакие законы и родители не разлучат нас. Мне страшно, но я верю ему... Он… другой”.

Фыркнула и, откусив яблоко, перевернула страницу.

“Он никогда не говорил, что я его Истинная. Я знаю, что у драконов это сильнее обычной любви, это что-то невероятное. Я спросила его однажды об этом. Он ответил, что не чувствует такого, но это не значит, что любит меня меньше”.

Истинная. Я осторожно перевернулась на спину. Конечно, я знала, кто такая Истинная для дракона. Все эти сказки о вечной любви, о том, что навсегда вместе. Если честно… Это было очень романтично, но не скажу, что верила в подобное.

“Мы нашли это место случайно. Старое хранилище под Академией, здесь было тихо, никто о нем не знает. Он учит меня чувствовать магию через резонанс, показывал потоки… Это так смущающе. Он говорит, что у нас своя связь не менее настоящая, чем истинная. Лиара и Рейнхард — звучит как сказка, если честно”.

“Его родители узнали и потребовали разорвать связь. Рейнхард отказался, сказал, что скорее откажется от титула, чем от меня. Я надеюсь, что все будет в порядке. Он уехал уладить дела в доме”.

“Отец пригрозил лишить его наследства... Дома, денег, имени. Рейнхард колеблется. Я вижу его сомнения и ничего не могу сделать, хоть он и вернулся, теперь снова рядом. Я ведь никто, простая бедная студентка. У меня нет ни титула, ни золота, ни власти… Только любовь. Но, кажется, этого недостаточно”.

Перевернула последнюю страницу. Почерк стал неровным, буквы прыгали, и на бумаге остались кое-где следы слез.

“Он выбрал семью. Я не виню его, я... Я бы тоже испугалась. Но мне так больно, так ужасно больно. Может быть, однажды это прочитает другая девушка. Не дай ему выбирать между тобой и его миром. Он выберет не тебя”.

Смотрела на страницы, ощущая, как сердце колотится в груди. За окном совсем уж светало, птицы пели так, будто ничего не случилось, а я сидела на кровати и чувствовала себя полной дурой.

Вот, значит, как... Когда встал выбор между ней и наследством, он выбрал наследство, а она осталась одна. Написала этот дневник и непонятно, что было дальше. Провела ладонью по последним строчкам.

Кассель и не выбирал меня. Разве нет? У нас ведь и не стоит вопроса. Но почему так тошно вдруг стало?

Кассель

Целители не отпустили из крыла, но разве я не могу сбежать? Новые швы есть? Есть. Повязка лечебная есть? Есть. Зелье от боли есть? Во мне. Ну и все. В сон тянуло, правда, но нужно было сначала обрадовать тетю.

Так что, когда лекарь ушел, я поплелся в комнату связи, зевая.

Ответила тетка почти сразу, и над кристаллом возникло ее лицо с уложенными волосами, но одним накрашенным глазом. Видимо, собиралась куда-то.

— Кассель? — она прищурилась, рассматривая меня. — Ты выглядишь так, будто тебя переехала карета. Что случилось?

— Да ничего такого страшного, — ответил я бодро как мог. — Просто ночь была… долгой.

— Это с кем же?

— Тетя…

— Ладно-ладно, не хочешь — не говори. Зачем звонишь?

Я помолчал, неуверенно протянув звук на одной ноте, затем выдохнул.

— Ты помнишь книгу, которую обещала? Из Пределов там и все такое.

— Разумеется, я ее вчера получила и как раз собиралась отправить ее в Академию. А что, уже не надо? — хитро закончила тетя.

— Да, не отправляй. То есть, я заберу ее сам сегодня. С Тессой.

Повисла пауза. Айрин медленно, очень медленно улыбнулась, можно сказать, плотоядно даже. Ну вот черт, я так и знал.

— С Тессой? — переспросила тетка. — С той самой загадочной артефакторшей, для которой ты искал редчайшую книгу и которую ты “не любишь”?

— Не начинай, умоляю.

— Я и не начинаю, ну что ты, племянничек. Я просто уточняю. Ты привезешь ко мне девушку, совершенно тебе безразличную, в мой дом. Чтобы я с ней познакомилась,

— Это не знакомство! — рыкнул. — Просто… нас обоих ранили, и я выторговал у ректора неделю на восстановление. А в Столице всякое… разное. Интересное. Под мою ответственность, между прочим, отпустили.

— Под твою что, прости? — она расхохоталась. — Кассель, ты сам-то понимаешь, как это звучит?

— Тетя!

— Ладно-ладно, — она взмахнула ладонью. Комнаты подготовлю. И книгу получишь, когда вы будете?

— К полудню.

— А расскажешь, что между вами на самом деле?

— Между нами сделка, — буркнул я.

— Конечно, сделка, уже слышала. Именно поэтому ты звонишь мне в шесть утра.

— Так, все, я отключаюсь, тетя. Спасибо за разговор и все такое.

— Жду вас к обеду, — ответила она, и кристалл погас.

Я выругался сквозь зубы и пошел обратно в лекарское крыло, чтобы поспать, потому что плечо все-таки болело, и я чертовски устал. Но где-то глубоко внутри дракон ворочался, довольно урча.

Я везу ее к тетке. И, боги меня раздери, я хочу увидеть лицо Мур, когда она получит эту книгу.

Глава двадцать первая. Детские и взрослые шалости

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Порталы — удобный способ перемещения. Но помните: шаг в портал с драконом, с которым вы пережили морок, дуэль и нашествие тварей — это шаг в неизвестность. Будьте готовы ко всему. Особенно к его тетушке.

Я стояла у портального зала с сумкой в одной руке и тростью в другой. Ее мне выдали целители, чтобы не сильно нагружала лодыжку. Сумка… Сумка была потертая, с уже один раз оторванной и пришитой ручкой. Внутри — смена одежды, мелочи всякие и дневник Лиары, завернутый в платок. Расставаться с ним почему-то не хотелось.

Кассель уже ждал у арки портала. Свежая рубашка, повязка чистая под хлопком, волосы в художественно-уложенном беспорядке. Отвратительно свеж для человека, который получил мечом в плечо и всю ночь бегал по лабиринтам.

Мне бы такую регенерацию, как у драконов…

— Готова? — спросил он.

— Нет.

— Отлично. Тогда пошли.

— Ты невыносим, — прошептала.

Он только засмеялся. Я вздохнула и захромала к порталу, но у его края остановилась и тронула Нокса за манжет рубашки.

— А твоя тетя… она знает, что мы не…

— Она знает, что я везу тебя к ней. Чего еще надо? Этого достаточно.

— Мне недостаточно! — я нервно поправила очки. — Что я ей скажу? Здравствуйте, я та самая артефакторша, которую ваш племянник вытащил из подземелья?

— Ну нормально звучит. Еще про дуэль можешь добавить, а театрально испугаюсь и все такое.

— Кассель!

— Мур, да угомонись, — дракон повернулся ко мне, и улыбка стала шире. — Это же мои родители, она не будет тебя прям допрашивать. Расслабься. Погуляем, отдохнешь, Столицу посмотришь. Ты понравишься тете, я уверен, клык дракона даю.

— Откуда ты знаешь?..

— Потому что ты не Летиция, — хмыкнул Кассель и шагнул в портал, не давая мне возможности контратаковать.

Я замерла, не зная, радоваться этому или оскорбиться, что сравнили с Велор. Потом поправила очки и пошла следом.

* * *

Портал создавали так, чтобы мы попали ровно к особняку госпожи Нокс и никуда больше не вляпались. Так что когда вышла из арки, оказалась на дорожке, вымощенной светлым камнем. Передо мной возвышался белый трехэтажный дом с колоннами у входа и садом, безупречнее которого я не видела. Ну… Не то чтобы видела много садов, откровенно говоря.

Мы зашагали к крыльцу, и с каждой секундой понимала, какая же эта ужасная идея. Не нужно было соглашаться, не нужно было, это все очень плохо закончится.

Дверь открыл вышколенный дворецкий с сединой на висках и поклонился, как только увидел Касселя. Я рефлекторно сделала это в ответ.

— Лорд Нокс, госпожа Мур. Леди Айрин ожидает в малой гостиной.

— Спасибо, Эверет, — дракон панибратски хлопнул слугу по плечу.

Я смотрела во все глаза на это, а затем нырнула за драконом в холл, который оказался огромным. Мраморный пол, высоченные потолки, лестница, уходящая вверх, портреты на стенах — незнакомые мне мужчины и женщины, я из всех только Касселя и узнала.

— Мур, — Кассель задержался, дожидаясь меня с тростью, и взял под локоть. — Расслабься, я же говорю.

— Я в гостях у твоей тетки, я не могу расслабиться, — зашипела на него в панике.

— Она тебе понравится. И ты ей тоже.

— Ты это уже говорил.

— Ну так это правда.

Дворецкий, идущий впереди нас, распахнул дверь в малую гостиную, и я увидела Ее.

Леди Айрин Нокс.

Она сидела в кресле у камина с чашкой чая в одной руке и раскрытой книгой в другой. Темные волосы убраны в красивую прическу, темно-бордовое платье подчеркивало такое декольте, что я взгляда отвести на могла, на шее была неброская нить жемчуга. На леди не было золота, чего-то кричащего, но такое… Не знаю, она и картофельном мешке выглядела бы так, словно пришла на выставку высокого искусства.

Леди Айрин подняла голову, отложила книгу и оглядела меня с ног до головы с улыбкой. Затем поднялась.

— Кассель, — произнесла она мягко. — Ты все-таки приехал. И не один.

— Тетя, это Тесса Мур, — сказал дракон и повел меня к ближайшему креслу, чтобы упасть вальяжно во второе. — Моя партнерша по факультативу.

— Партнерша по факультативу, — повторила Айрин, и её улыбка стала шире, а я сглотнула. — Та самая, которую ты вытащил из Академии под свою ответственность. Которой ты совершенно не обладаешь.

— Тетя.

— А ведь он говорил, что вы не пара, — она посмотрела прямо на меня. — Врет как дышит.

Я почувствовала, как огонь заливает щеки, грозя меня воспламенить.

— Леди Айрин, я… мы… это не…

— Тесса, я рада, что ты здесь. Правда. Тем более что этот наглец никого знакомить ко мне не приводил.

— Она просто ранена, — буркнул Кассель, дотягиваясь до вазочки со сладостями на столике тети. — Ей нужен покой.

— Конечно, — леди Айрин вдруг подмигнула мне. — Ранена, и поэтому ты привез ее в мой дом, заботясь о здоровье. Что ж. Комнаты готовы, Эверет покажет тебе спальню, дорогая. Соберемся за стол через пару часов, если что-то понадобится, не стесняйся просить.

— С-спасибо, леди Айрин.

— Можно просто Айрин. Кассель, не перебивай аппетит.

— Ага, — равнодушно ответил дракон, закидывая в рот орешек в шоколаде.

— Наглец, — повторила леди, качая головой. — Тесса, если он будет тебя обижать, тоже мне скажи.

Я кивнула, не в силах выдавить больше ни слова. Кассель легко поднялся, затем шикнул, переоценив все-таки возможности, но взялся меня провести, чтобы знать выделенную комнату.

* * *

Ужин накрыли в малой столовой. Леди Айрин назвала это “по-семейному”, но... Стол на шесть персон,

Я правда немного подремала, так и не сомкнув ночью глаза. Кровать пышностью и мягкостью сманила, слишком было удобно. А затем выбирала между старой блузкой и новой, какую именно надеть. Выиграла новая, та самая кремовая.

Но я все равно чувствовала себя ужасно.

— Тесса, я не представляю, как ты связалась с этим несносным дракончиком, — леди Айрин со смешком развернула тканевую салфетку. — Он в детстве стащил у меня десерт и опрокинул весь чайный сервиз.

— Я не пытался стащить, я хотел попробовать, а ты не давала, — Кассель устроился напротив меня и фыркнул. — И сервиз был старый.

— Ему было двести лет, и это был подарок от императора твоему дяде.

— Так о том и речь, — Кассель взял вилку. — Он уже тогда был старый.

Я нервно улыбнулась и уставилась на свои три вилки. Одна маленькая, две побольше, и какая для чего? Покосилась на Касселя — он взял крайнюю. Так… Значит, и я возьму ее же.

— Тесса, расскажи о себе, — Айрин поднесла к губам бокал. — Кассель, разумеется, не рассказал мне ровным счетом ничего. Откуда ты?

Я сглотнула, отложила вилку. Вот и ужасные допросы. Потому что мне не место в таких домах, с тремя вилками и блюдами, которые стоят больше стипендии.

— Из… небольшого городка на западе. Мои родители ремесленники. У отца лавка, он чинит обувь, утварь. Ничего особенного, — улыбнулась, стараясь не думать, кем работает, например, муж леди Айрин.

— Это очень достойно — приводить в порядок вещи. А мама?

— Она помогает отцу. И еще шьет, подшивает одежду местным жителям...

— Значит, ты от них унаследовала усидчивость и любовь к точной работе, — одобрительно кивнула леди. — Это чудесно. Люди, которые умеют делать что-то своими руками, всегда меня восхищали, я, увы, родилась с таким, которые растут не из плеч.

Она легко рассмеялась, а растерянно моргнула. Что?.. Ждала вежливой улыбки и снисходительности, но точно не похвалы, даже, кажется, искренней.

— Артефакторика — не самый очевидный выбор для юной девушки, — продолжала леди, тем временем. — Почему именно она?

— Мне нравится, — я пожала осторожно плечами. — Сложные механизмы, кристаллы, руны, переплетение энергии. Это как… как ремесло, только с магией.

— Она лучшая на курсе, — вставил Кассель, во всю налегая на еду. — Мне шепнули тут недавно.

— Кто? — Айрин приподняла бровь.

— Да один второкурсник, ничего такого.

— Ты расспрашивал второкурсников о Тессе?

— Уточнил просто, тетя.

— О да, — Айрин улыбнулась. — Просто уточнил, все ясно.

Я почувствовала, что снова краснею, и уткнулась в тарелку. Курица с овощами в сливочном соусе была просто божественной, но я старалась не торопиться и не выглядеть так, словно не ела неделю.

— У тебя есть друзья в Академии, Тесса?

— Мира. Она моя соседка, но с факультета зельеварения. Мы дружим с первого курса.

— Как славно. И как она относится к тому, что ты уехала в столицу с драконом?

— Она… — я замялась. — Она сказала, что я дура.

Айрин расхохоталась, поставив бокал, из которого только хотела отпить. И пригубила белое вино, но в алкоголе ничего не понимала от слова совсем.

— Мне уже нравится эта Мира. Надеюсь, когда-нибудь познакомлюсь с ней.

— Да куда ты денешься, за ней Дэйн бегает уже пару недель, — Кассель театрально вздохнул. — Потерял друга.

— Да, — я кивнула и даже чуть рассмеялась. — Они познакомились в таверне, сцепились из-за сплетни.

— Это так в духе Дэйна, — усмехнулась леди. — Он вообще мастер влипать в истории. Кстати, об историях. Тесса, ты знаешь, что они с Касселем в детстве устроили дуэль прямо в этом доме?

— Тетя, это когда было?

— Не так уж давно. Так вот, им было по четырнадцать. Поспорили из-за какой-то ерунды, и Дэйн запустил в Касселя огненным шаром прямо в бальном зале.

— И что было дальше? — спросила я с интересом.

— Снесли старинную люстру, подпалили гобелены, разбили статую. Муж был в ярости, конечно, и заставил их все чинить. А эти сорванцы просто сбежали.

Я прыснула. Кассель и Дэйн — два подростка, сбежавшие от наказания. И я вполне в это верила, уже немного узнав и одного, и второго. Искоса посмотрела на Нокса, невозмутимо поедающего курицу.

— Не смотри на меня так, Мур. У всех было детство.

— Но не все сносили люстры, — тихо ответила я, и Айрин засмеялась в голос.

Когда дворецкий унес последние тарелки, а на столе остались только чашки чая и сладости, Айрин откинулась на спинку стула и посмотрела на меня. К концу ужина мне стало немного спокойнее, и я вдоволь насмеялась над семейными байками.

— Ты держалась молодцом, — вдруг произнесла леди. — Уж я-то знаю, как это непросто — ужин с родственниками.

— Я… спасибо. У вас очень красивый дом.

— Он слишком большой для меня одной, — Айрин махнула рукой. — Муж в отъезде, Кассель появляется раз в полгода с Дэйном. Так что я рада, что вы приехали. Оба, — с нажимом произнесла леди, бросив взгляд на Касселя.

— Да-да. Пойду провожу Тессу, — сказал он, поднимаясь. — Ей нужно отдохнуть.

Попрощавшись, мы вышли из столовой и медленно двинулись по коридору. Как-то резко наступил вечер, и я сама не заметила, что мы так долго провели за обедом. Или уже ужином?..

— Леди Айрин чудесная, — тихо произнесла.

— Ага, она классная, я же говорил, — ответил Кассель, заложив руки за голову.

Я подняла на него глаза. В вечернем свете его лицо казалось почти незнакомым. Мягче, что ли. Спокойнее, без насмешки. Кассель чуть улыбнулся.

— Чего ты? Думаешь, как бы меня поцеловать?

— Дурак.

— Кстати, завтра я уйду по делам. Ты останешься с тетей, но она тебя правда не съест.

— Нет-нет, Кассель, ты с ума сошел?

Дракон тихо засмеялся и, прежде чем я успела сказать что-то еще, скрылся за поворотом лестницы, заставляя идти быстрее и возмущаться тише.

Глава двадцать вторая. Мальчики — это вам не девочки

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы остались наедине с драконьей тетушкой за завтраком, не пытайтесь врать. Она видела достаточно драконов, особенно мелких, чтобы распознать ложь за три версты.

— Я хочу позавтракать в городе, — объявила леди Айрин, когда я спустилась в холл утром. — Едем, я покажу тебе чудесное место.

Я посмотрела на свою кремовую блузу, не зная, можно ли в ней в это чудесное место. Более приличной не было, разве что рубашка обычная от формы.

— Она прекрасна, не переживай, очень тебе идет.

Я не была так

Здесь правда было красиво. Старые дубы, пруд с лебедями… Но все равно мыслями возвращалась к Касселю. Интересно, куда он отправился?

— Тесса, — голос Айрин вывел из задумчивости. — Я не спрашиваю, что между вами с Касселем, но он правда тебя не обижает?

— Нет, что вы… Между нами были недопонимания, но… Мы вроде бы все обсудили, — я крепче взялась за фарфоровую хрупкую чашку, в которой плавал лепесток.

— Ты очень мило краснеешь, думая о нем.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла, не зная, как на это ответить. Затем отвела взгляд.

— Я не умею, — вырвалось у меня.

— Что именно?

— Все… вот это. Любовное, — глухо ответила. — Общаться с парнями. С… Я никогда не встречалась ни с кем до Касселя. И не уверена, что мы встречаемся.

Я замолчала, чувствуя, как горят щеки, и была готова к тому, что леди засмеется или скажет что-то типа “я так и думала”. Но она отставила кофе и накрыла мою ладонь своей, подавшись вперед.

— Совсем никогда?

— На первом курсе был один парень. Мы вроде как встречались... А потом я застряла в библиотеке и пропустила два свидания, — неловко улыбнулась. — Он решил, что я его избегаю. Наверное, так и было... Я не очень понимаю, как это все… работает. В артефактах все… Все понятно, а тут я не понимаю. А мама…

Я осеклась.

— Мама? — нежно повторила Айрин.

— Мы с ней не очень близки, — я смотрела в свою чашку, чувствуя, как слова льются сами по себе, хоть мне и стыдно признаваться в чем-то таком. — Она хорошая, правда, она меня очень-очень любит. Просто… у нее лавка, работа, всегда некогда. Ну и… Она всегда говорила, что я со всем могу сама разобраться. А я, похоже, не смогла, — горько усмехнулась.

Айрин помолчала, отстранилась и отпила кофе, взявшись двумя руками за чашку.

— Знаешь, у меня тоже не было никого, с кем можно было поговорить о таком. Мать считала, что нужно подобрать партию, а чувства сами придут. И когда я встретила своего будущего мужа, я тоже ничего не знала. Ну, любовные романы не в счет.

Я подняла глаза, успокаиваясь от ее серьезного тона.

— А как вы… научились?

— Методом проб и ошибок, как и все девушки, — она чуть улыбнулась. — Ну и благодаря тому, что муж оказался достаточно… терпеливым. Драконы вообще не очень терпеливы, но ради любимых готовы перебороть себя.

— Я заметила по поводу нетерпеливости.

— Тесса, — Айрин наклонилась чуть ближе. — Я знаю Касселя, как облупленного. Он не стал бы возиться с девушкой, которая ему безразлична, и тем более привозить в мой дом. Понимаешь?

Я кивнула, не в силах говорить, в горле стоял предательский ком.

— Я уверена, что ты ему важна, и если ты когда-нибудь захочешь поговорить о том, чего не умеешь… О мальчиках, драконах, я тебя выслушаю. Договорились?

— Договорились, — прошептала. — Тогда… Я… У меня есть пара вопросов. Но они… очень глупые. Вы никому не скажете?

— Подружки не болтают о секретах друг друга.

Я улыбнулась, затем набрала в грудь побольше воздуха и выпалила шепотом, подавшись к леди.

— Когда вы впервые легли в постель с мужем, вам было страшно? Что… что нужно делать? Чтобы… чтобы не было больно? И вообще, как это все…

Я замолчала на полуслове. Щеки горели так, что, наверное, ими можно было разогреть для нас новые порции кофе и чая. Но Айрин смотрела на меня все с той же мягкой улыбкой.

— Это очень хорошие вопросы. И абсолютно не глупые. Во-первых, да, мне было страшно. Почти всем страшно в первый раз.

Я слушала, затаив дыхание и не сводя с нее взгляда. У Миры были свои взгляды на это, она была куда более смелая и открытая, и я знала, что до Дэйна у нее были парни.

— Во-вторых: чтобы не было больно, нужно, чтобы ты была готова не только морально, но и физически. Я объясню, ты позволишь?

— Д-да.

Леди Айрин рассказывала так спокойно, что мне даже не хотелось провалиться сквозь землю. Она говорила о том, как тело женщины отвечает на желание, про то, почему может быть неприятно или больно.

— Дракон чувствует свою настоящую пару, — сказала она. — И хороший дракон, а мой племянник, при всех его недостатках, хороший, не пойдет до конца, пока девушка не будет согласна.

— А как понять, что я готова? — спросила тихо.

— Ты это почувствуешь, — Айрин улыбнулась. — Когда перестанешь бояться и начнешь хотеть, тело само тебе подскажет. Ты будешь расслабленной, тебе будет хотеться прикосновений. И если в этот момент ты скажешь “да”, то все будет в порядке, не нужно этого стыдиться.

Я кивнула. В голове было так много всего, но стало спокойнее. Потому что в мороке все было так… Иначе, а когда вернулась, то чувствовала, что с каждым днем думаю об этом все больше. Но почему тогда Кассель остановится там? Если я была готова. А я была…

— И еще кое-что, — добавила леди. — Я хочу, чтобы ты это хорошенько запомнила, Тесса. Когда это случится, не важно, с Касселем или с кем-то еще, это должно быть с человеком, которому ты доверяешь. И если ты в любой момент захочешь остановиться, то имеешь на это право. Даже если все уже началось. Понимаешь меня?

— Да, — прошептала я. — Понимаю.

Айрин взяла чашку, отпила кофе и посмотрела на меня поверх с улыбкой.

— С-спасибо… Мне нужно подумать.

— Конечно, дорогая. Давай закажем десерты, здесь изумительные круассаны.

Глава двадцать третья. О тех, кто предает и кто остается

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Фамильные тайны имеют свойство всплывать в самый неожиданный момент. Но не спешите с выводами, особенно если речь идет о драконьих родах. У них все очень сложно.

Те самые круассаны с миндальным кремом, о которых говорила Айрин, принесли очень быстро. Я отщипнула кусочек попробовать, но в голове все еще крутились слова о доверии и о том, что я могу остановиться, если захочу.

— Тесса, — Айрин отставила чашку. — Я хочу кое о чем тебя спросить.

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Ты знаешь, что такое истинная пара у драконов?

— Я… Я слышала и немного читала. Что это как любовь, но не совсем, — неловко поправила очки.

— Это своеобразная магическая связь, правда похожая на любовь.

— Вы истинная для мужа?..

— Да, мой муж — Келлан Нокс, младший брат отца Касселя. Наш брак был по расчету, но повезло, что в итоге я оказалась истинной.

— А вы? — я помедлила. — Вы тоже… чувствуете подобное?

— У людей такого нет, дорогая, я просто люблю Келлана. Но если ты с драконом, ты должна знать о таких особенностях.

Я смотрела на нее и думала о Касселе. Должна, потому что он может встретить истинную? И что тогда? А если он уже встретил, и это не я? Может быть… это Летиция?

— Он вам сам рассказал?

— Да, и сразу пришел с кольцом, — Айрин отпила кофе. — Встал на одно колено и сказал: Айрин Вэлл, выходи за мен… Тесса? Все хорошо, тебе плохо?

У меня внутри все оборвалось.

Вэлл. Рейнхард Вэлл. Тот самый дракон, о котором писала Лиара.

— Я… Я кое-что нашла в Академии, старый дневник, — подалась вперед, зашептала, хотя кому было какое дело.

Я вкратце пересказала леди Айрин записи от имени Лиары, которую любил Рейнхард, про то, как он обещал ей отказаться от титула, и про то, как в итоге бросил, испугавшись угроз отца. Получается, двоюродного дедушки Касселя?..

Айрин слушала молча, потом медленно, очень медленно выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Значит, всё было правдой, — произнесла она глухо.

— Вы знали?

— Не то чтобы, — леди взмахнула ладонью. — Знала, что была какая-то девушка, но Рейнхард никогда не рассказывал подробностей. Сначала он приехал в студенчестве и сообщил, что влюбился и собирается жениться… Они повздорили. И в самом деле шел разговор о том, чтобы лишить его наследства и отречься, но Рейнхард согласился на брак, все замяли. А через несколько лет… — она скривилась. — Когда наш отец умер, он промотал свою часть наследства в пух и прах. Игры, скачки, неудачные вложения. В итоге мы, Вэллы, больше не поддерживали с ним связь.

Она посмотрела куда-то в сторону, на парк за балюстрадой, и я увидела в ее взгляде что-то очень похожее на презрение.

— Понятия не имею, жив ли вообще… Впрочем, поделом, раз бросил девушку, которую якобы любил, ради наследства, а затем все спустил в выгребную яму. Ни денег, ни любви, ни семьи.

Я молчала, пытаясь сглотнуть ком в горле. Вот, значит, как. Он выбрал деньги, потерял все, а Лиара осталась одна в том хранилище и перестала ждать любви.

Моя судьба — быть на ее месте?

— Тесса, — Айрин повернулась ко мне и взяла за ладонь, тепло обняв пальцами. — Я понимаю, о чем ты думаешь. То, что сделал мой брат — это ужасно, но Кассель — не он. Мой племянник — не Рейнхард. Он легкомысленный, порой эгоистичный, но если он влюбился, то будет любить до конца.

— Вы не знаете, как все сложится, — прошептала я.

— Милая, — леди убрала прядь моих волос за ухо. — Рейнхард прятал свою девушку, врал ей и в итоге сбежал. А Кассель притащил тебя в мой дом, познакомил, и думаешь, родители его не узнают рано или поздно?

Я кивнула, не в силах говорить. Холодный, липкий страх все равно сидел внутри.

— Просто боюсь, — призналась едва слышно. — Что история повторится.

— Не повторится. А если мой племянник посмеет повести себя как Рейнхард, я лично надеру ему уши.

Я невольно улыбнулась. Никто не знал будущего, а я даже не знала толком, что между нами с Касселем, и нет, не желала ему, если расстанемся, промотать наследства и все такое. Совсем нет… Если вдруг. Если вдруг, то пусть все-таки будет счастлив.

— Все, дорогая, выше нос и доедай круассан. А после завтрака мы идем по магазинам. Девочкам нужны платья, туфельки и все такое. Я хочу сделать тебе подарок.

— Что? Нет-нет-нет, леди Айрин, я не могу…

— Можешь, — отрезала она, отметая мои возражения. — Ты в моем доме, моя гостья, и я не позволю тебе ходить в одной блузе всю неделю. К тому же я знаю отличный магазинчик на соседней улице. Там такие ткани, что Кассель дар речи потеряет.

— Но…

— Никаких “но”. Допивай чай и идем.

Я открыла рот, закрыла и поняла, что спорить с леди Айрин Нокс — это даже хуже, чем спорить с ураганом. Итог будет примерно один.

Глава двадцать четвертая. Ширмы улыбок

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Столкновение с бывшей пассией вашего дракона в присутствии его тетушки — испытание не для слабонервных. Помните: если бывшая притворяется милой, это сигнал опасности.

Летиция

Я была в ярости.

Уже третий день торчала в этой дурацкой столице якобы для отдыха после дуэли и все такое. А на деле ждала... Хотя бы весточки. Разумеется, от Касселя. Он уже должен был понять, какую глупость совершил, и что эта рыжая мышка — просто игрушка.

Ну поиграл и хватит, сколько можно-то? В конце концов, брак между нами дело практически решенное, семьям нужно было породниться, и места для Тессы Мур в мире Ноксов не предусмотрено. Она — никто.

Но Кассель так и не объявился. И даже не написал.

— Летиция, — заныла Марта. — Может, зайдем в ювелирный? Ты обещала.

— Заткнись, — отрезала я, не сводя взгляда с улицы.

Я случайно увидела. Чертову Тессу Мур… Вместе с Айрин Нокс. Серая мышь в своей дурацкой блузке, шла под руку с одной из влиятельнейших леди. Смеется, что-то там говорит сестре Реджинальда Нокса.

Какого черта?!

Я застыла у витрины, сжимая кулаки так, что чувствовала острые ногти в ладонях. Марта и Лиззи, мои неизменные спутницы, щебетали о всяких глупостях, как сущие дуры, не понимая, что происходит.

На месте Тессы должна была быть я. Только я, всегда я. С леди Нокс, с Касселем, в их доме, идти вот так по улице, дружить.

— Летиция? Что с тобой?

— Ничего, — я взяла себя в руки. — Ведите себя прилично, нужно кое с кем поздороваться.

Я растянула губы в улыбке и шагнула навстречу парочке. Если эта мышь думает, что может просто так разгуливать по столице под руку с теткой Касселя, словно уже его охомутала и в штаны залезла, то черта с два.

— Леди Айрин! — проворковала я максимально мило, приближаясь. — Какая приятная неожиданность! Вот так встреча.

Тетушка Касселя обернулась и вежливо улыбнулась. Мы были формально представлены, но дракон никогда… Как Мур вообще оказалась в столице?

— Доброе утро, леди Велор.

Я посмотрела на

— Тесса! — шагнула ближе и легко, нежно взяла ее за руку. — Вот так сюрприз! Не знала, что ты в столице, когда приехала?

— Летиция, — выдавила она.

Я сжала пальцы чуть сильнее, чем нужно, но она не посмела отдернуть руку, лишь стояла, как истукан.

— Ты прекрасно выглядишь. Отдых явно идет тебе на пользу, — я повернулась к Айрин. — Леди Нокс, я так рада, что вы присматриваете за нашей дорогой Тессой. Она у нас такая… хрупкая, знаете.

— Тесса — моя гостья, — ответила женщина спокойно. — Думаю, она в самом деле славно отдохнет.

— О, не сомневаюсь! Надеюсь, Кассель не слишком тебя мучает, Тесс? Он бывает невыносим, я знаю по себе.

Что такое, почему ты покраснела? Мышка, мышка, как ты предсказуема, так скучно играть…

— Кассель очень… заботлив, — тихо выдохнула Мур.

— Понимаю, когда мы были вместе, он тоже был таким заботливым. Мальчишки… Вечно строят из себя паинек, чтобы получить свое.

Удар попал в цель, я видела это по дрогнувшим зрачкам Тессы. Айрин перевела взгляд с меня на нее и чуть заметно нахмурилась.

— Простите, леди Велор, — Айрин поправила перчатку. — Нам пора, решили немного погулять по магазинам.

— Как чудесно. Тесса, обязательно купи что-нибудь… яркое. Тебе так идет быть незаметной, но иногда стоит пробовать новое.

— Спасибо за совет, — тихо ответила Мур.

— Не за что, дорогая, — я наклонилась и поцеловала воздух у ее щеки. — Удачи с покупками, покажи потом в Академии обновки.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Вот и славно, вот и отлично. Ты еще не знаешь этого дракона и не знаешь, каким иногда бывает жестоким, так что вкуси до конца… Радость. Пока не отымел и не выбросил, как ненужную шваль.

Марта и Лиззи догнали меня через несколько шагов, молча наблюдая за разговором.

— Это была та самая артефакторша? — спросила Марта.

— Именно так…

— Но ты была с ней так мила!

— Я всегда мила, — усмехнулась. — Когда это необходимо.

Я оглянулась, но леди Айрин и Тесса уже скрылись за углом. Мышка хромала, опираясь на трость, и это весьма странно... Интересно, откуда у нее травма? Впрочем, не так важно, побыстрее бы шею свернула и сдохла.

Кассель, Кассель… Посмотрим, как запоешь, когда твои родители узнают, кого ты привез знакомиться с теткой.

Тесса

Я смотрела и чувствовала, как колотится сердце. И не могла отвести взгляд от спины Летиции, пока удалялась с подружками прочь.

— Вот же стерва, — прозвучало рядом. — Надеюсь, мой братец все-таки не женит Касселя на ней, ноги Летиции в доме не будет, костьми лягу.

Удивленно подняла взгляд на Айрин. Она посмотрела в ответ на меня, затем наклонила голову. Темная прядь коснулась открытого плеча и золотой цепочки.

— Вы против нее?

— А зачем мне такая крыса? Даже не вздумай какие-то ее слова всерьез воспринимать. У девчонки на уме одни глупости. А мы будем отвлекаться шопингом, — улыбнулась леди.

Здесь я даже спорить не хотела, и через пару минут остановились у дверей магазина с витриной, занавешенной легким шелком. Вместо вывеска была маленькая золотая табличка с именем “Жизель”.

Внутри пахло дорогими духами и свежесрезанными цветами, вдоль стен тянулись вешалки с платьями. Шелк, бархат, кружево. Я никогда не видела столько красивых вещей в одном месте, и просто рассматривала в немом благоговении.

Нас встретила молоденькая девушка, но почти сразу из-за портьеры вышла высокая женщина, уже с седыми волосами, но безупречно уложенными.

— Айрин, дорогая, как рада тебя видеть.

— Жизель, это Тесса. Тесса, это Жизель — лучшая портниха столицы и моя старая подруга. Тесса приехала ко мне в гости, и я очень хочу сделать подарок.

— Очень приятно, — пробормотала я, чувствуя себя еще более неловко, чем за ужином.

Жизель обошла меня по кругу, осматривая профессионально-цепко и комментируя. Мне только и оставалось, что стоять и поправлять сползающие очки.

— Прекрасная кожа, — констатировала Жизель. — Цвет волос восхитителен. Талия тонкая, бедра узковаты, но это поправимо. Ногу… Подвернула, поняла. Ничего, до свадьбы заживет. Айрин, что именно нужно?

— Полный гардероб, — объявила та. — И что-нибудь для вечернего выхода.

— Леди Айрин, — я в шоке повернулась в ее сторону. — Это слишком дорого. Я не могу…

— Перестань спорить, ты моя гостья, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя как принцесса. К тому же, — она чуть понизила голос и наклонилась ко мне. — Когда мой племянник увидит тебя в вечернем платье, он язык съест.

Жизель усмехнулась и сделала жест в сторону примерочной. Боги, я знать не знала, сколько стоит здесь просто одна оборка кружевная на платье, но даже стипендия не поможет расплатиться.

Стояла за портьерой в одной сорочке и смотрела на ворох ткани, который Жизель повесила на крючок. Платья, блузки, юбки…

— Для начала примерь вот это, — она просунула за портьеру нежно-голубое платье с длинным рукавом.

Я вздохнула и послушно принялась надевать. Ткань была прохладной и гладкой, как вода, я никогда не думала, что шелк может быть… таким. Натянула платье, застегнула пуговицы дрожащими пальцами, затем осторожно вышла из-за портьеры.

Айрин, уже сидевшая в кресле с чашкой чая, подняла голову и улыбнулась.

— Чудесно. Ну-ка покрутись.

— Хорошо, но рукав узковат, — Жизель стояла рядом с креслом, постукивая ноготком по подбордку. — Следующее.

— Постойте… Оно очень красивое, но… сколько оно стоит?

— Тесса, не вынуждай меня ругаться. Жизель, не говори ей цену.

— Я и не собиралась.

Хотела возразить, но Жизель уже вручила мне следующее темно-зеленое платье с вырезом, который показался мне слишком уж глубоким. А дальше понеслось… Бордовое — слишком яркое. Серое — слишком строгое. Кремовое — скучное и “не подчеркивает” что-то, что я не поняла.

Я же чувствовала себя куклой и думала только о том, что все это слишком дорого. А вдруг я посажу пятно?.. А вдруг… А вдруг Кассель увидит и решит, что я просто никто в дорогой упаковке? Летиция с ее идеальной фигурой и плавными движениями в любом платье выглядела бы королевой. А я…

— А теперь белье, — объявила Жизель, и я чуть не выронила вешалку.

— Что?!

— Бельё, дорогая, — Айрин даже не подняла головы от чашки. — Шелковые сорочки, пеньюары, чулки. Ты же девушка, а не послушница, и у нас должно быть все красивое.

Я застонала и скрылась за портьерой. Через минуту Жизель просунула мне стопку такого, от чего у

— Это… это обязательно? — пискнула я из-за портьеры.

— Обязательно, — хором ответили Айрин и Жизель.

Я зажмурилась и начала примерять. Слава богам, выходить мне в этом не нужно было, леди Айрин и Жизель сами заглядывали, когда я разрешала, наперебой расхваливая.

— С обувью проще, — Жизель выставила передо мной несколько пар. — Вот эти с каблуком повыше, для приема. Эти на каждый день...

— Я не умею ходить на высоком каблуке, — призналась.

— Значит, возьмем без каблука и на низком, — согласилась Айрин. — Красота не должна быть пыткой.

Оставалась теплая мантия, перчатки и детали, которые я перестала считать, потому что на фоне вороха сверток, множащихся на прилавке, это правда были уже мелочи. И платье… Два платья для приемов.

Смотрела в огромное зеркало. Темно-синий бархат мягко облегал плечи и спадал вниз почти до пола. Никаких рюшей, хоть и с декольте. И мне неожиданно понравилось. Не то чтобы я такое носила, но… Вздрогнула, когда сзади подошла леди Айрин и положила руки на плечи.

— Это?

Я молча кивнула.

— Ну и славно, мне тоже нравится. Нужно еще одно платье, какое-то наденешь на прием.

— Прием? — я уставилась на Айрин. — Какой прием?!

— Небольшой вечер в моем доме, — невинно ответила она. — Гости, музыка, ужин. Ничего особенного, просто повод выгулять обновки. Будут только свои, так… камерная встреча за бокалами вина.

— Леди Айрин…

— Так, все.

Я стояла посреди примерочной, глядя на гору свертков, которые Жизель уже упаковывала. У меня никогда не было столько одежды. У меня никогда не было ничего подобного.

— Спасибо, — тихо сказала.

— Не за что, дорогая. — Айрин взяла меня под руку. — А теперь едем домой, тебе нужно отдохнуть перед вечером.

— Каким вечером?..

— Увидишь. И не бойся, мой племянник будет сражен наповал. А если нет, то я его ударю, клянусь своими любимыми туфлями.

Я засмеялась впервые за весь день по-настоящему.

Глава двадцать пятая. Ночное золото

Из учебника «Основы межрасовой эмпатии» под редакцией профессора А. Гроула:

Если дракон выбрал место для свидания лично, не хвастается золотом и смотрит на вас так, будто вы — единственный человек в зале, значит, все серьезно. Весьма серьезно.

Кассель

Я стоял у входа в “Серебряный фонарь” и ждал, пока приедет Тесса в карете тетушки. Потому что, видите ли, девочкам нужно прихорошиться. А мальчики что?.. В форме Академии стоят ждут?

Вздохнув, пнул камешек. Заведение выбирал сам и оплатил так, чтобы никого кроме нас не было, никто не пялился и не смущал Мур. Ну потому что она… будет смущаться, а раз это-таки свидание, но пусть чувствует себя комфортно.

Я волновался. Стоял, как дурак, пинал камешки и думал: какой она будет? В смысле, я знал, как выглядит Тесса Мур, сто раз уже видел. Разной… Черт. Но вот сегодня. Какая будет?

Карета остановилась у входа минут через пять, когда я же мерял пространство перед заведением широкими шагами.

Дверца открылась, и я увидел, как сначала из нее выскользнула изящная туфелька на низком каблуке, затем трость, затем…

Тесса.

Темно-синее платье до пола с декольте, и оно сидело на ней так, что у меня перехватило дыхание. Волосы немного уложены, заколоты красиво… Очки и все… все такое. У меня впервые не было эпитетов, чтобы нормально описать девушку на свидании.

— Привет, — сказала она тихо, подходя ближе.

— Привет, — голос чего-то резко сел. — Ты… Небо, Мур.

— Что?..

— Охренительная. То есть. Красивая.

Она покраснела, а я все смотрел на нее. Вздернутый чуть носик, румянец на щеках, полные губы, пряди пушистые. Затем протянул ей локоть, предлагая взять под руку.

Столик у нас был у окна, хотя любой могли занять. Просто у него показалось особенно красиво. Официант принес меню, но Тесса больше была занята залом, разглядывала растения, витражи, свечи на столах.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила она.

— Да нет, пару раз был. С теткой и однажды с Дэйном, когда отмечали сдачу экзамена.

Она чуть улыбнулась и отвела взгляд, наконец взявшись за меню. Я смотрел на нее и не мог налюбоваться. Мягкость свечей бросала золотистые отсветы на рыжие волосы, огоньки отражались в больших глазах с длинными темными ресницами.

— Кассель?

— А, да, спрашивала что-то?

— О чем ты задумался?

— О тебе, — честно ответил, и Тесс вспыхнула.

Кашлянув, стал рассказывать про блюда, про то, что здесь пробовал. Постепенно мы оба втянулись в разговор, даже без неловкости, и, кажется, это был первый раз, когда вот так просто сидели и о чем-то говорили.

Тесс рассказывала про свою работу в лаборатории, какие-то новые сплавы, в которых я ни черт не понимал, но готов был просто слушать голос. Я рассказал про Дэйна и Миру, как друг впервые в жизни вдруг начал нервничать перед свиданием. Тесса смеялась, и от этого смеха внутри у меня все переворачивалось.

Она рассказала немного о родителях, о том, как отец мечтал, чтобы она продолжила семейное дело, но когда узнал, что дочь поступила в Академию, три дня ходил гордый, хоть и пытался это скрыть.

— Ты скучаешь по ним? — спросил я.

— Иногда, — она повела плечами. — Но я привыкла быть одна. В Академии у меня появилась есть Мира. И… теперь еще ты.

Это “ты” осело чем-то теплым в солнечном сплетении.

Я рассказывал ей про океан, как в детстве отец возил на побережье, и я впервые увидел настоящие, огромные, серые от шторма волны. Как стоял на скале и орал от восторга, расправив крылья, а отец смеялся и держал меня за шкирку, чтобы не сдуло.

— Хотел бы вернуться туда?

— Наверное… С тех пор много чего случилось, мы отдалились с отцом. Наследник, все дела, понимаешь. Требования.

— А чем бы ты хотел заниматься тогда?

Я отпил из бокала.

— Торговля. Не хочу идти в политику, как отец, и не хочу сидеть на наследстве. Хочу сам, сам добиться. Сделки, переговоры, поиск редких товаров, в этом полно азарта.

Она улыбалась, слушая меня. А я вдруг понял, что никогда никому этого не рассказывал, кроме Дэйна, с которым мы были компаньонами и в этом. Тут же просто выложил как на духу.

— Это здорово, — сказала она наконец. — Правда. Я думаю, у тебя получится.

— Спасибо. А ты? Если бы могла делать что угодно, что бы выбрала?

— Небольшую… Мастерскую. Чтобы делать артефакты на заказ, какие-то индивидуальные. Мне тоже хочется свое дело.

— Откроешь, — произнес я раньше, чем обдумал. — Я помогу.

Мур моргнула, затем рассмеялась, но не стала отрицать. Чуть отвернулась, алея щеками, и мысленно я себе уже пообещал, что точно помогу.

А, точно. Чуть не забыл самое главное.

— Кстати, — я полез под стол и достал два свертка, которые заранее попросил принести официанта. — У меня кое-что для тебя.

— Что это?

— Подарки-извинения. Открой. И да, печенье я принял заочно, забей.

Она осторожно приняла свертки и развернула первый. Замерла, склонив голову. “Энциклопедия магических материалов и их резонансных свойств” мастера Грегори из Северных Пределов. Ее пальцы дрогнули, когда она провела по обложке, и я улыбнулся.

— Кассель… — прошептала она. — Где ты…

— Драконы не сдают подельников!

Она подняла на меня глаза, и в них стояли слезы. Эх, девушки. Хотя нет, конкретная девушка. От моих подарков никогда не плакали, максимум — визжали от драгоценного колье.

— Это самый лучший подарок в моей жизни, — сказала она.

— Там еще один, не забудь.

Она развернула второй сверток и ахнула. Набор инструментов я-таки достал, просто уже в столице. Резцы с алмазным напылением, захваты, калибровочные иглы — вот это вот все, что посоветовал тот перепуганный второкурсник.

— Я не знал, какие лучше, — признался. — Но вроде нормальные. Тесс, ну ты чего, не реви.

— Никто, — прошептала она. — Никто никогда не делал для меня такого.

— Значит, все остальные — идиоты.

Я подался вперед, взял ее за свободную ладонь и поцеловал костяшки. Мур наконец засмеялась сквозь слезы и сжала мои пальцы в ответ.

Разговоры, смех… Официанты уже начали гасить свечи, когда я помог ей подняться из-за стола. Задержались мы тут гораздо дольше, чем планировали. Когда вышли на свежий воздух, над столицей уже зажгли фонари. Карета ждала, дверца захлопнулась, и мы оказались в полумраке совсем близко.

— Спасибо за вечер, — тихо сказала она.

— Это тебе спасибо.

Я наклонился и мягко поцеловал ее. Медленно, осторожно, будто спрашивая разрешения. И она ответила. Губы Тесс дрогнули, приоткрылись, и она поцеловала меня в ответ, положив ладонь на плечо.

Черт. Мы ехали по ночной столице, и мне было плевать, куда именно.

Тесса

Карета катила по мостовой, огни фонарей проплывали за окном, как золотые рыбки в волшебных чернилах. Кассель держал ладонь на шее, целуя.

Ты поймешь, когда будешь готова. Тело само тебе подскажет.

И сейчас мое тело подсказывало. Очень громко.

Но перед глазами еще был морок, где тело отвечало легко и свободно. Я помнила, как выгибалась навстречу его рукам, как стонала в губы, как была готова. Была ли готова здесь также?

— Кассель, — тихо позвала, когда мы просто сидели рядом.

— М?

— Я… — помедлила. — Я понимаю, чего ты хочешь.

Он повернулся ко мне.

— Тесс, я не тороплю.

— Знаю. Я знаю. Но хочу, чтобы ты знал: я… Мне нужно еще немного времени. Я пока… я боюсь. Прости, это глупо, знаю, все этим занимаются, ты был с девушками, но я…

— Мур.

Замолчала, подняв на него взгляд. Кассел поцеловал костяшки моих пальцев, как в ресторане, только задержавшись губами.

— Я подожду, столько, сколько нужно.

Я выдохнула, потому что, кажется, не дышала все это время.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Почему ты остановился в мороке? Ты уже почти… и вдруг встал и отошел. Я все думала… может, я тебе не понравилась? Там…

Он посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг усмехнулся. Придвинулся ближе, и мы оказались нос к носуу.

— Мур. Ты нравишься мне так, что я бы взял тебя прямо здесь в карете. И за ужином. И за завтраком.

— К-касель…

— Я не закончил, — он коснулся пальцем моих губ. — Но в мороке ты не могла мне отказать и слушалась приказов. И… Не то чтобы я помнил наш разговор у камина, но что-то внутри говорило, что затея — дерьмо. Я хочу тебя. Но мне нужен не только секс, и не хочу, чтобы ты так думала.

В горле встал ком, а сердце забилось как сумасшедшее. Значит, он меня там услышал, в спальне общежития.

— Спасибо, — прошептала.

Он чуть улыбнулся.

— Не за что. И, Мур…

— А?

— Декольте в этом платье… Я весь вечер пытался не пялиться, но вышло хреново.

Я засмеялась, уткнувшись лбом в его плечо.

— Тогда… Тогда я не против, чтобы ты смотрел. Раз тебе нравится, — прошептала. — Потому что мне нравится. Как ты смотришь на меня в этом платье.

Бонусная глава. Кассель

Я закрыл дверь ванной комнаты и наконец-то выдохнул. Безумно долгий день, а затем и вечер, хоть и безумно приятный.

Ужин, разговор, ее глаза напротив, пальцы в моей ладони, губы… Небо, ее губы в карете, когда ответила на поцелуй. Я коснулся собственных, улыбнувшись, как идиот. Дыхание Тесс, сбившееся, когда притянул ближе — все это сводило с ума.

Но она не была готова проснуться утром вместе, а я не имел права настаивать. Знал, черт побери, что все в таком случае испорчу.

Разделся, бросил рубашку на стул, следом брюки. Плечо уже практически не болело, но после дня напряжения мышцы еще ныли. Поэтому с удовольствием шагнул под горячую воду, уперся ладонями в холодный кафель и опустил голову, ощущая, как струи стекают по спине, шее и животу.

Не помогало.

Перед глазами все равно была Тесс. Сегодняшняя переплелась с той, которую я видел в мороке. Обнаженная, подо мной с приоткрытыми губами и взглядом, полным желания. А как выгибалась под моими руками… Как стонала, когда целовал грудь.

Какой была мокрой и готовой для меня.

Я застонал и прижался лбом к кафелю.

Согласился ждать, я готов был ждать, но это не значило, что перестал хотеть. Дракон внутри ворочался, требовал, помня иллюзорный запах кожи и волос, как всхлипнула, ощущая, что вот-вот окажусь внутри. Он не понимал, почему мы стоим в душе одни, вместо того, чтобы…

Я закрыл глаза. Вода шумела, пар окутывал, оставляя капли на кафеле.

Представил, как открывается дверь ванной. Вот сейчас заходит сюда, стоит рядом. С плеч падает шелковая сорочка. Потом оказывается рядом, краснеет, неловко мнется у входа в душ. Я протягиваю ей руку, Мур колеблется мгновение, но шагает ко мне.

Прижимается ко мне дрожащая от желания. Я чувствую, как твердеют ее соски, прижатые к моей груди. Чувствую, как она хочет прикоснуться, но стесняется, не знает, куда деть руки. Как же она прекрасна…

— Кассель, — шепчет Тесс, и от этого

Я медленно, глубоко целую ее, прижимаю к холодной стене. Она обвивает меня ногами, прижимается теснее, цепляется за плечи. Там, внизу, Тесс безумно мокрая и горячая, и я уже не могу терпеть, вхожу в нее неторопливо, давая привыкнуть, держа под ягодицы. И она стонет мне в губы.

Ее голос бы разносился здесь эхом. И движения были все быстрее, под царапки ноготков Тесс на плечах, по шепот моего имени. Снова и снова. Снова… И снова. Он сжимается вокруг меня тесно, горячо, просто не-вы-но-си-мо, и я кончаю в нее, уткнувшись лицом в мокрые волосы.

Я открыл глаза.

Вода все еще шумела, а ванная была, конечно, пуста. Моя ладонь все еще двигалась, доводя до разрядки, и когда жаркий оргазм накрыл, не сдержал стона сквозь сжатые зубы. Замер, тяжело дыша.

Ничего не изменилось. Я все еще согласен ждать, просто теперь чуточку легче.

Или нет.

Из личного дневника Касселя Нокса (запись, которой не существует):

Я подожду. Но небо меня раздери, как же я ее хочу.

Глава двадцать шестая. А Тессу-то мужик украл

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если к вам в гости приезжает мастер из Северных Пределов — не пытайтесь произвести на него впечатление. Он видел достаточно, его не удивить. Но не бойтесь задавать вопросы. Мастера любят вопросы.

Я спустилась к завтраку и замерла на пороге столовой.

За столом, кроме Айрин и Касселя, сидел незнакомый мужчина. И не то чтобы я боялась мужчин, но испугалась, что это может быть муж леди, а то и… а то и отец самого Касселя. Еще одного дракона я тут могу и не пережить.

Сделала еще пару шагов, а мужчина обернулся первым из сидящих, и приветливо улыбнулся. Он был молод, может, лет тридцать… Тридцать пять? С темными волосами, собранным в низкий хвост, и открытым, приятным лицом. Серая рубашка с закатанными рукавами, жилет со множеством карманов, из которых торчали какие-то инструменты.

— Привет. Ты ведь Тесса?

— А вот и она! — Айрин заметила меня и помахала рукой, не давая ответить. — Тесса, познакомься. Это мастер Грегори из Северных Пределов. Грегори, это Тесса Мур, все правильно. О, Елена, ты вовремя, садись завтракать.

Я обернулась на лестницу, откуда послышались легкие шаги. С нее спускалась девушка. И она… Она была безумно красива, я на мгновение забыла, как дышать. Высокая, стройная, с длинными светлыми локонами и огромными голубыми глазами.

На вид чуть старше меня, наверное, на пару лет от силы. В светлом платье с глубоким вырезом, облегающим фигуру так, что скрыть ее было невозможно. Но при этом в ней не было ни капли вульгарности.

Я услышала, как Кассель поперхнулся чаем. Солидарна.

Елена подошла к столу, наклонилась к Грегори и поцеловала его в щеку и с улыбкой произнесла:

— Доброе утро, зайчик.

Можно я тоже поперхнусь чаем? Я даже забыла удивиться тому, кого увидела из мастеров, кто приехал в поместье леди Айрин.

— Доброе, — артефактор тепло улыбнулся ей и чуть сжал ладонь девушки.

Кажется, мы обе с драконом заметили у них парные кольца с изумрудами. Тоненько и потолще. Те кольца, которые носят на безымянном.

— Жена? — вырвалось у Касселя.

— Жена, — девушка рассмеялась, садясь рядом с Грегором и протягивая руку Касселю. — Елена. Приятно познакомиться.

— Кассель, — он пожал ладонь все еще с удивлением. — Взаимно.

— А вы, должно быть, Тесса? — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Айрин говорила, что вы артефактор. Эх, тоже когда-то училась на артефакторике, но недолго, хотя было весело.

— Что… случилось потом? — спросила я осторожно, доходя-таки до стула и присаживаясь за столом.

— Влюбилась в преподавателя, — мурлыкнула она в сторону Грегори. — Пришлось бросить учебу и выйти за него замуж. Жертва разврата, сама понимаешь.

— Это она меня соблазнила, — сообщил Грегор доверительно. — Я был ее преподавателем в Северной Академии. Она ходила на все мои лекции, задавала вопросы после пар, а потом заперла в лаборатории и сказала, что не выпустит, пока я не приглашу ее на свидание.

— Это ложь, — Елена улыбнулась. — Я требовала от тебя не этого, — девушка красноречиво посмотрела вниз и расхохоталась.

Так легко и заразительно, что я улыбнулась сквозь смущение. Вот так… история. Мельком посмотрела на Касселя. Нет, я бы так не смогла в принципе, не то что с ним. Айрин веселилась с ней, как со старой знакомой.

— Грегори — старый друг нашей семьи, — пояснила Айрин, отламывая кусочек от десерта. — Я подумала, что вам будет интересно познакомиться, раз уж ты искала книгу.

— Очень интересно! — выпалила я и тут же смутилась еще сильнее. — То есть… я читала вашу работу о резонансной стабилизации кристаллов. Это потрясающе, я даже пыталась воспроизвести один из ваших экспериментов, но… у меня не хватило данных.

Грегори посмотрел на меня с интересом, сцепив пальцы в замок.

— Вы читали эту работу? Она же не входит в академическую программу.

— Я нашла ее в библиотеке, — призналась, поправляя очки. — В секции закрытого доступа, но мне дали разрешение, потому что я пишу диплом по резонансным материалам. И… И у ректора попросила.

— И что именно вы пытались воспроизвести?

— Четвертый эксперимент с многослойными кристаллами. Но у меня не было оригинальных кристаллов из Северных Пределов, я попробовала несколько раз заменить их местными. Но они почти не держат резонанс…

— Еще бы! — Грегори хлопнул ладонью по столу. — Кристаллы отсюда слишком пористые, я говорил об этом вашему завкафедрой еще пять лет назад, но он меня не послушал.

— Он вообще редко кого слушает, — пробормотала я, и Грегори рассмеялся.

— У меня увели Тессу, — вставил Кассель, не отрываясь от тарелки. — Прямо за завтраком, я в шоке.

— А у меня мужа, — вздохнула Елена.

— Не драматизируйте, — Айрин улыбнулась. — Они просто чуть-чуть поиграют друг с другом и вернутся к вам, это ненадолго

— Это уже как минимум на полчаса, — Кассель фыркнул смешливо. — Ладно, Мур. Ты играйся, а я пока займусь делами. Елена, Грегори, было приятно познакомиться, тетя — пока.

Он поднялся и поцеловал меня в макушку так быстро и мимолетно, как будто делал это уже тысячу раз за завтраком. Я осталась сидеть с горящими щеками, а Елена заинтересованно посмотрела на меня.

— Значит, вы вместе?

— Мы… — я замялась. — Это сложно.

— У них это сложно, — подтвердила Айрин. — Но да, вместе, можешь у них не спрашивать, я отвечу.

— Ах, эта студенческая романтика… — мечтательно произнесла Елена.

— Дамы, вы нас сбиваете. Тесса, если хотите, — вернул разговор в нужное русло Грегори. —

— Занимайте сколько угодно, только дом не взорвите, — она махнула рукой. — А мы пока с Еленой займемся приемом.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится от восторга. Мастер Грегори! О боги, сам мастер Грегори будет работать со мной! Кассель был прав: меня увели.

Глава двадцать седьмая. Дела артефакторов

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Артефакты, позволяющие заглянуть в другое место — вещь опасная. Вы можете увидеть то, что вас порадует. Ну или то, что разобьет вам сердце.

Оранжерея леди Айрин была такой же прекрасной, как и весь ее особняк. Свет проникал сквозь стекло купола, вдоль стен тянулись чудесные растения, пахло ненавязчиво цветами и свежестью.

Грегори устроил нам рабочее место между старыми кустами на небольшом столике. Привез мастер с собой немало, и я с интересом рассматривала его инструменты, камни, линзы и прочее, прочее… Боги, счастье, просто счастье даже просто наблюдать, как он застилает тканью столики, чтобы не повредить.

— Я предпочитаю работать на свету, к тому же, здесь никто не будет отвлекать. Кассель, кажется, ушел по делам, или у тебя ограничено время?

— Нет-нет, я нисколько не занята! — горячо замотала головой, уверяя, что все в порядке.

Прижимала к себе новенький набор, который еще не успела опробовать. Новенькие и блестящие мои резцы, захваты, иглы и пинцеты… Руки чесались что-нибудь ими сделать интересное под руководством мастера Грегори.

— У меня есть одна заготовка, стандартный защитный амулет, — он достал его из шкатулки. — Поможете мне его усовершенствовать?

— Конечно!

Я вдохнула, выдохнула и приступила к работе. Мы проработали несколько часов, ни на что не отвлекаясь. Грегори задавал вопросы, я отвечала, задавала вопросы и уточняла.

Он показывал технику гравировки на многослойных кристаллах, и я старалась повторить, пусть и не совсем получалось. Ударить в грязь лицом не хотелось, но когда ошибалась, то Грегори просто поправлял. Но и снисхождения от него было не дождаться, а я и не хотела. Кажется, в какой-то момент нам принесли обед, но не уверена…

— Вы работаете с материалом так, словно он пластилин, — улыбнулся Грегори, когда я закончила четвертую заготовку. — Такое нечасто встретишь, Тесса, вы хорошо чувствуете и инструмент, и заготовки.

— Спасибо, мастер… Для меня честь с вами работать.

— А для меня — учить подрастающее поколение, — добродушно посмеялся Грегори. — Кстати, я хочу вам кое-что показать, не против? Занятная вещица, доделал как раз перед отъездом сюда, но тестировал только на себе.

— О, я очень хочу посмотреть.

Грегори достал из сумки небольшую шкатулку, обитую темным бархатом, и открыл. Внутри лежала круглая линза, оправленная в серебро, с несколькими крошечными рунами по краю.

— Смотровой артефакт, так я его назвал, хотя Елена говорит, что совсем не романтично, — усмехнулся мастер. — Позволяет увидеть то, что происходит в другом месте прямо сейчас, и расстояние совершенно неважно.

— О боги… Никто не мог стабилизировать поток на таком расстоянии без привязки к точке, — мои глаза загорелись, словно получила подарок в Канун нового года.

— Нууу… Я почти смог, скажем так.

— Почти?

— Он работает пока что с нюансами. Он показывает только то, что связано с тем, кто его активирует.

— То есть… если я думаю о ком-то, я увижу, где он и что с ним?

— Да, привязка эмоциональная, а не географическая, и не слишком стабильная… — Грегори почесал затылок. — Нужно еще доработать. Хотите попробовать?

Я усиленно закивала головой. Хорошо бы увидеть, что происходит дома. Что мама делает? Папа наверняка на работе. Взяла линзу в руки, чувствуя тепло и легкое покалывание пальцев. Итак… Мама.

Линза засветилась.

Но я увидела не ее.

Изображение, висящее в воздухе над линзой, сначала размытое, потом становилось четче, показывая какое-то богатое помещение, мне совершенно незнакомое. Кассель! Он сидел за столом, перед ним стояли шахматы, чашка чая.

Я смутилась против воли. Все-таки хотела увидеть что-нибудь о маме, а оказалось, что куда больше думаю о драконе, и стало стыдно. Нужно сворачивать тогда изображение и сказать мастеру Грегори, что все работает, но…

К Касселю пришла Летиция.

Я замерла. Грегори, стоящий рядом, не видел изображения, зато я видела все. И откровенное платье, и уложенные волосы. И как она села сначала на стол перед Касселем, что-то говоря, а затем — на колени. Взяла его лицо в ладони, страстно поцеловала, и ее пальцы скользнули по груди, дракона, животу, ремню…

Я отшатнулась, чуть не выронив линзу.

— Тесса? — голос Грегори донесся будто издалека. — Что вы видите?

— Я… — сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в ушах шумит кровь. — Он… То есть… он гуляет. По столице. Кассель гуляет…

— Вы побледнели.

— Я просто… устала, наверное. Долгий день.

Грегори посмотрел на меня внимательно, но расспрашивать не стал. Заглянул в лицо, потрогал лоб, затем осторожно забрал линзу. Не буду же я рассказывать, что видела, как дракон мне… изменяет?

Это измена?

— Давайте закончим на сегодня, — сказал Грегори. — Я покажу вам записи по стабилизации завтра, а вы пока отдохнете. Договорились?

— Да… Да, спасибо вам большое.

Заставила себя улыбнуться, но перед глазами все еще стояла Летиция на коленях Касселя. Ее руки. Его ремень… Поцелуи.

И я не знала, что мне со всем этим делать.

Глава двадцать восьмая. Золотые драконы чрезвычайно ценны

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Драконы — существа упрямые. Если дракон чего-то не хочет, он этого не сделает. Если дракон чего-то хочет, он этого добьется. Проблема в том, что большинство окружающих не понимает разницы между этими двумя состояниями.

Летиция

Я знала, где его найти. В столице Кассель всегда заходил в заведение своей тетки — в “Золотую чашу”. Просто выбирал не общий зал, а отдельный кабинет на втором этаже с видом на парк и камином в углу.

Сегодня я оделась как никогда тщательно. Темно-зеленое платье, которое он когда-то хвалил. Духи, что он сам подарил. Волосы распущены, на губы нанесла легкий блеск. Никакой вульгарности, никакой откровенности, всего лишь намек и напоминание, кому он на самом деле принадлежит.

В заведении Айрин меня все знали, еще бы. Дочь лорда Велор не знали только такие идиотки, как Мур. А скоро я стану молодой леди Нокс, и те немногочисленные двери, что были для меня закрыты, распахнутся. Мы будем прекрасной

Я поднялась на второй этаж, не спрашивая разрешения, и толкнула дверь кабинета.

Кассель сидел за столом, перед ним стояли шахматы. Рядом чашка чая, ворот рубашки расстегнут, волосы растрепаны.

— Кассель, — я закрыла дверь за спиной и прислонилась к ней, позволяя ему оценить вид глубокого декольте.

Он поднял голову, и в глазах мелькнуло узнавание, а затем почти сразу проскользнуло раздражение.

— Какого черта?

— Я соскучилась, вот и все, — улыбнулась и медленно, покачивая бедрами, подошла к столу. — А ты, я смотрю, тоже скучаешь.

— В шахматы играю, если ты не заметила.

— Сам с собой? — села на край стола, закинув ногу на ногу, давая рассмотреть и разрез до бедра. — Когда-то ты играл со мной.

— Это было давно.

Я наклонилась ближе, и запах духов окутали нас обоих.

— Не так уж давно… Помнишь тот вечер? Я проиграла желание в постели. Ты был таким… требовательным.

— Что тебе нужно?

— Я ведь сказала, что соскучилась. Мне что, нельзя навестить старого друга?

— Мы не друзья.

— Ну, может и так, — я скользнула пальцами по его руке. — Может, я хочу кое-чего большего. Ты ведь всегда ценил мои умения, Кассель. Мои… таланты.

Он убрал руку, а я сделала вид, что не заметила, и пересела со стола к нему на колени. Ему нравилась моя грация, ласка, какой послушной я была без одежды. Мужики. Им покажи грудь, и все мысли про каких-то там мышек исчезнут.

— Помнишь, как тебе нравилось целовать меня? — прошептала и еще до ответа прижалась губами к его губам.

Он не ответил, но и не отстранился, и тогда я углубила поцелуй. Он любил неторопливо, глубоко, так и делала. Пальцы скользнули по его груди, я чувствовала тепло сквозь тонкую ткань рубашки. Ну что ты так напряжен? Я помогу тебе расслабиться.

Оторвалась от его губ и провела языком по шее там, где бился пульс. Он чуть запрокинул голову, и я улыбнулась. Вот так, мой дракон. Еще чуть-чуть, и в штанах станет тесно, и тогда какая уж там Мур. Она наверняка даже не знает, что делать надо.

— Ты скучал по мне, — прошептала я, расстегивая еще одну пуговицу его рубашки. — Ты можешь отрицать сколько угодно, но твое тело помнит.

— Летиция.

— Тсс, — прижала палец к его губам и снова поцеловала.

Я соскользнула с его колен и встала между ног, ладони опустились на бедра дракона, предвкушающе поглаживая.

— Я много думала, — сказала, глядя на него снизу вверх. — О нас. О том, что было. Ты был прав, я слишком давила. Я поняла, что потеряла, — потянувшись, расстегнула еще одну пуговицу. — Твоя мышка — ну кто она такая? — еще пуговица, последняя. — Я дочь лорда. Я знаю все правила, все игры при дворе. Я умею вести себя за столом, на приеме, в постели. Твои родители…

— Мои родители, — перебил он. — Не имеют к этому никакого отношения.

— Кассель, не глупи, ну же. Ты ведь наследник, единственный ребенок четы Нокс. Ты не можешь просто взять и жениться на простолюдинке. А я… я могу дать тебе все.

— Ты предлагаешь мне сделку?

— Я предлагаю тебе себя.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела в его глазах что-то знакомое. Кассель оценивал меня. Прикидывал. Он всегда смотрел, как на товар, из которого можно извлечь выгоду, таковы золотые драконы. И мне нравилось быть достаточно хорошей, чтобы Нокс выбрал меня.

— Чего ты хочешь, Летиция? — спросил он снова, но куда тише.

— Тебя, — я провела ладонями вниз к его животу. — Что мне сделать, чтобы ты понял, что я лучше?

Он помолчал, потом наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.

— Сделай то, что у тебя всегда получалось лучше всего.

Я улыбнулась.

Вот и все. Вот и вся любовь, Тесса Мур.

Он просто хотел проучить меня. Кассель всегда был таким — требовательным, властным, знающим, чего хочет. Я провела ладонями по его бедрам и взялась за ремень.

— Вот так, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз.

Я расстегнула пряжку.

Глава двадцать девятая. О племянниках замолвите слово

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Магические записи — вещь полезная, но коварная. Они показывают правду без прикрас, и эта правда не всегда совпадает с тем, что вы себе напридумывали.

Я сидела в оранжерее, все там же, где мы работали с Грегором. Инструменты уже убрала, механически, не думая, разложила материалы по коробочкам и закрыла. Та самая линза лежала в шкатулке, но перед глазами у меня было совсем другое.

Летиция на коленях у ног Касселя, ее руки на его ремне.

Я просто не могла это развидеть. И поверить. Хотя нет… Усмехнулась сама себе. Поверить-то было не очень сложно, и от этого разрывалось сердце.

— Тесса? — голос Айрин раздался за спиной, и я вздрогнула. — Ты здесь? Иди сюда, я тебе такое покажу…

Стараясь не хлюпать носом и дышать ртом, подошла ближе и с трудом улыбнулась. Леди, какая-то слишком уж взбудораженная и веселая, держала в руках кристалл по типу тех, что стояли в Академии для связи.

— Смотри, что мне прислали, — совсем по-девчачьи хихикнула Айрин.

Она дошла до стола, сдвинула книги, что мы оставили с господином Грегори, и включила кристалл. Сверху раскрылось магическим облаком достаточно четко изображения. Кабинет… Кассель…

— Это из моего заведения.

— Вы… вы записываете своего племянника?

— Я записываю всех, кто заходит в мои заведения. Это бизнес, дорогая. Ты смотри лучше.

Дверь открывается, входит Летиция. Все было в точности так, как я видела в линзе. Поцелуи, касания... Потом соскальзывает вниз, опускается на колени между его ног и берется за пряжку ремня.

— Леди Айрин, я не…

— Смотри, тебе понравится.

Что мне должно было понравиться? Я не отвернулась лишь из вежливости, хоть сердце и разрывалось на части.

Кассель наклонился медленно к Летиции. Его пальцы скользнули по ее подбородку, приподняли лицо, заставляя смотреть в глаза. Блондинка потянулась вверх, чтобы поцеловать, приоткрыв рот.

Но Кассель отстранился. Я непонимающе моргнула и замерла.

Как и Летиция, тоже ничего не понимая. Кассель все еще держал ее за подбородок, был близко, но выражение лица стало почти брезгливым.

— Знаешь что, Летиция, — произнес он негромко. — За тебя дадут, думаю… хм… сто золотых.

— Что? — переспросила Велор.

— Сто золотых, — повторил он, откидываясь на спинку стула и отпуская девушку. — Ну ты тоже не зарывайся, это хорошая цена. Красивая, опытная, клиентов куча будет.

— Я не понимаю…

— А что тут понимать? — дракон склонил голову

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Летиция вскочила на ноги, ее лицо исказилось яростью, она замахнулась, чтобы влепить пощечину Касселю, но легко перехватил ее руку, даже не вставая с кресла.

— Не надо. Я терпел, пока ты просто болтала, но дуэль ты не выиграешь.

— Ты… — она вырвала руку. — С каких пор ты верен? С каких пор Кассель Нокс, который менял девушек как перчатки, вдруг стал однолюбом?!

— Да шлюхи надоели, остепенился, нагулялся, что там еще говорят?

— Ты пожалеешь, — прошипела она. — Твои родители…

— Сколько можно, Летиция? Мои родители узнают о Тессе тогда, когда я решу. А теперь дай мне спокойно чай выпить. И монеты не проси, не дам, в услуге отказано!

Летиция развернулась и вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что даже у меня отсюда уши заложило. Кассель проводил ее взглядом, потом взял чашку, сделал глоток и вздохнул, сетуя, что уже все остыло.

Запись погасла.

Я стояла, глядя на темный кристалл, только теперь поняв, что плакала. Спохватившись, принялась вытирать слезы рукавами, но они все текли и текли, как сумасшедшие. Леди Айрин молча притянула меня к себе, позволяя уткнуться в грудь.

— Он… — я сглотнула. — Он назвал меня своей девушкой.

— Даааа, — Айрин улыбнулась

— Но я думала…

— Дорогая, мой племянник, конечно, балбес, но я ведь сказала — ты ему небезразлична. И совсем не так, как эта дура. Фу. А теперь идем, умоемся. Прием через два дня, а ты тут море развела.

Я засмеялась сквозь слезы и еще раз обняла леди. Айрин чуть помедлила, но погладила меня по волосам.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, дорогая. Это мой долг — присматривать за идиотами, которые не умеют объяснять свои чувства.

Глава тридцатая. Любовь или Истинность?

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы оказались на светском приеме в драконьем особняке, помните: вы не обязаны никому ничего доказывать. А если кто-то посмотрит на вас косо… Дракон, ради которого вы здесь, смотрит на вас иначе.

Я стояла перед зеркалом и совершенно, ни капельки себя не узнавала. Айрин выбрала для приема платье глубокого изумрудного оттенка, с открытыми плечами и длинным рукавом. Никаких рюшей и кружев, но ткань при каждом движении ловила свет и переливалась, как драконья чешуя.

Волосы решено было убрать наверх, оставив несколько прядей. Очки я решила снять, хотя мир и превратился слегка в размытые пятна на отдалении. Трость тоже оставила, чуть-чуть прихрамывая, но в таком платье и с ней… Нет, это слишком

— Готова? — Айрин заглянула в спальню и расплылась в улыбке. — Ну что за прекрасная девочка! Милая, предлагаю тебе все-таки бросить Касселя, мы при дворе королевском отыщем настоящего принца.

Я засмеялась и по привычке хотела поправить очки, но их не было.

— Ничего, один конкретный дракон тебя сам увидит.

Зал был полон, что ввело меня в ступор еще на лестнице. Я ожидала небольшого вечера, о котором говорила Айрин. Но “небольшой вечер” леди Нокс оказался приемом на полсотни гостей с напитками, блюдами и фонтанами из шампанского. Леди и господа в вечерних платьях и костюмах, драконы, несколько эльфов, пара магов в церемониальных мантиях.

Я заметила краем глаза Грегори и Елену, что чуть-чуть успокоило. Свет сотен свечей отражался в хрустале, музыка лилась с балкона, где играл струнный квартет, и нет. Это не было похоже на камерную встречу на десяток знакомых.

— Айрин, — прошептала я, сжимая ее локоть. — Вы говорили…

— Что такое, милая? Это же просто вечеринка для своих, так, развлечься.

А, да?.. Теперь буду знать. Страшно подумать, как леди Нокс видит огромное празднование, и, наверное, я бы не хотела на нем оказаться.

Я спустилась по лестнице, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Без очков зал казался размытым морем огней и силуэтов. Все это напоминало красивый сон, но словно чужой, в котором просто не могла оказаться.

Никого не знала, но и меня не знали, зато точно смотрели и шептались — чувствовала кожей. Наверное, гадают, кто я и почему под руку с леди Айрин, которая отпустила, когда спустились вниз.

А потом увидела его.

Лицо разглядеть не могла отсюда, но узнала сразу по высокому силуэту и неуловимым жестам. Оказывается, я уже так хорошо могу понять, что это Кассель… Как наклоняет чуть вперед голову, как двигается с ленивой грацией, никуда не торопясь.

Рядом с ним стоял кто-то в ярко-красном, и я далеко не сразу поняла, что это Летиция. Фигура стала ближе к дракону, но он отмахнулся, не глядя, и поспешил ко мне.

— Мур, — сказал он, останавливаясь, и в его голосе было что-то, отчего у меня перехватило дыхание. — Ты…

— Ты — единственное, что я вижу, — перебила, посмеиваясь. — Я только твою фигуру и узнала.

— Это что, комплимент? Вау, лучшее, что ты мне когда-либо говорили. Потанцуешь со мной?

— Я… Я не умею, ты что.

— Это проще, чем твои артефакты, поверь.

Он вывел меня в центр зала, и я почувствовала на себе еще больше взглядов. Кассель Нокс, наследник древнего рода, танцует непонятно с кем, я прям слышала это в шепотках. Или придумала себе, не спорю.

— Положи руку мне на плечо, — сказал он. — Вторую — в мою ладонь. И расслабься, я поведу.

Сказать было проще, чем сделать.

Кассель вел уверенно, неторопливо, хорошо чувствуя музыку, и я просто подчинялась его движениям. Это даже немного было похоже на магию, точнее, на потоки при работе с артефактами, и я чуть успокоилась.

Чувствовала каждое движение Касселя еще до того, как он его делал. Легкое давление ладони направляло меня, и я скользила по паркету, может быть, не так ловко, как следовало, но старалась не отставать.

А еще чувствовала тепло его руки на талии. И все думала, думала… Хотела сказать, спросить, но музыка закончилась, и дракон отпустил мою талию, но не отошел. Только наклонился, шепнув на ухо:

— Я хочу тебе кое-что показать. Идем на балкон.

* * *

Балкон был небольшим, всего несколько шагов в длину, с каменной балюстрадой, увитой зелеными стеблями с распустившимися белыми цветами. Над столицей висели звезды, и луна была почти полной. Отсюда город казался морем теплых, золотистых огней.

Это было так…

Кассель закрыл за нами балконную дверь и встал рядом, опираясь на перила.

— Здесь красиво, правда? Сходить тебе за очками?

Я покачала головой и подошла ближе, положив ладони на прохладный камень перил. Смотрела в небо, на огни, а затем коснулась мизинцем пальцев дракона.

— Кассель. Кто мы друг другу?

Он повернулся ко мне. Лунный свет падал на его лицо, и так близко видела Нокса достаточно четко. Высокие скулы, прядь волос, упавшую на лоб.

— А ты сама как думаешь?

— Я не знаю… Все началось со сделки, ты сам сказал. В итоге ты назвал меня своей девушкой перед Летицией.

Кассель вопросительно изогнул бровь.

— Я разве рассказывал об этом?

— Я… — стушевалась, но в итоге решила не скрывать правду. — Айрин показала мне запись с кристалла в ее заведении. Это для безопасности, — пробормотала я.

— Это для шантажа клиентов, если что, — Кассель рассмеялся. — Ну да, совсем об этом забыл. Она всегда была той еще интриганкой. И что именно ты видела, Мур?

— Как Летиция пришла и села к тебе на колени. Как ты… — я запнулась. — Как ты сказал ей, что у тебя есть девушка. И назвал ее шлюхой.

— Хммм. И что ты об этом думаешь?

— Я запуталась, Кассель. Я так запуталась и хочу знать, — все-таки подняла на него взгляд, и даже когда он придвинулся ближе и наклонился, заставила себя не отступить.

— Все так, как я сказал там. Ты — моя девушка.

— Но почему? — слова вырвались раньше, чем я остановилась. — Ты — наследник древнего рода. Ты Нокс, ты мог выбрать кого угодно. А я…

— А я люблю тебя. И мне плевать, что там говорят о роде и бла-бла-бла.

У меня в горле стоял ком. Люблю.

Он сказал, что любит.

Как любили Лиару?

— А что, если ты встретишь свою Истинную? — спросила я едва слышно. — Дракон ведь не может противиться этому

Кассель фыркнул, оперся снова о перила и посмотрел на город. Затем пожал плечами.

— Истинность… Эта дурацкая истинность. Знаешь, что я думаю об истинности?

— Что?

— Это случайность. Тупой рандом, лотерея, в которой ты не выбираешь, ничего не решаешь, тебе просто дают кого-то и все. А любовь, — он постучал себе по груди. — Это каждый день просыпаться и выбирать именно этого человека. Я выбрал тебя.

Разве это решает то, что Кассель может не встретить Истинную? Другую, ту самую лотерею… Я всхлипнула очень и очень тихо.

— Я все еще боюсь, что однажды ты передумаешь. Ты сам говорил, что менял девушек как перчатки. Что, если я просто следующая? Что, если ты поиграешься и исчезнешь? Или перевесят дела семьи? Прикажут родители жениться… Ну вот на Летиции, например.

— Боги, Мур.

Кассель снова развернулся, потом взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Я не исчезну. Не брошу. Ты — последняя, я не хочу больше никого. Да, мои слова сейчас просто слова для тебя, но когда потребуется, то докажу. А теперь иди сюда.

Дракон снова меня поцеловал, медленно и нежно, как в карете на свидании. Затем отстранился, провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезу.

— Шампанское будешь? Есть хочешь?

— Шампанское буду…

— Минутка, госпожа.

Он театрально поклонился как официант, и я рассмеялась, уже сама вытирая влагу под глазами. Кассель прикрыл за собой балконную дверь, оставляя ненадолго одну.

С лунным светом и страхом, сидящим глубоко внутри. Я обхватила себя руками, затем подняла голову к звездам и прошептала:

— Пожалуйста. Пусть это будет по-настоящему. Пожалуйста.

Глава тридцать первая. Прощание со столичными друзьями

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Прощание с теми, кто стал вам дорог — это всегда немного грустно. Но помните: порталы существуют не только для того, чтобы уходить, но и чтобы возвращаться.

Утром последнего дня я спустилась в столовую и обнаружила, что завтрак накрыт с особым размахом. Вилок больше не стало, но вот от вида выпечки, вазочек с джемами и прочим предательски заурчало в животе.

Кассель уже был здесь — сонный, растрепанный, с чашкой чая в руке. Он кивнул мне и постучал по стулу рядом с собой. Дракон клыкасто зевнул, грозя уткнуться носом прямо в тарелку с круассанами.

— Доброе утро всем, — сказала я.

Завтрак тянулся неспешно. Мы говорили о пустяках, и я старалась не думать о том, что после мы шагнем в портал и вернемся в Академию. Расставаться с Айрин не хотелось, но нас с Касселем ждала учеба, зачеты.

Последним пришел Грегори, но без Елены — она упорхнула с утра, заглянув ко мне попрощаться и подарив чудесный шарфик. Мастер был в своем обычном жилете с карманами, из которых торчали инструменты, на ходу перевязывал хвост черной тонкой лентой.

— Доброе утро, — он сел за стол напротив нас. — Тесса, я хотел поговорить с тобой до вашего отъезда. Точнее, о твоем будущем. То, что я увидел в оранжерее, впечатляет, у тебя точно талант.

— Спасибо. Это очень… лестно.

— Так вот. Я учеников не беру, но и бросить тебя на академиков не могу. Ты не против, если буду присылать материалы, задания, чертежи? Ты будешь работать над ними в Академии, свяжемся через ваши кристаллы. Ну а после выпуска видно будет. Эх, Елена все меня тащит в столицу переехать, похоже, придется сдаться.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Ученица мастера Грегори. Внутри я просто орала от восторга, не в силах произнести ни слова вслух.

— Я… — мой голос предательски сорвался. — Я не знаю, что сказать.

— Скажи “да”, - подсказал Кассель.

— Да, — выдохнула я. — Конечно, да. Я… это честь для меня.

Грегори улыбнулся шире и принялся деловито намазывать на кусочек булочки джем из клубники.

— Вот и отлично, договорились. Первые материалы я пришлю уже в следующем месяце. И, кстати, — он полез в карман жилета, испачкавшись в джеме и даже не заметив этого. — Подарок тебе на прощание. Калибровочная игла с алмазным наконечником, ее в наборе нет, но очень пригодится.

Я взяла сверток дрожащими пальцами и прижала к груди.

— Спасибо, — прошептала. — Я… я не знаю, как вас благодарить.

— Просто будь хорошей ученицей, — подмигнул Грегори. — И не позволяй этому дракону отвлекать от учебы.

— Я не отвлекаю, — возмутился Кассель. — Я вдохновляю.

— Конечно-конечно, муза драконья, так я и поверил, — Грегори усмехнулся.

После завтрака мы все собрались в холле. Обратно мы несли гораздо больше из-за купленного

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила. — За все.

— О, мне было только в удовольствие, — улыбнулась Айрин. — Приезжай в столицу еще, можно и без Касселя.

— Эй.

Леди обняла меня крепко, и я в ответ, позволив задержаться на пару секунд.

— А ты, племянник, — она погрозила пальцем. — Если обидишь — приеду и надеру тебе уши.

— Ужас. Вот так меня променяли на подружку. Кошмар, приду и все расскажу Дэйну.

Глава тридцать вторая. Новые обычаи по возвращению

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Публичное проявление чувств после победы — жест, достойный дракона. Если вы оказались тем, кого целуют при всех — примите это с достоинством.

Кассель

Как же в Академии было бы скучно без тренировок. Мы успели посидеть с Дэйном и Мирой в таверне, рассказать про столицу, но в остальном… Занятия, работы… Чтобы не сдохнуть от занудства, вернулся к тренировкам на третий день после возвращения.

Плечо почти не беспокоило, разве что шрам остался, но на подвижность не влиял. Драконья регенерация делала свое дело, и теперь я рвался на полигон со всей силой.

— Ты как одержимый, — заметил Дэйн, когда мы шли через двор к тренировочной арене. — Дал бы себе отдохнуть еще пару дней.

— Да я уже не могу, хватит. Нужно пар спустить, задолбался.

— Ха. Знаю я, что тебе нужно выпустить.

Шутливо ударил кулаком эльфа в плечо. Вот же зараза. С Мирой кувыркается, уже разболтал, а я страдаю.

— Принц Нокс, я вашу принцессу позвал, кстати, посмотреть на сражение.

— Ха. Тогда я обязан выиграть.

— Эх, мне лень тебя по песку повалять, так бы дрались за честь подружек.

* * *

К тому времени, как я вышел на арену, вокруг собралось не меньше трех десятков студентов. Осеннее солнце заливало песок золотом, и легкий ветер шевелил флаги факультетов, развешанные по краям трибун. Сегодня уже шли бои, так что публика была подогрета и жаждала зрелищ.

Дэйн стоял у края арены, что-то обсуждал с Мирой. Позади них, прижимая к груди очередной учебник, стояла Тесса. Ну чего ты волнуешься, Мур? Это же не та дуэль. Театрально поклонившись ей и улыбнувшись, повернулся к противнику.

Им был Кристиан — мечник Боевого факультета. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и шрамом на левой брови.

— Ну привет, Нокс, — он ухмыльнулся, поигрывая клинком. — Я думал, ты еще неделю будешь отлеживаться после столичных гулянок.

— Ха, меньше болтай. Можешь не сдерживаться.

— И не думал. Без магии?

— Без, конечно, мы что, прыщавые первокурсники?

Кристиан рассмеялся и атаковал первым, сразу в полную силу. Его меч рассек воздух там, где я только что стоял. Всегда был быстрым, потому и дрались, сходясь с удовольствием в спарринге. Я ушел в сторону, разворачиваясь, материализовал свой клинок.

Передышки мне не давали, и как же классно было вновь ощущать разогрев мышц. Кристиан обрушил на меня град ударов сверху, сбоку, снизу выверенными движениями. Я парировал, отступал, уклонялся. Плечо немного ныло, но это ерунда, быстрее придет в норму под нагрузками.

— Неплохо, — бросил я, блокируя очередной удар.

— Это только разминка, Нокс.

Мы кружили по арене, и песок шуршал под ногами. Кристиан сделал выпад, я шагнул вперед, разворачивая корпус, и пропустил его клинок в сантиметре от своего бока. Мой меч описал широкую дугу и ударил плашмя по запястью противника. Кристиан выругался, но оружие удержал, зато потом ускорился.

Клинки встречали друг друга с глухим звоном, искры летели в стороны. Я ждал ошибки, потом что Кристиан долгие бои не любил, предпочитал стиль, рассчитанный на быструю победу и постоянное давление на соперника. Постепенно его удары становились шире и менее точными.

Теперь.

Кристиан сделал слишком широкий замах, я уже шагнул вперед, перехватил его запястье левой рукой и выбил меч правой. Клинок Кристиана отлетел в сторону, воткнулся в песок и задрожал. Мой меч коснулся его горла

— Сдаешься?

Кристиан тяжело дышал, на лбу блестел пот, но дальше сражаться он отказывался.

— Сдаюсь. Зараза ты, Нокс.

По трибунам прокатился одобрительный гул. Я растворил меч в воздухе и похлопал Кристиана по плечу. Ничего, все мы проигрывали.

— В следующий раз я тебя сделаю.

— Мечтай, — я рассмеялся.

Тесса стояла там же, где и в начале боя, и смотрела на меня, по-прежнему прижимая учебник к груди. Бедная книжка, что ж ты так в нее впились-то… Дэйн что-то говорил девочкам, но Тесса, похоже, вообще его не слушала.

— Мур, — остановился перед ней. — Я выиграл. Где поцелуй победителю?

— Что?!

— Поцелуй. Победителю. Это традиция.

— Нет такой традиции!

— В смысле нет? Я только что придумал, так что жду.

Она покраснела, а те, кто были поближе из зрителей, хихикнули, кто-то присвистнул.

— Кассель, — прошептала она. — Тут все смотрят.

— Эх, Мур, в этом же и смысл, — я взял ее за подбородок. — Ты моя девушка, я тебя люблю. Так что давай. Один поцелуй победителю, как полагается.

Она выдохнула, зажмурилась и поцеловала меня.

По трибунам пронесся свист, кто-то захлопал в ладони. Дэйн и Мира хлопнули друг друга по рукам, поди еще ставки делали, чтоб их.

Тесса

Я поцеловала его при всех, сама не знаю, как вообще решилась. Отстранилась, красная как кристалл афезии, из которых делали огненные артефакты. Затем уткнулась в плечо Касселя, прячась.

Дракон рассмеялся довольно, обнял меня одной рукой и повел подальше от арены, освобождая место другим болельщикам, потому что бои продолжались.

— Ты невыносим, Кассель…

— Да-да. Но все, теперь это моя личная традиция. После каждой победы — поцелуй.

— После каждой?!

— А кто возмущается, будет должен два. Или ты против?

Я подняла голову и посмотрела на него, поправив очки. Затем отвела взгляд от этого наглеца. Красивого, невозможного наглец…

— Я подумаю. Но ничего не обещаю.

— Так-то лучше. Предлагаю отметить мою победу, — Кассель вернулся на парочку позади нас.

— За твой счет, — тут же нашелся Дэйн. — Это я позвал Тесс, так что ты мне еще и сверху должен.

— Ничего я тебе не должен, отстань.

— Да? А кто только что придумывал традиции на ходу?

Я засмеялась и взяла Касселя за руку, смущенно переплетая пальцы. Дракон был совсем не против, сжимая руки.

* * *

К вечеру, как я и ожидала, Академия гудела от слухов, и я ничегошеньки не могла с этим сделать. И вдруг поняла, что не сильно-то хочу. Все то, что говорили, странным образом грело изнутри, как подтверждение, что я

— Ты слышала? Нокс поцеловал Мур прямо на полигоне!

— Да ладно! При всех?

— При всех, прикинь.

Я сидела в библиотеке с Мирой, пыталась читать учебник, но буквы расплывались перед глазами. За соседним столом две первокурсницы с факультета Целительства перешептывались, бросая на меня взгляды.

— Ты представляешь, что творится, подруга? — Мира плюхнулась на стул рядом со мной, принеся нам чай.

— Я этого не хотела…

— Ну знаешь, всяко лучше, чем прежние слухи о вас.

Это правда. Раньше болтали о том, что Ноксу скоро надоест, что он просто играется. Говорили, что с кем-то поспорил, чтобы меня соблазнить. Ужас, просто ужас… Если выбирать, пусть лучше шепчутся о другом.

Я подняла голову на фигуру в красном платье, остановившуюся перед нашим столом. Следом за Летицией семенили две вечные подружки. Черт. Блондинка улыбалась так, словно разливала отравленный мед.

— Тесса! — проворковала она, и Мира рядом напряглась. — Какая чудесная новость! Я слышала, вы с Касселем теперь официально вместе? Поздравляю!

— Спасибо, — я предпочитала снова смотреть в учебник.

— Это так мило. Знаешь, я всегда говорила, что Кассель — особенный. Правда, я думала, он выберет кого-то более… яркого. Но, видимо, ему нравятся тихие, разнообразие, что ли. На время

Мира рядом со мной отложила книгу.

— Летиция. Тебе чего надо? Иди куда шла.

— О, я просто проходила мимо, что ты такая невежливая. Решила поздравить, — Летиция перевела взгляд на Миру. — А ты, я смотрю, все еще играешь роль верной шавки? Как мило.

— А ты все еще играешь роль стервы? — Мира поднялась. — Эта роль тебе точно удается блестяще. Наверное, потому что ты не играешь.

— Какие острые зубки у маленькой зельеварки, — Летиция улыбнулась шире. — Тебе стоит быть осторожнее, а то сама о них поранишься.

— Знаешь что, Летиция… — начала Мира, но та уже повернулась ко мне.

— Кстати, о Касселе, — она наклонилась ближе, и ее голос стал тише, словно рассказывает секрет. — Ты ведь знаешь, что он всегда возвращается ко мне? Сначала цветы дарит, потом свидания, потом… ну, ты понимаешь. Он любит пробовать новое, но в итоге выбирает лучшее. А ты, мышка… что ты можешь дать ему?

— Замолчи, — прошептала я.

— Знаешь, что он говорил мне по ночам, когда мы были вместе? Он говорил: “Летиция, ты — лучшая девушка”. Интересно, что он говорит тебе? Или ничего не говорит, потому что с тобой не о чем разговаривать?

Не знаю, что на меня нашло. Как тогда, в таверне, только еще злее. Захлестнуло так жгуче, что я чуть не задохнулась. Взяла со стола чашку Миры, полную остывающего чая, и выплеснула на платье Летиции.

Она чуть ли не отпрыгнула, подружки ахнули. Чай растекся по красному шелку, оставляя уродливое коричневое пятно на груди, и Летиция пыталась стереть его.

— Ты… — голос Летиции сорвался. — Ты… ты испортила мое платье, ты… ты за это заплатишь!

— Обязательно. Пришли счет маме, она умеет чинить платья, сошьет тебе из него мешок заодно.

Мира за моей спиной хохотала в голос. Подружки Летиции суетились вокруг нее, но пятно же расползлось, полное сахара и трав, которые не отстираешь с ткани.

— Ты пожалеешь, — прошипела Летиция. — Ты еще пожалеешь, мышка. Обещаю.

— Иди, говорю, отсюда, у нас еще чашка есть, — Мира замахала ладонями.

Летиция развернулась и вылетела из библиотеки, ее подружки помчались следом.

Мира рухнула обратно на стул, все еще смеясь.

— Ну Тесса, ты даешь…

— Это кошмар, — призналась я, чувствуя, как дрожат колени. — Но она это заслужила.

— Заслужила не то слово! — Мира схватила меня за руку. — Ты была великолепна, мы должны рассказать мальчикам.

Я улыбнулась, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. И в глубине души я понимала, что Летиция этого не забудет и отомстит.

Глава тридцать третья. Что может быть слаще, чем рецепт печенья?

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если ваш партнер шепчет вам на ухо что-то, не предусмотренное учебным планом — постарайтесь не рассмеяться. Профессор этого не оценит.

Мы условились с Касселем встретиться у кабинета профессора Гроула за четверть часа до начала, и я пришла первой. Стояла у двери, перебирая конспекты, когда услышала знакомые шаги. Кассель подошел сзади, я улыбнулась, и, прежде чем успела обернуться, он уже положил ладони мне на талию.

— Мур, — его голос над ухом прозвучал так низко, что по загривку побежали мурашки. — Я скучал.

— Мы расстались три часа назад.

— Три часа — это ужаааасно много.

Я рассмеялась и обернулась. Кассель стоял слишком близко, и в его глазах плясали чертята. Ну да… Занятие по резонансу точно не могло пройти спокойно, о чем я вообще.

— А знаешь что?

— Ч-что?..

— Ты мне сегодня снилась, представляешь? Совершенно, — наклонился надо мной дракон. — Голая.

— Кассель! — я пихнула его легко локтем. — Мы сейчас на занятие идем!

— О да, и я предвкушаю его итог.

— Пожалуйста, не надо ничего предвкушать.

— Надо, Мур, надо.

Я закатила глаза, но он уже взял меня за руку и потянул в аудиторию.

* * *

— Итак, студенты, сегодня мы отрабатываем голосовой резонанс, — объявил профессор Гроул, когда все расселись по местам. — Объясняю суть. Один партнер закрывает глаза, второй шепчет ему на ухо то, что сам решит наиболее подходящим. Вибрации голоса должны резонировать с энергетическими потоками, будьте внимательны.

Шептать… Шептать звучит несложно.

— Начинаем с человеческих партнеров, — Гроул посмотрел прямо на нас. — Мур, Нокс, вы пропустили занятие, так что постарайтесь на этом.

— Простите, профессор, этого больше не повторится.

Кассель хмыкнул, а я посмотрела на него, хмуро сдвинув брови. Мне стипендию все еще нельзя терять. Так что я послушно закрыла глаза, всерьез готовясь сдавать это маленькое задание. И, похоже, забыв, с кем в паре.

Почувствовала, как Кассель наклоняется ближе, и его дыхание касается моего уха.

— Знаешь, что я сделаю с тобой, когда мы останемся одни? — прошептал дракон.

Я замерла, сердце пропустило удар. Его ладонь легла на мое бедро.

— Кассель…

— Тсс, Мур.

Он склонился ниже, и его дыхание защекотало кожу за ухом.

— Сначала… я тебя медленно раздену. Скажем, в библиотеке, пока никто не видит. Ты будешь краснеть, а я буду расстегивать пуговицы блузки одну за другой. Возьму твои запястья, а то дергаться начнешь. И буду целовать. Всю, Мур. Шею. Ключицы. Грудь. Ты будешь стонать и выгибаться, а я буду держать тебя. Пока сама не попросишь взять.

Я сидела в таком диком шоке, что просто не могла пошевелиться. Только сглотнула сухой ком в горле, чувствуя, как сгораю от стыда… И не могу

— А потом, — продолжил дракон. — Я опущусь перед тобой на колени, задеру юбку, разведу бедра. И сделаю языком то, что ты никогда не забудешь. Ты вцепишься в мои волосы и будешь повторять мое имя, пока не кончишь.

— Кассель, — я выдохнула где-то на грани, зажмурилась и вцепилась в юбку, словно он здесь ее сорвет.

— Что такое?

— Я… — сглотнула. — Я не могу дышать.

— Это же резонанс, вон как хорошо пошло.

— Это не резонанс! Это ты!

— Мур! Нокс! — раздался голос Гроула. — Теперь нужно меняться, если закончили.

Я открыла глаза и посмотрела на дракона. Кассель рядом со мной сидел с совершенно невозмутимым видом, как будто не говорил всего вот этого две минуты назад.

— Ты невыносим, — прошептала я. — Ты не можешь шептать такое на занятии!

— С чего бы это? Я вот так себе резонанс представляю. А если вместе конч…

Не выдержав, заткнула его рот ладонями. Молчи. Ради всех богов, замолчи, Кассель Нокс. А он закрыл глаза, намекая, что моя очередь шептать разное. Убрал ладони и улыбнулся.

— Давай, Мур. Порази меня.

Я наклонилась к его уху, все еще держа юбку. Нужно было придумать что-то такое же горячее, такое же интимное, такое же невозможное, но у меня язык не поворачивался. И что тогда… что мне говорить?

Фух, выдохни Тесс.

— Двести граммов муки. Сто граммов сахара. Одно яйцо. Щепотка корицы и кусочки шоколада молочного.

Кассель замер, а я продолжила.

— Сначала замешиваешь тесто, потом раскатываешь… Выре… вырезаешь кружочки и ставишь в печь на четверть часа. Потом достаешь, остужаешь и… и можно есть.

Кассель открыл глаза и посмотрел на меня с чем-то необъяснимым. А потом захохотал в голос, откинулся на спинку дивана и смеялся так, что на глазах выступили слезы.

— Ахахахаха… Ахааааааа, печенье… Печенье!

— Нокс! — гаркнул профессор. — Вы срываете занятие!

— Простите, профессор, — Кассель вытер слезы, но все еще не мог успокоиться. — Просто… очень сильный резонанс. Очень… Печеньем накрыло.

— Вон! — Гроул указал на дверь, хмуря каменные брови. — Оба!

Кассель поднялся, все еще смеясь, и протянул мне руку. Я пыталась оправдаться, но дракон тащил прочь, смеясь так, что на нас оборачивались студенты.

— Ну все… Мур, — выдохнул только за дверью, опираясь ладонями о колени. — Нас из-за тебя выгнали.

— Из-за меня?! Это ты начал!

— Я эротичное шептал, а ты?

Шлепнула его конспектом по плечу, и он засмеялся снова. Притянул меня рывком за талию так, что я пискнула. Поцеловал… А потом еще раз.

— Я так печенье и не попробовал, — прошептал мне в губы. — Испечешь?

— Ладно… Кассель, меня никогда не выгоняли с занятия. Что теперь будет?..

— Да ничего. Пошли на обед, не парься.

Он обнял меня и потащил прочь от аудитории. И пусть мне было страшно, не аукнется ли на зачете выходка, все равно я была… счастлива.

* * *

Ближе к вечеру мы с Мирой собрались в таверну, и я искала в вещах кошелек. Перерыла сумку, тумбочку, но обнаружила в мантии. Но не увидела кое-что куда важнее…

Моего дневника нигде не было.

Я перерыла все заново под удивленный взгляд Миры. Вытряхнула сумку на кровать, выгребла все из ящиков, перетрясла постельное белье, но ничего. Моя старая тетрадь исчезла.

— Тесса?

— Я… Кажется, я потеряла дневник.

— Ты, может, оставила его в столице?

— Н-нет, я не брала его туда.

Холод в груди все разрастался и разрастался, потому что я клала дневник в одно и то же место, когда заканчивался старый, то его место занимал новый. Но его… его не было.

— Я найду его, — сказала, хватая мантию. — Иди без меня. Я быстро.

— Тесса!

Но я уже выбежала из комнаты, мчась по коридору. Летиция?

Глава тридцать четвертая. Секреты больше не секретны

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии”” под редакцией профессора А. Гроула:

Чужой дневник — это личное пространство, вторжение в которое карается не только академическим уставом, но и, в случае с драконами, физическим воздействием. Если вы нашли дневник — верните владельцу, но если вы украли его — пеняйте на себя.

Летиция

Нашла ли я дневник этой мышки случайно? Ха!

Давно нужно было отомстить, и это чертово платье… Не зря решила действовать еще до библиотеки.

Попасть в их комнату с шавкой — дело пары минут. Улыбнуться старшекурснику, ласково попросить сделать грязную работу, чтобы если поймали с поличным, то не меня. Ерундовое дело.

И вот у меня в руках кое-что по-настоящему интересное. Тетрадь была старой, с загнутыми уголками и потрепанной обложкой — дешевка. Я открыла и вскрикнула от радости. Дневник. Это был дневник мышки.

О, это было даже лучше, чем я могла надеяться, посылая парнишку на розыски “интересного”. Дневник… Что же ты там написала, дура очкастая? Прочитав несколько страниц, нехорошо улыбнулась.

— Что это? — спросила Марта.

— Подарок от нашей дорогой Тессы. Пойдемте, я хочу прочитать это вслух при всех.

Центральный коридор, по которому как раз шли студенты после занятий, стал идеальным местом. Я встала у колонны, громко откашлялась, привлекая внимание, и раскрыла дневник на первой попавшейся странице.

— Кассель Нокс — просто бабник, который наверняка будет изводить меня весь семестр, — я рассмеялась и обвела взглядом собравшихся. — О, это про Касселя! Серая мышь Тесса Мур боится Нокса, слышали?

Вокруг уже собралась толпа, кто-то хихикал, кто-то перешептывался, кто-то откровенно глумился, а продолжала листать страницы.

— Он прислал мне букет… Я сунула одну розочку между страниц учебника на память. Как трогательно! Ахахха, а здесь она что, плакала?

Смех стал громче. Я перелистнула еще несколько страниц и замерла. Она… видела Касселя голым? Серьезно, он что, спал с ЭТИМ? Променял наш секс на нее? Бред, это просто бред.

— Летиция, еще читай!

— О, а вот это интересно, — я скривилась. — Он поцеловал меня! Он сказал, что я — его последняя. Нет, ну вы верите, что Кассель Нокс остановится на Тессе Мур?

Толпа загудела. Вот так, именно. Вы не верите, как не верю и я. Кто-то из студентов качал головой, кто-то смеялся. Я переводила взгляд с одного на другого, пока не заметила мышь.

Тесса стояла у стены, вжавшись в нее, и смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами. Белая как мел, встрепанная дурнушка, которая позволила себе думать, будто чего-то там достойна.

— О, Тесса! — я помахала ладонью. — А вот и ты, присоединяйся! Мы тут как раз читаем твой дневник, это так познавательно. Особенно что считаешь себя особенной для

— Отдай, — прошептала она.

— Что, прости? Не слышу! — подалась вперед в толпе, прижала ладонь к уху. — Говори громче, мышка.

— Отдай дневник! — ее голос сорвался.

— Мы еще не дочитали, — я прижала ладонь к груди и начала декламировать. — Летиция сказала, что драконы не влюбляются в серых девочек. Тесса, я так рада, что ты это поняла!

Смех стал громче. Тесса стояла у стены, и я видела, как по ее щекам текут слезы. Боги, какое чудесное зрелище… И нет шавки Миры, чтобы спасти, да? Я закрыла дневник и указала им на Мур.

— Может, поэтому Кассель до сих пор с ней, как думаете? Из жалости?

— Замолчи! — Тесса сделала несколько шагов вперед, попыталась отнять, но куда там, силенок не достает. — Отдай дневник, Летиция!

— Или что? Выльешь на меня еще раз чай? Или, может, ранишь и дуэль? — я рассмеялась. — Правда в том, мышь, что ты ему не пара. Знаешь, что он тебя бросит. Знаешь… И все равно цепляешься.

— Отдай. Дневник, — ее голос дрожал. — Сейчас же.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Я, пожалуй, оставлю его себе, чтобы на ночь перечитывать.

Глава тридцать пятая. (Не) приличия в рамках (не) дозволенного

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы стали свидетелем публичного унижения — вмешайтесь, особенно если унижают того, кого вы любите

Я думал, как бы сходить с Дэйном в Подхолмье чтобы кое-что обсудить за кружкой эля, когда услышал смех в коридоре. Знаете, такой… Один раз услышав во время унижения кого-либо, точно не перепутаете.

И не то чтобы я был тем, кто обычно вступается за кого-то. Сам не страдал тем, чтобы на потеху толпе опускать слабых, но и за шкирку последних не вытаскивал из балагана.

В этот раз все было иначе. Потому что когда я вышел в центральный коридор и увидел толпу студентов, собравшихся у колонны, а в центре — Летицию, то понял, что добром не кончится.

— Летиция сказала, что драконы не влюбляются в серых девочек!

Голос Летиции звенел, а толпа смеялась. Я даже не сразу понял... Лицо Тесс было белым, как мел, очки сползли на нос, по щекам текли слезы.

— Отдай дневник, Летиция! — голос Мур сорвался.

— Я, пожалуй, оставлю его себе, чтобы на ночь перечитывать.

Велор развернулась, собираясь уходить, и шла через толпу, как королева. Вот только по другую от круга студентов стоял я, и она уперлась прямо в меня.

— Отдай дневник, — сказал я.

Наступила тишина. Летиция замерла. Ее лицо на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Кассель! — проворковала она. — А я как раз…

— Я сказал. Отдать. Дневник.

— Я просто развлекалась, — блондинка пожала плечами. — Это же просто дневник. Там ничего такого.

— Отдай.

— Или что, Кассель? — она прищурилась.

Я остановился в шаге от нее, толпа затаила дыхание. Тесса у стены смотрела на меня огромными глазами, не зная, нужно вмешиваться или нет.

— Ну? Что ты сделаешь? Пожалуешься ректору? Вызовешь меня на дуэль? О, подожди, — она притворно задумалась. — Ты же раз уже вызвался. Золотой дракон, наследник Ноксов, вызвался за серую мышь, которая только может, что рев…

Я ударил ее по щеке, не дав договорить.

Звук пощечины разнесся по коридору так громко, что уши заложило. Летиция отшатнулась, схватившись за лицо, дневник выпал из ее рук. Отец, конечно, всегда говорил, что девочек бить нельзя, и я следовал этому правилу, но… Сколько можно?!

— Ты… — она смотрела с ужасом. — Ты ударил меня!

— Да, — наклонился, поднял дневник и отряхнул его от пыли. — И ударю еще раз, если не исчезнешь с глаз долой.

— Ты не имеешь права! Я дочь лорда! Я…

— Да мне плевать, чья ты дочь, Летиция. Ты украла личную вещь и унижала человека при всех. Титул — это обязанность вести себя достойно. А ты ведешь себя как…

— Шлюха! — подсказал кто-то из толпы, и я узнал голос Дэйна, уже стоящего рядом с Тесс.

Летиция побелела, ее губы дрожали, но все-таки не заплакала.

— Ты пожалеешь, — прошипела Велор. — Ты еще пожалеешь, Кассель Нокс. И ты, Мур, тоже, я вам клянусь.

— Ждем с нетерпением. Вали уже.

Я развернулся и подошел к Тессе. Она стояла, прижимая ладони к губам, и смотрела на меня, по щекам текли слезы. Взяла дневник дрожащими пальцами и прижала к груди. Толпа постепенно расходилась, поняв, что ничего интересного не будет.

— Ты… — ее голос сорвался. — Ты ударил ее.

— Она заслужила.

— Я б еще раз ударил, — фыркнул эльф, опираясь о колонну.

— Но… твои родители… твой титул…

— Плевать.

Я обнял Тесс, и она уткнулась лицом в мое плечо и тихо заплакала. Я поцеловал ее в макушку и гладил по спине, пока друг прогонял зевак подальше, а затем подошел обратно.

— Велор точно что-то устроит…

— Разберемся.

— Я так и думал, — Дэйн хлопнул меня по плечу. — Иди, принц, уведи свою принцессу подальше.

Глава тридцать шестая. Под пологом чувств

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если ваш дневник прочитали при всех — не спешите сжигать его. Помните: дракон, который вас любит, не будет смеяться и защитит. Даже если для этого придется вызвать на дуэль половину Академии.

Тесса

Мы с Касселем миновали центральный холл, поднялись по лестнице и вышли в восточное крыло, где находилась наша аудитория по эмпатии. Здесь студентов не было, и я немного успокоилась.

Он заглянул в кабинет, затем толкнул дверь, пропуская меня вперед. Профессор Гроул сегодня больше не читал лекций, внутри было пусто. Я все еще прижимала к груди дневник так, что костяшки побелели, но послушно села на наш с Касселем диванчик.

— Тесс…

Я покачала головой, не поднимая на него взгляда. Тогда он сам сел у моих ног, положив ладони на колени и заглянув в лицо.

— Тесса.

— Она прочитала его, — прошептала я. — При всех, и все смеялись. Ты не слышал, что она читала. Я писала про тебя, Кассель… Я писала то, что думала… в самом начале… это… это не всегда было хорошее, — закончила едва слышно, сжимая корешок тетради. — Она теперь тебе будет это рассказывать.

— Тесса. Посмотри на меня, — он дождался, пока сделаю это, прежде чем продолжить. — Я знаю, что ты там могла писать. Невыносимый, бабник, жизнь испортит. Да?

Я сжалась на диване, не желая признаваться, хоть и так все было понятно. Именно это и писала, и

— Тесс. Это твой дневник, твои мысли, и я вообще не обижаюсь. Если ты захочешь поговорить о том, что писала — я выслушаю, но блин… Мы о близких тоже не всегда хорошее думаем, а на первых занятиях я правда мог казаться невыносимым.

Потому что было забавно задирать тихоню в очках. Которую люблю теперь, а ведь прошло не так уж много времени.

— Но Летиция прочитала…

— Летиция — дура. А те, кто слушал — тоже дураки и зеваки, их мнение вообще ничего не стоит.

— Стоит. Для меня — стоит… Теперь все станут смеяться надо мной, будут шептаться за спиной. Будут думать, что я… что я жалкая. Мне стыдно за все глупости, что я там написала.

— Глупости? — Кассель улыбнулся. — Мур, все пишут в дневниках глупости, они же для этого и нужны. Это нормально.

— Ты не понимаешь, — я покачала головой. — Там не просто глупости. Там…

— Тесса, — он взял мое лицо в ладони. — Ты имеешь право на свои мысли, страхи и сомнения, и если у кое-кого воспитания нет и он крадет дневники чужие, то это его проблемы. А если кто-то посмеет смеяться над тобой — я вызову его на дуэль.

— Ты не можешь вызвать на дуэль всю Академию…

— С чего бы это? У меня теперь есть личная традиция про поцелуй победителю. Так что я только за, в моих интересах устраивать бои как можно чаще.

Я невольно улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула носом.

— Ты невыносим.

— А то.

— Но серьезно, Кассель, а ты один.

— С чего бы я один? У меня Дэйн есть.

— Дэйн не будет драться за меня…

— Дэйн будет драться за Миру, а Мира — за тебя. Так что само небо велело меч достать.

Я тихо засмеялась на этот спор, а Кассель стер большим пальцем слезу с моей щеки.

— Так-то лучше. А то будешь реветь, та же Мира решит, что я обидел, подольет слабительного.

— Ты правда не хочешь знать, что в дневнике?..

— Правда.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — дракон поцеловал меня в лоб. — А теперь пошли, ограбим столовую и украдем печенье.

— Н-нельзя красть печенье, Кассель!

— Кому нельзя?

Глава тридцать седьмая. Мать

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы случайно подслушали разговор, который не предназначался для ваших ушей — не делайте поспешных выводов…

Кассель

Я сидел в гостиной факультета Стихийного факультета и разбирал записи Дэйна, которые он мне оставил. С выходки Летиции прошло около недели, и все более-менее затихло, хотя мы и ждали подлянки.

В гостиной было тихо, только огонь в камине потрескивал, а за окном шумел ветер, поднимаясь все сильнее и нагоняя тучи. Осень в Академии была в самом разгаре, и двор засыпало желтыми листьями. Красиво, конечно, уютно даже…

Мысли текли лениво, хотелось допить кофе и поспать часик, потому что пары я предсказуемо прогулял. Тесса была в библиотеке, Мира с Дэйном застряли до вечера черт знает где. На самом деле, было так хорошо. Мур перестала меня бояться и шугаться, мы много проводили времени вместе.

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр, я потянулся за чашкой с чаем, и в этот момент в приоткрытое дальнее окно влетел бумажный вестник.

Маленькая птичка-оригами, сложенная из дорогой бумаги с духами Велор и ее почерком.

Ты сам виноват.

— Да иди ты к черту…

Я скомкал бумажку и бросил в камин. Если она думала, что я побегу разбираться, что-то там узнавать, то нет. И не думал играть вот в это все. Впрочем, не единственная моя проблема на сегодня, потому что минут через двадцать дверь открылась без стука.

Я поднял голову, ожидая увидеть Дэйна или кого-нибудь из наших. Но на пороге стояла мать…

Дорожное платье, тугой пучок, темное платье и выражение лица, по мимике которого я понял, что все будет ох как непросто.

— Мама? — я медленно поднялся. — Ты не предупредила.

— Я только что прибыла порталом, — голос был полным льда. Леди Велор написала мне.

— И что именно? — вздохнул, привалишись поясницей к столу.

— О многом… Как ты повел себя. Я немедленно отправилась сюда, скоро прибудет и отец, потому что ты… Кассель, зачем ты ее ударил?

— Заслужила, — пожал плечами.

— Кассель! — мать ударила ладонью по спинке кресла, у которого остановилась. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Летиция — дочь лорда Велор! Ее семья веками поддерживала Академию, мы были союзниками! А ты…

— Я защищал свою девушку, если тебе интересно, — перебил я. — И, как ты уже поняла, это не Летиция.

— Защищал? Ты унизил дочь лорда перед всей Академией! Ты — наследник дома Нокс, а она — никто! У нее нет ни рода, ни титула, ни… Летиция мне все нап…

— Хватит! — мой голос прозвучал громче, чем я планировал, а дракон внутри был в бешенстве.

— Не смей на меня кричать! — мать шагнула ближе, костяшки ее пальцев, сжимающих перчатки, побелели. — Ты ставишь под удар всё, что строили поколения Ноксов! Из-за какой-то…

— Ее зовут Тесса. — Я сжал кулаки. — И если ты скажешь о ней еще хоть слово…

— Что? Ударишь меня, как ударил Летицию?

В комнате повисла тишина. Я сжал кулаки и зубы, потому что бить мать не имел права и не собирался, а эта стерва все расписала, поди, в красках.

— Ты погубишь себя, — тихо произнесла мама. — Ты останешься один, без поддержки, без денег, без имени, и тогда посмотрим, как долго твоя артефакторша продержится рядом.

— Не смей.

— Что не сметь, Кассель? Говорить правду? Ты думаешь, она любит тебя? Она любит твой титул и кошелек.

— Ты ее не знаешь!

— А ты знаешь, хочешь сказать? — мать прищурилась. — Ты ослеп, Кассель, как все драконьи юнцы. Ты не видишь, что она тебя использует!

— Она не использует! — я почти рычал. — Она единственная, кому от меня ничего не нужно, и тебе бы этому порадоваться!

— О, конечно! Бедная, честная, бескорыстная девушка, которая просто случайно оказалась твоей парой! Как удобно!

Я ударил кулаком по столу так, что чашка подпрыгнула, а мать отшатнулась.

— Она — мой выбор! Мой!

— Твой выбор — это катастрофа для нашего рода!

— Это моя жизнь!

— Ты не понимаешь, что делаешь, сын. Ты молод, горяч, ты думаешь, что любовь решает все. Но когда ты останешься без наследства, без поддержки, без гроша за душой, то ты вспомнишь мои слова.

— Угрожаешь?..

— Нет, милый, предупреждаю, что если продолжишь настаивать на своем, я лишу тебя наследства. Ты не

Я открыл рот, чтобы ответить, но вдруг услышал шорох за дверью. Только не…

Тесса.

Я рванулся к двери, но мать перехватила мою руку, схватив за запястье.

— Пусти меня.

— Нет. Ты останешься здесь и дослушаешь меня до конца! Ты мой сын, и я не позволю тебе разрушить свою жизнь.

Я вырвал руку и выбежал в коридор. За порогом было пусто.

Тесса

Маленькая птичка-оригами, сложенная из дорогой бумаги, влетела в окно и упала прямо мне на книгу в библиотеке. Осторожно открыла, потому что вестник не был похож на те, что присылал Кассель, Мира или Дэйн. Слишком… аккуратный?

Твоему Касселю не поздоровится. Ты сама виновата.

Сердце забилось где-то в горле, потому что не понимала, кто отправитель, что произошло. Вскочила, бросила книгу на стол и побежала, схватив только мантию со стула. Через коридоры, двор, в крыло Стихийного контроля.

Нужно предупредить… А если поздно?

Остановилась у двери гостиной, слыша голоса. Женщины, но не Летиции, старше, будто преподавателя. И Касселя.

— Ты унизил дочь лорда перед всей Академией…

Я замерла, прислушавшись и не решившись мешать.

— Ты останешься без поддержки, без денег, без имени. И тогда посмотрим, как долго твоя артефакторша продержится рядом.

Голос Касселя был ответом, такой низкий и злой, каким я его никогда не слышала. Я прижала ладонь к губам, догадавшись, что по ту сторону леди Нокс.

— Если ты продолжаешь настаивать на своем, я лишу тебя наследства. Ты не получишь ни монеты из дома Нокс.

Я отшатнулась от двери.

Лишить наследства.

Титула.

Дома.

Все, чего боялась Лиара в своем дневник — происходило сейчас наяву со мной. И Рейнхард выбрал семью. А Кассель…

Я не стала слушать дальше, просто развернулась и побежала. Через двор, не разбирая дороги, слезы застилали глаза, и я стирала их на ходу.

Ты останешься без наследства, без поддержки, без гроша за душой…

Солнце уже садилось, вокруг было пусто, все сидели на ужине. Я бежала к фонтану, сама не зная зачем. Спрятаться? Отдышаться? Это было даже не по пути в наше общежитие, но в голове не билось ни единой разумной мысли.

Я даже не сразу поняла, что воздух передо мной сгустился. Влетела в него, как в кисель, и только тогда растерянно остановилась.

Прямо посреди двора, в нескольких шагах от фонтана, открывался портал — рваный, темный, не тот, что использовали студенты и преподаватели. Из него пахнуло холодом и сыростью. Я попятилась, не понимая, что это такое, а в следующий миг из портала вышли трое.

Незнакомые мужчины в темном, с платками на лицах. Я их никогда не видела, развернулась, чтобы убежать, но кто-то из них резко схватил за плечо и потянул на себя. Схватилась за амулет на шее, но руку перехватили и сорвали цепочку. Амулет упал на камни.

— Леди Велор передает привет.

Я открыла рот, чтобы закричать, но мужчина прижал ладонь к моим губам, а второй уже тащил меня к порталу.

— Кассель! — звук вышел сдавленным, едва слышным.

Мир почернел перед глазами.

Глава тридцать восьмая. Выбор сделан

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если дракон снимает фамильный перстень — он сделал свой выбор. И этот выбор не имеет цены.

Кассель

Я выбежал в коридор с бьющимся бешено сердцем, опасаясь, что Тесса могла услышать совсем не, что следовало бы. Черт побери! Я знал ее уже достаточно, и точно ведь надумает всякое… Хотел броситься следом, но мать вцепилась в руку чуть ли не ногтями.

— Ты не можешь просто так уйти! Мы не закончили!

Я медленно обернулся, сжимая зубы. Вся моя жизнь до этого момента была подчинена этой женщине. И отцу. Правилам, требованиями, планам, расписанным чуть ли не до старости. И как бы я их не любил…

Хватит.

— Ладно, давай поговорим. Раз и навсегда.

Я развернулся и пошел обратно в комнату, она шуршала юбками позади. Встал у окна, мать закрыла дверь, проверив, что больше никто не подслушивает.

— Итак, на чем мы остановились… Ах да, — щелкнул пальцами. — Ты хочешь лишить меня наследства.

— Я хочу, сын, чтобы ты одумался.

— Нет, подожди. Ты сказала: если я продолжу настаивать на своем, на Тессе, то ты лишишь меня наследства, об этом был разговор. Так вот: я продолжаю настаивать и не откажусь от Тессы. И что дальше?

Она смотрела на меня уже не рассерженно, а растерянно, видимо, не ожидая такого поворота разговора.

— Ты не понимаешь, Кассель, сынок. Ты никогда не жил без денег и без поддержки… Без имени. Думаешь, это так легко?

Я скептически изогнул бровь.

— И когда же я в последний раз просил у вас с отцом прислать мне денег, не напомнишь, матушка?

Она застыла, отвела взгляд. Затем повернулась обратно, а я подался вперед. Ну? Что же?.. Учитывая, что в свое время я просил именно ее прислать золото, отец-то мог и возмутиться, мол, спущу на ерунду.

— Я…

— Что такое? Не помнишь? Странно… Я вот тоже не могу вспомнить, матушка. Мы уже год торгуем с Дэйном сами. Под другими фамилиями, у нас пара помощников, чтобы сильно не отличаться от Академии. Так что даже если потеряю “все”, как выражаешься, связями обросли. Не знала?

— Вы… торгуете?

— Магические ингредиенты. А они всегда в цене, знаешь ли. Связались с дядьками Дэйна с севера сначала, потом расширили географию. Я не сидел на шее у отца, мам, пока ты думала, что я просто транжирю деньги.

— Ты никогда не говорил…

— А ты что, спрашивала? — сделал несколько шагов в ее сторону. — Ты всегда знала, чего хочешь от меня, но не поинтересовалась, чего я хочу сам. Свадьба, продолжение рода, бла-бла-бла.

— Я думала…

— Ты думала за меня и неправильно. Хватит.

Я стащил с руки перстень с гербом дома Нокс — драконом, свернувшимся вокруг пламени, и положил его на стол между нами.

— Забирай, если таковы твои условия. Мне он не нужен.

Она смотрела на перстень, не в силах отвести взгляд. И пусть я видел, как дрожат губы, и пусть мне было жаль все вот так разворачивать, потому что маму я любил, выбора она мне не оставила.

— Ты не можешь… это перстень твоего прапрадеда. Он передавался по наследству, ты не можешь просто…

— Я люблю тебя, мама, ты моя семья. Но я больше не позволю тебе решать за меня. Я сделал свой выбор, и если ты не можешь его принять — что ж…

— Кассель…

— Все, мам.

— Кассель, — раздался голос Летиции. — Ты все-таки пришел.

Глава тридцать девятая. Наследник дома Кассель Нокс

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если ваш враг сообщает вам, что похитил вашу любимую — не теряйте головы. Хотя… Вряд ли это возможно.

Я уже взялся за ручку двери, чтобы отыскать Тессу и все объяснить, когда в окно влетел еще один вестник.

Фамильная печать Велоров, снова. Птичка зависла в воздухе и раскрылась сама по себе.

Кассель, твоя мышка у меня. Хочешь получить ее обратно — приходи один. И без фокусов, портал тебе откроют. Если опоздаешь или приведешь кого-то — она лишится головы. Тебя заберут от ворот Академии мои люди. Жду, любимый.

Я сжал зубы, зарычал и скинул с плеча руку встревоженной матери. Дракон внутри взревел. Чешуя проступила на предплечьях, золотые когти заменили ногти, в висках застучало.

— Кассель, что происходит?!

Я не ответил, вместо этого схватил лист бумаги со стола и быстро набросал несколько слов Дэйну. Вестник сорвался с ладони в ту же секунду и исчез в окне.

— А ты не видела?

— Летиция не могл…

— Летиция. Похитила. Тессу.

Мать сглотнула, шокированная тем, что передал вестник. Древние дома могли всякое творить, у нас хватало войн, но нельзя же опускаться до такого. Все же были вопросы чести, благородства, в конце концов то, что мне предъявила мать — договоренности между родами.

— Я иду с тобой.

— Нет.

— Кассель! — она попыталась схватить за руку, но я вывернулся.

— Ты не пойдешь. Иди к ректору, жди отца, у Летиции будет опасно, и ты остаешься в Академии, мы сами все решим.

Я выбежал в коридор, вниз по лестнице. И не видел, как рядом с матерью открылся черный портал. Из него вышел только один наемник, вежливо поклонился и указал жестом на провал.

— Леди Нокс. Леди Велор вас ждет.

— Я не…

— Она. Настаивает, — с нажимом произнес мужчина. — Мне приказано быть с вами вежливым, но терпение не бесконечно. Вам ничего не угрожает, леди Велор лишь хочет показать вам, кого сын выбрал в пару.

* * *

Дэйн ждал меня внутри Академии, чтобы не провоцировать тех, кто придет за мной. Друг уже был при оружии, готовый нестись за головой Летиции. Рядом Мира тяжело дышала от гнева, сжимая кулаки.

— Я получил твоего вестника. Что за адрес?

— Не знаю, пошлет за мной.

— Я иду, — Мира скрипнула зубами.

— Нет, нельзя. Летиция сумасшедшая, она может и убить Тессу, — эльф качнул головой.

У нас с Дэйном была своя магическая связь, потому что регулярно влипали в разные истории еще до торговли. Потом и времени не оставалось, и желания, но как в старые добрые времена прижали запястья друг к другу.

— Все чисто, за нами не следят, давай, — скомандовал Дэйн.

— Что вы делаете?.. — спросила шепотом Мира.

Золотой дракончик и черные листья вспыхнули на коже и поменялись друг с другом. А затем погасли, словно и не существовали. Так мы с эльфом могли на достаточном расстоянии чувствовать, где находимся, потому что вряд ли Летиция даст мне возможность отправить вестника с адресом.

— Все, иди, — хлопнул по плечу Дэйн. — Мы придем с подмогой.

Мира взяла меня за руку, посмотрела в глаза, но ничего не сказала. И так знал все, что могла произнести.

— Я ее спасу, обещаю.

Медлить больше было нельзя. Оставив друзей, помчался теперь уже к воротам. Окликнул кто-то из преподавателей, но я не обратил внимания. Внизу, у главной дороги, из портала вышли двое в черных плащах с закрытыми лицами.

— Лорд Нокс. Леди Велор ожидает вас. Портал настроен на место встречи. Вы должны пройти один.

— Я один, как видите.

Они расступились. Я первым вошел в портал, и мир Академии исчез.

Глава сороковая. Наследница дома Летиция Велор

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы оказались в руках безумной аристократки, которая требует от вашего дракона невозможного — не теряйте надежды. Особенно если на кону ваша жизнь.

Я оказался в старом разрушенном доме черт знает где. Высокие своды терялись во мраке, где-то капала вода, и единственным источником света были несколько магических светильников. Из разбитых окон тянуло холодом.

— Кассель, — раздался голос Летиции. — Как я рада, что ты пришел.

Она стояла в центре зала и выглядела так, будто собралась на прием. То самое платье, в котором приходила соблазнять, идеальная укладка, макияж… улыбка. Широкая и полная безумия.

За ее спиной стояли четверо, еще несколько фигур прятались в темноте, черт знает, сколько их было на самом деле. У Велор доставало денег, чтобы нанять тех, кто сделает грязные дела. В стороне, с ладонью одного из мужчин на плече, была мама. Едва заметно она кивнула мне — все в порядке.

— Где Тесса? — спросил я.

— Терпение, милый, я думала, ты скажешь, как я прекрасно выгляжу. Но раз так… — Летиция сделала жест рукой, и один из наемников выволок Тессу из мрака.

Она была связана, на лице — разводы от слез, синяк. Волосы растрепаны, форма грязная, во рту кляп. Во взгляде — ужас пополам с облегчением. Но жива… Тесса жива.

— Отпусти ее.

— Не так быстро, Кассель.

Дракон внутри рвался наружу, и я с трудом сдерживал его, опасаясь, что Летиция еще что-нибудь выкинет. С нее станется, я очень зря недооценивал безумие и жажду получить свое. Ведь могла… Могла за кого угодно идти замуж, полно желающих припасть к кормушке Велоров.

— Чего ты хочешь?

— О, сущую мелочь.

Летиция обошла Тессу и встала рядом, положив руку ей на плечо. Тесса дернулась, но веревки держали крепко. Мне нужно было протянуть время достаточно, чтобы подоспела помощь.

— Чтобы ты признал меня при всех, и не только в Академии, а в принципе. Скажи, что я — твоя пара. Невеста. Жена, — подалась она вперед — А не эта… мышь.

— Зачем? Ты же знаешь, что я не люблю тебя, и это не изменится.

— Любовь? — Летиция расхохоталась. — Причем тут любовь? Ты унизил меня. Ты назвал меня шлюхой перед всей Академией, — с каждым словом она все больше сжимала зубы, злясь. — Ты ударил меня. И теперь должен восстановить мою репутацию.

— Ты похитила человека, Летиция, наняла бандитов. Ты перешла черту, какая к черту репутация? — спросил я.

— Летиция, девочка, послуш…

— Заткнитесь, леди Нокс! — указала она на мать, затем шагнула ко мне, оттолкнув Тесс. —

— Летиция, — сказал я мягко, поднимая руки. — Ты преследовала Тессу, спровоцировала дуэль. Пришла ко мне в кабинет и пыталась соблазнить, я уже молчу про дневник. Ты сделала все, чтобы я тебя возненавидел.

— Умолкни! — она ударила меня по щеке, а я и не стал уворачиваться, чтобы наемники не подумали, будто я угрожаю.

— Ты можешь бить меня сколько угодно, но это ничего не изменит. Я не люблю тебя. И никогда не полюблю, но мы можем договориться, уладить всем миром.

Нет. Миром не получится, разумеется. Дракон внутри желал смерти Летиции. Любила ли она меня? Возможно. Возможно, по-своему, видя союзы и браки по-своему, как многие в наших кругах. Ребенок воспитания древних родов… Я и понимал ее, и ненавидел за то, что втянула Тессу.

— Хорошо, — сказала она тихо и с горечью. — Ты сам этого хотел, а я давала выбор.

Она отошла быстрым шагом к Тессе и вытащила нож. Небольшой, изящный, с рукоятью, украшенной драгоценными камнями. Мать дернулась, но ее держали крепко.

— Держите ее.

— Тесса!

— Не шевелись, Кассель. Иначе я ее убью.

Кто-то из наемников схватил Мур, а Летиция провела лезвием по щеке. Я увидел, как кровь выступает из пореза. Тонкая алая линия... Тесса зажмурилась, замычала сквозь кляп, и по ее щеке потекла слеза, смешиваясь с кровью.

Сука, сука, сука!

— Следующая будет глубже, — сказала Летиция. — Или я решу, что стоит украсить лицо твоей матери. Или…

— Что тебе нужно?

— На колени, Кассель. Ты, наследник дома Нокс, встанешь на колени передо мной. И признаешь, что я достойна тебя. Тогда, быть может, я сохраню им жизнь.

Глава сорок первая. Артефакторша Тесса Мур

Из учебника «Основы межрасовой эмпатии» под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы оказались в заложниках у безумной аристократки — не теряйте надежды. И держитесь изо всех сил. Даже когда кажется, что все кончено.

Тесса едва заметно качнула головой, будто умоляя, чтобы я этого не делал.

Ерунда. Это все полная хрень.

Я опустился на одно колено. Потом на второе.

Летиция смотрела на меня сверху вниз, и буквально сияла торжеством и безумием.

— Вот так, — прошептала она. — Вот так, мой дракон. На коленях тебе и место. Что ты скажешь?

Я молчал, наблюдая исподлобья за тем, что происходит, а Тесса плакала. Унижение было ничем по сравнению с тем, что чувствовал внутри.

— Говори, Кассель, иначе я перережу ей горло!

Ярость.

Страх за Тессу…

— Я признаю, что ты лучшая партия. Что дальше?

— Дальше? — она склонила голову набок. — Дальше ты докажешь, что говоришь правду. Поцелуй меня, Кассель при всех, как целовал эту мышку.

Я медленно поднялся с колен, не делая резких движений. Летиция следила за мной с улыбкой, в ее глазах плясали сумасшедшие искры, и она вряд ли понимала, что на самом деле творит. Ведь придут маги, ректор, и ее все равно посадят, неважно, что я скажу дальше.

— Кассель, — выдохнула Летиция, и ее голос дрогнул от предвкушения. — Наконец-то.

Мы стояли вплотную друг к другу. Я протянул руку и коснулся ее щеки, как делал, пока мы встречались. Постарался улыбнуться. Она прикрыла глаза и подалась вперед, готовая поцеловать.

В этот момент я материализовал кинжал. Золото вспыхнуло в ладони острым лезвием, созданным колдовством. Целился в грудь, без замаха, и черт побери, тут достаточно свидетелей, чтобы меня оправдали за смер…

Летиция оказалась быстрее.

Мой кинжал распорол воздух в сантиметрах от ее платья. А ее нож вошел мне в живот.

Я почувствовал, как лезвие входит в плоть сначала холодом, а затем жгучим разрывом. Боль взорвалась в теле, в ушах зазвенело. Я услышал вопль Тессы, приглушенный кляпом, услышал крик матери.

— Кассель! — ее голос донесся откуда-то слева. — Кассель, нет!

Летиция выдернула нож, я покачнулся и упал на колени, зажимая рану ладонью. Горячая кровь текла сквозь пальцы, перед глазами поплыли круги.

— Ты хотел убить меня, — прошептала Летиция. — Я предполагала. Что ж. Ты и вправду сделал свой выбор, теперь смотри на последствия.

Она развернулась и пошла к Тессе, я попытался встать, но ноги подкосились, и я рухнул обратно на пол.

— Держите его, — бросила Летиция мужчинам. — Он должен видеть все.

Один из наемников наступил мне на спину, прижимая к полу. Я зарычал, попытался сбросить его, но сил оставалось все меньше.

— Летиция, остановись!

— Остановиться? — Летиция обернулась. — Нет, леди Нокс, это только начало. Ваш сын забрал у меня все, значит я заберу все у него.

Она кивнула на Тессу, и тот, что держал ее за плечи, рывком поставил на колени.

— Знаешь, Кассель, — Летиция подошла к Тессе. — Ты назвал меня шлюхой. Так вот: теперь твоя драгоценная мышка поработает шлюхой бесплатно, не за сто золотых. Ты, — она указала на одного из мужчин. — Будешь первым.

Наемник с сальным взглядом и щетиной на подбородке, ухмыльнулся и шагнул к Тессе. Его пальцы взялись за пряжку ремня.

— Нет! — я рванулся, но бандит, державший меня, надавил сильнее. — Летиция, не смей!

— Смотри, Кассель, — она улыбнулась. — Смотри, как твою мышку будут иметь. Нужна она тебе будет?.. Обслужив всех.

Глава сорок вторая. Тени и золото

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Иногда помощь приходит в самый последний момент. И иногда эта помощь носит фамилию Нокс.

Я пытался ползти. Ногти царапали доски пола, кровь из раны заливала все вокруг, но я упрямо пытался добраться. До нее.

Тесса зажмурилась, кто-то из наемником толкнул ее, заставив упасть на колени, развернул и раздвинул ноги, задрав юбку. Она кричала сквозь кляп и пыталась барахтаться, мать что-то кричала, рыдая.

— Тесс… — протягивал руку, но один из мужчин наступил сверху тяжелым ботинком, придавливая к полу.

Не смей, не смей… Не смей ее!

— Счас мы повеселимся, детка, — недобро ухмыльнулся мужик, расстегивая штаны.

Не… Ты не смеешь ее касаться. Никогда. Я чувствовал, как начинаю терять сознание и… Смех Летиции. Голос мамы. Тесса, изо всех сил, даже связанная, сопротивляющаяся. Кровь, растекающаяся подо мной.

Дракон внутри бушевал.

И я просто дал ему волю.

Окружающее взорвалось золотом. Оно покрыло все стены, пол, потолок, распустилось на забытых вещах ослепительным слоем. Я зарычал, чувствуя, как силы покидают тело, но выставил вперед руку. И сжал пальцы.

Летиция заорала. Все золото начало плавиться, обжигая нереальными температурами, и я с трудом смог сделать так,

Мужик, что посмел ее тронуть… Ты, ублюдок… Я смотрел, как золото покрывает его, отшатнувшегося от Мур, с ног до головы, а затем плавит, заставляя нечеловечески орать. Пока на пол не грохнулась драгоценная мертвая головешка.

Двери склада взорвались.

Волна чистой силы ударила в створки и вынесла их внутрь, разбрасывая щепки и ржавые петли. Тот, кто держал меня и ринулся прочь еще при золотом колдовстве, упал, сбитый с ног то ли заклинанием, то ли чьим-то кулаком.

Дэйн. Ректор.

За их спинами я увидел боевых магов серых мантиях Академии, светящимися от готовых к бою заклинаний.

— Взять всех! — скомандовал ректор. — Живыми! Замкнуть порталы!

Боевые маги ринулись вперед. Наемник бросился к выходу, но Дэйн перехватил его, ударил локтем в лицо и уложил на пол одним движением. Мать бросилась к Тесс, спешно стаскивая мантию.

Отец…

Он шел медленно, как неотвратимая сила. Глаза горели драконьим золотом. Летиция попятилась. Ее лицо побелело, нож в руке дрожал. Она тоже получила ожоги, и теперь стояла в красных пятнах. Моя магия давно остыла. А жаль, что не убил и ее.

— Лорд Нокс… — прошептала она. — Я… я не… Не подходите! Я…

Договорить она не успела. Один из боевых магов выбил нож из руки заклинанием. Другой схватил ее за плечи и завел руки за спину. Летиция закричала от боли и ярости, но ее уже тащили к выходу.

— Кассель, Кассель!

Кажется, это была Мур. Я попытался ответить, но из горла вырвался только стон. Отец опустился на колено, осмотрел рану, и его лицо стало еще мрачнее.

— Лекаря, срочно! Кассель, — отец взял меня за плечо. — Держись. Ты слышишь меня? Держись.

— Тесса… — выдавил я. — Она…

— Она в порядке.

Я попытался повернуть голову, но сил уже совсем не хватало. Перед глазами все плыло, звуки становились глуше. Тесса звала меня, а я не мог ответить. Холод растекался по телу.

— Кассель! — кажется, это была мать.

Последнее, что я увидел — лицо отца, склонившееся надо мной, и я провалился в темноту.

Глава сорок третья. А можно еще полежать?

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы очнулись после ранения в родовом поместье — не пытайтесь сразу встать. И помните: если рядом с вашей кроватью спит та, кого вы любите — значит, все самое страшное уже позади.

Кассель

Потолок у меня в комнате был очень красивым. Вроде как просто белым, но с лепниной, а по углам — с маленькими дракончиками, завитками и цветами. Я часто смотрел на него в детстве, придумывая всякие истории, когда болел.

Так вот.

Я был дома. В поместье Ноксов.

Попытка пошевелиться отозвалась достаточно сильной болью в животе, и пришлось переждать, пока приступ утихнет. Тело было таким тяжелым, чужим, непривычно-непослушным, и я даже руку поднять мог с трудом. Мышцы затекли, суставы ныли, а во рту была настоящая пустыня, и несколько раз облизнул губы, что не сильно помогло.

Скосил глаза вниз, увидев бинты на груди, пахнущие чем-то целебным. На мягком ковре у кровати, поджав ноги, спала Тесса.

Ее голова лежала на краю моей постели, рыжие волосы разметались по покрывалу, на щеке — порез, тоже чем-то намазанный, судя по зеленоватому оттенку.

Летиция.

Несмотря на ранение, я все помнил. И как упал, и как она хотела заставить Тесс… Сука. Но помнил отца, шум, помнил крики матери. Вот как она набросилась на Летицию, и магам Академии пришлось оттаскивать от блондинки, иначе бы там убили, уже не знал.

— О, очнулся, — раздался голос Дэйна.

Я перевел взгляд в кресло у камина. Он сидел в нем боком, закинув ноги на подлокотник, и листал какую-то книгу. Выглядел он почти как обычно, только тени под глазами и легкая бледность. Похоже, не спал он, в отличие от меня, долго.

— Давно я здесь? — сам не узнал голос из-за хрипоты, и тихо откашлялся, боясь потревожить Тессу

— Третий день, — Дэйн отложил книгу и сладко потянулся. — Ты нас напугал, друг, еще немного — и лекари бы не справились.

— Еще один мой хм… забыл слово…

— Идиотизм.

— Точно.

— Лекари сказали, что Летиция промахнулась на пару сантиметров, если бы задела глубже, и мы бы с тобой уже не разговаривали. Как себя чувствуешь?

— Как будто меня пырнули ножом.

Он беззвучно рассмеялся. Воды мне отказался давать, пока лекари не разрешат, но я все равно попросил позвать их хотя бы через пару минут. Перевести дух, пока не закудахтали вокруг.

— Тесс от тебя вообще не отходит. Мира пыталась увести ее хотя бы поесть — бесполезно. Так и сидит. Дядя Келлен приехал, мой отец, все тут были.

Я протянул руку и провел над волосами, не опуская ладони на рыжие пряди. Мур лишь вздохнула во сне.

— А что Летиция?

— В тюрьме, — Дэйн фыркнул. — Велоры пытались замять дело, примчались почти сразу, требовали освободить дочь под залог, грозили связями. Ей светит лет двадцать, если не больше. Наемников тоже арестовали.

Друг рассказывал мне тихо последние новости, пока дверь не открылась, и в комнату не вошла Мира. В руках у нее был поднос с какими-то склянками.

— О, — сказала она, увидев меня. — Проснулся. Ну наконец-то, я уже думала, что ты решил проспать до следующей жизни. Дэйн, ему нельзя напрягаться.

— А я и не напрягал, — смешливо ответил эльф.

Я закрыл глаза и откинулся на подушки, которые заботливо поправила Мира. Значит, все в порядке… Мама не пострадала, слава Небу. Даже короткий разговор отнял у меня силы. Я снова посмотрел на Тессу, и она чуть пошевелилась.

— Кассель?.. — прошептала, еще не проснувшись.

— Я здесь, — сказал я. — Спи.

Она снова затихла, а я гладил ее волосы и думал, что ради этого стоило выжить.

Глава сорок четвертая. Я больше не буду сбегать

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Разговор после ранения — вещь непростая. Вы оба пережили травму, и слова могут даваться тяжело. Но иногда достаточно просто быть рядом.

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам, и это было так легко, почти невесомо и очень приятно. Этот некто перебирал пряди, скользя от виска к затылку, и сначала показалось, что это продолжение сна. Очень и очень хорошего сна после всего пережитого ужаса.

Но все-таки решила открыть глаза, что получилось далеко не с первого раза. Ощущения были такие, словно и не спала вовсе, просто моргнула.

Кассель

— Проснулась, — сказал он хрипло.

Я резко выпрямилась, сердце забилось так быстро оглушительно громко, что пришлось переждать несколько секунд.

Трое суток. Трое суток я сидела у этой кровати, держала его за руку и молилась на лекарей и всем богам, каких знала.

— Ты очнулся, — я всхлипнула и не бросилась на шею, только чтобы не тревожит швы.

— Да куда я денусь. Лекари уже были, пока ты спала, все нормально, жить буду. Еще б Мира в меня не пихала свои горькие гадости…

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Лицо Касселя было бледным, под глазами залегли тени, чистая повязка нервировала просто своим наличием. И все равно этот чертов дракон улыбался даже в таком состоянии, и от этой улыбки мне хотелось смеяться и плакать одновременно. И ударить его…

Но ударить — это потом.

— Ты меня напугал. Очень.

— Ты меня тоже, Мур. Прости.

— И ты меня… Ты… спасал меня. Ты встал на колени перед ней, Кассель.

— Подумаешь, колени, — он пожал плечами и фыркнул. — Они у меня крепкие.

— Разве ты должен быть вставать на колени?..

— Пф. Перед тобой вот встану потом и кое-что… покажу, только тебе юбку придется подержать. Много раз встану, клянусь. Но чуть позже, Мур, ладно?

— Дурак.

Я всхлипнула снова, и слезы, которые я сдерживала все эти дни, пока Кассель лежал без сознания, хлынули разом по щекам. Я не могла их остановить, только растирала бессмысленно, не в силах успокоиться.

— Эй, — сказал он тихо. — Ну ты чего, все же хорошо закончилось.

— Ты полз ко мне, — прошептала я сквозь слезы. — Ты истекал кровью, а все равно полз, а я не могла ничего сделать, только смотреть.

— А что мне оставалось? Пришлось сокращать дистанцию.

Я уткнулась лицом в кровать и окончательно разревелась. По-настоящему, навзрыд, как не плакала с самого детства. Слышала, что Кассель вздохнул и накрыл снова мою голову ладонью. Мне просто нужно было выплакать весь этот ужас.

Как пришел отец Касселя, ректор, маги… А потом его сюда… Бледного, в кровати, без сознания. Как лекари… Говорили, что если к утру состояние стабилизируется, то будет жить. Как леди Нокс ревела навзрыд и винила себя, а Айрин пыталась успокоить. И лорд Нокс с Дэйном беспрестанно с кем-то переговаривались вестниками, потом пришли какие-то люди, потом… Не помню. Все смешалось в нескончаемый ужас.

— Все закончилось, — сказал он, когда мои рыдания стали тише. — Летиция в тюрьме с сообщниками, как мне сказали. Больше никто тебя не тронет.

— Знаю…

— Слышал, ты тоже не уходила.

— Куда бы я ушла? — уставилась на него покрасневшими глазами.

Он сипло рассмеялся и поморщился, прижав ладонь к ране. Но от предложения позвать лекаря отказался.

— Кассель, — сказала я, немного успокоившись и решившись. — Я должна тебе кое-что сказать.

— М?

Я набрала воздуха в легкие. Слова, такие простые, которые никак не могла сказать до, пока Касселя не ранили так серьезно. Я должна была произнести их раньше, должна была…

— Когда Летиция… я думала, что умру. И единственное, о чем жалела — что не сказала тебе… Не сказала…

— Тесса…

— Подожди, — я подняла ладонь, призывая молчать. Я слышала разговор с твоей матерью. Я слышала, как она говорила, что я тебе не пара. И я поверила ей, Кассель, и решила убежать, чтобы тебе не пришлось отказываться от семьи, чтобы ты не разрушил свою жизнь.

— Тесса, ты не разрушаешь мою жизнь, все вообще наоборот.

— И я… — я сглотнула. — Я тоже тебя люблю. По-настоящему. Просто люблю.

— И я тебя, Мур. Очень. И очень. И очень. И еще тысячу раз очень. Сильно, — Кассель улыбнулся, вот этой своей очаровательной улыбкой, от которой сходили с ума девочки в Академии. — Так, а теперь иди-ка сюда.

— А?..

— Я победил в сражении со смертью, где поцелуй? Два. Нет, три.

Рассмеялась и осторожно залезла на широкую кровать с ногами, скинув мягкие домашние туфли, которые мне выдали со сменной одеждой. Наклонилась аккуратно, чтобы не беспокоить рану Касселя, и коснулась его губ.

Они были сухими, горячими, с трещинкой от жара и снадобий лекарей. Но все равно… Как же приятно было с ним целоваться.

— Я больше не буду убегать, Кассель, — прошептала, когда отстранилась.

— Обещаешь?

Глупо, но протянула ему мизинчик. Дракон хмыкнул, но сплел со своим, закрепляя договор.

— Вот и славно. А то я за тобой бегать больше не смогу, у меня ранение, между прочим.

Я рассмеялась и легла у него под боком. Услышала выдох облегчения Касселя, и на секунду показалось, что я рядом с каким-то огромным зверем, горячим и сильным. Драконом. Несмотря на все слухи о нем, сплетни, он всегда меня спасал… Защищал, приходил на помощь и оберегал.

За окном светило солнце. Где-то в доме Мира спорила с Дэйном, мать Касселя разговаривала с Айрин, лорд Нокс работал в кабинете.

— Кассель, — сказала я, вдруг вспомнив. — А что ты ответил матери в гостиной. Если не хочешь отвечать, то не отв…

— Сказал, что нахрен мне это наследство не сдалось и оставил перстень.

— Ты… ты сказал вот так?

Кассель не дал мне подняться, с нажимом опустив ладонь на плечо.

— Ну да. Сказал, что если она хочет — пусть его забирает, а я построю что-то свое, как мои предки, и чхать я хотел, что должен тебя бросить и блаблабла. Так что если после лечения нас выставят, придется ютиться в домике поменьше. Временно.

— Мы… Мы можем поехать к моим родителям. Я буду учиться у мастера Грегори, работать, мы все сможем…

— Тесс, вот что ты за женщина. Я сам все решу, не парься. Потом расскажу нашу задумку с Дэйном, — сонно проговорил он. — А, и родителям-то напиши, надо бы познакомиться нам.

Я смотрела на его бок в бинтах и совсем не знала, что сказать. Он отказался… ради меня.

— Я не знала… Я думала…

— Я знаю, что ты думала. Но я выбираю тебя. Всегда.

Я прижалась к нему чуть теснее, и через пару минут услышала ровное сопение — золотой дракон уснул.

Глава сорок пятая. Материнские тревоги

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Знакомство с родителями дракона — испытание, сравнимое с дуэлью. Если тетушка на вашей стороне — вы уже наполовину победили.

Прошла неделя с тех пор, как Кассель очнулся. Все было тихо, мирно, я почти не выходила из его комнаты и мало контактировала со

А сегодня был ужин-знакомство, когда Касселю стало достаточно хорошо, чтобы провести время за столом. Все-таки драконья регенерация — это что-то с чем-то…

Я смотрела на свое отражение в платье, которое снова подобрала Айрин. Волосы были убраны наверх, но не так сложно, как на приеме. И очки я тоже надела. Но сколько бы не стояла здесь, в спальне, которую выделили, пора было идти.

В дверь постучали.

— Войдите.

Кассель в темном костюме с повязкой под рубашкой, но уже без той бледности, которая пугала меня в первые дни. Он прислонился к дверному косяку и улыбнулся.

— Ты прекрасно выглядишь, Тесс. Идем?

— А может не надо?..

— Надо, идем, они тебя не съедят. С теткой же подружилась.

* * *

Столовая в поместье Ноксов была вдвое больше, чем у Айрин. Высокие потолки, темные деревянные панели, портреты предков на стенах и огромный камин, в котором горел огонь.

За столом уже сидели лорд Нокс — высокий, с длинными черными волосами, в которых серебрилась проседь. Леди Нокс, мать Касселя, в черном платье, строгая и холодная, с пучком волос и сдержанными украшениями. И, конечно, Айрин, которая при виде меня чуть заметно подмигнула.

— Мама, папа, — Кассель подвел меня к столу. — Вы, конечно, все уже перезнакомились, но вот, Тесса Мур. Тесса, это мои родители — Реджинальд Нокс и Элеонора Нокс.

— Добрый вечер, — я постаралась, чтобы голос не дрожал, но не очень получилось. — Спасибо, что приютили на это время и позволили остаться с Касселем

Лорд Нокс кивнул со сдержанной улыбкой.

— Присаживайтесь, Тесс, — сказала Элеонора, приподняв бровь. — Ужин сейчас подадут.

Я села рядом с Касселем напротив Айрин, под столом его ладонь легла на мою и чуть сжала. Но все равно было ужасно страшно.

Ужин начался в тишине. Слуги бесшумно внесли первые блюда, разлили вино, а я старалась просто дышать. Айрин мне за эти дни рассказала про приборы, так что я уже знала, какая вилка для чего. Лишь бы не перепутать от страха... Леди Нокс наблюдала за мной, и я чувствовала ее взгляд чуть ли каждую секунду.

— Мисс Мур, — произнесла она наконец. — Кассель рассказал мне о вас. Очень… необычная история.

— Мам, не начинай, — в голосе Касселя послышалось предупреждение.

— Я просто хочу узнать побольше. Ваша семья, насколько я понимаю, не из знатных?

Я сглотнула. Вот и мое самое больное место.

— Мой отец — ремесленник, держит лавку… Мать — швея. Ничего особенного.

— Ремесленник — это достойно, — вроде бы сказала Элеонора похоже на Айрин, но совершенно иным тоном. — Но вы должны понимать, что брак с наследником дома Нокс — это не связи и положение в обществе.

— Элеонора, — тихо произнес лорд Нокс.

— Я просто говорю то, что думаю, Реджи. Вы учитесь в Академии. Артефакторика, верно?

— Да…

— Полезный навык. Но недостаточный для того, чтобы стать леди Нокс.

Я почувствовала, как Кассель напрягся рядом со мной, и его пальцы сжали мою ладонь крепче.

— Мама, — начал он. — Мы это уже обсуждали, и я…

— Дорогая, — перебил лорд Нокс. — Напомни мне, откуда ты родом?

Леди Нокс замерла, ее бокал застыл у самых губ, подкрашенных темным.

— Ты же сам знаешь, Реджи.

— Подумал, может быть, госпоже Мур будет интересно.

Повисла тишина. Айрин за столом откровенно улыбалась, даже не пытаясь этого скрыть, безмолвно веселилась.

— Моя семья не была знатной, — нехотя произнесла леди Нокс. — Мой отец был купцом.

— Купцом средней руки, — уточнил лорд Нокс. — Я женился на тебе не из-за титула, Элеонора. Да и ты, помнится, боялась, что моя семья не примет тебя.

— Это другое, — отрезала она.

— Это то же самое, — спокойно возразил лорд Нокс. — Ты пришла в этот дом без титула, без связей, без богатства и стала лучшей леди Нокс, которую я мог себе представить, — он вздохнул и повернулся ко мне. — Госпожа Мур, все, что вы сделали для моего сына... Этого достаточно, чтобы я считал вас достойной нашего рода.

Я не могла вымолвить ни слова, глядя на мужчину огромными глазами. Леди Нокс поджала губы и ничего не сказала. Но ее взгляд, обращенный на меня, был каким-то непонятным. То ли теплее, то ли мне совсем конец наступил…

— Браво, братец, — Айрин подняла бокал. — За справедливость и за новые традиции.

Лорд Нокс чуть усмехнулся, взял бокал и звонко коснулся чужого бокала. Кассель с облегчением и шумно выдохнул.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на лорда Нокса.

Он чуть наклонил голову, будто так принимая меня в семью.

За столом стало чуть меньше напряжения. После того как слуги унесли суп и подали горячее — нежнейшую утку с яблоками и травами, я уже не хотела провалиться сквозь пол. Хоть леди Нокс больше не задавала мне вопросов, участвовала в разговоре между нами с Айрин. Кассель что-то вполголоса обсуждал с отцом — кажется, про хронометр, который давно нужно было починить.

— Тесса, — вдруг обратилась ко мне Элеонора. — А чем вы занимаетесь вне учебы?

— Я… — замялась, не зная, что ответить. — В последние дни я много гуляла по вашему саду. Он прекрасен.

— Вы интересуетесь садоводством? — ее бровь чуть приподнялась.

— Мама раньше просила помочь меня в саду у нашего дома… Розы у вас невероятные у восточной стены. Чайные, кажется? Очень вкусно пахнут.

Леди Нокс моргнула и замолчала, я даже испугалась, не сказала ли чего-то не то снова. Может быть, те розы самые нелюбимые? Но она вдруг чуть заметно смягчилась.

— Розы у восточной стены сажала я, — сказала она, наконец. — Двадцать лет назад, и они требуют особого ухода.

— Они выглядят так, будто за ними ухаживают с любовью.

Повисла короткая пауза, леди Нокс смотрела на меня как-то задумчиво. Потом чуть кивнула и вернулась к своему блюду.

Ужин продолжался, говорили за столом о разном. О предстоящем ремонте в поместье, планах Касселя на торговлю, узнали, что Айрин собирается расширять сеть чайных.

Я в основном слушала, чем говорила, но когда лорд Нокс спросил меня об артефакторике, я рассказала про оранжерею Айрин и про то, как мы работали с Грегори вместе. Леди Нокс слушала, не перебивая, а когда я упомянула, что стал ученицей мастера, подала голос:

— Значит, вы планируете продолжать обучение и после Академии?

— Надеюсь… Хочу открыть свою мастерскую небольшую, делать артефакты на заказ.

— Это похвально, — произнесла Элеонора. — Не каждая девушка решается на свое дело.

Это был первый комплимент за весь вечер, и я очень

— Спасибо, — сказала я. — Я много думала об этом, и… Кассель меня поддерживает.

— Кассель тебя поддерживает во всем, — фыркнула Айрин с улыбкой. — Пусть и ни черта не понимает в артефактах.

— Все я понимаю, — указал Кассель невежливо вилкой на тетку. — Тесса лучшая в этом, особенно в боевых.

— Боевых? — оживился лорд Нокс. — Расскажите-ка подробнее.

Когда подали на десерт что-то воздушное с ягодами и сливочным кремом, атмосфера за столом была уже намного теплее.

Глава сорок шестая. Истина

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Не давитесь десертом — это неприлично. Вместо этого сохраняйте спокойствие и дышите ровно.

— Тесса, — произнесла леди Нокс к концу вечера. — Я все еще считаю, что мой сын мог бы сделать более выгодную партию. Но… — помолчала. — Я, конечно, не даю вам своего благословения. Пока. Но я готова… присмотреться.

— Спасибо… Этого… Я рада этому.

Леди Нокс кивнула и уже собиралась отойти от стола, когда Кассель вдруг добавил в свое извечной ленивой манере.

— Вообще-то, мам, можешь уже не присматриваться.

— В каком смысле?

— Я забыл вам сказать, что Тесса — моя Истинная. Так что вопрос решен в принципе.

Я замерла и уронила вилку, упавшую в тишине с оглушительным звоном. Айрин поперхнулась вином и теперь кашляла, прикрывая рот тканевой салфеткой.

— Что? — леди Нокс ошарашенно смотрела на сына. — Что ты сказал?

— Истинная, — повторил Кассель, как будто это все объясняло. — Все ведь знают, что это?

— Ты… — я сглотнула. — Твоя истинная? Почему ты… ты не сказал мне?

— А смысл? — дракон пожал плечами. — Я люблю тебя, ты любишь меня. Приятным дополнением считаю этот факт.

— Дополнением?! — я не знала, возмущаться мне, плакать или смеяться от облегчения. — Кассель, люди обычно начинают с этого!

— А я не человек, любовь моя, — широко улыбнулся дракон.

Леди Нокс опустилась обратно на стул, и выглядела так, словно ее вот-вот хватит удар. Отец рядом лишь вздохнул, кажется, обо всем догадавшись куда раньше слов сына.

— Кассель, — произнесла она сдавленно. — Ты ведь понимаешь, что ты сейчас сказал? Истинная пара — это не шутка.

— Мам… Ну мне же не пять, я знаю, что такое истинная пара.

— Когда ты понял? — спокойно спросил лорд Нокс.

— После дуэли из-за Летиции. Да-да, нужно было сказать, но что бы это изменило? Летицию такие вещи никогда не волновали. Я считаю, что куда важнее влюбиться просто так, без магии, а Тесса мне нравилась и до дуэли.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то медленно, осторожно тлеет… Непонятным чувством, смесью непонимания, даже злости и… нежности? Любви.

Айрин отставила бокал и улыбнулась.

— Что ж, братец, кажется, у нас в семье пополнение.

— Похоже на то.

— Но ты понимаешь, что это меняет все? — леди Нокс все еще не могла успокоиться. — Если ты уверен…

— Я уверен, мама.

— Но как ты можешь быть уверен? Ты молод, ты мог ошибиться, ты…

— Элеонора, — лорд Нокс взял жену за руку и поцеловал костяшки пальцев. — Когда я тебе сообщил об Истинности, ты не спрашивала у меня, ошибся или нет. Помнишь?

— Помню, — ответила она тихо.

— Я горжусь тобой, племянник, — расхохоталась Айрин. — Истинная пара, которая даже не знала, что она истинная. Это прекрасно, я должна немедленно сообщить мужу, пусть дядька возвращается и надерет тебе уши для профилактики. Тесса, все хорошо?

— Я все еще… Я даже не знаю, что сказать.

— Скажи, что любишь меня, — почти промурлыкал Кассель и наклонился ближе.

— Люблю, — прошептала я.

— Добро пожаловать в семью, Тесса, — поднял бокал лорд Нокс.

Я не нашлась, что ответить, поэтому просто глупо улыбалась.

Глава сорок седьмая. О розах и долгах

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Восстановление после ранения — процесс небыстрый даже для драконов. Используйте это время с умом: налаживайте отношения с будущей свекровью, гуляйте по саду и не забывайте, что терпение — ваш главный союзник.

Солнце поднималось над горами вдалеке, когда я вышла в сад с корзиной для срезанных цветов. Айрин вечером попросила принести перед завтраком, а мне было несложно. Чем-то занять руки после всего произошедшего.

Инструментов для артефактов тут не было, да и я была слишком рассеянна для тонкой работы.

Воздух был прохладным и влажным, пахло цветами травой. Где-то вдалеке пели птицы, а я просто замерла посреди сада, вдыхая свежую сладость. Здесь было очень красиво, и я периодически приходила посидеть одна и подумать.

Прошло три дня после ужина. Кассель восстанавливался, много спал, ворчал на лекарей и требовал, чтобы ему разрешили хотя бы прогуляться до конюшен.

Сад стал моим убежищем. Здесь было тихо, никто не задавал вопросов, и можно было просто возиться с цветами. С леди Нокс пока было очень сложно, но хотя бы чуть потеплела после признания сына в Истинности.

Мне бы еще к этому привыкнуть…

Я наклонилась к кусту чайных роз и осторожно срезала увядший бутон.

— Вы рано встали, Тесса.

Я обернулась, придерживая волосы. Леди Нокс стояла на дорожке в темно-зеленом садовом платье и с перчатками в руках. Волосы были убраны в простой пучок, а без привычных украшений и тяжелых тканей она казалась намного моложе.

— Доброе утро, — я выпрямилась. — Простите, не хотела мешать.

— Я привыкла работать здесь одна. Садовник приходит после полудня, а утро в саду принадлежит мне.

Видимо, мне нужно уходить?.. Прозвучало так, словно я здесь чужая. Что правда… Пусть другие родственники Касселя меня приняли, все равно не могла привыкнуть и к поместью, и к новому статусу. И понятия не имела, что дальше.

— Этот куст, — леди подошла ближе. — Я посадила, когда была беременна Касселем. Он почти не цвел первые три года, и я думала, что погибнет. Но потом прижился… Сама не знаю, что изменилось.

Сдавленно кивнула, не зная, что сказать.

— Иногда нужно время, — задумчиво продолжила леди и вздохнула, глядя на сад. — Чтобы узнать, насколько сильным будет куст… Нужно прополоть ирисы, но клумбы с ними слишком большие, чтобы я одна управилась за утро.

Я вскинула голову и неуверенно улыбнулась. Леди Нокс протянула мне перчатки.

Айрин

Ближе к вечеру я нашла Элеонору в малой гостиной у камина с бокалом красного вина и весьма задумчивым видом. Она все три дня была такая. Боги, всегда так сложно отходила от новостей и была слишком уж чувствительна иногда.

Совсем как Тесса Мур.

— Можно? — я остановилась в дверях.

— Да, конечно…

Я взяла второй бокал, налила себе Элеонора налила в него вина. Несколько минут мы молчали, просто глядя в огонь.

— И как? — спросила я наконец.

— Она неглупая... Не заискивает, не лебезит…

— Это что, плохо?

— Айрин, ты ведь понимаешь, о чем я. Или она слишком умна, или… Такая и есть. И это слишком непривычно, чтобы я просто растаяла и сказала, как же Касселю повезло, — последнее произнесла в бокал, делая глоток.

— И вправду, с Велор ему было бы лучше, — я усмехнулась, а Элеонора поморщилась. — Милая, я понимаю, что тебя тревожит. Она не умеет вести светские беседы, я сама учила ее базовому этикету. Но она — истинная пара твоего сына, и мы ни-че-го с этим не поделаем.

— Я не то чтобы против нее конкретно. Просто хочу, чтобы у Касселя было будущее. А брак с простой студенткой…

Я отставила бокал и подалась ближе к Элеоноре. Пора заканчивать все эти трагедии, на которые мать имела полное право, но была бессильна и только изводила и себя, и моего брата.

— Я напомню тебе кое-что. Двадцать пять лет назад ты вошла в этот дом точно так же, как она сейчас. Без титула, связей, с двумя платьями и пустым кошельком. Ты была дочерью купца, который по уши залез в долги. За тебя даже приданого никакого не дали, и наши старшие родственники смотрели на тебя так же, как ты сейчас смотришь на неё.

Элеонора замерла и отвернулась, сжав ножку бокала.

— Это… другое.

— Да неужели? — я усмехнулась. — Ничего не другое. Реджи тогда за тебя горой стоял, как и его сестра. Напомнить тебе, что это я, и все-все помню? А теперь ты сидишь здесь и повторяешь то, от чего тебя саму тошнило. Не ровня, нет положения, все это ненадолго…

— Я не говорила, что это ненадолго…

— Я тебя умоляю.

— Послушай меня. Ты лучшая леди Нокс, которую я знаю, ты воспитала благородного сына, который готов встать на колени перед безумной аристократкой, чтобы спасти любимую. Ты, черт побери, сама прошла через все это. И теперь, когда пришло время отдать долг, то колеблешься.

— Я не колеблюсь, я…

— Ты мать, я понимаю. Боишься, что Кассель ошибся. Но, Элеонора, — я взяла ее за руку. — Реджи ведь не ошибся.

Элеонора долго молчала, прежде чем все-таки повернуться обратно. В глазах ее стояли слезы, и она тихо шмыгнула носом, совсем не по этикету, который так чтила.

— Ты правда думаешь, что она справится?

— Я уверена. Вы похожи больше, чем ты думаешь.

Элеонора судорожно и тяжело выдохнула.

— Ты всегда была такой спорщицей…

— Это мой дар. Ну так что, попробуешь отдать долг?

— Попробую…

Я придвинула бокал, и мы чокнулись стеклянными боками. Вот и славно. Вот и перемирие.

Глава сорок восьмая. Любовь бесценна

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Близость — это нечто большее, чем просто эмпатия.

Кассель

Я стоял у порога спальни и не мог пошевелиться, потому что не верил в то, что увидел, когда открыл дверь.

Тесса сидела на моей кровати в изумрудной ночнушке. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, тонкая ткань облегает грудь и бедра, так что даже места для фантазии остается немного, а в свете камина шелк переливается, как жидкое золото с искрами.

— Мур? — голос резко сел, но я все-таки решил, что… не так понял, наверное. — Ты что здесь делаешь?

Она медленно соскользнула с кровати, и я не мог оторвать взгляда от того, как шелк скользит по телу, повторяя каждое движение. Босиком, чуть ли не на цыпочках, она подошла ко мне и остановилась буквально в шаге. Пальцы подрагивали, когда Тесс потянулась к верхней пуговице рубашки.

— Тесса…

— Молчи, — прошептала она. — Просто… просто молчи, ладно?

Ладно. Я согласен, черт, согласен, даже если у меня снова лихорадка, я сплю и вижу сон. Да что угодно, если продолжится.

Пуговица за пуговицей… Мур расстегивала их так медленно, что едва хватало терпения, но от каждого прикосновения по телу словно молнию пускали. Когда последняя пуговица поддалась, она потянула ткань вниз, и рубашка и упала на пол.

Мур положила ладони мне на грудь, такие теплые и мягкие, затем скользнула вниз к ремню. Расстегнула пряжку. Затем пуговицу.

А мою артефакторшу не подменили, нет?..

Я видел, как вздымается ее грудь под шелком, и каких же трудов стоил не спустить бретели вниз, не подхватить, падая на кровать, и не взять ее.

— Я не могу дальше, — прошептала Тесс еще тише. — Я хотела… я…

Нет, не подменили. Запас смелости закончился, но как он был сладок. Да у меня в штанах уже только от этого тесно стало.

Она развернулась и отошла к кровати, забралась на нее обратно куда более неловко, чем сползала, а затем легла на спину, глядя на меня. Сорочка задралась, открывая бедра. Рыжие волосы разметались по подушке.

Небо, если ты меня слышишь, ну нельзя же так. Ну Небо, прошу, не издевайся, ну что я тебе сделал? Я же был хорошим мальчиком…

— Я готова, Кассель. Правда.

У меня снесло крышу.

Я пересек комнату в три шага, забрался на кровать и схватил ее за бедра и рывком подтянул к себе. Тесс оказалась на животе, грудью упираясь в подушку, шелк задрался до талии, открывая ягодицы. Я видел ее всю, буквально всю, потому что кто решил добить меня и не надевать белье.

Нет.

Нельзя, Кассель. То есть… Можно, но не так. Где-то в подкорке билась мысль, что это первый раз Тесс, а вот такие игры оставим на потом. Но… Но додумалась же улечься на кровать без белья и сказать вот то… вот это…

Выдыхаем, Кассель Нокс.

— Прости, — рассмеялся хрипло. — У меня крышу от тебя срывает. Я буду нежно, ладно?

Тесса повернулась, замерла подо мной, как кролик перед удавом, глядя огромными глазами, пунцовая от смущения. Но… не боялась? Это хорошо.

Медленно… Я очень медленно потянул вверх край ночнушки, целуя открывающуюся кожу. Родинку у ребер. Бледную небольшую грудь с россыпью веснушек. Стянул ткань через голову Тесс и отбросил в сторону. Очень красивая ночнушка, бесспорно, потом это скажу.

Мур лежала передо мной обнаженная.

Свет камина играл на ее коже графитовыми тенями, и я видел изгиб талии, тени под ключицами. Ее соски были напряжены от волнения, и Тесса смешно прикрывалась ладонями, пока я не развел их в стороны.

Да, мы видели друг друга в мороке, но здесь-то все было по-настоящему. Я наклонился

— Ты прекрасна. И ты будешь моей, Тесса Мур.

Она, не сводя блестящего взгляда, едва заметно кивнула. И я поцеловал ее медленно, глубоко, чувствуя, как Тесс отвечает мне. Ладони скользнули по ее телу от плеч к животу, запоминая каждый изгиб. Она чуть чаще выдыхала, выгибалась под моими пальцами, как натянутая струна.

Целовал шею, чувствуя, как бьется пульс под моими губами. Проводил языком по выступающим косточкам. Целовал грудь, брал в рот сосок, обводил языком, посасывал, и Тесс не сдерживала тихих стонов, сама прижимаясь ближе, чтобы получить больше.

Ребра, живот… Внутренняя сторона бедер, как делал в мороке. И когда опустился между коленей, Тесс попыталась их сдвинуть.

— Что ты делаешь? — ее голос подрагивал от возбуждения. — Кассель, не надо…

— Надо, малышка. Расслабься.

Я коснулся ее языком, она замерла сначала и низко, протяжно застонала. Горячая, влажная, вкусная. Я двигался медленно, кругами, чтобы понять, как нравится больше. Провел языком от самого низа до верха, слыша всхлип. Повторил, теперь медленнее, задерживаясь на самой чувствительной точке. Тесс дрожала под моими руками и языком, стоны становились все громче.

Вот как тебе нравится, любовь моя? Размеренно, неторопливо, усиливая давление. Теперь Тесс сама разводила ноги, смущенно пыталась податься ближе к языку, и я подсказал, как нужно. Просто положи руки на голову и направь…

— Кассель… — ее голос сорвался. — Я… я сейчас… Ост… Остановись…

Ага, как же. Я задвигал языком чуть быстрее, чувствуя, как ее тело напрягается, как стоны становятся прерывистыми и частыми. И когда она кончила с громким вскриком, выгнувшись на постели, вцепившись в плечи, я продолжал пытку еще несколько секунд, пока она не попыталась отползти, слишком чувствительная после оргазма.

Вот так, малышка. Я же обещал стоять на коленях как можно чаще, пусть это будет… Хм, еще одной нашей маленькой традицией. А теперь минутку, чтобы и моя одежда оказалась на ковре.

Я лег обратно, улыбнулся, посмотрев в глаза. Готова? Боги… Раскрасневшаяся, взбудораженная… Развел ее бедра шире и прижался к ней, чертовски возбужденный. Тесса смотрела вниз, и я усмехнулся, прекрасно понимая, куда именно она смотрит.

— Да, — прошептала она. — Пожалуйста.

Я вошел в нее также медленно. Сначала далось легко, Тесс была мокрой, готовой, но чертовски узкой. Я чувствовал, как ее тело одновременно хочет и сопротивляется, как мышцы сжимаются вокруг меня.

— Больно?

— Н-немного, но не… не останавливайся. Пожалуйста.

Моя милая вежливая артефакторша… Я ее трахаю, а она все “пожалуйста”. Обожаю. Я продвинулся глубже, Тесс зажмурилась, сдвинув брови.

— Тесс, расслабься вот здесь, — я погладил ее бедра, давая время привыкнуть.

Я чувствовал, как тело постепенно расслабляется, и когда напряжение ушло, я вошел до конца и замер. Небо…

— Все, Тесс, все. Расслабься, ты теперь моя.

Я начал двигаться, не торопясь, размеренно, чтобы прочувствовала каждый толчок. Бедра приподнимались навстречу, сначала неуверенно, потом ловя ритм. Пальцы скользили по моим плечам, оставляя исчезающие царапинки от ногтей.

— Еще, — прошептала она. — Пожалуйста, еще.

Я ускорился под ее стоны, которые становились громче. Невозможно было не поцеловал ее чертовски жадно. Тесс обхватила мои бедра ногами, притягивая ближе, запрокинула голову, выстанывая, и меня при каждом ее звуке током прошибало.

Дыхание обоих стало тяжелым, темп все более быстрее, стоны Тесс стали почти криками. И когда она кончила снова, выгнувшись подо мной, сжимая руками и ногами, меня хватило ненадолго. Уткнулся лицом в ее волосы, чувствуя, как накрывает горячей волной.

Ну нет, малышка. Ты так легко от меня не отделаешься, хоть и расходиться на полную не собирался, боясь навредить Тесс в первый наш раз.

— К-касель…

— Шшш… Я тебе кое-что еще покажу, тебе понравится.

Тесса

Кассель спал рядом на боку, обнимая меня одной рукой, а я проснулась посреди ночи. В лунном свете, падающем из окна, он казался почти мальчишкой, а совсем не наследником древнего рода, не драконом, не ловеласом.

Я любила его. Но лежала без сна и думала.

О том, как ошибся артефакт, и мы попали в одну пару, заключив сделку. Как я его ненавидела. Или думала, что ненавидела… Кассель олицетворял все, от чего я старалась держаться подальше: бабник, самоуверенность, опасность, древние богатые дома.

О том, как он был нежен, останавливался, чтобы убедиться, что мне не больно. Я прекрасно знала, что у него было много женщин до меня. Умелых, красивых женщин… Но… Все равно хотелось думать, что как сегодня, еще не было. Отличается ли… такая любовь в постели, если она с Истинной.

О том, как нашла дневник Лиары… Помнила в нем каждое слово, несколько раз перечитывая, и внутри на последней странице все обрывалось внутри. Считала, что это буду я. Через год, два, пять. Мой дракон тоже исчезнет.

Но он не исчез.

Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя тепло, согреваясь и успокаиваясь об него. Впереди была огромная дорога, потому что мне придется многому научиться, чтобы стать Нокс. Однако…

Прости, Лиара. У меня все сложилось иначе. И мне так жаль, что у тебя — нет.

— Надеюсь, что ты тоже нашла свою любовь…

Кассель пошевелился во сне и притянул меня ближе, но не проснулся. Я закрыла глаза и медленно вздохнула, обнимая его в ответ.

— Я люблю тебя, Кассель Нокс.

Эпилог. Бесстыжий дракон

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы сдали зачет по межрасовой эмпатии — мои поздравления. И помните: эмпатия начинается не в аудитории, а там, где вы впервые по-настоящему поняли другого.

Солнце за окнами кабинета стояло высоко, заливая теплым светом дубовый стол, заваленный инструментами и всякими-разными деталями.

Мы с отцом сидели над разобранным настольным хронометром. Давно пора было заменить в нем пружинки, но все никак не доходили руки. Ни у него, ни у меня.

Когда-то давно мы вместе чинили в доме что-то несложное, затем я подрос… И мне стало интересно другое. Наши молчаливые посиделки ушли в прошлое, все чаще были просто ссоры на почве поведения и ответственности.

Каждый разговор с отцом превращался в отчет: успеваемость, планы на будущее. Но после всего, что случилось в последнее время, что-то словно сдвинулось. Он перестал требовать, а я перестал огрызаться на все подряд.

— Держи ровнее, — сказал отец. — Резьба сорвется — будем новую деталь две недели ждать.

— Не сорвется, — я придержал шестеренку пинцетом. — Я ж не совсем с кривыми руками.

Я как раз поднес отвертку к миниатюрному кристаллу, куда крепилась третья пружинка, когда дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась

Она была в перепачканном садовом фартуке, с очками, сползшими на кончик носа. В одной руке сжимала какой-то листок.

— Кассель! Мы пропустили зачет у Гроула!

— Чего? Какой зачет? — я отложил отвертку.

— По межрасовой эмпатии, он был вчера! — она подлетела к столу и положила листок. — П-простите, лорд. Я только что нашла расписание в своих записях, мы перепутали даты, и…

Я взял листок и сделал вид, что внимательно его изучаю, хотя мне вообще счас было не до учебы. Я и забыл, что у нас зачеты, экзамены и все вот это скучное.

— Мур. Вообще-то мы его сдали.

— В… в смысле? Когда?

— Ночью, несколько раз. И я считаю, что на отлично.

Она замерла, и ее щеки начали медленно заливаться краской.

— Ты… ты что…

— Ну а что? — я откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. — Межрасовая эмпатия, практическая часть, очень интенсивная. Гроул бы оценил.

— Кассель! Это не смешно! У нас правда пропуск! И ты… ты при своем отце…

Я скосил глаза на него. Тот сидел, уткнувшись в хронометр, и его плечи мелко подрагивали. Разумеется, делал вид, что ничего не слышит и не понимает, но было видно, что давится смехом изо всех сил.

— Отец, ты же решишь вопрос с ректором? Ну, чтобы нам не записывали пропуск?

Он просто махнул ладонью, даже не глядя на нас.

— Для невестки — что угодно.

Тесса замерла, молча открывая и закрывая рот несколько секунд. Краснота как раз доползла до корней рыжих волос.

— Не… невестки?

Я вздохнул, поднялся из-за стола, обошел его и остановился перед Тесс. Она смотрела на меня снизу вверх с таким шоком в глазах, что сам не выдержал и засмеялся. А потом взял ее лицо в ладони и поцеловал, не обращая внимания на то, что отец сидит в двух шагах.

— Кассель, — прошептала она. — Ты бесстыжий дракон!

Отец за столом снова крякнул и, кажется, сдался. Его плечи затряслись уже откровенно, и он, закрыв лицо ладонью, делал вид, что трет глаза от усталости.

— Так, молодежь, я, пожалуй, схожу за чаем. Вы тут… продолжайте.

Он встал и вышел из кабинета, но в дверях обернулся. Я увидел, как он смотрит на меня, обнимающего Тессу, на нее.

— А хронометр завтра починим. У вас, кажется, еще один зачет на носу.

— Лорд Нокс! — возмутилась Тесса.

Он закрыл дверь, но я успел услышать, как смеется в коридоре. Мур что-то проворчала, уткнувшись мне в грудь, потом подняла голову.

— Ты это специально, да? Сначала про зачет, потом про невестку…

— Нет. Про невестку сказал отец. А я просто хотел тебя поцеловать, но теперь думаю, что мне пора бежать за кольцом.

— Ч-Что? Бесстыжий, невыносимый дракон!

Я улыбнулся и снова поцеловал ее. И еще раз. И еще. Потом подхватил на руки, Тесса пискнула и затихла, боясь шуметь в коридоре, куда мы вышли.

За окном светило солнце, на столе ждал разобранный хронометр, а где-то внизу отец все еще смеялся, и я слышал возглас матери, которую закружили в танце.

Жизнь определенно налаживалась.